Джиён Кан
Магазин для киллеров. Том 1

1

Оглядываясь в прошлое, я понимаю, что дядя был странным.

По словам отца, тот отличался крупным телосложением и еще в средней школе выглядел как взрослый. К тому же он почему-то рано начал лысеть, так что на первый взгляд ему можно было дать лет сорок. Если бы дядя захотел купить спиртное или сигареты, никто бы не стал проверять у него документы, но он не пользовался своей не по годам зрелой внешностью для таких пустяков.

Слышала, что по выходным он аж с четырьмя пересадками ездил в город, чтобы попрактиковаться в азартных играх. Возвращаясь домой с налитыми кровью глазами, он всегда отдавал часть вырученных денег дедушке на пачку сигарет и бабушке «в чулок», а отца оставлял с носом, вызывая тем самым его досаду. Однажды, за месяц до перехода в старшую школу, дядя внезапно исчез, прихватив лишь спортивную сумку Nike. А затем вернулся ровно через двадцать лет. Это было за день до моего рождения.

Один день в компании дяди запомнился мне особенно ярко. Тогда хоронили бабушку. Мы с ним не пошли на похороны, а остались вдвоем в пустом доме и смотрели музыкальные клипы.

– Слушай внимательно, Чон Джиан, и запомни хорошенько: собака, которая кусается, не лает. А это значит, что, если ты заставишь ее лаять, укусить она уже не сможет. Но сделать это сложнее, чем кажется, потому что ей нужно доказать, что ты сильнее, – сказал мне дядя, черкая что-то в блокноте.

– Но ведь можно просто не связываться с собаками.

С блестящей залысиной до самой макушки, густой бородой и мягким взглядом больших глаз он казался добряком, но слова, иногда срывавшиеся с его тонких, плотно сжатых губ, звучали так, словно он был главарем банды, которому предстояло решающее сражение.

– Собаки повсюду. Так что драки с ними никак не избежать. Конечно, они могут выглядеть не так, как ты думаешь. Бабушку укусила большая черная собака по имени Смерть. А ты, хоть и хотела поспать подольше на каникулах, сходила на собрание в школу, победив собаку по имени Лень. Может быть, мои слова покажутся тебе слишком сложными, но в восемь лет уже пора начать познавать мир.

Дядя назвал мне имена многих собак: Обжорство, Ложь, Воровство, Вспыльчивость, Заискивание, Неповиновение… Я подумала о бабушке, которая из-за рака желчных протоков превратилась в тень, лежащую на больничной койке. Бабушка, которую я знала, не стала бы драться с большой черной собакой. Да и животное не напало бы на угасающую старуху, от которой почти ничего не осталось. Однако дядя казался серьезным. А я не собиралась с ним спорить, зная, что взрослые не скупятся на подарки и сладости для детей, которые хорошо им подыгрывают.

– Я поняла, о чем ты. Научи, как выглядеть сильной, когда сталкиваешься с собакой.

Я выключила телевизор и положила голову на большие дядины колени. Его старые джинсы Levi’s были влажными от пота.

– Ни в коем случае нельзя бояться смотреть ей прямо в глаза. Твой взгляд должен говорить: «Я знаю о тебе все! О твоих родителях, братьях и сестрах, друзьях и возлюбленных и даже об их родителях, братьях и сестрах, друзьях и возлюбленных». А затем нужно начать медленно сокращать дистанцию.

Дядя вытаращил глаза и сжал кулаки, как будто напротив него действительно была собака.

– И это все?

– Конечно, нет. Это только начало. Нужно, продолжая смотреть тем же взглядом, медленно приблизиться, выискивая возможность отобрать то, что ей дороже всего.

– А как узнать, что это?

– Надо внимательно наблюдать. Рядом с кормящей самкой всегда будет щенок, а с собакой на цепи – миска с едой. Есть звери, защищающие своих трусливых хозяев, а есть те, для кого дурацкие игрушки важнее всего на свете.

Это был интересный, но бесполезный разговор. Чтобы встретиться с единственной собакой в округе – той-пуделем из мини-маркета, – пришлось бы целых двадцать минут ехать на грузовике отца. К тому же этот песик был послушным и всякий раз подставлял пузико, чтобы я его почесала.

– Дядя, тебе не грустно, что бабушка умерла?

Он не был похож на взрослого, который с радостью купил бы мне набор игрушечной посуды или торт со взбитыми сливками только потому, что я внимательно его слушала.

– Нельзя грустить. Потому что именно этого хочет черная собака. Нужно тихонько готовиться. К тому, чтобы отобрать то, что ей дороже всего.

– Ага. Я проголодалась.

Дядя передернул плечами, подхватил меня под мышки, поднял и направился на кухню. Пока замороженная пицца разогревалась в микроволновке, он выпил две банки холодного кофе. Едва он поставил на стол полусырую пиццу и сел напротив меня, его телефон завибрировал.

– Да, все верно.

Отвечая на звонок, дядя встал со стула, подошел к двери и надел сланцы, а я заметила, что футболка на его спине была вся мокрая от пота. Я ждала дядю, выбирая из пиццы кусочки пеперони. Но он не вернулся. Тот день мне так ясно запомнился, потому что я трое суток прождала дядю или родителей в пустом доме. Мобильные телефоны взрослых были отключены, а до ближайших соседей идти пришлось бы полдня. Кроме того, меня не отпускала мысль, что кто-то может вернуться, пока меня не будет дома. Вечером третьего дня кто-то действительно постучал во входную дверь. Я выбежала, отчаянно надеясь, что это мама, но на пороге стоял мой репетитор.

– Джиан, почему ты одна? – спросил он.

Ответ на этот вопрос я и сама очень хотела бы знать. Я пожала плечами, вытирая кулачком слезы. А затем обернулась, словно меня вдруг одолели сомнения, действительно ли дома никого нет. Тьма гнездилась в каждом уголке, словно притаившаяся черная собака. Все эти три дня я ела, спала и тихонько плакала, стараясь не попасть в ее лапы. Вскоре черная собака, чей запах уже смешался с моим дыханием, стала слишком привычной, чтобы ее бояться. Как советовал мне дядя, я не отводила от нее глаз.

* * *

Дядя вернулся через месяц. Когда он пришел ко мне в детский приют, на нем были серая футболка и обувь, в которых он в тот день вышел из дома. Приближался Чхусок[1], и уже дул прохладный ветер, но дядя все так же обильно потел.

– Прости. Случилось кое-что срочное, не было выбора.

По дороге из отделения полиции в детский приют я узнала, что мои родители скончались в тот же день, когда пропал дядя, ответив на телефонный звонок. Он сказал, что на похороны бабушки пришел кто-то, кому нельзя было приходить, и из-за этого родители поссорились. Отец жестоко убил мать на крыше похоронного бюро. А затем покончил с собой. Убийство и самоубийство на почве ревности. Мне потребовалось несколько лет, чтобы понять эти слова.

Как бы там ни было, я стала сиротой. Я стояла и издалека наблюдала, как дядя подписывал десятки документов, а затем собирал вещи, ставшие моими за месяц жизни во временном детском приюте.

– Дядя, значит, теперь я должна жить с тобой?

Он молча взял меня под мышки, поднял и посадил на пассажирское сиденье отцовского грузовика.

– Дядя! Так с кем я теперь буду жить? – вспылила я.

– Да, будешь жить со мной. Ничего же не поделать, верно? Кроме меня, у тебя никого нет, – ответил он, заводя двигатель.

Тут же, словно дождавшись подходящего времени, с неба хлынули плотные струи дождя.

– Дядя, где же ты был все это время?

Грузовик, дребезжа, выехал со стоянки.

– Готовился открыть бизнес.

– И какой же?

– Магазин всякой всячины.

– А что это за магазин?

– Магазин, в котором продается что угодно. Неизвестно, чего захотят люди, – нужно было подготовить заранее много разных вещей. Я ездил покупать товары. А теперь нужно построить склад на заднем дворе.

Дворники смахнули дождевую воду с лобового стекла, и в нем отразилось дядино лицо. Для человека, потерявшего мать и брата, он выглядел пугающе спокойным. От бессилия я подняла ногу и пнула по приборной панели. Мне стало невыносимо тревожно от того, что теперь я должна была жить с мужчиной, который оставил маленькую племянницу, только что лишившуюся родителей, в полном одиночестве и исчез.

– Почему только ты вернулся живым? Почему? – крикнула я.

Дядя остановил машину на обочине, поднял к лицу толстые ладони и начал бить себя по щекам.

– Это я во всем виноват.

Шлеп! Щеки мгновенно покраснели.

– Мне правда жаль.

Шлеп! Мелкие кровеносные сосуды лопались, на коже выступала багровая паутина.

– Я не должен был возвращаться.

Шлеп! Глаза покраснели, губы потрескались.

Шлеп!

Я топнула ногой, будто пытаясь противостоять дяде, и он тут же перестал давать себе пощечины. Кто-то постучал в пассажирское окно.

– Чон Джиан! Почему ты не ходишь в школу? Мы даже думали, что ты переехала.

Это был сын владельцев фотостудии Чонмин, с которым мы учились в одной школе. Его мать, стоявшая рядом с зонтиком для гольфа, приветственно моргнула. Дядя, прикрывая покрасневшие щеки, опустил стекло.

– Чонмин так соскучился, что даже письмо написал, – сказала женщина, искоса взглянув на лицо дяди.

– Я не могла прийти… Была занята в дядином магазине всякой всячины.

Я сама не поняла, почему сказала, что забросила учебу из-за магазина, который еще даже не открылся. Но Чонмин и его мать, похоже, поверили.

– Ты посмотри: Джиан старается, помогает дяде в его работе. А ты даже стакан воды сам себе принести не можешь, все мать должна делать. Вот Джиан – умница.

Пока мать Чонмина болтала, дождевая капля скатилась с ее зонтика и упала мне на лоб. Чонмин, недовольно покосившись на нее, сделал шаг назад.

– Чон Джиан, завтра обязательно приходи. Хорошо? Если ты не будешь ходить в школу, я тоже не буду – вот так!

Чонмин помахал мне рукой. Я забыла, что ему ответила. Но, как ни странно, в моей памяти ясно отпечатались влажный воздух ранней осени, запах земли и образ мальчика, размахивающего руками: персиковый румянец на щеках, карие глаза и челка полукругом. Всякий раз, когда мне хотелось дать себе пощечину или топнуть ногой, я вспоминала о Чонмине в тот день.

* * *

Стройка склада началась на следующий день. Дядя не ограничился задним двором и сровнял с землей небольшой холм рядом с домом. Водитель экскаватора протянул руку, прося дополнительную плату за то, что проделал такой путь в горную глушь по плохой дороге. Дядя молча заплатил двойную цену.

– Дядя, ты богач, что ли?

Я очень удивилась, увидев, как дядя, который всегда был безработным, вынул из кармана большую пачку купюр.

– Да уж побогаче тебя, – ухмыльнулся он и надел солнцезащитные очки.

– Так ты нас обманул. Я-то думала, ты жил за наш счет, потому что беден.

Единственными вещами дяди в нашем доме были пять-шесть комплектов одежды, две пары кроссовок и ноутбук. Дядя месяц пробыл неизвестно где и вполне мог вернуться к азартным играм – опустошать карманы наивных людей.

– А, если ты об этом… – Он уже открыл было рот, словно собирался что-то объяснить.

– Нет, неважно. Мне неинтересно, откуда взялись деньги.

Услышав мои слова, дядя усмехнулся и достал из грузовика складной стул. Усадив меня, он взял резиновый шланг, чтобы хорошенько полить землю и прибить пыль.

– Откуда могли взяться деньги? Конечно, я получил их за усердную работу.

Накрывая мою ручку своей пухлой, похожей на паровую булочку, ладонью, дядя нажимал большим пальцем кнопку на шланге, чтобы отрегулировать напор воды. Могу поклясться, я никогда в жизни не видела, чтобы он работал, и потому тихонько фыркнула.

– Дядя, а где находится твой магазин всякой всячины?

Вода, выливавшаяся из резинового шланга, извивалась змеей и просачивалась в почву.

– В интернете.

– Значит, он ненастоящий?

– В смысле? Неважно, где он, главное – он существует, а значит, магазин самый настоящий.

Я снова похолодела от мысли, что мне придется расти под его опекой. Хозяин магазина всякой всячины, у которого есть только склад, а самого магазина нет, и сирота! Я встала со стула и отдала резиновый шланг дяде.

– Не волнуйся. Клиентов будет больше, чем ты думаешь. Я ведь перед началом хорошенько все разузнал, так что ты сможешь спокойно учиться…

– Знаешь, что говорил папа, когда тебя не было?

Дядя сделал невинное лицо и покачал головой.

– Хорошо бы и Джинману получить техническое образование. Тогда однажды он сможет найти жену, пусть даже из какой-нибудь жаркой страны[2].

Стоило подумать, что дядя, который никогда не занимался бизнесом и не отличался сообразительностью, вкладывает деньги, заработанные на азартных играх, в интернет-магазин, как у меня закружилась голова. Если бы отец был жив, он бы сделал все возможное, чтобы этому помешать. Но моих скромных сил было совершенно недостаточно. В тот день дядя больше ничего не говорил. На ужин я пожарила пулькоги[3] – купила полуфабрикат в магазине, – но у дяди, похоже, не было аппетита, и он съел всего две тарелки. Мы лежали рядом на кровати в родительской спальне и ворочались. Мне пришла в голову мысль, что я сказала то, чего не следовало говорить. Дядя был взрослым, к тому же единственным родственником, который у меня остался, поэтому, что бы там ни было, именно ему предстояло растить меня.

– Дядя, а ты будешь продавать игрушки в своем магазине? – Я тихонько притянула его руку и положила себе под голову.

– Игрушки… Да, игрушки тоже будут… – Дядя неуклюже повернулся ко мне.

– Такие, как Пороро[4]?

– Нет, игрушки в виде людей, – сказал дядя, похлопав меня по спине. Мой лоб коснулся его груди, и звук равномерного дыхания приятно окутал все мое тело.

– Значит, такие, как куклы Барби? А как их зовут?

– Намного больше, чем Барби. Такие же лысые, как я, а имя у них – Сэм.

– Но кто станет покупать лысых кукол?

Постепенно меня одолел сон.

– Люди все покупают. Не волнуйся. Ни о чем не волнуйся.

Я уснула, опьяненная кисловатым запахом дядиного тела и его гулким голосом. Может быть, во сне я продолжала смеяться. Ну что за лысая кукла по имени Сэм?

2

Сотрудник центра проверки счетчиков воды…

Обнаружен…

В ванной…

Лезвие для бритья…

Чрезмерная кровопотеря…

Дядя…

Чон Джинман…

Самоубийство…

Чон Джиан…

Чон Джиан…

Госпожа Чон Джиан…

Я не отвечала, и позвонивший полицейский обратился ко мне по имени.

– Единственный живой родственник – это вы, Чон Джиан. Пожалуйста, приезжайте на опознание. Чон Джиан! Госпожа Чон Джиан, вы меня слышите?

Я как раз собиралась выходить из дома на репетицию спектакля, который мы готовили в театральном кружке. Я стояла около обувницы и отсутствующим взглядом смотрела на входную дверь. Три запасных ключа, которые повесил там дядя, все еще блестели как новые.

Когда я поступила в университет в Сеуле и стала искать жилье, дядя приехал со мной. Студии в университетском городке он отверг, выбрав эту квартиру с охраной. Управляющий четко и ясно, как комендант общежития, предупредил о запрете держать домашних животных и необходимости соблюдать тишину после десяти часов вечера. Выйдя на веранду, обзор с которой загораживали маленькие виллы[5], я вздохнула. Мне так хотелось включить гирлянду из лампочек, похожих на молочную карамель, собраться с друзьями и выпить пива, слушая популярные песни. Ведь мне только исполнилось двадцать лет, и я недавно обзавелась айфоном.

– Запомни. Хороший дом – безопасный дом. Это критерий, который по удобству нельзя сравнить с близостью к станции метро или Макдоналдсу. Конечно, здесь безопасно. Как минимум, пока. Никогда не делай дубликат ключей. А если ты хоть один потеряешь, нужно будет сменить замок. Чон Джиан, ты меня слушаешь?

Слова дяди продолжали звучать в моих ушах.

– Госпожа Чон Джиан! – В голосе полицейского послышалось раздражение.

– Да, я все слышала. Я приду.

Повесив трубку, я села на корточки, так и не надев вторую кроссовку. Мне представилось обнаженное тело коренастого мужчины в ванне, наполненной красной водой. Там должен был лежать не дядя, а черная собака, которую он победил. А после этого он как обычно позвонил бы мне вечером и, разогревая пиццу, расспрашивал бы обо всякой ерунде, например полезно ли принимать витамин D3 вместе с магнием. Однако, как сказал полицейский, я была единственным человеком, который мог подтвердить смерть дяди и провести похороны. Я не могла просто сидеть и плакать. Пришлось надеть вторую кроссовку.

* * *

Полицейский, встретивший меня на междугородном автовокзале, оказался аккуратно одетым молодым человеком в форме. Он поздоровался и протянул мне свое удостоверение:

– Вам очень повезло. Вода из ванной потекла в канаву и привлекла внимание инспектора, проверяющего счетчики. В противном случае его бы вряд ли быстро обнаружили, ведь дом стоит на отшибе, – сказал полицейский, открывая заднюю дверь машины.

– Не стоит использовать слово «повезло» в подобной ситуации.

Нельзя сказать, что он был совершенно не прав. Но если бы мне действительно повезло, я бы сейчас сидела в грузовике дяди, а не в полицейской машине. Полицейский смутился и молчал всю дорогу. Он отвез меня в морг городской больницы.

– Подождите немного здесь, – сказал он, указывая на стул возле входа в морг.

Полицейский показал удостоверение и подписал какие-то документы. После этого пришел сотрудник морга в фиолетовом халате.

Мне стало любопытно, сколько еще людей там лежит. Мой дядя жил один, за исключением тех случаев, когда был со мной. Но одиноким он не казался. Поскольку он всегда относился к другим с недоверием и настороженностью, очень многое ему приходилось делать самостоятельно. Он прекрасно разбирался в сантехнике и электрике, умел обслуживать автомобили, а также научился пользоваться сварочным аппаратом и бензопилой. Он даже повесил на воротах и стенах большие таблички с надписью: «Доступ запрещен». Когда я поступила в университет, он увлекся ландшафтным дизайном и разбил на переднем дворе газон. Затем купил кирпичи, возвел высокие стены и даже установил что-то вроде железных ворот. Хотя всю работу он проделал в одиночку, без помощи рабочих, результат заслуживал похвалы. Думаю, дяде не понравилось бы, что он лежит в окружении других людей.

– Входите.

Дверь открылась. Сотрудник принес мне одноразовый халат и маску. Я надела их и следом за ним вошла в морг. Мое внимание привлекло огромное тело, накрытое тканью, оно лежало на койке в самом центре. Взглянув на ноги, видневшиеся из-под съехавшего покрывала, я сразу поняла, что это был дядя. Щиколотки с густыми темными волосами, необычно крупные больше пальцы и очень-очень полные лодыжки. Вдруг я обратила внимание на незнакомый узор. Это была вытатуированная надпись. Под едва заметной косточкой лодыжки виднелось слово «Murthe», расположенное полукругом, словно губы, растянувшиеся в улыбке. Я понятия не имела, что оно значило и с каких пор вообще у дяди была татуировка.

– Опознайте покойного! – Голос сотрудника отвлек меня от разглядывания надписи.

Он сдвинул с трупа покрывало до груди и сделал шаг назад. Я внимательно посмотрела на мертвого мужчину. Аккуратная лысина, окладистая борода, густые брови, уши, несколько завернутые внутрь, и следы от ветряной оспы, похожие на слезы, – это действительно был мой дядя. Всегда красные щеки побледнели, а шея, с которой обычно стекал пот, выглядела абсолютно сухой.

Пристально глядя на тело дяди, я вспомнила одно зимнее утро. Мне было четырнадцать. Сильный снегопад продолжался уже два дня подряд, и снега выпало по голень. Дядя расчищал дорожку между домом и складом. А я набрала воды в электрический чайник и положила на стол маршмеллоу и пакетики с порошковым горячим шоколадом. Ожидая, пока вода закипит, я посмотрела в окно и встретилась взглядом с обнаженным тощим мужчиной, стоявшим за заиндевелым стеклом. Костлявыми руками он сжимал женскую ладонь с накрашенными красным лаком ногтями. На ее тонкие пальцы были надеты кольца; на хирургически ровном срезе у запястья виднелись круглые белые кости. Мое тело покрылось гусиной кожей, сердце заколотилось. Я открыла выходящее на задний двор окно кухни и позвала дядю. Я надеялась, что все окажется сном. Чем-то вроде кошмара, который видишь, уснув поздно ночью, и, завернувшись в одеяло, отчаянно ждешь, чтобы тебя кто-нибудь разбудил. В этом сне я изо всех сил звала дядю и верила, что совсем скоро он придет со стаканом холодной воды, разбудит меня и усадит рядом с собой. Но выражение его лица было серьезным. Он вытащил лопату, застрявшую в высоком сугробе. Снег захрустел под его шагами – он шел с заднего двора на передний. Мне не хотелось снова видеть обнаженного мужчину, поэтому я залезла под стол и закрыла глаза. Я думала, что вот-вот донесутся крики или ругань, но снаружи было тихо. Пролетело где-то десять, двадцать или даже тридцать минут. Дядя открыл входную дверь, вошел и снял мокрые от снега носки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Чхусок  – корейский традиционный праздник, отмечается в 15-й день восьмого лунного месяца. По стандартному календарю обычно выпадает на сентябрь.

Вернуться

2

В Южной Корее раньше довольно часто встречались браки с женщинами из более бедных развивающихся стран Азии, например Вьетнама, Филиппин и т. д. Это связывают с тем, что в корейских семьях предпочитали сыновей дочерям (девочек даже абортировали) и в какой-то момент мужчин оказалось больше, чем женщин, поэтому невест привозили из-за границы.

Вернуться

3

Пулькоги  – блюдо корейской кухни. Представляет собой жареное мясо в маринаде.

Вернуться

4

Пороро  – пингвиненок из одноименного корейского мультфильма для детей.

Вернуться

5

Вилла  – в Корее бюджетное малоэтажное жилье (обычно до пяти этажей без лифта).

Вернуться