Священная последовательность книг
Юрий Ив. Максименко

© Юрий Ив. Максименко, 2024

ISBN 978-5-0065-0357-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

цикл «Кумекин и К»

Приходите, когда вас убьют!

Вечерами детективное агентство Кумекина обычно бывало пустынным. Сам хозяин засиживался допоздна, потому как спешить ему было некуда – в свои сорок лет он оставался убеждённым холостяком, всё своё время отдавал любимой работе, а «сердечные пустяки» считал уделом неисправимых романтиков. Жил Кумекин один в небольшом домике почти в центре города. Одну часть дома занимало детективное агентство, а в жилую его часть можно было попасть через небольшую дверь в кабинете Кумекина, искусно замаскированную под книжный шкаф.

Кроме Кумекина в агентстве работала худющая девица-секретарь неопределённого возраста с волосами цвета пожар в джунглях да молодой помощник Репейников, который оправдывал свою фамилию здоровой дотошностью. Несмотря на свой почти юношеский возраст парнем он был башковитым, энергичным. Кумекин мысленно называл его «живчиком с мозгами». Живчик в свободное от дел время ошивался в приемной у секретарши и доводил её до припадка каскадом анекдотов, иногда почти сальных.

И вот однажды, когда Пожар в джунглях, увлекаемый Репейниковым, покинул офис агентства, на пороге кабинета Кумекина появился Он. Странный клиент с серым перепуганным лицом. Он попросил закрыть жалюзи на окнах, присел на краешек стула и стал говорить зловещим шепотком: «Помогите! Меня хотят убить!»

– Простите, кто вас хочет убить, за что и почему Вы так решили? – спросил Кумекин. – А, может это вам кажется?

– Вот и в милиции сказали, что у меня простая паранойя и посоветовали прийти, когда меня убьют. Шутники в погонах! А мне до шуток. Меня преследуют.

– Как выглядит подозреваемый?

– Как человек!

– Понятно, что не зелёный человечек… – сострил Кумекин.

– А вы не смейтесь. Он может принимать любое обличье! – шептал странный посетитель. – Вчера преследовал меня до самого подъезда. Я спрятался под лестницей и оглоушил его сумкой с гантелями. Проверил пульс. Пульса нет. Но он просто имитировал смерть.

– По-моему, кто-то из нас тщетно имитирует здравый рассудок, – вслух размышлял Кумекин. – Ну и где ваш труп?

– Он исчез!

– А был ли мальчик?

– Я же говорю: он имитировал смерть… И снова меня преследует!

– А фамилия ваша как?

– Фамилию свою вам сказать пока не могу… я работал в органах…

– Во внутренних?

– Во внешних…

– Ухо, горло, нос? – съязвил Кумекин.

– Я работал в секретной лаборатории, проводил опыты… Вживлял человеку жабры…

– Так может, это сам Ихтиандр преследует Вас из-за неудачных опытов?

Посетитель по-прежнему не улавливал иронии в словах Кумекина.

– Я продолжаю дело доктора Сальватора. Мне удалось достичь того, что не по зубам оказалось ему!

– Поздравляю. А кто же Вас всё-таки преследует?

– Представитель подводной цивилизации, затонувшей Атлантиды. Они не хотят, чтобы человечество спустилось на дно океана и нашло там цивилизацию атлантов.

Сверкнула молния, раздались раскаты грома. Сильный ветер распахнул окно и стал рвать шуршащие жалюзи. Посетитель упал на пол с криком «Это он! Закройте окно!». Когда Кумекин закрыл окно и вернулся к столу, посетителя уже не было. Детектив собрал разбросанные ветром дела и хотел удалиться домой сквозь потайную дверь, как вдруг неожиданно вернулись Репейников с Пожаром в джунглях.

– Мы за зонтиками, шеф. А Вас там в приёмной женщина ждёт. Говорит, её мужа убили. Какого-то очень известного засекреченного биолога.

– Мадам Сальватор её фамилия? – пошутил Кумекин.

– Александр Сергеевич, Вы зря смеётесь. Старушка в печали! – обрела дар речи секретарша. – Отпоили её валерьянкой, уложили на кушетку в приёмной. Выйдите к ней.

– Житие мое… И почто мне такое наказание! Мало им дня! Уже по ночам ходить стали! – проворчал Кумекин, но в приемную всё же вышел. На кушетке лежала, обмахивая носовым платком женщина комплекции мадам Грицацуевой. При виде Кумекина она резко приняла вертикальное положение.

– Господин Кумекин, слёзно умоляю: верните честное имя моего мужа! На Вас вся надежда. Не откажите. Я прошла огонь, воду, медные трубы и внутренние органы… Только Вы можете мне помочь!

– Ближе к телу! – по-бендеровски сказал Кумекин, пощипывая редкие усики.

– Они говорят, что муж мой Иван Васильевич покончил жизнь самоубийством, а я уверена, что его убили.

– Ваш муж главный по тарелочкам?

– Он – крупный биолог. Только засекреченный.

– Видел я вашего крупного… Маленький, хлипкий, как вешалка для плаща. Приходил ко мне полчаса назад…

Нео-«Грицацуева» упала в обморок. Когда очнулась, словесный поток невозможно было остановить:

– Ванечка – такой впечатлительный! («Заметил!» – подумал Кумекин). Говорил, что его всё время преследовали. Кто-то, кто постоянно изменяет своё обличие. («Зелёный человечек! Оборотень!» – мысленно комментировал детектив). Незадолго перед гибелью к нему приходила какая-то девица. Сказала: «Милиция Вам не поможет, зато я помогу». Предлагала безопасность и спрятать архив исследований. Но Ванечка никому не верил. Увидел в газете объявление о вашем агентстве и ушел. Больше я его не видела… живым. – Вдова заплакала.

Пожар в джунглях и Репейников принесли воды, накапали валерьянки.

– Но как Вы могли его видеть полчаса назад, если я похоронила его три дня назад?

– Призрак! – отреагировала секретарша.

– Или кто-то умело имитирующий вашего мужа. Двойник! – Кумекин присел рядом со вдовой. – Где нашли труп? Мне надо обследовать место гибели. Ваш муж нёс собой какие-нибудь документы?

– По-моему, при нём был портфель! Но на месте гибели ничего не нашли. Может он в заросли улетел, когда мужа сбила машина?

– Едемте туда!

– Но на улице дождь, гроза… Может завтра?

– Завтра будет поздно! А дождь скоро закончится.

Кумекин помог вдове подняться, и они вышли из агентства. Репейников с секретаршей последовали за ними. Чтоб пресечь гнетущее молчание, Кумекин включил радио. Популярная группа пела: «Держаться за воздух, за острые звёзды…».

– Чем занимался Ваш муж? Какого рода исследованиями? – спросил вдову детектив.

– Криконсервацией какой-то. Я не знаю точно.

– Криоконсервацией значит. И в своих исследованиях, похоже, он ушёл далеко, если его… остановили.

Вдова заплакала.

– Но кто устроил этот маскарад с цирком у меня в кабинете, нёс всякую галиматью про вживление жабр? Я принял его за очередного городского сумасшедшего, а это наверняка была разведка боем. Враги вашего покойного мужа явились ко мне в надежде, что я посвящён в секреты профессора.

– А Вы не посвящены? – В унисон спросили Репейников и Пожар в джунглях.

– Увы…

Поиски портфеля оказались безрезультатными. Вымокнув под дождём, Кумекин оставил Репейникова с секретаршей, завёз вдову домой и вернулся в офис. В приёмной зазвонил телефон. Кумекин поднял трубку. На том конце телефонного провода услышал взволнованный голос профессорской вдовы:

– Александр Сергеевич, портфель мужа я нашла дома. Но он пуст!

– Будем искать. Если Вы не против, завтра заеду к Вам и мы поищем бумаги вместе.

Вдова согласилась. Закончив разговор, Кумекин бросил случайный взгляд на приоткрытый ящик в столе секретарши. Поверх бумаг в нём лежала книга «Человек-амфибия».

– А вот и наш «Ихтиандр»!

Кумекин позвонил вдове:

– Лидия Ильинична, мне нужно срочно приехать к Вам. Кажется, я знаю, кто причастен к смерти профессора.

Вдова встретила его на лестничной площадке.

– Кто же убийца? – по пути в кабинет мужа спросила она.

– Лидия Ивановна, как выглядела женщина, которая приходила к Вашему мужу незадолго до его гибели?

– Она была в черных очках. Вечером. Это мне показалось странным. И ещё она, по-моему, изменяла голос.

– Чего она хотела от вашего мужа?

– Я никогда не вмешивалась в дела мужа. Но этот разговор услышала краем уха, когда зашла предложить гостье чая.

– О чём они говорили?

– Женщина плакала, просила помочь умирающей матери, но муж ответил, что не может рисковать, применяя непроверенное на практике средство. Они разругались. Женщина быстро ушла, а муж заперся в кабинете и полночи проходил там. Рано утром он ушёл и больше я его не видела…

Вдова снова заплакала. Кумекин едва успокоил её. Потом попросил разрешения посмотреть содержимое письменного стола. Вдова ушла на кухню, а детектив долго перебирал листок за листком рукописи профессора, написанные «леонардовым» почерком. Даже прикладывая листки к зеркалу, он не смог прочитать написанное на них. Неожиданно среди рукописей Кумекин нашёл скопированный из какого-то журнала листок, гласивший о предсказаниях некоего Эдгара Кейси, который уверял, что вскоре появится сверхвыносливая человеческая раса, у которой будет улучшенная ДНК. Эти люди будут иметь способность самовосстанавливаться. В статье, где говорилось о том, что Кейси назвал дату создания новой расы – 2004-й год, стояла пометка профессора: «они уже существуют и ждут своего часа?».

– Бред сивой кобылы! И зачем профессор собирал такую галиматью?

К статье скрепкой была подколота какая-то фотография…

– Вот так поворот! – воскликнул Кумекин.

Появилась вдова с чаем.

– Лидия Ильинична, вам знакома моя секретарша Маргарита Майстрович?

– Нет. Я впервые её увидела у Вас в офисе.

– А как Вы объясните, что на этой фотографии Вы с ней вдвоём?

Вдова побледнела.

– Рита, зайди! – крикнула она. На пороге появилась секретарша.

– И как Вы объясните весь этот спектакль? – спросил Кумекин.

– А мы не обязаны Вам ничего объяснять! – рассвирипела Пожар в джунглях.

– Вы раскрыли себя раньше, чем я нашёл эту фотографию, – сказал Кумекин. – Вас выдала книга Беляева в рабочем столе. И тот бред, который Вы несли, явившись под видом призрака профессора. Мне не понятно, зачем Вы разыграли спектакль в моём кабинете, ведь рисковали быть разоблаченной.

– Я приходила за письмом. Его, минуя меня, занёс Вам Репейников.

– Что в том письме? Впрочем, и так понятно: профессор высказал свои предложения о том, кто его преследует, угрожает…

– Сообразительный, – с улыбкой булгаковского Варенухи-вампира произнесла Рита.

– Но что вам надо было от профессора?!

– Я узнала о его исследованиях от Лидии Ильиничны. Она – подруга моей умирающей мамы. Сначала в своём виде пришла к профессору, но он заупрямился. Тогда я решила преследовать его. Обряжалась кем угодно…

– Даже зелёным человечком? – спросил Кумекин.

– Даже им. Но профессор был упрямее осла. Однажды я почти настигла его в подъезде, а он ударил меня чем тяжелым по голове. Помните, я с перебинтованной головой пришла на работу? Я тогда объяснила, что упала дома с лестницы… Пока я была без сознания, профессор успел разглядеть, кто скрывается под личиной зелёного человечка. Я поняла, что раскрыла себя и теперь уж точно он не только не станет со мной говорить, но и может заявить куда надо. На следующий день я сопровождала его от дома. Профессор куда-то спешил. Бросил письмо в почтовый ящик и побежал через улицу. Тут-то и попал под машину. И тогда я поняла, что нужно рассказать эту историю Лидии Ильиничне. А потом всё завертелось как-то само собой. Но вчера я увидела у Вас на столе прошедшее мимо меня письмо профессора и поняла, что сгорю. Приняла образ призрака и выкрала письмо, когда Вы закрывали окно.

– Это понятно. Но зачем Вы, Лидия Ильнична, явились в офис? Случай с призраком мог бы поставить точку в истории – я не верю в мистику.

– Это была вторая наша ошибка… – начала вдова. – Я решила подстраховать Риточку.

– Мы собрались покинуть офис, как вдруг некстати вернулся Репейников. Пришлось изображать обморок…

– Портфель пуст. Где документы? – спросил Кумекин.

– Скорее всего, в сейфе на работе у Ивана Васильевича.

– То есть они недосягаемы? Не понимаю, зачем вами был затеян весь этот сыр-бор!

– А я знаю, – сказал неожиданно появившийся Репейников. – На этом диске, изъятом в ближайшей от места происшествия аптеке, видеозапись, на которой хорошо видно, что профессор не сам попал под машину, а ему помогли…

Секретарша фурией набросилась на Репейникова, но он оттолкнул её.

– Кто толкнул Ванечку? – спросила вдова.

– Неужели не поняли?

– Рита?! Не может быть! Зачем ей это нужно?

– Лидия Ильинична, она не только дочь вашей лучшей подруги, но и дочь… вашего мужа. Письмо профессора проливает свет на многое! Ритуля, я смог его извлечь из вашей сумочки, – Репейников достал из внутреннего кармана конверт и секретарша снова накинулась на молодого детектива. Кумекин еле оттащил её от Репейникова. Потом бросился к потерявшей сознание вдове, стал приводить её в чувство. Женщина попросила Репейникова продолжить рассказ.

– По-моему, этот разговор нужно отложить до лучших времён, – сказал Кумекин.

– Нет-нет, я хочу знать сейчас! – запротестовала вдова. – Мне уже гораздо лучше.

– Пусть Маргарита сама расскажет, зачем толкнула профессора под машину.

Рита молчала.

– Пожалейте девочку, она сама в шоке.

– Лидия Ильинична, она не пожалела ни Вас, ни профессора.

Рита взвизгнула.

– А за что его жалеть?! Мало того, что втайне от жены прижил ребенка на стороне, не хотел признавать и помогать, так ещё отказал, когда я на коленях просила помочь умирающей матери. У него один ответ: «Исследования не закончены, я не могу рисковать». А я хваталась за любую соломинку, чтоб спасти маму…

– Теперь Вы и маме не поможете и сами в тюрьму угодите, Рита, – тихо произнёс Кумекин. – Лидия Ильинична, что Вы скажете?

Вдова долго молчала, потом сказала:

– Ванечку не вернуть. Отпустите её!

Селёдка под Шубертом

Репейников явился в офис заспанным.

– Шеф, что случилось? Зачем надо было поднимать ни свет, ни заря?

– Илья, ты давно был в библиотеке?

– Да ещё в школьные годы… А почему Вы спросили?

– Потому что мы с тобой сейчас поедем туда.

– Давненько книжек в руках не держали? – ухмыльнулся Репейников.

– Каждый, считающий себя интеллигентным, человек, должен хотя бы иногда ходить в библиотеку, чтобы посидеть в тиши читальных залов…

– Шеф, а если без патетики? Зачем мы туда идём в такую рань? Не за книжками по криминалистике?

– Тебе бы не помешало их почитать. Но мы идём по другому случаю. Там человека убили.

Репейников присвистнул:

– Вот так библиотека – тихое, спокойное место… с виду. Труп нашли где? И когда?

– В читальном зале нашли. Вчера вечером, после закрытия…

– А разве библиотека не закрывается на пульт?

– В том-то и дело, что закрывается. Когда сработала охранная сигнализация, приехала милиция с собакой и завхоз библиотеки. Они и обнаружили труп. И раскрытое окно читального зала. Из него, видимо, и выпрыгнул убийца. Меня смущает одно…

– Что убийца выпрыгнул со второго этажа?

– И это тоже. Вопрос: как в библиотеке закрыли посторонних людей?

– А я нисколько не удивлён, меня в этой библиотеке тоже однажды закрыли, когда я задремал на банкетке в цокольном этаже.

– Репейников, я и не подозревал, что ты тайный библиоман. Тебе дня мало, на ночь в библиотеке остаёшься?

– Смешного на самом деле мало. Когда я проснулся и пытался выпрыгнуть из окна первого этажа, меня встретили милиционеры и под белы руки провели в участок. С тех пор я не люблю ходить в библиотеку…

– А придётся! У меня, мой юный друг, там знакомая работает. Очень приятная симпатичная женщина. По совместительству директор. Она и попросила заняться этим делом.

– Так там, наверно, менты с вечера копошатся?

– Уже не копошатся. Приехали, труп забрали, завхоза допросили и исчезли. Марии Антоновне велели набраться терпения и ждать.

– Мария Антоновна, это Ваша симпатичная приятельница?

– Зришь прямо в корень, Илья! Едем!

Через пятнадцать минут они уже сидели в кабинете директора библиотеки, которая одарила детективов лучезарной улыбкой, собственноручно разлила принесенный секретаршей чай и угостила вареньем из молодых сосновых шишек. Репейников растаял от такого внимания и уже хотел ответить на гостеприимство парочкой заготовленных, безотказных по силе действия комплиментов, но вовремя заметил обручальное кольцо на руке молодой директрисы.

– Машенька, за чай спасибо. Но нам хотелось бы увидеть место преступления… Проводишь нас? – попросил Кумекин.

Втроём они поднялись по лестнице на второй этаж.

– Это наш отдел искусств. Здесь всё и произошло, – сказала Мария Антоновна.

Кумекин удивился:

– Здесь? А мне казалось, что в большом читальном зале. Там задремавшего человека за пальмой могли и не заметить сотрудники читального зала, а здесь…

– А здесь вчера весь день работала Оленька. Заведующая в декретном отпуске, одна сотрудница на сессии, вторая на больничном. А у Оленьки ребёнок заболел и она отпросилась у меня уйти раньше. Отдел пришлось закрыть и на двери оставить объявление с извинениями.

– Репейников, подбери отвисшую челюсть и озвучь нам свой вопрос.

Молодой детектив не заставил ждать шефа и выдал вопрос:

– Но как Ваша Оленька могла закрыть человека в отделе? У неё какое зрение? Очки носит – минус пятнадцать?

– Зря Вы иронизируете, молодой человек: Оленька – лучший библиотекарь по итогам работы за прошлый год. Я звонила ей ночью, когда узнала об этом ЧП. Оленька утверждает, что в отделе никого не было, когда она закрывала дверь.

– Значит, он появился с помощью телепортации… – пробормотал Репейников. Но директор услышала его слова и хотела возмутиться бесцеремонностью молодого человека.

– А можно пригласить сюда вашего завхоза? – пришёл на помощь молодому коллеге Кумекин. Завхоз чудесным образом материализовался в дверном проёме. Марья Антоновна даже телефон не успела поднести к уху.

Завхоз представился:

– Денис Алексеевич Петровский. Я уже не один раз писал Марье Антоновне докладные о халатности сотрудников этого отдела. Вы думаете, что это первый случай, когда читателей закрывают в библиотеке?! Это происходит систематически! Да и саму Оленьку тоже приходилось вызволять из рук милиции…

– Денис Алексеевич, – лицо директора залилось пунцовой краской, – два раза у Вас это систематически? Я попрошу оставить разговор на потом и ответить на вопросы детективов.

– Я всё уже рассказал милиции и второй раз не собираюсь. Я занят по уши! У меня закупки, кровля, ремонт пандуса…

– Денис Алексеевич, не заставляйте меня выходить из себя!

Завхоз тяжело вздохнул и повернулся к Кумекину:

– Что вы хотите услышать?

– Как два человека могли оказаться в сданной на сигнализацию библиотеке?

– Если б я вчера закрывал библиотеку – у меня б никто не остался.

Директора покинула её невозмутимость:

– Неужели? А кто сдавал библиотеку на сигнализацию в день, когда закрыли Ольгу?

Завхоз вытер извлечённым из кармана платком крупные капли пота на лбу.

– Я, как сапёр, ошибаюсь один раз.

– Так Вы сапёр, Денис Алексеевич! А я наивно полагала, что принимаю Вас на должность завхоза. Через полчаса жду у себя в кабинете! – Марья Антоновна учтиво распрощалась с детективами и ушла.

– Простите, что заставили вас стать свидетелями такой напряжённой сцены… – стал оправдываться завхоз. – Марья Антоновна чуточку вспылила… Характер у меня не сахар. Но она знала, кого берёт на работу…

– Пару минут назад она говорила о совершенно обратном. Или мы ошибаемся?

– Понимаете, меня рекомендовали Марье Антоновне. Наш общий знакомый «оттуда», – завхоз поднял глаза к потолку. – «Парашютист»!

– Парашютист – это фамилия такая? – съязвил Репейников.

– «Парашютист» – это человек, которого спустили сверху.

– В каком смысле?

– Прислали из министерства.

– Достаточно подробностей о ваших отношениях с директором! Я хотел бы наконец узнать, как два человека могли оказаться в сданной на сигнализацию библиотеке? – раскраснелся Кумекин.

– Я поговорил с Ольгой…

– По телефону?

– Нет, с глазу на глаз.

– Ездили к ней домой?

– Почти… —замявшись, ответил завхоз.

– Что значит «почти»?

– Я живу с Ольгой. В гражданском браке.

– И пишете на неё докладные? «Высокие отношения»!!! – снова съязвил Репейников. – Как только она Вас терпит?!

– А у неё характер тоже не сахар.

– Два сапога пара!

– Я жду ответа на поставленный вопрос! А Вас, Репейников, прошу подождать меня за дверью.

– Исчезаю. «Беги, скрывайся и таи…» – дверь за молодым детективом захлопнулась и окончания известных стихов ни Кумекин, ни Петровский уже не расслышали.

Завхоз начал рассказ:

– Ольга сказала, что торопилась домой к заболевшей дочери и невнимательно проверяла, не остался ли кто в отделе. В зале сидел только постоянный читатель Белицкий… Кстати именно его труп и нашли. Только я не знаю кому помешал этот безобидный городской сумасшедший. Он лежал лицом на столе. Под ним нашли раскрытый нотный сборник Шуберта, накрывавший… недоеденную селёдку.

В отделе решительно вошёл Репейников.

– Шеф, я тут проходил мимо и краем уха услышал про селёдку под Шубертом… Или я ослышался?

– Не ослышались: селёдка под Шубертом! – сказал Петровский. – Мен… Милиция обследовала место преступления формально… («Как такого зануду тут терпят!» – подумал Репейников). Вот что я нашёл в руке Белицкого! – и протянул Кумекину какую-то маленькую бумажку. На бланке виднелись несколько цифр, написанных от руки: 785.7.

– И что означает эта цифра?

– Оля сказала, что это шифр УДК.

– Шифр кого?

– УДК – универсальная десятичная классификация. Эти цифры означают раздел с инструментальной музыкой.

– Шеф, что этот шифр нам даёт?

– Пока ничего, но ведь это что-то да значит…

– «Селёдку под Шубертом»? – пошутил Репейников.

– Оля сказала, что Белицкий пришёл к ним в отдел за полчаса до того, как ей позвонили из детсада и попросили забрать заболевшую дочку. Белицкий принёс с собой селёдку в газете и читательское требование с одним шифром, без указания конкретной книги. Оля спросила, чего он хочет. Бельский сказал, чтобы несла все ноты из этого раздела. Оля психанула, но принесла всё. Пришлось побегать в хранилище не раз. А Белицкий каждый раз, смеясь, спрашивал: «Это всё?».

– Что было потом?

– Потом раздался звонок из садика и Оля побежала отпрашиваться к Марье Антоновне.

– А как же Белицкий? Успел посмотреть свои ноты? Что в их искал?

– Да кто знает, что искал сумасшедший. Да только Оля еле выпроводила его из отдела…

– И всё?

– Всё.

– Покажите нам пожалуйста раздел 785.7.

Все трое прошли в подсобный фонд и Петровский показал целый стеллаж с нотами.

– Вопросов больше нет, – сказал Кумекин, а когда вышли из библиотеки спросил Репейникова: – Какие будут соображения? У меня всё-таки один вопрос есть. И он, к сожалению, пока без ответа: как Белицкий снова оказался в отделе и кто его убил?

– Да не мог Белицкий за двадцать минут посмотреть все ноты! Ясен пень! – выпалил Репейников.

– Я не знаю, насколько ясен твой пень, но Петровский что-то не договаривает…

– Вы заметили, что все ноты этого раздела аккуратно расставлены на стеллаже? Если Ольга приносила их Белицкому, как утверждает Петровский, то когда успела их расставить, если ушла раньше с работы? Надо поехать к этой Оленьке и дожать её. Уверен – расколется!

– Ты нетерпелив, мой юный друг. Тем не менее, рациональное зерно в твоих размышлениях есть.

– Это не размышления, а умозаключения, шеф! Едем к Ольге?

– Несомненно.

На следующий день Репейников принёс в приёмную директора библиотеки докладную Кумекина, которая гласила: «17.06.2016 в 16.10 в отдел искусств, в котором в этот день работала только Найдёнова Ольга Михайловна, зашёл постоянный читатель Белицкий Станислав Станиславович, принёс рыбу в газете и читательское требование. Найдёнова по требованию читателя принесла все ноты и он, разложив их на столе (прямо на рыбе) стал их листать. Найдёнова сделала замечание Белицкому, что рыба может повредить ноты, на что он только посмеялся и продолжать есть селёдку и листать сборники. В 16.35 Найдёновой позвонили из детского садика и попросили срочно забрать заболевшую дочь. На просьбу Найдёновой освободить отдел и прийти смотреть ноты на следующий день Белицкий посмеялся и бросил недоеденную рыбу на сборник нот Шуберта. В состоянии аффекта Найдёнова ударила читателя большой цветочной вазой и убила. Затем, испугавшись, закрыла отдел, убрала ноты со стола, открыла окно и, вытащив из кармана Белицкого его читательский билет, закрыла отдел и отправилась домой, сказав контролёру, что Белицкий ушёл, забыв свой билет».

Директор не видела, как Репейников зашёл в кабинет к Петровскому.

– Зачем Вы пришли сюда? Я не хочу Вас видеть! Зачем Вы копали под Олю? Я люблю её…

– …с докладными директору! – уточнил Репейников.

– Да, я люблю её… может быть странной любовью, но люблю…

– Не верю. А вот Ольга любит Вас. Иначе бы не покрывала истинного убийцу. Ведь это Вы убили Белицкого. На одном из подобранных осколков вазы я обнаружил свежие отпечатки пальцев. Ваших, не Ольгиных!

– Хорошо, я расскажу всё. Я зашёл к Ольге, когда она уговаривала этого психа уйти из отдела, объясняя, что у неё дочь заболела. А он смеялся, жрал свою рыбу и просил ещё принести ему нот. Оля носила, а он жрал и смеялся. Не знаю, что на меня нашло, но я увидел рядом напольную вазу и сзади обрушил на голову Белицкому.

– Вам не жаль его, Олю?

– Не жаль. Одним психом меньше. А Оля сама решила взять вину на себя…

– А ты и обрадовался? И за что она полюбила такого урода?

Репейников вышел из библиотеки, тихо напевая: «Песнь моя, лети с мольбою тихо в час ночной…».

Священная последовательность книг

Варенька Громова поднималась на второй этаж нехотя – более занудливого старого педанта она в жизни своей не встречала: дядя просил её приходить раз в неделю наводить порядок в доме, категорически запрещая снимать книги с полок. А девушке был неизвестен способ обеспыливания книг без прикосновения к оным.

– Мир был создан из хаоса, – говорил дядя. – Свою библиотеку я тоже создал из хаоса. И нарушать священную последовательность книг не позволю никому. Библиотека создана в таком виде раз и навеки вечные.

Варенька не один раз пыталась разгадать принцип расстановки книг, но священный порядок библиотеки ей казался хаотичным нагромождением книг разного толка, многим из которых, как считала девушка, место в макулатуре: рядом с классикой стояли книжицы советского периода типа «Целины» Брежнева, по соседству с романами – книги по садоводству и кулинарии, рядом с толстыми томами – тощие брошюрки, а книги, проверенные временем чередовались с изданиями местных графоманов, сопровождаемые дарственными надписями авторов «Незабвенному Ивану Васильевичу, тонкому знатоку изящной словесности, от автора сего незатейливого опуса с глубоким почтением». Корешки книг Стивена Хокинга виднелись в удивительной близости с книгами Коэльо и Ошо.

Однажды Варя имела неосторожность высказать дяде своё мнение о его библиотеке. Что тут началось! Иван Васильевич носился вокруг перепуганной девушки, аки фурия, изрыгая как проклятия малоизвестные Вареньке имена и цитаты из их книг. Заканчивая магистратуру при институте ботаники, она раньше не слыхивала имена Сёрена Обье Кьеркегора или Пьера Жан Жоржа Кабаниса, казавшиеся девушке озвученными строками из «Молота ведьм».

– Ты не читала «Дневник сумасшедшего» Анхеля де Куатье! Ты даже не знаешь, кто это. А если бы ты хоть иногда что-то читала, кроме новостных лент в социальных сетях, то знала бы, что великий Анхель сказал: «Хаос – это порядок, который мы неспособны понять. Это истинный порядок». Я не удивлюсь, если ты начнёшь мне давать советы, как правильно расставить книги…

Варенька не могла прервать монолог и вставить хотя бы слово оправдания. Но внезапно Иван Васильевич замолчал и обратился к племяннице тихим голосом:

– Прости, дитя. Я несколько погорячился. А как бы ты расставила книги?

– Ну хотя бы по алфавиту… – несмело произнесла девушка, но тут же была резко остановлена дядей.

– Глупости! Ты ещё скажи – по размеру или цвету обложек. Советы несусветной глупости! Слушай сюда, девочка: книги расставлены в известном только мне порядке, и ты не смеешь их переставлять. Более того – тот день и миг, когда я увижу тебя с моей книгой в руке, будут последними… в моём доме. Я тебя на порог не пущу!

Варенька давно хотела послать дядю по всем известному маршруту на три буквы, но мама просила не горячиться: дядя странноват и скуп, но зажиточен, но кроме сестры с дочерью у старика нет других родственников, а значит только они могут претендовать на дом и всё содержимое дядиного жилища.

В прошлый раз Варенька огорошила дядю, прервав его тирраду вычитанным накануне изречением Терри Пратчетта: «Хаос всегда побеждает порядок, поскольку лучше организован». Громов едва чаем не поперхнулся. В ярости он швырнул чашку в открытое окно, указала девушке на дверь и приказал:

– Отправляйся-ка ты на кухню и борись с хаосом там, а не в моей библиотеке! – потом остановил: – ты читала Пратчетта?

– Да, мне посоветовала подружка…

– Варенька, ты растёшь в моих глазах! – дядя склонил голову и снял невидимую шляпу.

С тех пор отношения их несколько потеплели, что не мешало Ивану Васильевичу периодически поучать племянницу на высоких тонах и посуда в шкафу звенела от его высоких нот.

Сегодня Варя решила удивить дядю выпечкой, о которой вычитала у Гоголя. Она поднялась в библиотеку и обнаружила дверь незапертой. Иван Васильевич всегда держал её плотно закрытой.

– Дядя, у вас дверь не заперта. Поэтому вхожу без стука, – девушка переступила порог библиотеки, вскрикнула и уронила поднос с выпечкой: дядя лежал на полу, с вытаращенными безжизненными глазами, среди книг, сброшенных кем-то со стеллажей.

***

Кумекин вытащил младого Репейникова прямо из постели. Тёпленьким. Тот, стараясь не разбудить очередную пассию, достал с тумбочки телефон и шёпотом выругался:

– Какого чёрта, шеф, в такую рань? На улице темно, как в одном месте у афроамериканца.

– Хочу напомнить, мой друг, – спокойно ответил Кумекин, – что на календаре октябрь, а не июль: рассветает поздно, а темнеет рано. Мне ли твердить тебе прописные истины. А позвонил я тебе, как ты догадался, не случайно, а по поводу…

Репейников понял, что ему больше не суждено понежиться в постели с прекрасной девушкой.

– Кого убили, шеф?

– А вот сейчас узнаю моего верного помощника и соратника. Коля, мы едем за город. Похоже, что убит известный библиофил Иван Громов. Он называет себя библиотекарем, но мне известен как коллекционер, слегка поехавший крышей. Позвонила его племянница. Громов найден бездыханным в собственной библиотеке.

Когда они приехали в Прилуки, миновали озеро со звучным названием Графское, с помощью навигатора нашли нужный дом на улице Садовой, двухэтажный особняк Громова покидала милиция. На крыльце о чём-то говорил с Варей знакомый Кумекину эксперт Фёдор Поливаев.

– Пойдём-ка покалякаем с Федором Павловичем. Наверняка, есть какие-то зацепки, которые наша доблестная милиция упустила из вида. Спорю на ящик пива, что дело закрыто.

– Почему? – удивился Репейников.

– У следователя Шитова стопроцентная раскрываемость. Возможно ли такое?

– Мало вероятно.

– Вот и я того же мнения. Множество дел, которые вёл Шитов, закрыты, так как признаны раскрытыми с формулировкой «самоубийство». Руку даю на отсечение, Громов наверняка тоже признан самоубийцей.

Репейников как в воду глядел – Поливаев подтвердил версию самоубийства.

Эксперт дождался, когда машина Шитова исчезла вдали, сказал:

– Что-то тут не так, ребята. Но Шитов копать не хочет. Ему легче закрыть дело и подтвердить своё реноме следователя со стопроцентной раскрываемостью, чем искать преступника.

– А повод для сомнений есть, Федя?

– Видимых следов убийства не обнаружено, кроме едва видимых синеватых пятен на шее. Видимо, Громов с кем-то боролся и его хватали на горло. Но умер он не от асфиксии. Тело забрали в морг. Уже сегодня будут результаты вскрытия. Уверен, что никаких следов убийства не обнаружат, но… чутьё мне подсказывает, что не так всё просто…

– А что сказал Шитов по поводу разбросанных книг?

– Он считает, что их разбросал сам хозяин в приступе страха и безумия.

– Страха? – удивился Репейников. – Чего можно испугаться в собственном доме?

– Племянница умершего утверждает, что видела в библиотеке призрака – прозрачный силуэт высокого мужчины. Громов говорил Варе, что призрак приходит за какой-то книгой, попавшей к нему в руки от коллекционера Булгакова, погибшего при странных обстоятельствах.

– Призрак-мститель, он же убийца? Эта версия может устроить только жёлтую прессу, но не меня. – сказал Кумекин. – Федя, прошу: по старой дружбе сообщи результаты экспертизы… Я в долгу не останусь.

– Конечно, Филипп. Позвоню сразу же, как только что-то узнаю. Но уверен, что у Громова обнаружат инфаркт и не более…

– Филипп Антонович, а вы что думаете? – поинтересовался Репейников, когда эксперт ушёл.

– Я склонен доверять Поливаеву. Его профессиональное чутьё никогда не подводило. Будем искать преступника, не ожидая заключения экспертизы.

– Давай поговорим с племянницей, – предложил Репейников. – Наверняка, она что-то знает да забыла. Молодые женщины так подвержены эмоциям – не удивительно, что им отшибает память. Временно. И только доверительное общение в узком кругу может заставить вспомнить всякие мелочи, важные для нас.

– Тебе засветила перспектива познакомиться с новой хорошенькой дамочкой? И когда ты уже угомонишься, Ник? – улыбнулся Кумекин.

– На пенсии обязательно угомонюсь. А пока рано. Ещё кровь горяча и приливает к голове…

– Знаю, куда она приливает. Но ты умеешь разговорить любую женщину. Это достоинство не отнять.

Варя Громова оказалась девушкой лет двадцати пяти с ямочками, появляющимися на щеках, когда улыбалась. Но назвать её хорошенькой у Репейникова язык не поворачивался – и лицом, и фигурой она напоминала библиотекаршу Веру из фильма «Влюблён по собственному желанию». Но молодой повеса решил взять быка за рога, сиречь за белы руки племянницу убиенного:

– Варенька, не угостите ли нас с Филиппом Антоновичем кофейком? Уверен, что вы варите великолепный кофе.

– Пойдёмте в дом. Там и поговорим. Ведь вы приехали не только кофе пить? – улыбнулась девушка.

– Как вы проницательны, Варвара… как вас по батюшке?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.