Вячеслав Калинин
Северная сага. Хирд

Автор ни в коем случае не претендует

на историчность описываемых в книге

событий, фактов и персонажей. Все

перечисленное является фантазией

Глава 1

Скальд Торбьерн Ветер сидел на большом кожаном мешке с зерном на носу драккара, лениво перебирая струны музыкального инструмента, называвшегося «харпа¹», немного напоминающего гусли, и тихонько напевал что-то себе под нос.

Конунг, ловко перепрыгивая препятствия в виде гребных скамей-румов и множества тюков с оружием, доспехами и припасами, подошел, немного постоял, вслушиваясь в бормотание скальда, и задал вопрос:

– Драпу² про наш вик³ к фризам сочиняешь, Торбьерн?

– Да, мой конунг! Про великих героев, то есть про нас! Знатная драпа будет!

И громогласно захохотал.

Флотилия, подходившая к устью Невы, по местным меркам была огромна. Семь боевых драккаров, три снекки размером чуть поменьше и два крупных торговых кнорра. На них уместился почти весь хирд конунга Хельги Скогатта. В городке с названием Пограничный, поименованного так с легкой руки Хельги и отстроенного на берегу будущего Финского залива, вместе с родней побратима-воеводы Доброги, осталась невеста конунга, княжна Ингигерда. Там же поселилась жена погибшего в вике еще одного побратима Хельги – ярла Стейна, по имени Гретта Грамдоттир. Для их охраны конунг выделил два десятка хирдманов под командованием Вацлава, бывшего сотника полоцкого князя Всеслава, отца Ингигерды, подло убитого своим двоюродным братом Драгомиром.

С собой конунг взял почти три сотни хирдманов. Таким воинством мог похвастаться далеко не каждый из соседей-князей. Тем более, что практически все хускарлы были воинами обученными, опытными и прошедшими испытания битвами, сражениями и стычками.

Конунг посмотрел вперед, туда, где открывалось широкое устье Невы. Когда его драккар проходил здесь в прошлый раз, на них напали вепсские⁴ пираты. Почти пара десятков этих отчаянных парней сейчас шли на снекке в общем строю.

Перед отходом из Пограничного у конунга состоялся разговор с их хевдингом по имени Курки. Тот сам обратился к Хельги с интересным предложением – зайти по дороге в Ладогу к его соплеменникам, в родное поселение. Цель – набрать добровольцев из числа сородичей и их ближайших соседей. Конунга заинтересовало это предложение. Сейчас ему нужны были люди, особенно, если они чего-то стоят, как воины. Курки обещал, что наберет бойцов не хуже, чем его вепсы. Конунг дал добро зайти к родичам Курки ненадолго.

***

После вика к фризам долго отдохнуть не удалось. По прибытии в Пограничный княжеский сотник Доброга сообщил конунгу, что ладожский князь Буривой погиб в неравном бою с данниками-весянами, попав в устроенную ими западню со всей своей дружиной. Лишь немногим гридням князя удалось вырваться из окружения и сообщить печальную весть. Ладожские бояре решили воспользоваться ситуацией и захватить власть в свои руки, отодвинув от княжения законного наследника Буривоя, молодого княжича Гостомысла. Воеводе Белотуру с малым отрядом верных дружинников удалось сбежать из Альдейгьи и спрятать Гостомысла в небольшой отдаленной деревеньке, стоявшей на берегу реки Ольховой⁵. На помощь Гостомыслу и спешил сейчас хирд конунга Хельги Скогатта.

Все воинство конунга было разделено на отряды-хирды. Ими командовали опытнейшие вожди-ярлы.

Вместе с самим Хельги, на флагманском «Слейпнире» шел ярл Харальд Вигге, бывший другом, телохранителем и ближайшим помощником конунга. Полсотни отборных викингов составляли личную гвардию Хельги.

Еще одним давним другом и соратником конунга являлся хевдинг Иво Сокол, прозванный так за невероятную меткость при стрельбе из длинного тисового лука. Иво одновременно был и отменным кормчим, имевшим право на три доли добычи. Драккар «Фенрир» под его управлением шел сразу за кораблем конунга.

Следующим в ордере, на «Морском Орле», двигался ярл Сигурд Бочка Мёда, бывший ранее правой рукой ярла Стейна и занявший место вождя после гибели последнего. Десятирумовым «Драконом» управлял мудрый хольд Вагни Косматый, или Волосатый, огромный, как тролль, детина, с нечесаными волосами и длинной бородищей, которую он заплетал в одну толстую косицу.

Бывший фризский барон, а ныне ярл, Свардстюрт, сбежавший от гнева франкского графа Ламберта и решивший поискать счастья под крылом конунга Хельги, руководил «Морским Конем» и своими фризскими молодцами, за ними пристроился кнорр под командованием его родного брата – хевдинга Ва́льтена.

Двумя драккарами, честно купленными в Оденсе и Висбю и названными «Рататоск»⁶ и «Сёхримнир»⁷, руководили хольд Геслинг Длинная Шея, еще один прекрасный кормчий конунга, и хольд Гуннар Волчий Клык, отчаянный рубака и опытнейший хускарл.

Одной из снекк управлял хевдинг Гуди Модиссон, бывший купец, ставший теперь настоящим викингом, а второй – Варяжко, племянник самого Хельги по названному брату Доброге, которого конунг поднял до ранга ярла и назначил старшим над варяжскими воинами. Еще одним кнорром, замыкающим флотилию, управлял ярл Манар бар Кофин, благородный хузарин, лучший стрелок в хирде конунга, командир отряда хузарских воинов.

Одним из самых юных участников похода был Магни Стейнссон, одиннадцатилетний сын ярла и полноценный дренг, которого ярл взял с собой, пообещав его матери Гретте присматривать за парнем и обучать его воинскому мастерству. Магни зачислили в личный хирд самого конунга, чем мальчик невероятно гордился.

Помимо Магни, в дружине было еще около десятка подростков. И не просто подростков, а детей воинов, отцы которых принесли клятву верности конунгу и, вместе с семьями, присоединились к воинству Хельги. Все парнишки возрастом от десяти до тринадцати лет воспитывались правильно. То есть лет с трех-пяти их уже готовили как викингов и дружинников. Были и свеи, и нореги, и даны, и фризы, и варяги. Хельги считал, что воспитание детских именно у варягов самое правильное и полное, всестороннее. Но и у викингов детей учили быть воинами с малых лет, правда, в основном, индивидуально – родичи передавали свои знания отпрыскам. Варяги же воспитывали детских коллективно. Их учителями были отроки, вои возрастом постарше, и гридни, самые опытные и умелые. Кроме того, у детей воинов имелись еще и пестуны. Как правило, из ближайших родичей, дядья, например, по линии матери, называвшиеся у славянских народов словом «вуй».

С раннего возраста мальчики играли с деревянными мечами, щитами и бросали копья с наконечниками, закрытыми кожей, чтобы не причинить вреда себе и другим. Поощрялись и всячески развивались и навыки стрельбы из лука и метания в цель разных острых предметов – ножей и кинжалов, дротиков и сулиц.

Помимо игр с оружием, одним из важнейших элементов обучения была борьба, во время которой тренировались и развивались навыки ловкости, скорости, выносливости, равновесия и баланса, упругости и растяжки тела. Такие тренировки были важнейшей подготовкой к предстоящим битвам, схваткам и стычкам, причем как индивидуально, так и в общем строю.

Зимой детей учили строить из снега защитные валы и крепости, которые использовались в качестве тренировочных площадок. Игра в снежки была не только захватывающей и веселой, но и эффективной тренировкой в осадной технике и навыках метания и стрельбы.

Кроме того, регулярно отрабатывались навыки сбора трофеев и их отбора, исходя из ценности и ликвидности. Ценились и умения в выборе правильных трэлей, то есть способности выбирать специалистов из общей массы захваченных пленников, которых можно будет выгоднее продать или с большей пользой использовать в личном хозяйстве.

Естественно, что проводились и массовые игры с состязаниями, ведь какое детство без игр?

Играли, например, и в «кнаррлейк» – игру в мяч на траве, льду или на утоптанном снегу, и в «хнефатафл», игру на доске с фишками. Перетягивание каната, прыжки, борьба, бои с подушками на бревне, метание камней и тяжелых бревен, плавание наперегонки и многие другие развивающие игры практиковались активно и повсеместно, развивая в детях лидерство, командный дух, чувство ответственности и многие другие необходимые навыки.

Из всего этого дети должны были вынести главное – умереть в бою не выпуская из рук оружие было самым почетным, чего мог достичь воин, как викинг, так и варяг.

Конунг Хельги от традиций, сложившихся в скандинаво-варяжском обществе, решил не отступать, поэтому поручил руководить обучением молодежи своему племяннику, ярлу-воеводе Варяжко, и скальду Торбьерну Ветру. Остальные хирдманы должны были помогать им и оказывать помощь во всех необходимых случаях.

***

Одна из снекк обогнала всю флотилию, резко ускорившись, и первой зашла в устье Невы. Это весянин Курки, с разрешения конунга, помчался в родную деревню, с целью организовать достойный прием своего военачальника и его воинства. А если сказать проще, то для того, чтобы вепсы в ужасе не разбежались кто-куда при приближении армии викингов.

Остальные корабли скорость не меняли, шли спокойно, экономя силы. Может случиться так, что отдохнуть будет некогда и придется сразу по прибытии в Альдейгью вступить в бой. Тем более, что рассчитывать на внезапность не следовало по той причине, что прямо у устья Невы располагалась деревня, находящаяся под протекторатом Альдейгьи, невзирая на действующую сейчас власть, будь то князь или бояре. И жители деревни уже наверняка увидели заходящую в реку флотилию и отправили в столицу гонца с предупреждением об опасности. Будут и другие поселения по пути, так что вести о приближении чужой армии доберутся до города точно быстрее викингов.

В скором времени показалась пришвартованная к небольшой пристани снекка Курки. Оттуда махали руками, призывая причалить. На берегу конунга встречала целая процессия, состоящая из самого Курки, представительного вида местного старосты и толпы других не менее важных вепсов. Эти были, вероятно, делегированы от ближайших соседних деревень, тех, откуда за столь короткое время успели примчаться посланники.

Конунг сошел на берег в сопровождении десятка матерых викингов во главе с Харальдом. Нет, не для охраны – для солидности. Встречающие уважительно поклонились, объявили Хельги своим гостем и пригласили к столам, накрытым тут же, на берегу. Конунг, стараясь соблюсти обычаи, преломил хлеб и выпил ковш местного пива, и только потом начал переговоры. Перво-наперво было установлено, что никто из присутствующих здесь весян в схватке с Буривоем не участвовал. Как-то мимо них прошла эта война. С учетом того, что Курки уже успел рассказать, о чем будет вести разговор Хельги, много слов не потребовалось. Одним из решающих факторов, повлиявших на согласие наняться к конунгу, послужил бравый вид Курки и его хирдманов-вепсов, которые под умелым руководством Хельги, стали богачами. Их доспехи, оружие и украшения просто-таки кричали об этом. Поэтому желающих завербоваться было хоть отбавляй.

Достигнув предварительных договоренностей со старшинами веси, Хельги отчалил, предоставив право окончательного отбора хевдингу Курки, строго предупредив того, что он будет лично отвечать за каждого принятого бойца. Флотилия дождется Курки и его новобранцев у волховского устья. Часть новых бойцов подсядет на снекку к Курки, а остальные доберутся пешком, благо напрямик недалеко.

***

Проследовав по Неве, флотилия вышла в озеро Не́во⁸ и вдоль берега, не торопясь, добралась до устья Волхова. Пройдя по реке совсем немного, конунг приказал грести к берегу и разбивать лагерь. Здесь он намеревался дождаться Курки с весью. Не теряя времени, в деревеньку, где прятался княжич Гостомысл с воеводой Белотуром, немедленно отправился небольшой отряд, который возглавил Доброга. Конунг решил встретиться с княжичем и только после этого вместе идти на Альдейгью, с законным правителем на борту. Так лояльность населения будет обеспечена – не захватчиками идут викинги, а освободителями, чтобы наказать бояр, захвативших власть.

Стоянка займет пару дней, поэтому лагерь ставили по всем правилам. Обнесли частоколом, вырыли выгребные ямы, поставили палатки, расставили дозорных по периметру и рассадили секреты на подходах в лесу и дальше по берегу реки, тщательно замаскировав. Тут же занялись и тренировками – рядом с лагерем нашелся подходящий луг, обширный и ровный. Задымились костры, кашевары начали готовить пищу. Следовало позаботиться и о запасе провианта, поэтому несколько небольших отрядов разбежались по округе на охоту. Зверя здесь водилось в избытке, голодными точно никто не останется. Желающие закинули несколько раз невод, добыв кучу разнообразной рыбы.

Ближе к вечеру дальние дозоры засекли две небольшие ладьи, шедшие по реке к выходу в озеро Нево. Похоже, что это были купцы из Альдейгьи. Следовало остановить их и расспросить, узнать новости из города. Два драккара и снекка вышли на перехват. Купцы, завидев викингов, выскочивших им наперерез, даже не подумали сопротивляться – себе дороже выйдет. Жить все хотят. Ладьи проследовали к берегу, сопровождаемые кораблями конунга.

Допрос показал, что ладьи принадлежат боярину Пожеге. Конунгу это имя ни о чем не говорило, Варяжко и его воины, которые были из местных, тоже ситуацию не прояснили. Да, есть такой боярин, но чью сторону он принял сейчас, неизвестно. Сами задержанные по поводу власти ничего толком не сказали, им, похоже, все равно было, кто главный в городе – князь или бояре. Поэтому конунг принял решение не отпускать купцов до выяснения личности, пока сам княжич Гостомысл не скажет, как с ними поступить. А до этого времени груз их, состоящий, в основном, из мехов, охранять и не трогать. Самих же купцов с их охраной, которых было десятка два, вязать не стали, но посадили в импровизированный загон и выставили часовых.

– Добрые ладьи! – заметил Харальд, осмотрев их. – Нам пригодятся, конунг, вепсов твоих новых рассадить. И меха хорошие, за них серебра отвалят немало!

– Если молодой князь подтвердит, что хозяин ладей, этот боярин Пожега, враг и предатель, то заберем их себе, вместе с грузом и людьми, – ответил Хельги. – А пока трогать не станем, вдруг они княжескими людишками окажутся!

Ночь прошла тихо и спокойно, а утром пришла снекка с Курки и новобранцами – тремя десятками крепких парней. Экипировка, конечно, у них была так себе, но на первое время сойдет. А потом и трофеи появятся. К обеду прибежали остальные вепсы – еще восемьдесят пять человек. Неплохо. Считай, вепсов теперь в хирде сто тридцать с хвостиком. Им дали поесть и немного отдохнуть, а после погнали на тренировку. Курки, как настоящий сержант, орал грозным голосом и гонял весян по лугу до самой темноты. Лучшими воинами они, конечно не были, да и не скоро ими станут, но, будучи охотниками, все умели неплохо стрелять из лука. В качестве массовки их можно смело использовать – стрелами врага издалека беспокоить.

Глава 2

К обеду, когда кашевары, назначаемые из числа хирдманов, уже стали созывать всех с тренировки для приема пищи, дозорные донесли о приближении отряда, часть которого двигалась верхом, а остальные шли пешком. Это были Доброга со своими людьми, и княжич Гостомысл с остатками княжеской дружины.

Конунг, в сопровождении хевдингов, вышел встречать гостей. Ну, или хозяина здешних земель, кому как нравится. Потому что свое право хозяина Гостомыслу придется еще доказывать.

Верхом ехали только княжич и около десятка его гридней, остальным, видать, лошадей не досталось. Никакой поклажи с ними не было. Скорее всего, удирали из города с тем, что на себе и в руках было.

Гостомысл подъехал к конунгу, спешился и сделал несколько шагов на встречу Хельги.

– Здравствуй, княжич! – поприветствовал его конунг, раскинув руки для дружеских объятий. – Скорблю о твоем отце! Хорошим человеком был князь Буривой!

И, чтобы княжича не терзали сомнения, тут же добавил:

– Много хорошего он для меня сделал. Мы пришли помочь вернуть тебе Альдейгью!

Княжич улыбнулся и обнялся с конунгом.

– И тебе здравствовать, конунг Хельги Скогатт! Я рад, что ты здесь!

– Проходи, присаживайся, у нас как раз обед поспел!

Конунг указал рукой на седло, стоящее у костра. Гостомысл благодарно кивнул и опустился на сиденье. Хельги уселся рядом. Им подали миски, полные только что поспевшей каши с мясом и ковши с пивом. Рядом расположились Белотур с Доброгой и хевдинги конунга. Пока ели, никто ни о чем не спрашивал и не говорил. Лишь когда миски опустели, Хельги начал разговор.

– Расскажи, Гостомысл, что произошло в Альдейгье?

– Весть о том, что отец погиб, принесли его гридни. Их осталось всего двенадцать, тех, кто смог вырваться из западни. Всех остальных побили. Когда об этом стало известно, бояре созвали совет и стали думать, что делать дальше. Меня не позвали!

Княжич распереживался и покраснел от обиды. Ему подлили в чарку пива, тот отпил, немного успокоился и продолжил.

– Воевода Белотур был на этом совете, он все и рассказал мне! – Белотур солидно кивнул, но ничего не произнес. Гостомысл рассказывал дальше. – Они начали спорить, чья власть теперь в городе. Кто-то говорил обо мне, но их было меньше. Чуть до драки не дошло. Тогда боярин Пожега заявил, что нужно создать совет бояр и городом с нашими данниками самим управлять.

Конунг переглянулся с Харальдом. Тот хищно ухмыльнулся, потирая руки. Пожега – враг, так что ладьи, меха и купцы с их охраной переходят в собственность хирда, как трофеи.

Гостомысл заметил эти движения и замолчал, вопросительно посмотрев на Хельги.

– Мы захватили двух купцов, шедших из города, – пояснил конунг. – Они – люди боярина Пожеги. Тебя ждали, княжич, чтобы решить, что с ними делать. Теперь все ясно, они наши трофеи.

Княжич махнул рукой, показывая, что ему все равно.

– Так вот, бояре договорились и все решили. Белотур понял сразу, что для меня это может плохо закончится, и ушел с совета. Мы сбежали из Ладоги и спрятались в деревне. Позор мне! – княжич аж всхлипнул от бессилия. – Вместо того, чтобы биться с ними, я бежал…

– Ты все правильно сделал, Гостомысл! – конунг похлопал княжича по плечу. – Если бы ты не ушел, то погиб бы, и ради чего?! Кто тогда отомстит весянам за смерть Буривоя?! Нет, благодари Белотура, за то, что он вытащил тебя и спрятал. А потом вести дошли до Доброги, и он уже позвал нас! И мы сможем разбить этих жирных бояр, вернуть тебе княжество, а потом и весян побьем!

– Правда, Хельги? – робко спросил княжич. – Ты поможешь мне?

– Именно для этого мы и пришли! – рявкнул Хельги. – Разобьем их всех!

Внимательно слушавшие разговор викинги дружно заревели от восторга.

Воевода Белотур нахмурился. В отличии от своего юного князя, он прекрасно осознавал, через какое испытание придется пройти его городу и жителям. Такая толпа викингов порвет их в клочья, проглотит вместе с костями и не подавится. Нурманнов всегда интересует только добыча. Белотур не верил словам Хельги о дружбе и взаимовыручке. Это, примерно, как лису в курятник запустить – только перья полетят в разные стороны.

Конунг уловил негативное и скептическое настроение воеводы, но разубеждать его в обратном не стал. Смысл говорить ему о том, что Альдейгья Хельги не нужна и у него другие цели? Все равно не поверит. Да и хрен с ним, с воеводой. Главное, что с Гостомыслом договорились. Следует только строго предупредить хирдманов, что всех подряд грабить нельзя, только врагов-бояр обдирать будем. А с Белотуром Доброга пускай поговорит, объяснит все.

– Как думаешь Альдейгью брать, княжич? – поинтересовался конунг. – Сколько там воев у бояр? Верные тебе остались в городе?

– Верных немного осталось, думаю, что десятка три отроков.

– Дозволь, княже! – наконец включился в разговор Белотур. – Отроки эти, когда мы уходили из Ладоги, заперлись на учебном подворье. Что с ними сейчас, неизвестно, поэтому надежды на них нет.

– Надеюсь, что их не перебили еще, – вздохнул Гостомысл и продолжил. – У бояр сотни две воев, не меньше. Настоящих гридней из них около сотни, остальные – из личных дружин боярских, да охрана купеческая. Сколько-то из жителей в ополчение соберут, однозначно не менее двух сотен. Но эти – так, толпа необученная.

– С частокола и смерды смогут кипяток лить, да стрелы метать! – конунг задумался. – Кто еще выскажется?

– Знаю точно, что в Плесков и Белоозеро к наместникам послали гонцов бояре! – ответил Белотур. – Если те их поддержат, то пришлют сотни по полторы дружинников. И ополченцев могут тоже дать, но это не точно.

– Как быстро они придут?

– Дней десять, думаю, – ответил воевода. – Вряд ли раньше.

– Тогда нам не стоит здесь задерживаться. Лучше было бы успеть взять Альдейгью до их прибытия!

– Скажи, конунг, что ты хочешь за свою помощь? – не удержался и задал насущный вопрос Белотур.

Конунг уже было собрался ответить, но к совещающимся подбежал хольд Геслинг Длинная Шея, бывший сейчас старшим в дозоре, и сообщил, что часовые увидели большой драккар, шедший по реке в их сторону. Судя по расцветке паруса и вымпела – свеи.

– Ну вот, сейчас еще новостей послушаем! – конунг встал и потер руки. – Четыре драккара готовьте на перехват! Я тоже пойду, посмотрим, что за рыба плывет в наши сети!

– Я с тобой! – подпрыгнул Гостомысл. – Белотур и Доброга тоже!

– Хорошо, княжич! Идем тогда! – согласился конунг.

И бросил Белотуру:

– Мы не закончили, потом договорим, воевода!

Викинги облачились в доспехи разобрали свое оружие, организованно заняли боевые места на кораблях и отчалили от берега. Конунг возвышался на носу флагманского «Слейпнира», вглядываясь вперед. Гостомысл встал рядом. Их прикрывали щитами четверо хускарлов.

Один из драккаров конунга, «Рататоск», шустро пересек реку и замаскировался в боковом притоке, чтобы в нужное время отрезать путь к отступлению приближающемуся свейскому кораблю.

На неизвестном драккаре заметили викингов слишком поздно. Но все же сделали попытку удрать – гребцы по команде кормчего развернулись на румах лицом к корме, чтобы не тратить время на разворот, и ударили веслами по воде. Тут-то «Рататоск» и выскочил им наперерез из своей засады. Гребцы свейского драккара сбились с ритма, а потом и вовсе затабанили веслами, подняли белый щит и закричали, что хотят переговоров.

Флагман не спеша подошел на расстояние копейного броска, и конунг прокричал на скандинавском:

– Кто такие? Назовитесь!

– Я – ярл Биргер из Бирки! Мы – гости правителя Альдейгьи! Не стоит нас трогать, иначе вам не поздоровится, местные за нас отомстят! – не очень уверенно прокричал высокий свей в золоченых доспехах с носа окруженного драккара.

– Ха! И какого же правителя ты гость? Кто там в Альдейгье сейчас править пытается? – конунг захохотал.

На драккаре явно смутились, не зная, что ответить. Наконец, свейский ярл нашел слова и выкрикнул:

– Местные ярлы выбрали главного! Теперь там князь Пожега правит! Мы гости его!

– Князь в Ладоге один, и это я – Гостомысл! – не удержался княжич, закричав на всю реку. – А Пожега – самозванец! Я казню его!

– А я – конунг Хельги Скогатт, друг князя Гостомысла! – добавил конунг. – Причаливай к берегу, ярл Биргер! Или мы атакуем тебя!

Через минуту напряженных раздумий последовал ответ.

– Хорошо! Мы подчиняемся!

Свеи оценили размер отряда конунга и повели себя грамотно. Даже не пытались спорить и качать права. Драккар медленно пошел на разворот и двинулся по направлению к лагерю, раскинувшемуся на берегу.

Там их уже встречали. Вепс Курки построил своих стрелков с луками наготове. Рядом встали, прикрывшись щитами, хузары под командованием Манара бар Кофина. Случись что, и свеев нафаршируют стрелами в одно мгновение, даже в рукопашную идти не придется.

Ярл Биргер лихорадочно думал. Вот угораздило же так вляпаться! Ведь шло же все прекрасно: расторговались в Альдейгье железом, отличную цену получили за свои топоры, копейные наконечники, заготовки для щитов – кованые полосы и умбоны, пару десятков неплохих мечей, несколько комплектов доспехов, ножи… Еще кое-что продали, что удалось по пути награбить. Закупились ценными мехами, пчелиным воском. Восточных товаров, пряностей и тонких тканей, привезенных из далекого Миклагарда⁹, купили. Кто бы мог подумать, что такой сильный хирд, как у Биргера, кто-нибудь сможет вот так остановить и вынудить причалить к берегу! Биргер-то был уверен, что непобедим со своими сорока семью викингами. Шел, как у себя дома, никого не таясь, даже наоборот, распугивая всех подряд, и на реке, и по обоим ее берегам. И тут такой сюрприз – целая армия какого-то конунга, причем совершенно ярлу Биргеру не знакомого. Нет, он не был трусом и любил подраться. Но здесь – без шансов.

Откуда он тут взялся, этот Хельги Скогатт? Хотя это, как раз, понятно. Скогатт же сам сказал, что он – друг князя Гостомысла, этого юнца. Старого князя Буривоя Биргер знал, даже подарки ему дарил за право торговать в его городе, да и за столом княжеским на больших пирах сиживал. Совсем недавно князь погиб, местные ярлы-бояре тут же отодвинули его сыночка от власти и сами решили править. Это что же получается, юнец позвал этого конунга Хельги, чтобы Альдейгью отбить? А ведь это шанс остаться при своих, да еще и, если повезет, обогатиться! Надо предложить конунгу союз!

Все эти мысли пронеслись в голове опытного и хитрого ярла, пока драккар шел к берегу. К тому моменту, как ярл спустился с палубы на землю и пошел навстречу конунгу и его хускарлам, в его изворотливом уме уже созрел план, как надо вести себя и что говорить. А еще его хирдманы несли два отличных меча, завернутых в парчу, чтобы подарить конунгу и молодому князю. Ярл приготовил их в качестве дара свейскому конунгу, но преподнести мечи сейчас этим двум вождям важнее. Задобрить их для начала, а потом заболтать и примкнуть к их армии! Даже если ему разрешат пройти мимо, глупо просто так уходить и пропускать драку за Альдейгью. Там же будет шикарная добыча!

– Кто ты и откуда, ярл? – начал разговор конунг. – Что ты делал в Альдейгье?

– Я со своими славными хирдманами ходил торговать железом! Нет, вы не правильно поняли! – ярл спохватился, увидев мгновенно вытянувшиеся лица собеседников. – Мы привезли разное железо на продажу! Не биться железом пришли, а торговать им! Вот таким железом!

Ярл подал знак, и сопровождавший его хирдман протянул свертки, которые Биргер тут же преподнес Хельги и Гостомыслу.

– Примите от меня в знак уважения, конунг и князь! Эти мечи намного лучше тех, что мы продали в Альдейгье!

Конунг немного поколебался, ведь приняв подарок, убить и ограбить ярла будет уже неприлично, не по правилам. Хитрец, этот Биргер! Наконец, любопытство пересилило, и конунг взял подарок. Князь сразу подхватил второй сверток и нетерпеливо сорвал с него дорогую парчу. Конунг тоже развернул меч и вытянул клинок из ножен.

Меч действительно был прекрасен. Прямой, обоюдоострый, с недлинной гардой. В верхней трети дола меча с обеих сторон располагалась надпись латинским шрифтом +VLFBERHT+, выполненная железной проволокой, инкрустированной в лезвие в горячем виде, и ярко выделяющаяся на фоне отполированного клинка. Рукоять, обвитая медной, латунной и серебряной проволокой, переливалась на солнце и загадочно мерцала. Франкская работа знаменитого мастера. Брат-близнец этого уникального оружия, некоторые образцы которого дожили аж до двадцать первого века, висел сейчас на поясе конунга. Этот станет достойной парой! Угодил с подношением ярл Биргер! Теперь точно его отпустить с миром придется.

Кажется, княжич Гостомысл был такого же мнения. Он чуть ли не расцеловал свой подарок, рассматривая со всех сторон, поглаживая и похлопывая клинок. Наверное, и не мечтал о таком.

– Благодарю тебя, ярл Биргер! – молчать дальше было уже совсем невежливо, поэтому Хельги указал рукой на наспех установленный походный стол. – Выпей с нами и закуси! Прошу к столу, гости!

– Да, ярл! – подхватил княжич, еле оторвав взгляд от драгоценного меча. – Вы – мои гости!

– Харальд, распорядись, чтобы викингов ярла Биргера накормили и напоили! – приказал конунг. – И присоединяйся к нам.

Харальд кивнул и отправился отдавать распоряжения.

Биргер выдохнул. Все, грабить и убивать их точно теперь не будут, их объявили гостями и позвали перекусить.

Вожди уселись вокруг грубо сколоченного стола и пригубили пива.

– Что сейчас в Альдейгье происходит, ярл? – задал интересующий их с княжичем вопрос конунг. – Ты же оттуда сейчас идешь? Или по пути где останавливался?

– Нет, я прямо оттуда. Там все как обычно. За князя, – Биргер произнес это слово на древнеславянском, – теперь Пожега. Раньше купчиной был, потом разбогател. Я его давно знаю, ни дирхема не скинет, жадный жирный тролль! Я старался с другими дела иметь.

Гостомысл скривился при упоминании боярина.

– Да, этот Пожега такой! – подтвердил Белотур.

– А что, драки нет никакой? – спросил Гостомысл. – Все тихо в городе?

– Да вроде тихо, никто не бился, как обычно все, я же говорю! – Биргер впился крепкими зубами в запеченную свиную рульку. – А что? Должны были?

– Там отроки мои в тереме заперлись на дружинном подворье! – вздохнул княжич. – Побили их уже, наверное…

– Я знаю, где это подворье, дорога на торжище мимо проходит. Терем стоит, и все спокойно. Не похоже, что их там штурмовали. Так что может и живы дренги твои, князь!

– Надеюсь на это…

– Дальше что делать думаешь, ярл? – конунг задал вопрос, которого Биргер очень ждал.

Теперь главное не продешевить. Такой хирд, как у Биргера, может стать украшением любого войска, и ярл это знал. Конунг с большим интересом, оценивающе, рассматривал его хирдманов, когда они сходили с драккара, Биргер заметил это.

– Думали домой идти, в Бирку. Поторговали неплохо, и меня конунг Эйстейнн ждет, мы уговаривались в вик к франкам идти!

Хельги едва заметно улыбнулся. Вот заливает, хитрец! Цену себе набивает, сказки про свейского конунга рассказывает. Интересно, Эйстейнн про существование ярла Биргера вообще знает? Ну да ладно, хочет ярл поиграть словами – поиграем и мы.

– К франкам я ходил недавно. Хорошо сходил, добычу знатную взял. Но для такого вика хускарлов надо побольше, чем у тебя, раз так в десять.

– Так у Эйстейнна викингов много! – не смутился Биргер.

– Да? А я слышал, что он не очень-то любит в вики ходить… Вот ярл Сигурд от него из-за этого ко мне ушел…

Сигурд ухмыльнулся во все тридцать два белоснежных зуба, обсосал гусиную лапку в один кус, и выбросил косточку в костер.

Биргер скривился, сообразив, что его подловили, как ребенка.

– Это да, староват стал конунг Эйстейнн. Так сын его нас в вик поведет, я разве не сказал? – моментально переобулся хитрый свей.

– Не, этот не поведет! Он зимой с горы на лыжах съехал неудачно, обе ноги сломал. До сих пор еле ползает! – Сигурд ухмыльнулся еще более язвительно.

– Ладно, ярл Биргер! Что вокруг да около ходить! Хочешь к нам присоединиться, так?

– Так, – нехотя признал свей и тут же воскликнул. – У меня сорок семь хускарлов, все отборные! Лучшие воины в Бирке!

– Не спорю, наверняка лучшие. Сколько хочешь за службу?

Биргер задумался, несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул и выпалил:

– За службу до осени каждому моему хускарлу по три марки серебра, моим хольдам – по четыре, а мне – десять! Снеди на всех, пива в достатке и долю в добыче согласно заслугам!

Конунг улыбнулся. Многовато хочет ярл, да еще и всего лишь до осени. Поторгуемся.

– До осени не пойдет! За это серебро предлагаю тебе послужить год, до следующего лета. Само собой, пища, пиво и доли!

– Этого мало! – воскликнул ярл. – Я на торговле больше заработаю, несколько раз туда-обратно смогу с товарами сходить за это время!

– Хочешь торговать – пожалуйста! Как по мне, так битвы лучше, чем купеческие дела! Веселее для настоящих воинов! – поддел Биргера конунг.

– Только торговые пошлины теперь другие будут, ярл! – включился в разговор князь, уловивший интерес конунга в хирде Биргера. – Отец мой мало брал с купцов, я же повышу мзду княжескую!

Конунг чуть заметно одобрительно кивнул княжичу.

– И много ли тех битв ты мне предложишь, конунг? – раздраженно спросил Биргер. – Альдейгью взять не долго, а дальше трэлей гонять?

Ярл не хотел уступать. Да еще и юнец этот норов показывает.

– Дальше битвы будут! После Альдейгьи вепсов бить пойдем. А потом на юг собираюсь в дальний вик. По пути, сам знаешь, сколько городов богатых. Это – Гардарика¹⁰! Решай!

Биргер задумался, закусив губу. В Альдейгье добычу можно взять знатную. Вепсы же, хоть и слывшие любителями подраться, серьезными противниками такому воинству, как у конунга, не будут. А меха их куда как хороши, чуть ли не лучшие на севере. Да и на юг сходить – очень заманчивое предложение. Интересно, на юг – это куда? Пальтескья, Смоландск, Чернихов или сам Кëнугард¹¹?

– Тогда через год заплатишь хускарлам по четыре марки, хольдам по шесть, мне – пятнадцать! Снедь, пиво и доли, как подобает! Согласен, конунг?

– Зачем мне такие расходы, ярл? Я здесь варягов наберу, которые за оплату вдвое ниже той, что ты требуешь, с радостью ко мне присоединятся!

– Посмотри на моих хирдманов, конунг! Таких ты здесь не найдешь! Все опытные, прошедшие через множество схваток и славных битв!

– С этим я согласен, викинги у тебя и правда славные! Поэтому и предлагаю по три с половиной марки хирдманам, по шесть хольдам и двенадцать тебе!

– И полное питание с пивом?

– Мяса с выпивкой будет вдоволь! Ну что, по рукам?

– По рукам! Согласен! – сдался Биргер.

– Боги нам свидетели! – воскликнул Хельги. – Наш договор нерушим!

– Нерушим! – подтвердил ярл Биргер и протянул свой меч конунгу рукоятью вперед.

Хельги принял его, и тут же вернул, ловко крутанув рукой, так же рукоятью к ярлу.

Сорок восемь свеев поступили на службу.

– Завтра утром выступаем! – громко объявил конунг.

Чуть позже Хельги подозвал к себе скальда Торбьерна Ветра.

– Торбьерн, у меня будет для тебя задание! – проговорил Хельги. – Приглядись к Биргеру и его хирдманам. Этот ярл хитер, как старый лис! Он ненадежен, может провернуть что-нибудь самостоятельно, а мне за него ответ держать перед княжичем. Войди в доверие к его викингам, выпей с ними, поболтай, стихи свои почитай. Я знаю, ты умеешь и справишься!

– Я понял, конунг! – скальд кивнул. – Все сделаю, как надо. Присмотрю за ними.

Глава 3

Всем войском сразу решили на Альдейгью не идти, нечего медведя в берлоге дразнить. Хитростью город брать нужно. Иначе запрутся бояре в детинце и выковыривай их потом оттуда. Только людей побьют зазря.

Есть надежда, что мятежники не знают еще о том, что Гостомысл позвал на помощь нурманнов. Поэтому конунг предложил такой план. На своем флагманском драккаре он идет в Альдейгью, спокойно причаливает к пристани и высаживается на берег. Его усадьбу, скорее всего, никто не трогал, не настолько он знаменит в городе, и с князем его вряд ли бояре ассоциировали. С малым хирдом самых опытных хускарлов Хельги постарается, если пропустят, конечно, войти в детинец. Типа, правителям подарки несет после фризского вика. А там – по обстоятельствам. Сразу всех резать или повременить с этим, конунг решит на месте. Главное – ворота удержать и княжеский терем взять. Остальное войско, вместе с княжичем, скрытно высаживается неподалеку от Альдейгьи и по сигналу рога врывается в посад, захватывает подворья предателей-бояр, а также их прихвостней. Грабить и убивать простой люд и лояльных Гостомыслу жителей конунг строго-настрого запретил. Добычи и так достаточно будет, ладожские самозванцы-правители совсем не бедные.

Княжич тут же воспротивился предложенному плану. Ему самому хотелось первым ворваться в свой город.

Конунг вздохнул. Мальчишка этот Гостомысл! И попытался объяснить княжичу, что как только его увидят в городе, будет потерян эффект неожиданности.

Княжич уперся.

Хельги задумался. Через пару минут лицо его прояснилось, и он сказал:

– Тогда вот как сделаем. Ты, княжич, чужие доспехи нацепишь и лицо под закрытым шлемом скроешь. И пойдешь со мной. Откроешься, когда я скажу! По-другому никак, я своих людей попусту губить не буду! Решай, согласен или нет? Или мы уходим, не обессудь!

– Согласен! Но я в первых рядах биться буду за свое право княжить!

Понятно, что героем юноша хочет быть, славы воинской жаждет. Чтобы никто потом не говорил, что князь за спинами дружинников прятался и наемных викингов.

– Гуннар, присмотришь за княжичем! – распорядился конунг. – Не отходить от него ни на шаг!

– Я тоже с княжичем пойду! – выступил Белотур. – Сам его обороню!

– Нет, воевода, только княжич со мной пойдет! – отрезал Хельги. – И так рискуем быть узнанными, а еще ты лезешь. Не беспокойся, прикроем мы его!

– Все нормально, Белотур! – подхватил Гостомысл. – Ты моих гридней поведешь. И проследишь, чтобы посадских людишек попусту не обижали!

– Ярл Сигурд возглавит засадный хирд, – продолжил конунг. – Белотур, приставишь к каждой полусотне по гридню, чтобы подсказывали, кого бить, а кого не трогать. Смышленых дай, чтобы не напутали чего в суматохе.

– Хорошо, я сделаю так, – проворчал воевода.

Он остался недоволен планом, так как боялся за княжича и не вполне еще доверял нурманнам. Особенно этому, свею, ярлу Биргеру. Но, похоже, что и сам конунг свею не очень-то доверяет, Белотур это чувствовал. И опытным глазом заметил, что за хирдом Биргера негласно приглядывают доверенные люди конунга. Ладно, только бы Ладогу взять, а там видно будет. В конце концов, Доброга за своего побратима Хельги поручился.

***

Флагманский драккар конунга плавно вышел из-за поворота реки и устремился к пристани. Их заметили со сторожевой башенки, но тревогу поднимать не стали. Корабль-то всего один идет, а только у причалов стражи с полсотни воев наберется. Понятно, что они викингам на один зубок, случись заваруха. Но они смогут связать нурманнов боем и задержать минут на пять хотя бы, а там уже гридь боярская подтянется.

Но нет, не грабить идут сюда нурманны. Вон, мирный белый щит на мачте отсвечивает, да и носовой фигуры страшного чудища заморского не видно – шкурами укрыто чудище.

Признали нурманнский корабль вои. Это Хельги Скогатт вернулся из дальнего вика, подворье у него в городе свое имеется. Все знали, что подворье это ему князем Буривоем было пожаловано, за какие-то заслуги или дела. Наместник с боярами велели не трогать подворье это, не захотели новые правители с нурманнами ссориться. Подумали и решили, что им же дороже будет. Отберут – так другие северные гости обидеться могут, перестанут торговлю с Ладогой вести. Да и крепкое то подворье. Его обитатели – не какие-то купцы, холопы, да смерды. Много там воинов живет, причем как викингов, так и варягов. Хоть и старые они, в основном, такие как Трувор, дядька Доброги, да Эйрик, дед Харальда Вигге, но драться с ними никто не рискнет. Бояре – люди расчетливые, во всем выгоду да барыши ищут. А тут какая выгода? Злато с серебром вряд ли на подворье Хельги найдется, да и не отдадут его просто так, без боя, вот и потеряют бояре дружинников зазря. Поэтому и не тронули усадьбу Хельги, когда сторонников старого князя в городе щемили, тех, кто боярскую власть признавать не хотел.

Не всех, правда, сторонников побили. Десятка три отроков с детскими под предводительством опытного варяга Азгуда заперлись на учебном подворье и заняли оборону. Глупцы, не поняли еще, что наместник Пожега и боярский совет – власть теперь. Но и тут Пожега проявил осторожность – городские дружинники, подчиненные совету, только осадили учебный детинец, штурмовать пока не спешили. Пожега хотел поморить отроков голодом, а потом предложить перейти к нему на службу. Отроки пока держались стойко, изредка постреливая по осаждающим из-за высокого частокола. Пускай. Больших запасов пищи у них там нет, а на одной воде долго не просидишь. Сдадутся, как миленькие. Бояре даже поспорили меж собой, сколько осажденные продержатся. Пожега говорил, что самое большее – две седмицы. А пока пусть голодают.

Народу, жителям города, как свободным, так и не свободным, было, в принципе, наплевать на все это. Город жил своей обычной жизнью. На торгу все продавалось и покупалось, купцы торговали по-прежнему, в полях велись работы, рыбаки ловили рыбу, охотники охотились. Даже налоги остались те же. А вся эта княжеско-боярская возня для обычного люда была далека. Нет, побили, конечно, некоторых, кто под горячую руку попал. Ну так не всех подряд же.

Так что, на сошедшего на берег Хельги внимания никто особо и не обратил. А он, тем временем, в сопровождении большого десятка хускарлов, отправился на княжеское подворье. То, что все в бронях и при оружии, тоже никого не смутило. Нурманны так всегда по городу ходят.

Другая часть хирдманов, еще десятка два, двинулась к подворью Хельги. Шли толпой, весело болтая и обсуждая громко, как будут развлекаться после дальнего похода. Совершенно обычное и соответствующее обстоятельствам зрелище. На драккаре осталось человек десять. Тоже норма для викингов, корабли свои стеречь самим, не доверяя местной страже.

***

Наместнику уже доложили, что в Ладогу вернулся ярл Хельги. Еще ему сообщили, что ярл пришел только на одном драккаре. И викингов с ним едва ли четыре десятка наберется. Видать, накостыляли ярлу франки, еле ноги унес, да еще и корабль один потерял. Это очень хорошо! Значит, с ним можно не церемониться. А ночью, когда все эти нурманны перепьются от счастья, что вернулись живыми, можно поместье захватить. Сил теперь у Пожеги хватит. А если своих дружинников окажется мало, то городских воев привлечет. Согласятся, от добычи никто не откажется. А поместье и главные ценности, злато и серебро, наместник Пожега себе присвоит. И, со временем, сам князем станет. Не сейчас, позже. Сначала надо лишних бояр устранить. По одному, постепенно, чтобы другие не спохватились. А там… Ух! Пожега аж прищурился от своих мечтаний.

Самых горластых отравить надобно. Есть у Пожеги холоп один, из ромеев. У жрецов в Скирингссале наместник его выкупил, давно, еще, когда сам с караванами своими торговыми ходил. Те ромея этого в жертву богам своим нурманнским принести хотели. Пожеге раб чем-то приглянулся, он разговорился с ним и понял, что ромей может быть очень полезен. И не прогадал.

Звали ромея Афанасием, что в переводе с ромейского означало «бессмертный». Подходящее имя… Из лап нурманнских жрецов только бессмертный вырваться и мог… Раб своему новому хозяину был сильно предан, не раз выполнял тайные поручения, как грязные, так и не очень. Пожега его даже освободил и приблизил, сделал главным своим помощником и телохранителем. Вот и теперь пригодится, с его помощью и отравит Пожега конкурентов. А кого не отравит – того ромей стрелой снимет. Очень хорошо он воинским наукам оказался обучен, особенно стрельбе из лука. Да и на мечах, пожалуй, равных ему в Ладоге не было. Жаль сейчас его в городе нет, отправил его Пожега в Белоозеро к наместнику тамошнему, подмогу просить.

Пожега скривился, вспомнив, что ему доложили о большом отряде нурманнов, которых видели на реке. Интересно, кто это и где они? Не Хельги же за них приняли?! Так ведь он на одном драккаре пришел. Где же тогда остальные? Или у страха глаза велики? Непонятно…

***

У ворот княжьего терема стояло несколько воинов, все незнакомые. Похоже, что пришлых в дружину успели набрать бояре. Конунг назвал себя и сообщил, что несет дары для наместника. Их всех пропустили во двор, предупредив, что в терем только шестеро могут войти. Остальные викинги в дом и не рвались, им наоборот двор и нужен был. Точнее, ворота, надвратные башенки и стена. Страже про это, естественно, не сообщили. За старшего конунг оставил Гуннара, а сам, с Харальдом, замаскированным княжичем и тройкой хускарлов поднялся по ступеням в терем.

Отрок проводил их в большой зал. На высоком княжеском кресле восседал разодетый в парчу и шелка боярин Пожега, наместник ладожский.

Боярин нахмурился, увидев викингов, но, когда отрок сказал, что конунг Хельги принес подарки, лицо его разгладились и даже выдало какое-то подобие улыбки. Пожега встал, величаво спустился с помоста и протянул руку за дарами.

Конунг подал знак, и один из хускарлов передал ему отрез дорогой тяжелой ткани, расшитой золотыми и серебряными нитками. Пожега такому подарку не обрадовался. Он ожидал, что нурманн преподнесет меч, или кинжал, или секиру какую-нибудь, а тут тряпка. Бабский дар какой-то. Не понравилось такое неуважение наместнику.

– Ты чужой здесь, конунг! – заявил Пожега. – Уходи из Ладоги! И забери своих нурманнов, вам здесь не рады!

– А вот тут ты ошибаешься, боярин! Моя усадьба здесь, и городок Пограничный дарован нам с побратимом Доброгой князьями Буривоем и Гостомыслом!

– И где те князья теперь? – философски спросил боярин, зевнув во весь рот.

– Прямо перед тобой, недоумок! – Гостомысл сорвал с головы шлем и вышел вперед из-за спины конунга.

Боярин раскрыл рот и беззвучно захлопал губами, как глупая рыба, оказавшаяся на берегу.

– Не ожидал? Уже похоронил меня, небось, предатель? – Гостомысл был сильно взбешен.

Боярин взял себя в руки и наставительно произнес:

– Ты молод еще, Гостомысл, чтобы со мной, боярином ладожским, наместником, так говорить!

– Наместником?! И кто же тебя тут поставил, наместник?

– Уважаемые люди ладожские! – с вызовом ответил боярин, выпятив грудь.

Гостомысл подошел к нему вплотную, грозно взглянул в глаза и прошипел:

– Ко мне обращаться – князь! А ты – никто здесь, навоз с моих сапог!

Наместник Пожега открыл рот, набирая воздух, чтобы крикнуть воям «Хватай Гостомысла!», но неожиданно со двора зазвучали тревожные свистки и раздались крики дружинников.

Похоже, что кто-то из хирдманов конунга не выдержал и начал нападение раньше сигнала. Хельги чертыхнулся и выхватил оба клинка, отравив в ад, Вальгаллу или Ирий, кому куда нравится, сразу двоих боярских дружинников, стоявших ближе всех.

Харальд с хускарлами и княжич Гостомысл моментально среагировали и тоже атаковали охранников Пожеги. Сам боярин так и стоял с открытым ртом, и даже не догадался заорать. Или испугался до потери голоса, или не понял, что происходит.

В один миг викинги порубили всех, кто находился в зале. Только Пожегу и еще одного боярина пока пощадили, бить не стали, а быстро скрутили, заткнули им рты и бросили за помостом.

Хельги высунулся в окно и выкрикнул на скандинавском только одно слово:

– Ворота!

И дунул со всей мочи в рог, подавая сигнал к общей атаке.

Но Гуннару эта команда была не нужна. Он и так уже понял, что нужно атаковать и не дать гридням закрыть тяжелые, окованные железом, ворота детинца. Хускарлы из его отборного десятка разом бросили копья в воротную стражу и дружинников, стоявших на надвратных башенках и стене. Ни одно не пропало даром, ведь дружинники, все, как один, смотрели в сторону посада, откуда раздавался шум боя, и не ожидали нападения со спины. Пятеро хирдманов выхватили из налучей луки и открыли стрельбу по зазевавшимся на стене ладогжанам.

Гуннар в два длинных прыжка оказался у ворот и порубил оставшихся отроков, только удивленно разворачивающихся на щелчки тетив и свист стрел.

Несколько викингов ломанулись вверх по лестнице, ведущей на стену, добивать раненых дружинников.

Через две минуты боя ворота и стена были захвачены.

Конунгу с княжичем пришлось труднее. В тесных полутемных коридорах терема толкалось больше гридней, чем на стене. Да и качеством они явно превосходили воротную стражу. Конунг оставил Харальда с тремя хускарлами держать проход в зал, а сам с княжичем рванул наверх, зачищать терем.

Харальд поступил просто. Встав в ряд и перегородив весь коридор стеной щитов, викинги начали умело работать копьями. Побили сразу чуть ли не с десяток, пока дружинники не сообразили поступить также. Бой остановился. Ни викингам, ни боярским воям теперь было друг друга не достать. Так и стояли, выкрикивая поносные слова.

Конунг в это время осторожно поднимался по винтовой лестнице. Показались ноги двух дружинников, спускавшихся ему навстречу. Хельги длинным движением клинка срубил их, и прыгнул выше. Скатившихся вниз раненых добил следовавший за Хельги княжич. Конунг очутился в пустой комнате с небольшими окошками. Из нее вели три двери в разные стороны. Дождавшись, когда Гостомысл поднимется, он спросил у него:

– Куда дальше?

– Эта дверь ведет в покои отца, – княжич указал на левую дверь. – Эта – в мои. А третья – кладовая.

– Тогда пошли княжеские покои сначала проверим! – конунг рванул на себя левую дверь.

Оттуда сразу же вылетело два копья. Хорошо, что нападавшие были готовы к такому повороту. Швырнув в ответ свои сулицы, Хельги с Гостомыслом ворвались в первую комнату, просторную светлицу, в которой их встретили три гридня с оружием в руках.

– Интересно, что они здесь делают? Охраняют кого-то важного? – подумал Хельги.

Сам он в это время швырковым ножом срезал первого врага и сошелся со вторым противником. Гостомысл взял на себя третьего.

Соперник попался конунгу умелый. Сотник, не меньше! А то и воевода какой-нибудь. Но двумя руками одновременно работал не самым лучшим образом, больше прикрываясь топором в левой и нападая мечом с правой.

Хельги сделал обманный выпад, а сам снизу резанул противника по ногам. Сильно зацепить не получилось, но самым кончиком клинка все же достал, распорол кожаные портки и взрезал мышцу на бедре. Кровь из раны полилась активно, видать, крупную артерию задел.

Результатом следующей серии ударов стало вспоротое предплечье врага. Кольчуга с длинными рукавами того не спасла, только кольца разлетелись в разные стороны. Добрая франкская сталь в очередной раз показала себя!

А под противником, тем временем, уже лужа крови собралась, из бедра набежала. Время уходило, и конунг решил рискнуть. Видя, что сотник выдыхается, он немного приоткрылся, создав противнику видимость возможности для удара. Сотник повелся. Конунг отбил его укол мечом левой руки, сделал шаг вперед и мастерски вонзил свой клинок противнику прямо под подбородок.

С последним, оказавшимся послабее в плане подготовки, Гостомысл тоже справился.

В следующей горнице нашлась одна лишь симпатичная перепуганная девица. Увидев викингов, она тут же хлопнулась в обморок.

– Так вот кого они тут охраняли! – воскликнул конунг. – Княжич, кто это? Знаешь ее?

– Знаю. Дочь Пожеги это, Горица. Себе заберу, наложницей сделаю!

– Потом решим! Пока что тут пусть полежит, – бросил конунг. – Дальше пошли!

Быстро проверив оставшиеся помещения покоев князя, которые состояли еще из пяти горниц различного назначения, и обнаружив их пустыми, они вернулись назад и ворвались в светлицу княжича. Тоже пусто. И в кладовых никого не оказалось.

– Вниз! – заорал конунг. – Поможем Харальду.

А на Харальда наседали уже с двух сторон, заблокировав в проходе. Конунг подоспел вовремя. Оказалось, что большой зал имеет скрытую дверь, через которую вошли защитники и незаметно подкрались к викингам со спины. Хорошо, что бойцы все были опытные, не попались так просто. Но заблокировали их качественно.

А вот ладогжан конунг с князем застали врасплох. Сразу же зарубили троих, а остальных добили копьями хускарлы. Оставались только те, кто уперся в проходе напротив Харальда.

– Копья бросай! – скомандовал Хельги, и в щиты ладогжан полетели тяжелые трофейные подарки. Три-четыре копья в каждый щит, и он уже становится неподъемным по весу. А после этого остается только делом техники заколоть врагов. С чем Харальд сотоварищи успешно справились.

Оставив Харальда с бойцами перепроверить все клети и помещения первого этажа, конунг с князем выскочили во двор. Там уже все закончилось, детинец был взят. Шестнадцать викингов побили семь с лишним десятков дружинников, как потом выяснилось, когда подсчитали. Причем, гридней не из последних. Сами, при этом, получили только несколько ранений, ни одно из которых не было критичным. Поправятся и встанут в строй все.

В плен взяли двух предателей-бояр, одного их сотника-воеводу и шестерых гридней. Сотник сражался отчаянно, спрыгнув со стены во двор, но к нему подкрались сзади и оглушили древком копья. Шлем его получил серьезную вмятину, но голова не треснула, крепкая оказалась.

– Раздеть их всех до исподнего, крепко связать и стеречь! Княжич их потом судить будет! – отдал Хельги распоряжение. – Гуннар, с десятком остаешься здесь. Запри ворота и выстави стражу. Мы в посад поспешим, к нашим! Да, там в тереме еще пара бояр, их тоже во двор вытащи! И за дочерью Пожеги присмотри, чтобы не сбежала, она в светлице наверху!

– Понял, конунг! – кивнул Гуннар.

– Пошли, княжич, подсобим нашим воям, укажем, чьи подворья брать в первую очередь, а то они без нас такого наворотят! – усмехнулся Хельги и подмигнул Гостомыслу.

Княжичу было не до смеха, ведь это его город сейчас грабят нурманны, поэтому он озабоченно закивал и нацепил на голову свой открытый золоченый шлем. Нашел он его висящим на поясе у Пожеги и сразу отобрал. Теперь уже не нужно было скрывать своего лица.

***

Воинство конунга, которым временно командовал ярл Сигурд Бочка Мёда, высадилось неподалеку от города, там, где указали Белотур с Доброгой. Укромная заводь вместила все корабли, а густой лес скрывал их от любопытных глаз. От тех, кто пойдет мимо по реке, флот не скрывало ничего, но это было неважно. Для охраны кораблей остался полный экипаж снекки, двадцать пять хирдманов, которые остановят любого проплывающего. Никто не проскочит. Беглецов из города, если такие по реке пойдут, викинги тоже перехватывать будут. Честные от княжича не побегут, а предателей всех бить нужно.

Сойдя на берег, хирд, совместно с остатками княжеской дружины, выдвинулся на позиции. То есть на самый край леса, выходящий к полям. Дальше, за полями, начинались посадские постройки. Засели в засаде не скученной толпой, а растянувшись в длинную цепочку, чтобы охватить большую часть городского посада.

С того места, где укрылся Сигурд, почти у самого берега, были хорошо видны причалы. Вон и драккар конунга виднеется. Сигурд видел, как Хельги неторопливо спустился на пристань и, в сопровождении полутора десятков хирдманов, отправился в детинец. Никто их не остановил. Небольшой хирд не испугал стражу. Все шло по плану.

Сначала конунг должен занять ворота в детинец, дать сигнал к атаке и удерживать позиции до подхода подкрепления. Потом они вместе захватят или заблокируют терем и начнут грабить подворья бояр и других отступников, на которые укажут воевода Белотур и его дружинники.

По оценке Сигурда время еще было. Пока конунг зайдет в терем, пока поболтает с боярами, пока выйдет, не торопясь… А уже после, неожиданно, начнет захват ворот.

Вдруг с дальнего от ярла края леса раздались крики. Несколько десятков викингов выскочили из укрытий и понеслись в сторону посада.

Сигурд сплюнул от злости.

– Собака Биргер не выдержал! Там же конунг с княжичем сейчас влипнут!

Ничего не оставалось делать, как отдать команду начать общее наступление. Нужно было спасать конунга.

***

Ярл Биргер сидел за большим кустом и размышлял. Он был уверен, что при распределении усадеб, предназначенных к разграблению, его хирду достанутся самые нищие и убогие. Ни Сигурд, ни, тем более, конунг, не дадут Биргеру захапать лишнего. Он для них никто, только что присоединившийся случайный союзник. Поэтому надо все брать в свои руки. Следует не дожидаясь звука рога, команды конунга, ворваться в Альдейгью и начать грабеж с самых богатых домов. Ярл знал, где они расположены. В его привычку всегда входило подмечать зажиточные дома во всех местах, где он когда-либо бывал. Неважно, друзья там жили или нет. Так, на всякий случай. И вот этот случай настал, знания пригодились.

Биргер прекрасно понимал, что атакуя раньше сигнала, подставит под удар Хельги и Гостомысла. Но, немного подумав, здраво рассудил, что это будет ему только в плюс. Если их там убьют, то у него появится шанс возглавить все войско и самому стать конунгом Альдейгьи. Ведь с Хельги, наверняка, погибнут и Харальд с Гуннаром. А с Сигурдом он точно справится. И больше никто не рискнет бросить ярлу Биргеру вызов, потому что равных ему воинов просто не останется! Надо действовать, пока не поздно.

Биргер крикнул своим хольдам, отдавая команду к началу наступления. Кормчий Рёгнвальд, давний советник ярла, попытался остановить своего вождя, но тот лишь отмахнулся от него, заорав уже во весь голос:

– Вперед, хирд! Потрясем Альдейгью за жирную мошну!

И бросился через поле к домам, выхватив меч.

***

Сигурд, ведя свой хирд за собой, пронесся через весь посад очень быстро, но все равно не успел. Когда они подбежали к воротам детинца, оттуда на встречу им вышли сам конунг Хельги, княжич Харальд и четверо хускарлов. Чуть лбами не столкнулись.

– Кто посмел выступить раньше сигнала? – сходу заорал конунг. – Нас чудом не порубили!

– Так уж и чудом… – проворчал Харальд. – Просто мы – лучшие, и твоя удача, конунг, велика! Поэтому мы и победили!

Сигурд выдохнул – конунг с княжичем живы, а это – главное. И ответил:

– Это Биргер, собака, вперед побежал. От жадности, небось, пограбить ему захотелось! Зря ты его взял, конунг!

– Хрен с ним, потом разберемся! Некогда сейчас, надо город в свои руки брать. Веди, княжич!

Резко разросшийся отряд конунга побежал по улице, ведущей к терему учебного подворья, которое, по имеющейся информации, было осаждено боярскими дружинниками. Конунг и князь решили, что освободить их – дело первоочередное. Еще три десятка воинов, пусть и отроков, не помешает.

А там уже кипел бой. Осаждавшие учебный детинец, заслышав крики и звуки сражения в Ладоге, решили, что это Гостомысл вернулся в город, чтобы дать бой. И пошли на штурм терема с запершимися отроками. Еще минут пять-десять и отрокам настал бы конец, силы были явно неравны. Но штурмовавшие боярские дружинники никак не ожидали нападения со спины, да еще и отборных викингов. Три десятка дружинников викинги Хельги порубили сходу, остальные просто побросали оружие и бухнулись на колени, сдаваясь на милость победителям. Их тут же заперли в конюшне учебного детинца.

– Храбрые дренги! – заметил конунг, кивнув на израненных и оголодавших, но не сломленных отроков, вышедших навстречу своему князю. – Они достойны называться хускарлами!

– Княжескими гриднями, конунг! – улыбнувшись, поправил юный князь. – Я объявлю их гриднями на пиру!

И добавил уже громко:

– Азгуд! В бой не лезть! Остаетесь все здесь, охраняйте пленников! Моя власть теперь в Ладоге!

Одно за другим подворья мятежников захватывались и занимались малыми отрядами викингов, рассредоточившимися по городу. Даже несмотря на то, что к ним были приставлены дружинники князя, без ошибок не обошлось. Там, где нурманнам оказывали сопротивление, приходилось отвечать жестко и без раздумий. Ну не начинать же расспрашивать местных, за кого они – за князя или за наместника. Так что несколько поместий и усадеб попали под горячую руку и были безжалостно разграблены. Возможно, что в этом как раз княжьи люди были замешаны – мстили недругам. Но, как говорится, лес рубят – щепки летят.

Отличился среди всех опять ярл Биргер. Мало того, что не дождавшись сигнала ринулся в атаку, так еще и сдуру осадил усадьбу самого конунга, якобы по незнанию. За что и поплатился – чуть ли не треть своего хирда у стен положил. Старики Трувор и Эйрик разбираться не стали. Увидели со стен бросок чужих нурманнов и решили, что это наместник с боярами наймитов привели. Вот и вдарили дружненько со стен, кто чем мог. Хоть и старики с молодежью совсем зеленой, а из луков стрелять хорошо обучены. И предметы тяжелые на головы врагам швырять с высокого частокола. Нахрапом Биргеру их взять не удалось, он отступил в замешательстве, а тут и конунговы хирдманы во главе с Сигурдом и воеводой Белотуром подоспели. Остановили Биргера, который сдуру уже собирался усадьбу подпалить. Чуть не подрались, пока не разобрались, кто есть кто. Проводить дознание и экзекуцию на месте с Биргером не стали, некогда. Да и пусть конунг Хельги этот вопрос решает.

В то же время, многие жители встречали воинов с радостью – юный князь Гостомысл нравился людям, а отца его, Буривоя, крепко уважали. Сказывалось еще и то, что жадных бояр-купчин не любили, считая кровопийцами, наживающими добро за чужой счет. Да и обученных воинскому делу среди населения города было совсем немного. В основном, смерды, мастеровые, купеческие люди. Холопов вообще никто не спрашивал, естественно.

Конунг воспользовался ситуацией и расширил свое подворье – захватил и присоединил соседнюю усадьбу, которая ранее принадлежала одному из мятежных бояр. Возражений не последовало. Да и некому возражать было – бывший хозяин зарублен в княжеском тереме лично конунгом.

Наконец, сопротивление было сломлено. К вечеру весь город был приведен к повиновению, порядок и власть князя в Ладоге-Альдейгье восстановлены. Всех пленных собрали в одном месте – на княжеском подворье, которое Гостомысл занял по праву.

От основной толпы отделили зачинщиков мятежа – бояр и их прихвостней, родичей и ближников. Княжеский суд над ними князь Гостомысл решил провести сразу, не откладывая. Пожегу и еще семнадцать активных его помощников казнили, повесив на наскоро сколоченных виселицах, в назидание всем. Их имущество было поделено между всеми хирдманами конунга и дружинниками князя, как положено, по справедливости.

Ничего не досталось только людям ярла Биргера, как решили Гостомысл с Хельги, объяснив это тем, что Биргер нарушил приказ конунга. Биргер открыто, при всех, спорить не решился, но явно затаил злобу. Конунг, прекрасно понимая, что вопрос с ним нужно решать немедленно, настойчиво пригласил ярла и весь его хирд в свою усадьбу. Биргеру ничего не оставалось делать, как проследовать, куда было сказано. В сопровождении хирдманов конунга, под присмотром, они все проследовали к поместью.

Глава 4

На суд конунга собрались все хирдманы и обитатели усадьбы. И даже Гостомысл с Белотуром пожаловали, с небольшой охраной в виде десятка гридней. Для Хельги и князя в большой двор вынесли два высокий кресла и установили их на крыльце длинного дома.

Биргер, в полном боевом облачении и при оружии, в окружении своего слегка поредевшего хирда, стоял посреди двора, прямо перед конунгом, гордо выпятив всклокоченную и местами подпаленную бороду. Викинги его понуро опустили головы, уставившись в землю. Большинство из них понимало, что их ярл совершил массу ошибок и не горели желанием спорить с конунгом Хельги Скогаттом и качать права. Несколько из них уже совсем разочаровались в своем ранее успешном лидере и даже немного дистанцировались от него, отойдя на некоторое расстояние. Но сам Биргер, похоже, совсем не понимал сути происходящего судилища. Судилища над ним.

– Почему ты запрещаешь взять то, что принадлежит нам по праву, Хельги Скогатт? – заорал ярл Биргер, брызгая слюной. – Мы захватили эти земли, здесь все наше! Я хочу получить свою долю и долю моих хирдманов!

– Ты ничего не перепутал, ярл? Я нанял тебя за плату, которую ты получишь в срок. Твои люди, как договорено, обеспечены снедью и выпивкой. О чем ты еще говоришь?

– Я говорю о доли нашей добычи за Альдейгью! – продолжил верещать Биргер. – Мы захватили ее, но ничего не получили!

– Альдейгью мы не захватывали, ярл! Ты чего-то путаешь, – конунг был совершенно спокоен. – Мы освободили город, помогли нашему другу князю Гостомыслу! Ни о какой добыче здесь речи быть не может!

– А я считаю, что может! Я потерял двенадцать хускарлов! Кто заплатит за их смерти?

– Твои хускарлы, как и ты, решили ограбить мою усадьбу! Мою! Слышишь? Значит, сами виноваты, получили по зубам. И ты виноват в их смерти первый! И еще. Вы ослушались моего приказа. Я же сказал ждать моего сигнала! Но ты ринулся грабить посад раньше, чем он прозвучал! Чуть не сорвал весь наш план! Нам повезло, что боярские гридни в детинце замешкались! Или ты забыл?

– Ничего я не забыл, конунг! Но мои хускарлы хотят знать, кто ответит за гибель их товарищей. И я требую долю в добыче!

– Ты требуешь?! Ты не можешь управлять своими хирдманами, разъяснить им мои приказы и объяснить, кто виноват в гибели твоих хускарлов, и еще что-то требуешь?! И с чего ты решил, что твои хускарлы все еще твои? Думаешь, после всего что произошло, они все еще захотят служить тебе? Сомневаюсь.

И конунг перевел взгляд на свеев.

– Рёгнвальд! – обратился Хельги к кормчему Биргера. – Ты все еще хочешь служить неудачнику Биргеру? А вы, славные хирдманы? Нужен вам такой предводитель?

Викинги Биргера начали перешептываться друг с другом, зароптали и начали выкрикивать:

– Нет! Нет! Нам нужен сильный вождь! Нам нужен вождь с большой удачей и силой! Конунг!

– Молчать! Не слушайте его! – заорал Биргер, до которого наконец дошло, к чему привела его жадность. Но было уже поздно.

– Конунг! Конунг! Прими нас к себе! Ты – наш вождь! – орали почти все свеи и протягивали свои мечи и секиры рукоятями вперед в сторону Хельги.

Отчаянный вопль Биргера разорвал весь шум, исходивший от его бывших уже викингов. Ярость взяла верх над ярлом, оставшимся без хирда. Биргер совершил стремительный бросок в сторону сидящего на возвышении конунга. Неуловимым движением рук разъяренный ярл выхватил из ножен тяжелый меч и длинный кинжал.

Хускарлы-телохранители, как и Харальд с Сигурдом, стоявшие ближе всех к конунгу, явно не успевали. Но это было и не нужно, так как Хельги сам был готов встретить обезумевшего Биргера. Конунг выхватил оба своих меча и прыгнул навстречу противнику, как рысь, сверху вниз, замахиваясь на ходу.

Их клинки встретились, раздался оглушительный звон, но знаменитая франкская сталь выдержала мощный удар.

Биргер яростно атаковал, орудуя своим оружием очень умело. Он понимал, что шансов остаться в живых у него теперь нет. Его убьют в любом случае. Но уходить в одиночку ярл не собирался, рассчитывая прихватить с собой, как минимум, конунга. А может и еще кого-то, кто подвернется под руку.

Но стоявшие вокруг хускарлы, даже те, которые буквально только что служили самому Биргеру, резко подались назад, освобождая большую площадку перед домом. Некоторые, стоявшие в передних рядах, прикрылись щитами, перебросив их из-за спин. Тут же забыв об идее зацепить кого-нибудь еще, ярл полностью переключился на конунга.

Конунг кружил, парируя удары взбесившегося ярла, один за другим. Самому ему провести атаку пока не удавалось – очень уж умелым бойцом оказался Биргер.

Наконец, тот совершил малюсенькую ошибку, сделав один лишний шажок и слишком сблизившись с Хельги, обнажая свой левый бок, чем конунг немедленно воспользовался. Его клинок чиркнул по слабо прикрытому месту, брызнули посеребренные кольца кольчуги. Биргер вскрикнул и слегка скособочился на левую сторону. Сквозь прореху показалась алая кровь.

Казалось, что ранение только сильнее разозлило ярла, не причинив ему особого вреда. Он с удвоенной силой принялся атаковать конунга, снова перешедшего в глухую оборону.

Но, как оказалось, Хельги только выжидал, когда его противник ослабеет от потери крови и потеряет в быстроте и реакции. Так и случилось. Через пару минут активного махания оружием, финтов, прыжков и уходов с линии атаки, Биргер ожидаемо замедлился. Кровь из его раненого бока уже начала стекать по бедру в сапог, напитав и поддоспешную стеганку и парчовые портки ярла. После каждого шага Биргера, на пыльной земле оставался кровавый отпечаток подошвы его кожаного сапога.

И теперь конунг перешел в атаку, показав всю свою силу и умения. Биргер понял, что жить ему осталось недолго, и решил рискнуть. Превозмогая боль и отчаянно заорав, ярл выбросил вперед обе руки, сжимавших оружие, в надежде зацепить конунга в последней яростной атаке, но лишь сам наткнулся на его мечи.

Конунг вонзил свои клинки в тело ярла обеими руками, пробив доспехи и на животе, и на груди, а ярл еще и сам помог Хельги, по инерции насаживая себя на лезвия, как шашлык на шампур.

Биргер умер мгновенно, скорее всего даже не поняв, что совершил свою последнюю ошибку.

Конунг резким движением выдернул клинки и стряхнул с них кровь. Тело Биргера постояло еще пару секунд, а потом грудой мяса, костей и железа осыпалось на утоптанную землю подворья, заливая кровью все вокруг. Ненавидящий взгляд его погас.

Несколько мгновений вокруг царила звенящая тишина. Первым заорал Харальд:

– Конунг! Конунг!

Его крик тут же подхватили остальные. И все викинги побежденного Биргера вторили хирдманам Хельги Скогатта. Они только что получили нового лидера.

Тело бывшего ярла тут же оттащили в сторону, ободрав с него доспехи.

Конунг принимал присягу новых викингов. Хирд пополнился на три десятка отборных хускарлов, хевдингом которых был назначен кормчий Рёгнвальд. И это были уже не наемники за назначенную плату, а полноценные члены хирда.

***

Утром дозорные донесли, что на противоположный берег Альдейгьи вышел и разбил лагерь большой отряд воинов. Это прибыли на подмогу наместнику запоздавшие дружинники из Плескова и Белоозера. Около пяти сотен, и которых не менее половины – гридни с хорошими доспехами и оружием, а остальные – ополченцы. И сразу же начали активно сколачивать плоты для переправы, подготовка к атаке пошла полным ходом.

Князь немедленно созвал совет.

– Что делать с ними будем? – спросил озабоченный Гостомысл. – Драться?

– Договариваться нужно, князь! – выступил первым воевода Белотур. – плесковцы с белоозерскими – не враги нам! Их бояре-предатели взбаламутили. Напели, что нурманны город захватить хотят, вот те и пришли.

– Конунг, а ты что думаешь? – задал вопрос Гостомысл.

– Верно говорит воевода. Нужно договариваться. И предложить им вместе общего врага бить идти – весян, что князя Буривоя убили. Нужно объяснить им, что бояре незаконно власть захватили. На переговоры пойдем!

***

Чтобы перебраться на противоположный берег Волхова, где встало лагерем сводное войско плесковцев с белоозерцами, конунг выбрал трофейную ладью местной постройки. Из тех, что на реке перехватили, бывшую собственность казненного боярина Пожеги. Нужно выглядеть максимально неагрессивно и не по-нурманнски, поэтому все драккары останутся у причалов.

Места гребцов заняли варяги конунга. На борт взошел он сам, Гостомысл, Доброга, Белотур и Варяжко. Достаточно для переговоров. И без викингов, чтобы показать прибывшим на помощь ладогжанам соседям, что никакие северяне город не захватывали.

Харальд с Сигурдом и остальными ярлами, правда, поначалу уперлись, не желая отпускать конунга почти без охраны, но Хельги растолковал им свою мотивацию. Убедил.

Ладья медленно, совсем не торопясь, отошла от пристани. На ее мачту водрузили белый щит, чтобы показать мирные намерения.

Встречать представительную делегацию на берег вышли несколько воинов в хороших доспехах. Их прикрывали два десятка гридней с луками в руках. Остальное войско, в количестве около пяти сотен бойцов, по грубым прикидкам конунга, выстроилось ровными шеренгами выше, на большом лугу.

Молодой князь сошел на берег первым, ловко сбежав по веслу, упертому в песок. За ним спустились остальные военачальники, встав за Гостомыслом полукольцом. Щитов никто не брал, только мечи у пояса.

Встречающие сделали несколько шагов навстречу. Они явно узнали молодого князя и теперь на их лицах читалось откровенное недоумение. Им-то сказали, что Гостомысл пропал или погиб, город осадили викинги, а храбрые бояре с почтенным наместником героически держат оборону. А тут совсем все не так, оказывается. Вот он – князь, здесь. Воеводы с ним известные, еще знакомые лица на ладье. Свои, варяжские. Город не горит, никто там не бегает и не орет. Отсюда хорошо видно, что Ладога живет обычной жизнью. Вон даже рыбацкие лодочки снуют, ладья купеческая у лабаза разгружается, тележки с товарами катят по дороге людишки…

Первым заговорил Гостомысл.

– Здравствуйте, достойные воины плесковские и белоозерские! – князь сделал еще несколько шагов вперед, туда, где заканчивался песчаный берег и начиналось возвышение, поросшее травой, чтобы не смотреть на воинов снизу-вверх, а стоять прямо перед ними, вровень. Конунг с остальными последовали за ним, да так резко, что делегаты даже попятились, а их группа прикрытия чуть не натянула луки, с наложенными на тетивы стрелами.

Гостомысл резко поднял руку вверх.

– Спокойно все! Кто не знает – я законный князь ладожский Гостомысл! Со мной мои воеводы, Белотур и Доброга, и друг наш – конунг нурманнский Хельги Скогатт.

– Мы узнали тебя, княжич! – наконец решился ответить один из делегатов, самый важный варяг с островерхим шлемом в руках. Голова его была чисто выбрита, как и подбородок. Зато имелись длиннющие густые усы, доходившие до самой груди. Кончики их были высинены¹² и свидетельствовали о принадлежности к варяжской элите. Рядом с ним стоял еще один серьезный воин в полноразмерной кольчуге, доходившей ему до колен, тоже вступивший в разговор:

– И тебе здравствовать, княжич Гостомысл!

– Я тоже вас знаю, воины! И тебя, воевода Лютый, и тебя, сотник Военег! Но я не княжич, а князь теперь. Отец мой погиб, как вам должно быть известно. Теперь я правлю Ладогой!

– Посылы наместника Пожеги говорили нам другое… – неуверенно произнес воевода Лютый, важный чубатый воин.

– Пожега – изменник! – выкрикнул Гостомысл. – Я казнил его, как и еще два десятка предателей!

– Вот как… Нам посылы Пожеги другое говорили… – протянул Лютый. – Нурманны Ладогу осадили, тебя, князь, убили…

– Как видите, я живой. Город в моих руках, изменники казнены. Вы можете убедиться в том, что в Ладоге обычная жизнь. Приглашаю вас и вашу старшую гридь на пир. Остальным привезут угощение прямо сюда. Ладьи подойдут, чтобы перевезти всех, кого с собой возьмете. Обо всем остальном в тереме поговорим!

Лютый с Военегом уважительно поклонились, признавая главенство князя и принимая его приглашение. Дружинники вокруг одобрительно загудели, радуясь тому, что война отменяется. Вместо побоища их ждет угощение и выпивка. А там и веселье с девками, песни и танцы.

Пока Гостомысл говорил, конунг внимательно рассматривал плесковско-белоозерское войско. Основную часть его составляла, конечно, толпа смердов с копьями и топорами. Однако, почти половина – воины профессиональные, выглядят грозно, солидно, и экипированы вполне на уровне. Неплохо было бы заполучить таких в хирд, хоть на время, очень они могли бы пригодиться в походе на Полоцк.

Но это позже. Сначала надо понять планы князя по мести убийцам Буривоя. В любом случае, неусмиренных весян оставлять за спиной не следует. Еще не хватало, чтобы они Альдейгью захватили и нового князя порешили. С этих станется!

Но в любом случае, уже можно отправлять драккар в Пограничный, за княжной Ингигердой. Соскучился по ней сильно, лучше, чтобы она рядом была. И Гретту Грамдоттир привезут, о чем настойчиво просили ярл Сигурд и ее сын Магни.

Переговоры завершились, и конунг с князем и приближенными отчалили обратно в город, раздавать указания по перевозке гостей и подготовке к пиру. Хельги отправился к себе в усадьбу, пока есть немного времени свои дела порешать.

***

Тем временем, князь Гостомысл, вернувшись в терем сразу созвал своих приближенных воевод и особо доверенных гридней на совет.

– Воеводы! Власть я себе вернул, теперь настало время советников мне выбрать и достойных людей боярами назначить. Вы, разумеется, после меня над всеми будете, мои главные бояре! Что скажете, кого еще посоветуете?

Белотур, как старший, откашлялся и начал:

– Надо из заслуженных гридней или купчин смотреть! Из тех, кого людишки уважают, перво-наперво. Старого сотника Перенега, например. И Дрозда с Вечерко.

Гостомысл кивнул, соглашаясь. Он знал этих уважаемых ладогжан с рождения, те еще у Буривоя в почете были и не предали молодого князя в трудную минуту, поддержали и словом, и делом, и деньгами. И охранные дружинки у них имеются, десятка по три в каждой. Они, кстати, на его, Гостомысла, стороне выступили, когда князь с конунгом в город вошли.

– Тиун¹³ новый нужен тебе, помощник во всех делах денежных, торговых, домашних, да за челядью чтоб следил, вот что главное! – добавил Доброга. – Ку́ра-то Пожега запытал, про злато спрятанное выведывая. И вот здесь человек должен быть честным и работящим, чтобы не жалея себя служил, и чужого, то есть, твоего, княже, в свою кубышку не тащил. Горностая бери, он не подведет! Тем более, что он – сын варяга Рыка, что у отца твоего дружинником был.

– Помню такого, толковый человек! – подтвердил Белотур. – И купец из него крепкий! Быстро разбогател на торговле мехами с киевлянами. А сюда от них зерно возит. За несколько лет смог все организовать и шесть ладей больших уже водит.

– Знаю его хорошо, достойный человек! Он меня с детских натаскивал, – ответил юный князь. – Сам он гриднем не стал, потому как ногу сломал неудачно. Он тогда еще отроком был, не успел его отец мой опоясать. Вот Горностай купеческим делом и занялся. Я поговорю с ними со всеми. Что с наместниками делать плесковским и белоозерским?

– А что с ними делать? Воеводы их с дружинами отступились, тебя князем признали. Признай и ты их, княже. От добра добра не ищут! Отправь им грамотки с подтверждением, что оставляешь их на своих местах.

– Грамотки я уже написал. И отвезете их вы. Ты, Белотур, в Плесков пойдешь, а ты, Доброга, в Белоозеро. Никто, кроме вас, лучше не сделает. Там ведь еще и слова правильные подобрать надо! Здесь смогли с дружинами договориться, чтобы от Ладоги отошли и меня признали, вот и туда вас отправляю!

– Сделаем, княже! Отвезем грамотки.

– Заодно скажете наместникам, что за этот год дань я им уменьшаю на полсотни гривен. Думаю, что это их порадует и успокоит люд окончательно.

– Правильное решение, княже! Нам еще на весь идти, может наместники гриди нам дадут.

– Об этом и думаю, Доброга! И надеюсь, что расходы мы окупим, весь разбив. Вот с них все сторицей и возьмем! Собирайтесь, воеводы, время не ждет! И дары от меня прихватите для наместников. С Лютоем и Военегом вместе уйдете, после пира.

– Варяжко за нас останется, конунг не против будет! – сообщил князю Доброга.

Гостомысл кивнул, соглашаясь с кандидатурой временного воеводы. Дружина его знает и уважает, так что проблем быть не должно.

***

Князь призвал выбранных им достойных людей и побеседовал с каждым. Те восприняли эти назначения как честь и пообещали оправдать надежды Гостомысла.

Горностай тут же включился в работу и устроил комплексную инспекторскую проверку в кладовых и на подворье. Челядь носилась по клетям и теремному двору, как угорелая, подгоняемая окриками нового тиуна и двух его помощников. Следовало пересчитать все запасы и закупить недостающее продовольствие, чтобы не допустить голодания княжеской дружины. И оружейную кладовую оприходовать обязательно. Челядь также нуждалась в пополнении своей численности, надо приобрести новых холопов и побольше теремных девок, так как обслуживающего персонала откровенно не хватало. Но у Горностая, несмотря на то, что он только назначен тиуном, уже был составлен четкий план, и он его придерживался.

Это было первым испытанием способностей нового тиуна. Следующим стал приказ князя организовать к вечеру торжественный пир, на который Гостомысл позвал конунга Хельги, его ярлов и хевдингов, а также гостей – воеводу Лютого и сотника Военега со старшими гриднями. И для плесково-белоозерских дружинников столы накрыть.

Глава 5

На пир к князю Гостомыслу конунг поехал верхом. Решил, что так солиднее, чем пешком топать. Его сопровождающие, из числа командиров и старших хускарлов, поступили так же. С собой Хельги решил взять и юного Магни, сына ярла. Пускай парень опыта набирается житейского, посмотрит, как с князьями да боярами общаться надо. И сейчас Магни ехал рядом с конунгом, внимая его наставлениям по местному этикету.

Конунг заметил, что Магни слушает не очень внимательно, больше глазея по сторонам, и собирался уже сделать юноше замечание, как вдруг неожиданно Магни схватил щит, висящий у него за спиной, и одним движением выставил его прямо перед лицом конунга. Через мгновение раздался звук удара по щиту, напомнивший звонкий шлепок, и в нескольких сантиметрах от глаза Хельги вырос острый граненый наконечник. Стрела, пробившая щит насквозь, предназначалась конунгу, и если бы не реакция паренька, то вонзилась бы прямо в глаз Хельги. Магни еле удержал щит – так силен был выстрел. Ехавшие вокруг конунга хирдманы похватали свои щиты, полностью прикрыв Хельги, и заозирались по сторонам, пытаясь разглядеть, откуда был сделан выстрел.

Безуспешно. Всадники ехали по широкой главной улице, полностью застроенной домами, разными заведениями и лавками с обеих сторон. Выстрел могли произвести с любой из ближайших крыш. Из ближайших – это потому, что издалека пущенная стрела не имела бы достаточной силы, чтобы пробить щит насквозь. Так подумал конунг и тут же спросил Магни:

– Видел стрелка? Откуда он бил?

– Вон с той крыши, конунг! Где харчевня внизу!

Несколько хускарлов, под предводительством Харальда, спешились и рванули в указанном юношей направлении.

– Я его заметил потому, что мне показалось странным – сидит человек на крыше и не работает, ничего не делает, – продолжил тараторить Магни. – А потом он лук поднимать стал. Я сразу за щит и схватился, понял, что тот стрелять в тебя будет, конунг! Я-то ему и даром не нужен, хотя мне казалось, что он прямо мне в глаза смотрел!

– Ты молодец, Магни! Спас меня от верной смерти!

– А как же я мог еще поступить? Ты же побратим отца, родич мой!

– Спасибо тебе! А сейчас посмотрим, что удалось узнать Харальду.

Ярл как раз возвращался из харчевни, в которой закончился быстрый первичный осмотр.

– Лук нашли. Убийца его прямо на крыше бросил. И тул со стрелами. Убийца, конечно, ушел. В харчевне видоков нет, но хускарлы пока что перекрыли выходы. Надо подробно допросить всех, кто там находится. Не верю я, что никто ничего не видел.

– Согласен! Займись этим, Харальд, но постарайся никого не калечить. Дай лук с тулом мне!

Харальд протянул найденное орудие несостоявшегося убийства и, резко развернувшись, отправился обратно в кабак.

Хельги осмотрел лук и колчан со стрелами. Оружие было не из дешевых. Но знакомым оно конунгу не показалось. Он не смог даже определить, где изготовлен лук. Но это не страшно, есть специалисты, которые смогут разобраться.

– Манар, посмотри! – Хельги протянул трофей хузарину. – Что скажешь?

– Скажу, что убийца сильно торопился, раз такой лук бросил! – хузарин внимательно осмотрел лук и тул, и даже понюхал их. – Посмотри, какие стрелы качественные! Перышки одно к одному, древки отполированы идеально, наконечники сплошь граненые, на броню. А сам лук – такому даже я рад буду! Сильный, гибкий, рога усиленные, накладки костяные. Не каждому воину по силам натянуть такой!

– Кому принадлежать мог, определить сумеешь?

– Точно не хузарского изготовления, – уверенно заявил Манар. – И не печенежский. Про ваши, северные, даже говорить не приходится. Ромейская работа. Или откуда-то дальше, с востока. Узоров и украшений на нем нет, так что точнее сказать не могу!

– Ладно, спасибо и на этом! – конунг кивнул, думая, кому может быть выгодна его смерть. Понятно, что кто-то из недобитых бояр ладожских его заказал, больше некому. Но кто? Искать надо! – Допрос может что-то покажет, выведет на след наемника-убийцы. Посмотрим, что Харальд скажет.

Из ворот детинца навстречу нурманнским вождям выехали несколько конных дружинников князя. За ними бежали десятка два пеших отроков. Среди всадников конунг узнал воеводу Белотура и своего побратима Доброгу. Это хорошо, значит сейчас викинги получат официальное разрешение от властей на допрос. Можно было и без этого обойтись, но не хочется ругаться с князем и воеводой.

– Что случилось, конунг? – крикнул Белотур, подъезжая к викингам.

– Не любит меня кто-то из ладогжан, воевода! – усмехнулся Хельги. – Вот, подстрелить пытались!

– Оцепить все улицы вокруг! – отдал распоряжение подоспевшим отрокам Белотур. – Допросить всех!

– Этим уже ярл Харальд занимается! Ты не против, воевода? – почти утвердительно произнес конунг. – Не хмурься, калечить никого не будут, я распорядился. Но разбойника я найду!

– Хорошо, отроки помогут! – нехотя дал согласие ладожский воевода. – Но людей попусту не бить!

Конунг махнул рукой и направил коня к воротам детинца.

– Поехали, Гостомысл ждет! Тут без нас управятся.

Князь Гостомысл вышел на встречу конунгу, быстро спустившись с помоста и раскинув руки для объятий.

– Что там произошло? – спросил он обеспокоенно.

Конунг коротко описал происшествие.

– Белотур! Помоги людям конунга дознание вести! Найти злодея обязательно! – отдал распоряжение Гостомысл. – Прошу к столу, конунг! Пусть это недоразумение не омрачит нам праздник!

Начался пир в честь восстановления княжеской власти.

Расследование в тот день ничего не дало, ушел тать, не оставив зацепок.

После этого покушения конунг купил специального трэля, главной обязанностью которого стало пробовать всю пищу и напитки, которые ел и пил конунг. Вряд ли здесь кто-нибудь захотел бы отравить Хельги, это слишком сложно. Но, будучи все-таки человеком из двадцать первого века, конунг допускал такую возможность. Тем более, он прекрасно знал, что практика отравлений широко распространена в Византии. И постольку поскольку торговые связи с этим государством имелись довольно широкие, да и самих представителей Византии в городе тоже хватало, то полностью исключить покушение через отравление конунг никак не мог.

Всегда и везде конунга теперь сопровождала дюжина хускарлов, лучших мастеров меча и прекрасных стрелков, в полных доспехах и во всеоружии, отвечавших за безопасность – личные телохранители конунга Хельги Скогатта.

Кто-то желал его смерти и обязательно повторит попытку. Поэтому, пока не ясно, кто недруг, нужно поостеречься. И продолжить следствие, тем более, что кое-какие соображения, в какую сторону двигаться, конунг имел.

Глава 6

С учетом того, что хирд конунга существенно увеличился, для проживания хускарлов требовались новые площади и дома. И хоть уже были приватизированы несколько крупных соседних усадеб, которые раньше принадлежали знатным жителям Альдейгьи, выступившим на стороне боярина Пожеги, этого было мало.

Чтобы удовлетворить нужды хирда, конунг за совсем небольшие деньги выкупил у Гостомысла землю на противоположном берегу. Князь не отказал, а как бы даже и обрадовался такому расширению Ладоги.

Конунг решил построить там отдельную слободу со всей необходимой инфраструктурой. Три местных артели плотников уже споро возводили огромные, так называемые, длинные дома для проживания хирдманов, общие казармы, в которых будут проживать бессемейные воины. Семейным же предлагалось строить небольшие индивидуальные избы тут же, на территории новой нурманнской слободы, как тут же назвали это поселение местные. Нечего расползаться хирду по городу, на случай нападения все должны проживать рядом.

Строились и новые капитальные пристани, причем и в старой усадьбе, и в новой слободе. Имеющиеся причалы не могли вместить разросшийся флот конунга, и к тому же, сообщение между усадьбами будет вестись по воде, посредством лодок, ладей и драккаров.

На берегу же возводились и обширные складские помещения для хранения различных товаров и запасов продовольствия. Для удобства передвижения дорожки и дворы застилались деревянными плашками, чтобы не вязнуть в грязи, когда настанет осень и польют дожди.

Помимо жилых и складских сооружений, строились хозяйственные, такие как конюшни, коровники, свинарники, овчарни, курятники, а также производственные – дополнительные кузницы, ткацкие, кожевенные и красильные.

Конунг приказал построить и асклепион¹⁴, как мудреным ромейским словом он назвал отдельный дом для заболевших и раненых.

Для того, чтобы все это огромное хозяйство функционировало должным образом, нужны были трэли с разными специальностями. Решить эту проблему обещал дядька Трувор, который собирался накупить холопов на торжище. Недостающих специалистов он просто заказал у купцов, во множестве приезжавших в Альдейгью из разных мест. Предприимчивые купцы с радостью взялись за этот заказ, почувствовав возможность хорошо заработать.

Пора было и другими делами заняться.

Обстоятельно переговорив с дядькой Трувором, старым варягом, управляющим поместьем, и его заместителем, дедом Эйриком, конунг узнал основные новости, произошедшие в его отсутствие, и принял отчет по торговле и доходах от нее. Складывалось все успешно. Купцы конунга Мрак и Ерш успешно справлялись со своими обязанностями. Они успели сделать одну ходку до Самкерца, где, с помощью родни Манара бар Кофина, распродались с большой прибылью, а также закупили хузарских и ромейских товаров по выгодным ценам. Часть привезли на продажу сюда, а часть взяли с собой и ушли в Полоцк и Смоленск, чтобы присмотреться, прицениться и поторговать там. Ну, и связи приобрести, само собой.

Данное обстоятельство натолкнуло Хельги на одну интересную мысль. Он и раньше уже думал об этом, просто дела не давали продумать идею детально. А вот теперь, после доклада стариков-управляющих, идея быстро оформилась окончательно.

– А что трэли мои, Крив с Мисюркой? Что скажете о них? – спросил Хельги.

– Так чего сказать? Толковый только один – Крив. Это ты и сам знаешь, – ответил Трувор. – Мисюрка – балбес лопоухий. Но исполнительный и внимательный, все в точности делает, что прикажешь. Им Крив хорошо управляет. Они друг друга дополняют. Один умный, а второй сильный. Что еще сказать? Поймали двух воров из трэлей, что на рынке пищу, украденную со склада нашего, продавали. И бабу одну на порче тканей прихватили. Она вместо шести нитей в четыре пряла, остатки тоже продавала. Нормальные, в общем, трэли, Крив с Мисюркой, честно тебе служат, как и клялись. Да, Крив еще и грамоте со счетом обучен оказался, помогал купцам учет вести.

– Интересно, не знал. Тогда так поступим. Пусть Крив ко мне придет, поговорю с ним. Дело у меня для них будет. Только тайно! Чтобы из челяди никто не видел и не знал.

– Понял, Хельги! Сделаю, – ответил Трувор. Сам их приведу вечером.

***

Как стемнело, старый варяг привел в горницу конунга козлобородого Крива. Трэль, за время отсутствия Хельги, как будто бы отъелся, стал круглее и холенее.

Конунг изобразил недовольное лицо и пристально стал смотреть на своего раба.

Крив взгляд выдержал, глаза в пол не уронил. Только голову в плечи вжал, ожидая расправы.

– Что скажешь, трэль? – строго спросил Хельги.

– Стыдиться мне не чему, господин! – Крив поднял голову. – Твой приказ мы выполнили, поймали воришек из холопов, то есть трэлей! Как ты и приказывал. То, что именно мы с Мисюркой их нашли, не знает никто, кроме господина Трувора и господина Эйрика. Так что и дальше можем быть полезными тебе!

– Знаю, Крив! – смягчил голос и взгляд Хельги. – За это вам награда. Держи!

Конунг метнул в руки трэлю мешочек с монетами. Крив ловко подхватил его, поклонился до самой земли и сказал:

– Спасибо за щедрость! Но мы и без этого тебе служим, как поклялись!

– Хорошо служите, поэтому и награда вам. И важное поручение. Слушай внимательно и запоминай.

Крив кивнул и вытянулся по струнке, внимая словам хозяина.

– Под видом купцов пойдете в Полоцк. На небольшой ладье, с товарами. Трувор выдаст, я распоряжусь. Одежку себе купите приличную, купцам соответствующую, охрану небольшую наймете. Там дом приличный снимете и будете торговать потихоньку. А заодно за всем интересным приглядывать, запоминать и мне сообщать. Я слышал, что ты грамоте обучен, так?

– Так, господин. Могу резами писать, рунами, а могу и франкскими буквицами письмо составить.

– Вот как! Откуда умеешь?

– Несколько лет был трэлем у одного франкского барона, пока меня родичи боярина Доброжира не выкупили и сюда не привезли. Там монах один научил. А Доброжир уже меня Лису в услужение отдал, мытарский счет вести и записи.

– Значит, будешь писать мне все новости. И с голубями отправлять, тебе расскажут и покажут, как с ними управляться. У дренга Первака спросишь, почтаря нашего. В Полоцке первым делом найдешь купца Стояна. Передашь ему привет от сотника Вацлава. Стоян тебе расскажет, что в городе творится и как все устроено, и помогать вам будет. Еще Бермята есть там, по прозвищу Полудан, десятник старый. Он тоже тебе поможет, если что. Запомнил? Я буду время от времени тебе задания давать, о том, что мне знать нужно. Ты связи для начала нарабатывай, нужных людей примечай и знакомства с ними и дружбу заводи. Все ясно?

– Да, господин! Не впервой нам шпионить, не беспокойся, справимся!

– Ну и хорошо! Держи серебро на расходы! – Хельги метнул еще один мешочек с монетами, на этот раз гораздо поувесистее. – Не скупись нужным людям подношения делать, на этом жадничать нельзя.

Закончив напутствия, конунг отослал Крива собираться в путь. Выйти они с Мисюркой должны через три дня. Так и ладью успеют подготовить с товарами, и сами соберутся в путь.

Глава 7

Оставшись снова одна, княжна Ингигерда расстроилась. Всего лишь несколько дней провели они вместе с Хельги, которого она полюбила всей душой, после его возвращения из франкского вика. А потом конунг снова ушел в поход, теперь в Альдейгью, вместе со своим хирдом.

Ей было хорошо и спокойно с Олегом, также, как в те времена, когда был жив ее отец. Ингигерда уже и не надеялась, что похожее состояние снова настанет. Но вот, в ее жизни появился Лесной Кот. Сначала она относилась к нему настороженно, не доверяя, хоть и была благодарна за свое спасение из лап эстского разбойника Асгейра Кабанье Брюхо. А потом, как-то постепенно, прониклась к Хельги и доверием, и чувствами. Она увидела в Олеге невероятную силу и недюжинные лидерские способности. Но больше всего Ингигерду поразил его ум, знания и умение моментально принимать правильные решения. Олег мыслил нестандартно, совершенно не так, как все окружавшие Ингигерду когда-либо люди. И эмоционально от всех отличался. Олег был добр. Порой, даже чересчур. И это удивляло княжну. Викинги так себя не ведут. Он даже по отношению к рабам-трэлям относился не как к двуногим говорящим животным, а как к людям, имеющим свои чувства и желания. И это ее немного пугало. Здесь, в ее жизни, доброта считалась сродни слабости, за нее многими и принималась. Правда, все, кто считал Хельги Скогатта слабым, уже умерли, либо убедились, что глубоко ошибались, и кардинально поменяли свое мнение относительно его характера. За короткое время никому неизвестный нурманн Хельги смог собрать огромный хирд, крепкий и сильный, и стать конунгом. Это служило неоспоримым доказательством того, что Хельги невероятно удачлив, умен, силен, ловок и дерзок. Очень результативный поход к франкам только закрепил уверенность в этом у окружающих.

А еще княжну терзали сомнения, что Олег – простой викинг. Он явно был рожден лидером. Не простого рода Лесной Кот. Наверняка его отцом был какой-то северный конунг. Иначе просто быть не могло, с такой-то удачей и харизмой! Но эту тайну ей предстояло еще разгадать, когда настанет время.

Пока Хельги Скогатт ходил в вик, княжна без дела тоже не сидела. Она с энтузиазмом включилась в работу по развитию городка и собственного подворья. Занималась она и активным внедрением нововведений, которые начал перед виком осуществлять Хельги. В полный рост, при ее участии, заработала водяная мельница с лесопилкой. Отличного качества доски с этой лесопилки использовались в Пограничном теперь повсеместно, что существенно ускорило строительство зданий различного назначения.

И контроль за развивающимся земледелием княжна вела строгий, не зря ведь она привезла с собой из Ладоги несколько десятков семейных холопов. Кроме пахарей, с ней пришли и обученные разным специальностям работники – и ткачихи, и пекари, и гончары, и бондари, и кожевенники, и резчики по дереву и кости, и строители, и многие другие нужные люди.

Задумкой Хельги было сделать из Пограничного передовой торгово-таможенный пост Ладоги, крепкий пригород со своими мастерскими, производством, торговыми площадями и складами. Здесь же проезжавшие мимо купцы могли бы отдохнуть, продать или купить необходимые товары, запастись провизией. Очень правильная и прибыльная, надо сказать, идея. И Доброге, и самой Ингигерде, она очень понравилась. Да и князь ладожский эту идею полностью одобрил. Жаль, погиб не вовремя. Одна надежда, что Хельги поможет юному княжичу Гостомыслу власть вернуть. Тогда в Пограничном все останется по-прежнему.

А после Хельги обещал княжне разбить Драгомира и захватить Полоцк, вотчину Ингигерды.

Но даже почти не имея свободного времени, ведь все ее время было занято делами по развитию города, Ингигерда чувствовала себя одинокой. Лучезара, жена Доброги, и ее дочери, так и не смогли стать княжне подругами, хоть и старались изо всех сил и были очень добры к ней. Разница в происхождении и образовании была огромна. При этом общественном строе, Лучезара, дочь обыкновенного дружинника, имела совсем мало общих тем для обсуждения и общения с настоящей княжной по рождению Ингигердой, получившей лучшее, из возможного, образование. Спасало только то, что княжна не выпячивала свое классовое превосходство. Да и работа на общее благо все же объединяла.

Настоящей радостью для Ингигерды стала Гретта Грамдоттир, приплывшая с армией конунга в Пограничный. Она была настоящей потомственной аристократкой, внучкой, дочерью и женой ярла, чье происхождение шло от самих Инглингов, нурманнских королей.

И вот с Греттой Ингигерда сдружилась очень быстро, несмотря на разницу в возрасте, ведь жене ярла было уже почти тридцать лет – зрелый возраст по местным меркам.

Сдружились не только хозяйки. Их личная охрана, сотник Вацлав у Ингигерды и хольд Хайнар Длинный у Гретты, очень быстро нашли общий язык. Раз уж их госпожи проводят все время вместе, то и они совместно не отходили от своих подопечных. Так и сошлись, занимаясь постоянно тренировками, учебными боями и индивидуальными спаррингами – всем тем, чем и должны заниматься настоящие воины, хоть викинги, хоть варяги.

Еще одним близким другом для княжны стал прирученный Хельги рысенок по кличке Брысь. Он всюду ходил за хозяйкой по пятам, оберегая ее покой. И боялись в городке этого лесного кота абсолютно все – и люди, и животные. Когда Брысь выходил из длинного дома во двор, все собаки тут же прятались по углам, забивались под крыльцо, таились в узких темных проходах между складами и сараями, только бы рысенок их не заметил. Чтобы завоевать такой авторитет ему пришлось лишь один раз двинуть тяжелой лапой по морде самому наглому, здоровенному псу, который попытался задрать дикого кота. После этого рысенка все обходили стороной.

Однажды Ингигерда отправилась к кузнецу Викуле, жившему на обособленном хуторе неподалеку от Пограничного. Викула ковал для княжны меч, и Ингигерда пошла на примерку – проверить рукоять и баланс клинка, прикинуть, как меч в руке сидеть будет. Брысь, естественно, сопровождал хозяйку в качестве охранника.

Тропинка проходила через большую лесную поляну с сочной травой, куда кузнец отправлял своих коров на выпас. В этот день Викула выпустил и быка-трехлетку, здоровенное животное размером с лесного тура, чтобы тот порезвился с буренками. Ингигерда, выйдя на поляну, даже не заметила зверюгу, занятая своими мыслями. Бык же, чувствуя себя полновластным хозяином округи, тут же навелся на непрошенную гостью и вознамерился напасть на княжну, чтобы затоптать.

Бежать было уже поздно, бык несся на Ингигерду во весь опор. Она в ужасе замерла, но кинжал, подарок Хельги, всегда висевший у нее на поясе, все же выхватила, чтобы принять смерть достойно. Когда быку оставалось всего лишь несколько метров до Ингигерды, откуда-то сбоку промелькнула серо-рыжая тень – рысенок рванул наперерез бешеному животному. С диким рычанием Брысь взлетел на спину быку и вцепился своими длинными острыми клыками ему в холку. Бык резко затормозил, всеми четырьмя копытами вспахав землю, и замотал головой, пытаясь скинуть с себя отважного кота. Брысь еще крепче вцепился в тушу, выпустив все когти и вонзив клыки глубже в мясистую шею. Быку ничего не оставалось делать, как признать поражение. Он униженно опустился на землю, припав всеми копытами к траве, и протяжно замычал. Кот держал крепко.

– Отпусти его, Брысь, не убивай! – звонким голосом воскликнула Ингигерда.

Лесной кот напоследок прикусил шею быку еще раз, потом спрыгнул в траву, отошел к княжне и зашипел, победно глядя на поверженного гиганта.

Так и пошли дальше, а бык позволил себе подняться с земли только когда княжна с рысью отошли на порядочное расстояние.

***

Когда в Пограничный прибыл один из драккаров конунга, «Сëхримнир», Ингигерда с Греттой неимоверно обрадовались. Наконец-то княжна сможет отправиться к своему возлюбленному, а Гретта увидеться с единственным сыном Магни. Правда, как уже знала по большому секрету княжна, не только с сыном желала повидаться Гретта. Имелся у нее еще один объект заинтересованности – ярл Сигурд Бочка Мёда. Об этой тайне Гретта поведала Ингигерде только недавно.

– Как думаешь, подруга, смогу я еще раз выйти замуж?

– Конечно сможешь! Ты молода и красива! – не задумываясь ответила Ингигерда. – Ты сможешь родить много здоровых детей! А что? Есть претенденты?

– Что скажешь про Сигурда Бочку Мёда?

– Сигурд – сильный и надежный. И он ярл.

– Ну, он всего лишь морской ярл…

– Разве это проблема, подруга? Они все – морские ярлы! И Хельги – тоже морской конунг. Но я уверена, что это ненадолго. С таким конунгом все его хирдманы возьмут земли, где захотят, и сколько захотят. Им никто не помешает стать настоящими ярлами, по праву земли.

– Думаю, что ты права, подруга! Так и есть!

– А что Сигурд? Он ухаживает за тобой? Сделал предложение?

– Да. Я поэтому и решилась уйти сюда с хирдом конунга Хельги. Я уже могла стать женой Сигурда, давно, еще до Стейна. Но Стейн оказался настойчивее, да и Сигурд уступил лучшему другу. А сейчас Стейн умер, и Сигурд снова решил позвать меня замуж.

– Поздравляю тебя, Гретта! Думаю, что вы будете счастливы!

Главным на «Сëхримнире» конунг прислал хольда Вагни Волосатого, которому поручил сопроводить Ингигерду и Гретту в Альдейгью. Он же рассказал девушкам все новости. И про захват города, и про княжение Гостомысла, и про подготовку мести вепсам, убившим Буривоя.

Раздав необходимые указания челяди и работникам, Ингигерда собрала свои вещи и через пару дней они с Греттой были готовы отправиться в Ладогу, где ждали их мужчины. Вся охрана, естественно, отправлялась в путь с госпожами, так что в дороге бояться никого не стоило. Почти сотня отборных воинов на борту – это очень серьезно.

Много времени дорога не заняла и прошла спокойно. Для Ингигерды и Гретты на палубе поставили небольшой шатер, застрелив его мягкими меховыми шкурами, чтобы женщины чувствовали себя комфортно. Две рабыни прислуживали им в пути, обеспечивая все потребности средневековых аристократок.

Через несколько дней неторопливого путешествия Ингигерда с подругой уже входили в усадьбу конунга, где их торжественно встретили, как хозяек, и проводили в покои, привести себя в порядок и отдохнуть перед пиром в честь их прибытия.

До пира княжна успела встретиться с Хельги. Он сам пришел в ее горницу после того, как служанки помогли княжне умыться и переодеться. Даже поговорить успели обстоятельно и обменяться всеми новостями. Правда, попозже, очень уж соскучились они друг по другу.

Но любовь любовью, а забывать о том, что Хельги – конунг, лидер сотен воинов, не стоит. Поэтому княжна взяла конунга под руку и вместе они вышли в общий зал, чтобы занять свои места во главе стола, вокруг которого уже расселись хирдманы и гости конунга.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Харпа – «harpa» (сканд.), музыкальный инструмент, прообраз арфы или лиры.

Вернуться

2

Драпа – «drapa» (сканд.), хвалебная песня скандинавских скальдов, воспевающая подвиги.

Вернуться

3

Вик – напомню, что это боевой поход викингов, по сути – грабительский рейд.

Вернуться

4

Вепсы, они же весь, весяне – прибалтийско-финское племя, проживавшее, в том числе, на территории современной Ленинградской области.

Вернуться

5

Ольховая – река Волхов.

Вернуться

6

Рататоск – мифологическое существо, белка-«грызозуб», связующее звено между верхним и нижним мирами.

Вернуться

7

Сёхримнир – кабан, которого каждый день варят в котле, чтобы скормить волкам Одина, оживающий вечером снова и снова.

Вернуться

8

Озеро Не́во – древнее название Ладожского озера.

Вернуться

9

Миклагард – так викинги называли Константинополь.

Вернуться

10

Гардарика – «страна городов», так скандинавы называли Русь.

Вернуться

11

Смоландск, Чернихов, Кёнугард – так, по некоторым версиям, скандинавы называли Смоленск, Чернигов и Киев. Подробнее об этих гипотезах можно найти информацию в Интернете.

Вернуться

12

Спорный момент, но, в основном, принято считать, что варяжская элита красила усы в синий цвет. И выбривала голову, оставляя чуб. Но это совсем не точно, есть разные версии.

Вернуться

13

Тиун – княжеский или боярский управляющий.

Вернуться

14

Асклепион – по сути – больница, происходит от имени Асклепия, в древнегреческой и древнеримской мифологиях бога медицины.

Вернуться