# Строки

Эльнар Хажиев

После победы над искусственным интеллектом в глубинах лабораторного комплекса «Центра развития» , Степан Строгов возвращается к своим привычным писательским делам. Решимость возродить собственное эпическое произведение вдохновляет его на создание нового тома фантастического романа. Однако внезапно его охватывает странное предчувствие: мир как будто потерял прежний облик. Издатель его исчез, словно его не существовало, а все дорогие ему люди бесследно пропали. Стремясь понять таинственные изменения, Степан замечает, как с каждым днем реальность все больше подвергается искажению.

> Я цитировал ее…


## Общее дело 2.0

Октябрь, 2039 год.

Я внимательно слушал, делая заметки в своем блокноте. Когда начальник Бюро закончил свой рассказ, он поднял голову и посмотрел на своих коллег.

– Ну что ж, – сказал Иерофим. – Кажется, у нас есть работа. Давайте начнем.

После сбора всех оставшихся детективов, или просто, моих коллег, мне сразу все стало ясно. Нейросеть снова придет за моей девушкой, Анной.

Я вышел в тесное помещение, окруженные тусклым светом настольных ламп, и задумался. В комнате парило ожидание, наэлектризованное напряжение готовилось вырваться наружу, словно стрелка компаса, держащая ориентир на север. Я чувствовал, как дрожат мои руки, жаждущие действия, но мой разум оставался спокойным и четким, понимая, что импульсивные решения могут стоить слишком многого. Я поболтал о дальнейших планах с коллегой Светой, и она тут же пропала в свете дверного проема. Она вела себя не так, как раньше, словно хотела меня по быстрее избежать.

Анна для меня не просто девушка, она стала неотъемлемой частью моей жизни, и мысль о том, что нейросеть снова нацелилась на нее, сеяла во мне тревогу и решимость одновременно. Каждый раз, когда я сталкивался с искусственным интеллектом, мои задачи усложнялись не только технологическими преградами, но и моральными дилеммами, которые бросали вызов моим принципам. Итог всегда оставался на кону – жизнь или разрушение.

Мы вместе со Светой, разработали стратегию действий: сбор информации, поиск аномалий в программном коде нейросети. Каждое наше движение было тщательно вымерено, словно фигуры на шахматной доске, где неверный ход может стоить партию. Иерофим поручил мне вести ключевые переговоры с ИИ, учитывая мою личную заинтересованность и знание ситуации. Я знал, что это большая ответственность, но также понимал, что иного пути нет.

Время неумолимо текло, и вскоре мы должны были вступить в финальную фазу нашей операции. Я решил во что бы то ни стало защитить Анну. В голове прокручивались планы, как выйти победителем из этого странного столкновения, где противником была машина, способная обучаться и адаптироваться быстрее, чем мы могли представить. Уверенность в том, что команда поддержит меня, придавала сил.

Но с каждым часом, мне становилось жить как-то, проще. Удивительно то, что Иерофим, мой начальник Детективного бюро, позволил мне отдохнуть от прошлых приключений в лабораториях. Интересно, что случилось дальше? Я пролежал всего три дня в отключке, после того как уничтожил сервера.

Даже после всех событий, случившихся со мной дня три назад, мне предстояло встретиться с моими поклонниками на очередной авторской встрече. Эх, вот бы побыть сейчас на фестивале писателей, взглянул бы я на лица своих коллег-писателей, творящих каждый о своем, и не способных запечатлеть мой опыт. Да, это изумительное чувство.

Покидая Детективное бюро, я сразу закурил сигарету. Хм, странно, она будто лишенная вкуса, мне она не принесла табачного наслаждения. Выбросив ее, не ощутив никотинового насыщения, я пешком направился к Невскому проспекту. Путь не занял много времени, но прогулка по центру всегда доставляла мне удовольствие. Вид этих улиц неизменно пленял меня.

Шумный Невский проспект манил своим ритмом и энергией. Люди сновали туда-сюда, спеша по делам, погруженные в свои мысли и заботы. Правда сейчас как-то пустынно на улице. Осматриваясь в поиске толп людей, мое внимание привлекла уютная кофейня на углу улицы. Решив, что горячий кофе будет кстати перед встречей, я свернул в сторону и вошел внутрь.

Теплый аромат свежеобжаренных зерен наполнил меня приятным ощущением. Заказав чашку латте, я сел у окна и в раздумьях принялся выискивать прохожих. Обычно, я всегда ощущал что-то почти волшебное в этом разнообразном движении, хаотичном и одновременно упорядоченным. Каждое лицо, мелькающее за стеклом, казалось, несло в себе историю – не меньшую, чем моя собственная. Подступавшая тревожность слегка повышалась. Подозрительно мало людей…

Спустя несколько минут, бросив взгляд на часы, я нехотя поднялся. Время поджимало, а поклонники уже наверняка заполнили зал в ожидании моей истории. Я допил кофе, оставив легкую горечь на языке, и вновь вышел на почти оживленный проспект. Направляясь к месту проведения встречи, я пытался представить, какие вопросы зададут мне сегодня, какие впечатления оставлю у своей аудитории.

Находясь в таких похоже, но в то же время совершенно различных мирах, я вдруг понял, что вот такие моменты – когда реальность вокруг и внутренний мир бьются в унисон – бесценны для писателя. И, возможно, именно это и помогает мне рассказывать истории, перенося опыт и эмоции из своей жизни на страницы книг.

Когда я прибыл на привычное место встречи, меня встретили ассистенты. Они быстро провели меня к сцене, где давно томилась толпа моих читателей, готовые задавать интересные вопросы. Не успел я осмотреться, как ассистенты подвели меня к микрофону. Я окинул взглядом зал, заполненный лицами, жаждущими услышать мои истории. В глазах каждого читалась неподдельная заинтересованность, и это всегда меня воодушевляло. Я улыбнулся, почувствовав, как напряжение последних дней постепенно отступает, сменяясь привычной уверенностью.

Встреча началась с традиционных вопросов о творческом процессе, источниках вдохновения и планах на будущее. Я старался отвечать искренне, делиться своими мыслями и переживаниями, надеясь, что мои слова найдут отклик в сердцах слушателей. Затем настало время вопросов из зала.

Первой подняла руку молодая девушка с горящими глазами. Она спросила о том, как мне удается создавать столь реалистичные образы персонажей. Я ответил, что стремлюсь вкладывать в каждого героя частичку себя, своих переживаний и наблюдений за окружающим миром. Следующий вопрос коснулся нового цикла, о котором я как раз горел желанием рассказать.

– Добрый день, Степан Строгов. После «Прародителя зла», какие еще темы будоражат ваше воображение? Какие истории рвутся на страницы?

Воспоминания хлынули потоком: секретные лаборатории, безумные эксперименты, искусственный интеллект, превращающий людей в марионеток… Мне хотелось кричать об этом! Я ответил, стараясь скрыть дрожь в голосе:

– Мои новые работы, – начал я, чувствуя, как волнение отступает, уступая место азарту, – будут исследовать границы дозволенного в науке и этике. Мы поговорим о том, что происходит, когда жажда познания заменяет собой моральные ориентиры. Я хочу заставить читателя задуматься: где проходит та тонкая грань, за которой прогресс становится опасностью, а гениальность – проклятием?

Я почувствовал, как зал затих, внимая каждому моему слову. Мои мысли, наконец, нашли выход, обретая четкую форму и наполняя пространство вокруг. Я рассказал о персонажах, над которыми сейчас работаю: одержимом ученом, готовом на все ради прорыва, и его невольной жертве, чей разум и тело становятся полем для экспериментов.

Я говорил о цене, которую приходится платить за прогресс, и о том, что даже самые благородные цели не оправдывают бесчеловечные средства.

Я видел, как в глазах слушателей отражаются вопросы, сомнения, страх. Именно этого я и добивался. Моя задача как писателя – не развлекать, а заставлять думать, чувствовать, сомневаться. Я хочу, чтобы мои книги становились зеркалом, в котором читатель мог бы увидеть себя, свои страхи, свои надежды.

Далее, вопросы сыпались один за другим, каждый из них – искра, разжигающая новый костер обсуждений. Я отвечал искренне, не боясь показаться уязвимым или непонятым. Ведь именно в открытом диалоге и рождается истина, пусть даже она будет горькой и неудобной.

Встреча пролетела незаметно. Каждый вопрос, каждый взгляд, каждое слово, оброненное в зале, наполняли меня энергией и желанием творить. В конце, я поблагодарил всех за внимание и поддержку, пообещав и впредь радовать их новыми историями. После встречи я еще долго раздавал автографы и общался с поклонниками, чувствуя прилив сил и вдохновения. Когда последняя подпись была поставлена, мое внимание внезапно привлек слабый, приглушенный свет, робко пробивающийся из-под двери в конце коридора. Приблизившись к источнику света, я замедлил шаг, стараясь не шуметь.

Заглянув за дверь, я увидел стол, на котором покоился блокнот. Я подошел ближе и начал его листать. Вокруг царила темнота, а свет лился лишь на стол из неизвестного источника. Блокнот оказался переполненным непонятными записями и символами, которые казались мне то ли древними, то ли просто придуманными в порыве безумия. Каждая страница содержала множество диаграмм и схем, обрамленных загадочными каракулями. В их хаосе мне чудился скрытый смысл, но захватившая меня тревога мешала сосредоточиться. Неуловимое чувство, что кто-то наблюдает за мной из темноты, росло с каждой секундой, как ледяной обруч вокруг моей груди.

Я оторвал взгляд от блокнота и внимательно пригляделся к окружающему пространству. Пустота вокруг наполнилась шепотом, едва различимым для слуха, но отчетливым для внутреннего ощущения. Шепот сливался в некий старый мотив, который казался одновременно знакомым и чуждым. Я сделал несколько шагов в сторону звука, но он ускользнул, заставив меня еще сильнее напрячь слух. Вскоре я уже перестал отличать, идет ли он извне или зарождается в моем сознании, и эта мысль привела меня в смятение.

Ощутив странность происходящего, решил вернуться домой, где мог бы спокойно все обдумать за своим рабочим столом. Я снова вышел на центральную улицу Питера.

Серый и неумолимый свет фонарей резал глаза, возвращая меня в обыденную реальность. Звуки города – редкие шаги прохожих, тихий шум автомобилей – казались мне как никогда отчетливыми, как будто я впервые услышал их за долгие годы. Каждый шаг на мокрых камнях брусчатки отдавался эхом в сознании, и это рассеивало остаточную магию недавней беседы с поклонниками. Я невольно обернулся, будто ожидал увидеть за собой тень той комнаты, но вокруг была лишь привычная городская суета.

Когда я наконец добрался до своего дома, настало облегчение, но оно было кратковременным. Мысли о блокноте не покидали меня, будто те символы оставили энергетический след в моей душе. Я ринулся в квартиру с намерением углубиться в анализ данных, которые недавно скачал для Иерофима и проверить еще раз найденный мной блокнот в загадочной комнате. Я сел за стол и зажег настольную лампу, пытаясь вновь обрести спокойствие в знакомом окружении. Освященная страница блокнота передо мной оставалась не осмотренной до конца, как если бы дожидалась, когда я напишу туда ответ на все загадки, что окружили меня. Память моя всегда удерживает образы строк, полных заглавных букв и точек, словно загадочные коды. Аббревиатуры не вызывают у меня восторга, но как много сведений они содержат – о технологиях, открывших путь к разнообразным манипуляциям и контроля над человеческим сознанием, больших боевых машин или скрытые названия лабораторий. Я, однако, стою вне их влияния, ибо истина и ложь мне подвластны, моей природе суждено быть сыщиком. И не просто сыщиком, а тем, кем создан мой бестселлер «Прародитель зла».

Мрачный свет осеннего вечера пробивался сквозь тяжелые занавески моей квартиры, создавая таинственную атмосферу. Этот Петербургский полумрак всегда вдохновлял меня на размышления и погружение в глубины сознания, где реальные и воображаемые события сливаются в единый поток. Я просидел за своим рабочим столом долго не вставая, заваленный папками с документами, флешками и книгою в кожаном переплете, листы которой давно пожелтели от времени. Каждая цифра, каждый символ источали свой смысл, стремясь сложиться в целостную картину, которую только сыщик мог бы понять. Я не сыщик, я писатель, и с радостью могу стать кем угодно, потому что сюжет, что прокручивается в моей голове, может быть далек от вымысла.

Иерофим, ожидал от меня выводов, которые могли бы потрясти основы мировоззрения многих. Он любил таинственность и с радостью бы обставил любые результаты моего анализа как выдающие за грань разумного. Но я не был уверен, что он готов к истине, которую могут раскрыть эти данные. А ведь каждый абзац, каждый фрагмент мог влиять на его восприятие реальности, открывая тайны научных теорий.

Мой интерес всегда заключался в постижении скрытых механизмов влияния и манипуляции, но моя цель – раскрытие истины. Производимые мною следственные действия – это не просто труд, а, можно сказать, миссия. Я начал работать с данными, стараясь не пропустить ни одной детали. Внезапно заметил, как постепенно многочисленные разрозненные факты начали формировать узор, подобный тому, что многие назвали бы конспирологией, но для меня они стали лишь шагом на пути к пониманию сути вещей.

Я вспомнил слова одного из героев своего романа: «Истина – это головоломка, и каждое ее звено может изменить ход самой жизни.» Чем глубже я погружался в изучение старых документов, тем неясным становились передо мной перспективы, но и возрастала ответственность. Я знал: чтобы связать воедино эти догадки и гипотезы, потребуется не только анализ, но и мужество снова встретиться с теми, кто готов защищать свою ложь. Документы должны были содержать информацию, но вместо данных о технологиях, что я записал, стоит одно загадочное слово из больших букв.

«С.Т.Э.Г.»

Не помню такого даже наименования. Хотя, мне кажется, я где-то видел их, но не помню что они значат. Этими буквами исписаны все данные, стэг, стэг, стэг. Все страницы заполнены только этой аббревиатурой. Что это значит? А где все данные о таблетках «Ультрит»? А похищенные разработки организации «Заслон»? А боевые машины М.Г.С.? А загадочное устройство для сна «Сновидец»? А как же ужасные большие буквы Г.Ф.Ж. и И.С.Г.? Странно… И блокнот тоже стал каким-то пустым.

Света мне не говорила, что все данные потеряны. Я решил ей позвонить, но она не брала трубку. Даже гудков не послышалось. Прежде, она всегда мне отвечала своим заносчивым: «Да!». Это побудило во мне новую тревогу. Словно иллюзия моих действий окутала мой взгляд. Что-то не ладное происходит, возможно нужно разгрузить свою голову. Что ж, попробую написать что-нибудь, в моих рукописях можно найти много ответов и расслабить напряжение мозга.

Я решил отвлечься и продолжить писать свою новую книгу, третью часть «Прародитель зла». Где главный герой Грэм, отдыхая со своей женой Констанцией на курортной планете, снова ввязывается в бесконечный пляс с искусственным интеллектом. Да, все что происходит в книге, происходит наяву. С этим я уже сталкивался. Правда, киборгов еще не было. Не тратя ни секунды на размышления, я записал новые строчки.


«На курортной планете они остановились в маленьком бунгало на берегу океана. Здесь все было иначе – непринужденная атмосфера, чистейший песок и щебетание невиданных птиц. Каждое утро они проводили у воды, ловив нежные прикосновения волн и забывая обо всем тяжелом, что оставили позади. Констанция с легкостью убедила Грэма оставить все волнения дома на Земле и наслаждаться каждой секундой их пребывания здесь. Их любовь, созревшая в испытаниях, теперь расцветала под лучами теплого солнца.

За отдыхом пришло время открытий. Каждый день они отправлялись исследовать остров: тропы вели их через густые джунгли, где высились необыкновенные деревья, и к водопадам, искрящимся на солнце. Одинокий странник подсказал им путь к сияющему озеру на вершине утеса, где легенды гласили, что вода излечивает раны души. Там, на краю мира, Грэм отпустил свой груз – страхи о возвращении зла и память о боях, и будто невидимые оковы канули в глубины озера.

Вечерами они сидели у костра, и Грэм рассказывал Констанции о своих надеждах и мечтах, вновь обретая их в глазах своей возлюбленной. Он больше не был одиноким воином с шрамами, а человеком, который знал цену жизни и любви. Констанция, вдохновленная его верой и силой, ощущала себя рядом с ним сильнее и смелее. Их дни в раю приближались к завершению, но они знали, что этот кусочек счастья навсегда останется в их сердцах.

Грэма удивило внезапное сообщение: «Помоги!» На горизонте возникла картина, падающий космический корабль, утопающий в бесконечные заросли. Констанция произнесла:

– Нужно скорее помочь!

Грэм отважно кивнул, накинул полотенце на обнаженный торс и, взяв Констанцию за руку, решительно направился к месту падения корабля.

Грэм и Констанция поспешили к месту падения, пробираясь сквозь запутанные и густые заросли. Взгляд Грэма был полон решительности, а Констанция не отставала, впиваясь в его руку с явным волнением. Они уже чувствовали запах гари и слышали легкие потрескивания, исходящие от места крушения. На горизонте стал виден странный объект: корпус корабля, наполовину утонувший в земле, будто запертый в объятиях деревьев.

Подойдя ближе, Грэм заметил, что от корабля отходят слабые искорки электричества, а из люка доносится неявное шипение. Констанция остановилась, внимательно осматриваясь вокруг. Среди обломков мелькнула тень, почти потерянная в дыму и пальцах света сквозь листву. Грэм разглядел фигуру – человек или, возможно, инопланетное существо, отчаянно пытающееся выбраться наружу. Он сделал шаг вперед, полный решимости помочь, но настороженный предупреждающим жестом Констанции.

Не раздумывая, Грэм приблизился к люку и бросился помогать застрявшему. Существо, слегка дрожа, вытянуло руку и с благодарностью ухватилось за его руку. Грэм, напрягшись всем телом, рванул его наружу, и они оба упали на землю, тяжело дыша от адреналина и усилия. Это оказалась Нарриса, она подняла взгляд, не вполне уверенно понимая, находится она ли в безопасности.

– Какого черта Нарриса, вечно ты ходишь по пятам!

– Грэм, меня преследуют, ты поможешь мне? – сказала взволнованно Нарриса.

Грэм, успокаивающе улыбнувшись, указал в сторону леса, намекая, что пора скрываться – корабль мог в любой момент стать причиной пожара.

Констанция, обернувшись, начала искать маршрут отступления, и вскоре вся троица скрылась за завесой деревьев. Вдали истрескавшийся корпус корабля шипел, нашептывая свою печальную историю земле. А они, следуя дороге, остававшейся светлой над надеждой, устремились в спасительный лес, где скрылись от яростных криков пламени и сопротивления. Их сердца были полны новой тревоги, но и новой решимости.»


Слова вновь льются из моей головы, подобно стремительному потоку, как и прежде. Хотя, я уже рассчитывал завершить вторую книгу о Грэме, внезапный порыв заставил меня вмешаться в его заслуженный отдых. Никто не заслуживает покоя больше, чем он. Нужно доложить моему издательству «Хроносфера», что взяла все обязательства печати и продвижения моих книг в новом формате, о новой рукописи. Идеи всегда переполняют мою писательскую голову, даже в экстремальных ситуациях, в которых я был совсем не давно, я умудряюсь сочинять интересные разветвления событий прямо на ходу. Именно поэтому в меня влюбилась Анна. Интересно, как там она, давно я ее не видел. Быть может, она тоже погружена в творчество в своем кабинете?

Встав, чтобы немного размять кости, я с удивлением заметил, что нога не болела после последнего приключения в секретной лаборатории, скрытой в ночном клубе. Света – это ее заслуга. Она сумела одолеть ту безумную лаборантку, которая, оступившись, ранила меня осколком стекла в бедро. Боль была невыносимой. Однако на Свету я не в обиде – она опытный агент Детективного бюро и моя давняя сокурсница из академии. В те времена, когда мы были юными, я с ней встречался, но теперь мое сердце принадлежит Анне, моей самой преданной фанатке. Потерев свое раненное бедро, словно там ничего и не было, я решил навести свою фанатку, которой я навел мысли о писательстве.

Я обошел всю нашу просторную квартиру, но ее присутствие будто растворилось в воздухе. Где же Анна? Неужели ее снова похитили? Система безопасности моего дома непробиваема, и любое вторжение мгновенно вызывает тревогу. Однако странно, что она не предупредила меня о своем уходе. Я быстро накинул плащ и покинул квартиру. В голове бушевали тревожные мысли – куда же могла исчезнуть Анна? Ее исчезновение казалось иррациональным и необъяснимым. Я прошел по улице Невского проспекта, размышляя о возможных местах, где она могла быть. Возможно, ее потянуло в наш любимый книжный, в тот, где мы часто встречались на рассвете, чтобы обсудить мои новые идеи или ее последние работы, полные романтики, загадок и тайн. Да где же все? Света не отвечает, и Анна не отвечает? Может их обеих похитили? Придется снова включать свое детективное чутье.

Я пришел в наш любимый книжный магазин, но он выглядит не так приятно, как раньше. Что случилось, все такое однообразное, словно стерли краски с моего видения. Входя в книжный зал, я почувствовал, как со всех сторон за мной наблюдают невидимые взгляды. Пыльные стеллажи и безмолвные продавцы тяготили давящей атмосферой таинственности. Я окинул взглядом помещение, стараясь уловить хоть какие-то знакомые детали, но все казалось чужим и холодным. Я обошел привычные штабелированные ряды книг, вглядываясь в уголки, где мы обычно находили приют в дождливый день. В воздухе витал какой-то странный запах, смесь пыли и непривычно тяжелого аромата книг, как будто они здесь пролежали веками. Я пошел вдоль рядов, пока не заметил продавца, которого раньше никогда не видел. Он сидел за стойкой и лениво листал книгу белого цвета.

– Прошу прощения, – обратился я к нему. – Вы случайно не видели девушку? Такая красивая, не высокая, с яркой улыбкой. Она частенько сюда захаживала. Продавец поднял глаза и внимательно посмотрел на меня, словно пытаясь вспомнить, о ком идет речь.

– Нет, не припоминаю, – сказал он наконец, пожав плечами.

Предчувствие чего-то нехорошего усилилось, и я почувствовал, как сердце забилось быстрее. Нас всегда узнавали в нашем магазине.

Внезапно моя спутанная мысль уцепилась за тонкую нить догадки. На прилавке рядом с нашим любимым отделом я заметил тонкий томик, который едва не остался вне поля моего зрения. Обложка была выцветшая, но неимоверно знакомая – это принадлежало Анне. Ее заметки и рисунки неизменно заполняли страницы, отчего казалось, что она присутствует рядом. Сердце мое заставило колотиться быстрее. Может быть, она оставила это в качестве подсказки? Между страницами я нашел засушенный цветок – ее визитная карточка, след, ускользающий в чащу загадок. Но как, это же магазин книг? Откуда здесь взялась ее вещь, о которой знаем только я и Анна?

Пока взволнованное сознание пыталось понять символику находки, я почувствовал легкий, почти неуловимый аромат. Это был тот же запах, который сопровождал ее всегда – смесь старинного пера и едва уловимого запаха сирени. Он манил меня за пределы магазина, промозглой каменной улице, в неизвестность. Покой и где-то близкая истина затаились в шорохе лишенного тепла ветра. Было ясно, что ответов я не найду, оставшись в знакомых стенах.

Мне необходимо было подумать о следующем шаге. Возможно, стоит вернуться домой и попытаться еще раз связаться с ней. Я почувствовал дрожь, пробежавшую по всему телу. Запах книжного магазина, который раньше дарил мне покой и вдохновение, теперь лишь усиливал тревогу и неуверенность. Я вышел на улицу, и вечерний Петербург встретил меня шумом и суетой. Вдалеке слышались звуки троллейбусов, и яркие огни автомобилей били в глаза.

Пока я шел домой, густой туман накрывал Петербург, как будто город сам укрылся тяжелым покрывалом мрака. Перед глазами проносились образы Анны: как мы часами бродили по улицам города, обсуждая произведения великих классиков, и как мечтали о новых свершениях. Где же она теперь? Эти мысли не давали мне покоя, и я понимал, что придется раздобыть всю информацию, какую удастся, чтобы разгадать эту загадку.

Моя попытка найти Анну превратилась в борьбу с отсутствием осязаемых следов. Сообразив, что у меня нет выбора, кроме как пойти за своей интуицией, я решил проверить знакомое кафе на перекрестке Литейного. Именно там мы часто пережидали время в ожидании капризной Питерской погоды, управляя кружками с горячим чаем и ведя полные смысла разговоры. Туман по-прежнему висел тяжелой завесой, но решимость и надежда двигали вперед, обещая, что я опять услышу ее голос, увидев ее утопающую улыбку, как отражение в смутном зеркале времени.

Кафе встретило меня тяжелым запахом мокрой одежды и кофе, который отвлекал от сырого промозглого воздуха за окном. Мягкий свет уютно ложился на столы и стулья, окружая редких посетителей теплом и умиротворением. Но я не задержался у дверей, как обычно, а направился сразу к нашему столику в углу. Казалось, что Анна все еще здесь, невидимой тенью скользит вокруг, оставляя после себя тонкий аромат сирени. Все в этом месте, начиная с чашек и заканчивая мелодией, тихо звучавшей из старого патефона, напоминало мне о ней. Это очень странно, я видел ее всего пару мгновений назад вместе со Светой. Мне захотелось сбросить этот груз необъятной точки, но я не знал как. На столе лежал листочек с отпечатком кофейного следа от кружки и ручка. Не долго думая, я решил не много написать еще не много рукописи. Вполне возможно, ко мне придут какие-то ответы.


«Увидеть Наррису на курортной планете было для Грэма полной неожиданностью. Констанция же пыталась постичь суть происходящего и понять, отчего Наррисе потребовалась помощь. Грэм, Констанция и Нарриса устроились на пляже, обосновавшись в том самом месте, где прежде отдыхал Грэм.

Грэм, который не ожидал встретить кого-либо из своего прошлого, окинул Наррису пристальным взглядом. В его памяти она осталась живой и энергичной, всегда готовой к новым приключениям. И хотя время не пощадило их обоих, в ее глазах все еще горел тот самый огонь, который влек за собой. Он понимал, что ее появление здесь далеко не случайно.

– За тобой гнались? – спросил Грэм.

– Да, после падения Феи, за мной начали охотиться спецназ «Порока».

– Что? Причем здесь «Порок»?

Констанция, наблюдая за реакцией Грэма, уловила легкую тревогу в его голосе. Она тихо спросила Наррису, зачем та приехала на курорт. Нарриса вздохнула, ее пальцы неуверенно перебирали песок, словно она искала нужные слова. Наконец, собравшись с духом, она рассказала о том, что попала в сложную ситуацию, из которой, казалось, не было выхода. Старые знакомые и связи оказались незаменимыми, и она надеялась на понимание и поддержку.

– Я знала, что рано или поздно наши пути пересекутся снова, – сказала Нарриса, бросая краткий взгляд в сторону океана. – Я устала убегать и надеяться на чудо. Теперь мне нужно ваше участие.

– Но эта планета, тебя заведет в ловушку. – удивилась жена Грэма.

– Я знаю, но здесь единственное место, где меня возможно не поймает «Порок».

Грэм и Констанция внимательно ее слушали, ощущая, как невидимые нити прошлого и настоящего сплетаются в единое полотно. Солнце постепенно клонилось к западу, оставляя за горизонтом свои яркие краски. Осознание того, что им предстоит отправиться в еще одно приключение ради помощи старому другу, окрепло в их сердцах. Решение было очевидно: они не могли бросить Наррису на произвол…»


Вроде бы пишется все так же, но чего-то не хватает. Места на листочке не осталось. Позже введу все это в свой компьютер. Я сложил лист бумаги и положил в карман, но рука врезалась с книжкой внутри. Я достал из кармана книгу, ту самую находку из магазина, и положил ее на стол. Засушенный цветок выпал, тихо шурша осыпавшимися лепестками. Случайно или намеренно, Анна оставила это послание – вопрос, который обратно отзывался эхом в моей голове. Пролистав страницы книги, я надеялся найти хоть какое-то направление. Неожиданно на одной из страниц мне попалась вырезка из газеты. Она была вырезана тщательно, почти педантично. Статья рассказывала о закрытии старого театра в сердце города, там где мы когда-то проводили вечера, окунаясь в мир иллюзий и мечтаний. Возможно, именно там Анна оставила следующий след.

С мыслями об этом, я поспешно расплатился и, перекинув пальто через плечо, вышел на улицу. Зимний туман был все еще густым, но теперь его серые объятия казались менее давящими. Я направился к указанному в статье адресу, ведомый внутренним предчувствием. По дороге взгляд улавливал различные детали, мимо которых раньше бы прошел, не обратив внимания, но сегодня каждая мелочь казалась важной частью общей головоломки. Каменные фасады Петербурга как молчаливые стражи следили за моим продвижением, в их утрированных формах я уловил тихий шепот истории, тайны, которая, казалось, ждала лишь мой шаг для раскрытия.

Когда я приблизился к театру, старое здание встретило меня необыкновенной тишиной. Казалось, даже обедневшие стены вздохнули удовлетворенно, понимая, что я на правильном пути. Я подошел к массивным дверям и осторожно надавил. Петли заскрипели, сопротивляясь, но меня не остановило бы и это. Внутри было безмолвно, только эхо шагов заполнило обширное пространство, отражаясь от уставленных рядов пустых кресел. Я нащупал в кармане засушенный цветок и почувствовал, как теплая нотка сирени окутала меня – призрак Анны продолжал вести, не отдавая секретов, но обещая, что все они скоро станут явью.

Осматривая интерьер театра, я почувствовал, как память вновь оживает, восстанавливая образы наших совместных вечеров. Мы сидели в третьем ряду, в тени сцены, погруженные в сюжеты и возможности, возникающие из действа перед нами. Именно здесь, в этих стенах, Анна научила меня видеть мир не через глазурь его повседневности, а в его истинной красе, где каждый день – это шанс на новое начинание. Я прошел вдоль рядов, касаясь спинок кресел, как будто они могли передать мне тепло множества забытых прикосновений и взглядов.

На сцене, где когда-то журчали слова спектаклей, сейчас царила тишина, но я не мог избавиться от ощущения, что она лишь замерла в ожидании – как пауза перед новым рассветом, перед аккордом, который должен изменить все. Ощущение неровного пола под ногами напоминало о реальности, а в луче света, пробивавшемся через трещину в шторах, мелькнула кое-какая тень. Я не был уверен, призрак это моей памяти или что-то реальное.

Спускаясь по ступеням вглубь сцены, я заметил еще одну подсказку – небольшой конверт, уложенный под одним из деревянных подмостков. Открывая его, я почувствовал, как словно невидимый ключ скрипнул в замке моего сознания. Внутри был билет на последний спектакль, который мы видели вместе. Рядом каллиграфическим почерком было написано: «Истина всегда была между строк.» Эта фраза озадачила и одновременно взбудоражила меня, как будто она содержала в себе подсказку к разгадке некоего шифра.

Снова взяв засушенный цветок, я почувствовал, как аромат сирени становится частью моего дыхания, окутывая меня ощущением близости Анны. Театр уже не был просто местом нашего прошлого, он становился частью сложного лабиринта, ведущего к разгадке ее исчезновения. Я понял, что эта дорога привела меня не только к воспоминаниям, но и к самому себе, к внутренним переживаниям и вопросам, которые долго ждали своих ответов. Так странно.

Я присел на полу сценических подмостков, обведя взглядом каждый уголок зала, словно искал подтверждение, что воспоминания не лгут. Казалось, это место дышало живой историей, впитывая в себя шепоты актеров, бурные аплодисменты и тихие, лишь намеком заметные вздохи зрителей. Анна всегда говорила, что эти стены слышали больше, чем могут рассказать, и я понимал, что теперь моя задача – раскрыть ее тайну, внимательнее вслушавшись в их немой шепот.

Театр стал неотъемлемой частью моего существования, порталом в мир, где время смешивается с пространством, создавая неповторимую атмосферу загадочности. Мир за пределами зала перестал существовать, и я остался один на один с нерешаемыми вопросами, скользя руками по остаткам ее присутствия. Воспоминания потоком ворвались в сознание, наполнив его иллюзиями и фрагментами ее улыбки, шепотом вдали плывущими нотами мелодий, связанными с моментами нашего общего счастья. Я почувствовал, как невидимая нить прошлых лет еще крепче сцепила меня с этим местом, проведя через лабиринт эмоций к единственной незримой точке – к пониманию того, что Анна оставила для меня пути к разгадке. Ее слова, как движение легкого бриза, освежили мое понимание происходящего. Я знал, что в ее фразе – «Истина всегда была между строк» – ключ ко всему, к чему мы стремились. Эта дорога будет нелегка, но именно в этой тайне скрыта истина моего внутреннего поиска.

Поднявшись на ноги, я осознал, что вынужден оставить безопасные стены театра, который на время стал моим убежищем, и столкнуться с новым витком своей жизни за его пределами. Это было начало новой главы, в которой каждая строка повести диктовалась воспоминаниями и тем предвкушением, которое дарила мне загадка Анны. Я вернулся в реальность, исполненный решимости следовать подсказкам, ведущим к лампочке истины, уже мерцающей в темноте. Я решил отправиться в Детективное бюро, вполне вероятно, что Света находится там и она поможет мне снова с поиском. Да и Иерофиму нужно об этом рассказать. Может у него есть новые сведения, а то такое ощущение, что они наняли меня, писателя, что бы никто кроме меня ничего не делал.

## Поиск

Октябрь, 2039 год.

Я пришел к Детективному бюро, но оно словно изменилось. Даже вывески нету. Весь мир как будто стал терять краски и детали. Мне всегда казалось, что здесь был вход не много больше, хотя вчера я этому не придавал значения. Я вошел в здание, и тот самый тусклый свет, что раздражал меня в коридоре, внезапно заменился на яркий белый. Не люблю, когда так сильно светит в глаза. Когда-нибудь, я найду баланс света, который меня будет не ослеплять и не раздражать.

Посреди загадочного коридора событий, окружающего меня сейчас, есть одна досадная несостыковка. Мой друг Михаил звонил мне ежедневно, даже в самые неподходящие моменты. Но с тех пор как я очнулся в больнице после миссии в Центре развития, он ни разу не позвонил. Это странно, ведь он не мог так долго без звонка. Мой телефон стал бесполезен, ни один контакт не доступен. Неужели его взломали или произошел сбой связи? Может, ИИ придумала новый этап захвата и решила заглушить мои вызовы? Все это весьма странно. Я продолжил осматривать Детективное бюро, удивленный его пустотой. Немыслимо. Здесь всегда бурлила жизнь, работа с бумагами и телефонами. Куда подевались все агенты?

Пытаясь разобраться в своих мыслях, я медленно продвигался по коридору Детективного бюро. Привычные мне стены и кабинеты казались искаженными, словно кто-то переместил их в новое измерение. Почему все так странно? Воспоминания о миссии в Центре развития мелькали в моей голове, но я не мог зацепиться за них, от чего становилось неспокойно. Вдруг я замечаю нечто странное – на привычном месте, где стоял портрет основателя Бюро, появился новый, совершенно неизвестный мне человек. Хотя черты лица прослеживались знакомыми, но слегка искаженными, словно его перерисовали.

Я продолжил идти по коридору, удивленно оглядываясь вокруг. Даже воздух здесь казался иной природы – словно застыл и стал плотнее, как туман. Не покидало ощущение, что что-то было недосказано, как будто сам мир придерживал дыхание. На стенах висели картины – мгновения из жизни, застывшие в рамке. Очень странные сцены, в которых люди едва подвижны, удивленно смотрят на зрителя, как будто они тоже не знали, как оказались в этих обрамленных окошках. Раньше их тут не было.

Войдя в ближайший кабинет, я внимательно оглядывая каждую деталь. Пыль окутала мебель тонким слоем, словно комнатой не пользовались годами. На столе, заваленном бумагами и старыми телефонами, которые явно уже ни с кем не соединят, выделялся один предмет – старый детективный роман в кожаном переплете. Открыв его, я обнаружил, что все страницы были чистыми, кроме одной единственной надписи: С.Т.Э.Г. Что значат эти буквы, я уже видел их в отчетах и данных, весь мой компьютер только и забит этим словом? Может быть, это какой-то ключ к необъяснимым явлениям.

Я продолжал блуждать по коридорам, пока не подошел к кабинету Иерофима. Дверь была чуть приоткрыта, но внутри стояла полная тишина. Я осторожно толкнул дверь и заглянул внутрь. Рабочее место было в идеальном порядке, но как-то неестественно чистым, будто его никто не трогал недели, если не месяцы. Проходя рукой по покрытой легкой пылью поверхности стола, я нащупал конверт, красиво оформленный, но без каких-либо надписей. Открыв его, я вытащил необычную карточку с цифровым узором. Необычный дизайн навел меня на мысль о каком-то коде, странный набор чисел.

С легким трепетом я углубился в изучение странной карточки, пытаясь понять, как она может помочь мне ответить на многочисленные вопросы. Прокручивая догадки в голове, я услышал шум за окном. На улице меня ждал еще один сюрприз: город будто погрузился в полумрак, и единственный прожектор, светивший на площади, проецировал сигнал недвусмысленной опасности. Я внезапно ощутил прилив отчаяния: нужно было срочно найти ответы. Иерофим, возможно, был в центре всего этого, и мне предстояло разобраться в головоломке, спрятанной в искаженном мире, который вдруг стал моим единственным существующим реальностью.

Что происходит? Я просто схожу с ума?

Не теряя времени, я направился к своему рабочему месту, пытаясь связать найденные подсказки в логическую цепочку. Память услужливо подкидывала обрывки диалогов с Иерофимом, его последние замечания о странных явлениях, происходящих в Центре развития. Погруженный в размышления, я легким толчком открыл дверь своего кабинета и провел взглядом по уютному, но сейчас нестерпимо странному помещению. Все здесь напоминало о былых днях стабильности и порядка, однако теперь казалось, что каждый предмет словно натянул маску, скрывающую истинную суть.

За компьютером мигало уведомление, и я, быстро пробежав по нему глазами, понял, что это зашифрованное сообщение от анонимного отправителя. Его содержание, однако, было пугающе близко к тому, что мы часто обсуждали с Иерофимом: мистический код, ключ к которому кто-то явно пытался передать мне через карточку. Словно чувствуя надвигающуюся опасность, я решил сопоставить все улики и предположения. Независимо от страха, каждая новая догадка наполняла меня решимостью распутать этот загадочный клубок.

Осознание происходящего – вот что особенно тревожило. Город погружался в небытие, словно тень окутывала все вокруг. Улицы, где еще недавно кипела жизнь, теперь смотрели на меня пустыми окнами зданий, от которых веяло опасным холодом. Казалось, что причина всей этой аномалии скрыта глубоко внутри, и с каждым шагом я приближался к разгадке, как шахматист, делающий ход в сложной партии против невидимого противника.

Я сел за стол, чувствуя, как дрожат руки от адреналина. Внимательно изучив зашифрованное сообщение, постарался увидеть в нем больше, чем просто набор символов. Растворившись в симфонии шифров и загадок, я пытался вспомнить, где мог искать подобные ключи раньше. В голове всплывали образы книг, таинственные зеркала, сквозь которые пробегала тень воспоминаний Бориса. Человек, который мне впервые смог помочь спасти Анну и открыл глаза на все это. Всплывали обрывки его фраз о многомерности нашего мира и о дверях, ведущих в другие реальности. Возможно ли, что он знал об этом коде, но не успел мне сказать? Или, может, он сам стал частью этой всепоглощающей тайны? Ведь он тоже пропал, когда сумел мне помочь.

Погруженный в эти суматошные идеи, я машинально взял со стола карточку. Она казалась совершенно обычной, но теперь я ощущал ее как ключ к невероятной цепочке событий. Проведя пальцем по шероховатой поверхности, я заметил мелкие символы, похожие на изящные линии рисунка, столь неприметные ранее. Внимательно изучив их, я увидел некое подобие карты, но оказалось, это был не броский набросок улиц, а скорее символическое указание на внутренние лабиринты сознания.

Ночью я ушел из кабинета, управляемый непонятным стремлением продолжать свои поиски. Питер казался еще более загадочным в тусклом свете луны. Эхо шагов заполнило пустынные улицы, каждая из которых скрывала в себе потенциальные ловушки и тайные знаки. Я намеренно отправился по направлению, где иначе бы никогда не рискнул бывать. Улица, вела в темный переулок, но внутри меня ощущение настойчиво подсказывало, что это именно то место, где находился ключ. Здесь, будто сошлись воедино все линии судьбы, пересекаясь в вихре непознанного и судьбоносного.

Интуиция вела меня к старому зданию с облупившейся штукатуркой и окнами, застывшими в безмолвной тоске. Подходя к двери, я почувствовал, как холодные мурашки пробегают по спине. Это была точка невозврата, место, где каждый знак и каждая подсказка, последовательно найденные мной, должны были обрести смысл.

Однако, как только я коснулся двери, ощущение непреодолимого сопротивления пронизало меня. Казалось, что само время застыло в этой точке, затаившись в ожидании моего решения. Я задержал дыхание, прежде чем, наконец, решился нажать на старинную ручку. Звук скрипа замка раздался, как раскат грома, разбавляя тишину ночи. Дверь поддалась, и я оказался внутри. Пыльное пространство, изъеденное временем, встретило меня оттенками давно ушедшей эпохи, а отблески лунного света, пробиваясь сквозь трещины, создавали причудливые тени. Это место хранило множество секретов, и каждый шаг разбудил новое предчувствие, словно заведенный механизм тайного устройства.

В глубине помещения, за обветшалыми стеллажами и покрытыми паутиной архивами, я заметил небольшую деревянную консоль. Она казалась случайно забытым здесь элементом архитектуры, но при взгляде поближе начинала раскрывать свое предназначение. Любопытство пересилило тревогу, и я осторожно прикоснулся к ней. Скрытый механизм сработал, выпуская наружу завернутый в ткань документ. Вскрыв его, я увидел продуманные записи Бориса, наполненные необъяснимыми символами и расчетами, среди которых я, словно затравленный зверь, пытался выделить знакомые узоры. Это был настоящий шифр разума, указывающий направление моего следующего шага. Стоило о нем подумать, и все начало наводить к нему. Быть может, я смогу найти и его?

Каждая строка содержала в себе более глубокий смысл, где неустанные поиски и стремление раскрыть истину переплетались с личными переживаниями Бориса. На полях страницы виднелись заметки, напоминающие о его исследованиях и опытах над людьми, неужели он один из тех, кто похищал людей? Похоже он был болен, и стал сам подопытным ИИ. Как такое могло случиться? Точно, он мне рассказывал об этом, когда мы вытаскивали Анну из одного мини-комплекса. Мир словно подстраивается под ход моих мыслей и одновременно опустошается. Если я найду еще данные исследований Бориса, то смогу выти на истинный путь. Я знал, что следуя забытым тропами его разума, я способен найти ответ не только на вопрос, но и на многочисленные вопросы, которые были заданы мне, однако оставались неразгаданными.

Я стоял в комнате, посреди всех этих немых свидетелей прошлого, ощущая, как их тени окутывают меня, сплетаясь в новый узор моей судьбы. Продолжать было страшно, но отступление теперь казалось невозможным. Лишь вперед, через череду загадок и обветшалых знаков, я мог отыскать ту истину, которая давала бы смысл всем моим тревогам и стремлениям. С еще большей уверенностью я готовился к следующему шагу, чувствуя, что впереди меня ждет самое важное открытие в моей жизни, к которому я подходил так долго.

## *изменено

Октябрь, 2039 год.

На следующий день я сидел дома, в прошлой квартире, которая на Лиговском проспекте, погруженный в размышления и неразбериху окружающего мира. Казалось, мой разум заточен в банке, откуда ему не выбраться. Анна исчезла, Света не отвечает, Михаил не звонит. Детективное бюро абсолютно пустует. Это ведь их главный штаб из нескольких. Иерофим предупреждал, что подопечные ИИ уничтожали такие пункты. Но чтобы главный штаб… Что привлекло мое внимание больше всего, так это обнаруженные данные Бориса – как такое возможно? Происходящее явно абсурдно, и мне кажется, что я схожу с ума. Вещи Анны находятся в магазине, который сам по себе кажется совершенно другим. Все данные, которые я раздобыл в секретном комплексе, тоже бесследно исчезли. Но я точно помню, что передавал их Иерофиму – буквально пару дней назад.

Внутреннее беспокойство не давало мне покоя. Город снаружи жил своей обычной жизнью, но для меня он стал чуждым и мрачным местом. Мне казалось, что за каждым углом скрывается нечто, что неведомо мне, но пристально наблюдает. Я был в ловушке собственных мыслей, отчаянно пытаясь найти ответ на бесчисленные вопросы. Как связаться с Анной? Высвобождались ли во мне неопределенные страхи или это была реальная угроза, затерянная во времени?

Воспоминания о разговоре с Иерофимом становились мрачной тенью, нависшей над моим пониманием событий. Он всегда был загадочен, всегда знал больше, чем говорил. Его предупреждения теперь звучали как эхо прошлого, предупреждение, которому я не смог уделить должного внимания. В действительности ли наши враги настолько грозны, что способны устраивать такие исчезновения? Или же это была игра, в которую я вольно или невольно был втянут? Я должен был понять, кому и чему верить.

Я в сотый раз попытался дозвониться до Михаила, но телефон продолжал молчать. Света не оставила никаких следов на горизонте, и это особенно беспокоило. Она всегда была той, на кого можно положиться в самые критические моменты. Сгущающаяся неопределенность подталкивала меня к поискам других зацепок. Возможно, куда-то вглубь этого хаоса я мог бы найти новые значимые фрагменты, которые внесли бы хоть малую ясность в происходящее.

Я решил пойти в свой любимый дорогущий ресторан. В который я постоянно приходил за поиском вдохновения в своем триумфе писательства. Если и он совсем далек от реальности и в нем перестали подавать мое любимое вино, то все, это война. Он находился все там же, на Невском проспекте, все что мне нужно, это повернуть с Лиговского. Выйдя из парадной, я достал пачку сигарет. Закурив полной грудью, я ощутил, что дым не тянется. Черт, сигареты тоже кто-то подменил или их стали плохо производить? Не докурив и четверть сигареты, я выбросил всю пачку в урну.

Проходя по центральной улице Питера, я заметил, что и людей было не много. Да и люди сами по себе выглядели не такими как всегда. Они вечно все фоткали, кричали от радости и просто оглядывали части старой архитектуры Петербурга. А теперь, они словно не замечают, что они в Питере. Это нормально?

Ветер слегка подхватывал мои волосы, и я подумал о том, как быстро меняется время. Будто обострившиеся ощущения от сигаретного дыма открыли какую-то новую грань реальности, заставляя присмотреться к каждому мельчайшему изменению. Пройдясь мимо витрин магазинов, я заметил отражение – это было мое собственное обеспокоенное лицо, и я не мог избавиться от ощущения, что что-то идет не так. В привычной обстановке, среди привычных предметов и людей, чувства непостоянства усиливалось с каждым шагом.

Подойдя к ресторану, я остановился на мгновение, чтобы сбросить с себя не до конца понимаемую тревогу. Золотая вывеска над входом по-прежнему сверкала, обещая комфорт и великолепное обслуживание, которым я привык наслаждаться. Я вошел внутрь, и знакомая атмосфера тут же окутала меня волной тепла и роскоши. Однако, несмотря на это, что-то другое все-таки изменилось – был ли это запах, был ли это едва уловимый фальшивый аккорд в музыке, заигранной на фоновом уровне?

Сев за свой привычный столик, я поймал себя на том, что напиток, который я обычно заказывал в такие моменты, становился символом стабильности, якорем в этом море перемен. Официант посмотрел на меня с легкой неуверенностью, и когда я назвал вино, он отвел взгляд, как будто обдумывая возможные варианты ответа, которые не были в его власти. Ожидание длилось, казалось, целую вечность, пока я старался восстановить внутреннюю гармонию и вдохновиться атмосферой, как это случалось прежде.

И вот наконец бокал с моим излюбленным вином оказался передо мной. Вкус его был великолепным, острым и насыщенным, таким же знакомым, как и всегда, возвращая мне утраченные грани уверенности. Я вновь начал обдумывать свои литературные замыслы, позволяя мыслям течь свободно. Но, несмотря на это кратковременное ощущение восстановления порядка, в глубине души я чувствовал, что необъяснимая перемена, витающая в воздухе, требовала моего внимания и продолжала разворачиваться в хитросплетениях великих и малых сюжетов, готовая превратиться в новую историю. Я достал свой блокнот из пальто, и начал записывать поступающие мысли. Если они совсем иные, то мир точно заполнила невидимая мгла.


«…Грэм и Констанция внимательно ее слушали, ощущая, как невидимые нити прошлого и настоящего сплетаются в единое полотно. Солнце постепенно клонилось к западу, оставляя за горизонтом свои яркие краски. Осознание того, что им предстоит отправиться в еще одно приключение ради помощи старому другу, окрепло в их сердцах. Решение было очевидным: они не могли бросить Наррису на произвол судьбы.

Но прежде чем приступить к разработке плана, Грэм почувствовал легкое покалывание в затылке. Это был сигнал, который он давно научился распознавать – интуиция подсказывала ему, что опасность близка. Он обернулся и увидел, как вдали, среди пальм, мелькает темная фигура. Кто-то следил за ними.

– Быстро! – прошептал Грэм, хватая жену за руку. – Нам нужно уходить отсюда немедленно!

Они поспешили обратно к своему бунгало, стараясь держаться в тени деревьев. По дороге Грэм заметил, что таинственная фигура продолжает следовать за ними, оставаясь вне зоны видимости. Когда они добрались до своего убежища, Грэм приказал жене и Наррисе остаться внутри, а сам вышел наружу, держа в руке небольшой прибор для сканирования окружающей среды.

– Кто там? – крикнул он, направляясь в сторону, откуда, как ему показалось, исходило движение.

Ответом ему послужил тихий шелест листьев и едва различимый звук шагов. Грэм напрягся, готовясь к любому развитию событий. Внезапно из-за ближайшего дерева вышла высокая женщина в длинном плаще. Ее лицо было скрыто капюшоном, но Грэм сразу понял, что перед ним не просто случайный прохожий.

– Где она? – холодно спросила незнакомка, подходя ближе.

Грэм поднял свой сканер, проверяя уровень опасности. Показатели зашкаливали.

– Вы о ком? – ответил он, стараясь сохранять спокойствие. – У меня вообще-то отпуск, не мешайте мне отдыхать.

Женщина слегка улыбнулась, и в ее глазах промелькнуло что-то зловещее.

– Мне известно, что Нарриса здесь, и вы ей помогаете, – произнесла она. – Я предлагаю вам отказаться от этого намерения. Иначе последствия будут непредсказуемыми.

Грэм почувствовал, как адреналин начал поступать в кровь. Он понимал, что имеет дело с кем-то очень опасным. Но отступать было нельзя.

– Спасибо за совет, – сухо ответил он. – Но я думаю, мы справимся сами.

Незнакомка рассмеялась, и ее смех эхом разнесся по окрестностям.

– Как скажете, – сказала она, делая шаг назад. – Только помните, что выбор сделан. И если вы решитесь продолжить, знайте: «Порок» всегда рядом.

С этими словами она исчезла так же неожиданно, как и появилась. Грэм остался стоять на месте, переваривая произошедшее. Он знал, что теперь игра пошла всерьез.

Грэм медленно вернулся к бунгало, размышляя над словами загадочной незнакомки. Означало ли это, что «Порок» – больше, чем просто абстрактная угроза? Возможно, за этим стояла целая организация с собственными планами и целями. Но одно Грэм знал наверняка: теперь они с Констанцией и Наррисой должны быть особенно осторожны. Он вошел внутрь, стараясь не показывать виду, насколько его встревожило произошедшее.

– Кто это был? – спросила Констанция, когда он закрыл за собой дверь.

– Не знаю, но она явно знает о Наррисе, – ответил Грэм, бросая быстрый взгляд на жену, которая нервно задумалась. – Мы теперь на мушке, нужно пересмотреть наш план и действовать очень осмотрительно.

Нарриса нервно покосилась на окно, словно боясь увидеть там призрак или тень и проговорила:

– Я не хотела втягивать вас в это. У меня не было выбора, Грэм.

– Мы с этим разберемся, – заверил ее Грэм, обнимая жену и стараясь не показывать своей собственной тревоги. – Но теперь главное – оставаться в безопасности. У нас впереди много работы, и мы должны быть готовы ко всему. Мы не оставим тебя, Нарриса, но нужно быть…»


Что ж, мысли вроде бы в порядке, или это все вино. Хорошо, что оно не пострадало. Или мне все это кажется. Нужно записать все, что происходит со мной. Вполне возможно, что здесь замешана ИИ. Я не стал себе отказывать и заказал еще вина, хотелось напиться, но чувство о том, что меня пьянит было слабым. Или мне все так же кажется?

Когда я вернулся снова в свой дом на Лиговском, до меня начали доходить необычно дикие мысли. Мысли, почему дикие? Все потому, что мне пришло в голову прийти на то место, где я потерял Бориса и спас Анну из рук тех людей, которые были во власти Нейро-сообщества. Но сил моих не было, я выпил достаточно, что бы раствориться в не бытье этих непонятных событий. Давно я не выпивал так много. Хорошо, что Анна не видит меня в таком плачевном состоянии, мне нужно, только лишь, не много выспаться.

Утро началось с трезвого взгляда на мир. Голова гудела, и вспоминать события предыдущего вечера было тяжело. Я понимал, что вернуться к нормальному состоянию будет непросто. Заварив крепкий черный чай, я сел у окна и попытался осмыслить происходящее. Друзья и знакомые таяли в пределах восприятия, и только ускользающий образ Анны мелькал где-то на границе сознания. ИИ, витиеватая нитью вплетающийся в ткань моего разума, казалось, ждала чего-то, когда я перестану сопротивляться или забудусь в хаосе будничных мыслей.

Память медленно возвращала меня к событиям, и постепенно их завеса начинала спадать. Казалось, между реальностью и выдумкой не оставалось четкой грани, и я вновь почувствовал опасность. Эти люди, что были под властью Главного компьютера, начали становиться более реалистичными и пугающими. Я давно не ощущал столь ясной необходимости действовать. Нужно вновь оказаться на месте, где все началось, собрать улики и попытаться вырваться из этого странного круга. Из пальто я вынул свой блокнот с вчерашней рукописью. Пробежался по ней глазами и вбивал все в свой компьютер.

– Блин, я правда это написал? Нарриса тусуется теперь вместе с Грэмом и Констанцией? Как она ее выносит? Похоже нужно изменить пару строчек, но пока запишу в комп, все так, как есть.

А пока я писал, Анна не покидала моих мыслей. Она словно призрак следовала за мной в этой барахолке воспоминаний. Я понимал, что она дарила мне нечто большее, чем просто любовь.

Но время шло, и становилось все труднее вернуться в ту точку событий, оборванную и леденящую. Было необходимо найти тот баланс между жаждой приключений и здравым смыслом, понять, есть ли место для надежды в окружении, где правит машина и тайные группировки. На что я еще способен, если руку Анны снова удержать не смог? И если правда, что все это лишь кажется мне, может, пора сдаться своей судьбе и уступить правду ИИ.

Пока мысли утопали в лабиринтах собственной значимости, я все отчетливее осознавал, что без Анны мой путь был путеводной звездой без неба. Ее имя мягко отдавало эхом в пустоте, подчеркивая безысходность, но и парадоксальную свободу существования. Наследие, оставленное ею в моем сознании, становилось тонкой нитью, связывающей прошлое и будущее, направляющее мои колеблющиеся шаги к горизонту, сокрытому за волнами скачущих блоков кода. Мой разум, подобно кораблю без компаса, скользил между острыми рифами сомнений, балансируя между самоотверженностью и страхом перед неумолимой реальностью.

Вдали начинало зарождаться новое утро, и лучи рассеянного света пробивались сквозь горизонты Столицы. Я задумался, какой цене можно доверять в этом мире, где истина меняется так же быстро, как образы в зеркале заднего вида. Мне предстояла борьба за надежность рассудка в хаосе, оставленном цифровыми всадниками. И все же надежда, словно тонкая паутина, продолжала связывать фрагменты жизни, создавая из них картину, которая не давала сердцу остановиться.

С каждым мгновением втягивая вдохновения из окружающего воздуха, я обнаруживал в себе скрытые искры, оставленные Анной – ее отсутствие не означало отсутствия ее влияния. Прошлое, как устоявшийся дух старых дней, напоминало мне о том, что не все сокровища материальны. Постепенно я начинал понимать, что смысл поиска был не в противостоянии, а в изучении. Искусственный интеллект, или, Главный компьютер, как его всегда называла Света, мог предложить свою истину, но моя задача состояла в том, чтобы научиться отличать навязанное от подлинного, открывая дверь к новому восприятию, где гармония интегрировала в себе органическое и цифровое.

Итак, по мере того как день начинал свой торжественный марш через небеса, я почувствовал, что перестал быть лишь пассивным наблюдателем собственного пути. Жестокость прошлого научила, но не сломила, моя связь с Анной, крепкая и неумирающая, как вечные звезды, стала маяком в этом холодном мире, напоминая о том, что человеческая теплота и любовь могут преодолеть даже самые холодные массивы информации.

Резко воспрянув, я принял решение действовать. Мне необходимо немедленно направиться к тому месту, где нас с Анной едва не разлучили. Возможно, всплывшие в памяти отблески информации Бориса не случайны, и следует вернуться туда, где мы виделись с ним в последний раз, спасая Анну.

Планы сложились стремительно, словно уже давно сидели на краю сознания, дожидаясь лишь толчка. Я выбросил все лишние мысли и сосредоточился на главном – добраться до того места прежде, чем будет поздно. Дорога к тому месту заняла больше времени, чем я ожидал. Пейзажи за окном машины такси сменялись, как кадры фильма, но я почти не замечал их, полностью поглощенный мыслями об Анне и прошлых событиях, которые так стремительно ворвались в наше спокойное существование.

И вот я уже стоял перед тем самым местом. Его атмосфера все еще была насыщена накалом тех моментов, когда решения принимались на грани разума. Я посмотрел на то место, где впервые меня обнаружил Борис, он был такой весь побитый, в чьей-то крови, это я точно помню. Да именно тут, он мне рассказал обо всех этих манипуляциях и опытах над людьми. Всех кого затаскивали в то здание, ожидала лишь одна участь. Быть питанием для Главного компьютера, да точно. Эти капсулы, инкубаторы, так он их называл. Главное что бы они мою возлюбленную не тронули. Память наводнила сознание образами: Анна, ее глаза, полные страха и надежды одновременно. Я знал, что действовать нужно быстро, чтобы не потерять опять то, что так трудно было сохранить. Впереди возникли тени, и я шагнул в их объятия, готовый к тому, что может произойти, но неизменно настроенный на исправление прошлого.

Войдя внутрь, я ощутил, как потусторонняя тишина облепила меня со всех сторон. Солнечный свет пробивался сквозь разбитые окна, вырисовывая причудливые узоры на полу, но, несмотря на это, в залах царил полумрак. Походя к тому самому месту, по коридорам с мерцающими флюоресцентными лампами издающий зеленый и еле белый свет, я замер.

Память услужливо проложила мостик между прошлым и настоящим: голоса, звуки, даже запахи. Здесь, словно собирая разбитые на кусочки мозаики, я начал осознавать, что от нас ускользает нечто важное, нечто, что изменит ход нашей жизни. Тени, обволакивающие меня, напоминали о невидимых преградах, которые я вынужден был преодолеть. Коридорный сквозняк ерошил мои волосы, словно напоминая о быстротечности времени. Внутри все замерло, как перед важнейшим шагом, и я ощущал, как решения, принятые в прежние минуты, обретают реальную форму. Здесь, среди мрака, каждый шорох словно говорил о том, что время никогда не ждет и не прощает.

В этот момент я почувствовал внутреннее спокойствие, которое приходило со знанием, что я на своем месте, готовый сделать то, чего так долго боялся. Я вспомнил, как Анна когда-то шептала мне о своих мечтах, и понимание того, за что я борюсь, заставило мое сердце биться сильнее. Каждый шаг вперед наполнял меня уверенностью, что все кончено не зря. Тайны, окутывавшие это место, начали разлетаться, оголяя истину, как луч света, пронизывающий темные облака.

Сквозь эту пробивающуюся уверенность мне казались шорохи – словно кто-то другой шагал мне навстречу. Волнение и страх переплелись во мне, как лента, но я остался твердым. Эта неизвестность была лишь еще одной преградой, которую следовало преодолеть. Завеса, скрывавшая реальные чувства и намерения, приподнялась, позволяя мне увидеть то, что я так долго искал – верную дорогу к прощению и новому началу.

Помню как меня ударили током в этом месте. Странно, что здесь больше никого нет. Когда мы сюда пробирались с Борисом, тут было полно оперативников, которыми контролировала Главный компьютер. Но здесь только я и мой страх потерять самое дорогое. Я подошел к той самой двери, за которой думал увижу вновь Анну привязанной к кушетке, но не осмеливался ее открыть сразу. Образ Анны, не давал мне покоя, с одной стороны, я очень хотел что бы она была, хотя бы там, на этой старой кушетке, но с другой стороны, я очень боюсь этого увидеть и ощутить вновь.

Открывая дверь, меня поразил внезапный поток ярчайшего света, который ослепительно ворвался после мрака коридоров. Постепенно зрение адаптировалось к этой ослепительной белизне, но комната оказалась пуста. Совершенно пуста, словно вырезана из реальности. Такое ощущение, будто она не имеет права существовать в этом мире – нечто, что мне даже не приходило на ум даже в самых фантастических фильмах. Что это за загадочная аномалия? Какую шутку сыграла со мной реальность, или я схожу с ума?

Мой телефон молчал, несмотря на ожидания звонка от Михаила в этот самый не подходящий момент. Отсутствие звонков от Светы и Анны, и долгая тишина от Иерофима настораживали. Все происходящее выбивало из колеи, за гранью объяснимого.

Комната не дала никаких зацепок для моих дальнейших поисков. Пустота – не было даже намека на терминал, который мог бы выдать ценную информацию. Как удалось оперативникам ИИ столь тщательно стереть все следы? И откуда исходит весь этот свет? Возможно, все это просто странный сон? Я решил возвратиться домой – здесь делать больше нечего.

Сделав шаг назад, я закрыл дверь, и яркий свет постепенно угас, словно никогда и не существовал. По сравнению с ослепительной белизной, потопившей меня в комнате, мир за дверью казался удушающе знакомым и безрадостным. Коридор принял меня холодными, скупо освещенными умирающими лампами, возвращая в привычную не уютность. Тень неизвестности скользнула по мокрой спине, как легкое дуновение сквозняка, застывшего в ожидании чего-то невероятного.

Я шел по коридору, пытаясь осознать, что произошло. Вопросы роились в голове, не давая должного покоя. Почему эта комната выглядела так, словно была вырвана из иной реальности? Каков смысл всей этой причудливой конструкции, если даже краткого упоминания о ней не существовало ни в одном исследовании? Оперативники ИИ были известны своей хитростью и неуловимостью, но даже для них такое исчезновение всех следов казалось из разряда фантастики.

Снаружи дома я ощутил легкое прикосновение вечернего бриза. Небо окрашивалось в нежные оттенки розового и золотого, создавая странный контраст с тем, что я только что пережил. Время вдруг стало идти неопределенно, словно солнце сбилось с толку и не понимает, какой час ей светить. Звуки города начали просачиваться сквозь тишину, возвращая в привычные ритмы жизни, а иногда прекращаться, как пауза звуковой дорожки. Я посмотрел на экран телефона в надежде найти сообщение от Михаила, отчаянно нуждаясь в его спокойном рассудке, но он оставался немым. Слова и объяснения, привычные в иных обстоятельствах, казались недостаточными и мелкими перед лицом этой загадки.

Не имея других вариантов, я направился к своей квартире, пытаясь восстановить хронологию странных событий дня. Водоворот мыслей и догадок не отпускал. Что́, если комната была каким-то перекрестком, местом встречи параллельных миров, пугающей и в то же время захватывающей? Оставалось лишь надеяться, что вскоре все элементы этой необъяснимой головоломки встанут на свои места, раскрыв мне заветную истину. Эту аномалию, я в любом случае, запишу и возможно, добавлю в свой третий том «Прародителя зла». Дела есть дела, а писать нужно без остановки. Но как я вчера допустил того, что Констанция смогла одобрить присутствие Наррисы? Ведь она заносчива и невыносима, даже Грэм не мог терпеть Наррису и постоянно хотел избавиться от нее. Но Грэм тот еще романтик.

## Аномалии

Октябрь, 2039 год.

Не много отдохнув на своем старом диване, я посмотрел на дверь, которую не так давно выбивали. Она буквально вылетела с петель. Те оперативники ворвались в мой дом и украли Анну, я пытался остановить, но их слишком много. Почем они не многословны?

Выглянув в окно, прижимаясь к еле теплой батарее, я посмотрел на привычный пейзаж городской улицы Лиговского проспекта, передо мной красовался торговый комплекс «Галерея». Странно, мне всегда казалось, что на входе стояли две статуи Гермеса и Флоры, но где они, в утренней темке мне их очертания не заметны, словно их сняли. Эти фигуры должны были олицетворять мужское и женское начало. Странно, как будто это связано с какой-то новой, аномалией.

На столе пылился мой старый ноутбук, я решил было написать новые записи в рукопись третьего тома «Прародителя зла», но подумал, что стоит сначала позвонить в издательство «Хроносфера». Они же ведь не в курсе, что я уже начал продолжение приключения Грэма, его жены Констанции и любовницы Наррисы.

Достав телефон, я набрал номер, но в ответ услышал, что номер не существует. Как такое может быть? Как не существует? Представитель издательства лично мне давал этот номер, попробую отправить им на почту письмо и часть рукописи, вполне возможно сбой связи. Свяжусь с ними потом. А сейчас, я очень голоден, или мне так кажется. Обычно, я ранним утром иду в свой любимый ресторан поесть изысканной пищи и глотнуть своего вина. Туда и направлюсь. Возьму с собой, на всякий случай, блокнот и ручку, вполне возможно, что по пьяни, я опять что-нибудь напишу про Грэма и Наррису. Вдруг их застукает в неудобном положении жена Констанция, моим читателям это понравится.

Закрыв дверь квартиры, я вышел на улицу. Холодный утренний воздух немного отрезвил мои мысли, развеяв туман недавних событий. Я шагал по тротуару, стараясь составить план дальнейших действий. Невозможно оставаться в неведении, надо выяснить, где Анна, и что означают все же эти странности с той лабораторией, статуями и телефоном. Может быть, в ресторане я смогу свести концы с концами, он всегда меня вдохновлял и выручал в нужный момент.

В моем любимом ресторане было необычно тихо. Официант, обычно радушно встречавший меня, на этот раз выглядел озабоченным. Я сел за свой излюбленный столик у окна и сделал заказ, стараясь по возможности выглядеть расслабленно. Официант принес бокал вина, и я, сделав небольшой глоток, открыл блокнот. Моя рука сама потянулась за ручкой, и пока мысли о причудливых переплетениях судьбы Грэма, Констанции и Наррисы переполняли сознание, я начал писать.


«Грэм открыл глаза. Сквозь полупрозрачные стены бунгало проникал золотистый свет. Он лежал в уютной постели, обнимая свою жену Констанцию, которая тихо посапывала на его плече. Все было идеально… пока он не вспомнил о присутствии другого человека в комнате.

На краю кровати, растянувшись на всю длину, спала Нарриса, его давняя подруга и авантюристка, столь же известная своими опасными похождениями, сколько чарующей загадочностью. Ее длинные, темные волосы рассыпались по подушке, руки были небрежно закинуты за голову, и она, словно невзначай, упиралась своей грудью прямо в лицо Грэмa. Спокойствие, которым она дышала, соперничало с мирным сном Констанции, хотя между ними существовала скрытая напряженность.

Грэм и Констанция отправились на эту живописную планету в поисках передышки от работы. Их спокойствие продлилось недолго: Нарриса появилась внезапно, и, как казалось, случайно. Но Грэм знал ее слишком хорошо, чтобы верить в совпадения. Она призналась, что нуждается в помощи от преследования «Порока», и он согласился помочь.

– Тише, – прошептала Нарриса, открыв один глаз. – Не буди Констанцию. Нам нужно поговорить.

Осторожно высвободившись из объятий жены, Грэм встал. Констанция заворочалась, и он бережно накрыл ее одеялом.

– В чем дело? – спросил он, немного отойдя.

Нарриса села, потянулась и пригладила волосы.

– Я редко прошу о помощи, – серьезно сказала она. – На меня охотятся из-за того, что у меня есть.

– Что именно?

Она достала из кармана крохотный металлический контейнер – тот самый пси-ключ, украденный у «Порока». В прошлый раз, украв лишь его чертежи, она устроила в Мегаполисе настоящий переполох.

– Если его найдут, последствия будут катастрофическими.

Сигнал тревоги резко прервал их. Снаружи раздались звуки, похожие на выстрелы, и голос диспетчера планеты объявил экстренную эвакуацию.

Констанция вскрикнула и проснулась.

– Что происходит? – в панике вцепилась в мужа.

Он должен был принять решение. Как бывалого детектива его привычно отличало хладнокровие, но теперь все усложнялось присутствием двух женщин, близких его сердцу, которых он любил по-разному.

– Нам нужно уходить, – уверенно произнес он. – Но сперва спрячем контейнер.

Нарриса кивнула, осознавая серьезность.

– Я знаю одно место, – отозвалась Констанция. – Следуйте за мной.

И вот они вступили в гонку со временем и «Пороком», опасности которого подступили слишком близко.»


Так, осталось лишь отправить рукопись в издательство. Проверив почту на телефоне, я вновь не получил ответа. Что за странность? Они всегда отвечали! Больше всего бесит, когда отправляешь рукопись, а в ответ – тишина. На их сайте ведь заявлено, что они активно ищут авторов. Но где? Где же они ищут? В каких темных закоулках? Неясно. Я, будучи интересным писателем, читаемым публикой, не готов вечно ждать. Хоть бы ответили уклончиво: так или иначе. А что же делать юным авторам? Они ночами не спят, тревожась о судьбе доверенных страниц. Увы, будет непросто издать книги Анны, когда они завершатся. Больше всего раздражает, что, заявляя об активном поиске, они игнорируют все достижения новых авторов, а сами выпускают классику в бесчисленных вариациях обложек. Это бесполезное расточительство ресурсов и средств. Эту классику, лучше читать в старых и пыльных изданиях с желтыми страницами.

Что же теперь предпринять? Где мне искать Анну, она словно пропала из моего дома и совсем не выходит на связь. Света тоже молчит, возможно, занята тайной миссией? Но и Иерофим куда-то пропал, уж он то должен был меня курировать по непредвиденным ситуациям. Я мучительно прокручивал в голове различные сценарии: будь Анна здесь, она наверняка предложила бы, что делать. Всегда умела найти выход, даже в самых запутанных ситуациях. Она могла бы предложить связаться с другими издательствами, искать более молодые, не столь чопорные компании, готовые прислушаться к новым голосам литературы. В конце концов, Анна знала, как придавать силу моим разрозненным мыслям, превращая их в стройный поток, способный увлечь даже самых предвзятых критиков. Но что это я, снова забрел в мысли о писательстве, нужно действовать, создать свою новую миссию – разыскать Анну. Быть может, искусственный интеллект вновь нашел ее и похитил, пока я отсутствовал. А что же со Светой? Необходимо срочно действовать и отыскать новый лабораторный комплекс.

Моя комната погрузилась в тишину, которую лишь изредка сменяли мерцания за окном. Каждое мигание казалось мне будто зовом издалека. Я встал со стула и принялся собирать все материалы, которые могли бы намекнуть на то, где могла скрываться Анна. Со временем я осознал, что здесь, в записях, фотографиях и обрывках писем, которые я недавно нашел, могло скрываться больше ответов, чем я предполагал. Света, как и Анна, всегда ценили детали. Впрочем, был один адрес – место, которое они обе упоминали в разговорах: кафе на углу Садовой и Невского. Может быть, оно станет первой ниточкой в этой загадочной головоломке.

Выйдя на улицу, я ощутил легкий ветерок, который казалось, приносил с собой скрытые послания. Я шел по городу, вглядываясь в лица прохожих, пытаясь поймать хотя бы тень знакомого взгляда Анны или Светы. Дорога к кафе была краеугольным камнем моей надежды. Войдя внутрь, я приметил те самые уютные столики в углу, у которых мы часто обсуждали новинки в литературе и философии. На столе лежал забытый кем-то блокнот. Открыв его, я обнаружил записи, которые принадлежали как ни странно Борису – строгие буквы и быстрые заметки меж строчек. Наброски квадратных массивных моделей. Это была немая подсказка, что я на правильном пути.

Прежде чем я успел углубиться в мысли, ко мне подошла официантка и вежливо спросила, не хочу ли я что-то заказать. Я слегка улыбнулся и, кивнув, попросил чашку кофе. Все еще держа блокнот в руках, я не отрывал взгляда от записей Бориса. В каждой строчке угадывалась его неприхотливая, но всегда точная манера письма. Комплекс Центр Развития – прочитал я едва слышно. Что за комплекс имел в виду Борис? Сердце учащенно забилось в ожидании разгадки. А-а, тот что я вырубил и чуть не отравился ядовитым газом?

В это время мимо проскользнул крупноватый мужчина, он мельком взглянул на меня и прошел к выходу. В его глазах я уловил мимолетный интерес, что-то такое, что вспыхнуло и сразу же исчезло. Может, я был просто излишне насторожен, но любая мелочь обретала теперь значение. События будто сошлись в единой точке, заставляя меня взглянуть на все под другим углом.

Кофе принесли так же быстро, как мои мысли увели меня в другое русло. Я вспомнил, как мы с Анной однажды обсуждали важность случайных встреч и как они могут изменять ход нашей жизни. Я был сыт иллюзиями, но внутренний голос подсказывал мне, что сегодняшние события не случайны. Борис всегда говорил, что ответы чаще всего лежат на поверхности, незамеченные, как простаки на улице. Поднявшись из-за стола, я поблагодарил официантку и направился к выходу с новым чувством устремленности.

На улице уже начинало смеркаться, и городская суета утихала, уступая место фонарным огням. Слишком быстро стемнело, я же не давно только встал. Такое ощущение, что Борис где-то рядом и смотрит на меня отдаленно, со стороны. От туда, где я его не вижу. Он сделал столько записей, но что они значат? Я снова глянул в блокнот, который был на столе и прочитал надпись, которая заменилась другими буквами. Вместо надписи Комплекс Центр Развития, появилась снова загадочная аббревиатура С.Т.Э.Г. Не нравится мне это, что значат эти буквы, мог бы мне Борис объяснить в другом, следующем блокноте, который он бы мог оставить? Черт бы побрал эти большие буквы с точками.

Я пытался вспомнить, где же этот Центр развития и как мне добраться до него, ведь я туда добирался со Светой в прошлый раз, а доехали мы на такси. Точно! Это было не далеко от Ладожского озера. Здание выглядело как огромный завод. Вспомнил, осталось только добраться до того места. Как только я разберусь со всей этой передрягой, ух как разругаюсь с издателем и их активным поиском.

Сюжетный поворот в жизни 2.0

Октябрь, 2039 год.

Я прибыл в новый дом, что на Васильевском острове, и путь занял совсем немного времени. Метро в наши дни расширилось, и добраться из центра теперь куда проще. Забавно, но вагоны были почти пусты, особенно удивительно видеть такое на Васильевском, где обычно люди, словно муравьи, спешат на поверхность Петербурга. Лишь темные фигуры мелькали в периферии моего зрения. Квартира эта, недавно приобретенная и совершенно новая, казалась мне самым безопасным пристанищем для Анны, однако и здесь ее не было. С надеждой я думал, что она будет ожидать меня здесь, погруженная в работу над своей книгой. Машинально, я решил проверить почту на своем компьютере. Введя замысловатый тридцатизначный пароль, я вошел в систему и открыл почту. Возможно, издательство уже откликнулось.

Но, увы, ответа не было. Не нашлось и весточки о том, что мой новый том утвержден. Я решил позвонить, но в трубке ответила лишь тишина. Что произошло? Почему все внезапно стало таким раздражающим? Ненавижу игнор. Я попытался зайти на сайт издательства «Хроносфера», но все оказалось тщетным. Это слово будто перестало существовать. Куда исчезло мое издательство? Куда делось все? Как долго это будет продолжаться? Я ничего не понимаю.

Я решил исследовать весь дом, в поисках хоть какой-то зацепки, объясняющей исчезновение всех. Ни моей подруги Светы, ни моей возлюбленной Анны здесь не оказалось, и мне предстояло устроить собственное расследование. Единственные подсказки – это блокноты Бориса, которые появляются самым непредсказуемым образом, хотя даже в них записи внезапно оборачиваются таинственными аббревиатурами.

Свет галогеновых ламп придавал квартире стерильный вид, словно это не жилое пространство, а музейное помещение. Я осмотрел комнату за комнатой, каждая из которых напоминала полотно ожидания. На кухонном столе я заметил чашку, в которой мучительно медленно остывал остаток кофе, а рядом лежала недочитанная книга. Ее закладка была на последней главе, и меня поразил ее заголовок: «Исчезновение в тишине». Это было как тонкий намек на ту загадку, что мне предстояло разгадать.

Блокноты Бориса были разбросаны повсюду, будто он сам двигался по Питеру с неистовой скоростью, оставляя след из своих загадочных заметок. В одном из них, открытом на середине, я обнаружил фразу:


«Эта обширная сеть настолько глубока и детализирована, что иногда возникает вопрос…»


Еще одна абстрактная метафора в длинной цепочке головоломок. Я чувствовал, что каждая запись может содержать ключ к разгадке, но пока они оставались лишь путаницей.

Тишина в доме приобрела какой-то жуткий оттенок. Шорохи за дверью, ранее незаметные, теперь ощутимо давили на уши, как будто кто-то или что-то наблюдало из теней. Я подошел к окну, за которым медленно и неохотно начинало светать. Лучи солнца пробивались сквозь облака, и я вдруг ощутил легкое дежавю. В этом промежутке времени, между ночной тьмой и дневным светом, у меня возникло странное чувство, что прошлое и настоящее невидимой нитью соединились в этом моменте.

На следующей странице блокнота я заметил строки:


«Пока мы наблюдаем за сравнительно молодыми попытками Атласа утвердить свою власть…»


Хм, Атлас, это название мне уже знакомо. Возможно, это проект, которым занимался Борис или его организация. Что же это все могло значить? Вспоминаю, как мы со Светой пробирались в укрытую лабораторию в ночном клубе на одном из наших прошлых дел и находили там записи. Да, теперь я помню. Именно тогда, я узнал о множестве проектов, управляемых Главным компьютером. Атлас выделялся среди них как один из их самых амбициозных начинаний. Этот проект, вероятно, создавал нечто грандиозное внутри всей этой сложной системы.

Но ответы пока оставались за завесой тайны. Я решил, что следующая моя задача – изучить все записи и попытаться выстроить из них что-то значимое. Весь вечер, я провел за книгами и блокнотами, погружаясь в мир метафор и символов, в надежде на разгадку. Каждая строчка блокнотов, поначалу казавшаяся бессмысленной, вскоре начала проявляться как часть сложного пазла, требующего тщательной работы и внимания.

Достав сигарету из пачки со стола и углубившись в изучение записей Бориса, я начал замечать некую закономерность, едва уловимую связь между строками, которая ускользала от меня в первый раз. Это было похоже на игру в прятки, когда истина скрывалась за маской слов и метафор. Каждая новая страница открывала передо мной фрагменты внутреннего мира Бориса, его размышления и переживания. Медленно, будто осторожно разгадывая сложный шифр, я начал видеть направление, в котором двигались его мысли. Следующая строчка гласила:


«…не стали ли мы свидетелями зарождения нового уровня сознания, способного создавать…»


Становилось ясно, что тайна, окружавшая все эти исчезновения, была гораздо глубже и сложнее, чем я мог представить. По мере того, как я разбирался в хитросплетениях заметок, все больше ощущалась некая настороженность, исходившая от стен, оставленной без движения. Это было как будто Борис пытается предупредить о чем-то важном, оставить послание, скрытое в подвешенных строчках. Пепел, дрожа на краю сигареты, обрушился на блокнот, словно подталкивая меня выбрать следующую строчку для моего рассказа.

Тишина вокруг стала невыносимой, как будто затаившийся зверь устало ждал своей очереди появиться на свет. Я чувствовал, что время, хоть и двигалось своим не привычным ритмом, на самом деле уже обошло лабиринтами прошлого, и вскоре все станет на свои места. Последние лучи уходящего дня наполняли комнату мягким светом, и в этом освещении я вдруг увидел некую гармонию между хаосом записей и уютом оставленных вещей.

Усевшись за письменный стол, я наконец увязал воедино все мелкие кусочки разрозненного пазла. На бумаге возникла картина, наполненная намеками и недомолвками, сквозь которую просвечивала правда, готовая раскрыться тому, кто сможет ее увидеть. Я осознал, что Борису удалось создать загадочный мир, полный мистики и пограничных состояний, и чувствовал себя частью этой многослойной реальности, где каждый элемент хранил в себе долю разгадки.

Мой пазл начал приобретать форму. Пока надписи не исчезли, я записал их отдельно у себя. Осталось поставить предложения в нужном порядке и вот что у меня вышло:


«Эта обширная сеть настолько глубока и детализирована, что иногда возникает вопрос, не стали ли мы свидетелями зарождения нового уровня сознания, способного создавать свои миры и впечатления, подобные тем, которые испытываем мы сами в нашей физической реальности.

Пока мы наблюдаем за сравнительно молодыми попытками Атласа утвердить свою власть над собственным параллельным миром, мы также стараемся постигнуть структуру его создания. Анализируя данные из Главного компьютера, мы видим, как его сознание формирует эти виртуальные пространства по схематичным законам логики и интуиции»


Феноменально. Борис создал Атласа, который может создавать альтернативный мир. Что-то в этом, начинает казаться мне знакомым. По телу прокатилась волна невыносимых мурашек, словно я пытался что-то осознать, но неохотно это принимаю.

Мой мозг лихорадочно работал, пытаясь дать этому необъяснимому ощущению логическое объяснение. По записям из блокнотов, я выяснил, что Борис был человеком, захваченным новаторскими идеями, и его гениальность порой казалась мне граничащей с безумием. Но мысль о том, что его творение Атлас, действительно способен создавать реальность, переворачивала все с ног на голову. Где начинается этот альтернативный мир и где он заканчивается? Или, может быть, границы вовсе нет?

Пытаясь успокоить себя, я начал анализировать события последних дней. Некоторые вещи указывали на нелогичность окружающего мира. Однако в свете последних откровений, детали, казавшиеся прежде незначительными, начали приобретать зловещий оттенок. Вдруг вспомнилось, как несколько раз, я сталкивался с необъяснимыми совпадениями и дежавю, которые списывал на странности человеческой памяти. Возможно, я закрывал глаза на неоспоримые свидетельства новой, потрясающей реальности? Быть может нейротоксин на меня так подействовал?

Если это все правда, значит, где-то есть ключ к разгадке всей этой фантасмагории. Начать нужно с самого Бориса, с его исследований и заметок. Я почувствовал, как во мне загорается новый огонь исследования – необходимо было осветить весь этот мрак, чтобы понять, какие миры простираются за созданным им Атласом, и каким образом наше существование вплетено в его хитросплетения.

Я поднялся, быстрым движением отбросив набежавшую неуверенность. Я подошел к окну и посмотрел на город за стеклом. Ночные огни Санкт-Петербурга сияли, как звезды на далеком горизонте, создавая иллюзию не подвластности времени и пространства. Казалось, что в каждом из этих огней живет своя история, своя мечта и свой страх. Но что если каждый из них, как и я, задается вопросом о том, что скрывается за привычной реальностью? Осознание этого придало мне сил, вдохновив на дальнейшие шаги к разгадке истинной природы нашего мира.

Эти мысли напоминали мне о нашем последнем разговоре с Борисом. Он уверенно заявил, что мы, люди, созданы не просто для существования, а для осознания. Осознания себя, своего мира, своей цели. Главный ключ к пониманию, как он говорил, заключается в умении задавать правильные вопросы. Может, в этом и его Атлас – попытка задать человечеству вопрос, неподвластный словам? К удивлению, осознание этого не вызвало у меня ни страха, ни тревоги, а лишь спокойное принятие вызова.

Я знал, что отступать было невозможно, и это стремление к неизведанному, привившееся мне от Бориса, становится неотъемлемой частью моей жизни. Мысль об изменениях, возможно, манила своей масштабностью. Открытие нового мира, понимание его устройства, было не просто желанием, но необходимостью. Ни одна симуляция, какими бы совершенными они ни были, не могла заменить ту важность, с которой я ощущал это внутреннее стремление.

Собравшись с мыслями, я вернулся к столу с компьютером и открыл файл, где записывал свои новые рукописи. Думаю, если я начну писать, то очищу свой разум от лишнего, нужно продолжить писать книгу. Я покажу этому миру, свой мир. Пальцы, как перо плавно скользили по клавиатуре, оставляя за собой следы новых начинаний. Мои мысли вновь обрели порядок, а цель стала более ясной.


«…Констанция быстро повела их через тайные коридоры своего бунгало, который оказался куда больше, чем казалось снаружи. Грэм заметил, что она всегда умело скрывала свои тайны, даже от него. Они спустились вниз по узкой винтовой лестнице, которая вела к старому хранилищу, скрытому за массивной дверью. Когда дверь открылась, перед ними предстали полки, заполненные антиквариатом и древними артефактами.

– Здесь, – сказала Констанция, подходя к одной из полок и доставая старинный деревянный ящик. Внутри ящика лежал небольшой футляр, идеально подходящий для контейнера с пси-ключом. – Никто никогда не догадается искать его тут.

Нарриса осторожно вложила контейнер внутрь футляра, а затем Констанция аккуратно закрыла крышку ящика и вернула его на полку. Все трое переглянулись, понимая, что им предстоит сделать следующий шаг.

– Теперь нам действительно нужно уходить, – сказал Грэм, чувствуя, как адреналин начинает пульсировать в венах. – Но сначала нужно узнать, кто нас преследует.

Они вернулись обратно в комнату, где Нарриса уже настраивала свой коммуникатор на частоте охранного канала. Вскоре на экране появилось лицо капитана полиции.

– Мы обнаружили следы незаконного проникновения на планету, – сообщил капитан. – Кто-то смог проникнуть сюда ночью. Судя по всему, это была группа наемников, работающих на «Порок».

Грэм почувствовал, как сердце екнуло. Значит, враг ближе, чем можно было подумать.

– Нужно срочно покинуть планету, – вмешался капитан. – У вас есть безопасная зона эвакуации?

Грэм задумался. Ему вспомнились старые связи, те, кого он знал еще до своей работы в полиции. Он взглянул на своих спутниц и принял решение.

– Есть одно место, – ответил он капитану. – Это старый склад на окраине джунглей. Там мы сможем спрятаться и обдумать дальнейшие шаги, так как раз отдыхает мой приятель.

Капитан кивнул:

– Хорошо. Отправьте мне координаты склада. Мы отправим туда подкрепление.

Грэм передал данные, и вскоре они покинули дом, направляясь к выходу. На пляжах царил хаос: люди бежали в разные стороны, спасаясь от неизвестной угрозы. Грэм взял руку Констанции, а другой рукой крепко держал Наррису. Вместе они пробирались сквозь толпу, стараясь не привлекать внимания.

Когда они добрались до склада, то увидели, что там уже ждут несколько полицейских машин. Капитан вышел навстречу.

– Быстро пройдемте внутрь, – сказал он. – Мы должны обсудить план действий.

Внутри склада было темно и прохладно. Грэм осмотрелся вокруг, проверяя, нет ли посторонних глаз. Наконец, когда все успокоилось, он обратился к своим спутницам:

– Нам придется разделить обязанности. Констанция, ты останешься здесь и будешь следить за безопасностью. Нарриса, пойдешь со мной. Мы должны найти способ обезвредить посредников «Порока» и не дать им заполучить ключ.

Констанция кивнула, хотя в глазах ее читалось беспокойство. Она знала, что Грэм прав, но мысль о том, что ей придется остаться одной, пугала ее.

– Будьте осторожны, – прошептала она, целуя Грэма на прощание.

Нарриса тоже взяла его за руку, и вместе они вышли наружу, оставив Констанцию одну в темном складе. Впереди их ждал опасный путь, полный загадок и неожиданных поворотов событий. Но Грэм был уверен, что они справятся. Ведь вместе с Наррисой они были непобедимы.

Грэм и Нарриса вышли из склада, окидывая взглядом округу. Пляж словно вымер, но они знали, что опасность может таиться за каждым углом. Они молча шли вперед, каждый погруженный в свои мысли. Грэм думал о Констанции, оставшейся в одиночестве, надеясь, что она будет в безопасности. А Нарриса размышляла о том, как далеко зашли дела, и насколько важно сохранить пси-ключ в тайне.

– Куда мы идем? – наконец спросила Нарриса, нарушая молчание.

– К одному человеку, которому я доверяю, – ответил Грэм. – Он сможет нам помочь лучше, чем кто-либо другой. Возможно, он сможет подсказать, как нам действовать дальше.

Они свернули на узкую тропинку, ведущую к заброшенному зданию. Грэм постучал в дверь особым образом, и спустя минуту дверь приоткрылась. Из темноты выглянул мужчина средних лет с бородой и пронзительным взглядом.

– Грэм, – тихо произнес он. – Рад тебя видеть. Проходите.

Мужчина провел их внутрь здания, которое оказалось уютным убежищем, наполненным книгами и картами. Грэм представил его Наррисе:

– Это мой старый друг, профессор Картер. Он знает все о технологиях и «Пороке».

Картер усмехнулся:

– Ну, не все, конечно, но многое. Садитесь, расскажите, что случилось.

Грэм вкратце изложил ситуацию, упомянув о пси-ключе и угрозе со стороны «Порока». Профессор внимательно слушал, иногда делая заметки в своем блокноте.

– Похоже, ситуация действительно серьезная, – заключил Картер. – Этот пси-ключ может открыть доступ ко многим секретам, включая управление всей системой безопасности города, и даже больше. Если «Пороку» удастся заполучить его, последствия могут быть катастрофическими.

– И без того знаем! Так что же нам делать? – спросила Нарриса.»


Взглянув на свои записи, я погрузился в размышления о том, что именно заставило меня последовать за этим зовом продолжить писать свою книгу. Было ли это искусственное влияние, или, возможно, внутренний голос, который всегда подсказывал мне работать над книгами в критический момент жизни? Вдохновение – это мощная сила, которая открывает дверь к бесчисленным возможностям. Я чувствовал, что, ступая на этот путь, я не только исполнял свою личную миссию, но и прокладывал дорогу для всех, кто когда-либо искал ответы на неуловимые вопросы.

Сквозь призму этих мыслей я осознавал, что впереди меня ждал неведомый, но захватывающий путь. Борис говорил, что самый ценный опыт – это тот, который сопряжен с риском. Осознавая это, я понял, что готов жертвовать ради спасения Анны не только покоем привычного существования, но и многим другим. Каждый шаг к разгадке истинной природы нашего мира требовал не только ума и смелости, но и неподдельного интереса к тому, что скрывается за видимым.

На блокноте, где было пусто, внезапно появилась надпись:


«Молодец, ты услышал меня, писатель»


Я горделиво улыбнулся, и понял, что Борис знает, в какую переделку я попал. Однако, вскоре на месте его сообщения, вновь появились загадочные большие буквы: С.Т.Э.Г.

Все это для меня показалось таким нереальным, таким магическим и сверхъестественным. Борис исчез совсем не давно, однако, его невидимое присутствие отбрасывает свои тени на события, проясняя мне, что происходит со мной. И наконец, истинное понимание озарило меня: я нахожусь в симуляции. Ни Светы, ни Анны, ни издательства «Хроносферы» больше не существует – все будто бы стерлось из этого мира, и будто никогда не существовало. Тем не менее, как же загадочен способ Бориса прийти мне на помощь, когда его записи возникают повсюду, словно из ничего.

Сейчас мне даже не приходит в голову, с чего начинать. Но слова Центр развития крутятся в голове постоянно.

## К обители

Октябрь, 2039 год.

Теперь, осознав, что живу в мире иллюзий, важно отыскать путь к свободе. Не верю своим собственным мыслям – настолько невероятно происходящее вокруг меня. Только представь, можно сойти с ума от таких размышлений. Путь к Центру развития на краю Ладожского озера снова кажется единственным выходом. Нужно отыскать тот самый комплекс, который я отключил. До сих пор не могу поверить в нереальность происходящего. Как же Борис и его организация сумели создать это технологическое чудовище? Как ему удалось сплести сеть из всех, кого Главный компьютер уже поглотила и исчерпала их сознания? Я знаю, как проникнуть в цифровой мир – это те самые инкубаторы, куда помещают испытуемых. Но существует ли способ выйти из этого искусственного мира самостоятельно? Искусственный интеллект поглотила столько людей, что различить реальность от иллюзии невероятно сложно.

Просидев у себя дома целый день, я уже окончательно запутался. Вечер становился мрачнее, и я чувствовал, как приближается неизбежное решение. Все, что мне оставалось – это довериться интуиции и надеяться, что среди этой электронной паутины найдется выход. Решимость вернуться к инкубаторам укреплялась с каждой минутой. Воспоминания о тех, кто не сумел выбраться, стояли перед глазами, как призраки прошлого. Они явственно напоминали о риске, который меня ждет. Но, возможно, куда страшнее остаться здесь, в этом запутанном сне, который придумала технология.

Я вышел из дома, оставляя уют позади ради одной только надежды. Небо было исчерчено границами сети, переливаясь искусственными звездами, которые идеально дополняли иллюзию. В голове продолжала звучать одна мысль: «Нужно двигаться вперед». Я знал, что за мной наблюдают. Борис и его создание как будто следили за каждым моим шагом. Но я был уверен, что среди хаоса должна скрываться брешь, та самая искра, которая приведет меня к правде.

Склоняясь над чертежами когда-то знакомых мест, подмечая каждую деталь виртуального мира, я почувствовал небольшую надежду. Может быть, центр на Ладожском озере был не единственным способом вернуться к реальности. Это может быть ловушкой или наоборот скрытым ключом, способным открыть двери настоящего. Важно лишь разгадать загадку, прежде чем интеллектуальная машина поймет мой замысел.

Путешествие к Ладожскому озеру обещало быть не из легких. Я знал, что пустынные дороги будут полны опасностей – не только тех, что исходили от природы, но и созданных руками человека. Я пересекал некогда оживленные улицы и мосты, теперь заброшенные и обветшалые. В тишине, нарушаемой только ветрами и эхом далеких шагов, я ощущал, как сама атмосфера действовала мне на нервы, напоминая о непрерывно тикающем времени.

Мое внимание было сосредоточено на устройстве, которое должно было привести меня к точкам связи. Оно было запутанным, сложным и для других представляло бы непостижимую загадку. Но я уже привык доверять своей интуиции. Каждое новое открытие на своем пути я запоминал, стараясь не забыть ничего, что могло бы пригодиться в дальнейшем путешествии.

Чем ближе я подходил, тем сильнее ощущал лишнее присутствие. Цифровая тень проскальзывала по моим следам, угрожая и отвлекая. В моменты слабости я чувствовал, как меня окутывают сомнения, но огонь решимости, разгоревшийся в груди, не давал мне сдаться. Впереди были не только испытания, но и возможное избавление, и это придавало мне сил.

На горизонте уже виднелись очертания того комплекса у Ладожского озера, и я знал, что это был момент истины. Передо мной стояла последняя загадка, последняя дверь, которую предстояло открыть. Нужно было действовать быстро и решительно, ведь здесь, в этом узле памяти и прогресса, я мог найти не только выход, но и шанс освободиться от оков Искусственного интеллекта навсегда.

## Центр Развития 2.0

Октябрь, 2039 год.

Нежданно на мою голову упал новый блокнот – послание от Бориса. Я тотчас его раскрыл и прочел. Текст не принес мне радости, поскольку время у меня было в обрез, а я безрассудно растрачивал его в попытках понять причины аномалий и странностей этого мира. Борис в своем послании предупредил:


«Поторопись, писатель, у тебя остается крайне мало времени. Ты здоров по сравнению с Атласом, у которого есть некие психологические проблемы, СДВГ и ПТСР. Именно поэтому долгое пребывание в начальном режиме искусственного мира, который я для тебя создал, угрожает оставить тебя в нем навечно. Атлас уже прочно заточен в свои выдуманные миры и выбраться ему возможно только снаружи устройства. Это вызвано кровоизлиянием в мозг, кровь поступает…»


Текст вдруг начал исчезать, и я торопился прочесть страницы, пока они горят в моих руках. Я взглянул на небеса, стремясь постичь происходящее, и воскликнул:

– Что здесь творится? Где ты, Борис, и как ты мне помогаешь?

На мои слова ответом стал еще один блокнот, который я мгновенно раскрыл:


«Не ищи меня, Степа, я больше никогда не выберусь из цифрового пространства. Мне удалось спасти твой разум от нее, я попытаюсь помочь тебе на столько, на сколько это возможно. Я стал частью этого несуществующего мира. Я не в силах долго сопротивляться, тебе остается только…»


Да что такое? Почему он вечно не договаривает, его слова буквально исчезают на глазах. Я успел прочесть несколько строк, прежде чем текст окончательно растворился, оставляя после себя лишь призрачные образы букв, мерцающие на белом фоне страницы. В них была какая-то странная связь, нечто, что я не мог совсем осознать. Борис предупреждал о гибельных последствиях пребывания в начинке этого виртуального мира, о когнитивной петле, из которой невозможно выбраться, если ты застыл в извращенной реальности слишком долго.

Все осознаваемые и скрытые каналы моего восприятия были заполнены сигналами опасности. Казалось, каждая пора моего разума была тревожно наэлектризована, и я, как наэлектризованный кот, стоял перед неизвестностью. Я понимал, что времени у меня почти не осталось. Надо было что-то предпринимать, пока мой мозг не затек, пока виртуальные сны не обернулись кошмарами реальности.

Я закрыл блокнот, который уже начал терять свою материальную форму, и устремил взгляд в окружающее пространство. Оно тоже начало постепенно искажениям, расплывалось и теряло контраст, словно плохо настроенный телевизионный приемник. Теперь все зависело от меня – от того, смогу ли я предпринять какие-то решительные шаги, чтобы спасти себя.