# Несчастье

Эллин Ти

ШЕСТАЯ ЧАСТЬ В ЦИКЛЕ О ГОРЯЧИХ ХОККЕИСТАХ ИЗ КОМАНДЫ «ФЕНИКС»!

Суммарный тираж уже превысил отметку в 30 000 проданных экземпляров!

«Несчастье» – авантюрная история о том, что любовь всегда идет по плану, даже если мы этого не загадываем.

Для поклонников историй Эль Кеннеди, Авы Хоуп и Солы Рэйн.

Да как он посмел?!

Лена Коровина так хотела поступить в театральный, но сын ректора просто так взял и зарубил ее кандидатуру. Ничего, ничего, Лена не из робких. Она найдет способ, как добраться до него – например, через его брата из хоккейной команды “Феникс”, они ведь набирают женскую сборную. И совершенно не страшно, что Лена не умеет кататься на коньках, ведь тренер ее научит. Этот тренер с такими красивыми глазами и строгой улыбкой…

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации:

© Kutepova_Maria. Luis Line / Shutterstock.com


Используется по лицензии от Shutterstock.com

Иллюстрация на обложке LINK


© Ти Э., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

## Глава 1


Лена

– И награду за лучшую женскую роль получает… Елена Коровина! – говорит ведущий со сцены с улыбкой. Вскакиваю со своего места и закрываю руками лицо, стараясь не пищать слишком уж громко. Просто… я не верю своему счастью!

Божечки… Я так мечтала! Я работала ради этого долгие годы не покладая рук. Учила огромные тексты сутки напролет, катастрофически мало спала, прятала синяки под глазами за гримом, бралась за несколько картин одновременно, отрабатывала роли перед зеркалом часами и… Дождалась!

Пробираюсь к проходу через людей, случайно наступаю кому-то на ногу, но слышу только аплодисменты и поздравления со всех сторон.

Взбегаю на сцену по ступенькам, чуть не запутавшись каблуками в длинном шлейфе платья, которое для этой церемонии мы подбирали с моим стилистом долго и нудно, и со слезами на глазах и улыбкой принимаю награду из рук ведущего.

Вот она. Моя. Настоящая, долгожданная! Красивая, блестящая. Заслуженная… Тяжелая, но тяжесть приятная. А снизу гравировка красивыми буквами:


Лучшая женская роль

Коровина Елена


– Пару слов? – предлагает ведущий, протягивая мне микрофон. Быстро смахиваю слезы, которые так и не смогла сдержать от бушующих эмоций, и пытаюсь совладать с трясущимися руками, чтобы не уронить микрофон и награду.

– Я… – пытаюсь начать, но голос тоже дрожит. Это слишком волнительный момент для меня. Страшно и радостно одновременно, внутри ураган из эмоций! Я учила текст, придумывала, что скажу, если вдруг выиграю, но на деле все оказалось так волнительно, что я забыла абсолютно все заученные фразы. – У меня дрожат руки от происходящего! Это моя первая награда, и я… Я мечтала! И мечта исполнилась. Мечтала и шла к мечте, работала, чтобы достичь этого успеха. Я… Я хочу сказать спасибо всем, кто в меня не верил. Благодаря таким людям я добилась всего этого. Доказала, что достойна. Спасибо!

В зале повисает тишина. Кажется, что всем сидящим слышно мое быстро стучащее сердце. У меня внутри все переворачивается. А потом… Кто-то один начинает хлопать. И за ним тянутся все. А через пару секунд мне рукоплещет весь зал. Огромный зал! Тысячи людей!

Все, как я мечтала. Как представляла каждый день в своих мыслях, с которыми засыпала и просыпалась. Я ждала этого момента с самого детства, мечтала стать актрисой, которую будут любить миллионы, с тех самых пор, как научилась говорить. Я показывала маме сценки каждую свободную минуту и теперь точно знаю, что делала это не зря. Все было ради этого момента! Тысячный зал, поддержка, награда в моих руках и то самое признание, о котором я так мечтала.

– Коровина! – кричит кто-то один и все подхватывают. Слезы на глазах, колени трясутся. Неужели это все я!

– Ко-ро-ви-на! Ко-ро-ви-на! – скандирует зал мою фамилию, разливая по телу еще больше чувств и эмоций, хотя их и так уже перебор.

– Спасибо… – шепчу себе под нос. Не верю своему счастью, глотаю слезы и улыбаюсь, прижимая награду к сердцу. – Спасибо!

– Ко-ро-ви-на! Коровина! Коровина, чтоб тебя, опаздываем! – слишком громко звучит в ухо, и я резко поворачиваю голову, просыпаясь.

Елки-палки! Снова сон? Снова я не звезда?..

– Полина-а-а-а, – хнычу подруге, упираясь лицом в подушку. – Испортила такой сон!

– Опять награду свою получала? – посмеивается. Она знает о моих мечтах. И о том, что я примерно семь раз в неделю вижу этот сон, знает тоже. – Вставай!

– Это сон из будущего! – отвечаю ей, пытаясь отвоевать одеяло, которое она нагло с меня стягивает.

– Твой сон не станет реальностью, если ты не встанешь прямо сейчас! Экзамен через сорок минут, Лена!

– Чего-о? – вскакиваю и падаю с кровати, запутавшись в не до конца стянутом с меня одеяле. – Как сорок?

– Уже тридцать пять. Быстро в ванную!

Бегу. Почти лечу! Черт возьми, у меня же экзамен в актерском! Я до утра учила текст для выступления и, видимо, поэтому проспала. Как я могла забыть? Почему не слышала будильник? Как вообще так вышло, что я едва очнулась, а уже опаздываю?

Быстро выдавливаю пасту на щетку, одной рукой чищу зубы, другой расплетаю закрученные вчера бигуди. Мне срочно нужны еще четыре руки! А лучше шесть. И суперсила какая-нибудь, чтобы за секунду в любую точку мира была возможность перемещаться.

Открываю кран… воды нет!

– Полина-а-а, – зову подругу с полным ртом пасты, приоткрыв дверь. Но не успеваю ей ничего сказать, как она всовывает мне в руки полный стакан воды. Моя ты хорошая.

Полощу рот, умываюсь, бегу обратно в спальню и въезжаю плечом в косяк. Больно! Вскрикиваю, но быстро беру себя в руки, ныть некогда, времени нет! До экзамена тридцать минут, а я все еще похожа на чучело.

Достаю из шкафа первые попавшиеся вещи, пока Полинка нагло сидит на моей кровати и жует яблоко. Как будто у нас все отлично и мы никуда не опаздываем! А хотя… Опаздываю-то только я. Полинка поступает на журналиста, у нее никаких творческих конкурсов и трясучки задолго до начала учебного года нет. Это у меня веселье с попыткой запрыгнуть в последний вагон и все-таки стать актрисой.

Запрыгиваю в штаны, падаю, больно ударившись пятой точкой, и чуть не вою в потолок от несправедливости мира. Ну что за утро! Ну почему, как обычно, ничего не получается именно тогда, когда нужно, чтобы получалось, желательно еще и быстро!

– А как ты вошла вообще сюда? – продолжаю натягивать штаны, лежа на полу, решив, что так я точно останусь целее.

– Мама твоя впустила. Я когда пришла, она выходила как раз.

– Ясно. А не позвонила чего? – натягиваю майку, упавшую на меня из шкафа секундой ранее. Нет времени выбирать наряд, главное, надеть не задом наперед.

– Я звонила семнадцать раз. Ты не брала трубку!

– Вот, блин… – встаю, хватаю телефон с тумбочки, который благополучно поставила на ночь на беззвучный режим и, конечно, об этом забыла, распечатки со своими текстами для творческого конкурса и сумку. – Бежим?

И мы бежим. С трудом попадаю ключами в замок, а потом, конечно же, чуть не падаю на ступеньках в подъезде, но бегу. И Полинка бежит, потому что она единственная, кто поддерживает меня в стремлении стать актрисой. Никто в меня не верит! Маме давно уже не говорю о своих желаниях, она постоянно на работе, и ей не до меня. А мне так не хватает поддержки!

Сегодня, к слову, последний день творческого конкурса. Мне на самом деле нужно успеть в последний вагон, иначе ждать придется еще год. Я просто не знала, что они в июне уже заканчивают, а не начинают… Узнала обо всем неделю назад и всю неделю учила ночами тексты для творческого конкурса. Басню, стихотворение, что-то из прозы. Выучила все! И перед зеркалом с выражением репетировала. Так отчаянно репетировала, что проспала все будильники, да уж…

– Лен, ты хоть к конкурсу-то подготовилась? – спрашивает Полинка, когда мы наконец-то подбегаем к университету. До начала экзамена… ноль минут.

– Конечно! – говорю, запыхавшись. – Я неподражаема. Они меня возьмут сразу, еще до объявления результатов. Не сомневайся.

– В тебе-то? – посмеивается Полинка. – Никогда.

По ступенькам бежим к дверям, охранник нас останавливает, что вообще не вовремя, но в итоге подсказывает, в какой именно нам кабинет.

На лестнице я снова чуть не падаю, но успеваю схватиться за перила и не сломать себе что-нибудь. Со ступеньками у меня вообще всю жизнь отношения сложные, но тут надо постараться остаться целой и невредимой хотя бы до момента, как меня возьмут на курс.

В коридоре у нужного кабинета толпится куча людей, половина из которых ходит из стороны в сторону и повторяет свои тексты. Но они мне не конкуренты, я в себе и своих силах уверена. Несмотря на то что верит в меня только одна Полинка, я точно знаю, что все смогу.

– Извините, – шепчу первому попавшемуся парню, схватив его за локоть, – а где порядок приема можно посмотреть?

Я читала на сайте, что список вывешивают перед началом конкурса.

Он кивает мне на листок, висящий на стене, и мы с Полинкой подходим к нему, ища, под каким номером спряталась моя фамилия.

– Так, Коровина, Коровина… а почему зачеркнуто?! – нахожу я себя под тринадцатым номером, который совершенно кощунственно перечеркнут черной ручкой.

– Так перекличка была десять минут назад, – говорит все тот же парень. – Опоздала ты, Коровина. Кто не пришел – в конкурсе не участвует.

– Да как же!

Конечно! Как это, не участвует? Я записывалась, учила, репетировала, басню эту чертову выбирала, чтобы не участвовать? Ну уж нет… Что за несправедливость? Опоздание – не повод хоронить талант! Тем более я опоздала-то на три минуты… Это они сильно раньше свою перекличку решили провести.

– Я точно буду участвовать! Они просто не знают, кого вычеркнули. Да я будущая звезда! На мне через пару лет все отечественные фильмы держаться будут. Да я, да я…

– Ты, Лен, давай потише только, на тебя смотрят все, – шепчет подруга, и я вдруг понимаю, что говорила все это вслух.

Ай… да и пусть! Пусть знают, с кем рядом стоят. Скоро будут вот так же стоять у театра и просить мои автографы. Да. Точно. Осталось только каким-то чудом все-таки попасть на этот конкурс…

* * *

Мы стоим под кабинетом три часа. Ожидаем, пока все пройдут по своей очереди, из которой меня выкинули. Кто-то выходит расстроенный, а какая-то неприятная выскочка пищит, что ее похвалили и обещали большое будущее. Тоже мне, будущее… Ей с таким смехом точно далеко не пробиться.

Когда там уже конец? Мне нужно зайти и сразить всех наповал.

Ожидание убивает, и даже моя уверенность немного пошатывается. Ловлю себя на том, что хожу из стороны в сторону и кусаю губы от нервов. Ох…

– Лен, ты бы повторила хоть что-то, – говорит Полина, протягивая мне мои распечатки.

– Да я и так все помню. От зубов отскакивает.

И правда отскакивает ведь, я учила! Учила, репетировала, сто раз повторяла и без этих распечаток. Взяла с собой для уверенности, наверное.

– Старостин! – звучит женский голос из кабинета, и внутрь заходит последний из оставшихся передо мной студентов.

Напрягаюсь, подхожу ближе к двери. Надо успеть забежать внутрь сразу после этого Старостина и уговорить их посмотреть еще и меня. Я всего-то на несколько минут не успела! Это наглость: не взять такую звезду, как я! Потом поймут, как были не правы, что вычеркнули меня. И локти будут кусать. Вот точно.

Старостин выходит, и я сразу залетаю в кабинет, натыкаясь на недоуменные взгляды всех членов приемной комиссии.

– Творческий конкурс окончен, – говорит один из них. Слишком молод, чтобы решать судьбы молодых талантов, как по мне. – Покиньте помещение.

– Стойте-стойте! – немного нагло прохожу внутрь и становлюсь перед ними в самом центре зала. Ну нельзя мне, чтобы окончен! Мне актрисой стать надо! – Я Лена. Коровина, – начинаю говорить, хотя эти недовольные взгляды не предвещают ничего хорошего. И пусть! Не могу не попытаться. – Я в списке тринадцатая была, в туалет убежала, когда вы перекличку делали, пришла, а меня уже вычеркнули. Я готовилась! Пожалуйста-пожалуйста, посмотрите меня, я много времени не займу! – говорю, прижав к себе сумку, как будто она мне чем-то поможет.

Ох… Они смотрят так, как будто шанса давать мне не хотят. Особенно тот, что просил покинуть кабинет.

– Пожалуйста, – шепчу я еще раз, надеясь, что их сердца растают и они возьмут меня даже без конкурса.

– Я считаю, такое поведение недопустимо, – возражает тот же, молодой, складывая руки на груди. Вот индюк! Да кто он такой вообще?

– Басню, – внезапно говорит громким басом другой мужчина в комиссии, перебивая того молодого. Коварно усмехаюсь. У этого огромные усы и очки на кончике носа. Он смешной. Немного. У меня не получается сдержать легкий смешок, но я опускаю глаза, пытаясь вспомнить, какую там басню учила. Собираюсь с духом и с выражением, точно как репетировала дома у зеркала, и начинаю.

– Однажды чей-то жирный Кот
В чужой прокрался огород
И развалился там вальяжно.
Любому псу тут очень важно
Природный выполнить приказ:
Об…

– Стойте, – говорит все тот же мужчина, снимая очки и сжимая переносицу пальцами. – Вы в актерское или в цирковое пришли? Слишком много эмоций. Вы – актриса, а не клоун. Стихотворение давайте.

– Ага, – киваю. Что я там учила? Зажмуриваюсь, пытаясь вспомнить, и снова киваю сама себе. – Ага, да. Готова.

– Да начинайте уже! Мы четвертый час тут сидим.

Я вздрагиваю от недовольного голоса и искренне не понимаю, что я сделала этому парню, что он так на меня вызверяется. Он что, никогда в жизни никуда не опаздывал? Он робот?

– Так. Да, – собираюсь с духом и сжимаю сумку сильнее прежнего. Они не очень добро настроены, кажется… – Роберт Рождественский. «Необитаемые острова».

Снятся усталым спортсменам рекорды.
Снятся суровым поэтам слова.
Снятся влюбленным
в огромном городе
необитаемые
острова. Самые дальние,
самые тайные,
ветру открытые с трех сторон,
необнаруженные…

– Неплохо, – кивает усатый мужчина. Надо было заранее посмотреть, кто сидит в комиссии, чувствую себя очень неловко. – Я бы сказал, что у вас есть талант, но с ним нужно работать. Только стоит быть немного… раскованнее.

– Вы поете? – задает вопрос женщина.

Киваю. Я пою. В душе там, иногда, когда готовлю… С Полинкой на выпускном пели тоже…

– Пойте!

– А что петь?

– Да что угодно пойте, Коровина!

– Ага, – киваю, вмиг забывая все песни. Что петь, что петь? Начинаю паниковать, а потом вспоминаю, кажется, единственную песню, которую могу вспомнить вот так, по щелчку пальцев. – Медленно минуты уплывают вда-а-аль!

– Вы же сказали, что поете?! – негодует тот мужчина с усами. Он явно чем-то недоволен, но чем? Сказали петь, я пою. Что не так опять?

– Ну, а я что делаю? Люблю петь.

– Было бы неплохо еще и уметь. Танцуете? – снова он.

– Люблю, – киваю.

– А умеете? – он такого красного цвета, что, кажется, сейчас лопнет. Синьор Помидор, честное слово. То говорит, что талантливая, то ворчит на меня… Как понять-то, нравлюсь я или нет? Голова кругом уже.

– Да, – говорю, а головой качаю точное «нет». Не училась нигде танцам, что-то подсказывает мне, что не оценят.

– Знаете, Коровина, – говорит тот молодой парень. От его тона мурашки по спине, и я чувствую, что ничего хорошего мне он не скажет… На лице у него все написано. – Быть актрисой, это не только уметь талантливо рассказывать басни и стихотворения. Гораздо большую роль в этом, как и в любом другом деле, играет дисциплина, упорный труд и соблюдение всех правил. Вы опоздали, это раз. Два – ворвались сюда без приглашения, задержав всех членов приемной комиссии. Три – вы соврали по поводу своих талантов в пении. И вы правда считаете, что готовы стать актрисой?

Киваю. Конечно, я так считаю! Иначе чего бы я сюда пришла?

– А я вот так не считаю. Попробуйте себя в чем-то другом. М-м-м… учителем? Вместе с детьми выработаете в себе дисциплину. Всего доброго, творческий конкурс окончен.

Качаю головой, не веря своим ушам. Не хочу я учителем… Я актрисой стать хочу. И роли в кино получать. И чтобы награду мне дали, а весь зал мою фамилию скандировал. И чтобы стоять на сцене и плакать, ночами не спать и роли учить, играть в самых крутых фильмах и подбирать наряды на премьеры…

– Вы НЕ проходите, Коровина, – ставит точку не только в просмотре, но и в моей жизни тот Помидор, добивая меня после тех жутких слов. – Не задерживаем вас больше.

И я ухожу… Не верю, не верю я! Да они просто слепые! И глухие! И вообще ничего не понимают в искусстве! Как вообще что-то может быть выше таланта? Да талант – это девяносто процентов успеха! Как можно вообще…

Хлопаю дверью посильнее, когда выхожу и натыкаюсь взглядом на ждущую меня Полинку.

– Ну? Что сказали?

– Чтобы я стала учителем, – бросаю сумку на подоконник и стараюсь дышать. Я что-нибудь придумаю. Обязательно! Я им всем покажу! – Сказали, что я не принята, потому что у меня нет дисциплины. Индюк какой-то прямо так и сказал!

– Может, задумаешься? Еще есть время поступить в другое место, – совершенно внезапно говорит Полина. Она одна меня всегда поддерживала, и что теперь?

– Ну уж нет! Я не сдамся. Придумаю что-нибудь. Но буду учиться тут. Ясно?!

– Да ясно, ясно… – вздыхает подруга.

То-то же. Коровина своих мечтаний на ветер не бросает.

## Глава 2


Лена

Пять месяцев спустя

Ноябрь в этом году, как никогда, холодный, уже весь город засыпало снегом, и морозы такие, как будто уже зима! До театрального кружка мне добираться не больше десяти минут пешком, но по такой скользоте совершенно никуда не хочется. Но надо! Поэтому натягиваю капюшон повыше и громко выдыхаю, прежде чем выйти из дома.

– Мам, я ушла в театральный, – кричу ей. Я хожу туда уже пять месяцев, ровно с того дня, как тот индюк в приемной комиссии сказал мне, что я не могу стать актрисой. Тем же вечером я нашла, куда пойти заниматься театральным искусством, и исправно хожу вот уже почти полгода.

– Лен, осторожнее на улице, там ужасно скользко, – говорит мама. Я на льду не умею держаться вообще, такого таланта у меня нет. Только встаю – сразу ноги разъезжаются.

– Я осторожно, – киваю и выхожу из квартиры.

Моего «осторожно» хватает ровно до выхода из подъезда, я падаю сразу же, как только касаюсь льда носком своих ботинок. Больно! Люблю зиму, но лед… Это же невыносимо. Надо как-нибудь с ним совладать, вдруг мне придется играть в фильме звезду фигурного катания? А я не хочу играть с дублерами, я должна уметь все сама!

С трудом, тремя падениями и отбитым напрочь копчиком я наконец-то дохожу до своей театральной студии. Я твердо намерена стать актрисой, и ничто не помешает мне на этом пути, даже десятки синяков, которые расцветут на мне вечером…

– Лена, ты жива? Мы думали, по такой погоде тебя не ждать, – посмеиваются надо мной другие театралы, как только я вхожу в наш кабинет. Все знают, что я немного неуклюжая, а когда на улице так скользко – это для меня вообще опасно…

– Я почти ползла, но занятие не пропустила бы, – отвечаю таким же смешком. С недавних пор я стала относиться ко всему в своей жизни чуть ответственнее, потому что слова того парня, который завалил меня на вступительных, до сих пор не выходят из головы. И я не согласна с ним, конечно, потому что я вообще-то ответственная и все такое, но никогда не помешает стать лучше, чем есть.

– Итак, товарищи, – говорит наш преподаватель по актерскому мастерству, как только входит в кабинет. – Сегодня у нас необычное занятие, сегодня у нас мастер-класс! Проведет его актриса театра и кино Мария Гончарова, знакомьтесь и за работу.

Он убегает так же быстро, как и появляется, а потом в кабинет входит та самая актриса. Это очень неожиданно для нас! Это не самая крутая театральная студия, она даже не при университете, любительская больше, просто я искала то, что было ближе к дому, а тут такой сюрприз! Мастер-классы от настоящих актеров – это отличный опыт, который я не могу упустить.

И… моя радость тухнет с той же скоростью, с которой искрилась минуту назад. Потому что актриса эта – та самая женщина из комиссии со вступительного экзамена, который я завалила. Она не говорила мне толком ничего, конечно, и не она поставила на мне крест, но обидно! Обидно, что ее жизнь продолжается и она наверняка меня даже не помнит, а я теряю год на пути к своей мечте, а могла бы учиться уже и быть на ступеньку выше к званию великой актрисы.

На занятии мы учимся плакать. По-настоящему плакать, так, чтобы все вокруг верили. Ну, с чем-чем, а с этим-то у меня проблем никогда не было! Заплакать для меня дело трех секунд, даже не придется нажимать на один из своих непроходящих синяков.

На самом деле из-за своей восхитительной способности разрыдаться на ровном месте с самого детства я и загорелась идеей стать актрисой. Потому что бабуля всегда говорила, что мне с моими способностями надо в кино сниматься, ну я и поверила ей… Так поверила, что теперь это стало мечтой номер один. И права была бабуля! Это точно мое.

Поэтому реву я взахлеб и так натурально, что даже сама себе верю. Сначала играю, стараюсь, а потом так грустно становится… Вспоминаю, как не попала в актерское, как грустила потом и заедала эту грусть мороженым, как злилась и не хотела верить во все слова, что услышала там. Еще и на ногу, которую на льду по пути сюда подвернула, встаю как-то неудобно и больно, что слезы еще сильнее из глаз катятся. Остановиться уже не могу! Плачу так сильно, что меня вся группа уже успокаивает и даже сама Мария, которая пришла к нам проводить мастер-класс.

– Вы настоящая актриса, – смеется она, когда я наконец-то перестаю плакать и стираю со щек остатки слез. – Почему вы еще не на сцене театра?

– Потому что вы меня не взяли летом на вступительных, – говорю с обидой в голосе. Знаю, что поступаю по-детски, но что делать, если обида внутри самая настоящая? Я же правда так хотела, а меня в учителя отправили. Восхитительная профессия, но просто не для меня! Я создана для того, чтобы блистать на сцене, и на меньшее я не согласна.

– Вы поступали в этом году? – удивляется она. Киваю. Конечно, поступала! – Почему я не помню никого, кто так натурально плакал бы?

– А я не плакала, – жму плечами, – стихотворение, басня и песню спела, но никому не понравилось.

– Как ваша фамилия?

– Коровина.

– Ах, это вы… Да, я вас помню. Это вы опоздали на последний день творческого конкурса, да? – киваю. Вот тут стыдно немного, да…

– Так вышло! Но я готовилась, и вы сказали, что талант у меня есть, а в итоге…

– Это был Виталий, он довольно категоричен ко всем, кто опаздывает или не живет по стойке смирно, – улыбается она, но немного виновато. – В целом мы с ним согласны, дисциплина должна быть везде, но в вашем случае, к сожалению, это сыграло решающую роль. Возможно, попади вы на другой день – учились бы сейчас на первом курсе.

– Думаете, в другой день он был бы ко мне чуть снисходительнее?

– Думаю, что, если бы вы попали в день конкурса, когда в приемной был бы ректор, все могло бы развернуться немного иначе. А Виталик – его сын. Александр Петрович доверяет ему, как себе, и тот иногда заменяет его во время творческого конкурса. Он учится на последнем курсе, талантливый и перспективный парень.

– Вы хотите сказать…

– Я хочу сказать, что в следующем году приходите пораньше, будьте чуть более спокойны, и, возможно, двери нашего вуза будут открыты для вас.

– Спасибо…

От ее слов почему-то на душе не теплее, наоборот, по коже пробегает холодок. Словно она только что сказала, что некий Виталий отобрал у меня шанс, который сам ректор мне мог бы предоставить. Или она не так сказала? Кажется, что именно так!

Что это за Виталий такой вообще? Учится еще, главное. Конечно, чего бы не учиться, когда папа ректор… Я бы тоже с удовольствием училась. Ходила бы на пары и училась показывать страуса, а не надеялась, что в следующем году меня не завалит такой же умник!

После занятия выхожу на улицу и сразу же звоню подруге, мне срочно надо кому-нибудь выговориться! Полинка уехала в другой город учиться, мы теперь только созваниваемся и совсем не видимся, к сожалению, но, если мне нужно на кого-нибудь порычать, я все равно звоню ей.

– Да?

– Полина, ну ты представь, что я узнала! – начинаю сразу. Нет сил говорить о чем-то другом, меня распирает со всех сторон. – Короче, у нас в студии сейчас был мастер-класс от актрисы, которая сидела тогда в комиссии на вступительных. И она рассказала мне, что завалил меня сын ректора! Попала я в его плохое настроение, представляешь? А попала бы я на самого ректора – то училась бы уже, потому что я очень талантливая!

– Вот прям так и сказала? Слово в слово?

– Ну не слово в слово, но… Ай! – падаю на льду, в очередной раз отбив себе многострадальный копчик, но удивительным образом не роняю телефон. Смиряюсь со своей участью и остаюсь лежать, потому что смысла вставать уже точно нет: я все равно упаду.

– Ты жива? – волнуется подруга. – Лена, ау!

– Я упала, – вздыхаю. – У нас очень скользко.

– А, ну это меня не удивляет. Удивило бы, если бы ты без падений до дома дошла.

– Ну тебя… Короче, сказала не слово в слово, но суть была именно такая! Если бы не он, я вполне могла бы туда попасть. Так что хорошая я актриса, а не как он сказал!

– Ну, поступишь в следующем году тогда, не волнуйся.

– Девушка, у вас все в порядке? – спрашивает мужчина, который идет мимо. Ага, я в порядке, просто смирилась со своей жизнью.

– Все хорошо, я просто отдыхаю, – отвечаю ему и слышу смех подруги. – Ну что ты смеешься? Я приду и забью в интернете, что там за Виталий такой. Покоя мне теперь не дает…

– Ну, ты домой-то сначала дойди. Не самая легкая задача для тебя.

– Дойду. И придумаю, что делать с этим.

– Как тебе вариант оставить парня в покое и все-таки поступить в следующем году?

– Не вариант! Я теряю время, понимаешь? Сцена плачет без меня. Этот парень был слишком предвзят, а Мария Викторовна сказала, что ректор бы вынес другой вердикт! Я заслуживаю второго шанса, а значит, что?

– Боюсь представить…

– Значит, надо каким-то чудом подобраться к самому ректору, и дело в шляпе!

## Глава 3


Лена

Дойти до дома без падений оказывается и правда непосильной задачей. Хорошо, что все конечности целы, видимо, у меня очень крепкие кости, раз мне за все восемнадцать лет удалось сломаться на льду всего три раза, и ни один из них не пришелся на этот поход домой!

Отогреваюсь горячим чаем, горячим душем, а потом заворачиваюсь в плед, как в кокон, и иду за рабочий стол, чтобы все-таки сделать то, о чем пару часов назад говорила подруге. Мне надо узнать, что там за Виталий такой, из-за которого я не поступила!

Итак… Ищем ректора. Это явно намного проще, чем искать какого-то непонятного Виталика. Даже имя его мне уже не нравится!

– Юрский Александр Петрович, так-так… – комментирую свои действия, жуя бублик, – пятьдесят один год, ректор, ага… Заслуженный преподаватель, так-так-так, о, семья! Жена, вот, дети! Дети мне и нужны.

– Лен, что ты там бубнишь? – заглядывает в комнату мама. – Что делаешь? Роль учишь?

– Круче! Ищу кое-что, чтобы эти роли потом пачками учить. Восстанавливаю справедливость.

– Каким это образом?

– Без понятия пока. – Мама хихикает надо мной, но мне вообще не до смеха! Я, между прочим, узнала, что мне жизнь какой-то непрофессионал разрушил, и оставить это просто так я не могу. Ищу дальше, когда мама выходит из комнаты, поняв, видимо, что внятных ответов от меня не дождаться. – Та-а-а-ак, что там было? А, дети! Старший сын, Виталий, ученик актерского факультета, начинающий актер. Ого. И… о! Еще один сын! Влад, хоккеист, играет в хоккейной команде «Феникс». Хоккеист? Это интересно… Приехали. Ищем хоккеиста. Понятия не имею зачем, но просто интересно, все ли дети у ректора такие засранцы.

Ищу ту самую команду «Феникс», о которой я слышала целое ничего, потому что в хоккее я разбираюсь так же сильно, как им увлекаюсь: никак.

Но сайт команды находится быстро, если, конечно, это тот самый «Феникс». Перехожу в список игроков, ищу нужную фамилию.

– Так, Захаров, Ковалев, Савельев… Не то все! О, Юрский! Нашла, мам, я нашла! – кричу от радости, и мама даже не отвечает мне, привыкшая к моей эмоциональности. – Юрский Владислав Александрович, двадцать лет, правый нападающий хоккейной команды «Феникс», а также с недавнего времени молодой и перспективный тренер женской команды «Зорька». Тренер и хоккеист. Не в отца, выходит…

– У тебя все хорошо? – снова заглядывает мама в комнату.

– Все отлично! Наверное… Пока не поняла, но я на верном пути.

– Не буду спрашивать, – хихикает мама и снова уходит.

Открываю фото, ну точно сын, очень на того козла из приемной комиссии похож. Но этот все-таки поприятнее как-то…

В итоге я все-таки ищу этого Виталия, даже смотрю одну из картин, в которой он снимался. Выдаю вердикт, что как актер он так себе, и почему-то снова возвращаюсь на страницу того Влада…

Досконально изучаю еще около часа все, что могу найти, и у меня, как у настоящего фээсбэшника, уже есть все его соцсети, фотографии, адрес работы и даже номер телефона. Рабочий, правда, но это неважно!

Звоню Полине. У меня зреет план, но я должна обсудить его с подругой.

– Не говори, что ты спишь, – говорю сразу, как она поднимает трубку.

– Конечно нет, я же ответила на звонок. Что у тебя снова стряслось?

– Скажи мне, как добиться от парня чего-то, если тебе очень сильно надо?

– Эм… шантаж? – Она посмеивается. – Ну, или угрозы.

– А если любовь? – говорю первое, что приходит в голову. План рисуется сам собой так резко, что я даже сама от себя не ожидаю!

– Чего? У тебя парень появился, и ты молчала?!

– Да какой парень, Поль? Когда мне? Я то в театре, то на улице лежу, потому что встать не могу. Я нашла все про детей ректора!!! Вообще все! Их двое. И вот тот козел из приемной комиссии – Виталик, ему двадцать три, и он мне не нравится. А еще есть Влад! Ему двадцать лет, он хоккеист и тренер женской команды, в нашем городе, к слову сказать!

– Пока ничего не понятно, но допустим, продолжай.

– Короче, я решила так, если один брат мою жизнь сломал, то второй пусть чинит! Я его в себя влюблю, через него к ректору пробьюсь и поступлю! А? Круто придумала?

– Мне кажется, проще и быстрее было бы поступить в следующем году, Лен… Тем более у тебя есть все шансы.

– В следующем году это точно не быстрее, а тут делов-то на месяц-другой. Я по-актерски талантливо завоюю его сердце, и он поможет мне в том, в чем его брат… не помог, короче.

– Завоюешь сердце, а потом разобьешь? – хмыкает подруга. Не надо давить на мою совесть, у них ее нет, и у меня не будет.

– Все верно.

– Тебя не смущает, что парень этот вообще ни в чем не виноват? Его брат – да. Издевайся над ним!

– А как я к нему проберусь, если он в актерском? А этот в ледовом, это реальнее!

– Ладно, отговаривать тебя нет смысла, просто спрошу. Как ты собираешься все это провернуть?

– Ой, да тут все просто! Я изучила все его соцсети и прочитала пару интервью: его ничего в жизни, кроме хоккея, не интересует, поэтому… Я стану хоккеисткой в команде, которую он тренирует!

– Серьезно? – спрашивает подруга. А по мне кажется, что я не серьезно настроена? Да я никогда не была так серьезна, как сейчас!

– Почему нет? – удивляюсь. Потому что не понимаю, что так сильно удивляет Полину. Я вообще-то придумала гениальный план!

– Да ты стоять на льду в обычной обуви не можешь, какие тебе коньки, Лен? Лед и Коровина – это две параллельные прямые, вы не должны пересекаться. Ты же оттуда на первой же «Скорой» укатишься со сломанной ногой. И будет хорошо, если только ногой!

– Не веришь в меня, да?..

– Просто волнуюсь, – отвечает подруга. Громко вздыхает, молчит, а потом спрашивает снова: – Способов проще никак не найти?

– Нет. Я буду хоккеисткой в этой «Зорьке», чего бы мне это ни стоило.

– Пусть это не будет стоить тебе сломанных конечностей, Лен…

– Да все будет хорошо! Научусь кататься для будущих ролей в кино, одни плюсы! Вдруг когда-нибудь придется фигуристку играть?

Полина все-таки в меня почему-то совсем не верит, но я и правда настроена серьезно. Это то самое «вижу цель, не вижу препятствий», потому что и лед меня уже так сильно не пугает, и вообще кажется, что все смогу.

Потому что та самая «цель» в виде учебы в университете мечты внезапно кажется такой близкой! Она была далеко все эти долгие месяцы после того, как меня завалили на экзамене, с чем я до сих пор не смирилась. А тут близко! Кажется, вот-вот все получится, и я буду самой счастливой.

Переписываю себе в заметки всю важную информацию: адрес, название команды, часы работы. Сохраняю его рабочий телефон, что указан на сайте, на всякий случай и со спокойной душой ложусь спать.

Все получится! Осталось влюбить в себя одного хоккеиста, делов-то…

## Глава 4


Лена

Оказалось, что этот ледовый дворец, где тренируются и «Феникс», и «Зорька», и еще какая-то команда, находится ближе к моему дому, чем я думала! Всю жизнь тут живу и знать не знала, что у нас вообще есть какие-то хоккейные команды… настолько я далека от этого спорта.

Придется приближаться! Раз уж это единственный способ добиться профессии моей мечты.

Упав всего трижды по пути, я наконец-то дохожу до ледового дворца, но перед самым входом поскальзываюсь, чудом удерживаясь на ногах. Когда уже сойдет этот лед! Ужас просто, я второй день подряд просто чудом остаюсь без переломов.

Больно ударяюсь о дверь, когда пытаюсь войти, трясу рукой и негромко ойкаю, а потом снова поскальзываюсь на мокром полу! Меня кто-то ловит и спасает от падения, хотя я уже успеваю вскрикнуть и очень-очень испугаться. Но спасителя своего я не вижу, потому что от неуклюжести капюшон падает мне на глаза, и когда я его поднимаю – никого рядом уже нет…

Кошмар!

Снимаю капюшон, поправляю волосы, которые торчат в разные стороны, и ищу хоть какой-нибудь намек на то, куда мне вообще надо идти.

Брожу по коридорам этого ледового дворца, но нахожу все, что угодно, кроме нужного мне человека или хотя бы самого льда!

– Девушка, – окликаю девушку в спортивной форме. Если она так ходит тут – значит, занимается. Логично? Логично! А значит, должна все знать. – Вы не подскажете?

– Чего тебе? – спрашивает она, неожиданно сбивая меня с толку своим тоном. Не самая приятная особа, честности ради, но мне же только спросить, так что ладно…

– Мне нужен Влад. Эм… Юрский, вот! Ну, или «Зорька», которую он тренирует. Но лучше сам Влад. Было написано на сайте, что в это время как раз тренировка.

– Ну у нас «земля» сейчас, ее не Владислав Александрович проводит. – Она осматривает меня с ног до головы, приподнимая брови. Да что не так-то? И что значит «у нас»? Она и есть игрок команды? И что за «земля» вообще… – Лед через сорок минут, а Владислав Александрович, наверное, в тренерской. Еще что-то?

– Да нет… Спасибо. – Она уходит быстро, еще и кривится так недовольно, как будто я у нее не три минуты времени забрала, а лет пять жизни минимум. Бр-р. Неприятная. Надеюсь, в этой «Зорьке» не все такие… Или какой тренер, такие и хоккеистки?

Так, тренерская. Где же мне взять-то эту тренерскую?!

Брожу по коридорам дальше, пытаясь найти нужную мне дверь. Раздевалки, медпункт, все не то… Дохожу до двери с табличкой «Тренерская» и чуть не пищу от счастья. Оно!

Заношу руку для стука, но громкий голос справа не дает мне сделать удар, зато дает вскрикнуть от неожиданности.

– Кого-то ищете? – спрашивает он, и я поворачиваюсь.

А вот тебя и ищу! Я чуть не отвечаю ему ровно так, вовремя прикусываю язык.

Это тот самый Влад, который мне нужен, и выглядит он сильно приятнее своего брата.

Мне срочно надо включаться в игру! Не делать вид, что я пришла за справедливостью и вообще-то давным-давно изучила всю его биографию…

– Да, – улыбаюсь, надеясь, что выглядит это мило. Мне ведь надо его в себя влюбить, а не отвернуть с первого же взгляда. – Мне нужен Владислав Александрович, где я могу такого найти?

– Уже нашли. – Он тоже улыбается. – Чем обязан?

Вообще-то многим! Как минимум моей учебой в театральном, чтоб тебя…

– Я увидела на сайте, что вам в команду требуются игроки… Ну, в женскую. Хочу попробовать свои силы!

– А это не вас я только что спас от падения на мокром полу? – посмеивается он. Блин! Вот почему он? Это совсем не в плюс мне идет сейчас…

– Понятия не имею, о чем вы, – отмахиваюсь, делая вид, что это вообще была не я. Пусть в команду возьмет, а там придумаем что-то!

– Ну ладно. – Он снова смеется. Не верит мне! – В хоккей играть умеете?

– Да. – А головой качаю «нет», сдавая себя с потрохами снова. – Нет. Но хоккей люблю всей душой и сердцем! Смотрю все игры не отрываясь.

– За какую команду болеете?

– Так, а… – что придумать?! Я и команд-то толком никаких не знаю. Думай, Коровина, думай! – За «Феникс» же!

Выдыхаю, спасаясь. Вспомнила, что читала на сайте, как раз команда местная, да и он там играет, должно сработать.

– Ну ладно. – Он почему-то снова хмыкает, а мне вот не очень уж и весело. – На коньках кататься умеете?

– Да. – А головой снова «нет» качаю. Точно как на экзамене, когда спросили, умею ли танцевать. – Не профессионально, но очень люблю!

– Ну, идемте на лед? – говорит он внезапно, а я тут же бледнею, зеленею, синею и совершенно точно умираю от страха.

– Н-на лед?

– Ну конечно. Команда пока на физподготовке, а лед по счастливой случайности еще около тридцати минут свободен. Посмотрим, на что вы способны. Как вас?..

– Лена…

– Посмотрим, на что вы способны, Лена.

А Лена способна только падать на каждом шагу. А, ну и падать и не ломать себе ноги, вот! Способность же?

Он уходит, а я семеню за ним, сжимая в руках сумку. Становится уже не очень весело, но мне очень-очень-очень надо попасть в команду!

Мы заходим в одну из дверей, и оттуда сразу же веет холодом. Ежусь. Это лед! Божечки мои, прощайте, места без синяков на теле, скоро вас не останется…

– Размер ноги какой? – спрашивает внезапно, я даже теряюсь.

– Тридцать семь, – говорю ему и удивляюсь, когда он куда-то уходит.

Подозреваю, что сейчас мне придется идти на лед, поэтому стягиваю с себя куртку, искренне надеясь на то, что я не убьюсь сейчас.

Влад возвращается через пару минут с коньками в руках, я смотрю на них с ужасом! Я даже каблуки не ношу толком, а тут такие огромные лезвия…

– Пожалуйста, – протягивает мне. – Шнуруем крепко, потом на лед.

Шнуруем крепко, говорит. Тут бы хоть как-нибудь зашнуровать! Неудобно, просто жуть, как с этим вообще справиться можно? Я пытаюсь изо всех сил, но пыхчу, наверное, минут десять над всем этим.

С горем пополам я заканчиваю шнуроваться и пытаюсь встать…

Что-что? В этом нужно выходить на лед? Я отказываюсь. Потому что это немыслимо! Я стоять на ровном полу на них не могу, какой там лед…

Идея была ужасной, я, пожалуй, пошла отсюда.

Но вот только мечта не дает мне уйти!

Я кое-как дохожу до бортика, хватаюсь за него, как за спасительную соломинку, и по нему передвигаюсь до выхода на лед.

Влад смотрит на меня и посмеивается, а мне вот совсем не смешно. Каким-то чудом надо бы не опозориться, но я, кажется, уже и так, да?..

Ставлю одну ногу на лед и, естественно, сразу падаю. Руками пытаюсь удержаться за бортик, подтягиваю себя, ставлю вторую ногу и снова падаю.

Больно! Намного больнее, чем просто на улице. Да еще и коньки эти жутко неудобные…

Еще пару минут я пытаюсь встать на ноги, падаю около шести раз и наконец-то встаю! Не очень ровно, правда, и крепко держась за бортик руками, но это уже мое личное достижение.

А он смеется! Стоит, облокотившись на этот самый бортик, и хохочет надо мной! Ну ужас… Я вообще-то из-за него тут страдаю, а ему смешно.

– Лена, вы точно уверены, что умеете кататься?

– Точно! Это у вас коньки какие-то очень скользкие…

– Думаете, дело в коньках?

– Ну конечно! А в чем же ещ… ой! – падаю прямо на пятую точку, отбив себе все окончательно. Бортик уже не спасает, и я просто смиренно сажусь на лед, ожидая вердикта.

Сейчас он меня завалит, как его братишка, и будут они теми самыми людьми, в фотки которых я буду кидать дротики. Потому что два раза сломать мою жизнь и лишить мечты – это слишком!

– Владислав Александрович, – раздается со стороны входа мужской голос, и тут же появляется мужчина лет сорока в костюме и с кучей бумаг в руках. – А я вас обыскался! Владислав Александрович, надо решать что-то с талисманом. Игра уже на следующей неделе, никакой поддержки у команды. Из ваших девчонок никто не согласен на одну игру сменить род деятельности? Ну невозможно никого найти, это просто какой-то кошмар!

– А не надо никого искать, Сергей Викторович! – внезапно говорит Влад с довольной улыбкой. – Я нашел нам талисман! Точнее, талисман сам нашел нас. Прошу любить и жаловать – Лена.

Что? Я?

Он поворачивается ко мне, чтобы представить меня этому непонятному мужчине, а я не понимаю, шутит он или нет!

Каким еще, к черту, талисманом…

– Лена, ты же согласна стать талисманом команды?

Киваю. Конечно, я согласна! Какая мне разница, кем, если я буду в команде?

– Отлично, – говорит Влад. – Тогда познакомьтесь, это наш спортивный директор, Сергей Викторович.

Он кивает мне, глядя на все это с подозрением, а я понимаю, что все еще сижу на льду… Боже! Не хватало еще лишиться звания талисмана (знать бы еще, кто это) сразу после того, как его получила.

Я пытаюсь встать, но толку в этом действии немного, а потому смиряюсь со своей участью и просто ползу до бортика, чтобы схватиться за него что есть силы, наконец-то подняться на ноги и выйти за пределы этого жуткого льда, потому что ну просто невозможно!

Боже, я ползла по льду, а пару минут назад боялась опозориться… Ну-ну.

– Здравствуйте! – протягиваю руку мужчине, когда сквозь все муки оказываюсь около него. Даже запыхалась от такой нагрузки.

– Владислав Александрович, – говорит мужчина, пожимая мне руку, но при этом глядя на Влада. – А вы уверены, что это подходящая кандидатура?

– Конечно! – кивает тот уверенно. – Лучше не найдем! Грация, умение держаться на льду, актерские способности, в конце концов. Идеальный кандидат на роль талисмана команды!

## Глава 5


Лена

Что? Корова? Да это издевательство?! Глупая шутка? Происки злодейки-судьбы?

Талисман женской хоккейной команды «Зорька» – корова! И этот Влад решил, что разгуливать в огромном мягком костюме коровы – идеальная для меня роль. Ну, спасибо!

Это даже не смешно! Вообще не смешно! А особенно то, что я сначала на все согласилась, а потом задала вопрос, кто такой талисман и что он вообще делает…

Мне рассказали, что есть большая ростовая кукла, которая является талисманом команды. Каждую игру перед матчем талисман разогревает толпу, во время матча – подбадривает игроков и зрителей и заполняет всем собой перерывы между периодами. Я от радости согласилась на все, подумала, что это даже лучше и проще, что мне такая роль досталась. Актерская же!

А потом мне дали костюм…

А там корова! Огромный костюм коровы, блин! С колокольчиком на шее и в хоккейной форме.

Я что-то, наверное, очень нехорошее в прошлой жизни делала, да, раз в этой надо мной такие издевательства происходят?

– Я буду коровой? – переспрашиваю, глядя на это безобразие.

Мы стоим в кабинете того самого Сергея Викторовича, костюм лежит на столе передо мной. Сам директор счастлив, что нашел наконец-то человека, в моих глазах даже боюсь представить, какие эмоции, а Влад… А Влад смеется! Смешно ему, еще бы. Как будто и не он сейчас добивает остатки достоинства после того, как его брат сломал мне жизнь. И знал же ведь, что талисман – корова, и специально меня на эту роль выдвинул!

– Коровой на льду, забавно, да? – воодушевленно говорит директор.

– Ага… Очень мило!

– Так вы согласны? – переспрашивает Влад. Он словно понимает, что у меня выбора другого нет. Или просто издевается? Как будто я ему что-то плохое сделала, ну правда…

– Согласна, – говорю сквозь зубы. Ну а что мне еще говорить? Мне нужно было пробиться в «Зорьку», вот пробилась! А каким способом пробилась – это уже другой разговор. Главное – результат! Я в команде, а значит, осталось дело за малым: очаровать этого козла, чтобы он замолвил словечко за меня перед своим отцом.

– За-ме-ча-тель-но! – говорит отрывисто директор, хлопая в ладоши. – Тогда давайте подпишем пару документов и познакомимся поближе. Как ваша фамилия, Лена?

Вот не поверите…

– Коровина.

– Коровина? – переспрашивает он, словно тоже издеваясь. Да что ж за день-то такой.