Валентина Ячичурова
Высокочувствительный ребёнок. Как научиться жить с ним и не выгореть

Термин высокая чувствительность не нов. Однако прикладной информации по сопровождению высокочувствительных детей все еще недостаточно.

Многие путают чувствительность и различные расстройства. Не видят потребностей этих детей. Заблуждаются на их счет или растеряны перед вызовами, встающими в настоящем.

Мы с вами разберемся в отличиях, в особых потребностях детей. И сфокусируемся на решении конкретных практических задач родителя и воспитателя высокочувствительного ребенка.

Редактор Светлана Малютина.

Введение

За то время, что люди знают о феномене высокой чувствительности, мы уже наработали определенный опыт поддержки и сопровождения высокочувствительных детей.

Я видела, как росли все те дети, родители которых собрались однажды в группу поддержки, которую я организовала в своем городе. Наблюдала и рост моих собственных высокочувствительных детей, очень разных, но имеющих свои особенности и свои потребности. Видела, как они менялись, вырастали из своих проблем.

Отдавая много времени психологическому консультированию родителей и поддержке семей в деле выращивания детей, я наблюдала и за взрослыми высокочувствительными людьми и за их общением со своими чувствительными детьми. Я видела, как они боролись, как искали свой путь, что было спасительным для них, что было значимым и ценным, а что ставило родителей в тупик, отвлекало и сбивало с толку.

Анализируя свой опыт, я вижу, что уверенно ориентируюсь в теме воспитания и обучения высокочувствительных детей. Мои советы многократно проверены, а каждое действие, предпринятое совместно с родителями, получило свой отклик в семьях.

Что стало лучшим выбором для жизни с высокочувствительным ребенком? Глобально – это уважение к их особенностям и сохранение для них безопасности внутри семьи, где они черпают свои силы.

Термин высокая чувствительность получил распространение в 2000-ых, после того, как его привнесли в научное поле. О высокой чувствительности самой по себе уже написано несколько книг. Моя книга не только об этом.

Я не думаю убедить читателя в том, что такие дети существуют, и рассказать ему все о них. Смело рекомендую для большего понимания самого феномена чувствительности читать тех авторов, которых перевели в последние несколько лет. Автора термина «высокочувствительный ребенок» Элейн Эйрон – в числе первых. Наши книги будут друг друга дополнять.

Хотя я и планирую обращаться к исследованиям, чтобы суммировать понятие высокой чувствительности и буду описывать проявления чувствительности, мы с вами сфокусируемся на решении конкретных практических задач родителя и воспитателя.

Если вы родитель или учитель такого ребенка, то вы найдете в этой книге способы обращаться с высокочувствительным ребенком, чтобы его чувствительность не становилась его бременем. Мы коснемся и помощи тревожащемуся ребенку, и того, как проводить его через испытания, заставляющие его страдать. Вы увидите варианты обхода уникальных ограничений вашего ребенка, которые непонятны и не принимаются окружающими. Вы поймете, что благоприятно для развития, а что мешает ребенку быть самим собой.

Затронем темы того, как растет способность высокочувствительных детей встраиваться в окружающий мир, как социализировать высокочувствительных мальчиков, очень зависимых от нас.

Также учителям будет полезно пересмотреть свой подход к детям, включая и инструменты решения проблем (таких как раздражительность, несдержанность, противление начинать новое и заканчивать начатое, страх отвечать на уроке). С высокочувствительными самый верный путь – это сделать ставку на отношения с ребенком, с которым проблемно. Сблизиться с ним настолько, чтобы суметь управлять его вниманием, обучать, настраивать на позитивный лад, контролировать эмоциональный фон. Мы посмотрим, как это работает на примерах.

Я расскажу, как мы индивидуализировали школьное обучение для таких детей; как школьные педагоги находили к ним подход, уменьшали напряжение, меняя свое отношение к чувствительности. Это не были занятия по избавлению от учебного стресса, организованные для детей. Я обучала педагогов, и каждый из них смог задуматься над тем, как ему вовлекать высокочувствительного ученика, помочь ему войти в класс или дисциплинировать его. В течение полутора лет я наблюдала, как меняется мышление и растет внимательность учителей к типажу и характерам детей и как это укрепляло учительский авторитет.

Принятие детьми перемен – это отдельный большой блок и трудность в нашей жизни с высокочувствительными. Многие родители буквально выгорают из-за этого и избегают перемен, настолько это бывает бурно и невыносимо. Мы поговорим про адаптацию к школе, про то, как они нуждаются в связи со своей семьей и как школа может семью задействовать. Еще рассмотрим тему адаптации к рождению нового ребенка. Поговорим про то, как они принимают появление в доме младших братьев и сестер, что может пойти не так.

Когда-то давно на мое объявление о группе поддержки откликнулось несколько мам с детьми. Группа быстро росла, мы встречались раз в месяц и постоянно поддерживали друг друга в чате. Иногда присоединялись новые участницы, и мы знакомились с детьми, с их папами, выезжали вместе гулять или на экскурсии. В то время я все детско-родительские проблемы рассматривала с точки зрения привязанности, читала лекции о детско-родительских отношениях. Нашей задачей на группе было научиться быть родителями в подходе развития на основе привязанности. Мы видели взрослых ответом на нужды ребенка, а благополучие ребенка – прямым следствием домашней атмосферы. Так я открыла для себя окошко в другие семьи, получила доступ к семейным историям. Охотнее всего искали ответы именно родители с чувствительными детьми, так как их период раннего детства был сплошным преодолением. Мой путь консультанта начинался с проблем этих семей, пришедших в группу поддержки из-за своего необычного и сложного положения – родителей нестандартных, высокочувствительных детей. Мы разговаривали с ними об уходе, ГВ, слингах, совместном сне, кормлении тандемом. Мы рассматривали случаи необъяснимых страхов или агрессии, первый опыт выхода на детские площадки и в коллективы. Бывали друг у друга в гостях и организовывали семейные лагеря, совместные праздники и поездки в течение десяти лет.

В процессе работы над этой книгой я обратилась за помощью к нескольким из них, чтобы не переврать сильно их истории. «Высокая чувствительность никуда не пропала, – рассказали они мне, – представляешь, у нас до сих пор есть…» До сих пор дети имеют свои особенности, которых уже точно нет у их ровесников, например, страх остаться одному дома в 12 лет. До сих пор их чувствительность при них. Становится легче, но для родителей это не легкая прогулка. За счет ресурса мамы и папы этим детям так хорошо: они учатся, дружат, занимаются творчеством, они полны жизни, у них есть мечты.

Нет никого, кто лучше вас знает, как растить вашего ребенка.

Эта мысль особенно ясно ощущалась, когда родители рассказывали мне о своих попытках получить помощь или хотя бы понимание со стороны психологов или других специалистов: неврологов, психиатров, педиатров. Сразу же стало понятно, что большинству пришедших ко мне семей с высокочувствительными детьми никто не мог помочь в рамках тех взглядов, которых принято придерживаться в работе с детьми. Эта категория людей была невидима, их не существовало. «Вы сами до всего этого довели», «установить границы», «пусть привыкает быть один», «нет, ну маму бить нельзя, надо, чтобы он знал, что это табу», «ну вы сама такая тревожная, дочка просто считывает ваши эмоции, поэтому она такая» – говорили психологи. «У него незрелость мозга», «возможно, это СДВГ», «может быть, она аутист» – говорили неврологи.

Педагоги также не умели обращаться с такими детьми, и те контакты репетиторов, тренеров, ведущих кружков, учительниц, которые обладали природным даром и терпением, чтобы обучать высокочувствительных детей, передавались по сарафанному радио между нами. Так как в большинстве своем педагоги не думали даже о каком-то знакомстве, даже начать занятия было непросто. Ребенок уходил в отказ, закреплялись негативные впечатления. Учителя не тратили время, чтобы выстраивать какие-то отношения с ребенком, прежде чем требовать от него участия в учебном процессе. Легче доверять новым учителям ребенок, конечно, не начинал.

Достаточно просто было приспособиться дома. Однако привлечение других людей часто было затруднительным, особенно в плане передачи функции обучения детей кому бы то ни было. Я видела, как часто специалисты не доходили до того момента, когда, принимая их такими, какие они есть, мы признаем, что эти дети имеют особые образовательные потребности, а имея особые образовательные потребности, нуждаются в создании условий для успешного усвоения образовательной программы. При этом хотелось бы сохранить психологическое благополучие, здоровье и обучаемость этих детей.

Читая лекции на эту тему тут и там, находя отклик и интерес учителей к проблеме, я решила направить усилия и в эту сторону. Я занялась исследованием благополучия высокочувствительных детей в классе. Работала с педагогами, обучая их тому, как можно учить высокочувствительных детей, чтобы они не лежали после первого класса пластом на диване.

Я вела курс для педагогов, направленный на рост их компетентности в этой сфере. Признаться, никакая информация о высокой чувствительности не включена в темы для изучения в педагогических вузах и на повышении квалификации. Даже в магистерской программе по психолого-педагогическому сопровождению детей с особыми потребностями в образовании не было места для высокой чувствительности. Там в большинстве своем речь шла про детей с ОВЗ (ограниченными возможностями здоровья).

Стало ясно, что высокочувствительные дети находятся в серой зоне: у них есть ограничения, но никто не принимает их во внимание. Я решила, что моя выпускная работа будет о помощи таким детям. И я благодарна научному руководителю за возможность реализоваться в этом, пойдя по научной стезе.

В результате моего сопровождения учителям становилось понятнее и легче справляться с такими детьми в классе. Даже их показатели профессионального стресса снизились в конце исследования.

Глава 1. Что мы должны знать о высокочувствительных детях?

Понятие высокой чувствительности

Высокая чувствительность – аспект личности или личностная черта, относительно стабильная с течением времени. Детям свойственны повышенная сенсорная чувствительность и повышенная эмоциональная чувствительность. Им свойственен и более высокий эмоциональный ответ организма, и соответствующая реактивность и интенсивность проявлений его симптомов. Томас Бойс называет их дети-орхидеи. Он считает, что чувствительность обусловлена их генотипическими отличиями²⁸.

Высокая чувствительность – это, в принципе, способность замечать слабое изменение интенсивности воздействующего раздражителя.

Значительный процент населения Земли имеет высокую чувствительность. Российские исследователи указывают цифру 16% от популяции. А это значит, что такая же часть детей вокруг нас воспринимает окружающую среду более глубоко, ощущая ее более интенсивное возбуждающее действие на свою нервную систему.

Мы можем дать такое определение высокочувствительного ребенка: это высокочувствительный человек, чувствительность которого отличается от большинства людей по степени интенсивности воспринимаемых сигналов как экстероцептивных (внешних), так и интероцептивных (внутренних) и обусловлена особенностями работы системы сенсорного регулирования.

Конечно, когда мы говорим о детях, мы замечаем, что понятие чувствительности нуждается в контексте. Нам важно понимать, как именно они замечают малейшие раздражители и что с ними случается из-за этого, чего не происходит со всей остальной популяцией. Нам важно видеть чувствительность как характеристику личности.

В первую очередь, чтобы понять, что нам делать и как нам жить с ними.

Но нелишним будет и увидеть мир их глазами, посмотреть изнутри на то, как ощущается ими жизнь с нами, на простые вещи, которые они делают день за днем. Мой муж тоже высокочувствительный, и моим детям достались его черты. Недавно он рассказал мне историю о том, как он сходил на Фабрику Звезд. И я опишу его личные переживания до того, как перейду к объективной картине.

Я сопровождал младшую сестру, когда к нам в город приехали звезды из Фабрики. Я не хотел туда идти, но она очень просилась пойти. Концерт был не в обычном концертном зале. Организаторы привезли известных звезд и арендовали цирковую арену в местном цирке. Как известно, трибуны в цирке расположены по кругу и освещаются полностью. Там нет привычного деления на сцену и темный зал, когда певцы никого из зрителей не видят. Понятно, что артист, выходящий на арену, видел всю свою аудиторию.

Рассевшись на своих местах, я заметил, что вокруг полный зал малолетних детей. И я. Я и в свои 12 был крупным мальчиком. Все, кто сидел вокруг меня, едва доставали мне до плеча. Я возвышался над ними как гора. Торчал, как перст, в этом полностью освещенном зале.

Я не знаю, что думали выступавшие артисты, заметив меня. Но уверен: что-то думали. Может быть, что я ярый фанат, а может быть, что я умственно отсталый, которого привела бабушка.

Дальше были полтора часа моего кошмара. Дело в том, что певцы смотрели в зал и, конечно же, им легко было зацепиться глазами именно за меня, торчавшего там, как валун посреди трибуны. Они останавливали свой взгляд на мне, найдя во мне слушателя. И пели, примагнитив свой взгляд, влезая прямо мне в душу. У меня было ощущение, что они поют именно для меня.

Так каждый следующий оказавшийся на арене артист, находил меня глазами и исполнял, глядя на меня, свой номер. Это было ужасно, мне было крайне, крайне некомфортно! Мне казалось, что это не я пришел на них посмотреть, а они пришли посмотреть на меня. Как будто они меня оценивают, разглядывают, прикидывают, кто я. Я был выставлен как экспонат в витрине и никуда не мог деться. Мне негде было спрятаться.

Что происходит при высокой чувствительности

При высокой чувствительности увеличена пропускная способность системы регулирования сенсорной информации из-за того, что система фильтрует меньше сигналов, чем у большинства людей с обычной чувствительностью. По умолчанию новые поступающие сигналы человек сначала замечает, затем постепенно привыкает к ним, они перестают быть особенными для него и перестают его беспокоить. А точнее, его фильтры восприятия перенастраиваются так, чтобы пропускать меньше, помечая эту входящую информацию как малозначительную. Но процесс привыкания не для всех происходит одинаково.

Мозг высокочувствительных детей интерпретирует некий сигнал как важный, опасный или новый и допускает этот сигнал, даже если стимул знакомый.

Они могут продолжать чувствовать то, что другие не чувствуют или чувствуют в очень слабом виде. Это называется сенситизацией².

Чувствительность влияет на особенности поведения, на характер в целом и на отдельные эмоциональные состояния человека, также на обучаемость и способность к развитию внутренней морали³. Такие особенности делают высокочувствительного ребенка подверженным влиянию стрессоров больше остальных, что сказывается на результатах и сложности процесса обучения таких детей.

Определить высокую чувствительность способны и родители, и педагоги, которые занимаются с ребенком. Для этого не надо много и долго учиться и проводить диагностику у невролога.

Достаточно увидеть признаки высокой чувствительности.

– Видимые признаки

– Ощущаемые признаки

– Описанные близкими особенности поведения дома

– Реакции, которые отличаются от большинства

– Результаты тестов

Иногда для родителя какой-то один признак кажется ненормальным, а его почему-то никто никогда не описывал как признак чувствительности, а относят, например, к признаку аутистического расстройства. А в другом случае родители не уверены, что ребенок высокочувствительный, так как он не проявляет большинства видимых признаков. Но, зная внутренний мир ребенка, становишься уверен, что ребенок ощущает себя так, как высокочувствительные дети. Восприятие других, внимательное перебирание деталей, подтекстов и полутонов в голове ребенка настолько комплексное и многосоставное, что в нем явно видна глубина чувствования.

В тестах на чувствительность обычно спрашивают:

– Говорит ли ребенок сложными предложениями?

– Развит ли не по годам?

– Эмпатичен ли?

– Имеет ли он тактильную чувствительность?

– Не любит ли грязные руки?

– Много истерит и часто перевозбуждается?

Но проявления чувствительности могут быть разноплановыми, нетипичными, не ограниченными теми, что указаны в тестах. Однако они всегда отличают человека от остальных. Например, одна высокочувствительная девочка лунатит, активно ползает во сне, если поест рыбы на ночь.

Влияние среды на их развитие

Изучая этот феномен для своей магистерской диссертации, я убедилась в том, что окружающая среда, а также стиль воспитания родителей и особенности домашней обстановки играют огромное значение в том, как себя чувствуют высокочувствительные дети, как ведут себя. Также среда влияет на то, как они развиваются, раскрывая свои способности и реализуя внутренний потенциал.

Существует непосредственная связь между условиями, в которых растут и воспитываются высокочувствительные дети, и их личностным ростом в этих условиях³⁶.

Дырка в обороне?

Исследования показывают, что сама по себе повышенная чувствительность не ведет к социальной уязвимости – риску дезадаптации в жизни, опасности оказаться «не успешным». Не следует смотреть на нее как на дырку в обороне. Смотрите на нее как на особую восприимчивость к любым социальным условиям: и хорошим, и плохим.

Длительное исследование 1216 подростков в США показывает нам, что у подростков в возрасте от 13 до 17 лет, попавшихся на нарушении закона, вероятность рецидива правонарушений связана с их степенью чувствительности, а не только со стилем воспитания и домашней атмосферой⁴.

Никакое антисоциальное поведение не проявится просто потому, что ребенок высокочувствительный. Я встречала у своих клиенток, мам маленьких мальчиков, такое опасение. Глядя на необычные, отличающиеся реакции своих детей, они задавались вопросом: кто же из него вырастет? Не будет ли он нападать на меня в подростковом возрасте, если сейчас уже кричит мне «я тебя зарежу, я хочу убить вас всех!»; не станет ли алкоголиком, не умея себя ни в чем сдержать?

Однако если рассматривать высокочувствительных детей в контексте антисоциального поведения, то им не свойственно девиантное поведение, ложь, воровство.

Наоборот, по статистике, хулиганы, которые регулярно лгут, ни во что не ставят взрослых, спорят по любому поводу, постоянно лезут в драку, буллят и запугивают сверстников, как раз имеют пониженную чувствительность⁵.

Я всегда говорю, что более чувствительные дети больше выигрывают от позитивной домашней обстановки по сравнению с менее чувствительными сверстниками. Поэтому все в ваших руках. И каждое ваше усилие вернется сторицей.

Каждый год, проведенный любящей матерью с таким ребенком, важен. Это фундамент для построения его психической устойчивости. Внимательное отношение к ним, чуткое и тактичное восприятие их проблем, бережное обращение с проявлениями особенных черт их личности – это недооцененный инструмент для преодоления всех проблем в будущем. В том числе и проблем с обучаемостью. О них мы поговорим в 6 главе.

Комфортные условия взросления и атмосфера надежной привязанности дома способны смягчить даже проявления генетической предрасположенности к распространенному ныне среди детей синдрому дефицита внимания (СДВГ)⁶.

В хороших условиях высокочувствительные дети честны, открыты, не вынуждены носить маску равнодушия, поэтому эмпатичны к окружающим. Это самые чуткие и внимательные люди среди нас. Уже в 4-5 лет они делают более гуманный выбор среди всех детей и реже нарушают правила, чем не высокочувствительные. Они становятся такими и перенимают ценности и стандарты родителей, только если воспитываются не в атмосфере жестокости.

В давящих и принуждающих семьях эти дети демонстрируют менее нравственное поведение7, 8.

Диагностика высокой чувствительности

Это не такой важный параграф, вы можете полагаться на свою интуицию. Но так как мой интерес профессиональный, мне важно знать, что предлагает нам наука на данный момент. Могу сказать, что уже есть разработанные тесты, чтобы распределить людей по степени чувствительности. Они нужны специалистам, которые изучают или работают с детьми. Но для родителей гораздо интереснее то, что я опишу в следующей главе.

Если разложить чувствительность по полочкам, то можно выбрать несколько направлений, для которых чувствительность может быть причиной. По сути своей чувствительность имеет несколько параметров для измерения, которые исследователи используют как субшкалы в своих тестах.

По мнению Э. Эйрон, у чувствительности 4 параметра⁹.

– Глубина обработки информации (Depth).

– Повышенная реакция на внешние раздражители (Overstimulating).

– Эмоциональная реактивность (Emotional Reactivity).

– Восприятие тонкостей и нюансов (Sensing of subtle).

Бетани Рассел, разрабатывая шкалу чувствительности для дошкольников, выделяет следующие составляющие высокой чувствительности:

– Эмпатия (Empathy).

– Повышенная реакция на внешние раздражители (Response to Stimuli).

– Эмоциональная реактивность (Emotional Response).

– Восприятие тонкостей и нюансов (Attention to Detail).

Я намеренно одинаково перевожу разные, но схожие пункты из исследований обоих авторов. Это мой приблизительный перевод, который так или иначе отражает суть сказанного ими о характеристиках чувствительности и показывает, как они близки.

Екатерина Ярмоц добавляет, что еще можно выделить субшкалу «негативная эмоциональная реакция в ответ на раздражители»¹⁰. Российские исследователи нашли подтверждение существованию трех параметров чувствительности.

– Низкий порог чувствительности.

– Легкость возбуждения.

– Негативная аффективность.

Впрочем, зарубежные авторы в своих работах также замечают негативную эмоциональную реакцию, свойственную человеку при высокой чувствительности³⁵.

Элейн Эйрон в 1997 году подробно описала признаки и разработала тест, измеряющий все выделенные ею параметры высокой чувствительности – Шкалу высокочувствительного человека (HSPS). Эта психометрическая шкала состоит из 27 пунктов.

Американской ассоциацией исследований в области образования, а также Американской психологической ассоциацией и рядом авторских исследований, проводившихся с 1997 года, была подтверждена достаточная надежность и валидность шкалы Э. Эйрон.

Эта же шкала для взрослых была адаптирована, переведена на русский язык и проверена на российской аудитории отечественными исследователями. В эксперименте участвовало 800 человек. Собранная научная база подтверждает существование феномена высокой чувствительности.

Результаты исследований позволяют нам характеризовать высокую чувствительность как повышенную восприимчивость к внешним и внутренним стимулам, проявляющуюся через негативные эмоциональные реакции и глубокую восприимчивость к чрезмерной стимуляции. Высокая чувствительность – вариант нормы, а не патология.

Диагностика детской чувствительности

Высокую чувствительность у детей можно замерить с помощью специальной шкалы Эйрон «HS Child» («Высокочувствительный ребенок»). Этот инструмент был создан и апробирован на двух выборках (в Великобритании и Бельгии), в которых было задействовано 3056 подростков. Пока данная шкала не адаптирована к использованию в русскоязычной среде, но западные психологи признали ее весьма действенной на основании целых пяти исследований, в которых был задействован 3581 британский ребенок в возрасте от 8 до 19 лет.

Ученые доказали, что шкала «HS Child», состоящая из 12 пунктов, является психометрически достоверной мерой. Распределив всех участников исследования по шкале, они заметили, что и среди детей существуют заметные отличия по чувствительности, и среди подростков также хорошо видна разница между не слишком чувствительными и самыми чувствительными¹¹.

Шкала не была официально переведена, и я привожу ее здесь, чтобы вы могли сориентироваться, как, по мнению исследователей, выглядят вопросы, позволяющие изучать тему чувствительности.

Как указывалось выше, в данной Шкале используется 12 утверждений, а именно:

1. Мне неприятно, когда много всего происходит одновременно.

2. Определенная музыка может сделать меня по-настоящему счастливым.

3. Я люблю приятные вкусы.

4. Громкие звуки заставляют меня чувствовать себя некомфортно.

5. Меня раздражает, когда люди пытаются заставить меня делать слишком много дел одновременно.

6. Я замечаю, когда в моем окружении происходят небольшие перемены.

7. Я начинаю нервничать, когда мне нужно сделать большой объем за короткое время.

8. Я люблю приятные запахи.

9. Мне не нравится смотреть телепрограммы, в которых много насилия.

10. Мне не нравятся громкие звуки.

11. Мне не нравится, когда что-то меняется в моей жизни.

12. Когда кто-то наблюдает за мной, я начинаю нервничать. Из-за этого я работаю хуже, чем обычно.

Для того чтобы самостоятельно ответить на вопрос, находится ли мой ребенок ближе к высокой чувствительности по этой шкале, Э. Эйрон опубликовала в своей книге анкету для родителей, включающую 23 пункта. Ее легко можно найти в интернете. Вы можете оценить, верно или не верно сказанное там для вашего ребенка. Если вы ответили «верно» на 13 и более вопросов, ваш ребенок, скорее всего, высокочувствительный. Если лишь несколько признаков соответствуют ребенку, но они очень ярко проявлены, то вы также можете считать своего ребенка высокочувствительным.

Для проверки пригодности данной родительской анкеты в Бельгии в 2013 году было проведено исследование, в ходе которого 235 взрослых заполнили анкеты о своих детях. При этом изначально из самых высокочувствительных исключили детей с расстройствами и установленными медицинскими диагнозами. В результате была сформирована группа высокочувствительных детей, состоявшая из 41 ребенка¹².

У родителей выясняли, имеются ли у их детей необъяснимые с медицинской точки зрения физические симптомы. Эту информацию получали через ответы на вопросы: «Часто ли Ваш ребенок жалуется на головные боли, боль в животе или тошноту без видимой причины?».

Изучали особенности сна и питания: «Часто ли ваш ребенок засыпает в течение 10 минут?» и «Есть ли у вашего ребенка проблемы с засыпанием, когда он/она просыпается ночью?». «Ваш ребенок иногда отказывается есть разные виды пищи, например, определенные вкусы или текстуры, еду с комками?», «Ваш ребенок иногда много пьет? и «Ваш ребенок вообще не пьет в течение всего дня?». Выясняли склонность к слезливости: «Часто ли плакал ваш ребенок в младенчестве?»

Были и другие исследования, подтверждавшие пригодность анкеты¹³.

Диагностика для дошкольного возраста

В связи с отсутствием инструментов определения чувствительности в дошкольном возрасте в 2021 году Бетани Рассел был разработан еще один способ диагностики чувствительности. Он же стал способом дифференциальной диагностики для тревожных расстройств и аутизма.

Для детей 3–5 лет был создан инструмент «HS Child Scale for Preschool Age». Родители отвечали на 80 вопросов о своих детях. В общей сложности 97 (из 1146) участников прошли все процедуры исследования. Была определена четырехфакторная модель, состоявшая из 15 пунктов, для оценки чувствительности у детей дошкольного возраста. Она также официально не переведена. Привожу все пункты опросника в моем вольном переводе.

Опросник состоит из таких утверждений:

1. Мой ребенок замечает, когда его друг расстроен.

2. Мой ребенок чувствует грусть, когда видит, что кто-то другой расстроен.

3. Если мой ребенок знает, что у меня тяжелые времена, он пытается меня утешить.

4. Мой ребенок замечает, когда у меня тяжелый день.

5. Мой ребенок запоминает мелкие детали.

6. Мой ребенок замечает небольшие перемены (например, во внешности человека, переставленный предмет на столе).

7. Мой ребенок замечает детали, которые другие могут упустить.

8. Мой ребенок расстраивается, когда чувствует себя непонятым.

9. Когда что-то не просто дается моему ребенку, он может расстроиться.

10. Мой ребенок расстраивается, когда голоден.

11. Мой ребенок замечает, когда я из-за чего-то возбужден.

12. Мой ребенок расстраивается, когда кто-то повышает голос.

13. Громкие звуки пугают моего ребенка.

14. Шумные места не перегружают моего ребенка.

15. Мой ребенок легко пугается.

Основываясь на 20% самых высоких показателей из своей выборки, Бетани предлагает пороговые значения как для общего балла чувствительности, так и для субшкал¹⁴. Так что тут есть и практическая польза для обычных родителей. Вы сами можете узнать, что у вашего ребенка с эмпатией, реакцией на раздражители, эмоциональной реактивностью и восприятием нюансов, подсчитав баллы.

Пороговые значения у чувствительных детей в баллах:

а)      общий балл тестирования на чувствительность – 61 или выше;

б)      эмпатия составляет 23 или выше;

в)      повышенная реакция на внешние раздражители – 11 или выше;

г)      восприятие тонкостей и нюансов – 13 или выше;

e)      эмоциональная реактивность – 17 или выше.

Технология подсчета результатов опросника для детей 3-5 лет.

Поставьте каждому пункту оценку от 5 до 1.

5 – если вы полностью согласны,

4 – если вы согласны,

3 – если вы затрудняетесь ответить,

2 – если вы не согласны и

1 – если вы совершенно не согласны.

Четырнадцатый пункт считается наоборот.

К фактору «эмпатия» относятся вопросы с 1 по 5. К фактору «повышенная реакция на внешние раздражители» относятся вопросы с 6 по 8. К фактору «восприятие тонкостей и нюансов» относятся вопросы с 9 по 11. К фактору «эмоциональная реактивность» относятся вопросы с 12 по 15.

Подсчитайте свои баллы в общем и посчитайте, сколько баллов пришлось на каждую из субшкал, чтобы узнать, в чем именно заключается чувствительность ребенка. Напомню, если всего вы набрали более 61 балла, то ваш дошкольник относится к высокочувствительным.

Глава 2. Признаки высокой чувствительности

Чувствительность – это индивидуальный спектр проявления нижеописанных признаков. Она никогда не может во всем совпадать у разных людей. Поэтому ее так непросто замерять или анализировать.

Жизнь без кожи

Самое первое, с чего хочется начать, описывая особенности высокочувствительных детей – это свойственная им широта воспринимаемых ощущений или повышенная восприимчивость³⁷. Они как будто обладают более низким защитным барьером, пропускающим много всего лишнего из внешнего мира в их головы.

В первую очередь это касается пяти чувств восприятия. Все сразу или какое-то из чувств может давать удивительную широту воспринимаемого спектра: действительно, на грани фантастики. Такую, которой сложно и поверить.

Жизнь без кожи определяет широту спектра ощущений:

1. У них повышенная восприимчивость к внешним стимулам, они не могут не обращать внимания на небольшие изменения.

2. Сенсорная стимуляция органов чувств через прикосновение, вкус, запах или звуки вызывает у них более сильное возбуждение и повышенную реакцию.

3. Они более чувствительны к лекарственным препаратам, к болевым факторам и к возможным аллергическим компонентам.

Такой ребенок в сравнении с другими детьми тактильно более восприимчив. Чувствительные дети реагируют на прикосновения других людей, предметов одежды, окружающей природы к телу с большим вниманием и неожиданной реакцией. Они могут резко отвергать какие-то материалы; на пляже стремиться избегать наступать на песок; с трудом переносить грязь на пальцах, нечто липкое (остатки леденца, смолу); стирать слюни от поцелуя с лица. Могут отказываться от одежды или изделий из некоторых видов тканей: лен, джинса, шерсть, флис.

Одна моя знакомая девочка чувствительна к вязаной одежде, акриловым, шерстяным, раздражающим кожу тканям. Она также не выносит прикосновение шарфов к шее.

Пояс, который удерживает на талии штаны, не подходит для нее. Она носит одежду только на мягкой резинке, и в ее 12 лет это имеет значение для нее. И не одна она такая! Как мило выглядит детская школьная форма в витринах магазинов, но глядя на нее, я представляю безумные глаза высокочувствительных детей, которые должны будут надеть это. Куда испаряются все ценности гуманных школ, когда речь заходит о форме? Вместо того чтобы закупить детям спортивные костюмы из хлопка, они заказывают дизайн брюк и юбок, которые давят на разные детские животики и не позволяют без скрипа согнуть коленки.

Чувствительные дети могут жаловаться, что от ярлыков на одежде у них чешется, им колют бирки и натирают швы.

Моя дочь с трудом воспринимала сжатие ноги носком. А еще на кончике носка проходит шов, который очень неудобно ложится прямо на пальцы. Она не могла этого выносить. Носить носки или колготки несколько лет было невозможно. Одно время она засовывала голую ногу в зимний меховой сапог и шла гулять так.

Вплоть до подросткового возраста мне было очень сложно стричь сына. И на всех фотографиях он заросший, так как отстриженные волосы неприятно падают ему на кожу, колют его, и их так сложно смыть.

Неприязнь сенсорных стимулов может касаться даже воды. Вода многим чувствительным детям неприятна, они редко моются, помыть их – настоящая пытка. А помыть голову может быть очень сложно из-за целого спектра ощущений, когда они чувствуют воду на лице, а глаза закрыты.

Одна мама рассказывала, что другие мамы все время смеются над ней, так как ее дочь в песочнице постоянно маниакально отряхивалась, вместо того, чтобы лепить с их детками куличики. Она не могла там ни сесть, ни лечь, так как песок попадал на колготки, внутрь обуви.

Расчесаться – тоже проблема: не дают ни расчесывать, ни заплетать волосы. Ходят растрепанные, так как это неприятно и больно для них. И эти ощущения потрясают их, они для них преувеличены.

Некоторые дети чувствуют свое дыхание на руке, которое стимулирует сенсорную систему настолько, что оно не дает им спать. А кто-то задевает ресницами об подушку и отвлекается на это.

Громкий звук может восприниматься как грохот или гул, звуки толпы или класса – как гудение или шум.

Такой ребенок более восприимчив аудиально: не любит громких звуков, не выносит тихих и навязчивых, вроде тиканья чужих часов или гудящей на потолке лампочки. Скрип простыней, которые вы постелили ребенку, может не давать ему заснуть.

Высокочувствительные дети, как антенны, настроенные на максимально широкий спектр приема, принимают все то, что другие отфильтровывают: шум, шипенье, помехи, китайские радиопередачи. Жить без кожи непросто.

Традиционные салюты на Новый год и 9 мая – не наши развлечения после рождения старшего ребенка.

А вот пример от нашей знакомой семьи. «Мы с дочерью не выносим громкую и низкую музыку. Один раз мы пошли на концерт на площади, выступала популярная группа. Когда зазвучали низкие басы, от которых все внутри вибрирует, она сказала, что плохо себя чувствует. Говорила, что сердце сейчас выпрыгнет у нее из груди. Мы сразу же ушли с этого концерта. Оставаться было бы тяжело для нас обеих».

Одна девочка не выносит и отказывается посещать занятия, где преподаватель разговаривает громким голосом. Для нее это тяжело, так как воспринимается как крик. Ей кажется, что повышенный голос – это угроза для нее. Даже когда громкоголосый преподаватель говорит с кем-то другим, она боится, что этот «крик» может быть направлен на нее. Такая возможность ужасает.

У высокочувствительных также очень низкий порог чувствительности. Они более чувствительны и к боли, и к лекарственным препаратам.

Свет тоже может быть слишком сильным стимулом для конкретного ребенка. Вы заметите это очень рано. Такие дети путают день и ночь. Если за окном горит фонарь, им с раннего детства требуется блэкаут. Они не любят мигающие лампочки, их раздражает лампочка телевизора, подсветка выключателя.

У одной из участниц нашего сообщества дочка перестала заходить в зал, стала отказываться и бояться. Она показывала на потолок и повторяла: «застрял котенок, котенок». Девочка всегда была очень чувствительной, но эта внезапная перемена в поведении была непонятна. Несколько месяцев страх сохранялся. Когда мама поняла, что не так, она поделилась. Оказывается, у них есть цифровые проекционные часы, которые стоят в зале, и красные лампочки часов дают отсвет на потолок. Одна из этих лампочек перегорела, и девочка это заметила. Для нее это стало непривычным раздражителем, который она еще и интерпретировала по-своему. Ее встревожила ее же собственная фантазия о котенке с потолка. И она решила просто не ходить в эту комнату.

Эти дети – типичные моноеды. Они выбирают три-четыре продукта и могут есть их первые несколько лет. Они с трудом соглашаются на новые вкусы. Их невозможно заставить попробовать новое блюдо. То, что они привыкли есть, их устраивает. Поэтому, когда знакомая и привычная пища чем-либо отличается, они замечают и отказываются есть. Это касается консистенции и ингредиентов, даже температуры.

Если в каше попался комочек – отставит тарелку. Они не будут есть варенье, курицу и рыбу с косточками. Если ребенок ест толченку, он не будет отварную картошку. Если яичница в кафе с жидким желтком, он не будет есть, потому что дома ест хорошо прожаренную. Если он уже привык есть жареные куриные ножки, то он будет есть ножки отдельно, а не с картошкой. Им нельзя положить на тарелку что-то еще. Либо курица, либо картошка. Соусом поливать нельзя, укропом посыпать нельзя. Каждый соус наливается в свою тарелку и туда макается еда.

Мой сын долгое время ел только спагетти определенной марки, сваренные без ничего, картошку фри, кетчуп и бекон. Потом добавилась куриная голень с закрытым фольгой кончиком, чтобы держаться. Я могу перепутать рожки и спагетти, когда он просит что-то приготовить. Но он это заметит, уточнит, что именно он просил, так как для него есть разница во вкусе между просто макаронами и спагетти. Наверное, итальянцы поняли бы это, но для меня вкусы отличаются не принципиально.

Те же требования к запахам. Высокочувствительный ребенок может быть очень чувствителен к запахам. И к запахам еды в первую очередь. Они замечают незнакомые приправы, соевый соус, который вы решили добавить в рагу, ветки укропа, которые варились в супе и были вытащены незадолго до обеда.

Одна мама рассказывала мне, как однажды она делала привычный для маленькой дочки смузи, который всегда состоял из одних и тех же ингредиентов. Она подумала, что может добавить туда авокадо, который, по ее мнению, не имеет своего вкуса. Когда дочка попробовала смузи, она с укором посмотрела на маму и спросила: «Мама, ты что, добавила сюда авокадо, что ли»?

Если продукты полежали в холодильнике рядом с чем-то еще, то дети могут унюхать это и отказаться есть.

Такая загрузка сенсорной системы различными сигналами неизбежно перегружает их, и они обычно быстро утомляются. Быстро истощаются, выдают стрессовую реакцию в обычных жизненных обстоятельствах. Поездка в отпуск, поход на пляж, прогулка, заход в магазин могут кончиться переутомлением и истерикой. Также подобная тонкая настройка делает их внимательными к деталям. Поэтому они замечают перемены и реагируют на них протестом.

Жизнь без кожи касается не только пяти чувств, но и эмоционально-социальной сферы.

Дети улавливают настроения и атмосферу в коллективе и крайне чувствительны к раздражению или упрекам. Поднятая мамой бровь может быть для них трагедией и чувствоваться отвержением. Критическое замечание для них означает, что их отругали. Они внимательны к тому, что именно им транслируют другие люди, как детекторы лжи реагируют на скрытое под другими слоями. Пренебрежение или незаинтересованность в них станет им заметна именно благодаря огромному количеству знаков, которые они считывают.

Эмоциональная реактивность

Эти дети могут быть очень интенсивны в своих переживаниях, их трудно выносить. Их драматичные реакции выматывают родителей и держат их все время начеку. Нам может казаться, что они чрезмерно эмоциональны, приукрашивают собственные переживания. Однако мы наблюдаем то, что они и вправду чувствуют. Так они реагируют на ошеломляющий их мир. И их отклик очень силен. Внутри них легко разыгрывается эмоциональный шторм, они быстро заряжаются эмоциями и легко приходят в нервное возбуждение.

Интенсивность эмоций предполагает импульсивность. То есть времени на совладание нет, появившиеся чувства будут выплеснуты как есть. Мы, взрослые люди, не всегда можем перенести свои эмоции и справиться с ними, уравновесить их. А дети тем более, вследствие чего мы наблюдаем их неуместные и чрезмерные реакции. Им свойственен трагизм и катастрофизм. Помимо негативных чувств, они могут испытывать и сочувствие, жалость к другим также интенсивно.

Сын моей клиентки в 4 года остановился в парке и расплакался. Было непонятно, что не так. Он лег на спиленное дерево на газоне, обнял его и рыдал, перебирая веточки. Дерево спилили, потому что оно было сухим.

Конечно, это касается и спектра приятных ощущений. Радость может быть бескрайней. Они могут испытывать колоссальное удовольствие от того, что их радует, наслаждаться жизнью открыто, громко и интенсивно. Радоваться проекту или дню рождения, прыгая от восторга. Эмоции проявляются у них в теле мгновенно. От восторга буквально идут мурашки по телу.

Такие чувствующие дети невероятно интересные, когда цветут в спокойной обстановке. У них большое сердце, много мыслей, фонтаны идей, творческие игры, оригинальный внутренний мир.

Эмоциональная реактивность:

– Их реакции громкие и бурные.

– Им свойственна повышенная тревожность.

– Они сильнее скучают по дому и стремятся к контакту с родными.

Громкие и бурные реакции

Высокочувствительные дети очень ярко и интенсивно любят и громко и яростно ненавидят. Они – создания эмоций. Как они, полные впечатлений, вдохновленные, неостановимые рассказывают, какой на стройке видели кран, а еще экскаватор там копал желтый, также сильно выплескивают и негативные эмоции, затопляющие их периодически.

Истерики и слезы по нескольку раз за день – это целиком и полностью об этих детях. Высокочувствительный ребенок расстраивается, выходит из себя, падает на землю на улице, рыдает и кричит постоянно, чуть что не так.

Они знают о творящемся вокруг очень много, а значит, очень многое вокруг их не устраивает. Иногда это план в их голове, который вы нарушили.

Один раз я со своим высокочувствительным сыном возвращалась домой. И сама нажала на кнопку нашего этажа. А в голове ребенка только он имел право на эту кнопку. Сын тут же разразился истерикой. Он сидел перед дверью и рыдал, не заходя домой. Пришлось спускаться и ехать с ним заново с первого этажа, чтобы ребенок успокоился, вышел из состояния невменяемой истерики и согласился зайти домой.

Все, что идет не так, как они хотели, все, что раздражает их, что задевает их, фрустрирует их, рождает внутри ответ лимбической системы. Сильные эмоции, запустившиеся в их психике, будут искать выход наружу. Иногда это происходит мгновенно. Неуместно. Громко.

Одна девочка обожала сюрпризы, хотя потом от перевозбуждения у нее случались истерики.

Иногда они могут атаковать. Истерики и атака – это следствие эмоциональной реактивности в ответ на раздражители, на стрессовые события, на сложности в коммуникации, даже на то, что печенье кончилось. Атака – это естественная часть стрессовой реакции, с которой дети не могут совладать, выдавая агрессивное поведение по отношению к родителям, сверстникам, бабушкам, няням. Они взрываются, как вулкан, переполнившись своими же эмоциями. В этом суть эмоциональной реактивности³⁷.

Если они фрустрированы, они нападают или плачут. При этом уровень их выдержки очень низкий. Поэтому нам и всем окружающим они обычно кажутся перегибающими палку, излишне драматизирующими, Drama Queen. Повод кажется всем остальным не стоящим и выеденного яйца. Так и есть. Но эмоции уже запустили свою реакцию в их теле, уже выделились гормоны и нейромедиаторы стресса, уже запущены механизмы отработки этого гормонального коктейля. Пока они маленькие вариантов «не истерить» у них нет. Они не выбирают такую реакцию. Это просто с ними случается.

Им сложно следовать правилам и принимать ограничения. Игра по правилам до какого-то возраста для них просто невозможна. Они будут спорить с правилами, обижаться на правила или на того, кто их транслирует. Любые границы и ограничения в виде игровых правил или правил поведения соблюдаются с большим трудом. Все дело в той специфике затопляемости чувствами и уязвимости к неуспеху, которые им свойственны.

Они могут много плакать. Более того, со всей ответственностью я заявляю, что они должны много плакать. Если ваш высокочувствительный ребенок не плачет, у вас с ним будут большие проблемы. Обычно у них глаза на мокром месте, и им легко найти свои слезы, когда они оказываются в тупике. Так они переживают непростые времена и смывают стресс за счет слез. Регулярное снятие напряжения через слезы рождает в итоге их достаточную для этой жизни адаптивность и научает их выживать в ранящем мире.

Они могут плакать над обычными вещами: над сказкой, над сломанным печеньем и быть несчастными, переживая смерть застрявшей в раме мухи. «Мелочи» для нас – для них не просто мелочи, и в результате они не могут сдерживать эмоций по этому поводу.

Есть часть высокочувствительных детей, для которых стакан всегда наполовину пуст. Такой подтип я могу выделить в результате наблюдения за семьями в ходе моей работы психологом. Дети, обладая тонким восприятием, чувствительностью, легко затопляются эмоциями, но при этом склонны к негативизму. Им все вокруг видится в серых тонах. Все люди злонамеренны и не относятся к ним по-доброму. Их обделяют во всем, они никому не нужны. Такое ощущение очень субъективно, но, увы, бывает даже у детей без признаков депрессии. Исследования говорят нам, что у высокочувствительных в принципе более низкое психологическое благополучие по сравнению с обычными людьми¹⁵.

Тревожность

Тревога – это важная часть жизни человека. Вдумчивые и внимательные к деталям, высокочувствительные дети очень рано находят множество причин для тревоги. Мир разный, угроза может таиться повсюду. Их эмоциональность провоцирует опасения и страхи очень быстро. Там, где нужно быть начеку, чтобы не попадать в неприятности, они насторожены и боязливы. Их особенности рождают множество страхов. Они легко представляют, что все пропало, выхода нет, все может пойти не так, и паникуют. Страх, что мама уйдет и не вернется, страх потеряться, страх чужих людей, страх монстров под кроватью, боязнь пауков, боязнь больших волн, страх перед собаками, страх идти на темную лестницу, страх, что кто-то украдет.

Они рано обнаруживают смертность родителей, свою собственную смертность, так как они видят цикличность жизни вокруг. Они могут задавать такие вопросы, которые в голову не придут другим детям. Например: «Мама, когда ты умрешь»? Они замечают свое взросление, изменение внешности, замечают проблемы окружающей среды и социальные проблемы.

Им тяжело наблюдать и обсуждать ситуации, в которых люди проявляют жестокость друг к другу или к животным: новости, рассказы, мультики. Они не могут также смотреть фильмы, в которых есть драки, кровь, убийства. Это поднимает вопросы экзистенциальной небезопасности этого мира для них и тоже нагнетает их тревогу. Это чрезмерная, оглушающая информация и визуальный ряд. Для ребенка его внутреннее состояние в ответ на услышанное и увиденное в таких фильмах – слишком, в результате небезопасность ощущается остро и неприкрыто. И от нее сложно скрыться или стойко выдерживать ее. Ребенку становится плохо.

Все эти вещи из политики, мировых новостей, которыми наполнена наша взрослая реальность, еще больше их тревожат, так как они уже настороже, уже на взводе, когда коммуницируют с миром. Они уже как работающие радары, и они настроены найти тонкие места бытия, чтобы их избежать.

Даже чтение литературы по школьной программе может вывести их из строя. Родители говорили мне, что не знают, как их дети будут проходить «Каштанку», «Белый Бим черное ухо» или «Муму», так как не представляют, как ребенок среагирует на это.

Одна моя клиентка делилась со мной тем, что понимает: ее ребенку нельзя читать сказки. Обыкновенные детские сказки кажутся ему слишком страшными. Они не подходят для высокочувствительного ребенка. Если начать читать, как колобка съели, это будет трагедия. А волком и семью козлятами можно травмировать его психику. Ребенок жалуется, что ему физически больно от мультика про то, как волка из "Ну погоди" запаковывают комбайном в железную клетку.

Другая мама описывает свою ситуацию с просмотром фильмов. Ее дочь тщательно выбирает мультфильм или фильм. Если там есть хоть малейшая причина для слез – смотреть не будет. Всё, что расстраивает ребенка – смерть, несправедливость, страдания, она не выдерживает морально. Но есть проверенные фильмы, смотренные уже тысячу раз. И иногда она говорит: «Окей, я готова его посмотреть, хотя там погибает папа главного героя. Но я сегодня могу это вынести».

Сколько я читала комментариев под постами о том, стоит ли показывать детям кино про войну, как приемлемо рассказывать детям про Великую Отечественную и Вторую Мировую в целом. Люди пишут, что детям полезно будет знать историю, что их можно и нужно погружать в ужасы войны. Комментаторы не понимают, почему этот вопрос вообще задается, почему для детей нужны какие-то особые условия, особая литература. И никто не делает различий среди самих детей. А ведь одни дети могут выдержать эту информацию, а другие дети слишком чувствительны и не способны на это.

Есть люди, которые могут ходить в кино даже на фильмы ужасов, а есть те, кому вообще зайти в зал кинотеатра невозможно, так как там громкий звук и огромный, мельтешащий и слепящий глаза экран.

Высокочувствительные дети негативно переживают смену сезонов. Их волнует, как бы не произошли природные катаклизмы и апокалипсис. А иногда они только ожидают те события, которые должны случиться, но уже тревожатся из-за них. Будущий отъезд папы, будущий выход мамы на работу, будущий прием у врача.

Тревожность становится качеством личности ребенка в тех случаях, когда тревога не может быть осознана. Тревожность – это тревога без понятой ясной причины.

Когда мир вокруг неспокоен, родители о чем-то переживают, близится разлука, кто-то уезжает, грядут перемены в семье – это беспокоит и влияет на высокочувствительного ребенка. Тогда к обычным страхам добавляются навязчивые тревожные мысли, нарушенность сна и бодрствования, настороженность и опасливость, кошмары.

Каким образом тревожность влияет на обучаемость детей, мы поговорим ниже.

Цепляние за близких

Многие видят высокочувствительных детей как чрезмерно привязанных к своим родителям. Они действительно сильнее скучают по дому и стремятся к контакту с родными людьми. Их импульс вернуть контакт – яркий, мощный. Они не оставят важных для себя взрослых легко.

В принципе, привязанность к близким нормальна и желательна для всех детей. Но когда ребенок не может отпустить маму от себя ни на шаг, это может быть тяжело. Таких детей еще называют дети с особыми потребностями²⁶. Они и правда требовательные. Сначала они спят только на маме, на животе, с грудью во рту, либо пока мама держит их за руку. Они во сне ощущают тепло и запах мамы, и им становится спокойно. Нельзя даже отползти от спящего ребенка, он сразу просыпается и ищет маму.

Маленький ребенок, к которому пришли в гости родственники, не побежит радостно их встречать. Скорее он прижмется к маме, или залезет к папе на руки. Он будет очень против, чтобы его дали подержать бабушке или подруге мамы. Он протянет ручки к маме и заплачет. Некоторым мамам, купившим коляску, приходится пожалеть об этом, так как каждые пять минут ребенок стремится залезть на руки, и мама катит коляску в одной руке, а ребенка несет в другой.

Такие дети выглядят очень зависимыми, они инстинктивно ищут защиты и опоры у родителей, так как их слишком волнует окружающий мир. Дома они сопровождают маму из комнаты в комнату, ползают и ходят за ней в туалет, не оставляют во время душа, сидя в лучшем случае за шторкой и играя с бутыльками. Или маме просто приходится мыться совместно с ними несколько лет.

Они не выдерживают разлуку. Им сложнее привыкнуть к тому, что их любимые люди могут куда-то от них уйти. Чувства разлуки настолько сильные, что запускают сильнейшее стремление к близости. И они его реализуют, отказываясь расставаться: жалким плачем, требовательным рыданием, нытьем, постоянным поиском мамы, цеплянием за маму или папу, повисая на ноге, прося и требуя вернуться.

Я знаю уже три примера высокочувствительных детей, которые растут, не оставаясь даже с папой. Они только с мамой. И в три, и в пять, и в семь лет.

Для таких детей также характерно ограничение количества привязанностей определенным кругом, в который можно попасть только после их привыкания и установления доверия. Этот круг очень небольшой. Поэтому естественно, что они держатся за существующие привязанности.

Им сложно отпустить родителей, когда их отдают в садик или на кружок. Некоторые плачут каждое утро при расставании, цепляются за маму. Адаптация к саду порой занимает месяцы посещений по несколько часов в день. Они не хотят уходить из дома и идти в школу. Не желают поначалу остаться в классе без родителей. Они не автономны и нуждаются в родителях очень долго. Дольше других детей стремятся быть поблизости, поддерживать связь с близкими.

Моя клиентка рассказывала, как убегала сама из садика домой. Жили они по соседству. Вышли дети из ее группы на прогулку. А она стоит у забора и помнит свои ощущения: так нестерпимо хочется домой к маме, в дом через дорогу. Выходит к калитке и – бегом!

У высокочувствительных детей ответ на угрозу разделения интенсивен и скор. Если их обмануть и уйти незаметно, то они среагируют тогда, когда обнаружат разлуку. Это их расстроит, а может и напугает. После этого они будут караулить, чтобы мама никуда не могла пропасть.

Глубокая обработка сигналов

Это третий важный параметр, относящийся к особенностям высокой чувствительности. В силу того, что чувствительный ребенок принимает и перерабатывает огромное количество информации из окружающего мира, а также внутренней информации, происходящей от его собственных органов чувств (той, которую мы относим к внутренней эмоциональной жизни), он собирает из малых кусочков пазла свои впечатления или ощущения.

Можно сказать, что дети глубоко обрабатывают информацию, проводят более качественный анализ данных в своей голове. Это необязательно дает каждый раз шедевральный результат, указывающий на их одаренность. Но это совершенно точно загружает их и замедляет.

Возьмем, к примеру, социальные контакты. Это частый повод для расстройства высокочувствительного ребенка. Ему сложно в социальном взаимодействии получать и обрабатывать сигналы вовремя. И даже если он делает верные выводы о том, как к нему относятся другие люди, он не успевает адекватно поддерживать знакомство. Может быть не тактичен, неловок, чрезмерно открыт, может не успевать защищать себя. Ему нужно обдумать происходящее и свое отношение, сложить все кусочки пазла, относящиеся к теме «каково мне это». Не удивляйтесь, что ваш ребенок после веселья в гостях говорит вам: «Мама, я к Пете больше не поеду».

Мой ребенок до определенного возраста, выходя со мной во двор и попадая на детскую площадку с каруселями, качелями, песочницей и горкой, не играл на ней. Там играли другие дети. Он уже не мог кататься с горки, так как то, как на ней катается другой ребенок, было само по себе уже захватывающим зрелищем. Я называла его «наш созерцатель».

Он, как наблюдатель, стоял и впитывал происходящее вокруг: в песочнице, на дорожке для беговелов, на качелях. Само оборудование площадки и происходящее на ней давало ему достаточно впечатлений, чтобы переваривать это, а самому пользоваться площадкой было уже лишним. Дочка так не делала. Ее чувствительность проявлялась другим образом. Она сразу же бежала к свободным качелям, занимала их и очень долго с удовольствием каталась.

Такая большая загрузка нервной системы имеет свое влияние на их развитие. Можно сказать, что они набирают огромную базу данных, прежде чем в этой базе смогут разобраться и упорядочить свои чувства и ощущения.

Физиологически они могут расти быстрее, идти по верхним нормам роста, раньше начать ходить, у них раньше сверстников могут начать меняться зубы. Но по психоэмоциональному развитию они могут отставать на год-два от детей их возраста. Это не связно с интеллектом, а касается сферы управления эмоциями и реакций психики.

Обычно им свойственна большая внимательность к тому, что делают и говорят им другие, но при всей своей чувствительности, при тонком восприятии нюансов настроений и поведения они не могут встать на место другого человека и понять его.

Это удивляет родителей. Эмпатия как бы есть.

Но ее как бы и нет.

Они не понимают, почему люди совершают те или иные поступки, почему другой может иметь другие интересы или мнение, почему их мнение не очевидно всем. Не сразу становится доступной эта опция.

Поэтому кто-то говорит об их необыкновенном чутье и прозорливости, а кто-то одновременно о том, что они не воспринимают ничего вокруг и не способны учесть ничьи чувства. Охваченные яркой эмоцией, они поддаются ей, подпадают под ее влияние. Так происходит до тех пор, пока они не отрастят в себе способность затормаживать сами себя, контейнировать сами себя и удерживать несколько переменных в центре внимания одновременно.

Моя дочь, когда чувствует давление, показывает не просто противление. Она раздражается. По утрам это особенно заметно. Стоит только разбудить ее, и она взрывается раздраженными комментариями, психует, делает все наоборот. Пеняет мне: «Ты меня разбудила». Я отвечаю, что это моя работа – будить ее, когда надо собираться куда-то. Я стараюсь найти для нее смыслы в том занятии, которое нам обещает новый день, в поездке. Это не работает с ней, пока у нее не пройдет ее негативное настроение.

Она как удав, проглотивший бегемота. Понадобится выделить время и не трогать ее, чтобы накопленное раздражение рассосалось. Если же давить и торопить ее, то она подогревает саму себя раздражением, и дело не сдвигается с мертвой точки. Это ребенок, которого невозможно поторопить.

А каждое понукание обижает ее. И мне приходится с этими обидами сначала разобраться, развеять их. Только потом она сможет спросить как ни в чем не бывало: «Мы еще успеем поехать?»

Их самоконтроль развивается на пару лет позже обычных детей. Уравновешенность и сдержанность тоже будут им доступны со временем. Их не следует требовать до того, как они развились. В этом смысле развитие высокочувствительных детей будет аномальным. Но мы в состоянии поддерживать этот процесс развития, чтобы он как минимум не застопорился⁷.

Склонность к психосоматике

У высокочувствительных детей часто наблюдаются психосоматические проявления. В результате переживаний их психика иногда срабатывает так, что возникший внутренний аффект оказывается подавлен и не отыгран вовне открыто по какой-либо причине. Но их нейрохимия продолжает работать и запускает новые и новые изменения в теле: в надпочечниках вырабатываются гормоны, рецепторы посылают и передают сигналы в мозгу. Ответ от тела в этом случае легко реализуется через психосоматические заболевания.

Они жалуются, что у них болит живот или голова. Они могут запросто заболеть перед важным событием, если они знают об этой важности. У них может начаться рвота, диарея, повыситься температура от переживаний, которых они сами могут даже не ощутить.

Им чаще, чем другим свойственны такие проявления, как:

– желудочно-кишечные боли,

– расстройство желудка,

– симптомы рефлюкса,

– диарея,

– запор.

Так реагирует их тело на стрессовые события.

Этому есть подтвержденные исследования. Японские ученые подсчитали количество жалоб на работу ЖКТ, запоры, диареи, воспалительные заболевания кишечника обычных и высокочувствительных людей. Они опросили 863 человека в возрасте до сорока лет и обнаружили разницу между ними в 20% по частоте жалоб.

Чувствительных от не чувствительных они отличали благодаря шкале HSP, а их вредные привычки и отягощающие обстоятельства (вес, аллергии) учли, чтобы они не искажали результаты исследования¹⁶.

Зачастую ребенок, посещая школу, из-за стресса получает гастрит или язву желудка, а перейдя на семейное обучение, избавляется от этих недугов.

Высокочувствительные дети реагируют и на аллергены сильнее других. Их кожа склонна к проявлениям дерматита.

Вот еще одна особенность детей с высокой психобиологической реактивностью к стрессу. Респираторные заболевания у них случаются чаще, чем у других¹⁷.

Томас Бойс в 1995 году исследовал респираторные заболевания у детей. Дети, находившиеся в стрессовых условиях детских учреждений или в неблагоприятных домашних условиях, болели чаще, чем не высокореактивные дети. Но те же восприимчивые дети в условиях минимального стресса имели результаты лучше, чем в среднем в популяции¹⁸.

«Мы начали рассматривать этих детей как «тонкокожих», чрезмерно «абсорбирующих» окружающие условия, или даже как «канареек в шахте». Все эти метафоры, помимо обозначения детей-орхидей, ярко отражают их главную характеристику – неординарную чувствительность к социальной обстановке: к братьям, сестрам и другим членам семьи, к классу в школе и к социальной группе, к соседям и месту жительства»

Канарейка в шахте – это очень точная метафора Бойса, говорящая о том, что эти дети являются индикаторами и сигнализируют первыми о том, что условия воспитания не благоприятны. Дети заболевают аналогично, как канарейки, которых используют шахтеры для оценки чистоты воздуха, реагируют на токсичный опасный газ, попавший в угольную шахту и угрожающий жизни человека.

Замаскированная чувствительность

Ребенок, проявляющий свою чувствительность тем или иным образом, привлечет наше внимание. Однако в зависимости от нашего опыта и мировосприятия, мы по-разному оценим и истолкуем его поведение. Мы дадим разные интерпретации его симптомам³¹.

Высокая чувствительность похожа на педагогическую запущенность.

Рассмотрим ситуацию, когда учитель встречается с ребенком один-два раза в неделю и не может наладить с ним полноценное общение, так как ребенок избегает установления этого контакта. Учитель может сделать вывод: у ребенка проблемы с дисциплиной, его как-то неправильно воспитывают в семье.

Ребенок не здоровается, не говорит спасибо, не может сам поговорить с кассиршей в магазине, уточнить что-то. Все ясно: им никто не занимается, он растет как трава.

Чем же еще чувствительность может маскироваться?

Высокая чувствительность может проявляться как требовательность и наглость.

Слишком сильная и непереносимая уязвимость в семье или в школе заставит ребенка закрыться и искать варианты сделать собственное существование безопасным. Например, такой ребенок превратится в доминирующего, властного члена семьи, которому важно, чтобы все было так, как он хочет. Обычное поведение подразумевает следование за своими взрослыми. Ребенок в защитах может начать вести за собой сам.

Такой ребенок стремится начертать предсказуемую траекторию поведения для остальных членов семьи: указывает, что им делать, куда родителям ехать в отпуск, какое молоко покупать, кто на какое место сядет в автобусе. Если он не может контролировать свою чувствительность, свою восприимчивость, то он как минимум может контролировать всех вокруг. Он дирижирует семьей. Чем более наглым он становится, тем больше контроля в этом мире ощущает.

Со стороны поведение ребенка кажется настолько неуместным и навязчивым, что родители пытаются «обломать рога» или считают, что у него очень сильная воля и он просто лидер по натуре.

Другого типа камуфляж мы видим в том, что ребенок начинает артачиться и выходит из-под контроля.

Все, сказанное взрослыми, оборачивается против них самих же. Он не слушается, не соглашается на компромисс, все разговоры бессмысленны. Родительство становится борьбой и выматывает, так как на любое давление ребенок отвечает сопротивлением. А давлением воспринимается даже недовольное лицо мамы – так уж восприимчивы к окружающим эти дети. Иногда мама только подумает, только соберется что-то сказать, а ребенок уже «прочитал» все по ее лицу.

Ко мне приходили с запросом сделать что-то с таким ребенком, очень эмпатичным, но и очень гордым. И мы неизменно под симптомами сопротивления находим высокую чувствительность и меняем родительский подход.

Посмотрим, какие еще могут быть признаки высокой чувствительности, которые связаны с тем, что ребенок интуитивно старается обеспечить для себя лучшие и комфортные условия. Но они же вызывают вопросы педиатра, воспитателей, психологов и могут приводить к походам по смежным специалистам.

Ряд дополнительных признаков:

1. Они долго какают стоя, в памперс, спрятавшись от ваших глаз, например за шторой. Так удобнее. Хотя они уже могут пользоваться горшком, но еще полгода могут какать так, как привыкли.

2. Они плохо спят. Могут путать ночь с днем. Проснуться и уже не засыпать. Они долго не могут научиться переходить к стадии глубокого сна самостоятельно, чутко реагируя и просыпаясь уже через 15 минут после засыпания.

3. Они любят залезать в наволочки и пододеяльники. Им нравятся коконы и уютные пространства. Могут устроить себе гнездо в кровати из одеял и мягких игрушек. Мой сын спал несколько лет между двумя матрасами, практически провалившись до основания кровати, как в своей норке.

4. Они не ходят в туалет в новых местах. Могут терпеть часами, отсюда часты психологические запоры.

5. Никогда не соглашаются рисовать или лепить, если им неприятно ощущать краски и пластилин в руках. Избегают такой деятельности.

6. У них так и не появляется в свое время манипулятивная игра, когда нужно взять игрушку и действовать, говорить от ее имени. Их игры могут проходить по другому сценарию. Но они не будут играть, манипулируя предметами. Зато, к примеру, созидать, конструировать, мастерить всякие сложные вещи, наделяя их разными смыслами и предназначением – это им по вкусу.

7. Зацикливаются на одной теме и долго изучают ее, повторяя уже то, что хорошо им известно и знакомо.

Высокая чувствительность похожа на психическое или неврологическое расстройство.

Простые проявления чувствительности совпадают по ряду симптомов с различными расстройствами или неврологическими диагнозами, однако ими не являются.

Если ребенок попадает на первый прием к психологу, обычно он проваливает все тесты. Ведь, подходя механистически к постановке диагноза, специалист не сможет ничего от ребенка добиться, тот к нему не расположен и не сотрудничает. Психолог может сделать вывод: у ребенка повышенная тревожность, замкнутость, аутистические черты, социальное расстройство.

Высокая чувствительность может выглядеть как аутистические черты.

Тяжелее всего в младшем возрасте с неговорящим ребенком, когда что ни делаешь, ничего не помогает. Ребенок кажется странным, и мама не знает, что с ребенком не так. Родителей заставляет переживать количество истерик, «закатывания» ребенка до синеющего подбородка на пустом месте. Они описывают тягу к повторениям. Например, дети любят бегать кругами, кружиться и качаться.

Нарушения сна и приемов пищи также совпадают с симптомами «расстройства аутистического спектра» или «расстройства избирательного питания».

Девочка, которую я наблюдала, была очень избирательна в еде. Не могла долго есть пюреобразную пищу, картофельное пюре. Отказывалась от салатов, когда овощи порезаны и касаются друг друга, смешаны между собой. Не могла пить газировку, ощущение пузырьков газа мешало ей лет до восьми. Позже она начала есть более сложные блюда и пить газировку, как и многие дети. Но это случилось гораздо позже нормотипичных детей.

Специалисты отмечают закрытость и неконтактность. Обращают внимание на создание и соблюдение детьми своих ритуалов и порядков.

То, как дети цепляются за знакомое и понятное им, может казаться зацикленностью и ограниченным кругом интересов.

Вот что пишет мама про свою девочку: «Она очень увлекающаяся натура. У нее есть периоды высокой вовлеченности в какую-то тему. Месяц или два она может делать одно и то же, ходить вокруг да около одной темы.

Сначала были периоды увлечения рыбами, потом были лошади, затем долгое время она жила лягушками, а потом надолго застряла на насекомых. Чуть ли не три года она провела, тяготея к этой теме. Мы прочитали все книжки о насекомых, все сказки про них, пересмотрели все мультики. Тогда же она выучила все названия насекомых на английском языке и смотрела мультики про них на английском и на русском. Предпочтение отдавалось насекомым и в принтах на одежде, и в плане выбора новогоднего или хэллоуинского костюма. На заколочках были букашки. Тетрадки были с божьими коровками на обложке. Потом все сошло на нет. Появилось что-то другое. Детские увлечения сменились подростковыми: популярная музыка, кей-поп музыка. В целом можно сказать, что ее жизнь периодична, и интересы так и ведут ее по жизни, сменяясь одни другими. Поэтому для меня нормально давать ребенку передумывать, заканчивать с какими-то увлечениями, чтобы попробовать что-то другое, что ее заинтересовало».

Высокая чувствительность похожа на тревожное расстройство.

Потливость, дрожь, внезапная бледность, комок в горле или затруднение при глотании, приливы жара или озноб могут быть знакомы ребенку с очень чуткими настройками. Такие симптомы тревожного расстройства мы можем наблюдать у детей: невозможность избавиться от напряженности, чувство нервозности, перебирание в мыслях негативных сценариев.

Высокочувствительным детям и правда свойственна повышенная тревожность в социальных ситуациях. Они проявляют страх в незнакомых местах, что подтверждается сравнительными замерами адреналина. У высокочувствительных детей он в такой обстановке банально выше по сравнению с другими детьми [9].

Иногда их тревожность похожа на ПТСР. Они ярко переживают свои фантазии или то, что имеет вероятность случиться, так, как будто это флешбэк из травмы прошлого. По ночам к ним могут приходить навязчивые мысли, от которых они никак не могут сбежать. Зовут родителей, не могут без них заснуть.

Высокая чувствительность похожа на СДВГ.

Высокую чувствительность часто принимают за проявления СДВГ, рассеянности и незрелости внимания. ВЧ-детям бывает сложно сосредоточиться на учебе, когда обстановка тревожит их и если многое их отвлекает. Это выглядит как рассеянность внимания, неспособность сфокусироваться на приоритетах.

Дети, требовательные к окружающей среде больше других, неудобны для системы образования. Если они не глупы, но не учатся так как все, им диагностируют СДВГ в качестве объяснения их поведения.

Некоторые немецкие исследователи утверждают, что родители влияют на постановку ошибочных диагнозов СДВГ своим детям, которые младше других одноклассников, не учитывая фактор возрастной разницы среди учеников. То есть диагноз СДВГ – часто просто сравнительный инструмент между детьми: кто хуже учится, тот и получает диагноз. В известном исследовании «Самый молодой – получи таблетку: гипердиагностика СДВГ» это оказались те, кто был младше¹⁹. Думаю, что с теми, кто чувствительнее, может происходить то же самое.

Некоторые ВЧ-дети в ситуации перенапряжения теряют самоконтроль, могут быть агрессивны, расторможены, истеричны. Им сложно остановиться, они не могут легко успокоиться, и у них начинают подозревать синдром гиперактивности.

Кое-кто из высокочувствительных из-за их приверженности повторениям и ежедневным ритуалам, которые важно соблюдать, из-за негибкости реакций на перемены получает диагноз ОКР (обсессивно-компульсивное расстройство).

Одна девочка очень любила зайчиков. С детства на трусах были рисунки зайчиков, из мягких игрушек всегда выбирались зайчики, на тетрадках должны были быть нарисованы зайчики, часы были в виде зайчиков и рисовала она всегда и всюду зайчиков. Она обладала высокой чувствительностью, и это был ее островок безопасности и уверенности. Она не страдала без зайчиков, просто ей было приятно в их компании.

А вот классический случай из числа тех, с чем я встречаюсь на консультациях.

После отпуска в жаркой стране высокочувствительный трехлетний мальчик перестал выходить из дома. «Он не хочет одеваться, – жаловалась мне его мама. – Я не могу его вывести из дома». Мы выяснили, что кроме того, что он не хотел надевать носки, так как отвык от них и они ему причиняли большой дискомфорт, мальчик еще и отвык от холода, отвык от ветра, от снежинок в лицо. Он избегал неприятных ощущений, прислушиваясь к своей реакции. Посидел дома два месяца, и проблема ушла сама собой.

Самая большая сложность – это дать увидеть маме то, что она пробовала помочь ему по-разному, но только больше невротизировала ребенка, и ее попытки уже воспринимались сыном негативно. Значит, она никак не могла исправить эту ситуацию⁴².

Вот другой пример: ребенок на семейном обучении приезжает сдавать аттестации в муниципальную школу раз в год. И его тошнит в стенах школы. Он идет в туалет, его рвет, он сдает тесты и уезжает.

Что вы будете тут лечить? К какому врачу вы пойдете и с какими симптомами? Родители, которые понимают потребности своего ребенка, уже приняли для него лучшее решение, позволяющее ему жить здоровой, психологически благополучной жизнью. Они забрали его в четвертом классе на семейное обучение. В дальнейшем ребенок не отличался от эмоционально благополучных ровесников по уровню способностей и в плане успеваемости.

Некоторые симптомы приводят наблюдателя в ужас.

Но не нужно спешить получить психиатрический диагноз в таких случаях. Даже если хочется иногда присвоить понятный ярлык всему сложному в ребенке в надежде закончить свои мучения и передать его на «лечение» специалистам. Высокая чувствительность – это особенность, и с ней можно научиться жить. Много терпения и веры требуется от родителей. Не стоит принимать никакие рекомендации, как волшебную таблетку. Критически примеряйте на своего ребенка, подходит ли ему и вашей семье метод решения проблемы. Иногда те, кто наблюдают ребенка, знают и понимают его на порядок меньше, чем родители.

Глава 3. 10 проблем с высокочувствительными детьми

1. Неудобные для остальных людей

У большинства родителей высокочувствительных детей все начинается обычно с проблем со сном. Дело в том, что проблемы со сном, недосыпание ребенка сразу же приводят к его плохому самочувствию, истерикам и к недосыпанию родителей.

Маленькая Маша после непростого рождения дольше 20 минут вообще не спала. Несмотря на то, что на помощь приехали бабушка с дедушкой, взявшие на себя заботу о молодой маме, Маша засыпала только на 20 минут, затем снова бодрствовала, не засыпая глубоким сном. Каждый вечер проходил по одному сценарию: Маша впадала в вечернюю истерику и только после засыпала на ночь. Когда ее мама посчитала время сна в сутки, оказалось, что по всем детским нормам Маша спит очень мало. В итоге она растормаживается, хочет спать и не может уснуть. Скоро стало понятно, что лучше всего она спит с грудью во рту. Маме приходилось держать ее на руках, тогда Маша стала спать свою норму сна. Потом они научились кормиться лежа и перешли на совместный сон.

Сложности с уходом на сон сохранялись еще долго. Маме приходилось отслеживать в течение почти полутора лет состояние дочери и, если она уставала, стараться ее успокоить, усыпить. Чаще всего мама сажала Машу в слинг и укачивала. Нормально выспаться Маша могла только под боком (в прямом смысле слова) у мамы. Поэтому выйти куда-то и поспать в другом месте или в гостях было нереально.

Всю жизнь пришлось организовать вокруг Машиного сна. В транспорте, в коляске, на плече родителей она не спала. В машине она также просыпалась через 20 минут, сон сбивался, и это дорого стоило родителям. Только ближе к трем годам она смогла заснуть в чужом доме. Если вы думаете, что у всех так, я вас удивлю. Есть люди, которые живут иначе.

Совместный сон и фиксация сна ребенка на присутствии матери заставляет семью становиться детоцентрированной. Ребенок обычно спит во взрослой постели с матерью. Мать не спускает его с рук. Нередки проблемы и разногласия между супругами на этой почве.

Папа может быть не согласен с таким устройством быта. Однако это равнозначно его несогласию с тем, если бы его ребенок был инвалидом. Тут каждому в паре приходится приспосабливаться к действительности, а не конкурировать за время и ресурсы друг друга.

Весь день может быть выстроен вокруг укладывания ребенка на сон. Отказ от части своей обычной жизни нередко сопровождает родительство именно с такими детьми. Сложно звонить по телефону. Поездки с ночевкой невозможны. Поход в гости под вопросом, так как захочется в туалет, а пойти в незнакомый туалет будет неприемлемо для ребенка.

Не удивляйтесь, если вы просите подвезти вас, а мама с ребенком говорит, что вы не сможете с ними поехать в одной машине, так как ее ребенок будет против. Когда нарушается привычный для ребенка порядок вещей, он настолько не готов принять изменения, что он будет кричать и рыдать всю дорогу, выпихивая неожиданного пассажира. Вы сами не захотите ехать с ними.

У одних родителей девочка перестала заходить в комнату из-за того, что над полом парили сдувшиеся гелиевые шары, оставшиеся со дня рождения. А потом, в полтора года, она стала опасаться стекла и бетона над головой, стала отказываться заходить в торговые центры и подземные переходы. Это также добавляет неудобства для жизни в семье.

Не могу сказать, что высокочувствительные всегда неудобны. Мои дети для меня удобны, так как я давно научилась с ними жить, а семья перестроилась на то, чтобы обеспечивать их потребности.

У нас было много трудностей с тем, что ребенок не оставался ни с кем, кроме родителей, до довольно большого возраста. А чтобы с ним поиграть в его год или два, свекровь приходила к нам, садилась на пол и несколько часов ползала вместе с ним, заинтересовывая его игрушками, игрой в «ку-ку», настраивала его, заливисто смеясь вместе с ним. Тогда он отлипал от меня, от груди, и переключался на общение с ней полностью. Можно было поделать свои дела, поработать за компьютером, приготовить поесть.

Однако спал он всегда со мной. Практически невозможно было ни днем, ни ночью обнаружить его спящим в то время, когда меня не было у него под боком. Я даже ела в постели. Встать и поделать текущие бытовые дела было невозможно. Он, как детектор раскладывал свои руки и ноги даже во сне на нас, чувствуя тепло тела мамы или папы. Мы вместе с сыном на руках проводили все время перед ноутбуком в кресле качалке. Он спал на мне – я смотрела сериалы или училась.

Другая огромная сложность состояла в его пищевой аллергии и атопическом дерматите, с которыми мы столкнулись сразу же после роддома, где его накормили чем-то в день его рождения. Пробегав по аллергологам и прочитав массу статей о диетах кормящей матери и о влиянии искусственного вскармливания на появление дерматитов, мы вылечили мокнущие незаживающие пятна на щеках и на сгибах рук и ног. Ну и, конечно, стали лучше разбираться во многих областях ухода за таким ребенком. Это была одна из причин моего долгокормления.

***

Растить высокочувствительного ребенка очень трудозатратно.

Родители говорят об этом так: «Мне иногда кажется, что она забирает все мое время, и все время мужа. Я хожу за ней по пятам, я постоянно должна продумывать наперед, чем я ее сейчас займу, чтобы что-то быстренько сделать по дому. Она никогда не остается сама по себе!»

«У моего сына особое чувство справедливости, ему важно, чтобы всегда все было поровну, чтобы никто не брал себе лишнего и не выпячивал себя за счет других. Поэтому он очень остро реагирует на любую несправедливость по отношению к нему, подозревает, что его хотят ущемить, обижается. А я вынуждена ему помогать снова начинать верить людям, идти к друзьям в гости, мирить их и объяснять, что так бывает и нужно пытаться легче смотреть на мир».

«Я постоянно работаю над нашими отношениями и над его уверенностью в них. В них должно быть много тепла. Много готовности помогать. Я предлагаю много утешения и ласки. Тут требуется много терпения и умения не принимать на свой счет истерики и его агрессию. Мне сложно не реагировать агрессией. Мне сложно иногда находить в себе источник заботы».

У не высокочувствительных детей обычно нет таких особенностей, поэтому, конечно, нельзя отрицать, что особый ребенок обходится для родителей гораздо-гораздо дороже. Случается, и семьи распадаются из-за того, что в семью приходит такой ребенок, как это бывает и с детьми с инвалидностью.

Таких детей сложно собрать, вывести из дома, умыть – это квест. Сложно одеть лет до 10 – это тоже квест. Сложно накормить. Мама не может поменяться игрушками с кем-то в песочнице, если ребенок против. С ними не договоришься, их сложно «ужать» ради комфорта окружающих.

А когда чувствительный ребенок заряжен своими эмоциями, он просто не в силах отставить эмоции ради дела, потерпеть и спокойно пойти домой.

Одна моя клиентка рассказывала, что ее сын 45 минут рыдал и бился в истерике в доме на колесах, на котором вся семья собралась поехать в поход. Никто не мог зайти туда, пока он выражал свою ярость. Все потому, что мама не ровно разрезала булочку между ним и его братом. «Весь мир был на паузе, – говорит она, – пока Антон сотрясал машину из-за того, что ему достался меньший кусочек булочки.»

Сначала эта история меня поразила и рассмешила, а потом я вспомнила, что и мы так жили, пока дети не переросли возраст 8-10 лет.

***

Ко всему можно адаптироваться.

И родительская адаптация к такому ребенку требуется огромная, так как жизнь столкнет родителей с рядом ограничений и особых потребностей, которые придется удовлетворять с самого раннего возраста. Разные люди облегчают себе жизнь так, как могут. Когда ко мне приходит на консультацию мама, живущая в теплой стране, и им не надо одеваться в тридцать три одежки, ее дети на семейном образовании, учатся в своем темпе, общаются с такими же семьями в своем поселке, у них гораздо меньше стрессовых ситуаций. Я вижу, что она устраняет часть возможных проблем только за счет образа жизни и круга общения. И тогда ей не так сложно даже с чувствительным ребенком. Она говорит, что ее устраивают особенности ребенка, ей легче принимать то, что есть, за точку отсчета.

Поддержка семьи очень важна.

Важна информированность о том, что такое бывает, что так проявляется чувствительность, и это не то, что родители сами сделали со своими детьми. Гораздо легче родителям, когда никто не мешает и не наблюдает, не осуждает их действия, не подвергает сомнениям решения, не заставляет сомневаться в том, нужно ли удовлетворять потребности высокочувствительного ребенка или же они это все придумали и вредят своему ребенку.

У посторонних бывают претензии к таким детям: это они не умеют вести себя в ресторанах, магазинах и в самолетах, это они рыдают и психуют, кричат на своих мам и всего боятся, как маленькие дети.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.