# Ученица Ледяного Стража. Избранница Стужи

Ольга Дмитриева

За невинную шутку над деканом меня отчислили из Академии Хранителей. Я не виновата, меня подставили! Отец устроил меня в Академию Стражей, и на ближайшие полтора года моими спутниками станут горы, холод и бесконечный свод правил. Моего нового учителя зовут Ледяным, и он совсем не рад, что я свалилась ему на голову. Но я не буду дразнить его и стану паинькой! Если получится…

❄ героиня с характером

❄герой, которому не повезло её учить

❄интриги высшего света

❄милые песики

❄холод и снег

ТОМ 2

## Глава 1. Нежданный спаситель

Это второй том. Первый том здесь: https://www.litres.ru/71416972/


Я смотрела на рисунок с детской надеждой, что багровый ствол дерева исчезнет с моего запястья. Это герб Аабергов, нет сомнений. Герб рода моего куратора. Неужели все из-за вчерашнего поцелуя? Кажется, скоро шуточки над деканом с последующим отчислением покажутся мне цветочками. Чем мне аукнется вчерашняя глупость?

Пока я лихорадочно натягивала повязку, чтобы скрыть преобразившуюся метку, в голове крутились обрывки вчерашнего вечера. Я прижала руку к груди и с неменьшим ужасом осознала, что… мне понравилось. Этот поцелуй был настолько же потрясающим, насколько запретным.

Холодный и влажный собачий нос прикоснулся к моей щеке, вырывая меня из размышлений. Я резко обернулась и обнаружила, что лежу под теплым боком Свейта. На спине пса была аккуратно разложена наша одежда. Я быстро оглядела байланга, но серьезных ран на нем не обнаружила, только череду царапин на плечах. Я села, придерживая одеяло, и с облегчением погладила белую морду. Пес радостно заскулил в ответ.

В тот же миг раздался голос куратора:

– Проснулась?

Оказалось, он спал с другой стороны от Свейта и теперь поднялся на ноги. Взгляд синих глаз скользнул по моим обнаженным плечам, а я беззастенчиво разглядывала его торс. Вестейн набросил на себя рубашку, подхватил куртку на меху и сказал:

– Одевайся. В седельных сумках есть травяной настой и еда. А я пока осмотрюсь.

Спокойно так сказал, будто между нами вчера не произошло ничего необычного. Правда, привычного холода и равнодушия в его голосе тоже не было. Вышел он без лишней спешки. А я сбросила одеяла и начала приводить себя в порядок.

Одежда высохла на теплой спине Свейта. Вместо завтрака я послушно проглотила горький травяной отвар. Слабость после яда иглоспинов не прошла до конца. Я надеялась, что горькое снадобье поможет мне обрести силы. Плотно закрутив крышку фляги, я села рядом со байлангом и прислонилась к его плечу. Никаких мыслей от него я больше не слышала. Но чувствовала, что пес мне рад. Может быть, вчера мне все привиделось?

Я не удержалась и начала почесывать Свейта за ухом. А сама продолжала думать.

Мысли скакали в голове как бешеные. Метка изменилась, что это значит? И что теперь будет? Меньше всего мне хотелось как-то объясняться с куратором, на душе полный сумбур. Придется пойти в библиотеку и почитать все об этой дурацкой традиции.

Кто знает, какие сюрпризы меня еще ждут? Эйнар утверждал, что метка ничего не значит, потому что ритуала не было. Сигмунд что-то говорил о чувствах. Но теперь я не смогла бы с той же уверенностью ему ответить.

На внезапный замуж я не подписывалась! И отец меня убьет за этот поцелуй, если узнает.

Из размышлений меня вырвал тихий шорох у входа. Я повернула голову, ожидая увидеть куратора, но это оказался не он. У расщелины стоял Багрейн. На нем был черный костюм для полетов. Несколько мгновений он удивленно таращился на меня, а затем хищно улыбнулся.

Так, а этот здесь откуда? Но задать вопрос вслух я не успела. Багрейн почесал шрам на щеке и елейным голосом сказал:

– Гладишь байланга, как своего.

При этом он устремил задумчивый взгляд на повязку, под которой скрывалась метка.

Я тут же вскочила на ноги и выпалила:

– Вам показалось.

Такого наглого вранья Багрейн не ждал и немного опешил. А затем подозрительно огляделся и спросил:

– Ты одна? Где Ааберг?

– Там, – неопределенно сказала я. – А вы что здесь делаете?

Байгрейн вместо ответа двинулся ко мне. Но это внезапно не понравилось Мистивиру. От него пришла волна напряжения. А затем меч, который последнее время вел себя на удивление прилично, вылетел из ножен и попытался стукнуть куратора в лоб тяжелым набалдашником рукояти. Багрейн изумленно отпрыгнул и недоверчиво уставился на клинок. Я поймала меч и прижала к себе.

Глаза чужого куратора стали круглыми, как плошки, и он спросил:

– Откуда это у тебя?

Но ответить я не успела. От выхода донесся голос Вестейна:

– А может быть, расскажешь, что ты здесь делаешь?

Багрейн резко обернулся, а я почувствовала облегчение. Полностью одетый куратор стоял у входа, и в глазах его была угроза.

Багрейн натянуто улыбнулся:

– Спасаю вас, разумеется. Встретил твоих адептов во время облета и помчался на помощь. Все утро искал тебя…

– И забрался в такую глушь? – вскинул бровь мой куратор. – Да еще так быстро нашел нас? Этим убежищем не пользовались уже много лет. Я не был уверен, что магия в озере еще действует.

Ах, он не был уверен? То есть мы прыгали под лед на удачу?! Хотя выхода у нас все равно не было…

– На что ты намекаешь? – с деланым возмущением спросил Багрейн, скрещивая руки на груди. – Ну, решил проверить и это убежище. Ты должен быть благодарен. Горцы могут напасть снова.

– Поэтому мы возвращаемся в Академию, – кивнул Вестейн. – Анна, за мной.

Я тут же сунула меч в ножны и направилась к нему, огибая Багрейна по широкой дуге. А преподаватель бросил мне в спину:

– Как интересно… Отдал девочке древний меч своего рода, возишь на своем байланге.

Лицо Вестейна окаменело.

– Выполняю приказ ректора, – холодно сказал он. – Эта старая железка давно залежалась в семейном хранилище, пора приставить к делу. А о том, что ее не выбрал ни один из байлангов, ты знаешь не хуже меня. В отличие от тебя, я способен уговорить Свейта нести кого угодно. Завидуешь?

Моему куратору удалось задеть своего коллегу. Лицо Багрейна побелело. Он дернул рукой, словно собирался призвать оружие, но тут же расслабился и натянул маску равнодушия. Я первой протиснулась сквозь расщелину на узкий карниз. Стоило Багрейну выйти вслед за нами, как рядом приземлился еще один байланг, поменьше Свейта. Пес показал нам зубы, но Багрейн шикнул на своего питомца и забрался в седло.

После этого Вестейн начал седлать Свейта. Чужой байланг кружил рядом, и я была уверена, что его всадник за нами внимательно наблюдает. Поэтому, прежде чем сесть в седло, я повернулась к своему куратору и тихо призналась:

– Он видел, как я гладила Свейта.

Лицо куратора снова окаменело. А я поймала себя на мысли, что теперь не знаю, чего от него ждать. Очередного наказания? Как мне с ним вообще разговаривать после вчерашнего?!

Вестейн бросил взгляд на парящего над нами байланга и нехотя произнес:

– Багрейн не настолько глуп, чтобы обойти вниманием этот факт. Вероятно, теперь он будет искать подтверждение своим догадкам. И ты… – Он заглянул мне в глаза и продолжил: – Ты не должна давать ему даже повода думать, что он прав. Садись в седло, поговорим по дороге.

Я послушно вскарабкалась на спину Свейта. Куратор занял свое место, и мы взлетели. Высота меня больше не беспокоила: после вчерашней безумной гонки страх отшибло напрочь. А может, я слишком старалась держать спину прямо и делать вид, что между мной и Вестейном ничего не происходит?

Свейт довольно быстро набрал скорость и оставил другого байланга позади. Я попыталась вспомнить, как зовут пса Багрейна, но не смогла. А затем куратор обхватил меня рукой за пояс и потянул на себя. Аккуратно так, будто давал выбор. Конечно, нужно было сопротивляться. Но лететь, вжимаясь спиной в широкую мужскую грудь, было так привычно и спокойно, что я сдалась и позволила ему притянуть меня к себе. Поерзала, устраиваясь поудобнее, и прикрыла глаза. Совесть снова куда-то сбежала.

Но, оказалось, Вестейн сделал это, чтобы поговорить. Я тут же услышала над ухом его негромкий голос.

– Ты же понимаешь, что Багрейн прилетел сюда не для того, чтобы помочь?

Я кивнула:

– Думае… те, искал вас, чтобы добить?

– Вероятно. Или убедиться, что я попал в лапы горцев.

– Багрейн очень удивился, когда увидел меня.

– Потому что тебя здесь не должно было быть, – напомнил куратор. – Я собирался отпустить тебя на бал. И тогда ты бы не пострадала.

– Тогда пострадали бы все, – возразила я и шевельнула раненым плечом. – Если бы я не почуяла змеев, все могло бы закончиться хуже.

– Ничего еще не закончилось, – вздохнул Вестейн. – Я надеюсь, что Сигмунд вовремя доложил ректору, а Эйнар смог застать Йорана. Будь начеку. Не исключено, что на пути нас ждет еще одна засада.

Я кивнула и замолчала. Пейзажи, над которыми мы летели, были совсем незнакомы мне. Совесть проснулась и немного погрызла меня за то, что я продолжаю прижиматься к своему куратору. Но я вспомнила, сколько раз мы так летали до злосчастного поцелуя, и махнула рукой. Вестейн заводить разговор о том, что произошло вчера, не спешил.

Я начала прикидывать: «Не лучше ли и правда сделать вид, что ничего не помню?» В конце концов, на здоровую голову я бы ничего не натворила. Но так и не смогла принять окончательное решение.

На привал мы первый раз остановились в крохотной горной долине, возле горячего источника. Исколотое плечо понемногу давало о себе знать. Раны начали саднить. Пока я спешно жевала бутерброд, нас догнал Багрейн. Его байланг приземлился чуть в стороне от Свейта.

Широким шагом Багрейн подошел к нам и требовательно спросил:

– Что за путь ты выбрал? Нужно вернуться на маршрут патрулей, так мы скорее воссоединимся со своими!

Вестейн скользнул безразличным взглядом по его лицу и отрезал:

– Нет. Мы полетим здесь. Тебе необязательно нас сопровождать.

– Твой байланг ранен, я не могу вас оставить, – попытался вывернуться Багрейн. – Другие пути безопаснее.

Или там нас и поджидает очередная неприятность… Я сразу поняла, почему мой куратор сменил маршрут. Во избежание новых сюрпризов. Да и назвать царапины Свейта ранами можно было с большой натяжкой, так что причину Багрейн явно придумал на ходу.

Тут я заметила, что он снова внимательно изучает мое лицо и повязку. Нужно было срочно отвлечь его от размышлений. Поэтому я проглотила очередной кусок бутерброда, натянула улыбку понаивнее и задала вопрос:

– Можно погладить вашего байланга, господин Багрейн?

Он посмотрел на меня как на идиотку. Я почувствовала, что произвела нужный эффект, но все испортил Свейт. Ему мысль о том, что я буду гладить кого-то еще, категорически не понравилась. Байланг угрожающе зарычал, и Вестейн шикнул на него:

– Тише! Никто тебя больше не тронет.

В глазах Багрейна читались подозрения, но он оставил нас в покое и отошел. Судя по его кислому лицу, стараниями моего куратора мы избежали очередной порции неприятностей. Интересно, что же нас поджидало на «правильном» пути?

Несмотря на предложение Вестейна, Багрейн и не подумал оставить нас. Так и висел на хвосте у Свейта, пока очертания гор внизу не стали знакомыми. Я различила вдали Ржавый пик и вздохнула с облегчением. В этот момент Свейт начал снижаться. Тогда я заметила, что мы прилетели к месту нападения.

Тела каменных змеев все еще громоздились на карнизе. Вокруг них суетились люди и сверкала магия. Я вспомнила, что бронированная шкура ценится. А еще интерес представляли зубы. Интересно, мне разрешат вырвать пару клыков для алхимического кабинета? Вернусь к Бакке с трофеем. И для себя припрячу. В конце концов, их обнаружила я! Должна же я со своего редкого и бесценного дара иметь хоть что-то?

В тот момент, когда лапы Свейта коснулись скалы, я уже алчно поглядывала на зубастые пасти и думала, как добыть себе трофеи. Поэтому не сразу заметила, что куратор выпустил меня и теперь старательно держался подальше. А еще – нас встречали. Я разглядела высокую фигуру ректора, седую бороду декана Холмена и светлую шевелюру Йорана.

Куратор спешился первым и внимательно посмотрел на меня. Но никаких странных ощущений на этот раз не было, и я спокойно сползла со спины Свейта следом за ним. А затем за своей спиной услышала женский голос.

– Надо же, живой. И притащил с собой эту…

Я резко обернулась.

Светловолосая женщина за моей спиной по возрасту годилась мне в матери. На ней был алый костюм для полетов. А на упряжи ее байланга сверкали такие же алые камни. Так, где-то я уже это видела…

Пока я озадаченно разглядывала незнакомку, Вестейн повернулся и холодно сказал:

– Леди Скау – дочь Правящего герцога Запада. Не стоит говорить о ней в таком тоне.

– Внебрачная дочь, – с пренебрежением ответила она. – Бедный герцог Альбин. Признал девчонку с улицы, а она только семью позорит.

Подобные фразы я слышала всю свою жизнь, поэтому не стушевалась. Вместо этого смерила незнакомку оценивающим взглядом и произнесла:

– Не имею чести быть с вами знакомой.

Блондинка оскалилась в ответ:

– А жаль. Я давно хотела с тобой поговорить.

И тут я вспомнила. Утро, когда меня ждали слишком долго, и Свейт, изо всех сил машущий крыльями, чтобы уйти от стражницы в алом. Это что, мамаша Иды?! Вот так встреча. Наверное, узнавание отразилось на моем лице, потому что Вестейн негромко представил нас:

– Леди Анна Скау. Леди Магрит Эллингбоу.

Значит, передо мной та самая Мегера? Поразмыслив, я не стала сдерживаться и спросила:

– А что вы здесь делаете?

Она едва не поперхнулась от такой наглости. Вместо нее ответил мой куратор:

– Планировала устроить пляску на костях, но не вышло.

Леди Магрит тут же возмутилась:

– Да что ты себе позволяешь, мальчишка?

Но ответом ее не удостоили. Вестейн хлопнул Свейта по плечу, приказывая байлангу оставаться на месте. И направился в сторону ректора и декана, которые что-то тихо обсуждали с Йораном.

На лице последнего отразилось облегчение, стоило нам приблизиться. Остальные выглядели достаточно доброжелательно. Я сделала вывод, что эти если не из сочувствующих, то хотя бы пытаются сохранять нейтралитет.

Ректор скупо похвалил:

– Отличная работа, господин Ааберг. Кто-то из вас ранен?

– Анну зацепили снарядом с иглами, – отчитался куратор. – Но мы смогли их вытащить. Хотя обработать раны и принять нейтрализующее снадобье не помешает.

Мужчины обменялись взглядами. Декан Холмен тут же достал из поясной сумки пузырек с зеленоватой жидкостью и вручил мне. Взгляд его при этом был теплым и сочувствующим. Меня жалеют, надо же.

Пока я глотала удивительно противное снадобье, Вестейн коротко пересказал случившееся. После этого ректор с тяжелым вздохом сказал:

– Придется усилить патрули и доложить Правящей герцогине. К счастью, никто из адептов не пострадал.

Значит, мои одногруппники в порядке.

Я отдала пустой пузырек Холмену и начала с интересом оглядываться. Неподалеку я увидела пасть одного из змеев, и в ней торчали те самые клыки, которые я так надеялась добыть.

В этот момент декан сообщил:

– Мы тут нашли кое-что интересное, ты должен взглянуть.

Вестейн кивнул, а затем взглядом указал Йорану на меня. Тот прикрыл глаза, показывая, что все понял. Когда ректор, декан и мой куратор отошли в сторону, блондин остался рядом со мной. И разглядывал он меня как-то уж слишком пристально. Я даже оглядела себя с ног до головы на всякий случай.

За плечами у нас уже было совместное путешествие, поэтому я знала, что старший страж далеко не зануда, любит крепкое словцо и с удовольствием подшучивает над адептами. Даже удивительно, что у него такой друг, как Вестейн. И этими качествами Йорана я решила воспользоваться.

Пока остальные, включая Мегеру Эллингбоу, обсуждали что-то, стоя возле края скалы, я осторожно приблизилась к Йорану и тихо сказала:

– Можно я тут проверну одно дельце, пока все заняты?

Страж закатил глаза.

– Какую авантюру ты придумала на этот раз?

– Никаких авантюр, – горячо возразила я. – Добудем клыки каменного змея для магистра Бакке, он просил!

Йоран недоверчиво уставился на меня, а затем вкрадчиво осведомился:

– Что там у тебя по землеописанию? Кажется, не двойка. Ты его прогуливала в Академии Хранителей?

– Нет, спала на нем, – с досадой ответила я. – А что?

– Ничего, ничего, – усмехнулся Йоран.

Затем он покосился в сторону моего куратора, который в этот момент пикировался с Мегерой, и махнул рукой.

– Пошли, но я помогать не буду. Так, рядом постою. Люблю, знаешь ли, наблюдать, как адепты сами набивают шишки.

Я бросила на него подозрительный взгляд, но отступить и не подумала. Шевельнула плечом, которое продолжало саднить, и направилась к голове ближайшего змея. Похоже, всех тварей убил Вестейн, ударом в глаза – единственную незащищенную часть тела. Рабочие уже ободрали ценные пластины с хвостов. Но головы остались целыми. Из раскрытой пасти торчали вожделенные клыки.

Йоран остановился рядом и теперь с усмешкой смотрел на меня.

– Ну, леди, как будем добывать ваш ценный трофей?

Не знаю, чего он от меня ждал. Но я мелочиться не стала и сложила пальцы в жесте призыва оружия. Со стороны меча пришла волна возмущения, и он остался в ножнах, намекая, что не создан для отпиливания трофейных клыков.

– Ну, пожалуйста! – взмолилась я. – Очень надо! Мы такое зелье сварим, ух!

Клинок нехотя выполз из ножен и как-то лениво ударил в серую десну. В следующий миг передо мной лежали все четыре здоровенных клыка, ровно срезанные под основание. Йоран не поверил своим глазам, а я сунула трофей за пазуху.

Но на этом пришлось прерваться. Я увидела, что в мою сторону идет куратор. Ректор, декан и Мегера шагали за ним. Вестейн остановился в паре шагов от меня, скользнул взглядом по ровным срезам на месте клыков зверя, но заговорил о другом:

– Идем, Анна. Нужно кое-что проверить.


## Глава 2. Возвращение в Академию


Леди Эллингбоу скривилась.

– Да что она там может почувствовать? У нее половина магии стражей, и учится без году неделя. Только глупости придумывать и может. Взял какую-то девчонку с улицы из жалости, а моей дочери отказал под предлогом, что ее не выбрал байланг.

Вестейн окатил ее ледяным взглядом.

– Я выполняю приказ ректора. К тому же у Анны больше магии, чем у вашей дочери. Пора смириться, что ваш род вырождается и ни один из ваших детей не унаследовал ваши таланты. Даже светлые волосы достались только Иде.

Лицо Мегеры побагровело и пришло в полную гармонию с цветом ее костюма. Перепалку остановил ректор. Он тихо, но уверенно произнес:

– Думаю, нам следует предоставить леди Анне возможность показать свои способности.

Вестейн молча развернулся и пошел к краю скалы. Я поплелась следом, надеясь, что торчащие у меня из-за пазухи клыки каменного змея никого не смущают.

Йоран догнал нас и шепнул:

– Не дергай ее за хвост. Тебе же это и выйдет боком.

Кажется, тише он еще и выругался. Но куратор покосился на меня и ничего не сказал. Когда мы остановились у обрыва, я обнаружила, что до нас здесь кто-то распахал скалу. И теперь в глубокой борозде проглядывали обломки какого-то чужеродного артефакта.

Я оглядела их и повернулась к своему куратору.

– Что чувствуешь? – тут же спросил он. – Здесь были змеи? Гнездились здесь?

Остальные стражи догнали нас и теперь внимательно смотрели на меня. Так, это что, открытая демонстрация моих редких способностей? Я честно прислушалась к себе и выдала:

– Думаю, нет.

– Да врет она, – скривилась Мегера.

Я не обратила на ее слова никакого внимания и спросила, ни к кому не обращаясь:

– А это что?

– Предположительно артефакт горцев для приманки тварей, – любезно пояснил Йоран. – Но у нас есть некоторые основания полагать, что это всего лишь обманка и гнездились звери в другом месте.

Леди Магрит открыла рот, чтобы возразить. Но ректор заглянул мне в глаза и сказал:

– Хорошо. Тогда скажите, где они были? Откуда змеи пришли?

Сначала я почувствовала растерянность. Но куратор в этот момент смотрел на меня так спокойно, с такой молчаливой уверенностью, что я медленно выдохнула и прикрыла глаза. А затем постаралась найти ответ на его вопрос. Интуиция потянула меня к возвышающейся неподалеку скальной стене.

Стоило мне остановиться перед ней, как голос подал Багрейн:

– Да что она может знать…

Но ректор вскинул руку, приказывая ему молчать. А я, наконец, ощутила то, чего так ждала. Очень слабое неприятное чувство, вызывающее мурашки.

– Здесь, – уверенно сказала я и ткнула пальцем в скалу.

Вестейн усмехнулся, а потемневшие взгляды Магрит Эллингбоу и Багрейна сказали мне о том, что я попала в яблочко.

После этого куратор сделал шаг вперед и коснулся скалы передо мной. Белая вспышка – и часть стены скользнула в сторону, открывая узкий проход.

Магрит Эллингбоу фыркнула:

– Девчонка врет. Не может у нее быть этого дара. Откуда? Даже у Лейфов в этом поколении нет ни одного человека, который бы унаследовал «чутье гор».

Йоран пожал плечами.

– Иногда «чутье» передается через поколение.

– Мы это проверим, – невозмутимо произнес ректор. – Я передам сведения куда положено. Думаю, теперь нам стоит возвращаться. Леди Скау нужно обработать раны и хорошенько отдохнуть. Завтра начинаются занятия.

Спорить с ним никто не решился. Проход в гору закрылся. Стражи один за другим разворачивались и уходили к байлангам. Рядом со мной остались только куратор и Йоран.

– Думаешь, в следующий раз их это остановит? – скептически спросил блондин.

– Заставит быть осторожнее, – ответил Вестейн.

Но его друг только покачал головой и направился к своему байлангу. Куратор повернулся и указал на мой воротник со словами:

– Это что?

– Клыки каменного змея для магистра Бакке, – бодро отрапортовала я. – Он просил. Очень просил!

– И как же ты их добыла? – задал следующий вопрос он. – Не каждый инструмент может их отпилить.

– А Мистивир смог, – с гордостью сказала я, будто участвовала в разделке трофея наравне с мечом.

– То есть ты использовала древний клинок рода Аабергов, которым мой легендарный предок рассекал камни, чтобы достать сырье для алхимической лаборатории?

Он сказал это таким тоном, что мне стало даже немного стыдно.

Я привычно начала канючить:

– Ну куратор Ааберг…

Это произвело неожиданный эффект. Вестейн почти не изменился в лице, но я вдруг поняла, что ему это обращение совершенно не понравилось. Испытывать его терпение и повторять свою вчерашнюю наглость я не стала. Даже скромно потупилась и постаралась напустить на себя покаянный вид.

Он вздохнул, но больше ничего не сказал. Только махнул рукой, подзывая Свейта, и мы снова отправились в путь.


В Академию мы вернулись уже ближе к полуночи. Я даже успела подремать по пути. Когда впереди показался дальний плац, освещенный каменными фонарями, мое сердце забилось чаще. Мы добрались до Академии. Появился шанс обсудить вчерашнее, но так не хотелось им пользоваться, на душе такой сумбур.

Я медленно выбралась из седла, пытаясь изобрести предлог, который позволил бы мне увильнуть от разговора. Но он не понадобился. Как только мы оказались на земле, ректор обратился к моему куратору:

– В мой кабинет, Вестейн. Нужно составить протокол и отчет для инспекции. А вы, Багрейн, проводите леди Эллингбоу в гостевую комнату.

Куратор повернулся ко мне и приказал:

– Возвращайся к себе.

Я кивнула и поспешно ретировалась. Какая удача! Теперь можно упасть в ванную и спокойно рассмотреть изменившуюся метку. Ну и заодно подумать, что с ней теперь делать. Хотя принимать решение лучше утром, на свежую голову.

С этими мыслями я дошла до крыльца своего домика, но там меня ждал сюрприз. Даже два. Хеймир небрежно облокотился на дверной косяк и скрестил руки на груди. Фонарь над дверью освещал короткие светлые волосы. На каменных перилах пристроилась Тира. Только их-то здесь и не хватало…

В следующий миг я заметила, что старшекурсники одеты в черные костюмы для полетов, а чуть в стороне светятся глаза их байлангов. Разве адептам не запрещено ходить после отбоя? Да и псы давно должны быть в загонах.

Стоило мне остановиться перед крыльцом, как Тира легко поднялась с перил и щелчком развеяла заклинание, которое позволяло ей не отморозить пятую точку. Хеймир улыбнулся и отбросил со лба белые волосы.

Навалилась усталость, вести какие-либо разговоры мне совершенно не хотелось. Поэтому я спросила прямо:

– Что вам нужно?

Хеймир немного опешил от моей нелюбезности, но улыбнулся и серьезно ответил:

– Только что вернулись из поисковой миссии. Пытались найти вас. Зоркий почувствовал Свейта на подлете, и тот передал, что ты ранена.

– Царапины, – поморщилась я. – Всего лишь ядовитые иглы.

– Иглоспины? – тут же встрепенулась Тира и начала рыться в поясной сумочке. – У меня есть специальное снадобье и мазь. Я помогу тебе.

– Не нужно, – буркнула я. – Дайте поспать.

Хеймир заглянул мне в глаза и деловито спросил:

– Ледяной наказал тебя, да? Это случайность, клянусь. Я не подумал, что у Нюда хватит смелости отправиться к озеру. И уж тем более не ждал, что твой куратор встретит его там посреди ночи. Но больше никто из преподавателей не знает. А шутка вышла по-настоящему блестящей!

Во взгляде парня сверкнул почти детский восторг. А затем он посерьезнел и добавил:

– Разумеется, я готов компенсировать тебе эту досадную неприятность.

Я смотрела на него недоверчиво. Его порядочность все же казалась мне подозрительной.

– Ну… компенсируй, – пожала плечами я. – Правда, я пока не знаю, чего хочу.

– Договоримся, – обрадовался Хеймир. – Кстати, у меня есть к тебе еще одно выгодное предложение…

– Никаких предложений! – тут же попыталась отказаться я. – Я еще последствия прошлого не разгребла.

Парень отступился и примирительно кивнул. Но по его хитрому взгляду я сразу поняла, что с этим вопросом ко мне придут еще не один раз.

– Идите, Тира тебе поможет с ранами, – добавил Хеймир. – Она очень хороша в целительстве. А я тут подожду.

Сначала я собиралась отпереться. Но слишком устала, чтобы спорить. Поэтому позволила девушке войти в комнату вслед за мной. Помощь и правда пригодилась: самой мне было бы нелегко затянуть бинты на плече. Да и общество Тиры оказалось не таким навязчивым, как я ожидала. Она ловко обработала раны и наложила повязку. Было у них с Хеймиром что-то общее.

Да. Спокойная, уверенная, неболтливая. Идеальная. Не лезла в душу. Я еще помнила, как она выглядела рядом с Хеймиром и Вестейном. Но почему же Тира мне так не нравится? Осознание пришло, когда я закрыла дверь за старшекурсницей.

Так, я что, ревную?!

Я села на матрас и едва не взвыла от досады. Мистивир, который я до этого бросила на кровать, задрожал от смеха.

– Что ты смеешься? – оскорбленно спросила я, хватая меч. – Что мне теперь делать?

Клинок сотрясла еще одна волна дрожи, а затем от него пришла короткая и четкая мысль:

«Замуж».

Я в ужасе выронила его и завопила:

– С ума сошел?! Я сюда не за этим приехала! Нужно учиться. И вообще, я была не в себе! Да и он, наверное, тоже. Он мой куратор. Мастер клинков, наследник легендарного рода. А я вообще… неизвестно кто.

С этими словами я осторожно стянула с руки повязку. Детской мечте о том, что метка пропала, не суждено было сбыться. Ствол дерева и ветви оставались четкими. А вот намеки на листья пропали. С тяжелым вздохом я вернула черную полосу ткани на место и отправилась умываться. Может быть, утром появятся идеи, что делать дальше?


Проснулась я после полудня. Пришла в ужас, когда увидела, как высоко успело подняться солнце. Плакали все уроки! Но затем сообразила, что если меня не разбудили на утреннюю тренировку с мечом, то куратор знает. Неужели мне положен выходной после злоключений в горах?

Желудок проснулся и сообщил, что неплохо бы его чем-то наполнить. Кроме бутербродов в дороге, я ничего не ела. Да и до этого осталась без ужина. Оказалось, здесь обо мне тоже позаботились. В столовой корпуса меня ждал поздний завтрак и мерзкое снадобье для восстановления сил.

Потом пришлось слоняться вокруг общежитий, поджидая остальных с учебы. Наконец, я увидела свою группу, и вскоре меня окружили парни. Чейн с парой своих друзей прошел мимо. Но на лицах остальных явственно проступило облегчение. Пришлось коротко пересказать им историю своих злоключений, тщательно избегая упоминаний о ночевке с куратором. А парни рассказывали мне о битве и пути домой. Многие хотели остаться с нами и принять бой с грифонами, но байланги не посмели ослушаться Свейта.

Мы стояли и болтали, позабыв обо всем. Не знаю, сколько прошло времени. Но внезапно над нами пронеслись крылатые тени. Я вскинула голову и обнаружила, что это пятерка байлангов. Один летел впереди. Четверо других летели квадратом, и между ними, распятый между седлами, висел какой-то странный моток цепей.

– Ух ты! – выдохнул Бранд. – Куда это они с такой ловушкой? На грифонов охотиться?

Сигмунд покачал головой.

– Они в форме инспекции. Значит, в Лабиринт. Сами знаете, что произошло там в прошлом году… Похоже, собираются поймать ее.

Гест кивнул:

– Да, я слышал от брата, что Рунфаст Скала в этот раз перед Правящей герцогиней Севера поклялся поймать Бешеную.

– Бешеную? – спросила я. – Это кто?

Парни удивленно воззрились на меня, а Эйнар хлопнул себя по лбу.

– Ну да, ты же не знаешь…

В этот момент за моей спиной раздался насмешливый голос Чейна:

– Большая зубастая собачка, которая очень любит есть невинных девушек с Запада.

Я обернулась и сердито посмотрела на него. Сигмунд укоризненно сказал:

– Всего лишь потерявший хозяина байланг, который уже десять лет живет в Лабиринте Стужи.

– Но парой девушек в прошлом году эта псина закусила, – продолжил Чейн. – Хотя ты, Анна, ничего не бойся. Неумех в такие опасные места не берут.

– Она учится без году неделя. Что она должна уметь? – возмутился Эйнар.

Но Чейн только фыркнул и направился к загонам. А Сигмунд успокаивающе произнес:

– Не слушай его.

– Но меня туда не возьмут, верно? – мрачно сказала я.

– Ты девушка, – попытался оправдать куратора Гест.

– Ида и Гейра – тоже, и у них тоже нет байлангов, – напомнила я. – Но они участвуют наравне со всеми.

– Они учатся третий год… – начал было Эйнар.

Но я его оборвала:

– Так что там с байлангом в Лабиринте?

Сигмунд ответил вместо брата:

– Десять лет назад в Лабиринте погибла девушка. Ее собаку хотели поймать и увести, но она сумела скрыться. Все думали, что байланг погибнет от тоски. Но вместо этого собака одичала и осталась жить в Лабиринте Стужи. Ее не раз пытались поймать. Но Бешеная, как ее стали звать, яростно отбивалась и раз за разом уходила от загонщиков. Все уже почти махнули на это рукой. Но в прошлом году она ранила двоих адепток. Видимо, перед новым испытанием Правящая Герцогиня потребовала устранить проблему.

Я рассеянно кивнула и спросила:

– А зачем тогда ловушка?

– Наверное, чтобы поймать сначала, – предположил Бранд. – Убить издалека ее не получится.

– Жалко, – вздохнула я.

– Адепток? – понимающе спросил Гест.

– Нет. Байланга, – коротко сказала я.

Лица парней вытянулись от удивления, пришлось пояснить:

– Бедное животное потеряло любимого хозяина и уже десять лет живет в одиночестве среди ледяных стен и горных тварей. Тут кто угодно одичал бы.

Мои товарищи явно не смотрели на проблему с этой стороны и были удивлены. Недоуменное молчание прервал Эйнар:

– Раз они полетели в Лабиринт, скорее всего вот-вот объявят новые правила. Декан Холмен упомянул, что Правящая герцогиня уже подписала их.

– Разве это произойдет не на балу? – нахмурился Гест.

– Возможно, когда Скала вернется из Лабиринта, – сказал Сигмунд. – И нам пора на подготовку, к загонам.

– На какую подготовку? – подозрительно спросила я.

– На подготовку к соревнованиям в Лабиринте.

Лица парней стали какими-то виноватыми, и я тут же просекла:

– Меня вам приказали не звать.

– Тренировка на байлангах, – извиняющимся тоном сказал Эйнар.

На этом мы распрощались, и парни поспешили к загонам. Они и раньше улетали на тренировки с байлангами. Но сегодня мне первый раз было ужасно обидно, что меня не взяли. Дались мне эти соревнования… Так хочется быть наравне со всеми!

Чтобы отвлечься от этих мыслей, я решительно направилась к учебному корпусу. Было у меня там еще одно дело.

Магистр Бакке плавил скорлупу трихвостов вместе с фигловой солью. На горелку старик водрузил плоское блюдо. И теперь непрерывно помешивал скорлупу и розовые крупинки, помогая им превратиться в однородную массу. Стоило мне появиться на пороге лаборатории, как старик махнул рукой.

– Живая? Садись.

Я послушно упала на стул и хитро произнесла:

– Живая. А у меня для вас кое-что есть.

Бакке вопросительно посмотрел на меня, не переставая мешать. Но щипцы дрогнули в его руке, когда я торжественно извлекла из-за пазухи два клыка каменного змея. Затем он расплылся в улыбке и пробурчал:

– Добыла таки… Умница. Никогда такого ровного спила не видел.

Мистивир довольно завибрировал у меня на поясе.

Затем Бакке заговорщицким шепотом произнес:

– А тебе не кажется, что половина трофея – это слишком большая плата?

От такой наглости я едва со стула не упала.

– Ничего не знаю. Половина вам, половина мне. В противном случае ищите другого придурка, который полезет в пасть к этим змеям.

Старик тут же пошел на попятный и добродушно усмехнулся:

– Половина так половина, добытчица. Говорят, твоя последняя миссия оказалась довольно опасной. Хорошо, что с тобой был Вестейн.

Я поддакнула, но рассказывать ничего не хотелось. Да и алхимик смотрел на меня как-то странно. К счастью, в этот момент он продолжил:

– Знаешь, раз уж ты принесла мне такой ценный трофей… И учитывая твои несомненные таланты в алхимии… Я тут для тебя кое-что интересное нашел.

Старик вручил мне щипцы, а сам ушел в соседнюю каморку. Мне оставалось только ждать его, мешать розоватую массу и умирать от любопытства.


## Глава 3. Подарок алхимика


К тому времени, как старик вернулся, розоватая масса стала тягучей, словно карамель. Бакке внимательно наблюдал за тем, как я формирую из нее ровную дорожку, которую будет удобно ломать на части, а затем помог снять блюдо с огня. Горелку он погасил щелчком старческих пальцев. И с хитрой улыбкой протянул мне плоскую квадратную шкатулку.

Я озадаченно посмотрела на алхимика, но подарок приняла. Его слова про мой талант в алхимии наводили на мысль, что мне презентуют раритетный учебник или какой-нибудь редкий ингредиент для снадобий. А здесь что? Напоминает шкатулку для украшений.

Ожидая увидеть что-то вроде колье, я медленно подняла крышку. Но на черном бархате лежало кольцо. Я вытаращила глаза, а Бакке мерзко захихикал. Пока я рассматривала серебристый ободок с вкраплениями мелких черных камней, он сказал:

– Ты что, от неудачного замужества сюда сбежала? Я же не обручальное тебе дарю, а просто так. Где восторг?

Я осторожно поставила шкатулку на стол и спросила:

– Почему мне?

Подарок вызывал странный трепет внутри, и брать его я не спешила.

– Так, – отмахнулся Бакке. – Ностальгия. Похожа ты на одну прекрасную даму времен моей молодости.

– Что за дама? – заинтересовалась я. – Невеста? Кто она?

Старик смерил меня оценивающим взглядом, а затем многозначительно изрек:

– Любовь моей юности. Она давно умерла.

Я испытала легкое разочарование.

– А дети у нее были? – подозрительно спросила я. – Почему им не отдадите?

– Нет никого, – буркнул старик. – Бери, а то выброшу.

Я решилась и надела кольцо на палец. Легкое покалывание удивило меня.

– Это артефакт? – задала вопрос я, разглядывая черные камни.

Бакке пожал плечами.

– Возможно, есть какая-то родовая магия. Для тебя это просто кольцо.

Благодарила я довольно сдержанно. Не могла понять, как отнестись к подарку. И решила предпринять еще одну попытку хоть что-то выведать о предыдущей владелице кольца:

– А как ее звали?

Старик покачал головой.

– Это из тех грехов молодости, о которых не рассказывают.

– А вдруг она моя родственница? – попыталась настоять я.

– Исключено, – твердо сказал алхимик. – Поверь, такого быть не может. Но мне и правда интересно, кто из стражей так хорошо погулял на Западе пару поколений назад. В тебе чувствуется старая кровь.

Пришлось отступиться, хотя его ответ совершенно ничего не прояснил. Но в этот момент старик прищурился и сказал:

– Надеюсь, мой подарок тебя на грехи молодости не сподвигнет.

– В каком смысле? – не поняла я.

– Ну… – многозначительно ответил он. – Вокруг тебя пятнадцать крепких парней, весь цвет аристократии Севера, носители древней магии, которая позволяет связать свою жизнь с байлангом. Таких с каждым годом остается все меньше. Да и не только они. Чье-то ледяное сердечко, кажется, начинает оттаивать, хе-хе-хе…

От таких намеков я сначала потеряла дар речи. А затем «вспомнила» о срочном деле и вылетела из лаборатории, как ошпаренная. Не знаю, что там насчет чьего-то «ледяного сердечка», но в тот момент таяло мое.

И стоило мне только подумать о кураторе, как я тут же наткнулась на него за поворотом коридора. К счастью, Вестейн оказался занят. Рядом с ним стоял декан Холмен, и они оба хмурились. Я была слишком растеряна. Пробормотав приветствие, по стеночке обошла преподавателей и умчалась к выходу.

Как же я вляпалась, как же я вляпалась!


Вестейн

Йоран заглянул уже после полуночи, когда Вестейн собрался уходить. Стоило ему потянуться за плащом, как дверь открылась, и на пороге появился его старший товарищ. Страж закрыл за собой дверь и многозначительно сказал:

– Похоже, нас ждут новые неприятности.

– Какие? – бесстрастно спросил куратор.

– Готов спорить на что угодно, что на этот раз тебя ждет западня в Лабиринте Стужи.

– В первый раз, что ли? Я три года муштрую свой отряд. Справимся.

Йоран понизил голос:

– У тебя есть одна проблема, которая учится всего ничего.

– Ее я туда не возьму, – ответил куратор.

На этот раз ему пришлось приложить немало усилий,чтобы голос не выдал весь спектр чувств, которые терзали его уже неделю. Но Йоран тут же понял:

– Вы так и не поговорили.

Вестейн отвернулся.

– Она меня избегает. Всю неделю. Разворачивается и идет в другую сторону, если замечает на улице. А после тренировки тут же уходит с Халворсонами.

Йоран расхохотался и печально вздохнул:

– Вы друг друга стоите.

– Я ей не нужен, – напомнил Вестейн, скрипнув зубами. – За мной слишком много проблем. И она была не в себе. Колючки иглоспина…

Страж хотел сказать что-то еще, но Вест оборвал его:

– Мне нужно посетить родовой источник. Поговорим утром.

Старший товарищ не стал спорить и ушел. Вестейн набросил плащ и отправился на улицу.

Там бушевала метель. Куратор коснулся разума своего байланга. Свейт выполнил его приказ и отправился под навес. Пес беспокоился об Анне. Но Вестейн пообещал, что присмотрит за ней сам. Сегодня ему предстоит посетить родовой источник. А его искушение будет в этот момент мирно спать за стеной.

Пока он брел сквозь ночь и снег, вспоминал события недельной давности. Он виноват перед Анной. Девушка явно была не в себе, и пользоваться этим было неправильно. Но в тот момент, когда она повернулась к нему, сдержаться стало невозможно. Вестейн был вынужден признаться хотя бы самому себе, что также потерял голову от этой девушки, как и его байланг. И что с этим делать, совершенно непонятно. Ясно только то, что никто не должен об этом узнать.

Правда, Йоран оказался слишком прозорлив. Ему пришлось рассказать.

Вестейн кое-как добрался до домика на горе. Долго топтался в коридоре. Снег на ботинках таял, пока он прислушивался к тишине, которая царила в комнате Анны. По крайней мере, девушка спит, а не варит зелье для очередного приключения. И даже прожила неделю без поиска неприятностей. Лишь бы Лейф ее больше ни на что не подбил, а Правящий герцог не потребовал дочь на очередной бал. Одно прошение Правящей герцогине – и Анну придется отпустить. А потом не находить себе места и выплескивать злость на тренировках.

С этой мыслью Вестейн вошел в ванную и коснулся дальней стены. Родовая сила тут же откликнулась, и потайная дверь открылась. С надеждой, что родовой источник поможет ему избавиться от мыслей, Вестейн шагнул вперед.


… Из домика он вышел ближе к утру. На душе царило умиротворение, и патруль в компании Йорана и пары других стражей помог сосредоточиться на текущих делах. Возвратились они уже после полудня, когда занятия в академии закончились. На дальнем плацу теснились люди и байланги. Стоило Вестейну спешиться, как к нему тут же подбежал слуга и скороговоркой выпалил:

– Господин Ааберг, вас просит к себе господин Густафсон!

Только тогда куратор сообразил, что это экспедиция Скалы вернулась от Лабиринта. И что же нужно прославленному инспектору от опального мастера мечей? Но идти придется. Краем глаза он заметил среди кучки адептов фигурку Анны. Оставалось надеяться, что причина этого сборища не проделки его ученицы.


Анна


В ночь на пятницу спала я плохо. Проснулась среди ночи от жжения под повязкой. Вяло хлопнула в ладоши, зажигая лампы, и сорвала черную полосу ткани. Затем я медленно приоткрыла один глаз. Никаких изменений в метке я не заметила. Вторым хлопком погасила свет и попыталась снова уснуть.

Жжение мешало, и какое-то время я ворочалась. Пока мне под бок не подкатился меч. От него шла успокаивающая пульсация. Я обняла свой клинок и пробормотала, не открывая глаз:

– Что мне делать, Мист?

«Замуж!» – довольно выдал он.

Я тут же оттолкнула древнюю железку и отвернулась со словами:

– Что мне сделать, чтоб уснуть побыстрее? И почему эту штуку так жжет?

Меч снова ткнулся в бок, на этот раз виновато и заискивающе. Я сердито фыркнула. Но ровная пульсация чуть притупляла ощущения от метки, поэтому я все же снова обняла меч.

«Источник, – пришло от него. – Спи».

Связь метки с родовым источником Аабергов больше вопросов не вызывала. Поэтому я только снова закрыла глаза и постаралась уснуть. Но помимо воли в голове начали крутиться мысли.

Надежда на то, что дерево на руке превратится в прямоугольник, таяла с каждым днем. Думать о том, что творится с меткой куратора, тоже не хотелось. Всю учебную неделю я успешно увиливала от разговора. На занятиях Вестейн вел себя как обычно, а стоило мне увидеть его после, как я нагло уходила в другую сторону.

Наверное, этот ход был ужасно глупым, но ничего поделать с собой я не могла. Сомнения продолжали меня грызть. Несмотря на помощь Мистивира, спала я тревожно и еле содрала себя с постели утром. Клинок и тут мне помог: самым наглым образом спихнул на пол.

За завтраком, пока я старательно глотала омерзительный супчик, Чейн объявил:

– Тренировка переносится на вечер. Куратор Ааберг улетел в дополнительный патруль. Сразу идем на словесность.

Парни как будто повеселели. Но Гест спустил всех с небес на землю:

– Значит, сначала тренировка с мечом, потом на байлангах. Он же сегодня ночную обещал…

На этом месте Бранд издал стон, а лицо Нильса стало совсем несчастным. Эйнар, наоборот, повеселел. Котик любил сбегать после отбоя. А теперь появился шанс, что уставший байланг хотя бы утро выходного проведет под навесом, пока его хозяин будет отсыпаться.

А у меня внезапно испортилось настроение. Вот у них снова тренировки, а меня никуда не берут! Тоска… Правда, это позволяет мне избегать разговора с куратором. Но все равно с каждым днем я все больше чувствовала себя обделенной. Не знаю, правда, чем больше: тренировками или вниманием Вестейна.

После завтрака мы отправились на словесность. Рассветные лучи окрашивали снег в розовый. Ночью мело, и нам приходилось протаптывать к корпусу новую тропинку. Чуть в стороне от нее меня ждал неприятный сюрприз. Крон лениво привалился к наполовину занесенному снегом каменному фонарю. Я сразу поняла, что ждет он именно меня.

И не ошиблась. Стоило мне поравняться с ним, как страж скрестил руки на груди и негромко позвал:

– Скау. На два слова.

Я нехотя развернулась к нему, но шагать в сугроб не стала. Сигмунд и Эйнар остановились рядом со мной, но Крон рявкнул на них:

– Вас я не звал.

Братья переглянулись и пошли в сторону Академии. Но я увидела, что вдали они замерли и продолжили наблюдать за нами. Крон ругнулся, а я безмятежно спросила:

– Что вы хотели, господин Крон?

Он смерил меня недовольным взглядом и сухо проговорил:

– Ты, наверное, чувствуешь себя очень умной, да? Талантливой. Белые волосы, чутье гор. Древняя кровь затмевает разум или ты и правда считаешь себя всесильной?

– Вы это к чему? – ровным тоном спросила я.

Крон шагнул ко мне и сказал:

– Советую для начала немного изучить историю и начать ориентироваться в политике Северного герцогства, прежде чем совать в нее свой длинный нос. Ты перессорилась с видными родами, девочка. Думаешь, дружба с Лейфом не позволит выбросить тебя из Академии?

– Я не нарушаю правил.

– Ты регулярно их нарушаешь, и однажды я поймаю тебя за руку, – зло сказал он. – Не помогай Аабергу. И, может быть, тебя оставят в покое.

С этими словами парень развернулся и пошел к загонам. А я поспешила догнать своих друзей.

– Что ему было нужно? – спросил Эйнар.

– Ничего, – отмахнулась я. – Но как же надоели его придирки. Вот кому я бы с удовольствием устроила пакость.

– Такому устроишь, – уныло сказал друг. – Пожалеешь, что на свет родился.

Я оглянулась на удаляющегося Крона и пожала плечами.

– Смотря, как замести следы.

И эта мысль крепко засела в моей голове. С занятий я вышла, мысленно перебирая все прошлые каверзы и пытаясь сообразить, как отплатить Крону и не попасться. Не знаю, что меня больше всего задело: то, что он цеплялся ко мне, или то, как он постоянно смотрел на Вестейна.

Эйнар и Сигмунд, кажется, чувствовали мое настроение. Первый все время обеспокоенно косился на мое лицо.

– Ты смотришь на меня как на Котика, – не выдержала я.

– Он примерно так и выглядит, когда задумывает очередную глупость, – обреченно сообщил Эйнар. – И удержать тебя труднее, чем собственного байланга.

Сигмунд не смог сдержать смешок. Ответить я не успела. От дальнего плаца раздался разъяренный вой.

Я развернулась туда, прежде чем сообразила, что делаю. И только потом заметила пятерку байлангов. К седлам четырех псов по-прежнему был привязан комок сетей. Только теперь в нем копошилось что-то белое. Именно оно… точнее, она издавала такие звуки.

– Анна, ты куда? – изумился Эйнар.

И только после этого я заметила, что быстрым шагом двигаюсь к плацу.

– Хочу посмотреть, – ответила я.

– Не разрешат же! – возразил Сигмунд. – Это опасно. Смотри, всех гонят прочь.

Я и правда заметила, что несколько крепких парней в летных костюмах разворачивают адептов. Но двигаться вперед не перестала. Друзья не отстали, Эйнар тяжело вздохнул.

Скоро я смогла приблизиться и рассмотреть, что среди цепей бьется байланг. Но тут передо мной возник незнакомый мужчина.

– Назад, – приказал он.

Я одарила его своей самой очаровательной улыбкой и захлопала глазами.

– Мы только посмотрим, – попыталась разжалобить стража я.

– Запрещено, – мотнул он головой.

Но тут я заприметила куратора, который разговаривал с крепким мужчиной лет пятидесяти. Пышными белые усы, грива таких же белых волос и мундир намекали, что это и есть командир. Вопреки здравому смыслу и тому, как вела себя всю неделю, я тут же выпалила:

– Мне надо срочно поговорить с куратором! Вот он.

После этого я безапелляционно ткнула пальцем в сторону Вестейна.

У стража глаза на лоб полезли.

– Ааберг не берет девушек, – укоризненно сказал он.

Эйнар вежливо произнес:

– Уже взял одну.

– Она в нашей группе, – подтвердил Сигмунд.

Страж заколебался, но с места не сдвинулся. В этот момент до меня донесся холодный голос куратора:

– Нет уж, меня это не касается. Пусть герцогиня сама разбирается. Уберите Бешеную с территории Академии, пока я не пожаловался ректору.

С этими словами он развернулся и пошел прочь.

– Отходите, – настойчиво попросил страж.

Я нехотя отступила.

Уходить не хотелось, но и догонять куратора я не стала. Эйнар потянул меня прочь, и сначала я даже пошла. Но сама не заметила, как замедлила шаг и отстала от парней. Они продолжали идти вперед не оглядываясь. А я остановилась и снова стала смотреть на байланга. И в этот момент с громким звоном цепь лопнула.

Крылья все еще охватывали черные звенья, поэтому взлететь собака не смогла. Крики стражей я слышала будто издалека. И не могла оторвать взгляд от прекрасного, хоть и тощего создания, которое неслось точно на меня.


## Глава 4. Бешеная


Не знаю, что хотела сделать Бешеная и почему для этого она выбрала меня. Но я смотрела на нее как завороженная и не могла сдвинуться с места. Расстояние между нами стремительно сокращалось, а я видела только полные отчаяния золотистые глаза и блеск аметистов на обрывках упряжи.

Одно я понимала точно: добежит она быстрее, чем кто-то из людей успеет ее остановить. Точнее, я это понимала до того момента, пока не увидела, как в воздухе один за другим вспыхивают тридцать мечей. Сердце ушло в пятки, оцепенение прошло, и я рванула навстречу байлангу.

Собаку это обескуражило, и она попыталась затормозить. Но я прыгнула ей на шею, и мы вместе рухнули в сугроб. По плацу разнесся слитный вздох. То ли на этом силы Бешеной иссякли, то ли она растерялась, но меня не попытались ни спихнуть, ни разорвать. Может быть, я опоздала и клинки Вестейна зацепили ее?

Эта мысль заставила меня открыть глаза и встрепенуться. А затем я поняла, почему теперь вокруг царит обескураженное молчание. Куратор успел атаковать. Вот только Мистивир тоже успел.

В нескольких волосках от грязной белой шкуры скрестились два меча. Белый против черного, сапфир против оникса. Мистивир знал, как сдержать все тридцать клинков разом – ударить в тот, который был настоящим, а не магическим дублем. И теперь остальные лезвия также дрожали в воздухе, не в силах сдвинуться с места.

А я чувствовала, что из меня выкачали львиную долю магии. Наконец, куратор взмахом руки развеял клинки и двинулся в мою сторону. Я же перевела взгляд на байланга. Бешеная тяжело дышала, золотистые глаза были устремлены на меня. Черные звенья впивались в крылья, и я невольно потянулась, чтобы освободить их.

Первыми до меня добежали не стражи, которые разгоняли толпу, и даже не куратор. Йоран появился за спиной и перехватил мою руку. А затем выдал такую сочную тираду, что у всех прекрасных леди в округе уши должны были свернуться в трубочку. Цветистые обороты стража я уже слышала. Правда, первый раз в свой адрес. Но спокойно внимала, даже запомнила пару новых слов.

– … такая же упертая бестолочь, как твой учитель! – закончил Йоран.

И в этот момент как раз подошел Вестейн. А Бешеная вдруг шевельнулась. Зубы щелкнули в сантиметре от рукава Йорана, и страж тут же отпрыгнул в сторону. Я обняла огромную морду и с надеждой воззрилась на куратора. Меня сожрать не попытались. А вот стоило Вестейну сделать шаг вперед, как Бешеная недвусмысленно оскалилась.

Куратор возвел глаза к небу. Наверное, в очередной раз умолял богов даровать ему хоть сколько-нибудь терпения. Тут нас окружили незнакомцы в форме Инспекции Лабиринта. Усатый тип, с которым только что разговаривал куратор, хлопнул его по плечу с усмешкой.

– Кажется, теперь это твоя проблема, Ааберг. Как будешь ее решать?

Чуть в стороне я заметила группу преподавателей, от них неслись смешки. А затем подняла взгляд на Вестейна и попросила:

– Ну пожалуйста!

В этот момент с неба упал Свейт. Байланг приземлился рядом со мной и с интересом обнюхал Бешеную. Та в ответ обнюхала его морду. А затемПотом черный нос озадаченно ткнулся в повязку на моей руке. После этого собака посмотрела на меня. Причем так, что я поневоле смутилась.

Куратор взмахнул рукой, и его меч наконец вернулся в ножны. Мистивир с тихим стуком занял свое место у меня на поясе, и теперь Бешеная с интересом обнюхивала уже его. Я заметила, что Йоран, который только что ругался на чем свет стоит, теперь косится на моего куратора и едва сдерживает смех.

Только после этого я увидела, что за спиной Вестейна стоят Эйнар и Сигмунд. Лица у парней были совершенно белыми. Когда куратор обернулся к ним, оба шарахнулись и покаянно склонили головы. Но Вестейн холодно приказал:

– Подготовьте крытый загон.

Котик и Кнут приземлились рядом, и парни мгновенно оказались в седлах. Улепетывали байланги так, будто Бешеная теперь гналась за ними. Куратор проводил их взглядом и повернулся ко мне. Собака рядом со мной издала глухой рык. Вестейн ей явно не нравился.

Но его это не смутило. Куратор махнул рукой и раздраженно приказал:

– Заставь ее встать и веди к загонам. И учти, если она попытается сделать тебе хоть что-то, превращу в решето.

Дважды повторять не пришлось. Я тут же оказалась на ногах и потянула байланга за остатки упряжи. Но та и не думала подниматься на лапы. Только сердито фыркнула и опустила голову. А затем многозначительно шевельнула спутанными крыльями.

Прежде чем я успела снова потянуться к цепям, Вестейн сказал:

– Исключено. Цепи с нее ты снимешь только в крытом загоне.

Я попыталась возразить:

– Но иначе она не пойдет…

– Заставь ее, – ответил Вестейн. – Анна, если байланг не будет тебя слушаться, никто не разрешит ей остаться здесь.

– У меня нет метки связи…

– Она уже потеряла свою связь и пока не готова обрести новую. Сначала тебе придется завоевать ее доверие. Сила воли всадника – основа послушания байланга. Нужно заставить ее дойти до загона без метки связи. Иначе Рунфаст заберет ее.

Судя по выражению лица усатого, ничего хорошего Бешеную не ждало. С тяжелым вздохом я погладила белую морду собаки, почесала ее за ухом и прошептала:

– Ну пожалуйста, пойдем со мной. Никто не тронет тебя, обещаю. Тебе приготовили новый дом. И там я сниму с тебя цепи.

Свейт гавкнул, словно хотел поддержать меня. Бешеная недоверчиво посмотрела на него, потом на меня… А затем все же встала. Я отступила, и собака шагнула следом. Похоже, все ее силы ушли на борьбу. Шла она медленно, еле переставляя лапы и пошатываясь. Но не забывала скалить зубы на всех, кто смел приблизиться. И, как мне показалось, особенно ей не понравился Крон. Когда он приблизился с издевательской улыбкой, собака рыкнула так, что страж сбился с шага. Я увидела, что мой куратор подавил усмешку, и воспряла духом.

Так мы и шли к загонам. Впереди Вестейн и Свейт. Следом пятилась я, стараясь не выпускать Бешеную из виду. Толпа держалась на расстоянии, но с каждым шагом любопытных прибывало, и вскоре нас сопровождала почти вся Академия.

Крытый загон предназначался для больных и раненых байлангов. Вместо навеса там был теплый сарай, а над загоном простерлась крыша из прочной сетки. Сигмунд и Эйнар распахнули ворота и отступили в сторону, позволяя мне завести туда Бешеную. Куратор со Свейтом тоже остались в стороне. Я вошла под сетку, а вот собака заколебалась. Закрытое помещение явно не внушало ей доверия. Снова пришлось уговаривать:

– Хорошая собачка, иди сюда. Здесь тепло, еда… Иди сюда, хорошая собака…

Назвать ее Бешеной вслух язык не повернулся. Наверное, нужно узнать ее настоящее имя. Не могла же погибшая хозяйка звать ее так?

Медленно, шаг за шагом собака вошла под сетку. Эйнар и Сигмунд хотели закрыть ворота, но куратор остановил их, позволяя мне вести Бешеную дальше. Наконец, она вошла вслед за мной в сарай и с наслаждением вытянулась на подстилке из свежего сена.

Я захлопнула дверь изнутри и смахнула со лба пот. Судя по тому, что за воротами нарастает гул, проблемы мои только начинаются.

Парни успели подготовить все, что нужно. Тряпки, мази, бинты, воду. Миску дымящейся каши с мясом, которую я тут же поставила перед байлангом. Пока собака ела, я осторожно распутывала сеть на ее крыльях. Магическая ловушка оказалась довольно сложной. И, хотя было интуитивно понятно, куда направлять магию, возилась я долго.

К гулу голосов за воротами я старалась не прислушиваться. Иногда мне казалось, что сквозь шум прорываются визгливые нотки голоса Иды или яростное шипение Крона. Вот уж кто попытается сделать так, чтобы Бешеную убили. О том, что ректор может не разрешить оставить байланга, я старалась не думать.

Для этого пришлось полностью сосредоточиться на своем деле. Я медленно и аккуратно сняла цепь, а затем остатки упряжи. Я боялась, что собака попытается удрать, как только я освобожу крылья. Но она только сыто икнула и расправила их, милостиво позволяя мне обработать воспаленную кожу в тех местах, где в нее впивались звенья.

Наверное, прошло не меньше часа, прежде чем я закончила смазывать раны байланга. Правда, мне еще предстояло расчесать спутанный мех. Но для этого собаку придется искупать, и я не понимала, как это сделать. Пока я стояла и ломала голову, дверь за моей спиной тихо скрипнула. Только в этот момент я поняла, что за воротами наступила долгожданная тишина.

Я обернулась и увидела, что своим вниманием нас почтил ректор. На суровом лице застыла маска равнодушия. За его спиной стоял куратор, и оба они смотрели на байланга. Бешеной эти взгляды не понравились, и она тут же оскалилась. Из горла собаки вырвался рык. Я поспешно цыкнула на нее и обхватила руками огромную морду. Наверное, это смотрелось ужасно глупо.

Но ректор выразительно хмыкнул, а затем обратился к Вестейну:

– Под твою ответственность.

Куратор покладисто кивнул, и они оба вышли. Вовремя, мне как раз ужасно хотелось кинуться Вестейну на шею, а делать это было ни в коем случае нельзя… Но в этот момент мне казалось, что я люблю его еще больше.

Так, погодите, какое еще «люблю»?! Никаких любовей, я сюда учиться приехала, он куратор, а у меня… собака больная, вот!

От непрошеных мыслей и проснувшейся совести я решила избавиться проверенным способом – тяжелым физическим трудом. К счастью, повод имелся. Точнее, уже бессовестно дрых, сунув голову под крыло.

Сначала нужно прополоскать все тряпки, вылить грязную воду, налить чистую в миску, избавиться от цепей и упряжи. Куда деть остатки ремней с аметистами, я не знала. Поэтому вышла с ними из загона и замерла в растерянности.

Справа раздался знакомый голос:

– Ну ты даешь!

Я обернулась и увидела Хеймира. Тира отстранилась, но я успела понять, что помешала страстным объятиям. Выглядела она донельзя спокойной, а в глазах ее приятеля горел азарт.

Я пожала плечами.

– Не бросать же несчастную собаку на растерзание вашим инспекторам.

– Они и сами не горели желанием с ней разбираться, – фыркнул Хеймир. – Три месяца караулили, чтобы представить Правящей герцогине Найгерд результат своего труда. Все силы потратили, чтобы поймать ее. Но теперь все ждут, что Бешеная сожрет тебя.

Парень бросил на меня оценивающий взгляд.

– Пока не пытается, – пожала плечами я, а затем пожаловалась: – Не знаю, что делать с упряжью.

Тира посмотрела на остатки ремней в моих руках и посоветовала:

– Отнеси в отдел снабжения. Думаю, кто-нибудь из мастеров согласится вытащить эти камни и вставить их в новое снаряжение.

Хеймир удивленно воззрился на свою подругу.

– Ты так говоришь, будто она собирается летать на этом байланге.

Та в ответ неопределенно пожала плечами и улыбнулась. А я почувствовала прилив благодарности к девушке. А затем коснулась магией запора на воротах. Тихий щелчок оповестил меня, что теперь Бешеная заперта. Нужно придумать ей другое имя и переделать еще кучу дел.

– Погоди, – внезапно спохватился Хеймир. – Тут Сигмунд Халворсон тебе кое-что передал.

Я приняла из его рук книгу и спросила:

– Что это?

– Справочник по уходу за байлангами, – пояснила Тира. – Ты же ничего о них не знаешь.

– Твои друзья ушли на тренировку с мечами, – добавил Хеймир. – Но тебе Ледяной велел заниматься Бешеной.

Я прижала книгу к груди, распрощалась со старшекурсниками и помчалась в Академию. Сказать, что на меня косились, значит не сказать ничего. Меня всю дорогу сопровождали шепотки.

– Говорят, Бешеная чуть не сожрала ее…

– Не зря ее не выбрали байланги…

– Ледяной заставил ее ухаживать за этой зубастой тварью…

– Спорим, что как только Бешеная встанет на ноги, оттяпает ей голову?..

Большую часть этих слов я пропустила мимо ушей. Но типа, который бился об заклад, что мне оторвут голову, на всякий случай запомнила. Если Лейф предложит мне сыграть следующую шутку с этим тощим светловолосым старшекурсником, точно соглашусь!

Я готовилась к тому, что в отделе снабжения придется упрашивать переделать ремни и готовила свои самые очаровательные улыбки. Но старик, который занимался упряжью, согласился неожиданно легко. Получив обещание, что к среде все будет готово, я отправилась обратно.

Остаток времени до ужина я провела в сарае, возле спящей собаки, изучая справочник. За ужином царило обескураженное молчание.

Наконец, я не выдержала и буркнула:

– Что, у меня выросла вторая голова?

– Нет, – фыркнул Чейн. – Ты всего лишь решила приручить взбесившегося байланга, который уже ранил двоих девушек. И создала новые проблемы куратору Аабергу. Отвечать за твою глупость будет он.

– Если куратор разрешил, значит, так надо, – запальчиво возразил Эйнар.

Но его никто не поддержал. Только Сигмунд обреченно вздохнул.

Правда, когда я вышла из столовой, братья вышли следом, и Сигмунд сказал:

– Все будет хорошо. Если куратор согласился, значит, думает, что ты справишься.

Но его слова меня ничуть не успокоили. Совесть грызла с новой силой.

Парней ждала поздняя тренировка на байлангах, а меня – грязная Бешеная. Оказалось, что за перегородкой в сарае была специальная ванная для больных собак, вода и воздух в которой подогревались с помощью магических камней.

Заманивать туда Бешеную пришлось миской каши. Пока собака ела, каким-то чудом я успела намылить ее и смыть пену. Правда, за это время я и сама оказалась насквозь мокрой, так что сушиться пришлось нам обоим. К счастью, тепла, которое источала моя новая подружка, хватало на нас двоих. Завернувшись в одеяло, я села под ее теплый бок и сама не заметила, как провалилась в сон.


Поднять меня не смог даже голос куратора.

– Анна, просыпайся.

Сквозь сон я вспомнила, что разговаривать с ним не хочу, и решила дождаться, пока Вестейн уйдет.

– Анна, вставай, уже ночь.

И это не заставило меня открыть глаза. Я еще теснее прижалась к теплому боку байланга. Тогда куратор обреченно выдохнул:

– Мне что, нести тебя в постель на руках?

От этого предложения я тут же подскочила на одеяле, а Бешеная оскалилась. Вестейн стоял у входа в сарай, и тусклый свет лампы падал на его лицо.


## Глава 5. Догадки


Я медленно поднялась на ноги и посмотрела Вестейну в глаза. Правда, шагнуть вперед мне не дали. Бешеная бесцеремонно толкнула меня, а затем повернулась к куратору и зарычала. Я начала гладить ее по голове и рассеянно сказала:

– Да встала я, встала. Сейчас пойду в комнату.

Но Вестейн и не собирался уходить. Вместо этого он привалился к двери и спросил:

– Злишься на меня?

Смотрел он при этом не на собаку. Но я не сразу сообразила спросонья, что вопрос адресован мне. Это он про поцелуй, да?

– Нет, – искренне ответила я. А потом вдруг спохватилась и добавила: – Ну то есть да! Я тоже хочу в Лабиринт Стужи, почему все участвуют, а я – нет?!

Таких претензий он точно не ждал. Кажется, только при мне у него бывает такое удивленное лицо.

– У тебя нет байланга, – напомнил он.

– А это кто? – спросила я, продолжая поглаживать скалящуюся собаку.

– Не твой байланг? – иронично спросил куратор.

– А чей же?

Но скепсис в моем голосе его не убедил.

– Управлять байлангом без метки связи невозможно. Она должна выбрать тебя. Признать новой хозяйкой. Это не происходит сразу. Кроме того, другие адепты летают два с половиной года.

– А кто-то вообще не летает, – обвиняюще заявила я.

– Но учится владеть клинками. И если ты про Эллингбоу, то ей там ничего не грозит. Ты сама слышала, что сказал Крон. Он сделает все, чтобы я проиграл. Неопытный всадник – проблема всей группы. И кроме того…

Его взгляд скользнул по моему запястью, на котором красовалась черная повязка.

– Ты и сама подозреваешь, что Багрейн догадался. Если так, ты уже в опасности. А устроить несчастный случай в Лабиринте еще проще. Хочу напомнить, что Багрейн и Крон со своими группами тоже будут внутри, и мы с ними будем соперниками.

Я опустила взгляд, продолжая медленно поглаживать собаку. Та перестала скалиться, но продолжала подозрительно смотреть на Вестейна.

– Считаете, я – слабое звено группы?

Мой голос дрогнул, но я решительно посмотрела в глаза куратору. А он не отвел взгляд и сказал:

– Нет. Ты моя личная слабость, и, если хоть одна живая душа об этом догадается, вредить начнут уже не мне, а тебе. И я этого не хочу.

Вот как можно одной фразой одновременно расстроить и порадовать до мурашек?

– Хорошо, – выдавила я, снова опуская взгляд. – Буду паинькой. Не подхожу к Свейту. Не варю зелья.

– Сюда следовало бы вписать пункт – не приручаю взбесившихся байлангов, но уже поздно, – вздохнул куратор.

Моя ладонь замерла на голове собаки, и я спросила:

– Мы создали много проблем?

– Ты даже не представляешь сколько. Но не бери в голову, – отмахнулся он. – Сделай так, чтобы Бешеная сидела в загоне, а с остальным я разберусь.

– Мы будем паиньками, – пообещала я уже за себя и за собаку. – Только надо бы узнать, как ее раньше звали. Нельзя же и дальше называть ее Бешеной. Она такая хорошая.

Моя питомица в этот момент решила, что хорошего понемножку, и снова оскалилась. Правда, рычание было адресовано Вестейну, а не мне.

Куратор даже не взглянул на нее и сказал:

– Старое имя она потеряла вместе с гибелью хозяйки. Выбери новое сама. Правда, она может его не принять.

Я почесала белое ухо и задумчиво произнесла:

– Раз ее нашли в Лабиринте Стужи, может назвать ее Стужей?

Куратор удивленно вскинул бровь и заговорил:

– Смело. Ах да, ты же не знаешь…

– Не знаю чего? – тут же насторожилась я.

– В прошлом было несколько байлангов с таким именем. И все довольно выдающиеся. Так что имя с претензией на величие.

Я посмотрела на собаку. Она смотрела на меня и даже рычать перестала.

– Будешь Стужей?

Она скупо качнула хвостом в ответ. Я посчитала это согласием. И тут заметила, что куратор внимательно смотрит на мою руку.

– Что такое? – спросила я, начиная разглядывать ладонь.

– Кольцо, – нахмурился Вестейн. – Откуда оно у тебя?

Подарок Бакке уже стал привычным. Поэтому я не сразу сообразила, что речь идет именно о нем. А когда поняла, то заколебалась. Можно ли рассказывать о том, кто мне подарил его? Но все же решилась и медленно произнесла:

– Бакке подарил. Сказал, что это память о человеке, который уже умер, а я на нее похожа. Только это тайна, наверное.

Вестейн задумчиво кивнул и продолжил внимательно смотреть на меня. Но его взгляд был странным, и я спросила:

– Почему ты так на меня смотришь?

От волнения я снова перешла на ты, но его это совершенно не смутило. Вместо ответа куратор попросил:

– Прикажи ей сесть и выпрямиться.

Я повернулась к байлангу и замешкалась. Но Стужа, рыкнув на Вестейна для проформы, поднялась на худых лапах и гордо вскинула голову.

– Прислонись к ней, – сказал куратор, и я послушно выполнила его очередную просьбу.

Он продолжал внимательно смотреть на нас, и я не выдержала:

– Да что происходит?!

– Прости, – тут же откликнулся он. – Пытаюсь вспомнить, где уже видел это кольцо.

Я шагнула в сторону от байланга и вопросительно посмотрела на куратора. И он продолжил:

– Теперь я уверен. На портрете.

– Вы так хотели узнать, кто подарил кольцо Бакке? – удивилась я.

Этот вопрос почему-то удивил Вестейна. Несколько мгновений он смотрел на меня, часто моргая, а затем недоверчиво спросил:

– А ты сама здесь разве не для этого?

– Для чего – для этого? – не поняла я.

Куратор сделал шаг вперед, но притихшая было Стужа снова зарычала. Поэтому Вестейн послушно отступил к двери и понизил голос:

– Ты же прибыла сюда не только из-за отчисления, верно? У тебя есть цель. Твой рассказ о Гольдбергах заставил меня сомневаться, но теперь… Ты и вправду хочешь сказать, что прибыла в Академию Севера не специально?

Теперь уже я смотрела на куратора, хлопая глазами, пытаясь сообразить, куда он клонит.

Я скрестила руки на груди и возмущенно произнесла:

– Специально для чего? Меня сюда отец отправил! Я думала, что поеду в Академию Драконов Востока. Но он нашел моим талантам лучшее применение…

С этими словами я многозначительно провела рукой по белым волосам. И едва не взвыла от досады. Кто ж знал, что в этой Академии я так вляпаюсь?

Вестейн вздохнул и признался:

– Я был уверен, что ты решила найти своих родственников.

Пришлось напомнить куратору:

– Моя мать умерла…

– Допустим, – оборвал меня он. – Но неужели тебе не хотелось бы узнать, кем она была? У тебя сильная магия стражей…

– И она могла перейти через поколение, так Бакке сказал, – возразила я. – Так что, скорее всего… Кто-то из вашей аристократии согрешил с моей бабкой.

– Возможно, все не так, как ты думаешь.

В сарае воцарилось молчание. Вестейн смотрел на меня так многозначительно, что я растерялась. С тем, что моя мать умерла, я смирилась давно. Герцогиня Карина все эти годы твердила о моем низком происхождении. Конечно, в детстве я мечтала, что однажды порог перешагнет кто-то из любящих родственников. Но эти мечты в детстве и остались. Отец никогда не мешал своей жене вбивать мне в голову мысль о том, что я дочь падшей женщины или нищенки. Да и разве он решил бы отправить меня сюда, если бы предполагал, что я встречусь с родственниками?

Наконец, я медленно выдохнула и проговорила:

– У тебя есть какие-то догадки?

Он заколебался, но потом ответил, взвешивая каждое слово:

– У меня есть вполне конкретные догадки.

Не знаю, как в этот момент выглядело мое лицо, но куратор шагнул вперед, невзирая на рычание байланга, и спокойно добавил:

– Вижу, что ты и правда о такой вероятности не думала. Что ж, дам тебе время осмыслить это. Не хочу быть голословным, так что… Перед соревнованиями в Лабиринте нас ждет бал. Картина, о которой я говорю, находится в Большой галерее дворца Правителей Севера. Там собраны портреты всех выдающихся представителей аристократических родов. Я покажу тебе этот портрет. И ты сама решишь, можете вы быть родственниками, или нет.

На миг мне захотелось вытрясти из него все предположения и догадки разом. Но я тут же поняла, что куратор прав. Какое бы имя он сейчас ни назвал – не поверю. Все это звучит слишком нереально. Мне нужно время, чтобы принять мысль о том, что у меня могут быть живые родственники. Да и нужна ли я им?

Немного подумав, я кивнула. И лишь после этого спохватилась:

– Это тот самый бал, на который берут только лучших учеников? А разве я туда еду? Отец же запретил мне покидать Академию!

Последняя мысль вот только пришла мне в голову, и разочарование стало особенно острым. А еще в мою душу закрались подозрения. Что, если это условие отец поставил не для того, чтобы наказать меня? А для того чтобы я ни в коем случае не встретилась с вероятными родственниками… Ведь они-то могут сразу признать во мне свою кровь.

Вестейн вырвал меня из размышлений:

– Я возьму тебя на этот бал. Твой куратор я, и по правилам Академии решение принимаю тоже я. Ты поедешь на бал в числе пяти избранных адептов из моей группы.

Поколебавшись, я осторожно намекнула:

– Ты не пустил меня на бал к Гольдбергам, хотя отец подал официальное прошение. А на бал во дворец Правящей герцогини Севера возьмешь. Не боишься, что он оторвет тебе голову?

– Поводом больше, поводом меньше… – философски ответил куратор.

И я тут же вспомнила про поцелуй. Если отец о нем узнает, отрывать он будет две головы. Моя полетит первой. Я вздохнула:

– Хорошо. Я пойду туда. Но… что если ты прав?

– А вот что будет тогда, мне и самому интересно, – загадочно ответил Вестейн и шагнул ко мне.

Он протянул руку к моему плечу. Но рядом с его рукавом щелкнули острейшие зубы.

Куратор отшатнулся и выразительно посмотрел на собаку. Стужа больше не рычала, но в ее взгляде был упрек. Я почесала белое ухо, а Вестейн сказал:

– Прикажи ей вести себя прилично и отправляйся спать. Свейт разрывается и не знает, кто из вас больше нуждается в его присмотре. До завтра, Анна.

С этими словами он вышел из сарая и закрыл за собой дверь.

– До завтра… – прошептала я. А затем с тяжелым вздохом обратилась к своей питомице: – Сегодня ты работаешь моим благоразумием, да? Точнее, нашим… Кажется, ему тоже не хватает.

Я задумчиво посмотрела вслед своему куратору. Несмотря на то что Стужа упорно держала нас на расстоянии, разговор вышел полезным. Весть о том, что я могу принадлежать к аристократии Севера по материнской линии, приводила в смятение. А еще большее смятение вызывало то, что… кажется, тот поцелуй не был настолько случайным, как я думала. И Бакке оказался прав. Чье-то ледяное сердце и правда дрогнуло. Во всяком случае, мне очень хотелось так думать.

К заданию куратора я отнеслась ответственно. Полчаса объясняла Стуже, что буду спать в другом месте, а она, как хорошая девочка, должна ждать меня здесь. Судя по взгляду собаки, у нее эта идея вызвала скепсис. Но, в конце концов, мне позволили уйти.

Я ждала бессонницы, но свежие новости и физический труд умотали так, что расталкивать меня с утра пришлось Мистивиру. Сначала я хотела возмутиться, что он поднял меня так рано. А потом вспомнила, что никто не решится кормить мое новое приобретение и перед завтраком придется зайти к Стуже.

Байланга я обнаружила на прежнем месте. Выглядела моя красотка сегодня бодрее, и я рискнула. На всякий случай оставила приоткрытой дверь сарая. Сетка не даст ей улететь. Пусть хоть лапы разомнет. С этой мыслью я помчалась на завтрак. В тревогах и волнениях были свои преимущества – горький супчик я проглотила моментально, почти не чувствуя вкуса.

На тренировке получилось собраться. Мистивир не помогал мне, и пришлось сосредоточиться на упражнениях. Привычно холодное лицо Вестейна и четкие команды даже успокаивали. Так что к концу тренировки ко мне почти вернулось душевное равновесие.

Но стоило куратору махнуть рукой, знаменуя окончание наших мытарств, как над плато разнесся удар гонга. За ним последовали еще два.

– Что это? – напряженно спросила я у Сигмунда.

– Общий сбор адептов всех курсов, начиная с третьего, – пояснил он.

– Правила, – неожиданно спокойно добавил Чейн. – Наверняка объявят правила испытаний в Лабиринте Стужи. Не отставайте.

С этими словами он первым направился к учебному корпусу.


## Глава 6. Приручить Стужу


Парни потянулись следом за Чейном, и мне ничего не оставалось, кроме как идти рядом. Куратор шагал чуть позади, и я постаралась затесаться поглубже в толпу. Искушать судьбу не хотелось. Лучше нам держаться друг от друга подальше хотя бы на людях.

Наша группа прибыла последней. Остальные курсы уже выстраивались ровными квадратами. Вестейн вышел вперед, и парни встали за его спиной рядами по четверо. Я оказалась в последнем. Мы расположились между группами Крона и Багрейна. Справа от меня мрачно улыбалась Ида. В ее глазах светилось злое торжество. Гейра злобно зыркала на меня из-за плеча подруги.

На крыльце Академии стоял ректор. В руках он держал какие-то бумаги и алый артефакт. Как только мы заняли свои места, над двором разнесся его голос, усиленный магией:

– Доброе утро! Знаю, что все вы с нетерпением ждете ежегодных соревнований в Лабиринте Стужи. Господин Рунфаст привез правила, которые будут действовать в этом сезоне.

Ректор поднес бумаги к лицу и начал читать:

– К участию допускаются… Четвертый и пятый курсы – учебные группы в составе от десяти адептов. Третий курс – только учебные группы в полном составе, шестнадцать адептов. Наличие байланга необязательно…

Он читал дальше, а толпа молчала. Вот только головы, одна за другой, медленно поворачивались ко мне. Единственным, кто даже не шевельнулся, был Вестейн. Крон что-то шепнул ему. Судя по ядовитой ухмылке, довольно мерзкое. Но мой куратор не дрогнул.

Ида тоже улыбалась до ушей. А до меня постепенно начал доходить смысл сказанного ректором. Правила изменили только для третьего курса. Группы в полном составе? То есть группу Вестейна хотели вывести из игры? Ведь если бы меня не перевели сюда, им не хватило бы человек для участия. Или эти изменения свежие и расчет был на то, что я попаду в Лабиринт и буду тянуть свою группу назад?

Сигмунд, кажется, единственный из всех, продолжал слушать правила. Я попыталась вернуться к тому, что говорил ректор, но смысл его слов ускользал от меня. Вестейн продолжал держать спину прямо, и я не сомневалась, что на его лице не дрогнул ни один мускул.

Но теперь он не отвертится. Ему придется взять меня с собой в Лабиринт. А мне придется постараться, чтобы не быть там никому обузой.

Наконец, ректор закончил читать документ и удалился. Адепты гурьбой потянулись к общежитиям. Наша группа не сдвинулась с места. Все ждали, что скажет куратор. Когда двор наполовину опустел, Вестейн обернулся и сначала нашел взглядом меня. Только после этого он холодно произнес:

– Возвращайтесь в корпус. Тренировка в понедельник по расписанию. В том же составе.

Так, значит, меня снова не берут, да? Несмотря на новые правила?

Внутри начало разгораться возмущение. Парни послушно двинулись в сторону. Но, вместо того чтобы идти за ними, я остановилась напротив Вестейна, набрала в грудь побольше воздуха и выпалила:

– Ну, куратор Ааберг!

На то, как он от этого обращения изменился в лице, было приятно смотреть.

– Теперь вы обязаны меня взять, и я должна тренироваться вместе со всеми, – продолжила возмущаться я.

Двор уже почти опустел, и на нас никто не обращал внимания. Вестейн прикрыл глаза и терпеливо пояснил:

– На тренировку пойдут те, у кого есть байланг.

– У меня есть байланг, – возразила я.

– Вот когда она признает тебя хозяйкой и начнет слушаться, поговорим.

С этими словами он пошел к дверям учебного корпуса. Мне оставалось только смотреть ему вслед и кусать губы от досады. Вот упрямец! Ну ничего, я обязательно приручу Стужу. До понедельника…

Я отправилась догонять своих товарищей. Но была так увлечена своими мыслями, что не сразу поняла, что между адептами разгорается спор.

– Да какая от нее помощь? – Голос Чейна звенел от негодования. – Мы должны сделать их всех. Стать победителями Лабиринта. А теперь придется опекать ее.

Он бросил на меня недовольный взгляд. Я ответила ему тем же и процедила:

– У меня есть байланг.

Глаза парней стали круглыми, а Чейн расхохотался:

– Кто? Бешеная, что ли? И чем она тебе поможет? Хотя, если она откусит тебе голову, нам не придется прикрывать неумех.

Я почувствовала,что начинаю закипать. А Сигмунд укоризненно сказал:

– Чейн, прекрати. Куратору Аабергу это не понравится.

– Ее зовут Стужа, – решительно сказала я, оглядывая своих товарищей. – Она жила в Лабиринте и наверняка знает там каждый уголок…

На несколько мгновений парни потеряли дар речи. Имя, как и сказал Вестейн, оказалось «с претензией на величие».

Гест с сомнением покачал головой.

– Никто не знает, как она себя там поведет. Вдруг сбежит! Кроме того, без метки связи ты не сможешь полететь на ней. А вероятность того, что она тебя признает, слишком мала. Эта псина десять лет жила одна после гибели хозяйки. То, что она тебя послушалась один раз, не значит, что выберет тебя.

Нильс поддержал его:

– Скорее всего, Бешеная умрет от горя, как только поймет, что ее заперли. Это происходит с большинством пойманных байлангов.

Я не стала больше спорить, и они ушли вперед. Эйнар и Сигмунд остались рядом. Я видела, что в успех моей затеи они тоже не верят, хоть и не показывают этого. Но даже за это молчание я была им благодарна. Сама же настроилась на успех и унывать не собиралась.

Следующая волна поддержки неожиданно пришла от Мистивира. Я чувствовала, что клинок разделяет мою решимость, и благодарно погладила ножны. После этого я распрощалась с парнями и отправилась в комнату. Домашние задания энтузиазма не вызывали, поэтому я прихватила учебник про байлангов и понеслась к загону Стужи.

Там я отворила ворота своей магией и замерла. Я не сразу поняла, что вижу. Стуже надоело не только сидеть в сарае, но и в загоне. И теперь собака висела вверх тормашками, цепляясь лапами за сетку, и озадаченно разглядывала ее. Выглядела она при этом до того умильно, что я рассмеялась. Золотистые глаза скользнули по мне и алчно впились в проход за моей спиной.

Я поспешно закрыла ворота и сказала:

– Сначала придется научиться себя вести.

Стужа спрыгнула с сетки и послушно замерла передо мной. Белый хвост скупо шевельнулся. Но ни укусить меня, ни откусить мне голову собака не пыталась.

Я провела у байланга почти весь день. Приводила в порядок пушистую шерсть, смазывала мозоли от цепей и застарелые рубцы на крыльях. Собака меня слушалась, ела и потихоньку изучала свое новое жилище.

На ночь сарай я все-таки заперла. Моя подопечная не выглядела грустной, и это радовало. Но попыток укусить меня за руку тоже не делала, и это смущало. Может, я все-таки ей не нравлюсь?

Внезапно откуда-то пришла мысль:

«Ты забавляешь ее».

Я вскинула голову и обнаружила, что на крыше сарая разлегся Свейт. Желтые глаза байланга светились в темноте. Он был по ту сторону сетки, но я спросила вслух:

– И что же мне делать? Думаешь, она не выберет меня?

Ответа я не ждала. Но снова услышала голос пса в своей голове.

«Ты наша. Это ей не нравится».

От этого я едва не застонала в голос. И невольно вцепилась в черную повязку на руке. «Наша» – это его и Вестейна, да? И что же мне с этим делать? Не с тем, что меня уже объявили собственностью. А с тем, что одна метка мешает другой.

Я хотела задать этот вопрос псу, но он в этот момент расправил крылья и взлетел. Пришлось смириться, что вечер вопросов и ответов на сегодня закончен. Но сарай располагает к задушевным разговорам. Вчера Вестейн, сегодня его байланг…

Я вышла из загона и направилась в сторону горы, но почти сразу замерла. Чуть в стороне я услышала голоса. Сначала узнала куратора. И только после этого сообразила, кто его собеседник. Чейн! И что же они здесь делают, о чем говорят?

Я вжалась в забор и приготовилась слушать.

– Она будет мешать, вы и сами это знаете, – с жаром говорил Чейн. – Даже если вы ее возьмете с собой. Анна не знает Лабиринт и плохо справляется с мечом.

– Это не обсуждается, – холодно ответил ему куратор. – Ты сам слышал новые правила.

Но адепта это не остановило. Теперь он говорил тише, но уверенней:

– Нашему отряду нужно больше силы…

– К чему ты клонишь? – оборвал его Вестейн.

– Дайте мне возможность взять магию источника. Тогда я смогу защитить всех.

Я почувствовала, что снова начинаю закипать. В благородство Чейна мне не верилось. Парень явно хотел воспользоваться шансом получить желанную силу. И для этого пытался умело давить на куратора. «Защитить всех»… Дождешься от него защиты, как же.

К счастью, Вестейн не повелся.

– Нет, – тоном, не терпящим возражений, произнес куратор. – Источник принадлежит моему роду и предназначен только для него.

– Вы можете передать его другим, – все же напомнил Чейн. – У вас нет наследников. Кронгерцог Найгаард не позволит вам передать эту силу потомкам. И тогда магия, которую годами собирал ваш род, окажется утраченной.

– Значит, такова судьба.

Скрип снега сообщил, что куратор направился прочь. Я стояла и слушала, как вполголоса ругается Чейн. А затем… он двинулся в ту сторону, где стояла я.

Мы увидели другу друга почти сразу. Парень тут же оказался рядом и процедил мне в лицо:

– Что ты здесь делаешь?

– Запирала на ночь своего байланга, – спокойно сообщила я. – Скоро отбой. Не пора ли тебе вернуться в общежитие, Чейн?

– Подслушивала? – тут же догадался он.

Я фыркнула:

– Ты выбрал неудачное место для разговора.

– Тебя это не касается, ясно?

В его голосе прозвучала угроза. Но я не испугалась и саркастично ответила:

– Я и так знаю, что ты спишь и видишь себя обладателем этой силы. Наверняка твои родственнички тоже замешаны. Новое правило создали не без участия рода Ольсон, верно?

По тому, как блеснули его глаза в свете луны, я поняла, что попала в самую точку.

– Не лезь не в свое дело, Скау, – рыкнул Чейн на прощание и ушел.

А я отправилась к своему домику. Придется держать ухо востро. Кто знает, что еще выкинет Чейн? Тем более что скоро его ждет еще один неприятный сюрприз. Пока никто не знает, что меня берут на бал. И я была уверена, что этого Чейн хочет меньше всего.


За выходные дело приручения  байланга так и не сдвинулось с мертвой точки. Стужа делала все, что я говорю, но желания признать меня хозяйкой не изъявила. Поэтому на общем сборе в понедельник я испытывала легкое разочарование.

Пока зевающие адепты выстраивались перед куратором, от Мистивира пришла волна сочувствия. Мечу собака явно пришлась по душе. Но он ничем не мог мне помочь.

Вестейн прошелся вдоль шеренги и неспешно заговорил:

– Как вам известно, в конце недели в Северном дворце состоится бал. По традиции вместе со мной на него отправятся пятеро адептов. На этот раз едут Чейн, Гест, Бранд, Нильс и Анна.

Я стояла в конце шеренги. Но, несмотря на это, чувствовала, что теперь все адепты пытаются скосить глаза на меня. Я же старалась смотреть только вперед и слушала стук собственного сердца. На этом балу я могу что-то узнать, найти следы своих настоящих родственников. Во всяком случае, мне хотелось верить, что мое сердце так часто бьется именно из-за этого.


Я ждала, что после тренировки Чейн выльет на меня свое негодование. И безмерно удивилась, когда он промолчал. Даже злобным взглядом не удостоил. Но в течение дня я не раз замечала, что он на меня как-то странно смотрит. У остальных хватило ума не оспаривать решение куратора вслух. Я не сомневалась, что Нильс и Орм обязательно перемоют мне кости, как только окажутся в общежитии. Дружки Чейна иногда хуже базарных бабок…

В тот день я снова провозилась со Стужей до самого вечера. А когда вышла из загона, за спиной ощутила движение. Чужие пальцы сжали мое плечо. Мистивир снова оказался быстрее меня. Меч вылетел из ножен и едва не засветил ночному гостю промеж глаз набалдашником на рукояти.

Пальцы на моем плече тут же разжались, и я услышала голос Чейна.

– Ты спятила, Скау?!

Световой шар выплыл из-за угла и осветил наши лица. Чейн шевельнул пальцами, приказывая ему застыть, и раздраженно уставился на меня.

Я пожала плечами.

– Ты же увернулся. И зачем подкрадываешься?

Меч со стуком влетел в ножны и согласно завибрировал. А еще от него шло отчетливое злорадство. Я рассеянно погладила черный камень, внимательно разглядывая своего одногруппника. Он, в свою очередь, посмотрел на меня и продолжил:

– Знаешь, Скау, я тебя терпеть не могу.

– Спасибо, заметила, – фыркнула я и скрестила руки на груди. – Так что тебе надо?

Чейн шагнул вперед и понизил голос.

– Обычно я не говорю людям, что они идиоты, и только наблюдаю за последствиями их глупости. Но тебе в виде исключения скажу. Ты полная дура, если собираешься идти на этот бал. Таким, как ты, там делать нечего.

Я скривилась.

– Ничего, высший свет Запада одну внебрачную дочь герцога как-то вынес. Ваши аристократы тоже справятся.

Он фыркнул и ушел, не прощаясь. А за ним полетел световой шар. Я отправилась в свою комнату.


Остаток недели прошел в суете. Избранные адепты готовились к балу. Старшие курсы – к испытанию в Лабиринте. Я стойко удерживалась от глупостей и старалась вести себя тише воды ниже травы. Чейн после вечернего разговора меня подчеркнуто не замечал.

В пятницу после обеда все тренировки были отменены. Я накормила Стужу и налила ей побольше воды. За несколько дней отощавшая дикарка превратилась в лощеную красотку, и я не могла налюбоваться на густую белую шерсть. Но свой выбор собака так и не сделала. Выпускать ее мне не разрешали, а слуги боялись подходить к загону.

Я погладила ее на прощание и терпеливо пояснила:

– Сегодня больше не приду. Уезжаю на бал. Веди себя прилично, хорошо? Увидимся утром.

Закрывать собаку на весь вечер в сарае было жалко, и я оставила его открытым. В конце концов, сеть над загоном прочная и усилена магией, никуда не денется. С этими мыслями я заперла ворота и отправилась в свою комнату. Мне еще предстояло собраться на бал.

И это оказалось не так легко, как я ожидала. Платье у меня с собой было одно – голубое и довольно милое. Но именно сегодня оно казалось мне недостаточно торжественным. А в нем я себе казалась недостаточно красивой. После часа, проведенного перед зеркалом, я поймала себя на мысли, что первый раз в жизни меня так заботит внешний вид. Я всегда прохладно относилась к светским мероприятиям. А тут…