Иона Ризнич
Николай I

© Иона Ризнич, 2025

© ООО Издательство АСТ, 2025

* * *

Избранные цитаты из речей и писем Николая I

* * *

«Послезавтра поутру я или государь, или без дыхания».

Письмо к И.И. Дибичу от 12 дек. 1825 г.

* * *

«Мне понятна республика, это способ правления ясный и честный либо, по крайней мере, может быть таковым; мне понятна абсолютная монархия, ибо я сам возглавляю подобный порядок вещей; но мне непонятна монархия представительная. Это способ правления лживый, мошеннический, продажный, и я, скорее, отступлю до самого Китая, чем когда-либо соглашусь на него», – записал Астольф де Кюстин.

* * *

«…я часовой, получивший приказ, и стараюсь выполнять его. Как могу», – пересказал граф П.Д. Киселев.

* * *

«Слава Богу, смертной казни у нас нет и не мне ее вводить. Виновных прогнать сквозь тысячу человек двенадцать раз».

Резолюция на рапорте графа Ф.П. Палена от 11 окт. 1827 г.

* * *

«Революция на пороге России, но, клянусь, она не проникнет в нее, пока во мне сохранится дыхание жизни», – в разговоре с вел. кн. Михаилом Павловичем после первых допросов декабристов.

* * *

«Мне кажется, я никогда не делал зла сознательно», – сказано духовнику перед смертью.

* * *

«…каждая твоя минута должна быть посвящена матушке России… твои мысли и чувства одну ее постоянным предметом иметь будут», – из наставления наследнику перед его поездкой по России в 1837 году.

* * *

«Не чувствуешь ли ты в себе новую силу подвизаться на то дело, на которое Бог тебя предназначил? Не любишь ли ты отныне еще сильнее нашу славную добрую Родину, нашу матушку Россию? Люби ее нежно, люби ее с гордостью, что ей принадлежен и родиной называть смеешь, ею править, когда Бог сие определит для ее славы, для ее счастья!» – из письма наследнику престола, путешествовавшему по России весной 1837 года.

* * *

«Не одного, а многих ты увидишь, подобных лицам «Ревизора», но остерегись и не показывай при людях, что смешными тебе кажутся, иной смешон по наружности, зато хорош по другим важнейшим достоинствам, в этом надо быть крайне осторожным» – из письма наследнику престола весной 1837 года.

* * *

«Россией не я управляю; Россией управляют столоначальники», – это высказывание императора передано многими лицами в разных вариантах. У де Кюстина: «Они [низшие чиновники] правят империей вопреки императору».

* * *

«В России только я не краду», – произнес за несколько месяцев до своей смерти Николай, рассерженный кражею инвалидных сумм.

* * *

«Единственным братьям нашим в областях Турции!

По воле государя императора Российского, с предводительствуемым мной победоносным христолюбивым воинством его вступил я в обитаемый вами край, не как враг, не для завоеваний, но с крестом в руках, как залог цели, на которую подвизаемся.

Сия единственная цель Благоверного и Всемилостивейшего Государя моего есть защита Христовой Церкви, защита вас, православных ее сынов, поруганных неистовыми врагами.

Не раз уже лилась за вас русская кровь, и с благословением Божьим, лилась не даром. Ею орошены права, приобретенные теми из вас, которые менее других стеснены в своем быте. Настало время и прочим христианам приобрести те же права не на словах, а на деле.

Итак, да познает каждый из вас, что иной цели Россия не имеет, как оградить святость Церкви, общей нашей Матери, и неприкосновенность вашего существования от произвола и притеснений.

Братья во Христе, воскресшем в искупление человеков! Соединимся в общем подвиге за Веру и ваши права! Дело наше свято! Да поможет нам Бог!» – воззвание, написанное императором Николаем I собственноручно в 1853 году и распространявшееся от имени фельдмаршала Паскевича.

* * *

«С самого начала несогласий Наших с Турецким Правительством Мы торжественно возвестили любезным Нашим верноподданным, что единое чувство справедливости побуждает Нас восстановить нарушенные права Православных Христиан, подвластных Порте Оттоманской. Мы не искали и не имеем завоеваний, ни преобладательного в Турции влияния, сверх того, которое, по существующим договорам, принадлежит России.

Тогда же встретили Мы сперва недоверчивость, а вскоре и тайное противоборство Французского и Английского Правительств, стремившихся превратным толкованием намерений Наших ввести Порту в заблуждение. Наконец, сбросив ныне всякую личину, Англия и Франция объявили, что несогласия Наши с Турциею есть дело в глазах их второстепенное, но что общая их цель – обессилить Россию, отторгнув у нее часть ее областей, и низвести Отечество Наше с той степени могущества, на которую оно возведено Всевышнею Десницею.

Православной ли России опасаться их угроз? Готовая сокрушить дерзость врагов, уклонится ли она от священной цели, Промыслом Всемогущим ей предназначенной? – Нет!! Россия не забыла Бога. Она ополчилась не за мирские выгоды, она сражается за веру Христову и защиту единоверных своих братий, терзаемых неистовыми врагами.

Да познает же все Христианство, что как мыслит Царь Русский, так мыслит, так дышит с Ним вся Русская семья – верный Богу и Единородному Сыну Его Искупителю Нашему Иисусу Христу Православный Русский Народ. За Веру и Христианство подвизаемся! С Нами Бог, никто же на ны[1]!» – текст, собственноручно написанный императором Николаем I 11 апреля 1854 года.

Интересные факты из жизни Николая I

У Николая Павловича были «родственники» среди крестьян – молочные. То есть дети его кормилицы Ефросиньи Ершовой – сестры Авдотья и Анна и брат Николай. В праздники – на Пасху, в день рождения императора и на его именины – они имели право прийти во дворец, чтобы поздравить государя, и получали за это подарочные выплаты. Также Николай I стал крестным отцом одного из детей Анны.

Николай I требовал, чтобы при дворе говорили исключительно по-русски. Однако имелись в России придворные, не знавшие русского языка. Они вызубривали некоторое количество фраз и произносили их, когда император был неподалеку.

Николай Павлович был награжден восемью российскими орденами, медалью «За турецкую войну» и различными знаками отличия за годы «беспорочной службы». Также ему было вручено 39 иностранных орденов.

Николай I настолько был возмущен свержением Карла X и воцарением Луи-Филиппа, что даже не хотел пускать в Кронштадт корабли с трехцветными флагами. Он согласился на это лишь после долгих уговоров с участием дипломатов.

Император много путешествовал по России, терпя все «прелести» российских дорог. Ранней осенью 1836 года близ города Чембара Пензенской губернии он попал в аварию: его карета перевернулась, Николай I получил перелом ключицы и ударную контузию. Возможно, были и другие травмы, так как осматривал государя случайный медик. Император был вынужден задержаться на две недели в Чембаре для излечения. Едва здоровье стабилизировалось, он продолжил свое путешествие.

Николай Павлович любил быструю езду. Ямщику полагалось гнать лошадей что есть мочи всю дорогу и не снижать скорость, даже подъезжая к станции. Уже у самой станции лошадей резко осаживали. От этого каждый раз одна-две лошади падали замертво. Рассказывают, что один раз во время путешествия императора от Варшавы до Петербурга таким образом были убиты 144 лошади. Однако число это недостоверно: так как за павших лошадей уплачивала придворная контора, подрядчики часто завышали количество загнанных лошадей, чтобы получить больше денег. Однажды на это обратил внимание сам император и стал считать павших лошадей. Их число оказалось намного меньше того, что было указано в документах. Николай Павлович поинтересовался, откуда разница, и получил ответ: мол, некоторые лошади дышат еще какое-то время, но после околевают. Наверняка император понимал, что ему врут, но проверить такие показания не было никакой возможности, так как врали все заинтересованные лица.

Ко времени царствования Николая I относится и небезызвестное происшествие с госпожой Жадимировской, легшее в основу романа Булата Окуджавы «Путешествие дилетантов».

Лавиния Жадимировская отвергла ухаживания императора, так как у нее уже был любовник – князь Сергей Трубецкой (женатый человек). Жадимировская, ненавидевшая своего мужа, уехала из Петербурга, а Трубецкой последовал за ней. Рассерженный Николай I приказал мужу возвратить свою жену, прибегнув к помощи полиции, но Жадимировский приказания не выполнил – он бы предпочел расстаться с супругой. Тогда Николай I послал за женщиной курьера, который доставил ее в Петербург силой. По повелению Императора несчастную провели по Невскому проспекту в то время, когда там было много народу, опозорив ее таким образом в глазах общества.

Трубецкой, обвиненный в похищении женщины, был арестован, полгода провел в Петропавловской крепости, предстал перед военным судом, был лишен чинов, наград, дворянства и разжалован в рядовые. Дослужившись до прапорщика, он вышел в отставку, а Лавиния приехала к нему в имение и жила там под видом экономки вплоть до смерти возлюбленного.

Согласно светским сплетням у Николая Павловича было от 3 до 9 внебрачных детей. Поговаривали, что он частенько соблазнял фрейлин императрицы, а если они беременели, то спешно выдавал их замуж. Считается, что уже упоминавшийся Сергей Васильевич Трубецкой был насильно обвенчан как раз с такой отставной царской фавориткой – Екатериной Мусиной-Пушкиной.

В царствование Николая I любое печатное издание могло быть закрыто по самому пустячному поводу. Критический отзыв на довольно посредственную в художественном отношении, зато патриотическую пьесу Нестора Кукольника «Рука Всевышнего Отечество спасла» привел к закрытию в 1834 году журнала «Московский телеграф», издававшегося Н.А. Полевым, который был отдан под надзор полиции. В свете ходила эпиграмма:

Рука всевышнего три чуда совершила:
Отечество спасла,
Поэту ход дала
И Полевого задушила.

Знаменитый российский гимн «Боже, Царя храни» композитора А.Ф. Львова был впервые исполнен именно в царствование Николая I. Основой его текста стали строчки из стихотворения В.А. Жуковского «Молитва русского народа». Как только Львов доложил, что гимн написан, государь пожелал немедленно выслушать его и пришел в восторг. Он несколько раз повторил: «Это великолепно!» и пожаловал Львову золотую, осыпанную бриллиантами табакерку с собственным портретом.

Николай I был заядлым театралом и был лично знаком со многими актерами. По их воспоминаниям, его любимыми пьесами были «Горе от ума» и «Ревизор». Понравилась ему и комедия Островского «Не в свои сани не садись», которую цензоры поначалу боялись пропускать: «Что скажет государь, – говорили они, – увидя на сцене безнравственного дворянина и рядом с ним честного купчишку… Всем нам, и автору, и цензору будет беда!» И все же дирекция театра решилась ее поставить, так как уж больно много ходило слухов о новой пьесе. На второе представление приехал государь и пришел в восторг: «Очень мало пьес, которые бы мне доставляли такое удовольствие, как эта», – сказал он.

Николай I любил пошутить с актерами. Отменным остроумием отличался трагик Каратыгин. Как-то Николаю Павловичу вздумалось помериться с ним ростом, и оказалось, что Каратыгин больше.

– Однако ты выше меня, Каратыгин! – заметил государь.

– Длиннее, – подобострастно откликнулся трагик.

Николай I вел аскетический и здоровый образ жизни. Не курил и не любил курящих, не употреблял крепких напитков, не был игроком, не любил охоту, много ходил пешком, занимался строевыми упражнениями с оружием. Известно было его строгое следование распорядку дня: рабочий день начинался с 7 часов утра, ровно в 9 – прием докладов. Император предпочитал одеваться в военный мундир и простую офицерскую шинель, спал на жесткой кровати с тюфяком из соломы. Укрывался он не одеялом, а все той же шинелью. Даже находясь в Англии, русский царь отправил слугу на конюшню, чтобы набить свежей соломой мешок, который он использовал вместо матраса.

Домашним прозвищем императора было Ника, официальным – Незабвенный. Но существовало и третье прозвище, не столь уважительное, – Николай Палкин.

Памятник павшим на Бородинском поле героям был открыт в царствование Николая Павловича. Государь заложил первый камень. Много хлопотал об обустройстве этого монумента и, главное, о перезахоронении на Бородинском поле генерала П.И. Багратиона гусар, партизан и поэт Денис Давыдов, который, к сожалению, не дожил до этого события.

Когда началась Крымская война, Николай Павлович отправил на войну двух своих сыновей, Николая и Михаила, со словами: «Если есть опасность, то не моим детям избегать ее!» За отличие в бою Михаила наградили орденом Св. Георгия 4-й степени.

Значимые персоны времен Николая I

Павел I Петрович (1754–1801) и Мария Федоровна (1759–1828) – родители Николая I. Павел не успел всерьез заняться воспитанием наследников, так как погиб, когда Николаю едва исполнилось 5 лет. Мария Федоровна проявляла себя как суровая и малоэмоциональная мать.

Ламздорф Матвей Иванович (1745–1828) – генерал от инфантерии[2], воспитатель великих князей Николая и Михаила. Человек жестокий и грубый. Неоднократно применял к детям физическое и психологическое насилие.

Александр I Павлович (1777–1725) – российский император; старший брат Николая I и его крестный отец. Объявил Николая наследником престола в обход второго по старшинству брата Константина, но сделал это тайно, не обнародовав манифест.

Александра Федоровна (в девичестве – Шарлотта Прусская; 1798–1860) – супруга Николая I. Была верной и любящей женщиной, заботливой матерью.

Бенкендорф Александр Христофорович (1782–1844) – граф, генерал от кавалерии. Один из главных приближенных императора Николая I, шеф Отдельного корпуса жандармов и одновременно начальник III отделения Собственной Е. И. В. канцелярии.

Уваров Сергей Семенович (1786–1855) – граф, министр народного просвещения. Создатель идеологии официальной народности.

Киселев Павел Дмитриевич (1788–1872) – граф, генерал от инфантерии. Первый министр государственных имуществ Российской империи, реформировавший быт государственных крестьян.

Канкрин Егор Францевич (1774–1845) – граф, генерал от инфантерии, сенатор, министр финансов. В 1839–1843 годах провел денежную реформу, установившую систему серебряного монометаллизма.

Сперанский Михаил Михайлович (1777–1839) – реформатор, законотворец, правовед. Основоположник юридической науки и классического юридического образования в России. Провел очень важную работу по кодификации законов Российской империи. За многочисленные заслуги в конце жизни ему был пожалован титул графа, несмотря на незнатное происхождение.

Паскевич-Эриванский Иван Федорович (1782–1856) – светлейший князь, генерал-фельдмаршал. Командовал русскими войсками в Русско-персидской войне, Русско-турецкой войне, при подавлении Польского и Венгерского восстаний. Одержал победы во всех ключевых сражениях этих кампаний.

Дибич-Забалканский Иван Иванович (1785–1831) – граф, генерал-фельдмаршал, полный кавалер ордена Святого Георгия. Одержал ряд крупных побед.

Нелидова Варвара Аркадьевна (1814–1897) – тайная фаворитка Николая I. С императором ее связывало сильное взаимное чувство. Молва приписывает ей несколько рожденных от государя детей, но более-менее точно известен лишь один, носивший фамилию Пасхин.

Александр Николаевич (1818–1881) – старший сын Николая I и наследник престола. В отличие от отца получил очень хорошее образование. Провел ряд жизненно важных для страны реформ, в том числе освободил крестьян от крепостной зависимости.

Введение

Николай I Павлович – сложная фигура в русской истории. Можно найти диаметрально противоположные оценки его и как человека, и как политика. Одни мемуаристы и историографы называли его «рыцарем», человеком долга, другие подчеркивали отрицательные черты его царствования – отсутствие свободы мысли, свирепость жандармов, чрезмерную строгость цензуры, а его самого считали садистом и сладострастником.

Надо признать, что тридцатилетнее правление Николая I – это действительно время контрастов. С одной стороны, именно на его царствование приходится так называемый золотой век русской литературы. В первой половине XIX века жили и творили Пушкин, Тютчев, Глинка, Брюллов и другие выдающиеся поэты, музыканты и художники. Однако многие произведения не могли быть опубликованы в силу цензурных ограничений.

В царствование Николая I были проложены первые километры российских железных дорог и выстроены гражданские и военные сооружения, пережившие столетия. Но в это же самое время не проходило и года, чтобы российскому правительству с помощью войск не приходилось подавлять крестьянские выступления. Француз Астольф де Кюстин, путешествуя по России, восхищался пышностью русского двора, обилием бриллиантов, красотой и умом великосветских дам, образованностью их кавалеров – и тут же описывал зверские сцены публичного избиения жандармами чем-то проштрафившихся мужиков. Николаевские вельможи могли быть образованнейшими и талантливыми людьми, меценатами, патриотами – и в то же время настоящими деспотами в обращении с крепостными крестьянами. Равно как и сам император Николай Павлович охотно и искренне рассуждал о любви к России и особенно – к русской армии, при этом ничтоже сумняшеся честил «по матушке» офицеров, провинившихся во время армейских учений и смотров. Ну а нижним чинам доставались зуботычины и палочные наказания.

Почти все современники-мемуаристы находили императора крайне жестким человеком, даже жестоким, но мог ли он вырасти иным, учитывая обстоятельства его детства и юности?

Император считал себя «часовым на посту», отдавал все силы, все свое время работе на благо Отечества, но всегда ли это было благом?

Маститый французский историк Антонен Дебидур так характеризовал русского императора: «Он относился чрезвычайно ревниво к своей власти и обладал достаточной энергией для того, чтобы проявить свое самодержавие. Его чрезвычайно ясное мышление допускало только один способ управлять народами, а именно – командовать по-военному и не допускать, чтобы подданные делили с государем верховную власть или обсуждали его действия… В течение тридцати лет революция не имела в Европе более решительного и грозного противника, чем Николай I».

Однако то, что Николай I называл «революцией», было проявлением неотвратимого хода истории. То было время, когда по всей Европе дворянство уже уступало лидирующие позиции новому классу – буржуазии. Перемены в обществе были неизбежны, но Николай Павлович этого не знал и не понимал. Полагая, что действует на благо Отчизны, он на деле реставрировал отжившие порядки и тормозил развитие страны. Сражаясь с «революцией», император стал вести безнадежную борьбу с самой историей.

Алоиз Густав фон Рокштуль. Портрет великого князя Николая Павловича. 1806

Иван Егорович Эггинк. Портрет графа Матвея Ивановича Ламздорфа. 1820-е

Петер Фальконе. Портрет Екатерины II. 1773

От XVIII века к веку XIX

Владимир Боровиковский. Портрет великого князя Николая Павловича и великой княжны Анны Павловны, детей Павла I. 1797

Конец царствования Екатерины Великой

Николай родился в неспокойное для Европы время – время перемен, и перемен кровавых. В 1793 году французский народ судил своего короля и приговорил его к смертной казни. Несколько месяцев спустя, тоже на плахе, окончила свои дни и королева. Гильотина работала не переставая: трудно даже подсчитать, сколько французских аристократов расстались с жизнью в те страшные годы.

Но ничто не длится вечно: якобинская диктатура пала, и бразды правления получила Директория. Начал свой путь к власти Наполеон Бонапарт.

Конечно, подобные события не могли не отразиться на внешней и внутренней политике всех европейских держав, в том числе и России. Екатерина Великая, по молодости увлекавшаяся трудами французских философов-республиканцев, теперь воочию увидела, сколь чудовищную форму могут принимать их идеи. Она словно очнулась ото сна и с этого момента перестала либеральничать: приказала выслать из России всех французов, заподозренных в симпатии к революции, а всем русским, пребывавшим во Франции, – вернуться на Родину. В конце 1795 года между Россией, Англией и Австрией был заключен тройственный союз, а в России началась подготовка 60-тысячного экспедиционного корпуса для действий против Франции.

Здоровье русской государыни становилось все хуже: Екатерина страдала от избыточного веса, отеков и гипертонии. Врач Роджерсон замечал у нее сосудистые нарушения. Государыне было тяжело ходить, особенно сложно было подниматься по лестнице, так что слугам приходилось делать подмостки. Часто для снижения давления ей пускали кровь.

1796 год выдался непростым. В начале года прорицатель-монах Авель, в миру Василий Васильев, предсказал Екатерине Великой скорую кончину – через восемь месяцев. Разгневанная императрица распорядилась посадить дерзкого в Шлиссельбургскую крепость.

Потом началась Русско-персидская война, которая, впрочем, не только принесла России новые земли, но и укрепила позиции державы на Кавказе.

Затем шведский король Густав-Адольф жестоко оскорбил российскую государыню, отказавшись взять в жены ее внучку Александру. Он уже приехал в Петербург, невеста в подвенечном платье ждала его, чтобы идти в церковь, но дипломаты не смогли договориться в вопросе о вероисповедании: король не согласился с тем, чтобы его супруга имела личную православную часовню. Сам Николай Павлович впоследствии писал, что «это событие… чуть не стоило жизни Императрице, так как с ней случился апоплексический удар, от которого она не могла уже оправиться». Впрочем, сама судьба отплатила шведу за обиду, нанесенную русскому двору: он лишился престола, был разлучен с семьей и обречен на долгие скитания.

Но тогда, в 1796-м, обо всем этом еще и подумать не могли и жили настоящим. А оно не радовало: в довершение бед большой пожар уничтожил флот, стоявший в гавани Васильевского острова. «Ну что же? – со свойственным ей оптимизмом отреагировала Екатерина. – Все, что нам действительно нужно, будет вновь выстроено за это лето… а порт только очистится от хлама». Императрица бодрилась, несмотря на то что чувствовала себя плохо.

Но было в том году и хорошее: вторая супруга наследника престола Павла Петровича ждала очередного ребенка. Первый брак цесаревича Павла оказался крайне неудачным: красавица жена умерла при родах, промучившись несколько дней. Ну а потом выяснилась ее супружеская неверность. После этих драматических событий императрица с подачи прусского короля Фридриха II женила сына второй раз – на не слишком знатной, не слишком красивой, не слишком образованной, но зато крепкой и здоровой немецкой принцессе Софии Марии Доротее Августе Луизе Вюртембергской. Та приняла православие и стала называться Марией Федоровной.

Эта девушка, чей отец – принц Фридрих Евгений Вюртембергский – был исправным прусским служакой и лишь под старость сделался владетельным герцогом, с детства привыкла считать излишним для женщины приобретение обширных познаний. «Воспитывать в добрых нравах детей, вести хозяйство, иметь наблюдение за прислугой, блюсти в расходах бережливость» – лишь в этом, по ее мнению, должны были состоять учение и философия идеальной женщины. Учитывая обширные познания и кругозор самой императрицы Екатерины, такой выбор невесты для сына мог показаться странным, но он себя оправдал: новая супруга наследника полюбила мужа, быстро выучила русский язык, рожала здоровых сыновей одного за другим, а в политику не вмешивалась.

Первый сын августейшей четы, Александр, родился в 1777 году. Второй, Константин, – в 1779-м. Затем, с 1783 по 1795 год, Мария Федоровна родила шестерых девочек: Александру, Елену, Марию, Екатерину, Ольгу и Анну; из них лишь Ольга не пережила детский возраст. Затем снова последовали два мальчика: Николай и два года спустя – Михаил.

Рождение Николая

Николай родился в Царском Селе в середине лета – 25 июня, или по новому стилю – 6 июля 1796 года. Роды оказались тяжелыми.

Прежде государыня Екатерина Алексеевна присутствовала при родах своей невестки, а на этот раз изменила традиции: силы и нервы были уже не те. Она явилась посмотреть на новорожденного уже после и осталась довольна: мальчик – богатырь. После этого императрица приказала вынести младенца на балкон царскосельского дворца и показать гуляющим.

«Сегодня в три часа утра мамаша родила большущего мальчика, которого назвали Николаем, – писала Екатерина своему постоянному корреспонденту Гримму. – Голос у него бас, и кричит он удивительно; длиною он аршин без двух вершков, а руки только немного меньше моих. В жизнь мою в первый раз вижу такого великана. Если он будет продолжать, как начал, то братья выйдут перед ним карлики».

Никто не предполагал, что Николай когда-нибудь взойдет на престол, ведь мальчик был лишь третьим по старшинству великим князем, но, несмотря на это, его рождение отмечалось торжественно. В Царском Селе звонили колокола и палили пушки, а в Петербург отправили нарочного с радостным известием.

6 июля там же, в Царском Селе, состоялось крещение младенца. Крещение и миропомазание совершал духовник императрицы Савва Исаев. Восприемниками были великий князь Александр Павлович и великая княжна Александра Павловна. Во время обряда младенца на руках держала статс-дама Ливен, которой помогали два ассистента.

Много лет позднее, конечно, с чужих слов, Николай Павлович так описывал церемонию собственных крестин: «…вся женская прислуга была одета в фижмы и платья с корсетами, не исключая даже кормилицы. Представьте себе странную фигуру простой русской крестьянки из окрестностей Петербурга в фижмах, в высокой прическе, напомаженную, напудренную и затянутую в корсет до удушия. Тем не менее это находили необходимым».

На это событие первый русский поэт Гавриил Державин написал короткую оду, в которой были такие слова:

Се ныне дух Господень
На отрока сошел;
Прекрасен, благороден
И, как заря, расцвел
Он в пеленах лучами:
Дитя равняется с царями.
Родителям по крови,
По сану – исполин;
По благости, любови
Полсвета властелин:
Он будет, будет славен,
Душой Екатерине равен.

После крещения состоялся благодарственный молебен с коленопреклонением, а затем был произведен троекратный колокольный звон и сделан 101 пушечный выстрел. В тот же день, ближе к вечеру, императрица и великий князь Павел Петрович принимали поздравления от всего двора, после чего был парадный обед на 174 персоны, а позднее – бал, продолжавшийся до 10 часов вечера.

Несколько дней спустя газета «Санкт-Петербургские ведомости» писала: «Минувшего Июня 25 числа в 3 часа по полуночи разрешилась благополучно от бремени в Царском Селе Ее Императорское Высочество Благоверная Государыня Великая Княгиня Мария Федоровна Великим Князем, нареченным на молитве Николаем». Это было непривычное для династии Романовых имя. Ранее никого так не называли. А надо сказать, что для российской царской семьи выбор имени было делом непростым. Были и запретные имена: Иван, Алексей… Иванами русских великих князей не называли из-за страшных воспоминаний о свергнутом Елизаветой Петровной Иоанне VI Антоновиче, проведшем всю свою короткую жизнь в заключении. Алексеями – из-за печальной судьбы сына Петра I, запытанного насмерть родным отцом.

Учитывая своевластие Екатерины II, имя Николай для внука выбрала именно она, а не родители мальчика. Возможно, потому, что святой Николай Чудотворец был весьма почитаем на Руси.

Сам Николай Павлович много лет спустя писал о том времени: «Мне думается, что мое рождение было для Императрицы Екатерины последним счастливым событием: она желала иметь внука, а я, говорят, был большим и здоровым ребенком, так как даже она, благословляя меня, сказала: «Экий богатырь!» Слабое состояние ее здоровья не позволяло ей принимать личного участия в обряде крещения, ввиду чего во время крестин она находилась на хорах Царскосельской Придворной церкви».

Младенец рос быстро и был невероятно прожорлив. Ему не хватало грудного молока, пришлось очень рано ввести прикорм. «Великан Николай поминутно просит есть, так что вот уже три дня, как его стали кормить кашкой; это неслыханное дело для ребенка, которому всего неделя. У нянек просто руки опускаются от удивления; если так будет продолжаться, придется к шести неделям отнять его от груди. Он смотрит на всех во все глаза, а голову держит прямо и поворачивает не хуже моего», – писала Екатерина Гримму 5 июля 1796 года.

Однако в памяти Николая не осталось никаких светлых воспоминаний о бабушке Екатерине Великой. Напротив, всю свою жизнь он не был расположен к ней. Возможно, сказывалось влияние матери.

Новорожденному великому князю немедленно назначили свой особый штат. Это были уже упоминавшаяся статс-дама Шарлотта Карловна Ливен и три дамы, исполнявшие обязанности гувернанток: Юлия Федоровна Адлерберг, подполковница Екатерина Синицына и надворная советница Екатерина Панаева. Они находились ночью при детской кроватке, чередуясь между собой в течение всего первого года жизни великого князя, а позднее были в спальне младенца лишь днем, а на ночь с Николаем оставалась его заботливая нянька – шотландка Евгения (Джейн) Васильевна Лайон. В 1794 году ей пришлось быть в восставшей Варшаве. Она была заключена в крепость вместе с другими иностранцами. Возненавидела поляков и часто рассказывала маленькому Николаю об их зверствах. В результате будущий царь привык воспринимать поляков исключительно негативно.

Кормилицу младенцу согласно обычаю взяли из крестьян – звали ее Евфросинья Ершова, и она, служа во дворце, оставалась неграмотной. Даже в ведомости за полученное жалованье за нее расписывались другие. Родные дети этой Евфросиньи – две дочери и сын – считались молочными сестрами и братьями царя.

Состояли при младенце также две камер-юнгферы, две камер-медхен и два камердинера. Сверх того, новорожденному полагались лейб-медик, аптекарь и зубной врач. Есть упоминания, что в покоях находились еще восемь простых лакеев и восемь истопников. Мария Федоровна ежедневно навещала сына, оставаясь в его комнатах минут на десять или на четверть часа. Если на какой-то день был назначен бал, то посещение детских комнат отменялось.

После ухода супруги сына иногда, далеко не каждый день, навещал Павел Петрович – обыкновенно один, и тоже оставался ненадолго. Различие между посещениями отца и матери состояло в том, что Мария Федоровна твердо настаивала на соблюдении этикета, довольно неудобного, а Павел Петрович, напротив, пренебрегал этим. Так, в присутствии великой княгини – будущей императрицы – все дамы и кормилица должны были стоять навытяжку, даже с младенцем на руках, а Павел разрешал кормилице сесть и держать младенца на коленях. Своих младших сыновей – Николая и Михаила – он прозвал «мои барашки» и с удовольствием, хоть и недолго, играл с ними, брал их на руки, обнимал, чего никогда не делала мать. Мария Федоровна с детьми всегда была холодна и суха.

Кончина Екатерины

Планировалось, что воспитанием царственного младенца будет заниматься сама государыня, как это было с ее старшими внуками. Екатерина II даже разработала собственную методику, вобравшую все достижения передовой педагогики XVIII века. Называлась она «Наставление о сохранении здоровья великих князей». Там говорилось, что детское платье должно быть как можно проще и легче, что пища должна быть простой, а «буде кушать захотят между обедом и ужином, давать им кусок хлеба». Спать мальчики должны «не мягко», под легкими одеялами. Слезы она ненавидела и категорически запрещала воспитателям потворствовать этой слабости, пространно и обстоятельно объясняя свой запрет: «…дети обыкновенно плачут от упрямства, либо от болезни, но должно запрещать всякие слезы. В болезни – следует употреблять необходимые средства для ее облегчения, не обращая внимания на слезы и стараясь внушить детям, что плач их не уменьшает, а усиливает болезнь и что лучше преодолевать ее бодростью духа и терпением». «Каждый человек подвержен голоду, жажде, усталости, боли от недугов и ран и потому должен переносить их терпеливо. Помощь в таких случаях необходима, но надлежит подавать ее хладнокровно, без торопливости», – философски размышляла Екатерина. Учителям предписывалось не запрещать детям купаться, когда хотят, и гулять не по дорожкам, а по полям и буеракам: пусть карабкаются, падают, разбивают коленки, поднимаются. Великим князьям дозволялось держать животных – собак, кошек, голубей. По мнению Екатерины, это прививало им «сострадание ко всякой твари…». «Главное достоинство наставления детей состоять должно в любви к ближнему (не делай другому, чего не хочешь, чтобы тебе сделано было), в общем благоволении к роду человеческому, в доброжелательстве ко всем людям, в ласковом и снисходительном обращении со всеми…» – писала она.

Кажется, Николая ждало прекрасное детство! Бабушка каждый день навещала внука и играла с ним, планируя, как будет воспитывать «богатыря»… Но внезапно все изменилось.

Очень скоро торжества по случаю рождения царственного отпрыска сменились трауром: в ноябре в возрасте 67 лет императрица Екатерина Великая скончалась. Утром поднялась, чувствуя себя хорошо, как обычно выпила кофе и отправилась в уборную, где задержалась непривычно долго. Когда камеристка Перекусихина и камердинер Зотов вошли в помещение, то обнаружили царицу без сознания. Изо рта у нее шла пена, лицо покраснело, императрица страшно хрипела. Нога оказалась вывихнута. Все приближенные Екатерины были уже людьми немолодыми, и у них не хватило сил сразу перенести императрицу на кровать, поэтому больную поначалу уложили на матрас, постеленный на полу.

Послали за ее личным врачом Роджерсоном.

– В мозгу порвалась жила, – констатировал он.

Современные доктора формулируют немного иначе: разрыв аневризмы либо закупорка артерии оторвавшимся тромбом.

Роджерсон сделал все, что мог: поставил к ногам горчичники и пустил кровь, чтобы снизить давление, но эти действия не возымели никакого результата. Быстро развивался паралич. Императрицу даже не удалось причастить – глотать она не могла, а изо рта шла обильная пена. Вечером началась агония.

Послали в Гатчину за великим князем.

Надо сказать, что отношения Павла Петровича и его матери-императрицы складывались далеко не лучшим образом. Однажды уже не юный наследник престола оказался даже втянутым в заговор против собственной матушки, но отделался лишь строгим внушением. Так что теперь, узнав о смертельной болезни Екатерины, Павел ничуть не огорчился и немедленно отправился в Петербург. Явившись в ее комнаты, он равнодушно прошел мимо постели умирающей в кабинет, где поспешил опечатать все документы. Даже не дождавшись кончины матери, принялся распоряжаться…

Потом состоялись пышные похороны. Пышные и одновременно шокирующие: Павел велел эксгумировать прах своего отца, императора Петра Федоровича, погибшего на мызе в Ропше «при невыясненных обстоятельствах» после дворцового переворота в 1763 году, и приказал перезахоронить его рядом с Екатериной в Петропавловском соборе. Видимо, желая отомстить екатерининским придворным, он даже приказал открыть гроб Петра Федоровича, в котором оказался только «прах от костей, который он приказал целовать», – ужасалась графиня Головина.

Царствование Павла I

Новый император принялся все менять. «Первые должности при дворе были замещены другими лицами, – сокрушалась Прасковья Голицына. – Мановением жезла он разрушил все, что обеспечивало в продолжение тридцати четырех лет одно из наиболее славных царствований».

Павел приказал вырвать из всех печатных изданий лист с Манифестом 1762 года о восшествии Екатерины на престол. Отправил в ссылку Дашкову, но оставил при дворе последнего фаворита матери Платона Зубова и даже пил с ним шампанское, приговаривая: «Кто старое помянет…». Велел спешно отозвать войска, посланные завоевывать Персию – причем так быстро, что командовавший ими Валериан Зубов чуть было не попал в плен. Павел вернул из ссылки Радищева, освободил Новикова, сидевшего в Шлиссельбургской крепости, и польского патриота Тадеуша Костюшко, который содержался в нижнем этаже Мраморного дворца в Петербурге. Последний «отблагодарил» его, немедленно сбежав во Францию, чтобы там снова возглавить борьбу против России.

Франция оставалась проблемой! В 1798 году была создана Вторая антифранцузская коалиция в составе Австрии, Османской империи, Великобритании и Неаполитанского королевства. Военные силы России участвовали в военных действиях на море (в союзе с Османским флотом) и на суше (совместно с Австрией). В 1799 году состоялись знаменитые итальянский и швейцарский походы Суворова.

Армия стала особой заботой нового императора. Он часто устраивал проверки, придираясь к каждой мелочи: к слишком тихо отданной команде, к чуть сбившемуся шагу, плохо сидящему парику. Провинившегося ожидало наказание шпицрутенами. Иногда Павел Петрович по несколько раз заставлял проходить неудачно парадировавшую гвардию. По окончании парада император свертывал знамя собственноручно.

Николай помнил, что порой его – совсем маленького – отец брал с собой на парады, но не сажал рядом с собой в седло, а ставил мальчика себе на ногу, продетую в стремя. В сентябре 1801 года Николая впервые посадили на верховую лошадь. Тогда ему только-только минуло пять лет. Впрочем, на публичных мероприятиях Николай стал появляться еще раньше, уже в год и четыре месяца. Малютку привели на бал, и он «танцевал» со своей сестричкой – великой княжной Анной Павловной, которая была старше его на год.

Великих князей очень рано стали возить в театр и на придворные маскарады. Театр Николаю очень понравился, он полюбил его на всю жизнь. А вот маскарады показались дикой забавой: мальчика так сильно напугали люди в масках, что государыне пришлось крепко держать его за руку.

Маленьким Николай вообще часто пугался, особенно пушечных выстрелов. Он кидался ничком на кровать, закрывал голову подушкой… Несколько раз он описывает, как из-за этого его младенцем уносили с важных мероприятий. Подобное было недопустимо. Сын императора, пусть даже третий по счету, не имел права ничего бояться. И тем более он не должен был бояться собственной армии. Когда Николай почему-то испугался пикета Конной гвардии, стоявшей на карауле у покоев императрицы, император взял сына на руки и заставил мальчика перецеловать весь караул.

Практически с рождения, с пеленок царские дети приписывались к тому или иному полку и считались командирами. Совсем маленькими они уже носили мундирчики. Одежда Николая, судя по спискам расходов, была преимущественно красного цвета.

Николай писал, что император «удостоил зачислить» полугодовалого сына в Конную гвардию, а его братьев – во 2-й и 3-й гвардейские полки. Но спустя два с половиной года царь поменял свое решение, переведя двадцатилетнего Константина в Конную гвардию, а малолетнему Николаю отдал 3-й гвардейский полк. Это событие врезалось в память будущему императору. Он писал: «В Павловске я ожидал однажды отца в нижней комнате, и когда он возвращался, то я вышел навстречу к калитке малого сада у балкона; он же, отворив калитку и сняв шляпу, сказал: «Поздравляю, Николаша, с новым полком: я тебя перевел из Конной гвардии в Измайловский полк, в обмен с братом». Я об этом упоминаю лишь для того, чтобы показать, насколько то, что льстит или оскорбляет, оставляет в раннем возрасте глубокое впечатление – мне в то время было едва три года!»

В 1808 году великий князь Николай Павлович – двенадцатилетний мальчик – был произведен в генералы и получил право носить первые эполеты.

Запомнил маленький Николай и то, как ему вместе с сестрой привили оспу. Это было «событие в то время необычайное, совершенно незнакомое в домашнем обиходе», – замечает Николай Павлович. «Оспа у меня была слабая, у сестры же была сильнее, хотя мало оставила следов», – вспоминал он.

Конечно, события раннего детства лишь отрывочно остались в памяти мальчика. Николай помнил, как шведский король, посетивший Россию, подарил ему фарфоровую тарелку с фруктами из бисквита – то есть неглазурованного фарфора. Помнил штандарты кавалеров Мальтийской гвардии – серебряных орлов, держащих малиновую полосу материи с серебряным крестом ордена Святого Иоанна. Помнил свадьбу своей сестры Александры, выходившей замуж за эрцгерцога Австрийского. То, как молодая и очень красивая великая княгиня Елизавета, будущая императрица, возила его на шлейфе своего платья. Помнил желтые сапоги гусар венгерской дворянской гвардии и католических священников в белых одеяниях, которые показались мальчику очень страшными.

Помнил он и знаменитого полководца Александра Васильевича Суворова. Николай находился в Зимнем дворце, в библиотеке матери, где увидел «оригинальную фигуру, всю увешанную орденами, которых я не знал». Это был Суворов, награжденный не только русскими орденами, но и многими иностранными, вот почему они были Николаю незнакомы. Мальчик, не смутившись, подошел к Суворову и стал задавать ему вопросы. Опустившись перед великим князем на колени, старик «имел терпение все показать и объяснить». «Я видел его потом несколько раз во дворе дворца на парадах, следующим за моим отцом, который шел во главе Конной гвардии», – добавляет Николай.

Детские комнаты

XVIII век внес значительные изменения в представления о том, каким должно быть детство. К концу века считалось обязательным, чтобы в зажиточных семьях у подрастающего поколения были свои комнаты. И, конечно, в императорской семье на убранстве этих комнат не экономили, хотя излишняя роскошь тоже порицалась.

Летом, когда двор пребывал в Царском Селе, детские комнаты располагались во флигеле, впоследствии занятом знаменитым Лицеем. Зимой императорская семья жила в Петербурге, в Зимнем дворце. У дворца первоначально было семь подъездов, один из которых назывался «детским», но он получил свое наименование позже, в 1840-е годы. А на рубеже XVIII–XIX веков вход в детские комнаты осуществлялся через Салтыковский подъезд. Это главный подъезд западного фасада, обращенного к Адмиралтейству. Сейчас здесь расположен сквер с фонтаном. Подъезд был назван в честь светлейшего князя, фельдмаршала Салтыкова, воспитателя старших великих князей – Александра и Константина. Ему были выделены покои на третьем этаже в западной части дворца.

Детские покои состояли из большой прихожей, зала с балконом посередине и антресолей в глубине. Внутри антресолей было полукруглое окно, которое выходило в сам зал. Николай Павлович вспоминал: «Зал этот был оштукатурен, и в нем находились только античные позолоченные стулья да занавеси из малиновой камки, так как он предназначался, в сущности, для игр; комната эта, пока я не научился ходить, была обтянута в нижней части стен так же, как и самый пол, стегаными шерстяными подушками зеленого цвета; позднее эти подушки были сняты. Стены были покрыты белой камкой[3] с большими разводами и изображениями зверей, стулья – с позолотой, обитые такой же материей; в глубине стоял такой же диван с маленьким полукруглым столом маркетри[4]; две громадные круглые печи занимали два угла, а между окнами помещался стол белого мрамора с позолоченными ножками. Затем следовала спальня, в глубине которой находился альков; эта часть помещения, украшенная колоннами из искусственного мрамора, была приурочена к помещению в ней кровати, но там я не спал, так как находили, что было слишком жарко от двух печей, занимавших оба угла…»

В некоторых детских комнатах стены украшали прекрасные фрески в античном стиле, а пол был паркетным, «великолепного рисунка», сделанный «из пальмового, розового, красного, черного и другого дерева, в некоторых местах сильно попорченный ружейными прикладами и эспонтонами[5] моих старших братьев», – сообщает нам Николай Павлович.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Архаичная форма местоимения употреблена императором намеренно.

Вернуться

2

То же, что пехота.

Вернуться

3

Шелковая цветная ткань с вытканными узорами.

Вернуться

4

Вид мозаики из фигурных пластинок шпона.

Вернуться

5

Колющее древковое холодное оружие.

Вернуться