Дмитрий Коровников
Адмирал Империи – 39

Глава 1

Место действия: звездная система HD 60901, созвездие «Тельца».

Национальное название: «Ладога» – сектор контроля Российской Империи.

Нынешний статус: контролируется Черноморским космическим флотом.

Точка пространства: орбита планеты Санкт-Петербург-3.

Дата: 16 июля 2215 года.

Между тем, дивизии контр-адмирала Зубова уже не переходили в контратаки, а просто оборонялись – кораблей у нового диктатора, в сравнении сразу с двумя космофлотами противника, было слишком мало. Сражаясь отчаянно и самоотверженно, гвардейские дредноуты с золотыми двуглавыми орлами выстроились в «каре», подобно древней македонской фаланге, окруженной полчищами врагов. Их орудийные башни освещали бесконечные вспышки высвобождаемой плазмы, обшивка кораблей покрылась черными подпалинами и рваными пробоинами от попаданий, из которых вырывались в пространство змеистые языки пламени. Доблестные гвардейские экипажи сражались до последнего вздоха, до последней капли крови, понимая, что отступать им некуда. Именно благодаря гвардии «каре» еще держалось…

Сгрудившись в одной точке пространства, яростно паля из всех орудий, корабли Зубова сумели отбить еще два свирепых навала «черноморцев» и османов. Невзирая на шквальный заградительный огонь и лавины гипер-ракет, атакующие вновь и вновь бросались в самоубийственные атаки, стремясь любой ценой сокрушить ненавистного врага. Крейсеры и линкоры таранили «сферу», разбиваясь о ее сомкнутые ряды, но на месте погибших тут же появлялись новые корабли. Казалось, кровавой космической битве не будет конца.

Демид Александрович по-прежнему ждал ту самую «резервную» дивизию Тисы, которая должна была прийти к нему на подмогу от Санкт-Петербурга-3, но драгоценные минуты утекали, а спасительные корабли так и не появлялись. В душе контр-адмирала зрела черная тоска отчаяния, хотя он понимал, что даже резервы, если они сейчас и появятся на экранах, уже вряд ли смогут переломить исход этого безнадежного сражения.

Очередная яростная атака «черноморцев», в которой сошлись в «рукопашной» три с лишним сотни боевых кораблей, привела к тому, что одна из плоскостей «каре» не выдержала и треснула, словно хрупкое стекло. Несколько десятков израненных дредноутов из эскадры Зубова, разбив строй, ринулись врассыпную, отчаянно пытаясь вырваться из этого огневого и таранного мешка. На их месте зияли огромные прорехи, а «каре» стремительно распадалось на части, подобно рассыпающемуся карточному домику.

Как ни стойки были в обороне две регулярные гвардейские дивизии – Преображенская и Семеновская, но даже их легендарная выучка и самоотверженность имели предел. С каждой вражеской атакой кораблей в их рядах становилось все меньше, и они не имели возможности закрыть собой все точки оборонительного построения. Побежали же, разрушив строй именно корабли гарнизонных, новых и еще не слаженных подразделений космофлота Зубова.

После попытки ухода из сектора части кораблей, многие командиры, прежде всего «резервных» и сводных дивизий, осознали горькую правду – сражение безнадежно проиграно. Их воля к борьбе и вера в победу были сломлены. Помня прежде всего о долге перед своими экипажами, они решили спасать уцелевшие вымпелы и жизни подчиненных, не желая бессмысленно умирать за власть нового регента-диктатора, чье дело было заведомо обречено…

– Назад, проклятые трусы! Назад! – надрывно в эфире кричал им вслед Демид Александрович, пытаясь остановить дезертиров. Его лицо исказила гримаса ярости и отчаяния. – Я вам приказываю вернуться в строй!

Однако все было тщетно – космический флот новоявленного диктатора-регента уже превратился в неуправляемое месиво разрозненных кораблей и больше не существовал как единое боеспособное целое. Вокруг флагмана контр-адмирала Зубова сплотились жалкие остатки – всего несколько десятков золотых дредноутов из его верной Гвардейской Эскадры. Зажатые со всех сторон превосходящими силами врага, они уже не могли вырваться из стального кольца окружения.

Теперь эти славные корабли и их экипажи дрались с отчаянием обреченных, ведь отступать им было некуда, а пощады ждать не приходилось. Вжавшись израненными бортами друг в друга, «преображенцы» и «семеновцы» до последнего вздоха отбивались из уцелевших палубных батарей. Вокруг их горстки беспрестанно кружили, словно акулы, сотни вражеских крейсеров и линкоров. Это были корабли когда-то братского им Черноморского космического флота в союзе с османами, жаждущие скорее добить и растерзать теперь уже своих заклятых врагов. Русские безжалостно убивали русских в этой беспощадной космической бойне! И на это зрелище без боли и содрогания смотреть было невозможно…

Кровавую расправу над остатками Гвардейской Императорской Эскадры учиняли сейчас в основном четыре дивизии «черноморцев», в то время как три дивизии из космофлота Южных Сил Вторжения Османской Империи рассыпались по космосу, словно свора гончих, пустившись в погоню за остальными беглецами из разбитого космофлота Зубова. Под прикрытием этой неразберихи самое многочисленное соединение адмирала Бозкурта – а именно – 5-ая «линейная» дивизия, усиленная, как мы помним, выторгованными у Гуля и прочих «союзников» кораблями, внезапно отделилась от основных сил и, развернувшись, неожиданно взяла курс прямиком на беззащитную теперь столичную планету…

Адмирал-паша Бозкурт, как опытный космофлотоводец, видел, что часы Демида Зубова сочтены, и гяуры из Черноморского флота справятся с ним и его упрямыми гвардейцами без особых усилий. Эфир на его флагмане в этот момент захлебывался от восторженных докладов русских командиров, рапортующих о скорой и неизбежной победе. За бронированным стеклом иллюминаторной панорамы адмиральского мостика «Султана Баязида» то тут, то там вспыхивали, словно новогодние фейерверки, вздрагивающие в конвульсиях умирающие золотые дредноуты из отборной гвардейской эскадры диктатора-регента. Все шло хорошо.

Но самого Ясина Бозкурта эта кровавая вакханалия интересовала куда меньше, нежели стоящая на кону судьба столичной планеты, сулящая невероятно лакомый куш победителям. Сектор Санкт-Петербурга-3 манил адмирала обещанием несметных сокровищ, концентрированных в хранилищах Казначейства, расположенного в правительственном квартале столичного мегаполиса. От этих алчных мыслей турецкий космофлотоводец почувствовал, как по венам растекается жаркая волна азарта и предвкушения.

Однако, Ясин Бозкурт прекрасно понимал, что космическая победа – это лишь половина дела. Разбить флот врага мало, но чтобы добраться до планеты, надо еще каким-то образом взять, расположенную на ее орбите, неприступную твердыню с ее многочисленным гарнизоном и зеркальными стенами из нимидийской брони, за которыми укрылись последние защитники режима. Эта крепость носила гордое имя Кронштадт и была главной опорой диктатора-регента и его союзников в этом секторе космоса.

Примерно через стандартный час, флагман адмирала Бозкурта во главе полусотни линкоров и тяжелых галер 5-ой «линейной» дивизии подошел к Кронштадту на расстояние в триста тысяч километров. По приказу командующего связисты установили контакт с комендантом неприступной крепости, дабы предложить ему почетную капитуляцию.

– Я сейчас передам тебе данные о состоянии битвы, что идет, а вернее, уже заканчивается в пятнадцати миллионах километров от тебя, генерал, – вкрадчиво начал турецкий командующий, когда суровое лицо коменданта, словно высеченное из камня, появилось перед ним на экране переговорного устройства. Бозкурт, не удовлетворенный хмурым взглядом смотрящего на него русского, вздохнул, выдержал многозначительную паузу и продолжил:

– Из этих данных ты сможешь убедиться, что твоего диктатора и его флота скоро не станет. Для Демида Зубова все кончено, а у тебя, генерал, есть шанс спасти свою жизнь и жизнь своих подчиненных. Для этого нужно лишь, чтобы ты открыл пневмо-ворота и пропустил мои корабли внутрь «вагенбурга»…

Седовласый ветеран двух предыдущих войн с султаном Селимом, до глубины души ненавидящий османов, генерал-лейтенант Волохов смерил турецкого адмирала ледяным взглядом, полным неприкрытого презрения:

– Лучше убирайся, османский выродок отсюда, пока цел, и целы твои разбойничьи корабли! – ответил он горделиво, чеканя каждое слово подобно удару хлыста. – Тебе и твоему сброду никогда не видать Кронштадта как своих ушей, даже за сто лет непрерывной осады! Клянусь всеми святыми, скорее звезды погаснут, чем моя крепость падет к ногам османов!

Экран мигнул и погас, оставив взбешенного Ясина Бозкурта наедине со своим бессильным гневом. Адмирал-паша вновь и вновь прокручивал в голове разговор, сжимая и разжимая кулаки от ярости и досады. В сердце своем он уже понимал, что упрямый гяур, к великому сожалению, прав на все сто процентов. Даже объединенные усилия всего Южного космофлота обнулятся об эти неприступные стены быстрее, чем сверхзащищенный Кронштадт падет к ногам завоевателей.

Однако когда последняя надежда, казалось, была потеряна, внезапно произошло нечто совершенно неожиданное и чудесное. На экране перед турецким адмиралом вновь вспыхнуло изображение, но на этот раз там появилось не суровое лицо коменданта, а знакомые очаровательные женские черты. Ясин Бозкурт с трудом поверил своим глазам, когда узнал в своей собеседнице дочь покойного императора Константина – великую княжну Таисию, чье появление на секретной частоте из самого сердца вражеской цитадели стало настоящей сенсацией.

– Здравствуйте, адмирал-паша, – обольстительно улыбнулась Тиса, обращаясь к явно ошеломленному флотоводцу. Ее звонкий голос журчал подобно весеннему ручейку, но в нем была стальная нотка власти, выдававшая породу истинной правительницы. – Как я поняла из вашего присутствия здесь, контр-адмирал Зубов уже мертв?..

– Здравствуйте, Ваше Высочество, – ответил адмирал, инстинктивно склонив голову в почтительном приветствии решив, что перед ним на экране находится дочь покойного императора Константина – великая княжна Таисия. – Когда я покидал сектор недавней битвы, этот узурпатор-диктатор был еще жив и отчаянно сражался, засев на своем линкоре «Москва» в окружении нескольких десятков преданных ему кораблей. Однако, смею предположить, что к моменту нашей с вами беседы Зубова уже нет на этом свете.

– Тогда, если вы уделите мне несколько минут, я хотела бы обсудить с вами мою дальнейшую судьбу, – Тиса многозначительно посмотрела на собеседника. Ее карие глаза лучились загадочным светом, обещая заманчивые перспективы тому, кто окажется достаточно прозорлив, чтобы понять ее истинные намерения.

– Ваша судьба очевидна, госпожа, – победно ухмыльнулся турецкий адмирал, нимало не сомневаясь в своем праве диктовать условия. – Вы, как и ваш младший брат Иван, являетесь верными союзниками этого преступника контр-адмирала Зубова и поэтому будете обезглавлены, как только мы займем столичную планету, уничтожив перед этим Кронштадт.

– Прямо уж так и обезглавлены?! – удивленно вскинула брови псевдо-княжна, создав видимость беспокойства на лице. Ее глаза расширились в мнимом изумлении, а алые губы изогнулись в легкой усмешке, словно бросая вызов грозному адмиралу. – Насколько я понимаю, звездная система «Ладога», в которой мы с вами находимся, пока что не включена в состав великой Османской Империи. У нас, знаете ли, не принято лишать людей жизни подобным средневековым способом!

– О, не будьте столь уверены, что «Ладога», «Ингерманландия» и остальных соседствующие с ними провинции не перекрасят в скором времени свои тактические цвета на политической карте Галактики в кроваво-красный, – развеселился Ясин Бозкурт, конечно же, и сам не веривший в подобное, но с удовольствием пытаясь еще сильнее запугать свою собеседницу, в глазах которой осман ясно увидел панику.

Адмирал наклонился вперед, словно желая поведать некую зловещую тайну. Его пронзительный взгляд впился в лицо Тисы, стремясь проникнуть в самые потаенные глубины ее сознания:

– Вы же не знаете всех пунктов соглашения между моим господином – султаном Селимом и адмиралами восставшего против вас Черноморского флота… О, поверьте, там есть пункты, от которых кровь стынет в жилах!

Тиса на мгновение прикрыла глаза, будто пытаясь совладать с нахлынувшим страхом. Она медленно выдохнула, а затем ее ресницы дрогнули и поднялись, являя миру взгляд полный обреченного смирения:

– Действительно, этого я не знаю, – тихо согласилась княжна, делая вид, что поверила словам старика Бозкурта. Ее голос дрогнул, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. – И что, вы непременно желаете нашей с братом смерти?

Адмирал горестно развел руками, всем своим видом выражая притворное сожаление. Его лицо приняло печально-отрешенное выражение, как у жреца, оглашающего неумолимый приговор древних богов:

– А как иначе, Ваше Императорское Высочество? Вы и ваш венценосный брат слишком опасны в той политической игре, что сейчас идет на просторах вашей рассыпающейся на осколки и некогда великой Российской Империи… Так уж вышло, что вы – последние столпы прежнего порядка, которые необходимо разрушить, дабы на их руинах возвести новый мир!

– А существует ли какая-нибудь возможность, чтобы этого, как вы выразились «обезглавливания», избежать? – неожиданно мягко спросила Тиса, всем своим видом демонстрируя вернувшееся самообладание. Она откинулась на спинку кресла и сложила руки на груди, словно внезапно заинтересовавшись каким-то любопытным, но не слишком важным вопросом. Ее глаза вновь лучились загадочным светом, а на устах змеилась едва заметная лукавая улыбка.

Ясин Бозкурт недоверчиво прищурился, пытаясь понять, что задумала эта венценосная лиса. Он отрицательно покачал головой и с нарочитым сожалением вздохнул:

– Думаю, что нет. Боюсь, что даже ваша несравненная красота окажется здесь бессильна. Рок неумолим – вы оба непременно должны умереть, иначе наша победа не будет полной…

– А если я прямо сейчас открою одни из ворот крепости Кронштадт и впущу корабли вашей прославленной дивизии внутрь? – вкрадчиво промурлыкала Тиса, холодно улыбнувшись краешком губ. От ее голоса по спине адмирала пробежали мурашки – в нем слышались отзвуки стали и бархата, угрозы и обещания.

– Более того, – продолжила псевдо-княжна, многозначительно поведя точеными плечами, – я дам гарантию, что не атакую вашу 5-ую «линейную» дивизию кораблями своей эскадры охранения…

– Ого! – восхищенно воскликнул Ясин Бозкурт, не веря своим ушам. – А вы, оказывается, умеете торговаться, моя прекрасная госпожа! Что ж, признаться, ваше предложение звучит весьма… соблазнительно. Пожалуй, мы могли бы обсудить детали этой авантюры…

И эти двое еще какое-то время провели в чате, сговариваясь между собой и торгуясь, словно восточные купцы на шумном базаре. Их голоса то повышались в притворном гневе, то опускались до заговорщицкого шепота, сплетая невидимую паутину интриг и тайных замыслов…

А затем, будто по мановению волшебной палочки, шлюзы ближайших к находящимся снаружи кораблям дивизии Бозкурта пневмо-ворот распахнулись, словно огромная стальная пасть, готовая поглотить незваных гостей. Казалось, сама судьба распахнула объятия навстречу завоевателям, приглашая их войти и овладеть сокровищами неприступной крепости.

То, что произошло, не мог предвидеть никто, даже сам генерал Волох – бессменный комендант Кронштадта, повидавший на своем веку немало битв и потрясений. Тиса на своем флагмане во главе сорока с лишним крейсеров и линкоров внезапно вылетела из «сферы» крепости, перед этим с помощью своих штурмовиков атаковав и зачистив гарнизонный отряд, охранявший непосредственно данные ворота и центр управления ими. Это была молниеносная и хорошо спланированная операция, проведенная с ювелирной точностью и беспощадной эффективностью. Десантные капсулы с космопехами, лично преданными Тисе, обрушились на ничего не подозревающих защитников, словно стая ястребов на беспечных голубей.

Солдаты гарнизона не ожидали удара в спину и были все практически моментально уничтожены на своих постах. Они даже не успели толком понять, что происходит, как смертоносные очереди из штурмовых винтовок и взрывы гранат превратили их в обугленные трупы. Брешь в обороне была пробита, и путь для вторжения открыт.

Массивные створки пневмо-ворот медленно разошлись в стороны. Через образовавшийся проем внутрь «вагенбурга» ринулись, словно стая хищников, корабли 5-ой «линейной» османской дивизии под командованием лично адмирала-паши Бозкурта на линкоре «Султан Баязид».

Перед этим вымпелы эскадры Тисы, используя эффект внезапности, нанесли сокрушительный удар по ближайшим стационарным батареям крепости, расчищая тем самым дорогу для своих новых союзников. Грохот и вспышки взрывов и рев орудий слились в чудовищную какофонию, от которой, казалось, дрожал и плавился сам космос. Огненные трассы плазменных зарядов чертили пространство по внешнему периметру «сферы», безжалостно испепеляя все на своем пути…

Корабли дивизии Бозкрута один за одним вплывали внутрь «вагенбурга», паля из всех своих орудий по причалам, складам и казармам гарнизона. Повсюду царили хаос, разрушения и агония умирающих. В считанные минуты идеально отлаженный механизм обороны Кронштадта был безнадежно сломан и повержен в прах.

В результате этого коварного предательства, уже спустя два часа командующий Южным космофлотом – адмирал-паша Ясин Бозкурт полностью взял, как ранее казалось абсолютно неприступную крепость, под свой полный контроль. Падение Кронштадта стало не просто военной победой, но и жестоким уроком о том, как легко рушатся самые прочные бастионы, когда в них проникает червь измены.

Об этом ошеломляющем триумфе османский адмирал сразу же с нескрываемым злорадством сообщил своим новым союзникам, которые в этот момент как раз добивали жалкие остатки гвардейской эскадры Демида Зубова, по-прежнему сражавшейся до последнего вздоха и гвардейского вымпела. А сам победитель, не теряя ни минуты, вновь вышел на связь с ЛжеТаисией.

– Итак, я выполнила свою часть договора, эфенди Бозкурт, – промурлыкала девушка-андроид, лукаво улыбаясь с экрана. Сейчас в ее глазах плясали озорные искры, а безупречное лицо выражало крайнее самодовольство. – И теперь надеюсь, что вы, как честный человек и офицер, выполните свою…

– Я всегда держу слово, о несравненная госпожа, – ответил довольный Бозкурт, слегка поклонившись своей очаровательной собеседнице. – Вы и все, кто находится сейчас на борту кораблей вашей эскадры, свободны и можете покинуть сектор планеты беспрепятственно. Таково мое решение, и никто не посмеет его оспорить!

Сказать по правде, турецкий командующий не слишком беспокоился о том, что выпускает на волю часть своих потенциальных противников в грядущих битвах. Главное, что жемчужина космоса – Кронштадт была захвачена практически бескровно, а вся имперская казна, чиновники и, что особенно важно, малолетний император, оставались в его загребущих руках. Это была поистине бесценная добыча, сулящая несметные богатства и огромную власть.

Офицеры досмотровых групп дивизии Бозкурта педантично проверили всех, кто находился на кораблях Тисы. Кроме команд, штурмовых отрядов и нескольких сотен гражданских служащих одной из государственных корпораций, трюмы и каюты ее вымпелов оказались пусты. Ничего ценного или подозрительного обнаружено не было.

Однако османского командующего не переставало удивлять одно поразительное обстоятельство: великая княжна не только не пожелала забрать с собой своего младшего брата – императора Ивана Константиновича, но даже ни разу не подняла этот вопрос во время переговоров. Бозкурт терялся в догадках, пытаясь постичь истинные мотивы этой загадочной женщины и ее непостижимое равнодушие к судьбе единственного родного ей человека.

Впрочем, была еще одна личность, которую османский адмирал все-таки задержал по своему личному распоряжению, отправив после ареста сразу на борт своего флагмана и запретив покидать его без особого разрешения. Это решение он принял в последний момент, повинуясь какому-то смутному, но настойчивому предчувствию. Тиса пока не подозревала об этой маленькой хитрости своего нового союзника, слишком упоенная собственным триумфом и вероломством…

– Я не удивлен, подлость и трусость гяуров всем нам хорошо известна, – усмехнулся Ясин Бозкурт в разговоре со своими офицерами на мостике «Султана Баязида». Он лениво развалился в командирском кресле, окидывая презрительным взглядом экраны обзорных камер, на которых в отдалении виднелись силуэты кораблей эскадры ЛжеТаисии, готовящихся к выходу на открытое пространство и выстраивающихся в колонну.

– Чтобы спасти свою ничтожную жизнь, эта царская дочка решила предать родного брата, – продолжал рассуждать адмирал, лениво поглаживая свою роскошную бороду. В его голосе звучала неприкрытая насмешка, смешанная с оттенком брезгливости. – Что ж, достойная дочь своего покойного трусливого отца. Яблоко от яблони, как говорят сами же русские, не далеко падает…

Среди офицеров пронесся одобрительный гул, кое-кто даже позволил себе издевательский смешок. Они все разделяли презрение своего командира к поверженному противнику и его семье, упиваясь моментом триумфа.

Но вслух Тисе, или вернее, как он думал – Таисии Константиновне, адмирал-паша этого конечно же не сказал. Вместо этого он, когда связь была налажена, обратился к девушке с деланной заботой и участием, хотя в глазах его плясали насмешливые искры:

– Ваше Высочество, советую вам не мешкать с отбытием и прыжком в подпространство, – вкрадчиво проговорил Бозкурт, делая многозначительную паузу. – Так как скоро здесь будут мои новые союзники – адмиралы Черноморского флота. Не думаю, что у большинства из них, несмотря на то, что они еще не так давно считались вашими верными подданными, к этой минуте останется хоть доля благородства, чтобы не убить вас и не вырезать ваши команды за то, что вы только что совершили…

Угроза, прозвучавшая в его словах, была настолько прозрачной и неприкрытой, что не оставляла ни малейших сомнений в серьезности намерений. Это был не совет доброжелателя, но ультиматум победителя, упивающегося своей властью над поверженным врагом. Однако Тиса и бровью не повела, лишь очаровательно улыбнулась, сверкнув жемчужными зубами. Ее лицо оставалось безмятежным и невозмутимым, словно маска из тончайшего фарфора. Лишь в глубине глаз на миг промелькнула тень затаенной ярости, но тут же исчезла, растворившись без следа.

– Я воспользуюсь вашим советом, о мудрейший эфенди, – промурлыкала псевдо-княжна с притворной покорностью в голосе. – И сейчас же покину эту гиблую звездную систему, благо все, кто мне дорог, уже находятся на моих кораблях. Прощайте, адмирал, и да хранит вас Всевышний!

Бозкурт хищно ухмыльнулся, предвкушая скорую развязку этой маленькой интриги.

– Однако, боюсь, что генеральный директор корпорации «Имперские Кибернетические Системы», некий Густав Адольфович Гинце, не сможет улететь вместе с вами, – неожиданно заявил адмирал. На экране возникло бледное, испуганное лицо пожилого ученого, который был грубо схвачен под руки двумя рослыми янычарами.

– Этот человек, сделавший за последнее время столько открытий и своими чудесными изобретениями по сути изменивший картину космических баталий, является слишком ценным приобретением для нас, – продолжал Бозкурт, откровенно наслаждаясь произведенным эффектом. – Поэтому он должен остаться здесь, дабы и впредь служить на благо Великой Порты и нашего повелителя – султана Селима!

Ясин издевательски расхохотался, глядя на ошеломленное лицо великой княжны. Он упивался ее бессильной яростью и замешательством, чувствуя, как та теряет контроль.

– Это невозможно! – взгляд Тисы полыхнул огнем, словно два лазера. Ее пальцы судорожно сжались на подлокотниках кресла, а идеальные черты исказились гримасой ярости. Она уже готова была отдать приказ на атаку кораблей Бозкурта, дабы отбить ценного пленника и взять реванш.

Но холодный аналитический разум, заключенный в совершенном теле девушки-андроида, уже проиграл сотни вариантов и просчитал все возможные последствия. И результат неизменно был один – любая попытка силой вырвать Гинце из рук османов неминуемо обрекала профессора на верную гибель. Они держали его на мушке, словно туза в рукаве, готовые пустить в ход этот козырь в любую секунду.

Сам Густав Адольфович, до этого хранивший молчание, вдруг выпрямился и посмотрел прямо в глаза своему детищу – самому совершенному творению его гения. В этом взгляде не было ни тени страха или мольбы, лишь спокойная решимость и непоколебимая вера.

– Выполняй то задание, которое должна, девочка, – веско произнес он, и голос его, вопреки обстоятельствам, прозвучал твердо и властно. – Ты меня хорошо поняла?

В этих простых словах крылся тайный приказ и напутствие одновременно. Словно верный пастырь, благословляющий свою паству перед неведомыми испытаниями. И Тиса, повинуясь неписаному закону, впаянному в ее искусственный мозг гением создателя, медленно склонила голову, принимая непростое решение…

«Странные какие-то отношения между великой княжной и этим Гинце», – пронеслось в голове Ясина Бозкурта, когда он наблюдал за их загадочным диалогом через экран. Но криптотурецкий адмирал не стал придавать этому особого значения, ведь сейчас его куда больше занимала перспектива возможного нападения со стороны русских, которые могли в любой момент взбрыкнуть, несмотря на свое незавидное положение.

Однако, к немалому удивлению и облегчению паши Бозкурта, ничего подобного не произошло. Тиса, как ни в чем не бывало, одарила всех и профессора и османского адмирала лучезарной улыбкой и произнесла с нотками покорности в голосе:

– Я сделаю все в точности, как вы сказали, Густав Адольфович. Можете на меня положиться.

Эти слова, произнесенные с подобострастием, плохо вязались с гордым образом царской дочери, готовой на все ради спасения чести своей семьи и Империи. В них сквозила какая-то необъяснимая двусмысленность, словно за фасадом покорности таилась некая игра, правила которой были ведомы лишь ей и профессору.

Ясин Бозкурт, пораженный этой сценой, качал головой в недоумении. Его цепкий ум, привыкший просчитывать интриги и козни врагов, столкнулся с загадкой, к разгадке которой он никак не мог подобрать ключ.

– Передо мной разворачивается поистине удивительная картина, – хмыкнул адмирал-паша, не скрывая своего любопытства. – Некая тайна, неуловимая связь между вами двумя. Признаться, будь у меня больше времени и не будь я так занят покорением вашей столичной планеты и крепости на ее орбите, я бы не прочь заглянуть в вашу очаровательную головку, дабы раскрыть эту загадку, Ваше Императорское Высочество…

Тиса рассмеялась мелодичным смехом, больше похожим на звон хрустальных колокольчиков, чем на человеческий голос.

– О, поверьте, любезный эфенди, пусть сам Аллах убережет вас от столь опасного желания! – прошептала она, приблизившись вплотную к монитору. – Ибо то, что вы бы обнаружили, залезь вы мне в голову, повергло бы вас в такой шок, что вы бы еще не скоро оправились! Есть тайны, которые лучше не тревожить, если дорожишь рассудком и душевным покоем…

С этими словами лже-Таисия бросила прощальный взгляд на профессора Гинце – взгляд, полный потаенного смысла, ведомого лишь им двоим. А затем ее точеный силуэт на экране дрогнул и растаял, словно морок, развеянный порывом ветра.

…Таким образом, Тиса со своими кораблями благополучно покинула орбиту Санкт-Петербурга-3, растворившись в безбрежных просторах космоса, словно призрак, ускользнувший из рук охотников. А Ясин Бозкурт, воспользовавшись моментом, со своими штурмовыми командами янычар немедленно спустился на шаттлах на поверхность планеты и с триумфом занял императорский дворец.

Опьяненный легкой победой, адмирал-паша ворвался в парадные покои, где его уже ожидали перепуганные царедворцы и министры во главе с малолетним императором Иваном Константиновичем. Без лишних церемоний криптотурецкий военачальник объявил им, что диктатор-регент Демид Зубов потерпел сокрушительное поражение в космической битве, а власть на столичной планете отныне переходит к нему, Ясину Бозкурту, и его новым союзникам – адмиралам Черноморского флота.

– Неприступная крепость Кронштадт пала, не продержавшись против моих славных янычар и двух часов! – торжествующе вещал Ясин, упиваясь страхом и смятением, застывшим на лицах собравшихся в тронном зале. – А последние корабли вашей жалкой гарнизонной эскадры под командованием самой великой княжны Романовой только что покинули орбиту, малодушно сбежав из сектора. Ваш флот разбит, ваши защитники разогнаны, и вам ничего не остается, кроме как покориться воле победителей!

Неожиданно его пафосную речь прервал тихий, но твердый голос. Это заговорил мальчик-император, Иван Константинович, чье спокойствие и достоинство никак не вязались с его юным возрастом.

– Простите, уважаемый адмирал, – произнес он, глядя на османа ясными, не по-детски мудрыми глазами. – Но вы только что упомянули, что ушедшей эскадрой командовала великая княжна Романова. Я правильно вас услышал?

– Да, как ни печально вам это сообщать, Ваше Императорское Величество, – ухмыльнулся Бозкурт, не скрывая своего злорадства, – но ваша драгоценная сестрица предпочла сбежать, бросив вас и всех ваших подданных на произвол судьбы. Вот какова цена родственных уз в минуту испытаний!

На губах маленького императора промелькнула странная полуулыбка, словно его позабавили слова адмирала.

– Видите ли, в чем дело… Наша семья довольно-таки большая, и у меня, действительно, есть несколько сводных сестер, носящих титул великих княжон, – невозмутимо пояснил он. – Но, насколько мне известно, на Санкт-Петербурге сейчас находится лишь одна из них – моя горячо любимая сестра Таисия…

– Ну, так я о ней и говорю! – нетерпеливо воскликнул Ясин Бозкурт, начиная терять самообладание от этой бессмысленной словесной эквилибристики. – Довольно ребусов, говорите прямо, что желаете сказать!

– Тогда ответьте мне на простой вопрос, адмирал… – с прежней невозмутимостью продолжал Иван. – Как моя сестра может возглавлять упомянутую вами эскадру, если прямо сейчас она стоит рядом со мной, в этом самом зале?

И с этими словами юный император простер руку в сторону стоявшей позади него девушки, стоявшей за его спиной. Великая княжна Таисия Константиновна, собственной царственной персоной, в окружении гвардейских офицеров и верных министров встрепенулась и сделала два шага вперед, явив себя во всем великолепии. Ее точеный стан был облачен в роскошный черный китель офицера космофлота Империи. Живая, настоящая – и явно не покидавшая дворца в последние часы.

Таисия молча усмехалась, глядя на растерянно хлопающего глазами османского адмирала, одновременно силясь понять, почему этот заносчивый турок городит подобную ахинею, путая ее с какой-то самозванкой. Однако в душе Тася ликовала, видя, как самодовольная ухмылка сползает с лица Бозкурта, сменяясь гримасой потрясения и ужаса. Глаза адмирала забегали, силясь отыскать разгадку этой невероятной мистификации, а лоб покрылся холодной испариной…

– Слуга шайтана! – вырвалось с побелевших губ ошеломленного Ясина, прежде чем он совладал с собой…

Глава 2

Место действия: звездная система HD 60901, созвездие «Тельца».

Национальное название: «Ладога» – сектор контроля Российской Империи.

Нынешний статус: контролируется Черноморским космическим флотом и флотом Южных Сил Вторжения.

Точка пространства: планета Санкт-Петербург-3.

Дата: 17 июля 2215 года.

Всю ночь богатые кварталы Санкт-Петербург-сити и других колониальных полисов были озарены зловещим пламенем пожаров и ослепительными вспышками от разрывов плазмы, выпущенной из жерл палубных орудий вражеских кораблей. Некогда мирное небо планеты превратилось в адскую завесу, пронизанную сполохами чудовищного инфернального света. На улицах воцарился хаос и безумие, словно все демоны преисподней вырвались из глубин космоса, дабы насладиться своим кровавым пиршеством.

Янычары адмирала-паши Ясина Бозкурта, опьяненные легкой победой и безнаказанностью, принялись устраивать в захваченных городах и поселениях настоящий ад. Получив полную власть над несчастной планетой, они предавались самому необузданному разгулу, не ведая ни страха, ни жалости. Словно обезумевшие от жажды крови хищники, османы врывались в роскошные особняки местных вельмож, министров и просто состоятельных граждан, забирая себе все мало-мальски ценное, что только могли отыскать.

Грабителям было абсолютно неважно, поддерживал ли хозяин дома прежнюю власть диктатора-регента Самсонова, встал ли на сторону узурпатора Демида Зубова или же пытался сохранить нейтралитет в этой братоубийственной войне. Янычары не утруждали себя подобными тонкостями – их интересовала лишь возможность поскорее набить карманы и трюмы своих кораблей награбленным добром, пока безумный разгул мародерства еще негласно поощрялся и дозволялся их командирами.

На беду несчастных колонистов Санкт-Петербурга-3, первыми сюда прибыли именно корабли Южного Флота Османской Империи. Они стали полноправными хозяевами обреченной планеты на целых двенадцать часов – срок, более чем достаточный, чтобы погрузить ее в пучину хаоса и горя.

Черноморский космический флот все еще был занят добиванием остатков Гвардейской Эскадры контр-адмирала Зубова, и потому никак не мог противодействовать этому беззаконию, более того, как мы узнаем позднее, его офицеры и не собирались этого делать. В свою очередь стоило османам получить известие о том, что их доблестный командующий сумел захватить неприступную крепость Кронштадт, и теперь уже никто не помешает им обрушиться на планету всей своей мощью, как они, словно коршуны, стремглав покинули сектор космического сражения и ринулись на соединение с 5-ой «линейной» дивизией, космоморяки и штурмовики которой уже вовсю бесчинствовали во дворцах и на виллах планеты.

К сожалению для беззащитных жителей, рядом не оказалось никого, кто мог бы пресечь безудержное мародерство и хладнокровные убийства мирного населения. Обезумевшие от вседозволенности янычары творили жуткий произвол, ничуть не опасаясь последствий. В их сознании все имущество поверженного врага автоматически становилось законной добычей победителя, а всякий, кто пытался оказать сопротивление грабежу, подлежал немедленному и беспощадному уничтожению.

Смерть от рук озверевших османов могла быть быстрой, если несчастной жертве везло. Но куда чаще она бывала долгой и мучительной – палачи-янычары изощрялись в жестокости, растягивая жуткую агонию своих пленников, упиваясь их предсмертными криками и судорогами. За какие-то считанные часы улицы некогда цветущих городов и поселений Санкт-Петербурга-3 обратились в непрерывное месиво из искромсанных и обезображенных до неузнаваемости трупов мирных обывателей.

Их дома и имущество подвергались безжалостному разграблению, а затем предавались огню, зачастую лишь для того, чтобы скрыть следы чудовищных преступлений и немыслимых зверств, которые сорвавшиеся с цепи янычары творили за стенами этих разоренных жилищ. Удушливая вонь горелой плоти и едкий дым пожарищ смешивались с истошными воплями насилуемых женщин и плачем перепуганных детей, сливаясь в безумную какофонию, от которой кровь стыла в жилах…

– Берите все, что захотите! – победно вещал своим головорезам адмирал-паша Бозкрут, упиваясь вседозволенностью и властью над жизнью и смертью целой планеты. – Мы теперь истинные хозяева этого жалкого булыжника, и только нам решать, кому из неверных псов будет даровано право влачить свое ничтожное существование, а кому – стать бродячим шакалам! Вперед, мои верные воины! Утолите свою священную жажду мести, ибо таков приказ самого султана!

Воодушевленные напутствием своего предводителя, янычары ринулись выполнять кровавый наказ с утроенным рвением и ожесточением. Действовали они предельно просто и эффективно – командиры кораблей внимательно изучали информационные тактические карты планеты, на которых были обозначены места расположения вилл и особняков наиболее зажиточных и влиятельных колонистов.

И уже через считанные минуты к дверям их домов один за другим подлетали вражеские корабли и десантные модули, будто стая ядовитых ос, привлеченных запахом крови и страданий. Большинство судов в распоряжении Ясина Бозкурта относились к так называемым галерам – кораблям средних размеров, достаточно маневренным и юрким, чтобы лавировать между кварталами зданий и комплексов, высаживать абордажные команды прямо на крыши и лужайки.

Будь это тяжелые линкоры, они непременно превратили бы все вокруг в выжженную пустыню, прокалив землю и камень потоками раскаленного интария из своих гигантских двигателей. Но янычарам нужно было не испепелить планету, а лишь ограбить, поэтому галеры, либо десантные штурмовые шаттлы подходили для этой цели как нельзя лучше…

После прибытия к месту преступления, огромной ватагой грабители и мародеры врывались внутрь особняка, без разбора паля во все, что двигалось, не щадя ни прислуги, ни женщин, ни детей. Град разрывных пуль и ослепительные вспышки гранат превращали роскошные интерьеры в кровавое месиво, устилая мраморные полы телами невинных жертв. Дикие вопли ужаса и боли сливались с грохотом выстрелов и звоном бьющегося хрусталя в чудовищную какофонию, от которой стыла кровь.

Для обезумевших от жажды наживы янычар такой подход был самым простым и эффективным – убей хозяев, чтобы не мешались под ногами и не стали впоследствии докучливыми свидетелями их кровавого разбоя, а после спокойно забирай все ценное, до чего дотянутся загребущие руки. Некоторые из головорезов Бозкурта, что были поумнее и пожаднее прочих, предварительно умудрялись пытать несчастных обитателей особняков, дабы те в предсмертной агонии указали, где спрятаны фамильные драгоценности и тайники с империалами.

Израненные, полуживые люди, корчась от нечеловеческих мук, хрипели и стонали, безуспешно моля о пощаде. Но в ответ слышали лишь издевательский смех и грязную брань, щедро перемежаемую ударами прикладов. Палачи в османской форме упивались своей безграничной властью над жизнью и смертью, наслаждаясь беспомощностью и унижением своих жертв. В их глазах горел лихорадочный огонь садистского восторга, а лица исказились в жутких гримасах, больше похожих на звериный оскал, чем на человеческие эмоции…

Санкт-Петербург-3, после прибытия сюда каравана так называемых беженцев с «Новой Москвы», среди которых было несколько тысяч самых состоятельных семей Российской Империи, вынужденно или добровольно перебравшихся вслед за диктатором-регентом Самсоновым на новое место, просто изобиловал теми, кого можно было быстро и с огромной выгодой для себя ограбить до нитки. Высший свет имперской аристократии, сливки финансовой элиты, владельцы корпораций и банков – все они в одночасье стали легкой добычей для погрязших в кровавом угаре османов.

Сегодняшним хозяевам положения в лице головорезов адмирала Ясина Бозкурта явно было где разгуляться и всласть утолить свою неуемную жажду наживы и крови. Мародеры абсолютно не считались с гражданским населением захваченной планеты, воспринимая мирных жителей как бесправный скот, годный лишь на то, чтобы его резать и стричь. А уж именно русских колонистов они и вовсе за людей не считали, расправляясь с ними с особой жестокостью и цинизмом.

Таким нехитрым дедовским способом спустя всего несколько стандартных часов после начала кровавого разгула, технические отделения и трюмы османских кораблей были забиты до отказа имуществом и сокровищами, отнятыми у несчастных петербуржцев. Груды золота и платины, мебель из ценнейших пород, ювелирные украшения и предметы роскоши, кредитные чипы и уникальные артефакты – все это немыслимое богатство валялось грудами прямо на палубах, мешая их владельцам передвигаться. Янычары рылись в награбленном, словно стервятники, деля добычу и вышибая друг другу зубы в яростных потасовках.

Но даже когда места для трофеев на кораблях уже практически не осталось, безумные налеты на дворцы, офисы, банки и частные дома не прекращались ни на минуту. Алчность и ненасытная жажда разрушения, помноженные на абсолютную безнаказанность, завладели разумом и душами захватчиков, превратив их в неуправляемую орду хищников. Словно дикий огонь, они пожирали город за городом, квартал за кварталом, дом за домом, оставляя за собой лишь пепелища и горы изувеченных тел…

Но самое страшное и непоправимое произошло, когда к орбите многострадальной планеты, вслед за ордами Бозкурта, подошли корабли Черноморского флота – той самой армады, что всего несколько часов назад сокрушила и втоптала в космическую пыль остатки гвардии диктатора-регента Зубова. Увидев в новостях безумный разгул османского воинства, творящегося на поверхности, многие офицеры и космоматросы «черноморцы» сначала молча наблюдали за происходящим.

Они с ужасом смотрели, как на их глазах капитаны и командиры вражеских кораблей в одночасье становятся миллионерами, обогащаясь на крови и страданиях гражданских, причем их соотечественников. При этом среди этих «соотечественников» было немало тех, кто совсем недавно поддерживал диктатуру самозванца Зубова. Разве же они своим предательством не заслужили столь чудовищную и безжалостную над ними расправу?

Должно быть, именно в этот момент в сердцах «черноморцев» что-то дрогнуло и надломилось. Что-то очень важное, то, что веками считалось основой и столпом кодекса русского воина – честь, достоинство, благородство, верность присяге… Словно карточный домик, эти высокие понятия рухнули под грузом алчности и низменных страстей. Искушение легкой наживой совместив его с местью предателям оказалось слишком велико, чтобы противостоять ему.

И вот уже первые группы вооруженных «черноморцев» стали десантироваться на поверхность Санкт-Петербурга-3, чтобы присоединиться к безнаказанному грабежу и насилию – вместо того, чтобы положить конец этому разгулу варварства и бесчинств. Русские принялись убивать и грабить русских, уподобившись кровожадности отъявленных османских головорезов. Офицеры и космоматросы Империи, еще вчера гордившиеся своими доблестью и непорочностью, на глазах превращались в банды озверевших от крови мародеров.

Это было настоящей катастрофой – военной, политической, но в первую очередь нравственной. Ибо если защитники отечества, верные солдаты Российской Империи вдруг начинают вести себя хуже самых грязных и подлых преступников – это означает, что общество поражено страшной духовной болезнью, разъедающей его изнутри, словно раковая опухоль. И подобное падение нравов и ценностей неминуемо ведет всю страну к неисчислимым потрясениями и бедам в обозримом будущем…

Даже командующие «черноморскими» дивизиями, чей авторитет и влияние на подчиненных всегда считались незыблемыми, оказались не в силах остановить кровавую вакханалию, продолжавшуюся всю ночь напролет. Да и как можно обуздать волну анархии и безумия, когда ее поддерживает большинство членов экипажей космофлота.

Дело в том, что за последние несколько месяцев состав команд и частей некогда прославленного Черноморского флота претерпел существенные изменения далеко не в лучшую сторону. На смену матерым ветеранам, закаленным в боях и не понаслышке знавшим, что такое воинская доблесть, пришли аморфные резервисты, мобилизованные поневоле, и всякого рода «идейные волонтеры», чьи моральные принципы и устои оказались, мягко говоря, не на высоте.

Вот и получилось, что к моменту печальных событий на Санкт-Петербурге-3 почти две трети личного состава Черноморского космофлота уже не имели ничего общего с подлинным духом русского воинства. И многие офицеры среднего и старшего звена, поддавшись всеобщему разложению и упадку, решили втихаря «подправить» собственное финансовое положение за счет грабежа мирного населения покоренной планеты. И таким поступкам уже не было ни оправданий, ни прощения…

Нет, самолично капитаны кораблей, тем более адмиралы, не участвовали в разграблении колониальных полисов, негласно либо вполголоса делегируя эти сомнительные «почести» своим подчиненным. Впрочем, лично им мараться в этой грязи и не требовалось – по негласным правилам, существенная часть всех захваченных «трофеев» и без того перепадала командному составу. Нужно было лишь закрыть глаза на некоторые вещи, благосклонно кивнуть в ответ на просьбы о срочной «увольнительной» для экипажа да проследить, чтобы в трюмах и отсеках было достаточно места для складирования награбленного.

И многие нерадивые командиры, увы, охотно шли на эти постыдные сделки с совестью. Причем это происходило практически во всех без исключения дивизиях космофлота. Они милостиво разрешали подчиненным покинуть боевые посты на кораблях, застывших на орбите, и отправиться на десантных ботах на планету. Охочие до легкой наживы «космоморяки» с удовольствием брались за дело, разлетаясь по всей многострадальной поверхности Санкт-Петербурга в лихорадочных поисках добычи – складов, магазинов и роскошных вилл, чудом избежавших до этого разграбления османскими ордами.

Конечно, в отличие от диких башибузуков Ясина Бозкурта, космодесантники из «черноморских» соединений не убивали направо и налево, не насиловали женщин и не резали младенцев. Но от этого их действия не переставали быть тяжким преступлением – грабежом мирного населения и прямым соучастием в кровавом беспределе захватчиков. С каждым мешком награбленного имущества, с каждой украденной безделушкой на их совесть ложилось несмываемое клеймо позора…

Повторюсь, все эти бесчинства творились с молчаливого попустительства, а порой и с негласного одобрения адмиралов Черноморского флота. В их защиту можно сказать разве то, что никто из четверки командующих лично не был замаран грабежами и не призывал к ним. Даже наш давний и не слишком приятный знакомец, контр-адмирал Аркадий Эдуардович Гуль, несмотря на все свои низменные качества, не опустился до столь откровенной мерзости. Что уж говорить о куда более принципиальных и морально устойчивых Дамире Хиляеве и Елизарие Орлове!

Однако само их бездействие, то, как они малодушно закрывали глаза на все эти злодеяния, пусть и не по своей воле, пусть и скрипя зубами от собственного бессилия, в конечном итоге обернулось для этих адмиралов катастрофой. Нет, не материальной или карьерной – то было бы слишком просто. Хуже – крахом репутации, всеобщим презрением и ненавистью, разочарованием в них как в последнем оплоте чести и совести Российской Империи.

Как, как они могли равнодушно взирать на то, как обезумевшие от крови янычары насилуют и вырезают их собственных граждан?! Почему не вмешались, не пресекли, не защитили? Увы, но именно эти горькие вопросы снова и снова задавали себе жители разоренной планеты, глядя в холодный мрак космоса, где среди россыпи звезд мерцали огни боевых кораблей Черноморской эскадры. Той самой, что должна была стать для них оплотом надежды и спасения, но вместо этого превратилась в безмолвного свидетеля и безучастного статиста в кровавом спектакле…

Неожиданно, но только один из четверки командующих, а именно – вице-адмирал Александр Михайлович Красовский не смог тогда до конца смириться со своей постыдной ролью. Как ни странно, ведь все мы не раз видели этого человека в самом неприглядном свете. Тщеславный карьерист, беспринципный интриган, хитрый и расчетливый эгоист, далекий от высоких мотивов и помыслов о благе державы – таков был истинный портрет Александра Михайловича, известный в узких кругах.

Но, видимо, как раз эти его качества – изворотливость, злопамятность, умение просчитывать ситуацию на несколько ходов вперед, и не позволили вице-адмиралу безропотно смириться с происходящим на планете кошмаром. Красовский, при всех своих недостатках, все же обладал стратегическим мышлением и отменным чутьем на подводные течения большой политики. Он прекрасно понимал, что рано или поздно за весь этот беспредел придется отвечать, если не перед собственной совестью, то уж точно перед сиятельными особами из высших эшелонов власти.

А уж перспектива предстать перед грозными очами имперского Трибунала с обвинением в бездействии и попустительстве геноциду гражданского населения колоний наверняка не прельщала нашего хитроумного царедворца. Карьера, репутация, свобода, а то и сама жизнь – всем этим придется поплатиться, если не сумеешь выскользнуть из этой плохо-пахнущей истории незапятнанным. Такой исход не устраивал вице-адмирала категорически.

Опять же, не стоит сбрасывать со счетов и то, что в глубине души Александр Михайлович все же оставался кадровым офицером, присягнувшим на верность Империи. И от одной только мысли, что наша суверенная планета подвергается разграблению и поруганию со стороны османов, в его сердце шевелилось нечто похожее на боль и стыд. Да и разум подсказывал, что абсолютное большинство страдающих сейчас от насилия мирных обывателей – это люди из высшего света, богачи и аристократы, поддержавшие узурпатора Зубова, его злейшего и непримиримого врага. Но все же помимо них, тех, кого Красовскому было ничуть не жаль, жертвами разгулявшихся орд янычар Бозкурта все чаще становились и простые колонисты…

Кстати, о самом Демиде Александровиче и его незавидной участи. Потерпев сокрушительное поражение в недавнем космическом сражении, самопровозглашенный регент-диктатор в данную минуту поспешно ретировался на своем лейб-линкоре «Москва», словно трусливый заяц, удирающий от своры гончих. За ним уже по пятам неслась карательная эскадра, высланная самим Красовским, отчего участь беглеца казалась по сути предрешена. Зубов более не представлял реальной угрозы или опасности – он был обречен…

Глава 3

Место действия: звездная система HD 60901, созвездие «Тельца».

Национальное название: «Ладога» – сектор контроля Российской Империи.

Нынешний статус: контролируется Черноморским космическим флотом и флотом Южных Сил Вторжения.

Точка пространства: планета Санкт-Петербург-3.

Комплекс Императорского Дворца.

Дата: 17 июля 2215 года.

Но, вернемся на многострадальную планету Санкт-Петербург, на окраину столичного города-полиса, где Александр Красовский со своей личной корабельной гвардией с авианосца «Екатерина Великая» находился сейчас в одном из крыльев Большого Императорского Дворца. Вице-адмирал не стал утруждать себя поисками иного жилища для своих штурмовых подразделений и причины тому имелись. Он самовольно и бесцеремонно расположил несколько рот космопехов в правительственном квартале, самолично разместившись со своими офицерами в непосредственной близости от покоев маленького императора Ивана Константиновича…

Элитные штурмовые группы 10-ой «линейной» дивизии, словно стая прожорливых крыс, расползлись по всем зданиям дворцового комплекса, предварительно разоружив и частично перебив личную охрану императора. Теперь они, по сути, стали полновластными хозяевами этих стен, еще хранивших отголоски ушедшей имперской роскоши времен начала экспансии. Однако весь этот блеск золота и мрамора не слишком впечатлил космодесантников, куда больше интересовавшихся содержимым дворцовых сокровищниц и винных погребов.

Вот только сорвать куш в прямом и переносном смысле им не позволил собственный командующий. К крайнему неудовольствию и раздражению своих «морпехов», Александр Михайлович Красовский самым строжайшим образом запретил им присваивать во дворцовых залах и кладовых что-либо ценное, пригрозив немедленным расстрелом на месте за малейшее нарушение приказа. А уж эти ребята прекрасно знали крутой и мстительный нрав своего командира, который никогда не повторял дважды и без лишних сантиментов ставил к стенке любого ослушника – независимо от чина и звания.

Поэтому сейчас бойцы Красовского с плохо скрываемой завистью и тоской наблюдали из окон и балконов императорской резиденции, как вдалеке на горизонте пылают зловещим пламенем пожаров богатые кварталы столичного мегаполиса. Их более удачливые или просто менее щепетильные товарищи из других дивизий, а также из стана союзников-османов без зазрения совести набивали карманы до отказа бриллиантами, изумрудами, рубинами и прочими «законными» трофеями. Золотые реки утекали сквозь пальцы, а им оставалось лишь скрипеть зубами и материться сквозь зубы, кляня свою горькую судьбу.

Конечно, размещая своих головорезов во дворце, вице-адмирал руководствовался отнюдь не благородными побуждениями защитить имперскую казну или культурные ценности. Все куда прозаичнее – в голове беспринципного карьериста уже зрел тонкий расчет, как бы при любом исходе гражданской смуты не угодить на скамью подсудимых. Красовский прекрасно осознавал всю шаткость положения их альянса и не мог исключать вероятность проигрыша в этой кровавой игре престолов. А значит, требовалось подстелить соломки, подстраховаться на случай худшего сценария.

А что может лучше и ярче продемонстрировать мнимую приверженность закону и порядку, чем охрана государевой резиденции и ее августейших особ от разграбления и поругания? Взяв под контроль весь комплекс правительственных зданий, Красовский обеспечивал себе козырную карту на будущее – мол, в то время как прочие предавались мародерству и бесчинствам, он один радел о сохранности императорской резиденции и его венценосных владельцев. Этот лицемерный трюк вполне мог сработать, если правильно подать свою роль в этих трагических событиях…

С другой сторон, если взглянуть на происходящее свыше, не стоит думать, что наш хитроумный Александр Михайлович руководствовался лишь исключительно шкурными интересами. Будучи знатоком человеческой натуры и военной психологии, он как никто другой понимал, насколько низко могут пасть люди в своей безнаказанности, алчности и кровожадности. Если не пресечь грабежи и бесчинства на корню в кратчайшие сроки, дисциплина и устои даже в самых сплоченных и идейных частях космофлота начнут рушиться, как замки из песка.

Вице-адмирал с ужасом представлял, во что могут превратиться его некогда верные солдаты и космоматросы, если дать им волю и закрыть глаза на их преступления. Он видел, как стремительно падает и без того невысокая мораль «черноморцев», подточенная братоубийственным конфликтом. Офицеры теряют контроль над экипажами, нижние чины не слушают приказов, в головы даже самых стойких закрадываются опасные мысли о вседозволенности и грядущей анархии…

А ведь впереди их ждали решающие сражения этой чудовищной войны, от исхода которых зависело само будущее Российской Империи! И не дай Бог Черноморскому флоту войти в сектор той финальной битвы с деморализованными, разложившимися экипажами, больше помышляющими о разбое и дезертирстве, нежели о присяге и воинском долге! Любой здравомыслящий командир содрогнулся бы от подобной перспективы…

Красовский и его союзники по сути контролировали лишь старую столицу Империи – планету Санкт-Петербург-3 и часть прилегающего к звездной системе «Ладога» сектора пространства, к которому уже стягивались многочисленные вражеские эскадры. Сейчас территория, находящаяся под их непосредственным командованием, напоминала крохотный островок относительно бушующего океана ста тридцати звездных систем вокруг, готового в любой момент поглотить этот кусочек пространства без следа.

Враги были повсюду, их число и мощь росли день ото дня. И первый министр Птолемей Граус, и прославленный командующий Северным флотом адмирал Дессе, и многочисленные имперские князья-адмиралы со своими почти уже частными армадами – все они жаждали крови тех, кто, по их мнению, заварил эту кровавую кашу. А именно – «черноморцев», дерзнувших пойти против закона и воли императора, поддержав сомнительные притязания на престол Ивана Федоровича Самсонова.

Каждый из противников Красовского и остальных адмиралов-черноморцев располагал огромными воинскими соединениями, исчисляющимися многими сотнями боевых вымпелов. Тысячи плазменных орудий, десятки тысяч космоматросов и штурмовиков – все это смертоносное великолепие было нацелено теперь на горстку мятежников, засевших в системе «Ладога» словно крысы, загнанные в угол. Силы были слишком неравны, но отступать было некуда – разве что на эшафот или поближе к расстрельной команде победителей…

– Проклятый Ясин Бозкурт и весь его сброд башибузуков, чтоб вы в аду сгорели! – в сердцах выругался вице-адмирал Красовский, отвернувшись от обзорного экрана, транслировавшего панораму объятого пламенем и ужасом города. Он резко обернулся к своему первому помощнику, и в глазах его плескалась едва сдерживаемая ярость вперемешку с горьким отчаянием:

– Эти османские ублюдки, помимо того, что своими бесчинствами дискредитируют нас в глазах всего населения Российской Империи, так еще и развращают, словно чумная зараза, наших же доблестных «черноморцев»! Еще неделя и все эти грабежи и беспредел постепенно превратят русских космоморяков в тупое похотливое быдло, неотличимое от янычарского сброда или разнузданных банд «янки» из флотов вторжения Коннора Дэвиса! Тех самых, кого колонисты будут ненавидеть и презирать больше, чем исконных врагов державы… И как, спрашивается, мы должны одержать победу в этой проклятой гражданской войне, если скоро от былой чести и достоинства наших экипажей не останется и следа?! Что мы сможем противопоставить врагам – толпу одичалых мародеров, озабоченных лишь набиванием своих карманов?!

Вице-адмирал в бессильной ярости саданул кулаком по столу из красного дерева, не обращая внимания на боль в разбитых костяшках. На лице Красовского застыла мрачная решимость человека, готового идти до конца в своем намерении, даже если этот путь ведет его прямиком в бездну.

Первый помощник командующего, полковник Гордон Винтер, в отличие от Красовского, сохранял ледяное спокойствие, никак не реагируя на этот всплеск эмоций со стороны начальства. Его лицо оставалось непроницаемым, словно высеченная из мрамора маска, а голос звучал ровно и безучастно, будто он докладывал сводку метеорологических наблюдений, а не страшные вести о падении нравов:

– Господин вице-адмирал, мне только что сообщили по закрытому каналу связи, что некоторые высшие офицеры из соседних дивизий нашего космофлота уже открыто присоединились к разграблению города и делят добычу наравне с османами.

Винтер сделал многозначительную паузу, словно ожидая реакции Александра Михайловича и намекая на нечто большее, чем просто констатация фактов. То ли предлагая свои услуги в организации противодействия мародерству, то ли, напротив, осторожно зондируя почву – не желает ли сам адмирал примкнуть к разрастающемуся грабежу под шумок?

Скорее второе, ибо Гордон Винтер, помимо своей репутации человека весьма далекого от высоких моральных принципов, еще и слыл нищим, как церковная крыса. А потому наверняка был бы не прочь изрядно поправить собственное материальное положение за счет страждущих обитателей планеты, которую по иронии судьбы сейчас как бы «защищал».

Как мы помним, еще совсем недавно полковник Винтер командовал сводной эскадрильей истребителей на борту авианосца «Екатерина Великая». Но те славные деньки остались в прошлом – с тех пор, как маневренные машины космических асов оказались практически выключены из уравнений современного звездного боя, уступив первенство тяжелым таранам, и кораблям защищенным энергетическими полями, которые эти самые истребители сейчас не могли также легко погасить, как это было несколькими месяцами ранее…

Боевые пилоты по всему космофлоту в одночасье остались не у дел. Лишившись привычной стихии и не желая сидеть без дела, они вынуждены были в срочном порядке менять специализацию. Большинство летчиков эскадрилий теперь несли службу на второстепенных должностях в командах линкоров и крейсеров, либо, чаще, вливались в ряды абордажно-штурмовых команд этих самых дредноутов.

Что же до элиты – командиров эскадрилий, чьи боевые навыки и лидерские качества по-прежнему высоко ценились, то они нередко занимали освободившиеся места капитанов кораблей. Благо, свободных вакансий в рядах космофлота хватало за счет непрерывного притока новых боевых единиц во враждующие соединения.

Гордон Винтер также сполна воспользовался внезапно открывшимися карьерными перспективами. Его организаторский талант, фанатичное трудолюбие и собачья преданность адмиралу Красовскому не остались незамеченными. В итоге бывший комэск довольно скоро оказался в кресле заместителя командующего 10-й «линейной» дивизией Черноморского космического флота.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.