В стародавние времена
Труды отца Пигидия
Николай Липкин

© Николай Липкин, 2024

ISBN 978-5-0065-0706-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

→→→

В стародавние времена в одной из конюшен работал конюх Савва Христофорович Шпонкин. Росточку невысокого, сложения хлипкого, лицом невзрачный. О своей персоне, тем не менее, был наивысочайшего мнения. До восьмого класса учился в английской спецшколе, набрался там всяких иноземных фразочек, которые с пафосом вставлял куда след и не след.

Любил Шпонкин томно и безнадежно кобылу Елизавету. И какая ж она была красавица! Пышная грива, изящный подгрудок, упругая холка, стройные плюсны, статная репица. Когда Елизавета вскидывала голову, мощно втягивала ноздрями воздух и, обнажив великолепные зубы, делала вот так: «Иго-го-о-о!», то все – от молодых жеребят-первогодков до старого мерина Мерина, сходили с ума от вожделения.

Свои похотливые желания Шпонкин умело скрывал от окружающих. Только изредка, когда никто не видел, стирал щеткой пот с разгоряченной прогулкой стати Елизаветы и с тихим вздохом приговаривал: «Зэт зэ вэй зэ кукиз крамблз…»¹.

Одним погожим ранним утром в тихой конюшенной жизни Шпонкина появился Феодор Кхоладзе. Представился менеджером по продаже известной косметической марки. Несмотря на потливость, выглядел он томно и выразительно. Все девушки были без ума от Феодора и тех заморских штучек, которые он предлагал.

Скрабы, гели, жидкое мыло и шампуни от перхоти заполонили конюшню. Лошади стали чесаться и болеть от парфюмерных запахов. Гордость конюшни и неоднократный победитель всесоюзных скачек за приз газеты «Известия» быстроногий Светопуком (аббревиатура от «Светлый путь коммунизма» – раньше было принято давать такие имена породистым жеребцам) занедужил «медвежьей» болезнью, стал слаб и раздражителен.

Начальник конюшни Дрыков Яков Михайлович, мужик крутого нрава, вызвал к себе Феодора.

– Что ж ты делаешь, Феодор? – стукнул он кулаком по столу. – Ты зачем наших работниц к гигиене приучаешь? Вот наш главный бухгалтер Клава Игнатьевна Бурова стала мыться два раза в неделю, побрила ноги, сделала педикюр и… таинственно вышла замуж! Кто теперь цифры непосильные складывать будет? Кто фураж и укормку будет планировать? Дебет с кредитом сводить? Иль ты коников наших мечтаешь со света белого свести?

– Зря ты так ополчился на меня, Яков Михайлович, – опустил голову Феодор. – Любы-дороги мне ваши коники, нет вины моей в трансформации Клавы Игнатьевны! Но, раз уж зашла речь о девайсах мыльно-рыльных, расскажу тебе одну весьма поучительную и занятную историю.

Весь во внимание обратился Яков Михайлович.

→→→

– В одном дремучем лесу жила-была добрая фея Агидель, – начал повествование Феодор. – Матерью ее была златокудрая царица полей Изинерва, отцом – грозный царь Далдон. От матери Агидель унаследовала нежную женственную красоту, от отца – решительность и мужественность характера. Росла она одинокой, печальной. Родителям было не до нее. Мать владычествовала в полях, дипломатией и ратным трудом усмиряя воинствующие племена иван-чая и мать-и-мачехи, отец – великий завоеватель, находился в бессрочных сражениях с грозными соседями-недругами.

Ночами Агидель любила уходить к пруду и голой танцевать у темной воды. Только в этих одиноких танцах при свете луны она ощущала себя полной жизненных сил и девичьего энтузиазма. Однажды, танцуя так у берега пруда и повинуя свое гибкое молодое тело такту звучащей в ее голове прекрасной мелодии, Агидель совершила очередной pas de chat, но подвернула ногу и рухнула в воду.

– Ой! – вскрикнула она.

– Вот корова неуклюжая! – раздалось откуда-то из воды.

– Кто здесь? – испуганно вскрикнула Агидель.

– Хто-хто, дед Пихто! – ворчливо заговорил кто-то неприятным брюзжащим голосом. – Ходют тут, танцуют! Щук распугивают, лягушек нервируют потугами танцевальными.

Из воды показался маленький человечек, не выше полуметра.

– Ой! – еще раз вскрикнула Агидель. На этот раз от стыда – она осознала, что стоит перед неизвестным человечком голая. – Я и не знала, что тут есть кто-то живой, – виновато произнесла девушка, пытаясь прикрыть руками интимные места.

– Можешь не прикрываться! – презрительно заявил человечек. – Мне твои великанские прелести не к радости! Да и танцуешь ты дурно. После pas de ciseaux одна из ног через passé par terre должна проводиться назад, в позу arabesque. А у тебя что? А как ты делаешь demi-plié? Кто тебя учил такому demi-plié? Просто ужас какой-то! Лягушкам на смех!

– Научи меня, как надо, дед Пихто! – попросила Агидель.

– Какой же я тебе дед! Я – гном-гиппоном Апполинарий. Мы, гномы-гиппономы, живем по тыще лет, а мне еще и пятисот нету! Сто последних лет живу в этом пруду, питаюсь лягушками, заедаю тиною, слежу за порядком, рыб ращу. Тишину люблю и покой. А ты сюда ходишь чуть ли не каждую ночь, шумишь, спать спокойно не даешь. Лягушки от твоих fouetté от хохота лопаются.

– А что ж мне делать, дедушка? Мать моя голой грудью борется за женское равноправие мать-и-мачехи против косных предрассудков иван-чая, отец не выдержал, ушел к Шамаханской царице. Грустно мне, тоскливо. Пообщаться даже не с кем в лесу нашем дремучем, окаянном! Для кого расцвела моя роза? Для чего я десять лет в балетную школу ходила, пуантами ноги в кровь стирала?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

That’s the way the cookie crumbles – английская идиома: «Такова жизнь, вот как всё происходит в жизни…».

Вернуться