Светлана Забегалина
Сиротка из благородных

Глава 1 Нежданные гости хуже…шеров

– Гнеська! Где ты? Гнеська куда ты запропастилась, паршивка такая сякая!!! Открой дверь, слышишь колокольчик звенит!!! – крик «матушки» был слышен даже в моей каморке на чердаке. Да-да, я жила на чердаке. Когда-то, совсем давно, у меня была своя светлая и теплая комната, вполне уютная и нарядные платьица. Но потом все изменилось, с появлением моей будущей «матушки». Отец, добрый и светлый человек, оставшись вдовцом, наслушавшись псевдо советов, что девочке нужна мать, женился на скромной и тихой вдове, у которой была дочь моего возраста.

– Гнеска! Я не посмотрю, что голубых кровей, выпорю! – прервал мои воспоминания новый крик моей «матушки», а про себя я звала ее фурией, да и имя у нее было схожее – Фирия. Открывать я не хотела, чувствовала, что добром не кончится нынешний день. А дар интуиции мне всегда помогал, в особо сложно случаях, нет, не обязательно избежать опасности, но хотя бы отделаться «малой кровью».

С утра Фирия загоняла слуг по разным работам. На кухне готовился ужин на восемь персон, а это означало, что ждали гостей. Служанок заставили перемыть все, что можно, конюха вычистить конюшню, что папенька в свое время построил рядом с домом по какой-то своей причуде, чтобы «даже запаха конского не было».

Прятаться было бессмысленно, и отряхнув свое темное платье, что сильно напоминало платье служанок, ну разве что без передника, спустилась вниз.

Колокольчик заливался. И не лень же некоторым господам трезвонить. Распахнув дверь, увидела странного господина, с большой тростью в руке. Ему было за пятьдесят по возрасту, а вот вес был втрое больше, чем количество прожитых лет. Он слегка сутулился и опирался на трость своим весом так, что казалось, она в любой момент переломится.

– Кого угодно? – присела я в реверансе.

– Мадам Фирия здесь проживает? – спросил он немного задыхающимся голосом.

– Да, проходите, – пискнула я и пропустила этого гостя в дом.

Войдя он небрежно сбросил мне в руки свой плащ и сунул в руки шляпу.

Видно принял за служанку, но я к этому привыкла. Повесила вещи гостя в прихожей и предложила пройти в гостиную. Гость прошел мимо, одарив запахом давно не чищенных зубов.

Не успела я в очередной раз задуматься о причинах визита гостей, как снова прозвучал колокольчик. На этот раз я была близко, и открыла, не дожидаясь криков Фирии.

Второй гость был полной противоположностью. Нет, конечно, он был настолько же спесив, но отличался высоким ростом, худобой и сильным шлейфом духов, причем женских. Второй гость также молчаливо освободился от плаща и шляпы, и прошел в гостиную.

Следом прибыли еще два гостя. Третий гость принес с собой запах черных ритуалов. Откуда я это знаю – понятия не имею, но запрещенная магия пахнет именно так, да и глаза смотрят недобро.

Четвертый гость удивил – это был священник, причем с собой он принес

саквояж, в котором, видимо находилось необходимое для ритуалов.

Прошло немного времени, как вновь зазвонил колокольчик, и на этот раз пришел какой-то старичок с масляным взглядом. Бывают такие мужчины, что не изменяют себе в плане измен до глубокой старости – идут «налево» при каждом удобном случае, и даже если в силу возраста не нуждаются в женщине, все равно ходят в дом терпимости, снимают «жриц любви», а потом обещают щедрые «чаевые», за то, чтобы куртизанка восхвалялп его постельные подвиги.

Гости собрались в гостиной, и вели полусветские беседы. Полностью светские ведутся в обществе «благородных» противоположного пола, а вот пред «своим» полом можно было уже не «фильтровать» речь, и выглядеть «естественно», а попросту говорить пошлости и выражаться нецензурно. Так говорила Фирия. Я с ней не спорила, мачеха была торговкой по своей сути, а не по роду деятельности. Лучше бы наоборот, глядишь бы и не пропадали из дома ценные вещи в неизвестном направлении.

Наконец, из своего будуара спустилась Фирия. Она прошла в гостиную и принялась лебезить перед гостями.

– Господа, прошу простить, за то, что заставила вас ждать, но требовалось дать последние распоряжения на кухне. Эти слуги настоль нерасторопны! Совсем разбаловал покойный супруг – заливалась соловьем она перед гостями. Нагло врала – на кухню только утром и заглянула, наша повариха лучше нее знала, что готовить на званый ужин для господ. И да, мой отец умер, буквально год назад, и с этого времени моя жизнь круто изменилась.

Знаю, подслушивать нехорошо, но это мой дом, поэтому любопытство, подкрепленное интуицией кричащей, что все это не к добру, поэтому я быстренько нырнула через коридор для слуг в холл, а оттуда в смежную комнату, это был кабинет отца. Еще лет пять назад подглядела как открывается магический замок. Он реагировал на силу старшего в роду, то есть меня, а вот остальным требовался ключ.

Первая же фраза, что я услышала, как только устроилась ухом к двери дала понять, что интуиция была шерски* права.

– Господа, мы собрались, чтобы найти партию для моей старшей дочери! – провозгласила Фирия.

Мужчины одобрительно загудели в ответ. Кто-то даже зааплодировал.

*Шер – черт, представитель дрянного народца, пакостник

Глава 2 «Аукцион»

Надо было узнать по максимуму. Поэтому Агнесс села прямо на пол, и прислонила ухо к двери. Двигать мебель было опасно – услышат, а стоя могла не выдержать она – слишком устала за день. Решила мужские голоса обозначить как-нибудь., и затем уже, запомнить имена мужчин. Потом чуть задумалась и на всякий случай активировала защитный контур – чтобы ее нельзя было прощупать магией.

– Каково приданое девицы? – спросил дребезжащий старческий голос.

–Помилуйте, лорд Старикус!, В Ваши-то годы интересоваться приданым благородного происхождения невинной девицы! – делано возмутилась Фирия.

– И все же, – поинтересовался монотонный равнодушный голос.

– На мужа покойного, на лечение ушли все средства, так что приданое выделить не могу, есть еще и младшая дочь, не такая красавица и умница. – посетовала мачех.

На минуту воцарилось молчание.

Мне подходит, – произнес задыхающийся голос.

– Вот что значит благородный человек, господа! – обрадовалась Фирия.

И мне подходит, и мне – послышались голоса мужчин. Четверо мужчин согласились на бесприданницу. Один молчал, видимо священник.

– Какая незадача, господа…. Вас четверо, а девушка на выданье одна. Как же мне выбрать между Вами, да так, чтобы не обидеть никого.

– Я предлагаю, раздался пилящий высокий голос, – оплатить все свадебные хлопоты, включая оплату регистрации брака и транспорт.

– Благородно! – откликнулась Фирия.

– А я кроме этого, забубнил тот голос, что задыхался, – еще и жеребца арибского, знаю, что у Вас лед Фирия кобылка своя закуплена, да коня нет.

– Какой щедрый дар, – повысила градус признательности в голосе мачеха.

– Да что там жеребец, – перебил тонкий голос, – Выезд дарю, с каретой вместе.

Глаза Фирии заблестели. Агнесс этого видеть не могла, но живо представила все это.

– А так ли красавица покладиста, да послушна, – усомнился равнодушный монотонный голос.

– Каждого из Вас встретила, вещи точно служанка приняла, в гостиную проводила, разожгла перед этим камин, везде убралась, слова поперек никому не сказала, да и при разговоре, как видите не присутствует – воспитана идеально, благодаря мне – подытожила Фирия.

– Тогда предлагаю идирит, размером в пять карат – по-прежнему безразлично произнес монотонный голос.

Воцарилась тишина. Фирия попробовала повысить ставки.

– Итак, есть весьма щедрое предложение. Но может кто окажется еще более … Может, кто предложит нечто большее?

Но господа молчали.

Агнесса отстранилась от двери. Такой камень стоил невероятно дорого. Его одного хватило бы, чтобы оплатить все года обучения в Академии, куда она мечтала поступить на факультет стихийной магии. Снова послышались голоса, и Агнесса, растерев ухо, снова прижалась к двери. Магию она использовать боялась, внутри были маги и могли почувствовать чары.

Гости негромко переговаривались между собой, поздравляя победителя «аукциона». Тот сдержанно отвечал.

Фирия обратилась к священнику.

– Святой отец, я позвала Вас, чтобы мы могли сразу заключить помолвку в Вашем присутствии и договориться с днем свадьбы. Однако едва священник начал что-то негромко отвечать, как монотонный равнодушный голос его перебил.

– Свадьба через две недели. Платье я пришлю, вместе с камнем. Немного подгоните под размер невесты, но думаю, будет впору.

Дальше начался неясный шум. Из всего выходило, что мачеха подсуетилась, и до совершеннолетия, которое наступало в двадцать, но сразу по наступлению брачного возраста, а это было восемнадцать лет среди знати, решила продать Агнессу, чтобы та не успела поступить в Академию. А значит скоро запрёт на все замки…

Дослушивать девушка не стала. И без того было ясно, что дело плохо. Ничего больше узнать она сейчас не сможет, а вот поторопиться в комнату стоит, пока мачеха не начала искать.

Агнесса быстро вернулась в свою комнату. Ее встретил любимый кот Сильвер. Он забрался на руки и начал успокаивающе мурчать.

– Одни ты у меня надежный друг остался. Больше никто мне в этом доме не поможет. А ты поможешь? – разговорилась Агнесса с любимцем.

– Мурр, – ответил кот таким тоном, что это могло означать «конечно», или «не сомневайся».

В дверь застучали. «Вовремя вернулась», – подумала Агнесса и вздохнув пошла открывать дверь.

Служанка передала приказ Фирии спуститься в гостиную ….

Примечание

Идирит –драгоценный камень, аналог изумруда, но с магическими свойствами.

Глава 3 Не выдать себя…

Агнесса спустилась в холл чуть дыша от волнения. Подслушанный разговор не давал ей возможности успокоиться. Значит, к жениху, что определил аукцион ее не позовут, и, скорее всего, поставят перед фактом уже когда привезут платье. Чтобы дольше ничего не подозревала…А показать то что она что-то знает было опасно. Девушка сделала вдох-выдох и приняв услужливый вид подошла к гостям. Она поняла, что сейчас ей просто надо выдать им верхнюю одежду, для того чтобы показать послушность и подчиненность. Статусы гостей она не знала. Вернее то, кто из них выше по статусу. По какой-то неясной причине гости общались между собой в основном без имен, если называли друг друга по именам, то очень тихо. Так что расслышать этого она не могла. В принципе Агнесса догадывалась почему они действовали с осторожностью – аукцион который устроила мачеха явно был незаконен.

Да и заключение помолвки без ведома невесты тоже было не совсем красивым шагом. Хотя бы после того как документ о помолвке был подписан, девушку всё же должны были позвать и поставить в известность кто является её женихом. Тем более, что свадьба должна была наступить через две недели. Вспомнив об этом Агнесса непроизвольно передёрнула плечами. Все это промелькнуло в ее голове, пока спускалась, но вот в холле у нее уже был бесстрастный и покорный взгляд.

Агнесса сориентировалась быстро. Главное не выдать себя взглядом или неловким движением. Первым делом она подала одежду священнослужителю. Это говорило о том, что она уважительно относится к религии и покладиста, как предписывают ее каноны.

Затем она решила действовать по старшинству. Подала одежду старичку, следом, немного поколебавшись, выдала одежду самого высокому, затем полному мужчинам, и последним стал, как она понимала её предполагаемый жених. У победителя аукциона было больше времени разглядывать Агнесу, а сама Агнесса, таким образом, не подала виду что ей что-либо известно о беседе, вернее аукционе среди гостей.

Мысленно она напоминала себе, что должна выглядеть максимально послушной и смиренной, чтобы не допустить внушения. Да, действительно её мачеха обладала силой менталистов, и, первое время, когда Агнесса бунтовала открыто ей очень сильно доставалась. Так что из памяти пропадали по несколько часов. Потом болела голова, да так, что сама мысль поспорить с мачехой или отказаться выполнить её приказ вызывала боль. Поэтому постепенно Агнесса выработала целую стратегию. Она ничем не выдавала, что недовольна, со всем соглашалась, а про себя считала месяцы, потом недели, а сейчас дни, когда можно будет сбежать. В ее случае защиту давала только столичная Академия Стихий. Все дети аристократов учились либо там, либо в Военной Академии. Были еще специализированные училища, но туда принимались дети благородных родителей с очень низким даром или неблагородных, но способных оплатить обучение своих чад, вдруг обнаруживших магию.

Самым высоким уровнем магического дара обладали представители древних аристократических родов, из-за высокой наследуемости магии и умения ее развить в детском возрасте. Понятно, что в аристократических семьях проявления магии у детей ждали и развивали. А вот в простых это была неожиданность, и иногда неприятная. Маг-огневик, родившийся в семье торговцев лесом был угрозой буквально сжечь семейный бизнес, а маг-водник в торговой лавке приводил в негодность товар случайно повышая концентрацию воды в воздухе…

«Колдун», как она обозначила для себя мужчину во всём чёрном, смотрел очень внимательною. Внешне он мог бы считаться даже привлекательным. У него было правильное телосложение, красивые длинные чёрные волосы, завязанные в низкий хвост, аристократические черты лица. Но выражение жестокости портило всё. Стоило только заглянуть ему в глаза, как становилось понятно, что для этого человека не существует ничего, кроме его собственных целей, что он, не задумываясь, уничтожит любого, если только это хоть как-то поможет ему приблизиться к задуманному.

Агнесса боялась его ещё больше, чем остальных потому что у него точно не было жалости. Вот и голос был монотонным и равнодушным. Так механизм крутит свои шестеренки, без эмоций и исключительно ради дела.

Когда маги ушли, мачеха велела прибраться в гостиной, и совершенно неожиданно для Агнессы потрепала ту по щеке. Это был явно нетипичный жест. Мачеха могла ударить, обозвать, но никак не пожалеть или приласкать. Едва закончив с уборкой Агнесса сбежал к себе в комнату, достала из тайников припасённые вещи. Их было немного – небольшая котомка с тёплым платьем, накидкой, ещё одной парой обуви, и по мелочи – пара комплектов белья, две ночных сорочки, расчёска, две заколки для волос. У Агнессы практически не было вещей. Практически не было в том плане, в котором их соотносят с аристократией – выглядела она как служанка, причём служанка в бедном доме. Во втором тайнике был запас сухарей и немного сухофруктов, сейчас она добавила туда маленькая фляжку для воды, что удалось найти на чердаке. Ее вещи либо пришли в негодность в силу возраста, либо их уничтожила Фирия, чтобы сделать падчерице больно, запугать, обидеть.

Прием в столичную Академию Стихий начинался ровно через неделю. Бежать сейчас рано – за неделю ее найдут. А значит, нужно бежать через шесть дней, чтобы сразу попасть на вступительные испытания и получить иммунитет от мачехи и пугающего жениха. А там она согласна за ворота Академии не выходить, лишь бы не быть «проданной» мачехой как товар на аукционе с молотка…

Глава 4 Кража или компенсация?

Несколько дней Агнесса была как на иголках. Она не поднимала глаз на мачеху, чтобы та не увидела яркую ненависть, не заподозрила чего. Обычно девушка делала тупое и равнодушное лицо в присутствии мачехи или ее дочери, но тут она каждую минуту помнила про то, что ее по сути продали, за камень. Лишили приданого, права наследовать, так как находясь в браке выйдет из своего рода, войдет в другой. Их древний род по сути прервется. Если бы мачеха дождалась бы полного совершеннолетия, то Агнесса бы могла принадлежать двум родам, и передать наследие рода кому-то из своих детей. А так… На всех ее мечтах ставится крест.

В тот день, когда поздно вечером был запланирован побег, еще утром привезли платье и шкатулку. Агнесса узнала об этом, так сказать, из первых рук. Фирия настолько привыкла к молчаливости и покорности падчерицы, что не подумала пока ее запирать в комнате, или, хотя бы не выпускать из дома. Агнесса без напоминания открывала двери, прикидываясь послушной куклой. И была вознаграждена за свою актерскую игру.

Когда доставили платье, то курьер так и сказал: «Свадебное платье». Агнесса приняла платье, и как было заведено, доставила посылку в комнату мачехи. Все, что приносили курьеры попадало туда, а потом в половине случаев «переезжало» в комнату ее дочери Синтии. Мачеха как раз уехала по магазинам, и Агнесса знала, что никто в комнате мачехи ее не застанет. Она аккуратно вскрыла посылку. Внутри коробки с платьем нащупала маленькую шкатулку. Маг даже поленился лично доставить камень, и уверенный, что про камень курьер не знает, а, следовательно, его не украдет, положил его внутрь коробки с платьем.

Идирит был красив. Агнесса впервые видела этот камень и была в восторге. Потом вспомнила, что это цена ее свободы и он потерял свою привлекательность. Девушка быстро завернула камень в тряпицу и сунула в карман фартука. В этом плане фартук служанки ее частенько выручал – в нем она незаметно таскала к себе на чердак вкусняшки с кухни. По цвету идирит напоминал бутылочное стекло. В погребе хранилось несколько бутылок, еще со времен, когда ее отец был жив и мог пропустить пару стаканчиков, чтобы «успокоить нервы». Агнесса взяла камень, положила его в карман фартука, обернув носовым платком, и спустилась в погреб. Там она взяла одну из темно-зеленых бутылей. Поднялась к себе на чердак, чтобы немного поколдовать. Ей нужно было бутылочное стекло. Потом подумала, если вино просто вылить из бутылки, то останется запах и решила перелить его во фляжку, взять с собой.

Пустую бутылку Агнесса аккуратно разбила, а затем придала с помощью магии огранку как у идирита. Не имея сильного магического дара подделку можно и перепутать. Так как за счет магического воздействия на стекло, подделка получала небольшой магический заряд, что мог ввести в заблуждение слабого и неопытного мага. Вряд ли мачеха держала когда-нибудь идирит в руках…

Дальше Агнесса незаметно подкинула камень в коробку с платьем. Придала упаковке целостный вид. Быстро вернулась к себе на чердак. Достала из котомки накидку, надела, скрыв очертания фигуры. Взяла оставшиеся вещи, нехитрую снедь, что она подхватила по пути на кухне и скрылась в ночи. Когда отошла от дома на приличное расстояние, чары отвлечения внимания развеялись. Заклинания хватило на полчаса, зато никто из слуг не обратил внимания на ее сборы, и тем более на побег из дома. Если бы мачеха знала, что Агнесса подслушала разговор и хорошо научилась играть в марионетку, то ничего бы у нее не вышло. Конечно, она будет в бешенстве от побега. В ярости от пропажи камня, которую не сразу обнаружит. Фальшивка в шкатулке. Часть осколков бутылки ушли на уплотнение материала фальшивки, а из остальных она быстро сделала более мелкие, но подобные «камни». Вдруг пригодятся… И нет, она ничего не украла, просто взяла небольшую компенсацию за потерянное наследство.

Глава 5 В дороге

Для того, чтобы выиграть время Агнесс должна была двигаться всю ночь. Утром была возможность сесть в коляску и доехать до столицы, а там и до Академии недалеко. И девушка была права. Страх, что ее хватятся придавал сил. Взять лошадь из конюшни она могла бы, но тогда бы ее хватились раньше. Пропажа лошади более заметное явление, чем исчезновение по сути владелицы дома… Агнес невесело хмыкнула.

Она могла либо купить, либо взять в аренду лошадь на постоялом дворе, но денег совсем мало. Поэтому рассчитывала попроситься с обозом в город. Сейчас скоро ярмарка, поэтому подводы на дороге должны были встретиться. И Агнесс не ошиблась.

Буквально через час быстрой ходьбы, когда уже сбилось дыхание, а мышцы ног забились так, что Агнесс почти перестала их чувствовать на повороте показался обоз из пяти телег. Девушка остановилась, поджидая, да и дух надо было перевести. Когда обоз поравнялся с ней, Агнесс выступила вперед и обратилась к явно немолодому мужчине, что правил первой телегой.

– Дяденька, Вы не в город едете? Не в столицу? – спросила она с надеждой ы глазах, которую, впрочем, из-за темноты вряд ли бы кто разглядел.

– Туда. А тебе что? У нас груза по завязку, если проситься вздумала – ответил недружелюбно мужчина.

– Дяденька, мне одной боязно. Можно я с Вами пойду? – спросила Агнесс вкладывая в голос просящих ноток. Невольно вспомнила мачеху, та бы моментом ментально обработала любого возницу, благо простые мужики сопротивляться магии чаще всего не могут. Потом добавила, – несколько монет у меня есть.

Мужчина рассмеялся хриплым смехом.

– Ладно, шагай рядом, не жалко, не думай чего стащить только – разрешил он, почесав бороду. Все это время обоз неспешно двигался на повороте, а Агнесс шла рядом с первой телегой. Выйдя напрямую, обоз немного прибавил скорости, и Агнесс стало тяжело идти не отставая. На последней телеге было меньше всего нагружено, правда и лошадь была запряжена послабее. Ею правила молодая женщина. Именно она и пожалела Агнесс, сделав приглашающий жест забраться на телегу, немного притормозила, итак медленно бредущую лошадь. Наверняка именно из-за нее и весь обоз шел медленнее, растягиваться в дороге нельзя, лишь кучность помогает отбиться от волков или лихих людей.

Когда Агнесс забралась на телегу, то тряпье рядом зашевелилось. Оттуда выглянуло детское личико. Агнесс, желая отплатить за доброту, достала три пирожка. Один себе, и по одному женщине и девочке лет семи, которая так напугала ее внезапным движением. Женщина кивнула с благодарностью. Обычно с обозом ехали только мужчины. Женщин брали вдов, которые вынуждены были сами торговать раз нет мужчины в доме.

Перекусив, Агнесс невольно расслабилась и задремала. Ей снилась мачеха, что стоит перед алтарем с тем самым «колдуном», что так не понравился Агнесс, а вокруг россыпи фальшивых камней, только «молодожены» явно недовольны компанией друг друга, а потом и вовсе стали копаться в камнях, зло поглядывая друг на друга. Потом камни вокруг враз исчезли, а Фирия с «колдуном» побежали наперегонки к одному камню, что остался. Да только камень в руки не дался, распавшись на, наверное, тысячи мерцающих пылинок.

«Приснится же такая гадость» – подумала Агнесса, переворачиваясь на другой бок. В это время она отчетливо почувствовала, что рядом с ней лежит кто-то маленький и теплый, да еще и мурлыкает. Агнесса решила, что показалось спросонок и протянула руку туда, откуда шло живое тепло. Рука ткнулась во что-то мягкое и пушистое. Едва не взвизгнув от неожиданности, Агнесса вовремя прикусила губу, сдержалась. Не хотелось бы, чтобы ее выкинули с обоза за глупую истерику – ведь она могла напугать лошадей, а любое резкое их движение могло бы привести к поломке телеги.

«Ну чего ты расшумелась» – раздался голос в голове, «спи уже. Я вот только обоз догнал. На своих мягких лапках. Чуть до крови не стер» – пробунчал голос…кота? Именно кота Агнесса увидела рядом. Он прижался к животу девушки и был явно недоволен тем, что она беспокойно двигалась.

Агнесс попробовала мысленно ответить – «Сильвер, откуда ты взялся?». На что получила вполне адекватный ответ, правда полученный неадекватным способом – мысленно. «Откуда, откуда… из дома. Шел за тобой, потом вот ты на телегу села, а мне пришлось быстрее перебирать лапками, чтобы суметь запрыгнуть на движущийся транспорт». Агнесс помолчала растерянно, а потом мысленно поинтересовалась – «Ты всегда такой умный? Рассуждаешь как будто старше меня». «А ты сомневаешься в этом? В моем уме? Ну только умнейший из всех котов, но еще и образован. Владею теоретическими знаниями почти во всех областях науки. Как никак сто восемьдесят годочков не твои восемнадцать!» – возмущался кот.

«Ну а раньше почему молчал тогда?» – любопытствовала Агнесса. «Раньше нужды не было. А сейчас надо тебя оберегать от опасностей, учить уму-разуму… Да и дома не мог я говорить, такая особенность фамильяров до установления связи». – смущенно закончил кот свою речь.

– Понятно, что ничего не понятно…– прошептала Агнесса. И подумала, что будет разбираться с тем, как ее любимый кот Сильвер вдруг заговорил с ней мысленно, и не сошла ли она с ума, утром. А пока она будет спать, до самой столицы, куда следует обоз. Но уснуть быстро не получилось.

Обоз нагоняли всадники. Цокот копыт Агнесса разобрала несмотря на все те скрипы, что издавали медленно едущие телеги. Девушка подобралась мысленно и быстро сотворила отвод глаз.

– Стой! – раздался громкий окрик одного из всадников, вероятно, главного из них.

Глава 6 Стражи

– Господа стражи! Мы люди мирные! – бухнулся в ноги всадникам, а точнее их лошадям, мужчина возглавлявший процессию. Из этого следовало, что это были крестьяне, что на свой страх и риск отправились в столицу продать продукты и нехитрые крестьянские изделия, на вроде плетеных корзин или домотканных ковриков.

Всадники молчали. Главный из них, в добротных кожаных доспехах, решил еще немного страха напустить.

– Не ворованное? А то смотрите мне! – прикрикнул он, возвышаясь на коне над согнутой в поклоне спиной крестьянина, как морская волна в шторм над утлой рыбацкой лодкой.

– Свое, господин! Свое! Всем селом собирали обоз, денег собрать на налог барону нужно, – по-прежнему не разгибая спины оправдывался крестьянин.

– Ну ладно, будя спину гнуть. Дело есть. Графская дочка пропала. Не видал? – грозно спросил страж.

– Не видали благородных от самого села, откудова выехали – приподнявшись после разрешения стража, но все еще в поклоне, отвечал крестьянин.

– Как звать тебя крестьянин? – поинтересовался страж. Остальные члены небольшого отряда не вмешивались, лишь кони переступали в нетерпении.

– Савва, господин. Зять старосты нашего села Дорна. – немного удивленно ответил крестьянин.

– Не врешь, Савва? Смотри, ежели узнаю, что соврал, то шкуру спущу и штраф заплатишь – снова припугнул страж.

– Не встречали никого благородных, господин, клянусь! – попытался бухнуться на колени Савва, но страж остановил его рукоятью кнута. Агнесса все это время только молилась, чтоб никто не вспомнил о ней.

– А кто встречался? – поинтересовался страж, уже больше для приличия, растеряв интерес к обозу.

– Да сиротки-девчонки деревенские, вон в последней телеге, со вдовой Меланьей едут – уже успокоившись пояснил Савва.

Страж подъехал к пятой телеге. У Агнессы сердце чуть из груди от страха не выскочило. Но отвод глаз она держала крепко. Всадник заметил девчонку лет семи, что с любопытством смотрела на стражей. Агнесса лежала на боку, будто бы сморенная усталостью. Ноги она поджала и прикрыла рогожей так, чтобы, посветив файером или фонарем, не заметили ее старенькую, но не крестьянскую обувку.

– Сестра твоя чтоль? – спросил страж девочку, не желая трогать спящую худенькую девушку, в одежке которой не было ни одного намека на благородное происхождение. Не то, чтобы жалко было будить, просто опасался визга испуганной девицы.

Девочка утвердительно кивнула, рассудив, что если у нее будет старшая сестра, то в приют не заберут, которого она страшно боялась.

– Возвращаемся на развилку! – скомандовал главный из отряда страж и всадники быстро скрылись в ночи.

Пружина внутри Агнесс расслабилась. Угроза пока миновала. А там, глядишь и до столицы доберется, где в ней графскую дочь точно никто не признает, пока не достанет документы, спрятанные за пазухой.

– Ири, дочка, – раздался тихий голос вдовы, правившей телегой, – ты что ж, думаешь в приют тебя сдать хочу в городе?

Девочка смутилась, опустила голову на грудь.

– Нет, дочка, в том селе, где ты жила нет больше твоих родных, вот и взяла тебя себе. Не отдам тебя никому, ты ж родня мне по покойному моему мужу. Дальняя, но родня. С тобой мне все веселее, чем одной век доживать, – голос женщины дрогнул, она смотрела на девочку и протягивала к ней руку.

Ири бросилась к женщине и порывисто обняла ее. Комок слез в горле не давал девочке поблагодарить вдову. Агнесс немного позавидовала ребенку – та, оставшись сиротой могла получить любовь по сути от посторонней ей женщины, а вот сама Агнесс получала лишь ненависть и пренебрежение. Да и к ней крестьяне отнеслись хорошо, не стали при стражах говорить, что Агнесс не сестра Ири, и вообще могли бы вытолкать с телеги для осмотра и проверки стражами, но не стали.

Дальнейшая дорога прошла спокойно, и Агнесс даже немного задремала. Сильвер, который перед появлением стражи будто дематериализовался, снова мурлыкал под боком, успокаивающе шепнул у нее в голове – «Спи, я разбужу, если что». Но будить не потребовалось до самой солицы.

У городских ворот обоз остановили и попросили полный перечень того, что везут, чтобы назначить плату за въезд и право торговли на ярмарке.

Глава 7 Столица

Людей не пересчитывали. Никому не было дела до нескольких крестьян, в дешевой одежке, толкущихся около своих нехитрых товаров. Понятно сразу, что как приехали, так и уедут все вместе, ну если только не зашибут кого в пьяной драке по дурости такие же деревенские или городские драчуны.

Стражам на воротах куда интереснее одиночки, что хотят заскочить в город по каким-то своим темным делишкам или в поисках счастья. Вот с ними надо держать ухо востро.

Агнесса, как и пара ребятишек, что прибыли с обозом из телеги не вылезала. В разговоры ей вступать не нужно, все решают те, кто вез груз, правил в дороге. Крестьяне пытались скинуть налог, жалуясь на поборы барона, на низкие цены на ярмарке, да и спрос не ахти какой. Стражи стояли на своем, желая снять сверху обязательного налога какую-никакую мелкую монетку себе в карман. Лютовать не смели, опасаясь жалоб, да и совесть имели, а вот по мелкой монетке с каждого обоза – так и наберется жене на шаль, а деткам по прянику. Товаром брать было нельзя – найдется кому донести, и тогда плакало хлебное место.

Когда обоз въехал в столицу, Агнесса выдохнула. Среди крестьян графскую наследницу никому в голову не пришло глянуть. Вот кареты досматривали, как она успела заметить, и даже просили приподнять вуаль, если у кого была на лице. Про последнее Агнесса догадалась по гневным выкрикам молодящейся дамы, когда вдруг вместо девушки страж увидел зрелую даму и не сдержавшись, выразился изумленно вслух про обман некоторых леди.

Когда обоз уже подъезжал к постоялому двору, Агнесса подобралась поближе к вдове, что правила ее телегой и поблагодарила женщину, сказала, что знает куда идти и волноваться о ней не нужно, если вдруг спросит кто. Затем, когда на повороте телега замедлилась, девушка соскочила на землю, подхватила котомку с вещами и быстро скрылась. Накинула отвод глаз, чтобы кто из любопытства не проследил по какой улице направилась.

Столица ее не удивила, до смерти отца она бывала здесь, ездили по лавкам, да в контору, что занималась делами графства. И вот сейчас девушке во что бы то ни стало надо скрыться от мачехи, чтобы не потерять право на наследство в навязанном браке, а может и саму жизнь потерять.

Путь Элизабет держала в Академию Стихий. Запоздало вспомнила о Сильвере. «Вот ведь я эгоистка!» – чуть не вслух воскликнула девушка. От возмущения на себя саму, вернее на собственный эгоизм, она даже остановилась и топнула ногой.

– Чего встала, деревня! – раздался громкий грубый голос одновременно с сильным толчком в плечо. Котомка слетела. Юркий пацан лет десяти подхватил ее и дал деру. Агнесса как во сне наблюдала за тем, как все, что у нее есть, уносит мальчишка. Ну почти все – документы спрятаны на груди, но вот камень, вещи и несколько монет были там, в котомке. На глаза навернулись слезы, но заплакать девушка не успела.

Внезапно мальчишка остановился, стал бороться с воздухом, потом испуганно отбросил похищенное в сторону, котомка упала рядом с воротами какого-то богатого дома и дал деру.

Агнесса не веря своему счастью, поспешила поднять котомку. Как только она прижала ее к груди, в голове раздался голос Сильвера. «Как есть деревня, а еще графская дочь! Да разве можно так раскрыв рот по столице ходить!».

Фамильяр был в котомке, хоть и не ощущался по весу. Девушка обиделась.

– Между прочим, я о тебе волновалась, куда ты делся, да что с тобой стало! – буркнула она недовольно, стоя в сторонке от дороги, чтобы снова не толкнули. «Переживала она…да забыла про верного фамильяра совсем, вскружила столица голову с первых шагов!» – снова начал воспитательную беседу кот.

– Ладно, ладно, не спорю. Лучше скажи, куда идти, где Академия Стихий. Я ведь там не была ни разу. – пошла на попятную девушка. Фамильяр задумался. «Не думаю, что за пятьдесят лет ее перенесли, так что объясняю неучам…» – и кот доходчиво объяснил маршрут до вышеназванной Академии, а заодно посоветовал идти по правому краю дороги, а не посередине, где ее будут норовить толкнуть люди спешащие как навстречу, так и в одном с ней направлении.

Дорога заняла два часа. Конечно, Агнесса могла нанять экипаж, но денег могло не хватить – город все-таки, да и кот названия улиц да номера домов не знал, предпочитая зрительные ориентиры из оформления домов, да цвет крыш.

Академия Стихий была в конце города, и примыкала к району, где любили селиться горожане средней руки. Рядом с Академией относительно спокойно из-за патрулей, а цены на жилье не как в центре, а вполне доступны.

У открытых ворот стояло несколько человек, ожидая очереди. Приглядевшись, Агнесса поняла, что абитуриентов среди них всего ничего. Остальные же – родственники – важные отцы, беспокойные матери, любопытные младшие братья и сестры. В сторонке стояли и слуги, ожидающие приказов господ – внести чемодан, подать из багажа фляжку с прохладительным напитком, наконец, подкатить карету с гербом. Все кареты стояли в сторонке.

Агнесса задумалась. К слугам ей было негоже вставать, так ее и за ворота не пустят, а аристократы, разнаряженные в пух и прах по случаю поступления в Академию, точно ее погонят, приняв за простолюдинку. В итоге девушка встала ровно посередине, не примкнув ни к одной из групп. Аристократы периодически косились на нее, но считали ниже своего достоинства вступать в беседу с простолюдинкой, за которую графиню приняли. Слугам же было все равно, они смотрели лишь на собственных господ, ожидая, когда уже можно будет отправиться отсюда или домой, или в таверну, где опрокинут по стаканчику вина или кружке пива за поступление господского сыночка или дочки. Все одним господином дома меньше, а значит спокойнее.

К воротам со стороны Академии подошел старшекурсник- адепт, видно назначенный помогать с приемом абитуриентов. Наткнувшись взглядом на Агнессу, стоявшую прямо посередине, и непосредственно прямо перед ним, он окатил девушку презрительным взглядом. Агнесса внутренне напряглась.

Глава 8 Поступление в Академию Стихий

Парень остановился и резко, как обращаются избалованные сынки аристократов к слугам, произнес.

– Чего тебе? – затем немного ехидно добавил, не сомневаясь в том, куда переместится девушка, – или направо или налево двигайся.

– Мне прямо, – ответила Агнесса, сразу пояснив, пока парень не начал ругаться глупой шутке, – абитуриентка, документы с собой, магия в наличии.

– Не для сироток заведение. Для таких как ты училище подмастерьев, не загораживай проход – продолжил хамить старшекурсник. По правилам, он не имел права решать, кого пускать в Академию, а кого нет. Он должен был лишь провожать абитуриентов до приемной комиссии, и Агнесса это знала.

– Пусть и сиротка, но из благородных. Так что не провести меня не имеешь права. – ответила Агнесса твердым голосом, хоть внутри и переживала, что парень окажется самодуром, и не пустит ее внутрь. Та одежда, что помогла ей остаться незамеченной в дороге сейчас играла против нее. Но старые, приличные для графской дочки платья были ей малы, а новых попросту не было. Мачеха к ней и швей-то не допускала, наряды шились только для Фирии и ее дочери. «Вот шер!» – возмутилась Агнесса про себя, не показав, как истинная аристократка и тени своих эмоций на лице. Потом вспомнила о фамильяре и обратилась к нему – «сделай что-нибудь».

Сильвер помолчал, потом дал совет: «Встань в шеренгу во чтобы то ни стало». Агнесса оглянулась на аристократов, там двое парней, не обращая внимания на перепалку, уже встали друг за дружку, образуя шеренгу. Агнесса быстро шагнула за спину второму, став третьей. Еще два парня, желая пройти в следующей партии, а может и посмотреть «бесплатное представление» с наглой выскочкой- оборванкой, встали следом.

Старшекурсник, скрипнув зубами, и метнув негодующий взгляд на Агнессу, сохранявшую из последних сил равнодушное выражение лица, направился в Академию. А за ним гуськом следовали абитуриенты.

Идти пришлось недалеко. В приемной комиссии сидел сухонький старичок, правда краем глаза Агнесса уловила след иллюзии, поэтому реальная внешность поступающего оставалась неизвестной. «Наверняка, для солидности прибавил себе годков, а может, чтобы меньше спорили, да поуважительней себя вели…Старость ведь принято уважать» – размышляла Агнесса.

Документы Агнесса так и держала спрятанными за пазухой – слишком боялась нападения или кражи. Поэтому на пару секунд отвернувшись в сторону от внимательного старичка, достала из-под платья свое свидетельство о рождении, а также бумагу, составленную еще ее отцом с перечислением дисциплин и учителей, что ей преподавались. Домашнее образование было распространенным у аристократов, и вступительные испытания затем и планировались, чтобы определить и уровень развития магического дара, и общую готовность постигать науку в стенах Академии.

Агнесса успела получить хорошую базу еще при жизни отца, а после его смерти, хоть мачеха и перестала платить учителям Агнессы деньги, но учебники-то остались, и все свободное время девочка жадно читала книги о магии, истории, политике, и даже экономике. Читала все, что содержало знания о мире, прикрывала всю серьезную литературу обложками несерьезных книг. Раскрыть книгу, посмотреть содержание, мешали чары, что Агнесса научилась накладывать лет в семь. Сначала накладывала из озорства, читая вместо учебника сказки, а потом напротив, уже скрывая учебники от любопытных шпионок мачехи и ее самой.

Старичок, кстати, поняв, где Агнесса прятала документы, смутился. А значит лет ему было не так много, как он хотел представить другим.

Изучив свидетельство о рождении, «старичок», осведомился, имеются ли денежные средства, чтобы оплатить первый год обучения. Бесплатное обучение было для самых одаренных на первом курсе, а также для тех, кто сдал все экзамены за первый курс на отлично, с продлением освобождения от оплаты при последующих сессиях с таким результатом. Проще говоря – почти все, за исключением десятка самых подготовленных, платили за первый курс, а вот затем «зачетка работала на студента».

– У меня есть, что продать, – ответила тихо Агнесса, – надеюсь этого хватит.

На самом деле стоимость кристалла была настоль высокой, что могла покрыть четыре или пять лет обучения, но вряд ли кто даст ей справедливую цену. Не в такой одежде и не в таком юном возрасте.

– Надеюсь, не невинность, – ухмыльнулся один из парней, что зашел вместе с ней в комнату, где регистрировали поступающих, – я столько точно не дам.

Агнесса ответила равнодушным молчанием. Настоящая аристократка сумеет удержать лицо и проигнорировать провокацию, чтобы выставить наглеца невежей и глупцом. Парня игнор разозлил, но продолжать не стал, справедливо опасаясь внимания преподавателей Академии.

После регистрации, Агнесса получила карточку, в которую преподаватели на испытаниях, помимо ведомости, будут заносить результаты.

Первым испытанием стала проверка на грамотность и навыки быстрого письма. По крайней мере, так решила Агнесса. В большой аудитории, куда она попала следуя огненной стрелочке, стояло много столов, около каждого – один стул. Задание висело на доске. Абитуриент должен был описать любое событие из истории, как можно подробнее, но при этом уложиться во время, отсчитываемое песочными часами на столе.

Как только Агнесса прочитала задание и кинула взгляд на стол, там материализовались не только песочные часы, но и лист бумаги с пером.

Не теряя времени, Агнесса стала описывать возникновение собственного графства, это было то самое событие, что ей описывал еще покойный дедушка, показывавший еще малышке внучке, указ императора о даровании земель и титула ее далекому предку, за верную службу. По сути ее предок отвоевал эти земли у каких-то варварских племен, приносивших жертвы кровавым богам, а потом искоренял этот самый культ, во славу Светлых богов, что запрещали кровавые жертвы в принципе, а не только человеческие. В храмах графства принимали сезонные фрукты, цветы, а также сладости и хлеб, что приносили прихожане.

Увлекшись, Агнесс, чуть было не пропустила тот момент, когда песчинки перекочуют в нижнюю часть часов. Завершив рассказ, Агнесса быстро пробежала глазам написанное, исправила знаки препинания. Как обычно, пару запятых она при быстром письме упустила.

Часы пропали, как и перо с листком. Подняв глаза на преподавательский стол, Агнесса заметила, что листы складываются в аккуратную стопочку, рядом с которой сидит худенькая преподавательница с сиреневыми волосами. И тут Агнесс прошила мысль – она ведь не подписала листок. Но затем успокоила себя – название графства явно указывало на нее.

Вторым испытанием стал тест. Здесь был огромный перечень вопросов, и нужно было то вписать нужное слово, то выбрать один из вариантов ответа, а в конце – решить пару математических задач. Аудитория была другая, а все остальное похожим по условиям на первое испытание – тот же один стул рядом с каждым столом, песочные часы, отсчитывающие время, небольшой свиток с тестом и перо. Агнесса успела выполнить все задания, подписать листок снова чуть не забыла, а вот вокруг периодически слышала раздосадованные возгласы тех, кто не смог решить сложное задание или не уложился по времени. Листок просто исчезал, появляясь в стопочке на столе преподавателя. Там сидел хмурый мужчина с бородкой и усами.

Третье испытание заключалось в оценке силы дара. На этот раз стрелочка привела Агнессу не в аудиторию, а в зал, отличавшийся богатством убранства, торжественностью, и вероятно, так показалось Агнессе, сильной защитой от магических всплесков. У стены слева стояли два ряда стульев, куда присаживались абитуриенты, ожидавшие своей очереди. Последний этап проходил в индивидуальном порядке, на глазах других поступающих, чтобы никто не мог обвинить комиссию в предвзятости или, напротив, в послаблении кому-то.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.