Андрей Балабаев
Больше, чем человек

1. «Остия»

«Галар» бежал уже восемь суток, и все восемь суток его маршевый двигатель пожирал бесценное топливо. Ионы водорода утекали из магнитного кольца дюз, обеспечивая непомерно большую тягу, тяга поддерживала ускорение, а ускорение давало прирост скорости – всё для того, чтобы оставить между кораблём и Луной как можно больше благостной пустоты.

Вскоре она перестанет быть таковой. Превратится в безмолвного хищника, притаившегося по ту сторону обшивки, вцепится когтями расстояний, мешая достигнуть цели – но пока очередной миллион километров отделял «Галар» и его крохотную команду от оставшихся за спиной кошмаров, пустота была надёжным союзником.

Напряжение отпустило Александра не сразу. В первые дни после старта он часами пялился в мониторы и боялся отвести взгляд. Казалось, стоит ненадолго отвлечься, как произойдёт что-то непоправимое и угаснет лучик надежды, зажёгшийся в момент бегства. Он не мог ни есть, ни спать, ни ухаживать за собой – волны сонливости накатывали, словно мягкий прибой, но лишь для того, чтобы всё тело тут же прошибал импульс страха, боязни открыть глаза и вновь оказаться в отсеках базы «Серебряный холм», вдыхая дым расплавленных переборок и слушая вопли пойманного иниматами персонала. Даже вылазки из пилотажной капсулы казались слишком рискованными – гелевое ложе и аварийный скафандр сделались родным домом и второй кожей. Вонь, которую Алекс чувствовал от своего немытого тела, перестала казаться чем-то раздражающим, и он ограничивался тем, что протирал лицо одноразовыми салфетками.

На третьи сутки реальность стала ускользать от переутомлённого мозга, и Корвус принудительно ввёл Александру целый набор анксиолитических препаратов, прервав мучительное бодрствование не менее мучительным сном. Проваливаясь сквозь трясину вязких кошмаров, он сталкивался с чем-то донельзя тревожащим и противным, лишённым смысла и формы – но рано или поздно возвращался к одному-единственному сюжету.

Предатели обратили внимание на его старт, выслали погоню и сумели догнать корабль. Километр за километром они приближались к «Галару», идущему на пределе своих возможностей, и Александр с ужасом ждал, когда чудовища вскроют шлюзы, чтобы добраться до беглеца.

Он просыпался в страхе, в липком поту, возвращал контроль над своими мыслями и тянулся к мониторам, чтобы проверить текущую обстановку. Это было глупо. Едва ли за короткое время сна кто-то мог стартовать с Луны и догнать «Галар», но напряжённые до предела нервы требовали провести ритуал и Алекс послушно всматривался в чёрную сферу, сформированную сенсорикой корабля и сигналами внешних станций. Позади, отставая часов на сто, должен был идти однотипный «Фьялар» под командой Матьяша Варги. Связываться с ним было слишком рискованно – оставалось надеяться, что с магистром действительно всё в порядке.

День за днём Александр ждал, что на мониторах появятся новые точки, ползущие в сопровождении опасных орбитальных параметров, но иниматы всё ещё не удостоили беглеца хоть каким-то вниманием. Возможно, у них хватало других проблем, а возможно, им просто не было до него дела – хотя рассчитывать на последнее стал бы только счастливчик, не имевший возможности наблюдать за агонией лунных баз.

Им было дело до всего и до всех.

Ожидание беды выматывало не хуже, чем предполётные тренировки – но те, по крайней мере, не оставляли времени на лишние мысли. Теперь, в миллионах километров от Земли, над ним довлели только пустота, невесомость и одиночество.

«Работать, как чёрт в аду, чтобы бездельничать сутками напролёт? Хорошая шутка, дорогие ВКС¹. Отличная шутка. Жаль, посмеяться не с кем.»

Корабль, оснащённый джинном², не нуждается в штурманах и пилотах: достаточно знать основные принципы небесной механики и понимать диалект корабельной ИУС³. По большому счёту, он может лететь и вовсе без экипажа – но экипажу полагается быть на борту, чтобы обеспечивать дополнительный контур надёжности, придавать легитимность решениям джинна и ликвидировать нештатные ситуации.

Их должно было быть пятеро.

Эта цифра приходила на ум всякий раз, когда Александр натыкался взглядом на экран штатного расписания, зияющий красными плашками «Отсутствует на борту».

Она сама собой вспоминалась при виде пустых рабочих станций в командном центре, где ИУС исправно отображала информацию о состоянии систем корабля. Ему казалось, что цветные таблицы и пиктограммы – дань памяти мертвецам, которые никогда уже не займут предназначенные для них места.

Но хуже всего ему приходилось, когда он вспоминал лица. После сотен учебных циклов на тренажёре эти лица казались неотъемлемой частью корабельного интерьера, и порой, забывшись, Александр почти наяву видел воссевшего в главной станции лейтенанта Конева, плывущую к пищеблоку фигурку Амалины, внимательного Гериана и строгую Наир Велизарову с тугим хвостом волос, плавно исчезающим в проёме шлюза. Ни с кем из них он не был особенно близок, но помнил каждого, и на месте каждого осталась груда невесомых, как сухие листья, воспоминаний.

Когда безумие первых дней отступило перед собранной воедино волей, поддержанной выверенными дозами психотропных средств, Алекс привёл себя в порядок и устыдился. Вихревой душ очистил его тело потоком крохотных капель, гигиенический гель удалил с лица и тела лишние волосы, а музыка вернула душевное равновесие.

Под «Первую симфонию» Берга он возносился в неведомые пространства, пронизанные струнами холодного света. Точные и ясные, как сами звёзды, звуки предельного фортепиано растворялись в голосе акто-арфы, отделяя душу от тела, и только ехидный голос в самом дальнем углу сознания напоминал, что это невесомость заставляет всплывать над мягким ложем капсулы, и нет кругом ни верха, ни низа, а есть только изотропная пустота.

Дни проходили за днями в бесконечном цикле сна и бодрствования. Гигиенические процедуры, приём пищи, физические упражнения, повторение Праведной доктрины, музыка, чтение и контроль состояния основных систем корабля – больше для проформы, чем реально необходимый. Корвус, убедившись, что мастер-оператор вновь функционирует в нормальном режиме, молчал и не вмешивался в происходящее.

Александр, тем временем, прокручивал в голове варианты ближнего будущего. Страхи не покинули его полностью, но ослабли и уже не могли оказывать влияние на принятые решения, однако будущее и без того представлялось непроницаемым ящиком, в котором крылись беды и неприятности. Солнечная система медленно погружалась в хаос, а лежащий впереди путь требовал найти в этом хаосе надёжную траекторию, способную вывести «Галар» к цели.

Мониторы рабочих станций упрямо светились в полутьме командного центра. Ненавязчивые мелодии жуаня и гучжэна сплетались с тихим шорохом систем вентиляции.

– Если хочешь поймать енота – стань енотом. Если хочешь поймать божество – стань фанатиком. Если хочешь поймать корабль… стань дохлым дельфином⁴.

Это, конечно, было неправдой. Пока «Галар» разгонялся, излучение его двигателя не заметил бы только слепой, зарывшийся в реголит, а когда разгоняться перестал – то и следить за ним стало незачем, всё равно с траектории не сойдёт. С расчётами не то, что джинн – лабораторный хомячок справится. Останется вывести что-нибудь неприятное курсом на перехват, и тогда вопрос лишь в том, у кого лучше двигатели и больше топлива.

У «Галара» был прекрасный двигатель – для корабля его класса.

Но топлива оставалось чертовски мало.

Транспортные контейнеры удалось наполнить тем немногим, к чему Александр имел хоть какой-то доступ: катализаторами, витаминными комплексами и брикетами аминокислот для синтеза пищевых добавок. Это потребовало двух часов, наполненных страхом, сигналами тревоги, должностными преступлениями и лихорадочным поиском решений, связанных с транспортировкой и размещением груза на корабле. Транспортные платформы отказывались взаимодействовать с интерфейсами «Галара», терминалы то и дело норовили прервать уже запущенные операции, ссылаясь на протоколы безопасности, составленные с дьявольской изощрённостью, руки дрожали и очень трудно было противостоять желанию бросить всё и как можно скорее покинуть стыковочный узел.

Александр рассчитывал, что груз витаминов и аминокислот позволит ему гарантированно получить топливо на Церере, но всякий раз, когда он думал об этом месте, в мысли закрадывалась тревога. База «Остия» была самоуправляемым объектом в юрисдикции Комитета по внешним территориям, а её непосредственную деятельность контролировала Организация космических исследований и безопасности. В условиях наступившего хаоса статус Цереры стал ещё менее очевиден, а произойти на самой «Остии» могло всякое. Прилететь прямо в лапы бунтовщиков или носителей скверны было бы чудовищно неприятно, только вот альтернатив – не было. Они с Матьяшем попортили друг другу немало нервов, прежде чем пришли к такому решению.

Чтобы добраться до Сатурна в приемлемые сроки, оба «Дверга» нуждались в промежуточной заправке. Новейшие военные корабли, оснащённые едва ли не эзотерическими устройствами, что ломали представления о привычной физике, могли попасть туда за какой-то месяц, но военные корабли были где-то далеко и решали свои собственные задачи, если вообще уцелели. Проблема «Двергов» состояла в том, что этот проект, каким бы удачным ни был, для штатных рейсов во внешнюю систему никогда не предназначался – но других свободных кораблей у Северного союза в наличии не имелось.

По крайней мере, «Остия» до сих пор посылала стандартные опознавательные сигналы: в работе маяка не наблюдалось никаких изменений. Была надежда и на острый шип военной базы, который вонзался в тело карликовой планеты поблизости от главного поселения.

– Надежды питают невежественный разум, – проговорил Алекс, отворачиваясь от экрана. Взгляд упёрся в соседнюю пилотажную капсулу – большая красная цифра «3» на матово-сером пластике заставила его нахмуриться и вновь опустить глаза. Амалина…

Он так и не решился занять пост номер один – тот самый, где полагалось дежурить Коневу. По всем правилам мастер-оператор корабля должен был располагаться именно там, но перспектива присвоить чужое место казалась отвратительной и порочной. Вместо этого Александр перенастроил приоритет и функционал рабочих станций, так что его «четвёрка» превратилась в главный терминал управления – технически все станции прекрасно заменяли одна другую.

– Надежда есть первый шаг на пути к разочарованию, – неожиданно отозвался Корвус глубоким звенящим голосом. – Не позволяй себе поступиться знанием и методом ради иллюзий и слепой веры.

– Большое спасибо за наставление, – немного опешив, ответил Алекс. Прежде подобных инициатив за Корвусом не водилось, хотя высказывание было полностью в его духе. Джинн промолчал – или истратил свой запас красноречия, или решил, что уже сказал оператору всё, что нужно.

***

Бам!

Возможность встать на ноги после бесконечных дней свободного падения – искушение не из тех, с которыми легко справиться. Стоять было приятно, но попытка пройтись закончилась ожидаемо: энергичным прыжком к временному потолку отсека.

Отсек был маленьким.

Очень маленьким.

В пищеблоке могли поместиться четверо, а система вытяжки позволяла ликвидировать последствия даже самой неаккуратной трапезы – но для полётов головой вперёд пищеблок предназначен не был. Алекс потёр макушку, прицепился к шершавому страховочному ремню и заказал пару блюд через корабельный каталог. «Галар» снова запустил двигатели, так что на борту появилось кое-какое подобие гравитации – достаточное, чтобы человек мог принять вертикальное положение и отличить верх от низа, но слишком слабое, чтобы перемещаться традиционным образом.

Пищевой принтер щёлкнул и в раздаточном гнезде появились два тюбика: один с куриным паштетом, второй – с острыми баклажанами.

– …состоялось чрезвычайное заседание Мирового совета Организации единого человечества. В ходе рассмотрения вопроса о передаче Единому правительству особых полномочий проявлено единство всех ведущих идейных сил Земли, что свидетельствует о непоколебимой решимости…

– Следующий пакет.

– …достигнуто соглашение об участии Экуменических войск в ликвидации античеловеческого мятежа на территориях Евразии и Северной Америки. Единые вооружённые силы продолжают операцию по возвращению контроля над лунными базами. Точечным ударам подвергаются окрестности захваченных мятежниками «Серебряного холма», «Девяти сосен» и «Гелиополиса»…

– Лунные базы падают со стола, – вздохнул Александр. – Если их бомбят, то ни о каком спасении гражданского персонала речь не идёт. Уже и капитальные вложения не берегут.

Он просмотрел список информационных пакетов, полученных через спутники-серверы астронета: новости от ведущих центров влияния, прогнозы солнечной активности, вездесущая пропаганда, давно уже слившаяся с рекламой – и выбрал файл, озаглавленный «Союз информирует». Перед глазами побежали строчки, озвученные по приложенному к файлу шаблону голоса:

– Информационная служба Северного союза сообщает, что мятеж иниматов, объединённых организацией «Эталон», рассматривается как акт предательства и агрессии по отношению к Союзу и человечеству. Союз не допускает вмешательства инодоктринальных войск в зонах своей ответственности и обязуется ликвидировать любое присутствие иниматов в этих зонах собственными силами и в кратчайшие сроки. Союз подчёркивает, что поддержку античеловеческой организации «Эталон» оказали независимые коммерческие конгломераты «Логирис» и «Киссингрэм Аэтэрнум». Оправданиям данных конгломератов отказано в доверии, любая их деятельность в пределах зон ответственности Союза объявляется преступной и враждебной. Мы желаем силы духа, стойкости и успеха всем, кто идёт вперёд, исполняя праведный долг!

Последняя строчка предназначалась ему. Не ему одному, конечно – но там, на далёкой теперь Земле, помнили и о маленьком «Галаре», и о его крохотном экипаже. Быть может, там и не знали об обстоятельствах гибели почти всей команды, зато точно знали, что кто-то по-прежнему на борту и продолжает исполнять возложенный на него долг перед Союзом и человечеством.

Ответить было нельзя.

«Оно и к лучшему – нечего им знать, что задание продолжает выполнять некто Александр Воронин единолично. Координаторы с ума сойдут от ужаса и тоски.»

Он высосал тюбики, сунул их в бокс переработки и вернулся в командный отсек, аккуратно ступая по дорожке с адгезивным покрытием. Голопроектор в центре помещения сформировал обзорную сферу, на которой ярко светилась паутина траекторий и условных обозначений: «Галар» приближался к Церере и теперь уравнивал орбитальные параметры, чтобы совершить посадку на базе «Остия». Повторить такой трюк с более массивным небесным телом было бы невозможно, однако ускорение свободного падения на карликовой планете позволяло даже сравнительно крупным кораблям стыковаться со станцией, расположенной на поверхности. Александр находил это обстоятельство весьма удачным, поскольку высадка на базу обещала некоторый отдых от вынужденной тесноты корабля.

«Если только…»

– …командующим Экуменическими войсками на территории Североамериканского Северо-восточного региона признан представитель святой генетической линии Стюарт-1 Клайв Форсайт Стюарт…

– …Жан Каррель, полномочный представитель ОКИБ⁵, объявил о введении в системе Юпитера режима чрезвычайной бдительности. Полицейские силы ОКИБ призывают все действующие в системе Юпитера стороны немедленно прекратить непрозрачные операции, присоединиться к режиму умиротворения и сотрудничать с административными органами…

– Возводящийся в орбитальном промышленном поясе Земли звёздный корабль «Солнечная симфония» повреждён в результате столкновения с межорбитальным паромом. Данный инцидент классифицирован как террористический акт, направленный против авторитета Единого правительства и будущего всего человечества. «Солнечная симфония» получила незначительные повреждения, которые…

«Если только теснота корабля не покажется мне скоро самым уютным местом во всей Системе.»

***

«Двести миллионов километров от орбиты Земли. Дальше, чем сама Земля от Солнца – а впереди ещё полтора миллиарда километров пустоты, и это если всё пойдёт хорошо. Что я здесь делаю? Почему я заперт в консервной банке и стараюсь сделать всё возможное, чтобы сбежать как можно дальше от единственного во вселенной места, где человек может разгуливать под открытым небом, не надевая скафандра?»

Он содрогнулся, осознав в очередной раз, какая бездна отделяет его от одной только возможности существовать во внешней среде. От уюта планетарной атмосферы, надёжного магнитного поля и естественной силы тяжести. От всего, что ещё недавно составляло самую суть его невеликой жизни. Эти откровения посещали Алекса всё чаще: тяжкие, пугающие, они заставляли его предпринимать серьёзные усилия, чтобы вытеснить всё лишнее из потока мыслей. Понимание своего положения пришло с запозданием – недели через три после старта. Занятия на тренажёре настолько въелись в его восприятие ситуации, что интерьеры и системы корабля казались чем-то естественным и домашним. Понадобились долгие дни одиночества, чтобы выстроенная подсознанием подушка мнимой нормальности начала истончаться, пропуская ощущение реальности выше – в сознательный отдел личности. Постепенно вернулись воспоминания – те, что затерялись на фоне предательства иниматов, гибели товарищей и картин отчаянного бегства.

Александр внезапно вспомнил, что у него имелось другое прошлое, и немало этому удивился. Блеклое, отстранённое, словно бы чужое – или ему лишь хотелось, чтобы так было?.. Чтобы не принимать на себя ответственность за кусок собственной жизни, вообразив, будто она началась чуть больше года назад?

Повестка, собеседование, база интенсивной подготовки… Его, словно устройство, вынули из одного гнезда и поместили в другое – и оказалось, что разницы нет, что совпадают все интерфейсы, а место в составе экипажа ничуть не хуже нижегородского офиса с видом на буролесье.

– У нас не так много операторов, модифицированных для длительного пребывания в космосе, – методично объяснял офицер ВКС Союза. – Большая часть пригодных уже мобилизована в состав экипажей военных орбиталов, кораблей дальнего флота и звёздных ковчегов. Ваш организм и ваши компетенции…

Он почти не слушал. По большому счёту, его не слишком волновала пришедшая на личный адрес повестка. Если он был нужен своей стране и своим товарищам – значит, так тому и быть, а генмод космического класса делался не для того, чтобы оставаться строчками в личном деле. Их было немало – детей, созданных для будущего, рождённых революцией в надежде, что новые качества окажутся нужны новой общности и помогут ей выстоять в бушующем мире. В то время, когда проектировались их эмбрионы, Северный союз ещё только собирал себя из разрозненных движений сигниалистов⁶, ещё боролся за право стать волей и силой, с которыми придётся считаться и корпорациям, и Единому правительству – но мечтатели, полные надежды, уже готовили для него военных, космонавтов и ангелов, жертвуя свои гены мечте о светлом грядущем.

Частица этого замысла исполнялась теперь – когда «Галар», построенный по модернизированному дореволюционному проекту, с обладателем дореволюционных генов на борту, приближался к Церере, чтобы защитить будущее.

– Истина не допускает компромиссов.

Доктринальная максима слетела с его губ, обрывая бесплодные размышления. Бледный лик планетоида был хорошо различим уже не только в телескоп оптико-локационной станции, но и в объективы обзорных камер – полускрытый тенью шар, слепленный из льдов и хондритов. Слишком грубый для настоящей планеты, слишком гладкий для астероидного мусора, он, тем не менее, казался почти уютным, и даже оплывшие кратеры, изъязвившие всю поверхность, не портили общего впечатления.

«Вполне естественная реакция для того, кто месяцами плыл в чёрной пустоте и наконец обрёл перед глазами добрую твердь.»

Фыркнув, Алекс постарался придать своему лицу некое подобие официозной серьёзности. Получилось так себе, а с учётом специфических внешних данных – и того хуже. Неестественно застывшая мимика и волосы цвета платины – все, вплоть до бровей и ресниц – превратили его в подобие андроида, какими их рисовали в старинных игрофильмах. Попытка улыбнуться лишь ухудшила положение: теперь лицо андроида украшала гримаса утончённого безумия.

– И вот так всегда, – вздохнул он, снова позволяя мимическим мышцам расслабиться. Последние двое суток «Галар» вели радары со станции «Терновый шип», а ответчики исправно передавали военным флаг состояния и девиз корабля. Поступило несколько запросов на состав груза и медицинские параметры экипажа, которые требовали ручного подтверждения – Алекс исправно отправил все и с минуты на минуту ожидал запроса на сеанс связи.

Майор Единых вооружённых сил появился на экране спустя четыре часа. Безволосую голову прикрывал форменный мягкий шлем, воротник лёгкого скафандра украшали три яркие звёздочки, глаза смотрели прямо и подозрительно.

«Хоть сейчас на плакат – если это не аватар, конечно.»

Воображение нарисовало расхлябанного пухлого майора, возлежащего в кресле с бутылкой эйфорина в руке и прикрытого героической личиной, сгенерированной джинном станции. Картинка получилась живой, но Александр стоически переборол искушение фыркнуть.

– «Галар», это станция «Терновый шип» Единых вооружённых сил. Подтвердите получение ключа полномочий.

Корвус проанализировал ключ и сравнил его с полученными ещё на Земле образцами, отобразив в углу экрана значок соответствия.

– Это «Галар». Получение и подлинность ключа подтверждаю.

Пауза. Станция была уже достаточно близко, чтобы разговор не превращался в пытку, но сигнал всё ещё запаздывал на секунды.

– Назовите цель вашего визита.

– Отдых и приобретение топлива.

Цель визита уже была заявлена в списке данных, переданных транспондером, но при сближении полагались некоторые формальности: военные Единого правительства применяли их для того, чтобы подчеркнуть свои полномочия. Александр не возражал – ради ровных отношений с этими людьми можно было и потерпеть.

Майор так и пялился в камеру, словно пытался проникнуть взглядом в коварные замыслы визитёра. Текст своих фраз он либо знал наизусть, либо читал с виртуального монитора на глазном нерве.

– Учитывая тот факт, что порт вашего отправления – подвергшаяся террористической атаке лунная база «Серебряный холм», вам придётся принять на борт досмотровый дрон. Параметры сближения и внешний диалект дрона будут переданы отдельно.

– Принято. Дрон будет допущен на борт.

– Также должен указать, что карта медицинского состояния экипажа, переданная вами на «Остию», содержит первичный идентификатор, зарегистрированный в Медицинской службе Северного союза, которая не является сертифицированной универсальной организацией в области здравоохранения. Тем не менее, цепочка состояний вашей карты не вызывает сомнений в её подлинности, а сформировавшая карту организация числится в списке добросовестных и компетентных акторов. Вам дозволяется пребывание на «Остии», однако ваши права будут подтверждены по итогам беседы с сотрудником службы безопасности ОКИБ непосредственно после прохождения медицинского контроля. Прошу вас отнестись с пониманием к этому требованию.

– Вас понял, «Шип». Отнесусь с пониманием.

– Благодарю за сотрудничество.

Александр прервал связь, проследил за тем, как джинн принял пакет данных для сближения с дроном, и только затем позволил себе выругаться.

Проклятые бюрократы уцепились за единственную эфемерную лазейку, оставшуюся в комплекте полномочий «Галара» и его экипажа, состоящего из одного человека. Сам корабль имел универсальную регистрацию и его происхождение не могло служить основанием для вопросов, но единственный человек на борту никогда не планировал совершать подобные рейсы и потому обезопасить со всех сторон его не успели. Чиновники с «Шипа» придирались и знали это, но избежать их навязчивого внимания здесь, возле Цереры, не было никакой возможности: чтобы продолжить путь, «Галар» нуждался в топливе.

– А чтобы получить топливо, вам следует засунуть своё высокомерие в свою… гм… куда-нибудь глубоко, товарищ, – сообщил Александр самому себе, пытаясь изобразить смирение, которого не испытывал.

***

Промышленно-логистическая база Единого человечества «Остия» цеплялась за поверхность Цереры дюжиной паучьих ножек километров по двадцать каждая. Тело самой базы пряталось в коре планетоида, выставив наружу кольцо стыковочного узла – цилиндрическую полость, мигающую множеством огоньков. Внутри уже виднелись несколько кораблей, но места для полуторасотметрового «Галара» оставалось с избытком. Ажурные ножки, сработанные из керамических балок и углеродных волокон, не давали «Остии» погружаться в богатый льдами грунт, защищавший её от космических излучений.

Чуть в стороне, словно прямая противоположность подземной базе, торчала в слепое небо острая башня военной станции. «Терновый шип» вполне оправдывал своё название: тёмный, высокий, утыканный массивами сенсоров и антенн, он казался напоминанием о присутствии грозной силы, милостиво позволившей расцвести под своим боком оазису процветания и спокойствия. «Шип» тоже опирался на поверхность нитями лап-растяжек, и Александр знал, что основные отсеки горделивой станции упрятаны там же, где и «Остия» – под слоем ненадёжного грунта. Внешняя красота служила прибежищем автоматики.

Дрон, осмотревший отсеки «Галара», уже покинул шлюз и пристыковался к своей транспортной платформе, а сам «Галар» медленно снижался, работая вспомогательными двигателями и упираясь в причальное кольцо лазерами ориентации. Корвус действовал в прямом контакте с местным джинном, так что за стыковку можно было не беспокоиться: сложив мачты и крылья радиаторов, корабль опускался вниз, словно бабочка на цветок.

Серая безжизненная равнина, замкнутая дугой горизонта, раздавалась вширь, да и сам горизонт понемногу распрямлялся, скрывался в складках унылой кратерной шкуры и пятнах чёрных теней. Кое-где виднелись световые маяки – там работали горно-добывающие комбайны, сосущие из недр карликовой планеты водяной лёд, органику, углерод – всё, что можно было добыть и всё, что сделало это место таким удобным для создания крупной базы.

Наконец блестящий металлом край кольца окончательно скрыл поверхность, а корабль дрогнул, оказавшись в захвате причальных ферм.

– Есть фиксация, – равнодушно доложил Корвус, продублировав информацию с мониторов рабочей станции. – Есть подключение к техническим коммуникациям базы «Остия», – добавил он чуть позже. – Главный реактор переведён в режим поддержания минимальной мощности. Переходной рукав пристыкован к шлюзу номер два, выравнивание давления завершено.

Только теперь, когда настала пора покинуть корабль, Александр понял, что не хочет этого делать. Тесный «Галар» успел стать его крошечным миром, его безраздельным владением, а пространство за пределами обшивки превратилось в полное опасностей место. Там бродили незнакомые, враждебные люди, там приходилось принимать сложные решения, там не было молчаливого присутствия Корвуса, готового в любой момент поддержать своего мастер-оператора всей мощью корабельного интеллекта – но там, снаружи, лежал мир, ради которого случились и этот полёт, и даже рождение самого Александра – и слабости надлежало отбросить, как подобает всякому, кто принял Праведную доктрину.

«Полёт сказался на мне не лучшим образом. Самое время стряхнуть налипшую пыль.»

В гардеробной, которая на самом деле называлась «отсеком предшлюзовой подготовки», он с некоторым сомнением оглядел автоматизированную стойку с тяжёлыми «Оруженосцами» и подошёл к соседней, более скромной. Запихнул себя в нишу, просунув ноги и руки в модульные захваты, и послал ментальное «да» в ответ на всплывший перед глазами запрос. Скафандр лёгкий, аварийный, модернизированный – сокращённо Скала-М – собирался на пользователе в течение тридцати секунд. Покидать корабль в обычной форменной одежде не хотелось категорически, так что Алекс сделал себе эту маленькую поблажку, пообещав, что в дальнейшем обязательно посетит базу в «гражданском» виде.

Куда хуже теперь казалось остаться без поддержки корабельного джинна. «Остия», разумеется, не предоставит доступ в свои сети чужому интеллекту, так что с Корвусом можно будет связаться как с обычным абонентом и не более того, а значит, на оперативную помощь нечего и рассчитывать. Джинн, конечно, воспрепятствует захвату корабля, насколько это окажется в его силах, но кто воспрепятствует захвату Александра Воронина, который без подсказки не сумеет даже правильно истолковать эмоции на чужих лицах?

Немного подумав, он нацепил на голову старомодное кепи со звёздочкой и ракетой Союза и вытянул на максимум козырёк. Надёжней было бы остаться в шлеме, переведя скафандр в режим забора и фильтрации атмосферы, но такой жест мог быть воспринят как неуважительный и даже враждебный, да и медосмотр, от которого никуда не деться… Александр сложил верхнюю часть скафандра за головой, на манер капюшона, и прилепил к лицу фильтр-маску, сделавшую его похожим на опереточного шпиона.

Закончив облачение, он прошёл к шлюзу номер два, минуя беспорядок складских отсеков. Шагать при гравитации в десятки раз меньше земной было несколько непривычно, но пребывание на Луне позволило адаптироваться и к этому – адгезивное покрытие обеспечивало хорошее сцепление с поверхностью, так что оставалось лишь аккуратно переставлять ноги, постоянно упираясь в пол хотя бы одной подошвой.

Внутренний шлюз распахнул перед ним своё сияющее нутро.

Шлюзование. Короткое шипение перетекающей атмосферы. Серый и безликий переходной рукав, гофрированная кишка, за которой прячется космический вакуум.

«Там демоны расселись на летящих скалах в пустоте и ловят души. Кто больше выловит – того рога длиннее станут и хвост приобретёт способность сметать пылинки звёзд во мрак. А чтобы люди стороной не проходили – сокровищ множество припрятали те демоны в своих обителях. Вот для чего нас тянет к астероидам.»

Жёлтым по серому – цифры и буквы на формованных дверях чужого шлюза.

«040/E. Ostia. UH territory under CET jurisdiction. SRSO administration zone.»

***

Едва слышное жужжание механизмов. Вездесущий серый цвет и приглушённое освещение – словно попал в недоброе подземелье, где остатки человечества укрываются от беды. Во внешней камере шлюза не нашлось ни единого предмета, с которым гость мог бы хоть как-то взаимодействовать: только гладкие металлические стены, дорожка и пара поручней.

– Приветствуем вас на территории базы «Остия». Пожалуйста, следуйте устным и визуальным инструкциям, которые помогут вам пройти необходимые процедуры контроля.

Приятный голос без малейших оттенков индивидуальности, характерный для джиннов четвёртого класса.

«Гостям здесь не слишком рады».

Шаг вперёд – просто чтобы обозначить свою готовность. Впереди зажглась голографическая рамка: зелёный контур на полу камеры.

– Пожалуйста, снимите лицевую маску и головной убор. Займите место, обозначенное зелёной цветовой индикацией.

Александр молча исполнил указания джинна. Над головой распахнулся люк.

– Медицинский монитор прикоснётся к вашему лицу. Не закрывайте глаза. Сохраняйте спокойствие и неподвижность. Процедура безопасна и безболезненна.

Прибор, похожий на огромную маску или на половинку странного шлема плавно спустился вниз и мягко прижался к его лицу. Что-то пощекотало ноздри – изнутри, но быстро и ненавязчиво. Мгновенно кольнуло мочку уха. Перед глазами прошла череда зелёных и красных вспышек. Монитор задержался секунд на десять, а потом снова исчез в люке.

– Процедура закончена. Пожалуйста, подождите результатов анализа.

Он терпеливо ждал, стараясь не шевелиться и смотреть прямо перед собой. За шлюзом наверняка велось наблюдение, а демонстрировать людям из СБ хоть какие-то действия или чувства не хотелось ни капли – пусть скучают в той же степени, в какой заставляют скучать его.

Через минуту всё тот же голос сообщил, что результаты обследования не выявили аномалий здоровья и попросил пройти в камеру дезинфекции. Внутренние двери шлюза открылись в небольшой цилиндрический отсек, который сперва поприветствовал Александра вихревым душем из какого-то антисептика, а потом высушил потоком тёплого воздуха.

После этой процедуры ему наконец-то разрешили попасть на базу. Свет показался даже слишком ярким: успевшие привыкнуть к тусклому шлюзу глаза моргнули, адаптируясь к новой среде. Ничего общего с внешней серостью – холодная и чистая белизна, которую искусно разбавили голубым, сиреневым и зелёным – цветами разметки, знаков и декоративных панелей. Он едва не замешкался, ступая в эту стерильную роскошь в своей серебристо-красной «Скале», угловатой и неказистой, но всё же шагнул вперёд – ровно и уверенно, как подобает присягнувшему Союза и представителю ВКС.

– Александр Воронин, я полагаю, – сделал шаг ему навстречу невысокий мужчина в форменном комбинезоне СБ ОКИБ. – Приветствую вас на территории базы «Остия». Я – капитан Габриэль Локман.

– Вы знаете, кто я такой.

Они встретились взглядами. Плотный, но ничуть не грузный Локман казался человеком без возраста – не молодой и не старый, без морщин и признаков растительности на лице. Классический мягкий шлем делал его похожим на одного из тысяч безымянных функционеров, исполняющих волю Единого правительства, но взгляд был волевым, цепким и неприязненным.

– Знаю, – подтвердил капитан, не разрывая зрительного контакта. – А вы знаете, что нам необходимо побеседовать.

– Вам необходимо, – снова поправил его Алекс. Голос разума взывал об опасной линии поведения, но борьба с яростным чувством противоречия оказалась слишком неравной.

Локман вздохнул.

– Давайте не будем разыгрывать пьесу «непреклонный революционер и цепной пёс прогнившего режима». Есть подозрение, что мы оба – весьма паршивые актёры, так что много соцлайков не соберём.

– Не попробуешь – не узнаешь. Но я не против завершить эту процедуру как можно скорее.

– Тогда идёмте со мной. У вас нет проблем с ходьбой при низкой гравитации? Можно вызвать дрона или… – он критически осмотрел скафандр Александра – …нет, экзоскелет на это надеть нельзя.

– Не беспокойтесь. Проблем нет.

– Тем лучше. Так вы боевик Северного союза?

Переход был таким внезапным, что Алекс едва не расхохотался.

«Ну да, ну да. Что вы там хотите понять по моей реакции? Не прячу ли я в кармане пару брошюр Праведной доктрины и атомную бомбу в придачу?»

– С моей точки зрения, это вы – боевик на поводке у капиталистов. А я – хороший и праведный присягнувший хорошего и справедливого общества.

– Все любители поиграть в революцию так говорят, – ничуть не возмутившись, ответил Локман.

– Слушайте, капитан, а вы тут уже сколько времени провели?

Они вышли в неожиданно просторный коридор, украшенный «окнами» в земную природу: экраны казались иллюминаторами, за которыми виднелись зеленеющие холмы и лужайки посреди цветущего сада.

– Четвёртый год пятилетней смены. Скоро домой, на Землю.

– Похоже, вы в своей астероидной берлоге чуточку отстали от жизни. На данный момент Северный союз – крупнейшее объединение Евразии. Около миллиарда человек, которые играются в революцию.

– Возможно, я и повременю с возвращением.

Помещение располагалось тремя уровнями ниже шлюза, через который Алекс попал на «Остию», и сотней метров дальше, если считать от края швартовочного кольца. Лифт представлял собой пустую шахту, вдоль которой скользили ленты с кольцами, за которые нужно было хвататься руками – кругом виднелись огромные надписи «Прыжки в шахту запрещены. Штраф в размере суточного рациона.» Алекс заглянул вниз и почувствовал головокружение – ствол, плавно закручиваясь, уходил в неведомые глубины.

Кабинет оказался скромен, мал и скудно обставлен. Единственным его украшением был потолок с голографической проекцией облаков на синем фоне – неизбежное следствие долгих лет обитания в замкнутом пространстве. Над полумесяцем стола – реплика Всемирной хартии единства, на полочке – одинокий шарик поискового дрона.

– Присаживайтесь, – радушно предложил капитан, указывая на одно из двух одинаковых белых кресел, стоявших перед столом. Сам прошёл к своему рабочему месту, снял шлем и машинально провёл рукой по абсолютно лысой голове – ещё одному признаку долгого пребывания в замкнутых космических поселениях.

Кресло оказалось удобным, но для человека в скафандре – несколько маловато. Алекс поёрзал, поминая свои фобии неласковым словом.

– Воды?

– Нет, спасибо.

– Зря. Угощение за мой счёт, потом – придётся оплачивать. Итак, цель вашего визита?

Закатив глаза, Александр пересказал то же самое, что успел сообщить майору с «Шипа». Локман попросил переслать декларацию на груз и скормил её своему терминалу, долго рассматривал видимые одному ему изображения и таблицы, а потом, похоже, ждал результатов какого-то анализа. Всё это время Алекс хвалил себя за предусмотрительно составленные документы, подтверждение которым пришлось получать окольным путём через союзные лазейки в астронете: большая часть груза, по сути, была ворованной. Она, без сомнений, досталась бы иниматам, а то и погибла в бомбардировке, однако факта это не отменяло и теперь оставалось лишь надеяться, что схема легализации трофеев окажется достоверной.

Ещё опасней обстояли дела с настоящим и лишь условно законным грузом: о нём службе безопасности ОКИБ знать и вовсе не полагалось. У функционеров Единого правительства хватало способов задержать «Галар» на неопределённое время просто ради того, чтобы досадить Союзу – а это грозило массой неприятностей и никак не входило в планы.

«В них вообще много чего не входило – ни мятеж иниматов, ни гибель экипажа, ни моё дурацкое бегство…»

– А что планируете делать на «Остии»? – спросил вдруг Локман, так и не поделившись результатом проверки декларации.

– Отдохну, пока рассматривают заявку на конверсию моего груза в топливный эквивалент. Посмотрю на достопримечательности. Здесь ведь есть хоть какие-то?

Капитан поднял бровь.

– Ровно одна и вы находитесь как раз внутри неё. Вам известны правила поведения?

– Вряд ли они строже, чем на борту корабля.

Взгляд Локмана потяжелел.

– Напоминаю, что здесь не территория Союза. Запрещены агрессивная агитация, конфликтное поведение, неправомерная и опасная эксплуатация систем базы. Бытовые услуги оплачиваются через систему «Пазл-бокс», включая услуги по регенерации атмосферы.

– И воздух «Остии» нам сух и небесплатен… А та вода, которую я… гм… оставлю здесь на переработку, в счёт платежей годится?

– Нет. Церера богата водой.

– И всё равно дерёт за неё деньги. Узнаю прекрасный мир наживы.

– Вы гость и вы не терпите бедствие, – терпеливо объяснил Локман. – Это обычная практика, жаловаться на которую…

– Знаю-знаю. Не беспокойтесь, «Галар» платёжеспособен.

– Кстати о «Галаре». Почему вы – единственный член экипажа? Если не ошибаюсь, на кораблях этого типа обычно бывает пять или шесть человек в команде?

«А ты и в самом деле не знаешь? Значит, оставайся в неведении.»

– У нас нехватка опытных космонавтов. Когда от рейса не ожидается особых сложностей, его обслуживает минимально возможное число людей.

«Почти правда. Хотя хороший джинн может и раскусить.»

– Да и вас, судя по личной карте, опытным не назовёшь… Первый самостоятельный полёт, а за пределы лунной орбиты – вообще первый…

– Так и есть. Вас беспокоит состояние союзного флота?

– Обычное любопытство. Что ж, полагаю, у меня нет никаких причин и далее вас задерживать. Желаю приятно провести время на «Остии».

– Спасибо. Я постараюсь.

Алекс встал, но дверь кабинета открылась раньше, чем он успел сделать хотя бы шаг. На пороге стояли два… судя по всему, человека, однако определить их пол с первого взгляда оказалось не так-то просто. Стройные фигурки, упакованные в одинаковые комбинезоны – конечно же, снежно-белые – казалось, принадлежали подросткам. Бледные, как у всех космитов, лица – эльфоподобны до андрогинности. Мало того, ещё и похожи друг на друга, словно две кибер-куклы одной модели. Короткие волосы подстрижены идентичным образом, не оставляя пространства для индивидуальных отличий.

Оба приветливо улыбались.

«Как два чёртовых манекена из рекламы пожизненного контракта.»

У Александра непроизвольно скривились губы, и он попытался выправить ситуацию. Получилось паршиво.

– Не спешите вы так, – Локман тоже поднялся навстречу вошедшим. – На первое время вас будут сопровождать гиды. Это совершенно бесплатно, а вам не придётся приставать с расспросами к персоналу или полагаться на гостевые функции джинна. Это Эрик и Эльза, стажёры и участники программы независимого взросления. Помощь гостям базы – один из аспектов их практики, так что вам повезло, что они…

– Привет! – радостно протараторил кто-то из «Эрика и Эльзы», бесцеремонно перебив капитана. – Мы вам тут всё покажем!

– Можете на нас рассчитывать, – сказал другой. – Будем рады помочь.

– Я бы предпочёл не принимать участия… – начал было Алекс, но наткнулся на пристальный, почти издевательский взгляд Локмана и передумал.

«Никогда не думай о функционерах Единого правительства, как о людях», – напомнил он себе старое наставление. – «Потому что они тоже о тебе так не думают.»

***

«Остия» встречала гостей прохладой воздуха и бесконечностью коридоров. Что такое местные шестнадцать градусов после двадцати двух на борту «Галара»? Новая климатическая зона, не меньше. Жалкие шесть градусов разницы – а память уже вытаскивает воспоминания о зимних ветрах, уже заботливо активирует заброшенные нейронные цепи, чтобы человек испытал вереницу бесполезных теперь эмоций.

Немногочисленные прохожие носили плотные, мягкие комбинезоны, часто – с капюшонами и другими головными уборами. После пустых и тесных отсеков корабля, этих вечно задраенных темниц, где взгляд жаждет перспективы, но неизменно упирается в стены, база на «Церере» казалась гигантским городом. С населением свыше пяти тысяч человек она таким и была – соперничать с «Остией» могли только крупные центры Луны и Марса. Вид плавно изгибающихся, широких тоннелей, которые невозможно обозреть целиком, жутковатая глубина транспортных шахт с их минималистичными «лифтами», эхо, гуляющее по белому подземелью – всё казалось таким свежим и непривычным, что даже куклы-близнецы не раздражали уже так сильно.

Бледное золото стриженых волос бросалось в глаза всякий раз, как Александр опускал взгляд. Оба были ниже его на голову: хрупкие, но подвижные, и Алекс гнал от себя мысль о том, затрещат ли косточки их ладоней, если взять и надавить посильнее. Он уже устал от чужой болтовни, но волей-неволей впитал некоторую информацию и теперь пытался вычленить хоть что-то полезное.

Да, близнецы: гетерозиготные, просто с детства очень похожи. Да, разнополые: это несколько примирило Алекса с их существованием, поскольку в своей способности выдержать общество мутанта-гермафродита или бесполого ангела он обоснованно сомневался. Увы, атлантисты из Трансконтинентального альянса – но этому и удивляться не приходилось.

Потом они начали задавать вопросы.

Разговоры с незнакомыми людьми никогда не казались ему простой задачей, а разговоры с инодоктринальными персонами, настоящими еретиками, и вовсе были тягостным испытанием. По счастью, близнецы оказались не худшими представителями трансконтиненталов – по крайней мере, их можно было признать людьми, вдобавок, не так уж сильно укоренёнными в идеологических ересях Альянса – но культура демонстративного, неестественного дружелюбия вызывала нервную дрожь.

– Нет, понятия не имею, – отмахнулся Алекс от вопроса о популярных ролсингерах⁷ Союза. – Меня не интересуют чужие вкусы.

– А вы путешественник? – поинтересовался Эрик, который, после некоторой практики, оказался вполне отличим от Эльзы – по крайней мере, когда говорил. Чуть более угловатое лицо, чуть более широкие плечи – мелкие детали стали заметны уже через несколько минут, постепенно превращая одинаковых кукол в двух… очень похожих кукол, как определил сам для себя Александр.

– Нет.

– Но вы же один на целом корабле, да?

– И как одно связано с другим?

Резковатые ответы близнецов не смущали: они, похоже, вообще не обращали внимание на тон и на форму фраз.

– Раз нет команды – значит, частный полёт, – объяснил юноша. – Иначе на свободные места кого-нибудь бы точно нашли. Желающих всегда больше, чем человеко-мест.

– Вот как.

Назойливый атлантист, конечно, был в чём-то прав. Отправлять пустующий корабль – слишком большая роскошь, чтобы её мог позволить себе кто-нибудь, кроме богатых паразитов. Эту дыру в легенде «Галара» наверняка видел и Локман, так что за словами стоило следить – тем более тщательно, что каждое из них окажется и на экране у безопасника, и в аналитических дебрях местного джинна.

«Иначе за каким чёртом было приставлять ко мне эти ходячие неприятности?»

– Мы вас отведём до Эмеральд-плаза, – немедленно подхватила эстафету болтовни Эльза. – Можно и на метро, но вы ведь в первый раз, лучше так на всё посмотреть!

– Это что?

– Наш центральный парк! Два этажа и настоящий водоём, и растения, и цветы!

– И гостевой центр, – добавил Эрик. – Там есть удобные кабинки гостевых терминалов, где можно заказать простое обслуживание, а если захотите – арендовать жилой блок.

– Подозреваю, что ваши цены меня неприятно удивят… В любом случае, я не планирую здесь задерживаться сверх необходимого. И, кстати – тут что, так много туристов, раз к ним приставляют живых гидов? Или это хобби у вас такое?

– Туристов, пожалуй, мало, – серьёзно ответил Эрик. – Хотя в последнее время у нас хватает пришельцев – кто с Земли, а кто и с Юпитера. Но мы…

– …вообще помогаем новым людям освоиться.

Эльза продолжила мысль брата так, словно та была её собственной.

– Новый персонал прибывает группами каждый год – взамен спрыгнувших, а мы им помогаем, вводим в курс дела, отвлекаем всячески…

– Развлекаем, – поправил Эрик. – Хотя отвлекаем – тоже в точку. Многим бывает сперва непросто.

– Секунду. Спрыгнувших – то есть самоубийц?..

– Чего?! – изумились оба. – А! – первой поняла Эльза. – Это мы так тех, кто на Землю отбыл, зовём. Ну, вроде как с Цереры спрыгнули – и прощай.

– Тьфу.

– Самоубийства тоже бывают. Но немного.

В голосе Эрика, почти таком же мелодичном, как у сестры, промелькнула мрачная нотка.

«Знать бы, сколько это – немного по здешним меркам.»

Церера, как и большинство баз в Поясе астероидов, занималась добычей и первичной переработкой полезных ископаемых. Коммерческую деятельность вели, в основном, независимые корпорации и конгломераты – а этим организациям Алекс доверял даже меньше, чем органам и функционерам правительства. Пока в Евразии вовсю внедрялась Праведная доктрина, во льдах Цереры был законсервирован оазис прилизанного корпоративизма, в котором уроженец Союза чувствовал себя не в своей тарелке. Конечно, такую неприкрытую эксплуатацию, какая водилась на Земле, сюда не экспортировали – слишком уж рискованно полагаться на худшие практики в условиях враждебной среды. Судя по тому, что видно было вокруг, «Остия» предлагала своему персоналу настолько комфортную жизнь, насколько это возможно на таком удалении от родины – но способов превратить человека в послушного исполнителя в таком месте тоже найдётся уйма, было бы желание.

«А желание сделать из людей послушных марионеток у корпоративного менеджмента столь же неизменно, как у акулы – желание сожрать мяса.»

Прогулялись вдоль настоящей аллеи: широкого коридора, разделённого надвое полосой искусственного грунта с модифицированным кустарником, благоухающим и нежным – россыпь мелких продолговатых листочков на множестве тонких веточек. Вдоль стен тянулись газоны поскромнее – с высокой сочной травой. За большими арками виднелись широкие поля и холмы, причём по левую руку небо хмурилось в предчувствии летней грозы, а по правую – поднималась в зенит золотая монетка солнца. Тут же, в стеклянных нишах, располагались изящные столики, мягкие диванчики и пищевые автоматы, готовые снабдить страждущих деликатесными продуктами – или их умелыми имитациями. Алекс, ради интереса, купил себе и своим провожатым по мороженому, чем вызвал у близнецов неподдельный восторг. Стоимость оказалась сопоставима с неплохим недельным питанием на Земле, притом что единственным натуральным продуктом в белых шариках были украшавшие их кусочки консервированных фруктов – крохотные, словно россыпь драгоценных камней.

Он всё ещё не вполне представлял план «Остии», но уже понимал, что находится в центральной зоне, заключённой в огромную термоизолирующую оболочку, скреплённую силовым каркасом. Здесь располагались общественные службы, рекреационные зоны, офисы управляющего персонала и элитные жилые блоки, а поверх них – портовая и транспортная инфраструктура, завязанная на вынесенные куда дальше промышленные комплексы. Нижней частью база уходила на неопределённую глубину – там покоились аварийные реакторные отсеки и туда же вели шахты, в которых по-прежнему велась добыча минералов и льда, но уже для внутренних нужд.

Навстречу попадалось всё больше людей. Проходящие мимо глазели на эпатажный в таком месте скафандр Александра, многие – отдыхали в альковах аллеи, глядя на виртуальные пейзажи, качество которых было выше всяких похвал. Через некоторое время Алекс понял, что почти не слышит разговоров: единственными, кто о чём-то болтал, были близнецы – все прочие обитатели «Остии» оставались странно молчаливы, даже когда сидели или шли парами. Вместо гула голосов – только синтезированный плеск воды и шум ветра.

Неспешно добрались до Эмеральд-плаза – большого круглого зала с галереями, лесенками и площадками. Зал украшали несколько кустов сирени, парочка трёхметровых клёнов, карликовые сосны и какие-то другие деревья, облик которых Алекс не опознал. Каждое окружала прозрачная решётка, почти незаметная, но способная защитить растение от прикосновений. Зелень росла на разных уровнях, создавая впечатление парка, а в центре едва заметно колыхалась водная гладь – озерцо метров пяти в поперечнике, населённое искристыми рыбками. Сверху его перекрывали стилизованные под мрамор дуги, плавно сходящиеся центру, где виднелся фантастический каменный цветок.

От воды исходила такая чудная свежесть, что хотелось зажмуриться и дышать полной грудью, позабыв обо всех делах и бедах, преследующих «Галар». Он так и сделал – секунд на пять, не больше – а потом снова открыл глаза и увидел под ногами неизменную дорожку, благодаря которой мог нормально ходить. Изящные мраморные дуги служили защитным приспособлением, которое могло в любой момент затянуть открытую воду прочным куполом, а каждое дерево, растущее для вида из грунта, уходило корнями к системе подачи воды и питания. Множество уровней и арок, лестниц и тщательно вписанных в архитектуру экранов создавали впечатление большего пространства, чем было на самом деле.

«Но один этот сад на пять тысяч человек…»

– Вон там – гостевые терминалы, – показала Эльза, – а если вдруг понадобится наша помощь… если, конечно, вас не устроит консультация джинна – можно связаться через коммуникатор по нашим индивидуальным меткам. Ну всё, мы пошли! Хорошего пребывания!

– Желаем вам приятно провести время, – добавил Эрик, и близнецы, словно закончилась их программа, развернулись и поспешили прочь.

«А я-то думал, от вас не отвяжешься… Что ж, тем лучше.»

В уютной кабинке терминала он воспользовался присвоенным ему гостевым идентификатором и подал необходимые запросы. Выделенный бюджет позволял приобрести топливо и без продажи груза, но конверсия экономила массу и деньги, а заодно вызывала меньше подозрений – так что дружелюбные интерфейсы базы, окружившие кресло, Алекс исследовал внимательно и неспешно. Особенно внимательно – раздел под интригующим названием «личный баланс запрошенных услуг», цифры в котором непрерывно менялись

– Поразительно заботливый сервис, – пробормотал он вслух, хотя на языке вертелись совсем другие слова. – Я прямо чувствую, как «приятно проведённое время» щёлкает и звенит с каждым вдохом.

Управляющая корпорация «Остии» учитывала всё. Вообще всё – от первого глотка воздуха, сделанного им на базе, до амортизации причальных конструкций порта. От стоимости медицинских анализов – до времени, проведённого в «рекреационной зоне первого класса», как обозначалась Эмеральд-плаза. У него имелось бесплатное «гостевое время» – ровно пятьсот секунд, по истечение которого нужно было платить за каждую секунду пребывания среди живой зелени. Стало ясно, почему так стремительно бежали Эрик и Эльза: покопавшись в общедоступном сегменте местной сети, Александр выяснил, что у персонала тоже имеется бесплатное время посещения и единственный парк базы является общественным лишь условно. Не лучше обстояли дела с жильём: стандартные сутки в гостевом комплексе стоили совершенно неприличных денег, а специализированная горячая ванна должна была обойтись в такую сумму, словно наполнялась древним вином, а не добытой здесь же водой.

«Возможно, из-за проблем с термоизоляцией базы?.. Или в расчёте на измождённых полётом людей, тоскующих по Земле?»

Возвращаться на корабль не хотелось и Алекс отправился бродить по «Остии», наслаждаясь какой-никакой, но всё-таки силой тяжести. Меньше, чем через час, он понял, что означали слова Локмана про «ровно одну» достопримечательность. Прекрасный просторный мир оказался поразительно однообразен – за исключением Эмеральд-плаза и примыкающих к ней зелёных аллей, смотреть было решительно не на что. Одни и те же белые коридоры с фальшивыми окнами и узорами пастельных тонов, одни и те же двери кают и отсеков, одни и те же узловые блоки с аварийными переборками… Даже люди казались какими-то бледными подобиями друг друга, хотя в паре развлекательных центров Алекс заметил кучки одетых в разноцветное космитов, практикующих довольно нелепые из-за низкой гравитации танцы. Никто не пытался завязать с ним беседу, а символика Союза на скафандре и кепи вызывала насторожённые взгляды и натянутые улыбки. Ощущая себя неловким пришельцем, нагрянувшим в чужой дом, он в очередной раз проверил состояние своего запроса, беззвучно выругался и побрёл назад – к платным деревьям, которые нельзя трогать.

Пребывание на Церере становилось чрезмерно тягостным.

Потратившись на жилой блок, он оказался в одиночестве и тут же пожалел, что решил остаться в скафандре. Помещение было куда больше, чем каюта на «Галаре», и, несомненно, куда комфортней: оборудованное полноценной кроватью, отдельным душем, массажным креслом и виртуальной кабиной, оно, возможно, стоило хотя бы части своих денег… если бы всеми этими удобствами можно было воспользоваться. «Скала», конечно, снималась без особых проблем, чего нельзя было сказать об обратном процессе. Недостатком высокоавтоматизированных скафандров оставалась необходимость пользоваться сборочными стойками, вдобавок, под защитной оболочкой носили только гигиенический комбинезон – не слишком подходящее одеяние, чтобы гордо расхаживать в нём по чужой территории.

– Корвус, – позвал он, разлёгшись на кровати и чувствуя себя варваром.

Джинн откликнулся с небольшой задержкой – сетевые шлюзы сканировали весь исходящий трафик, а шифрование и проверка подлинности сообщений требовали изрядных ресурсов у носимой и встроенной периферии самого Алекса.

– Внимаю, – отозвался Корвус в слуховом нерве. Захотелось обернуться: прямая нейротрансляция давала мощный эффект призрачного присутствия.

– Всё в порядке? – спросил Александр безо всякого смысла, безотчётно имитируя диалог с живым существом.

– Насколько это возможно. Не фиксирую чрезвычайных ситуаций, экзистенциальных угроз и подлых намерений, но советую придерживаться бдительной и осторожной линии поведения.

Он прикрыл глаза, наслаждаясь знакомым голосом корабельного интеллекта.

– Будут ли ещё какие-нибудь советы?

– Бесспорно.

Джинн замолчал, и Алекс понял, что тот по-своему интерпретировал его дурацкий вопрос.

– Корвус, насколько быстро происходят процедуры карго-конвертации с учётом наших потребностей и условий?

– В зависимости от степени личного вмешательства человеческого персонала. Автономная оценка занимает незначительный промежуток времени, однако дополнительная оценка целесообразности сделки может затягиваться в широком диапазоне. В обычных условиях ожидаемый интервал составляет от двух до восьмидесяти минут.

«Прошло уже больше часа, а ответа всё ещё нет. До восьмидесяти минут…»

– В причальном кольце есть какая-нибудь активность?

– Никаких изменений с момента прибытия «Галара».

– А кто там вообще кроме нас?

– Межорбитальный ресурсный паром T-Orbiter 814 корпорации «Интерсервис Солар», аварийно-спасательное судно ОКИБ «Eirene», частный туристический лайнер «Black swan».

– Туристический?!

– Истинно так.

– Это было эмоциональное восклицание, а не вопрос… Как-то я не наблюдал здесь других туристов. Какого он класса?

– Защищённый транспорт индивидуального проекта. Открытая декларация, пункт назначения – Каллисто, орбитальная станция «Indigo spire», основная цель полёта – туризм, попутный коммерческий груз – логические компоненты и органические элементы замкнутых биосфер.

– Редкая птица.

На краю поля зрения моргнул таймер, отмечая автоматическое продление аренды помещения на следующий час. В голове скреблись мысли о том, что неплохо бы отдохнуть, дожидаясь прибытия «Фьялара» на Церере, обсудить ситуацию с магистром и потом спокойно продолжить путь, но такие рассуждения вызывали чувство вины, а значит, были не слишком праведны. Два однотипных корабля на одной базе, оба – с идентичной стартовой точкой и очень своеобразной программой полёта, оба – с недобором экипажа, оба – из Северного союза… Слишком большой соблазн для службы безопасности, неоправданный риск для стоящей перед ними задачи и лишняя задержка, которая будет только накапливаться.

Он вскочил с постели, словно та могла поколебать его решимость и развратить излишним комфортом. С «Остии» нужно было убираться и как можно скорее. Подключившись к терминалу, Алекс проверил статус запроса на конвертацию.

«Ожидание».

– Ожидаемое ожидание. Хвалёный корпоративный сервис.

«Раздел портового обслуживания. Галар: запрос на приобретение термоядерного топлива и реактивного топлива.»

«Проверка платёжеспособности.»

«Проверка правового статуса.»

«Оценка возможности совершения сделки.»

«Ожидание.»

Секунда. Пять. Десять.

Чудовищным усилием он загнал назад все слова и эмоции, которые отчаянно искали выход наружу. Прошёлся по комнате, поглядел в зеркало, украсил своё отражение встроенными стилями, налил и выпил стакан воды (счётчик потреблённых услуг не преминул тут же отразить всё выпитое в балансе), потом нацепил фильтр-маску и вышел. Никаких проявлений нервозности – они лишь усугубят ситуацию. Никаких жалоб, ругани и попыток всё прояснить. Сохранять спокойствие, твёрдость духа и ясность мысли. Северный союз далеко, его флот едва справляется со всеми задачами, его представителей нет на всей Церере и единственный, кто может что-нибудь сделать – Александр Воронин, мастер-оператор корабля союзных ВКС «Галар».

Стерильная белизна отсеков «Остии» казалась изощрённой ловушкой. Прогулявшись немного по Эмеральд-плаза, Алекс облокотился на ограждение площадки второго уровня, почти над озером, и принялся разглядывать других посетителей. Его не арестовывали, не ограничивали в правах, не шантажировали – просто придерживали, наверняка уже оценив общую массу корабля и остаток запасов топлива, которым тот располагал. Для чего?

Новостные каналы не сообщали ничего нового. Представители Северного союза по-прежнему эпатировали пластиковых делегатов в Мировом совете, но до открытой конфронтации дело не доходило. Новости из самого Союза в «Остии» не принимали, а спрашивать Корвуса было неразумно, но едва ли на Земле приключилось что-то такое, что могло бы вынудить ОКИБ действовать. Широкая коалиция продолжала давить мятеж иниматов, Корпоративный альянс жаловался на «незаконное ограничение коммерческой деятельности», однако Единое правительство не демонстрировало готовности предпринимать по этому поводу какие-то действия, ограничившись общими заявлениями.

«Самодеятельность местного СБ, отупевшего от безделья? Вполне возможно. Значит, придётся немножечко потерпеть, а потом много блефовать и хамить. Хамить я умею, а блефовать научусь, поскольку деваться всё равно некуда.»

Минута тянулась за минутой. Участь туриста на Церере была незавидна, да и само слово «турист» применительно к этому планетоиду звучало нелепо: кто, находясь в здравом уме, мог потратить огромные деньги, чтобы попасть в место, где нечего делать и не на что посмотреть? Унылые ландшафты едва ли могли вызвать хоть какие-то чувства, а комфортная, но совершенно безликая «Остия» уже через пару часов навевала жуткую скуку. Это скуку нужно было как-то купировать, при том – не выдавая беспокойства и раздражения, так что Алекс озаботился составить программу действий, чтобы со стороны его поведение выглядело максимально естественно.

Он прогулялся по центральным аллеям. Нашёл и осмотрел витрину с безумно дорогими сувенирами, заглянул в виртуальный каталог и сделал вид, что раздумывает над покупкой. База торговала образцами местных минералов, заключёнными в прозрачные призмы разных размеров. Можно было приобрести кулоны в виде самой Цереры, изготовленные из добытых в Поясе металлов, и даже хрустальные бутылочки с местной водой, которая ничем, кроме происхождения, от обычной не отличалась. Чеканилась местная монета – из платины и палладия, причём внутрь каждой помещались изотопный маркер и чип, подтверждающие подлинность места происхождения.

Полюбовавшись на бессмысленные предметы, заглянул в общественную столовую и съел «рацион номер девять» – один из двадцати вариантов, имевшихся в меню пищевого принтера. Столовая оборудовалась индивидуальными кабинками, так что по желанию можно было принимать пищу и в одиночестве, но Александр устроился в маленьком общем зале, где кроме него оказались целых три человека. На большом стереоэкране расцветали красочные сады, перемежаемые доктринальными литаниями «Интерсервис Солар» – то нежными и вкрадчивыми, то полными оптимистичной патетики. Двое мужчин в комбинезонах с огромными зелёными треугольниками в половину спины негромко беседовали, захватывая пинцетами шарики какой-то еды. Девушка с фиолетовой полосой вдоль правого бока поглядывала на экран, но, похоже, была погружена в себя и временами начинала постукивать своим пинцетом о край гермокружки. Еда, против ожиданий, оказалась недорога – даже для продуктов, приготовленных из водорослей и синтетики.

Посещать развлекательные центры Алекс не рискнул, поскольку сомневался в своей способности адекватно воспринимать предлагаемые там развлечения, зато внимательно обследовал музей освоения Цереры – большой круглый зал, в центре которого крутился голографический шар планетоида, а вдоль стен размещались экраны с информацией об основных событиях. Подходя к любому из них, можно было видеть, как на глобусе разыгрывается маленькое представление: подсвечивается соответствующий регион, совершает посадку «Прагматик», возводится первая очередь «Остии» или прочерчивают поверхность контейнерные дороги. Других посетителей в музее не обнаружилось, так что Александр задержался, рассматривая артефакты в витринах под экранами – в основном, опознавательные знаки погибших, части старинного снаряжения и элементы давно несуществующих – а иногда и до сих пор стоящих на поверхности – космических аппаратов. От «Прагматика», основавшего первую обитаемую станцию, остались только старый микропроцессор и титановая пластина с выгравированным названием – корабль, в полном соответствии со своим именем, был полностью разобран и переработан.

Шальное желание нарушить запрет и всё-таки прыгнуть в шахту лифта удалось подавить в зародыше. Вместо этого Алекс посетил «джамп-куб», довольно роскошное по космическим меркам заведение, где можно было безопасно наслаждаться прелестями низкой гравитации – совершать огромные прыжки, мягко ударяясь о пружинящее покрытие. Куб, конечно, был не настолько велик, чтобы реализовать весь потенциал человеческой мускулатуры, зато годился для адаптированных спортивных игр в трёхмерном пространстве и бега по потолку. Бегать приходилось с помощью адгезивного покрытия, но аттракцион всё равно выходил волнительным, поскольку вестибулярный аппарат уверенно отличал верх от низа даже при весе тела в жалкие два-три килограмма. На серебристо-красную громоздкую фигуру Александра откровенно пялились, однако маршрут он одолел – едва не расплескав содержимое желудка и проклиная свой глупый авантюризм.

На найдя более никаких достойных посещения мест, Алекс вернулся в Эмеральд-плаза и снова арендовал жилой блок. Немного поспал – сны оказались муторными и неприятными, но уже без настоящих кошмаров. От нечего делать связался с Корвусом, выслушал спонтанное нравоучение, просмотрел доступные новости – и наконец-то дождался вызова.

– Вас не затруднит пройти в ток-рум оперативного центра службы безопасности, гражданин Воронин?

Голос в комме принадлежал Локману.

– Зачем?.. – спросил Алекс со всей непосредственностью, на какую был способен. Получилось довольно сносно.

– Мы бы хотели опросить вас касательно некоторых моментов, связанных с вашим пребыванием на Луне, и полётной информацией «Галара». Надеюсь, вы не возражаете?

«Надеюсь, тебя стошнит внутри скафандра на следующих учениях и твои коллеги будут вспоминать об этом всю оставшуюся жизнь.»

– Нет, конечно. Всё равно у меня полно свободного времени.

– Рад слышать. До встречи.

«Червяки в саду молча ждут еду. Дёрн – твоя постель, мерзкий Габриэль.»

Немые ругательства немного развеселили. Алекс проверил маршрут, вышел из блока и неспешно, как на прогулке, направился в сторону владений СБ.

***

– Спасибо, что согласились уделить нам время.

– Да.

Он едва не фыркнул, наблюдая перемену лиц, вызванную таким ответом.

Сам Локман остался непоколебим, но двое других – один со звёздочками майора, второй – без знаков различия, явно сдерживали свою реакцию.

– Итак, – проговорил после секундной паузы майор, – вы – Александр Воронин, мастер-оператор корабля «Галар», зарегистрированного в Северном союзе?

– А вы и вправду не знаете, или просто решили проверить, нет ли у меня диссоциативной фуги?

В этот раз Локман возвёл очи горе, «штатский» посмотрел на Локмана, а майор слегка побледнел.

– Гражданин Воронин, возможно, вы полагаете, что шутки подобного рода смешны. Я вас уверяю, что нет. Надеюсь, мы сможем продолжить разговор в более конструктивном ключе?

– А кто говорил о шутках? Оказывается, вы и сами знаете, кто я такой, но зачем-то задаёте вопрос, ответ на который вам уже известен. Я-то думал, вы хотите спросить о чём-то, чего не знаете.

– А я думаю, что вам следует…

– Новак, – прервал его второй, – вас наглым образом провоцируют.

– Ну вот. Ещё и наглецом обозвали.

«Штатский» улыбнулся. Он, единственный из троицы, носил волосы – сантиметра три, не меньше – и обладал склонностью к полноте, хотя явно следил, чтобы оная не переросла в ожирение. В условиях земной силы тяжести его щёки, наверное, могли образовать пару складок около губ, но на Церере просто выдавались в стороны, придавая нижней челюсти чрезмерно громоздкий вид.

– Я директор департамента службы безопасности базы «Остия» Клайв Остертеккер. Это майор Новак, а капитана Локмана вы уже знаете.

Новак мрачно взглянул на Александра, а Локман едва заметно кивнул. Все трое сидели по одну сторону изогнутого, словно бумеранг, стола, отделанного под тёмное дерево, однако на удалении друг от друга. Алекс расположился в кресле напротив и поодаль от всех, боком к своему крылу стола, и сильно жалел, что в скафандре неудобно закидывать ногу за ногу. Комната выглядела роскошно и даже уютно – заглаженные настенные шкафчики, настоящие диваны, подобие ковра, мягкий свет – всё имитирует кожу, дерево и лак, которыми не является, украшено хрустальными деталями и создаёт спокойную атмосферу. Явно не для допросов – в таком интерьере паразитический класс должен пить дорогой алкоголь и разговаривать о делах, однако…

– Прошу вас, не воспринимайте наше приглашение, как допрос, – словно прочёл его мысли Остертеккер. – Вы не под арестом и даже не под подозрением, так что это и в самом деле обычная беседа, хотя майор Новак и начал её в несколько… эээ… привычном ему ключе. Быть может, кофе?

– Спасибо, но откажусь. Давайте лучше беседовать.

– Что ж, прекрасно, – снова улыбнулся директор. – Признаться, нас волнуют некоторые вопросы, которые касаются вашего отбытия с лунной базы «Серебряный холм». Габриэль, озвучьте, пожалуйста.

Локман на мгновение расфокусировал взгляд, глядя на невидимое другим изображение, и снова взглянул на Александра с выражением нейтрального интереса.

– Насколько нам известно, «Галар» стартовал уже после атаки мятежников на базу, однако до полного её захвата. По крайней мере, вам удалось получить команду на расстыковку, не прибегая к аварийным процедурам. Тем не менее, старт был экстренным – некоторые другие корабли также успели бежать, к сожалению, не все… – тут Локман выдержал сочувственную паузу, об искренности которой можно было только догадываться. – Но лишь «Галар», единственный из всех спасшихся, не совершил переход к Земле, что было бы вполне ожидаемо в такой ситуации, а, судя по всему, продолжил выполнять изначальную программу полёта. Хотелось бы уточнить, по какой причине вы приняли такое решение, рискуя остаться без прикрытия военного флота и выбрав не самый оптимальный курс на Цереру?

«Ожидаемо. Промолчать – умножить подозрения, ответить – вызвать следующий вопрос. Что ж, сыграем.»

– Не знаю, как другие корабли, но корабли ВКС Союза обычно следуют туда, куда должны следовать. Не знаю также, почему вас заинтересовал этот вопрос – с моей точки зрения, «Галар» был полностью исправен и готов к полёту, хотя и вынужден начать его экстренным образом.

– Не странно ли – корабль такого класса, и следует во Внешнюю систему? – резко спросил Новак, кривя бледные губы. – Выглядит, как авантюра.

«Могли бы поиграть и подольше. Значит, местная самодеятельность – хотите знать, кто, зачем и куда? Скучаете в своём Поясе без внеочередных поощрений?»

– Не странно ли – служба безопасности ОКИБ, а так интересуется законным, по её же словам, полётом? Я бы не отказался от транспорта класса «Даль», но увы – чем богаты, тем и располагаем.

Остертеккер примирительно поднял руки.

– Не поймите неправильно. Мы – повторюсь – не выдвигаем никаких обвинений, но в свете напряжённости, которая существует между Северным союзом, как одним из субъектов Единого человечества, и Единым правительством, как его же исполнительным органом, нас тревожат некоторые… тенденции. В силу этих обстоятельств…

– Вы хотели сказать – вам не нравятся Северный союз и его доктрина, директор?

Тот демонстративно покачал головой.

– Этот ваш антагонизм совершенно непрактичен и направлен не в то русло. Наша служба обеспечивает и вашу безопасность тоже, поскольку и вы – гражданин UH⁸. Мы только хотим пролить свет на некоторые операции Союза, которые кажутся не вполне прозрачными – что, без сомнения, на пользу и вам, Александр. Учитывая, что это ваш первый самостоятельный полёт, доверие и содействие правительственных служб куда лучше взаимных подозрений и лишних проверок, которые – уверяю – нужны нам не больше, чем вам.

«Дошёл до угроз. Быстро и примитивно, хотя чего от них ожидать? Не хочешь сотрудничать – посиди без топлива, пока не кончатся деньги на обслуживание, а потом запрашивай помощи у своих. И никакого антагонизма, сплошная подлость.»

– Давайте я снова переведу с единого человеческого на обычный людской. Вы хотите, чтобы я пошёл на сотрудничество с СБ ОКИБ, сообщая вашей службе закрытую информацию о задачах флота Северного союза, и угрожаете в противном случае незаконными проверками и препятствиями в отношении полёта «Галара»? Я правильно перевёл?

На сей раз Остертеккер не улыбнулся.

– Боюсь, вы совершенно превратно истолковали и мою просьбу, и наши намерения.

– Так растолкуйте мне их откровенно и без превратностей, чтобы я мог дать вам хоть какой-то ответ. Или функционеры ОКИБ испытывают профессиональные проблемы с чётким изложением сути дела?

– Это переходит всякие рамки!

Новак поднялся со своего места, обращаясь к директору.

– Я предлагаю инициировать проверку данного субъекта на предмет нарушения статей общегражданского и космического кодексов, а также циничное пренебрежение инструкциями ОКИБ в отношении…

– Подождите, Питер, так мы ни к чему…

Раздался мелодичный сигнал. Остертеккер дёрнул уголком рта, погружаясь в себя, и его лицо претерпело обратную метаморфозу: раздражение и едва прикрытая обеспокоенность вновь сменились уверенной, доброжелательной маской.

– Озвучь в обычном режиме, Нисаба.

– Как пожелаете.

Низкий женский голос, слышный теперь для всех, звучал с необычно мягким акцентом.

«Судя по имени – джинн самой базы? Должно быть, на класс выше Корвуса… Может быть, и на два.»

– Каштур Талан с корабля «Чёрный лебедь» скромно просит короткой аудиенции…

«Чего-чего? Именно в таких выражениях?..»

Алекс волей-неволей прислушивался к сообщению, не понимая, для чего ему позволяют с ним ознакомиться.

– …и поскольку отбытие запланировано на ближайшее время, он желает засвидетельствовать своё почтение и благодарность за оказанный здесь приём, а также содействие…

Витиеватая просьба казалась странной шуткой или насмешкой, но офицеры СБ восприняли её вполне серьёзно, а директор – с немалым воодушевлением. Он поднялся со своего кресла, вышел из-за стола, оказавшись не меньше двух метров ростом, и повёл плечами, будто готовясь к приятной разминке.

«Тот самый богатый турист? Корвус, возможно, и знает это имя, но у него ведь сейчас не спросишь…»

– Прошу простить, – извиняющимся тоном сказал Остертеккер, словно оставляя их перепалку в прошлом. – Мы все, наверное, были слишком напряжены – проклятый мятеж и всё, с ним связанное… Я и майор Новак должны встретиться с мистером Таланом, это один из акционеров «Интерсервис Солар», как вы, наверное, знаете, так что протокол обязывает… Ещё раз прошу простить и надеюсь вновь побеседовать с вами, мистер Воронин, но уже в более дружеской атмосфере, с чистого листа, так сказать… Габриэль, проводи, пожалуйста, нашего гостя и будь так…

Двери открылись. На пороге стоял очень аккуратный молодой человек – аккуратный настолько, что казался ненастоящим. Гладкая, покрытая лёгким загаром кожа просто кричала о косметических генмодах, иссиня-чёрные волосы завивались блестящими волнами, а графитово-серый полукостюм с длинными рукавами выглядел произведением искусства – при том, что явно скрывал в себе серьёзный функционал.

«Боги, пуговицы! У него там пуговицы!»

Чёрные, каменные, блестящие – привет из прошлого, давно превратившийся в символ респектабельного ублюдка.

За плечом гостя маячил ещё один – постарше и поскромнее, но выдержанный в том же кичливо-изысканном стиле. На рукаве блестел золотой значок капитана – очередной пережиток старины, заботливо сберегаемый традиционалистами и пижонами. Ложные пуговицы его полукостюма были молочно-белыми, а волосы – в тон камням – присыпала лёгкая седина, но ни одна морщина не пятнала лицо.

– Прошу простить. Мы не вовремя? – спросил первый бархатистым до отвращения голосом.

– Нет, что вы. Мы как раз закончили. Рад вас видеть, мистер Талан.

Директор двинулся навстречу. Новак, сохраняя достоинство, вышел из-за стола. Локман кивнул Александру, и тот прошёл совсем рядом с новым гостем, мимолётом уловив знакомый запах – словно пахнуло дезинфектантами.

«У богатых свои причуды.»

Почти у самого выхода он обернулся, глядя, как «мистер Талан» пожимает руку директору, а его спутник – Новаку.

«Прекрасный образец единения функционера и паразита…»

Уже отворачиваясь Алекс заметил, что Остертеккер странно подрагивает.

Талан всё ещё держал в своей ладони руку директора, а тот дрожал уже крупной дрожью и вдруг захрипел, едва открывая рот. В уголках губ показалась розовая пена, движения становились всё более конвульсивными, а рядом, повторяя эту картину, корчился майор Новак. Оба они, казалось, не в силах были разорвать рукопожатия и болтались вокруг сомкнувшихся рук, как рыба вокруг крючка.

Алекс застыл.

…сотрудник СБ медленно валится на пол пропускного пункта, взмахнув окровавленной ладонью. Человек, только что жавший ему руку, оборачивается к Коневу, раздвигая губы в открытой, совершенно неуместной улыбке. Из его собственной руки, тоже перепачканной кровью, выглядывает белесая жуть, похожая на ротовой аппарат какого-то хищного червя.

Не просто из руки.

Из-под кожи.

Конев встречает чудовище жёстким ударом ноги в живот и тут же продолжает серию, добивает, не оставляя ни единого шанса.

Думает, что добивает.

Белая фигура мотается из стороны в сторону, безопасник корчится на полу, Алекс и Амалина разевают рты, не соображая, что происходит – а враг, не чувствуя боли от жестоких ударов, буквально наматывается на лейтенанта и падает вместе с ним…

В голове гремело страшное слово.

Иниматы.

Снова.

На «Остии».

Он не стал тратить время на попытки помочь. Не стал выкрикивать пустые предупреждения. Обретя контроль над собой, Алекс повернулся и огромными прыжками понёсся прочь.

***

Пол под ногами вздрогнул и завибрировал.

«Ненормально. Всё кругом ненормально!»

Он снова прыгнул, ударился о свод коридора и полетел вдоль него, кувыркаясь, как куль с одеждой. Кто-то с криком отпрянул в сторону, и, будто разбуженные этим звуком, подали голос сирены «Остии».

Короткий вой. Пауза. Повторение.

Сигнал тревоги пригвоздил обитателей базы к своим местам, но Алекс не замедлился ни на йоту. Секунды. Секунды решали всё.

Разом погасли чудесные имитации Земли за «окнами» коридоров. Теперь со всех сторон смотрели чёрные провалы, в которых пульсировала надпись «Emergency. Act as you trained. Do your duty.»

Вперёд, вперёд, вперёд… Стоп! Он кое-как затормозил на пересечении кольца с радиальным тоннелем. Сирена смолкла, сменившись жёстким, лающим голосом:

– Внимание! «Остия» подвергается вооружённому нападению! Всему незадействованному персоналу – занять места в аварийных убежищах! Руководителям аварийных секций немедленно доложить…

Голос прервался, не завершив фразу. Алекс почувствовал, как через тело базы, по её силовым конструкциям и отсекам, вновь прокатилась волна отдалённого сотрясения. Мелкая вибрация передалась его ногам, проникла до костей и угасла, но принесённое ей гадкое чувство никуда не исчезло. Вновь ожили сирены. Кто-то орал во весь голос, высунувшись из дверей кабинета – не было времени разбирать, что и кому кричат.

«Они пришли с лайнера. Значит, нападение развивается со стороны стыковочного кольца. В первую очередь захватят или разрушат его инфраструктуру, перережут коммуникации и спасательные шахты. Дерьмо…»

Сердце билось о рёбра в безумном темпе. Пять секунд – ровно пять, чтобы прийти в себя и действовать как человек, а не загнанный охотником зверь. Вдох. Выдох. Мысль. Действие.

Сектор СБ располагался на административном – третьем – уровне главного тела базы. Слишком высоко, слишком близко к нападающим. Алекс отлично помнил, как быстро иниматы перехватили терминалы «Серебряного холма» и устроили бойню среди людей, искавших спасения в челноках. Рефлекторное желание прорываться к «Галару», однажды уже спасшему его от предателей, было подобно смерти.

«Хуже смерти», – напомнил он сам себе.

Сколько иниматов на одном-единственном корабле дальнего действия? Вряд ли настолько много, чтобы быстро поставить всю громаду «Остии» под контроль. Это не массовый десант на лунные базы, перевезённый межорбиталами, поэтому…

«Беги».

Он бежал. Прямо до шахты лифта, в которую прыгнул, наплевав на строгий запрет. Страх перед чудовищами не оставил места для страха высоты, гладкий керамитовый⁹ зев рванулся навстречу ярко освещённой пропастью, перевитой транспортными лентами, а потом ударил в подошвы скафандра твёрдым полом галереи.

Не раздумывая, нырнул в тоннель – подальше от шахты, по которой проследуют и захватчики. Нужен другой, изолированный путь вниз, где, быть может, удастся выиграть хоть немного времени. Спрятаться и выжить – пусть даже на час. Час – это уже много, это реакция военной станции, это дальнейший план и возможность сделать хоть что-то. Одиночек иниматы станут отлавливать в последнюю очередь – после нейтрализации очагов сопротивления и захвата основных систем базы.

«Беги и не останавливайся».

Аллеи, ведущие к Эмеральд-плаза, поблекли без голографического убранства. Со сводов и стен смотрели алые предупреждения. Пульсировали стрелки – указатели путей к убежищам, и редкие люди торопились вдоль проходов, испуганно озираясь.

«Слишком медленно».

Там, на Луне, иниматы атаковали стремительно и безжалостно, не оставляя контингентам СБ ни единого шанса организовать оборону – но безопасники всё же дали бой, позволив спастись немногим гражданским. Будет ли такой бой на «Остии»? Едва ли – с учётом того, что местные силы обезглавлены и немногочисленны…

«Хуже, чем обезглавлены» – поправил он сам себя, стараясь не сбить дыхание.

Валялись брошенные вещи – примета всякой беды. Планшеты, чей-то рюкзак, гермостаканы, обёртки от рационов… Алекс едва не сшиб какую-то женщину, державшую в руках целую пачку серебристых пакетов первой помощи, крикнул ей «run, fool!» и помчался дальше, в повороте взбежав на стену.

На Эмеральд-плаза он просто спрыгнул с верхнего уровня, припоминая, что из парка ведут служебные выходы, через которые можно попасть в технические отсеки. Что делать дальше – не знал, понимал только, что надо забиться в какую-то щель, где нет людей или важных подсистем базы.

Растения, лишённые красочного фона, смотрелись уныло и одиноко. Редкая зелень крошечного оазиса будто съёжилась в слишком большом для неё помещении, пропали голоса птиц и шум ветра, и только пронзительные крики сирен неслись между ухоженными стволами. Прозрачная мембрана полностью накрыла озеро, довершая картину упакованного в пластик мирка.

Здесь он столкнулся с двумя тоненькими фигурами, что замерли позади изящной стойки терминала. Взгляд ухватил бледное золото волос раньше, чем Алекс сообразил, кто перед ним стоит: редкий для «Остии» цвет выделялся, как звёздочка на мундире.

«Ну конечно. Кто же ещё.»

Близнецы помахали ему руками.

– Какого чёрта вы здесь делаете?! – наорал он на двух придурков, как только подбежал к ним. – Гостей заждались?!

– Совершенно верно, – без тени возмущения ответил Эрик. – Нам поручено направлять дезориентированных гостей и стажёров «Остии».

– Что?..

Алекс задохнулся от возмущения.

– Показывать дорогу гостям вроде вас же, чтобы…

– Дебилы! Проклятые дебилы! Не вы, – бросил он дрогнувшим близнецам, – те, кто отдал такой приказ! Слушать меня: с минуту на минуту тут будет преда… террористы. Сейчас мы втроём покидаем это место через служебный выход. Не спорить! – прикрикнул Алекс, заметив, что оба уже открывают рты. – Показывать дорогу? Вот и показывайте, эльфы несчастные!

Они всё ещё мялись, когда сверху ударил гром. Звук раскатился по пустым переходам – слишком далёкий, чтобы оглушить, слишком страшный, чтобы проигнорировать. Следом – хлопки и треск, тихие, словно кто-то играл с бумагой.

«Граната или взрывчатка. Не так уж и далеко. Какой-то огнестрел вперемешку с разрядниками» – почти равнодушно отметил он про себя и вдруг содрогнулся: рядом, совсем рядом завизжал человек. Не просто крик – болезненный, отчаянный вопль взлетел до предела, захлебнулся и растаял в мёртвом гласе сирен.

– Вперёд! – пролаял Алекс, толкая близнецов, но те едва сделали два шага, прежде чем застыть, распахнув глаза.

– Человек ранен! Мы обязаны помочь человеку!

– Этот человек уже сдох, а вы ещё нет! Вы что, хотите с гоблинами обняться?!

Во взглядах обоих читались ужас и отвращение, но Александру было уже плевать. Подгоняя, чуть ли не пиная тупых космитов, он побежал за ними по неприметному узкому коридору. Тот, в свою очередь, вывел к лабиринту проходов, в которых пряталась система жизнеобеспечения растений парка. Внутри оказалось тесно, душно и далеко не так идеально, как в общественных зонах. Керамит и металл, обычная краска и короба с кабелями и трубопроводами, едва гудящие воздушные каналы и обычные люминесцентные полосы в качестве освещения – уютная обыденность технических помещений. Даже дорожки для нормальной ходьбы имелись далеко не везде: вместо них вдоль проходов имелись скобы, за которые можно было держаться руками. Голоса сирен доносились теперь словно издалека, хотя служебные экраны и здесь горели предупреждениями.

– Сейчас нам нужно попасть в аварийное убежище, – втолковывал Алекс, невольно приглушив голос. – Но не в общее, а для технического персонала и подальше от основных тоннелей. Знаете глухое место, которое существует на всякий случай и никогда не применялось по назначению?

– Это как-то…

Эльза с сомнением покосилась на брата, обняв себя за плечи.

– Как? – спросил Алекс, понемногу уставая злиться.

– Неправильно?.. Мы должны следовать процедуре, а не…

– И сдохнуть, – мрачно оборвал он. – Вы хотите сдохнуть?

Близнецы замялись.

– Я задал вам вопрос. Неужели он такой сложный?

– Вы принуждаете нас к выгодному вам ответу! – возмутилась девушка. – Это покушение на основы независимого мышления!

– Боги и демоны… Вы что, совсем не понимаете, что сейчас творится на «Остии»?

– Чрезвычайная ситуация, – рассудительно сказал Эрик. – Но вы злоупотребляете своим статусом гостя, требуя нарушения правил…

«Ударить? Но приведёт ли это кого-то из них в чувство, или вызовет ещё больший шок? Что ж, попробуем ещё раз.»

– Я хочу, чтобы вы внимательно меня выслушали. Ситуация такова, что все мы можем умереть в течение часа. Это не игра, не учения и не интерактивная постановка. Если поможем друг другу – есть маленький шанс, что выживем. План простой: я говорю вам, что делать, а вы показываете мне, куда идти.

– Но почему не в обычное убежище?! – воскликнула Эльза. Близнецы стояли так тесно, словно пытались найти друг в друге защиту.

«Боги, да они же сходят с ума от страха! Совсем как я… Только меня научили пользоваться страхом, как катализатором действия, а их научили полагаться на правила и верить в то, что мир безопасен и устроен наилучшим образом из возможных.»

– Потому что обитатели обычных убежищ погибнут первыми. Я даю вам шанс прожить хоть немного дольше. Что выбираете?

Вой. Пауза. Снова вой.

– Мы… – они взглянули друг на друга, – …знаем такое место.

Ответили хором, словно один человек. Алекс вздрогнул от неожиданности.

Эльза торопливо продолжила:

– Мы, когда были ма… эээ… поменьше, в свободные смены играть любили. Лазили где придётся. «Остия» большая, а снаружи – прямо в грунте – есть штреки. Силовые конструкции обслуживать, оболочку. Сверху к ним или вовсе не подберёшься, или неудобно очень, так что есть шлюзы, ведущие туда прямо из глубины. Там склады всякие, убежища для рабочих команд тоже есть. И обычно никто не ходит. Вот туда мы и бегали. Правда, бригадир Холланд нас поймал однажды, когда Нисаба про наши игры упомянула…

– Было очень неприятно, – сказал Эрик. – С тех пор мы там и не появлялись.

– Теперь появимся. Давайте, вперёд.

***

Крутые лесенки, тусклый свет. Серые норы с бессмысленными ступеньками – дань инертному мышлению, а может, просто типовая конструкция. Холодные стены, узкие переходы, решётчатые щиты, за которыми что-то шумит и пощёлкивает. «Остия» только строилась, а оно уже шумело, работало, очищая или перекачивая воздух, и проработает ещё полсотни лет, прежде чем позволит себе затребовать техобслуживание…

Алекс не знал, насколько стары места, которыми они шли, но придумывал на ходу: как возводили их, как устанавливали эонированное¹⁰ оборудование, работать которому десятки и сотни лет, как пройдут века – но подземелья Цереры по-прежнему будут гудеть и работать, позаброшенные людьми. Фантазия помогала хоть на минуту избавиться от мыслей о смерти, продляя зыбкое бытиё в вечность.

«Лишь бы только не наткнуться на секторальную гермодверь.»

Обычные двери открывались перед близнецами без особых проблем. Задворки базы выглядели пустыми и отдалёнными, но только выглядели: сколько времени нужно, чтобы дойти от них до центральных шахт? Пять минут? Или десять? А может, иниматы уже идут тем же путём, пытаясь обойти узлы сопротивления? Впрочем, есть ли эти узлы?

Он понял, что вновь погружается в пучину бесплодных мыслей, и принялся вертеть головой, запоминая структуру технических отсеков. Судя по всему, сеть их плотно охватывала главные уровни, но если в центральных секторах она представляла собой довольно регулярную структуру, то в периферийных – ситуативную, и тесные, не в пример общественным, помещения принимали самую причудливую конфигурацию. Часто приходилось сворачивать, обходя агрегаты и короба систем жизнеобеспечения, один раз они перешли мостик над огромными блестящими баками, соединёнными попарно в длинных рядах, а потом выбрались в ярко освещённый, отделанный пластиком коридор и шли по нему несколько минут, не встречая ни единого ответвления. Коридор изгибался дугой и был не шире спальной капсулы на «Галаре» – когда все трое выбрались на площадку, Александр облегчённо вздохнул.

– Теперь вниз и почти пришли, – сказала Эльза, указывая на нормальной крутизны лестницу, совсем уж неуместную на Церере.

Внизу располагалась ещё одна площадка с четырьмя выходами – один заканчивался шлюзовой диафрагмой, один, со стороны центральных шахт – круглым массивным люком, а два уводили в неведомые края вокруг тела базы. Лестница продолжалась и дальше, пропадая в густеющем сумраке.

– А что внизу? – спросил он, впервые наблюдая на «Остии» подобие темноты.

– Технические уровни и штреки выработок, – ответил Эрик, осматривая двери по сторонам шлюза. – Вот это – убежище для рабочих команд, а это – аварийный склад. Убежище маленькое, на пятерых.

– А на складе что?

– Ремонтное оборудование и горные инструменты. Отсюда же наружу выходят. Ну, выходили. Наверное.

– Откроешь?

– Склад никак не открою: для этого нужно специальное разрешение, у нас нет…

– Ладно, тогда убежище.

Близнецы поколдовали над панелью, и мощная дверь легко откатилась в сторону. Только после того, как все трое втиснулись внутрь и снова заперли дверь, Алекс почувствовал, что напряжение чуточку отпустило. Руки мелко дрожали, сердце, словно отыгрываясь за бесперебойную работу вовремя бегства, билось гулко и быстро. Он опустился в кресло, чтобы не сползти вдоль стены: пять таких стояли рядком, обеспечивая весь доступный комфорт.

– Наденьте скафандры.

– Зачем?.. – удивилась Эльза.

– Затем, что так надо. Вы думаете, мы будем сидеть в этой банке и ждать, когда иниматы её вскроют? Пока отдыхаем, но надолго здесь не останемся.

– Вы хотите идти куда-то ещё?..

Оба повернулись к нему: лица недоверчивые и обиженные, трагический разлёт бровей – анимашкам впору.

– Нам придётся. Я ещё не решил, куда, но что-нибудь придумаю.

Близнецы посмотрели друг на друга, потом – снова на Александра.

– Мне кажется, – рассудительно начал Эрик, – что было бы лучше подождать спасателей. Покидать убежище – неразумно.

Алекс вздохнул – в который раз за время общения с нелепыми существами. Хотелось закричать от бессилия.

– А ждать в гости иниматов – разумно?

– Почему они обязательно должны прийти? – спросила Эльза. – И откуда вы знаете, чего там они станут делать, а чего нет?

– Потому что уже видел таких. На Луне. Чудовищ «Эталона», занятых охотой на человека.

Он помолчал, вспоминая, сколько времени тогда понадобилось предателям, чтобы вскрыть первое убежище. Крики о помощи, переданные сетью, звучали недолго.

– …их же не очень много, ведь так? – донесся до него робкий голос. – «Терновый шип» наверняка что-то сделает…

«Наверняка. Но поможет ли это нам?»

– Я не знаю, сколько пехотинцев в «Терновом шипе». Вы знаете? Нет? Так и думал. Сколько-то должно быть в любом случае, но «Шип», в основном, контролирует связь и космос… Это ведь Церера, никаких конфликтов, никаких споров. Короче, надеяться на то, что нас спасут – всё равно, что сидеть и ждать иниматов.

– Но мы – гражданские лица! Если не оказывать сопротивления и не провоцировать террористов, то…

– То? – издевательски спросил Александр.

– То нас не должны трогать, – вступился за сестру Эрик. – Тем более, что военные уже наверняка готовят спасательную операцию, и если мы будем активно перемещаться, нас могут перепутать с комбатантами.

– Ушам не верю…

Алекс в отчаянии помотал головой, но быстро взял себя в руки. Поймал взгляд Эльзы – чёрные провалы зрачков посреди мёда и янтаря. Повторил то же самое с Эриком – близнецы не отводили глаз, но страх мешал им перешагнуть через нелепые шаблоны, усвоенные благополучными атлантистами ещё с детства. Надо было пробовать снова.

– Вы, два идиота с пудингом вместо мозгов. Даже обычные террористы могли бы прикончить вас просто походя – в зависимости от прихоти или от решаемых ими задач. Иниматы – не террористы. Вы знаете о том, что произошло на Луне?

– Нападение на лунные базы… – неуверенно сказала Эльза. – Армия уже берёт под контроль…

– Армия бомбардирует и берёт под контроль мёртвые руины и станции, – медленно, едва ли не по слогам, произнёс Александр, переводя взгляд с одного эльфийского лица на другое. – Я был на Луне, когда это случилось. В «Серебряном холме». Я видел, что там происходило. Сам, своими глазами. Если вы не знаете, кто такие иниматы – я объясню. Новотеисты второго толка, чья цель – прекратить страдания человечества путём создания Богочеловека, сверхсущества, которое будет пребывать в вечном счастье. Звучит абстрактно, вот только методы, которыми они этого добиваются, вполне приземлённые: напрямую и принудительно включить всех живущих в одну суперструктуру, где их нейронные сети будут работать на общую личность. Как это выглядит для конкретного человека? Инъекционная лоботомия. Вам введут «вирус бога» – жидкофазную квазиживую вычислительную систему, которая сперва сделает из вас послушных зомби, а потом встроит ваши тела в один большой, уродливый кусок мяса со сросшимися мозгами. А если совсем не повезёт, то вас превратят в гоблина. Что это такое – надеюсь, никогда не увидите, хотя шансы на такую встречу непрерывно растут с каждой секундой, которую я трачу на то, чтобы объяснить вам очевидное. Они не оставят нас в покое и они знают, как воевать с засидевшимися в «Шипе» солдатами.

***

Двери, двери, двери… Весь мир, казалось, состоит из дверей и отсеков. Он и состоял – из бесконечного набора пустот, разделённых оболочками и проёмами. Жизнь человека в такой системе можно представить как маршрут, проложенный из помещения в помещение. Как огромный граф, вершины которого обозначены функционалом и временем пребывания. Жизнь длиной в четыре тысячи отсеков… Не слишком ли пугающая абстракция? И где в ней та самая жизнь, где что-то неопределённое, которое, вроде бы, и должно быть самым главным на пути человека? Но нет, из пищеблока – в сортир, из сортира – в рабочий офис, из офиса – в пилотажную капсулу, из капсулы – в коридоры «Остии»…

Задумавшись, Александр на несколько минут выпал из реальности. Шорох в углу привёл его в чувство – близнецы распотрошили рацион и усердно жевали питательные батончики. Крохотное убежище, ещё недавно казавшееся верхом уюта, превратилось в убогую мышеловку.

«Нас даже ловить не надо – весь персонал базы по сигналу тревоги занимает места в готовых ловушках. Годится на случай какой-нибудь катастрофы, но убийственно при атаке врага. Впрочем, кто её ждал – атаку?..»

Там, за серой дверью убежища, бродили серые волки – страшные, на двух лапах, умные и безжалостные. Туда, в их охотничьи угодья, вскоре предстояло шагнуть.

– Прятки с волками в компании с дураками… – пробормотал Алекс себе под нос.

Эрик и Эльза недоумённо уставились на него, но смолчали.

Долг и страх. Первый всегда казался ему чем-то вроде рабочих обязанностей – делай, что поручено, потому что это хорошо и правильно. Второй – просто полезной реакцией, которая помогает избегать опасных сценариев. Боги и демоны, как наивно!.. Долг оказался ужасной плетью, которая грызла его нейроны необходимостью выложить всё, что имеешь, на правильную чашу весов. Долг не позволяет сказать «я сделал всё, что мог» и сесть в уголке, в ожидании, когда другие люди взвалят на себя этот груз. Нет их, других людей. Ты один на один с задачей и отказ от её решения системой не предусмотрен. Страх оказался не лучше – многолик и коварен, он то выступал союзником, то оборачивался худшим врагом. Заставлял действовать – и мешал сделать выбор, проникал холодным ядом под кожу – и жёг нервическим возбуждением, и оба эти явления ни на минуту не оставляли Александра в покое.

Что именно он должен был сделать?

Идти вниз? Возможно, предатели не полезут в старые выработки, но сколько времени можно провести там в лёгких скафандрах? Восемь часов? Несколько суток, если взять сменные картриджи? Какие там условия и есть ли возможность подключиться к питанию? Рефлексы толкали забраться как можно глубже, как можно дальше, и это в самом деле могло стать спасением – а могло оказаться ловушкой, из которой нет выхода. Пара гоблинов, спустившихся следом, и…

«Пассивная стратегия выживания: спрятаться и переждать. Достоинства: просто и не требует активных действий, влекущих за собой новые риски. Недостатки проистекают из достоинств – активные действия становятся невозможны, в случае провала ничего уже не исправить. В конце-концов, можно просто замёрзнуть и задохнуться, если бои за «Остию» серьёзно затянутся.»

Он подошёл к настенному терминалу и проверил комплектность убежища. Обнаружил в списке гермопалатку и термоэлементы, расходники для скафандров, аварийные рационы и батареи. Прикинул объём вещей, который придётся утащить на себе.

«Трое суток в рискованных и некомфортных условиях…»

Сбоку встал Эрик, уставился на экран. Зелёные таблички на чёрном фоне медленно ползали вверх и вниз, пока Алекс неосознанно прокручивал список.

– Нам всё это понадобится?

– Гм?.. Нет. Надеюсь, что всё же нет.

Заново утвердившись в кресле, он представил «Галар», одиноко висящий на причальных фермах. Вряд ли иниматы смогли его захватить: Корвус бы отреагировал на такую попытку с бешенством дракона, обнаружившего вора в своей сокровищнице. Конечно, на «Чёрном лебеде» могло оказаться тяжёлое оружие, но и в этом случае игра едва ли могла пойти в одни ворота – а взрывы хоть и ощущались, но слишком слабые. «Остия» велика, предателей не так много, к кораблю никто не прорывался и дойти до него теперь, возможно, задача не совсем уж невыполнимая.

«Активная стратегия выживания: бегство. Достоинства: многовариантна, предполагает окончательное спасение и решение главной задачи. Недостатки очевидны – придётся действовать активно, подвергая себя опасности.»

Как понять, реален ли такой вариант? В первую очередь – узнать обстановку на «Остии». С момента нападения прошло четыре с половиной тысячи секунд: достаточно много, чтобы что-то определилось. Если сопротивление подавлено – лучше уходить вниз: другого выхода не останется. Но если сопротивление продолжается…

– Итак, товарищи. Скафандры исправны? Вскоре нам придётся побегать, так что цепляйте второй комплект расходников и готовьтесь.

В этот раз обошлось без споров, хотя энтузиазма тоже заметно не было.

– Сейчас я попробую подключиться к сети через…

Тут он понял, какую чудовищную ошибку умудрился допустить и схватился за голову, сдёрнув своё пижонское кепи.

– Так, – начал Алекс снова, глядя на близнецов. – А вы сами после сигнала тревоги хоть с кем-то связывались?

– Н-нет, – ответила за обоих Эльза. – А надо?

– Славься, человек! Нет, ни в коем случае! Вы умницы и правильно сделали.

– Но мы принимали сообщения, – добавил Эрик. – Это плохо?

– Не то, чтобы… А что за сообщения?

– Обычные оповещения от системы. И одно – от службы безопасности: укрыться и ни с кем не контактировать. Так и сделали.

– Хоть что-то эта служба правильно сделала… Когда оно пришло? Я отключён, так что не принимал ничего.

– В 17:11.

– Двенадцать минут назад… Хорошо. Итак, я сейчас попробую подключиться через терминал убежища. Мой гостевой аккаунт лучше не светить, но и демонстрировать активность отсюда – решение так себе. Поэтому сразу после того, как выясню обстановку – мы уходим. Пойдём наверх и снова – техническими ходами. Выйти надо в кольцо – в любой точке, неважно где. Доберёмся до пустоты – считай, почти спасены. Как понимаете – вести придётся вам.

Смотрят. Молча.

– Вы понимаете?

– Мы идём на ваш корабль? – спросил Эрик.

– Да. Ещё вопросы есть?

– Есть! – вскинулась Эльза. – А эти… иниматы… Они в самом деле верят в такую чушь? Не может же быть, чтобы психи так тщательно всё продумали, да ещё и создали эти свои… как вы их назвали?

– Да неважно. У них это, вроде, называется «эликсир», а так – инициирующий агент. По сути, продвинутая форма биохакинга.

– Ну! Руководят-то этим люди с мозгами, не могут же они сами быть такими повёрнутыми?

– Почему не могут?

– Это как архетип злых учёных из старинных сказок, – сказал Эрик. – Слишком как-то… по-детски.

– По-детски – это позволять воспитательным алгоритмам формировать твою личность в соответствии с корпоративным заказом на социальные страты. Я понятия не имею, почему «Эталон» пошёл вразнос. Раньше они были… кем-то вроде техноидеалистов. Не от мира сего, но в целом – не хуже прочих. Может, первыми из богостроителей соорудили себе какое-то суррогатное откровение и вляпались в него обоими полушариями. Всё, вопрос исчерпан, это сейчас неважно. Теперь ждите и будьте готовы к бегству.

Он открыл виртуальный интерфейс и нашёл активные устройства рядом с собой: зелёный значок терминала с общим доступом и два розовых – Эрика и Эльзы, с личным. Создал закрытое подключение к терминалу и выгрузил на него контактные данные, потом – настроил дистанционное управление через собственную периферию. Теперь личный интерфейс позволял управлять терминалом, как обычным внешним устройством, используя его собственные адрес и права доступа.

«Надеюсь, должно хватить…»

Первым делом Алекс проанализировал системную информацию, которой терминал автоматически обменивался с узлами сети. Часть серверов не отвечала, но в целом инфраструктура оставалась довольно связной – скорее локальные разрывы, нежели ошмётки целого.

«А это что должно означать?..»

Re: Common guidance: missing

Request for common guidance…

No answer

Re: Common guidance: missing

Re: System functionality alert

Independent system mode accepted

Системный диалект показался немного странным, но память тут же подсказала ответ: джинн. Сеть лишена покровительства и руководства главного интеллекта базы, работает автономно и устройства жалобно шлют запросы в надежде достучаться до замолчавшего сюзерена. Очень серьёзно и очень плохо, ведь джинн такого уровня – один из самых защищённых объектов, где бы ни находился.

Набравшись смелости, он подключился к новостным каналам, но там царили хаос и опустошение. Сообщения шли валом в первые несколько минут после атаки, потом их поток почти прервался, потом – появилось несколько призывов о помощи, исходные адреса которых Алекс немедленно сохранил, чтобы случайно не оказаться поблизости, а ещё позже в сеть начали попадать бессвязные куски текста и видео, при взгляде на которые сжалось сердце.

…залитый кровью пол – изображение дёргается, словно камеру изо всех сил трясут, новая кровь капает откуда-то сверху, ладонь размазывает тёмную жидкость, оставляя кругом свои отпечатки…

…неистовый бег по широкому проходу, вслед за скачущими вперёд тенями, под аккомпанемент надрывного хрипа…

…вспышки света, грохот, клубы дыма, издалека – крики, в которых можно угадать отборную ругань, потом – мокрое чавканье и мертвенный голос, который непрерывно твердит: – Да, да, скорее. Пройдём. Скорее. Скорее. Важно. Важно спешить…

…пустые коридоры, медленные шаги, бессвязное бормотание. Внезапно – режущий уши визг и отчаянные крики людей, но шаги не прекращаются, в кадре не видно ничего, кроме бесконечных коридоров и разбросанных повсюду вещей…

…вспышки, искры, мечущиеся в ужасе лица и спины людей, комбинезоны с разноцветными полосами, широко распахнутые глаза и рты, кто-то падает, чтобы уже не встать....

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

ВКС – Военно-космические силы.

Вернуться

2

Джинны – обиходное название систем искусственного интеллекта, разработанных на базе нейроморфной архитектуры и обладающих способностями к самообучению и решению произвольных задач, в том числе – к планированию своих действий, анализу неструктурированной информации и пониманию естественных языков. Одна из характерных особенностей джиннов – их устойчивость к сбоям и отключению питания. Не обладают самосознанием, однако могут формировать подобие личности.

Вернуться

3

ИУС – Информационно-управляющая система.

Вернуться

4

«Дохлый дельфин» – циничный по своей сути фразеологизм, означающий нечто трагически и безвозвратно утраченное. Выражение «стать дохлым дельфином» в современном русском прямых аналогов не имеет и означает что-то вроде «умереть, исчезнуть, стать печальным воспоминанием прежде, чем достигнуть своей цели». В самом грубом приближении – «сперва сдохни». Возникновение этого фразеологизма связано с трагическим вымиранием дельфиновых в XXII – XXIII веках и безуспешными попытками их спасти, получившими широкое отражение в культурах Земли.

Вернуться

5

ОКИБ – Организация космических исследований и безопасности (Space Research and Security Organization, SRSO). В свою очередь, подчинена КВТ, Комитету по внешним территориям (Committee on External Territories, CET), в юрисдикции которого находятся многие космические тела и объекты, и является своего рода исполнительным крылом в его составе.

Вернуться

6

Сигниализм – общее название философских и религиозных доктринальных концепций, возникших в XXII – XXV веках в ответ на системный кризис текущих моделей развития цивилизации. Глобальные проблемы социального неравенства, экологии, климата и микробиологической катастрофы, не находящие своего решения, а также экзистенциальные проблемы бытия, вставшие перед человечеством особенно остро, привели к периоду напряжённого духовного и философского поиска, однако уже не на основе фальшивых учений пустышек-харизматиков или потерявших авторитет религий, а на базе инструментальной философии и других наук.

Вернуться

7

Ролсингеры – одно из обиходных наименований артистов виртуальной сцены, совмещающих исполнение песен, демонстрацию коротких историй и визуализацию определённых сценических персонажей. Режиссёр, актёр, певец и косплеер в одном лице. В отличие от классических сюжетных музыкальных клипов, в выступлениях ролсингеров первична именно история. Декорации выступлений обычно создаются при помощи джиннов. Наиболее ценятся живые импровизированные выступления, транслирующиеся в прямом эфире – в этом случае исполнитель и джинн должны работать синхронно и подстраиваться к действиям друг друга.

Вернуться

8

UH – Unified Humanity, Единое человечество.

Вернуться

9

Керамит – обиходное название широкого ряда минеральных сплавов, производимых из местного сырья и активно применяемых при освоении объектов Солнечной системы в качестве конструкционно-строительных материалов.

Вернуться

10

Эонированный – термин, относящийся к техническим средствам, спроектированным и изготовленным в расчёте на максимально длительное функционирование без регулярного обслуживания. Это дорогое оборудование, применение которого окупается в сложных условиях, где затруднены постоянный доступ и снабжение – обычно в космической отрасли.

Вернуться