Алексей Филиппов
Остановка не по расписанию

До отправления поезда оставалось почти пять минут. Я успел! Теперь только одно желание – отдышаться. Плюхаюсь на крайнее сиденье. Фу-у-у… Бегун пока из меня неважный: четыре недели в больнице с воспалением лёгких – это не спортивные сборы в высокогорном лагере. Воздуха не хватает, сердце судорожно рвётся из груди неведомо куда, в глазах разноцветные окружности мельтешат. Ничего-ничего. Сейчас всё устаканится. Фу-у-у… Уже легче и жить хочется, а как же может быть по-другому, если начало апреля. Весна повсюду наступает широким фронтом: грязь и вода при поддержке ярких солнечных лучей добивают остатки снега и льда, а кое-где, на припёке, уже лезет из серого мусора зелёненькая травка победы. Народ расстегнул куртки, снял шапки и надел резиновые сапоги. Напротив моего окна, на фоне огромного штабеля черных шпал бежит мужик в серой телогрейке, белых кальсонах и в калошах на босу ногу, а за ним гонится баба в застиранной зелёной фуфайке, в черных валенках и со скалкой в руке. Эта весёлая картинка так благодатно подействовала на мой организм, что он тут же забыл все невзгоды недавнего кросса.

– Да, здесь не Рио-де-Жанейро, – вдруг, залетела в голову шальная нелепая мысль, – хотя некоторая часть населения и бегает по улицам в белых штанах.

Я улыбнулся, открыл сумку, достал книгу и стал читать о том, как слесарь Клим Привалов борется со всякими там «ловцами пиастров». Загудел тепловоз, вагон слегка дёрнулся, и как раз в тот момент вбежал ещё один пассажир. Это был старик – лет шестидесяти или около того. Он часто дышал, хватался за грудь и, прямо-таки, свалился на сидение, как раз напротив меня.

– Вам плохо? – спросил я старика.

– Ничего, ничего, – махнул тот рукой. – Бежал быстро, боялся – не успею. В буфете подзадержался. Сейчас отдышусь… Я –то думал: поезд как поезд, прыгну в последний вагон… А тут, этот последний вагон оказался и первым. Ох-хо-хо… Пришлось вдоль всего перрона скакать. Чего народу-то так мало?

– Не сезон, – пожал я плечами и решил немного поделиться воспоминаниями. – Вот в августе, когда я ехал в Лесное, так было, аж три вагона и все битком.

– Так вы в Лесном живёте? – старик вытащил из кармана большой носовой платок и вытер лицо.

– Да, – кивнул я, – в августе приехал по распределению работать в школу леспромхоза.

– Что, там и школа ещё есть? – спросил мой попутчик, с превеликим интересом разглядывая вагонный коридор.

Я, поддавшись магии его интереса, обернулся и наклонился вправо. Вагон плацкартный, а потому на виду у меня оказался только один пассажир с бокового места – коренастый мужчина лет сорока в темно-синей демисезонной куртке и в черной кепке. Пассажир внимательно смотрел в окно, не обращая на нас никакого внимания. Я быстро повернулся к старику и торопливо ответил на его вопрос.

– Восьмилетка.

Потом мы познакомились. Звали моего попутчика Игорем Павловичем. Он – из бывших военных. Сейчас на пенсии. Долго собирался и, наконец, решил посетить свою малую родину.

– Деревня Воронино, – мечтательно вздохнул Игорь Павлович, – от Лесного шесть километров. Лучшие годы у меня там прошли. И представляете, молодой человек, чем старше становлюсь, тем ярче воспоминания. Почитай, тридцать лет не был, а закрою глаза, так всё, будто наяву. Думал я, думал и решил: или сейчас, или никогда. Собрался и в путь!

А поезд наш, между тем, уверенно набирал ход. Остались позади: сплошь усеянная шелухой от семечек и мятыми окурками щербатая платформа, угольная куча рядом с огромной лужей, поверхность которой играла на солнце всеми цветами радуги и ржавый остов товарного вагона, опутанный мертвыми стеблями прошлогоднего бурьяна. Промелькнули серенькие хибары городской окраины, и теперь за окном тянулся скучный кювет с талой водой да мокрые стволы хвойного леса, а из-за стволов кое-где выглядывал прятавшийся от весеннего наступления бледно-серый снег. Я опять открыл книгу, но почитать не получилось. Не успел я одолеть и второй страницы, как из середины вагона раздался возмущенный девичий крик.

– Чего тебе надо?! Отвали, козёл!

– Ты, чего, шалава, – сразу откликнулся на крик, хриплый голос приблатнённого хулигана. – Я же, типа, по-хорошему? Чего ломаешься?

Мой попутчик насторожился, как-то весь подобрался, напружинился, готовый сию же секунду броситься на помощь слабому. Я тоже обернулся, чтоб поддержать делом, в случае чего, своего нового знакомого, но совершить подвиг, нам на этот раз было не суждено.

– А ну, прекратить! – раздался строгий женский голос. – Пошёл вон отсюда!

– Всё, всё, всё, – забормотал хулиган и, покачиваясь, побрёл по вагонному проходу в нашу сторону. – Я чего? Я ничего. Всё путём. Развопилась мне тут… Стерва…

Урка посмотрел на нас, а потом сел напротив гражданина в чёрной кепке, который всё также, не отрываясь, смотрел в окно.

– Слышь, зёма, закурить дай? – начал задираться хулиган в поисках так желанных ему приключений. – Чего молчишь? Борзый что ли?

Мужчина что-то шепнул на ухо урке и тот быстро ретировался.

– Понял, понял. Братан, базара нет…

Опять стало тихо, только стук колёс и скрип старого вагона. Я снова хотел открыть книгу, но тут поезд остановился на маленьком полустанке. К двери из глубины вагона подбежал юнец лет шестнадцати – лохматый, с глазами голодного кролика на бледно-сером лице. Юнец высунул голову на улицу, а потом опять пробежал мимо нас на свою половину вагона. Странный тип. Поезд дёрнулся и покатил дальше. Вагон притих и я, наконец-то, стал читать о подлецах-расхитителях, «окопавшихся» в руководстве меховой фабрики. Но в момент важного разговора сотрудника МУРа Климова с начальником караула Перепёлкиным, меня тронул за руку Игорь Павлович.

– Андрей, – тихо спросил меня старик, – а во сколько поезд должен прибыть в Лесное?

– Около двенадцати ночи, – ответил я, отрывая глаза от книги. – Машинист переночует, а завтра утром опять областной центр поедет. И так три раза в неделю. Рано утром туда, а ближе к вечеру обратно.

– Три раза в неделю? – удивился Игорь Петрович. – Раньше-то, каждый день поезд ходил…

Я кивнул головой, а поезд в это время въехал на мост. Неширокая летом река сейчас разлилась так, будто нет здесь воде конца и края. Легкий вечерний сумрак потихоньку опускался на водную гладь, и наш поезд уже казался не стареньким тепловозом с одним вагоном на дороге-однопутке, а лайнером, бороздившим дальние моря с океанами. Но видение это быстро закончилось и за окном показалось приземистое здание старинного вокзала, на фронтоне которого еле просматривалась надпись «1931». Вокруг здания тесным строем стоял мертвый бурьян.

– Рысёво, – вздохнул старик. – И никого, а раньше здесь народу было – пруд пруди. Ещё с прошлого века, когда купец Рысев поставил здесь лесопилку и заводик по перегонке скипидара, всегда людно здесь было. Потом участок леспромхоза был, воинская часть, а теперь даже поезд не останавливается. Рассказывали мне о беде посёлка, а я не хотел верить, что здесь и точно – всё вымерло.

– Есть люди, – радостно успокоил я попутчика, заметив возле покосившегося сарайчика старушку с козой. – Вон бабушка с козами гуляет. Значит, живёт ещё станция Рысево.

– Где? – искренне удивился Игорь Петрович и, буквально, прилип к стеклу. – И, вправду, бабка… До чего же она старая-то…

Поезд коротко загудел и стал опять набирать ход. Я открыл книгу, и… вагон дернулся, колёса заскрежетали, а мой попутчик чуть было не свалился с лавки. Экстренное торможение! Минутная тишина, а потом из переднего тамбура послышались возмущенные голоса.

– Пойду посмотрю, чего там? – Игорь Павлович подхватил свою сумку и быстро пошагал в сторону тепловоза. Я немного подумал и тоже поспешил за ним.

В тамбуре теснились люди: уже знакомый мне урка, невысокая миловидная девушка, немного похожая на артистку Варлей, женщина со строгими глазами руководителя средней руки (я сразу узнал Ольгу Петровну – жену директора нашего леспромхоза), бледнолицый юнец и разгневанный машинист. Стоило нам тоже протиснуться в тамбур, как юнец резко заработал локтями, толкнул Игоря Павловича в плечо и быстро пробрался из тамбура обратно в вагон.

– А когда мы, все-таки, поедем? – строго спрашивала машиниста Ольга Петровна.

– Куда поедем? – орал в ответ железнодорожник, лицо котрого сейчас горело ярче красного сигнального фонаря. – Подонок повернул кран и ручку железякой с квадрата сорвал. Вон на полу пруток стальной валяется!

– Подождите, – Игорь Петрович протиснулся к стоп-крану и стал его разглядывать, – так можно попробовать и без ручки кран в исходное положение повернуть. Пассатижи у вас есть?

– Ага, нашёлся умник! – машинист грубо отодвинул старика в сторону и сунул к его носу сложенный в кукиш кулак. – Вот это видел! Вы мне имущество будете портить, а я вам пассатижи давай! Пока кран не отремонтируют, с места не сдвинусь! Не имею права с неисправным стоп-краном состав отправлять! И возможности не имею! Понял?

– Подождите, – Игорь Павлович тыльной стороной ладони отстранил от лица руку железнодорожника. – А как же мы? Нам что: в чистом поле ночевать? Или пешком до ближайшей станции идти прикажете?

– С неисправным краном не поеду, – машинист нахмурил брови. – Запрещено…

– Может, как-то договоримся? – внимательно посмотрел на злого железнодорожника бывший военный.

– Нет, – мотнул головой машинист, – я в тюрьму не хочу.

– А я догадываюсь, кто кран сломал, – сказала Ольга Петровна.

– Кто? – быстро обернулся к ней железнодорожник.

– Или вот этот, – женщина показала на урку. – или мальчишка. Только они в тамбур выходили.

– Ты чего, курица?! – хулиган с ненавистью глянул на Ольгу Петровну. – Я покурить выходил, а потом лёг и закемарил, а как в тамбур выбежал, здесь уже были: деваха и пацан. Понял?

– Когда поезд остановился, я вышла посмотреть, – вытаращила глаза на хулигана девушка, – но здесь никого не было…

– Подожди, подожди, – нахмурилась Ольга Петровна, – когда я следом вышла, вы здесь втроём стояли…

– А я даже не знаю, откуда он появился, – стала оправдываться красотка. – Точно его здесь не было, когда я вышла…

– Кого не было? – быстро спросил девушку машинист.

– Пацан этот… Он, наверное, там стоял, – девушка показала на дверь, ведущую в тепловоз. – Прятался. Я поняла: он стоп-кран дёрнул!

– А вы точно уверены, что мальчишка кран сорвал? – строго глянул на девицу стоящий спиной к двери Игорь Павлович. – Тут, знаете, сгоряча много можно дров наломать. Он, может, и не при делах, а мы сразу все права качать. Так не делается. Давайте, лучше, разберёмся…

– А чего тут разбираться? – вступил в разговор урка. – Это доходяга мог… Мутный он какой-то.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.