Татьяна Михаль
Хозяйка Забытого королевства

Пролог

* * *

Вернулась я с работы, вошла в квартиру и застыла истуканом. Внимательно прислушалась.

Из кухни доносился странный звук, будто кто-то жрал: чавкал, порыкивал и откровенно лишал меня моего же провианта.

«Это ещё что за дела?» – возникла гневная мысль.

Сбросила обувь, швырнула на комод сумочку и злой чертихой влетела на свою родненькую кухню и затормозила на ходу.

В настоящий ступор впала, рот раскрыла и глаза выпучила.

За столом, да на моём любимом стуле, аки царь восседал огромный чёрный котяра.

Стол был уставлен всем, чем только можно. Точнее, всем, что нашлось в моём холодильнике, шкафах и даже в моих тайных заначках!

Кошак максимально широко открывал розовую пасть, демонстрируя огромные белые клыки, и загребал еду челюстями, как это делает ковшом экскаватор.

Он нагло жрал мою еду, издавал жуткие рычащие звуки, сверкал жёлтыми глазищами, дёргал ушами, иногда жмурился от удовольствия и кажется, намеревался сожрать абсолютно всё, что нашёл!

Выглядело бы это забавно, если бы не одно НО.

У меня нет кота! Вообще!

Ноль котов!

– И как ты сюда пробрался, скотина мохнатая? – прошипела я змеёй и схватила сковороду. – А ну брысь из моего дома и моей кухни!

– Сама ты скотина-у. Неблагода-урная! Я голодный, не видишь, что ль?

Из моих рук выпала сковорода. Едва на ногу не прилетела. Обошлось.

– Говорящий кот, – прошептали мои губы.

– Говорящая баба, – копируя мой тон, парировал кошак и продолжил пиршество.

Он схватил палку трюфельной колбасы, которую я берегла для выходных, ко мне подружки придут, и буквально за два укуса сожрал её.

Даже не подавился, морда усатая.

Походу, меня на стройке контузило, иначе быть не может.

Я тряхнула головой, надеясь, что глюк сейчас исчезнет.

Увы, глюк не исчез.

Глава 1

Подлунное королевство

Хозяйка Елена Прекрасная

Рассвет окрасил мир золотом. Ясное солнце умылось молочным туманом и разбросало искры золотых лучей, пробуждая прекрасный мир.

Шёлковое небо без облачка обещало погожий день.

Свежий ветер играл в изумрудной листве, игриво пошалил в волосах проснувшихся русалок и весело хохоча, умчался ввысь за стайкой синих птиц.

Речные, да озёрные воды набегали на берег, искрами блестели, манили утренней прохладой.

Покуда стоял туман, рыбаки наловили славной рыбы. Батюшка Водяной не буянил сегодня, благостный был, позволил всласть порыбачить.

Подлунное королевство просыпалось.

А тем временем, в славном замке, где жила Хозяйка, бежал с новостями большой чёрный кот.

Магический ветерок мчался за ним, неся посылку.

Кот дёргал усами, ушами, бил пушистым хвостом по бокам. И кто бы встретился ему на пути, испугался бы. Сердитый был кот, даже злой.

Да кто же посмел помощника самой Хозяйки расстроить и разозлить?

Ворвался кот в покои своей госпожи и с порога доложил:

– Хозяюшка, утра доброго тебе-у! А я с новостями. Светлейший лорд Дир отправил к нам гонцов. Проклятучий пожаловал вам своих мерзких даров и снова проси-ул вашей руки и королевство в придачу. Свиток просил переда-уть. Вот. Давайте ему в ответ мокриц, да клопов пода-урим?

Хозяйка подлунного королевства отложила документы, с которыми знакомилась поутру и взглянула на своего помощника спокойными, мудрыми глазами.

Кот, как и всегда, восхитился красотою своей хозяюшки.

Елена была прекрасна, свежа и бела. Алые губы полны и созданы для поцелуев. Глаза цвета аметиста сверкали и светились мудростью и силой.

Её лунные волосы были заплетены в тугую толстую косу и сияли в рассветных лучах.

Величавы и женственны были её движения.

Стройная и сильная фигура радовала взор. Платье глубокого изумрудного цвета подчёркивало стройный стан Елены.

Всё в ней было гармонично.

– Мой дорогой Баюша, ты вновь заставляешь гонцов ждать на границе? – серебряным колокольчиком прозвучал её голос, и губ тронула лёгкая улыбка. – Негостеприимно это. А мокрицы и клопы… по-детски.

Но не было в её голосе и тени упрёка, лишь улыбка. Ведь с её повеления гонцы светлых лордов не допускались на земли подлунного королевства. Впрочем, как и гонцы тёмных лордов.

Баюн демонстративно выпустил длинные острые когти, полюбовался, достаточно ли они остры, либо быть может, ещё подточить и ответил:

– Намерения дурные у них, мя-а-уррр. Пусть ждут ответа вашего и отправляются обратно. Да поскорее. Нервируют они меня-у.

Елена протянула тонкую изящную руку и пропела:

– Что ж, давай узнаем, что нового пишет нам светлый лорд? И что дарит? Снова самоцветы, злато, да серебро?

– Лучше б курочек нам кто новых присла-ул, мря-а-ур. А то коршуны, да лисы всё воруют и воруют наших кур, – проворчал кот.

Елена сломала на свитке печать и пробежалась взглядом по тексту.

Скривились полные губы, сверкнули гневом аметистовые глаза. На бледных щеках проявился злой румянец.

– Что-у там? – заволновался Баюн.

Елена раздула гневно ноздри и протянула помощнику свиток.

Кот вчитался в строчки, мысленно поворчал, что все эти украшения на буквах отвлекают. Когда прочитал, вздыбил шерсть и утробно прорычал:

– Только прикажи, Хозяйка и поднимем на лордов всё королевство! Драконов на подмогу призовём! Это ж надо-у! Наглец, какой сыскался! Войной нам грозить удумал! Пёс плешивый, чужеяд окаёмный!

Кот не на шутку рассвирепел. Клыки удлинились. Выпустил когти, что в миг сталью налились.

– Не нужна нам война, Баюн, – вздохнула Елена и постучала длинными пальчиками по подлокотнику кресла. Думала Хозяйка.

После взяла чашу с ароматным взваром и сделала глоток. Прикрыла глаза.

Кот в ожидании скрипел зубами, лязгал по полу когтями.

На его боевой нрав, он бы всех лордов, и светлых, и тёмных усыпил, заговорил, а потом бы им головы срубил. И поделом.

Все хотят земли подлунного королевства заполучить. Кто-то руки Хозяйки просит, кто-то уговорами обещает защиту, только позволь стать главным… Мотив один у всех, власть над землёй получить. Ироды.

– Но не замуж за него выходить-то! – не утерпел Баюн.

– Замуж за такого нельзя, – согласилась Елена. – Замуж бы пошла, да нет пока достойного, сам всё видишь. Все власти хотят, да магическую силу королевства получить.

– Тогда… великая война, – сказал кот и дёрнул усами. Он готов хоть сейчас боевую одёжу достать, надеть и пойти кромсать всех неугодных.

– Нет, – стояла на своём Елена. – Все войны одинаковы. Тиран нападает на лакомое королевство, жжёт деревни, города, крушит всё, грабит, берёт местных в плен. Убивает. Но доблестный народ восстаёт и защищается. Светлые лорды сильны. Не одолеть их, даже с магией нашей не одолеть. Да стоит светлым напасть, тёмные ощетинятся и захотят свой кусок получить. Бойня будет. Много народу поляжет. Бессмысленная война.

Кот ушами пошевелил, оскалился и ответил Елене:

– Соседей позовё-ум. Лорды думают, что бессмертны, а кровь-то всё одно – алая. И голову, коли рубануть, новая не отрастёт. Мя-а-а-у-рррр…

– Эх, брат на брата… Страшно, Баюн, – прошептала Елена и покачала белой головой. Прищурилась и спросила: – Что за дары лорд прислал?

– В этот раз, мя-а-у-арр, как-то скромненько, – заметил Баюн.

Елена пальчиком поманила магический ветерок, и в руки ей опустился небольшой, но тяжёлый ларец.

Магией лунной омыла она ларец и убедилась, что нет ни заклятия, ни проклятия на расписном и инкрустированном каменьями ящичке.

Открыла его и удивилась подарку.

– Кубок, – произнесла Елена и вынула его на свет.

– Странный да-а-ар, – протянул Баюн. Негодующе сверкнул жёлтыми глазами. – Но символичный.

Кубок хорош был, красив. Из резного сардоникса.

– Ты прав. Во все времена кубок считается символом власти, богатства, победы и славной добычи, – задумчиво проговорила Елена, рассматривая художественную работу красивого подарка, вертела, да крутила его, то так, то эдак.

– Хозяйка, но не похож дар сей на жест вежливости. Мрачный он, зловещий. Нехороший. У меня от него шерсть дыбится. Мя-а-а-у-у-уррр.

Елена снова покрутила кубок, огладила силой лунной, магией проверила и задумчиво сказала:

– Нет на нём магии. Чистый он…

И в тот же миг кубок выскользнул из тонких пальцев Елены.

Упал к ногам её и раскололся на две части.

– Хозяйка-а-а-у! – страшно взвыл кот и запрыгнул на подлокотник кресла, ткнулся мордой ей в плечо.

Оказалось на деле, что кубок был отравлен.

Поздно поняла Елена.

– Яд… Отравлен… – прохрипела Елена.

Кот страшно сверкнул жёлтыми глазами, зашипел, представляя, как расправится с лордами, но сначала спасти Хозяюшку надобно!

– Я сейчас… Сейчас, Хозяйка!

Кот метнулся к графину с живой водой и протянул его своей любимой хозяюшке.

Её дыхание слишком быстро стало поверхностным, быстрым. Глаза заблестели от слёз. Губы тронула горькая улыбка.

– Не спасёт… – выдохнула Елена. – Это… яд василиска… Великая Мокошь… Не углядела я. Беда… Беда, Баюша…

– Нет! – взвыл Баюн, забегал вокруг кресла, в котором умирала его Хозяйка. – Не-е-эт!

Яд василиска страшен. От него не спастись. Ни живая, ни мёртвая вода не помогут. Одно лишь средство есть – тот василиск, что яд свой дал, может отраву из тела белого забрать.

Да где ж найти того самого, кто ядом своим поделился? И жив ли он? Лорды коварны, могли сразу и убить.

Ох, горе, горюшко!

Баюн заметался в покоях Елены, рычал, ругал себя и свою бесполезность.

Как спасти, помочь, сберечь Хозяйку?!

Она уже горела в лихорадке.

Смерть к его Хозяйке приближалась.

Баюн услышал её мягкую поступь, ощутил замогильный холод.

– Не суетись, Баюн… Подойди… – прошептала Елена.

Кот прижался к её ногам, положил голову на колени и завыл.

Тонкие пальцы в последний раз опустились на мягкую чёрную шерсть. Елена, едва шевеля пальцами, погладила кота за ушком и серебряный голос в последний раз прозвучал:

– Найди… новую Хозяйку, Баюн.

Кот заплакал. Он любил Елену. Преданно ей служил и не желал с ней расставаться. Уйдёт вслед за ней в мёртвый мир, будет там её оберегать. Если допустят его.

Здесь её не уберёг. Не защитил.

Каков же он помощник, коли яд василиска не распознал?

– Не плач, котеюшка. Искра моей силы коснётся той, что и станет новой истинной Хозяйкой… Подлунным королевством не могут править лорды… Земля умрёт, коли они власть получат… Найди её… Найди, Баюн. И служи ей, как мне служил… То мой последний тебе приказ…

Елена закрыла глаза. По белой щеке скатилась хрустальная слеза.

Гордое, сильное сердце перестало биться.

Душа прекрасной и доброй Елены покинула мир.

Увела за собой её смерть. Забрала окаянная в своё мёртвое королевство.

Кот поднял голову и страшно завыл.

Шерсть поднял на загривке. Горячая кровь ударила ему в голову.

Глаза свирепым пламенем засверкали.

Боль пронзила сердце Баюна.

А тело Елены… Прекрасное тело Хозяйки Подлунного королевства вспыхнуло белым огнём и разлетелось густым снопом искр.

Полетели искры в открытое окно. Унеслись в неведомые дали.

И почувствовала земля, что внезапно Хозяйки не стало.

Не сама умерла. Убили. Отравили. Обманули. Предали. Силой жизнь забрали.

И случилось с королевством то, что никто и никогда не видел и помыслить не мог даже в самом страшном сне.

На границах королевства встопорщилась земля. Задрожала, загудела, трещинами пошла. Из трещин тех фонтанами брызнула огненная лава.

И со страшным грохотом вырвались на свет белый чёрные как сама тьма горы. Гладкие, будто стекло. Опасные. Непроходимые. Их острые пики пронзили небеса. Вспороли голубое небо.

Зверьё завыло, запело горестную песнь утраты.

Весь подлунный народ как один ощутил, что случилась беда. Хозяйки больше нет с ними. Нет защитницы и хранительницы.

«Беда. Беда. Беда…» – зашелестели леса, завыл ветер, забурлили реки, озёра.

Разбушевалось море.

Заплакали люди и нечисть.

Когда последняя искра угасла, истаяла, растворилась, грянул гром.

Голубой шёлк неба затянулся тяжёлыми свинцовыми тучами. Небосвод озарили яростные молнии.

Они убили, сожгли и в прах обратили тех, кто пришёл на земли Хозяйки и принёс беду.

Гонцы светлого лорда были мертвы.

Ах, как жаль, что самого лорда в тот миг не было.

Горы сомкнулись. Ощетинились, перекрыли пути-дороги в подлунное королевство, богатое своими дарами – магией, силой первозданной, самоцветами, хлебами, да чудесами всякими. Но Хозяйка тем землям нужна. Нет хозяйки, нет чудес.

Уснёт королевство. Позабудутся чудеса его, да исчезнут красоты невиданные.

Лишь новая Хозяйка возродит земли, вдохнёт в них новую жизнь. Коли найдётся достойная великих Подлунных земель.

* * *

Полетели дни, недели, годы. Пронеслись столетия.

Весь мир Эрамиот забыл о Подлунном королевстве.

Остались лишь легенды, мифы, слагались песни, выдумывались сказки.

Теперь зовутся земли те забытыми, ненужными.

А зачем они кому-то? Ведь нет там больше магии и силы. Нет красот, нет жизни. Лишь ветер иногда забредает, повоет, тоску наведёт, да унесётся прочь.

Отныне зовётся та страна Забытым королевством. И никому не надобно оно.

Глава 2

* * *

– Марья —

Пора заканчивать этот балаган идиотизма.

Новый подрядчик не человек, а катастрофа! И что самое гадкое, этот тип думает, что у меня глаза на заднице, и я не замечу тех косяков, что он творит с моим проектом.

Я уже в тысячный или миллионный раз просмотрела план, смету и поняла, что этот гад меня наглым образом наяб… обманывает. Проще говоря, ворует!

Он решил, что бессмертный?

Или что деньги богатого заказчика резиновые? Да они чем богаче, тем жаднее и за каждую копейку спросят.

Моя бы воля, сразу бы гада погнала поганой метлой, но именно заказчик настоял, чтобы проектом руководил его, бляха муха, косорукий, рукозадый членистоногий, с полным отсутствием вкуса, точного уровня, но с раздутым эгом, да ещё вороватый подрядчик Захватский Игорь Иванович.

– Мариванна! – в кабинет ворвался мой главный инженер. Дверь об стенку с грохотом шарахнулась, чуть с петель не слетела.

Я нахмурилась и напряглась.

У моего инженера Виктора Олеговича Волевого волосы стояли дыбом, рожа красная, глаза безумные. У рта только что ни пена идёт.

За ним влетели и два мастера в строительных комбинезонах, грязные, перемазанные в глине, мазуте, но самое главное вусмерть перепуганные.

За ними вбежала и моя секретарша. Извинялась, что не смогла их остановить, но судя по виду мужиков, дело плохо. Их бы даже танк не остановил. Махнула ей рукой, и она тут же ретировалась, прикрыла за собой несчастную дверь.

– Катастрофа! Бур наеб… сломался! До воды мы не добрались! – басом доложил Виктор.

И почему я не удивлена?

Этот проект с самого первого дня пошёл через задний проход.

Двумя пальцами сжала переносицу и сосчитала до десяти. Потом взглянула на Витю и покачала головой. Мужик нехило стрессанул, так и кондрашку хватить можно.

Наш вороватый гений подрядчик опять дилетантов притащил? Может ему зубы выбить? Пусть пока занимается челюстью, а мы тем временем нормально, спокойно сделаем проект.

– Значит, смени компанию по бурению. Позвони Михалычу, пусть берёт своих парней и летит на наш объект делать нормальную скважину, а этих взашей гони, – распорядилась я.

Но тут мужик вдруг резко побледнел. Даже за сердце схватился. И у меня появилось очень дурное предчувствие, что обломанный бур – это лишь начало, так сказать предыстория «шикарного» Армагеддона.

– Та-а-а-к… Выкладывайте, что ещё произошло? – вздохнула я и спустила очки на кончик носа.

Мой тяжёлый взгляд заставил мужиков занервничать сильнее.

– Пы-пытались бур достать, сделали петлю из троса и попробовали его ловить. Я сразу сказал, бесполезно доставать, завалило всё на херь породой, надо новый бур ставить и новую скважину делать, – как-то неуверенно выдал Волевой и раз пять провёл по волосам, растрепав их сильнее.

Логично. Такое хоть редко, но случается, увы. Неприятно, но не смертельно.

Мастера переглядывались и покосились на меня со страхом.

Но дело ведь не в чёртовом буре, верно?

– Да ё-моё! Что стряслось в итоге? – не вытерпела я и для верности и кулаком бахнула по столу.

Стаканчик с разномастными ручками, карандашами и другой мелочью подпрыгнул и перевернулся. Ручки, карандаши высыпались на пол, покатились к ногам моих сотрудников.

Когда всё собрали, Витя тяжко вздохнул и выложил всё как есть:

– Марьиванна, этот подрядчик решил доделать всё именно сегодня, свистнул кому-то и новую установку пригнали. Только малость с размерами промахнулся. Я как увидел эту бандуру, спросил его, ты чё, решил тут нефть добыть?

Я глаза вылупила и рот раскрыла.

Нет, я этой сволочи точно зубы выбью!

– Короче, буровая машина в глине просела и опрокинулась… прямо на строящуюся баню… Марьиванна, в рот мне ноги, у заказчика больше нет бани! Шо делать будем?!

Япона мать!

– Пострадавших нет? – прошептала я и медленно поднялась с места, вышла из-за стола.

Мужики слаженно сделали два шага назад.

– Все живы. Только в шоке малость, – пробормотал инженер.

Ладонью закрыла лицо и мысленно приказала себе не орать. Не матюкаться. Не впадать в истеричное бешенство. Всё поправимо.

Этпистец…

Отлепила руку от лица и обвела бешеным взглядом работничков. Ткнула пальцем в Волевого и рявкнула, что аж с потолка штукатурка посыпалась:

– Ты какого х… клювом щёлкал?! Этот дебил весь проект к чёртовой матери похерит! Кто потом расхлёбывать будет?! Почему мне сразу не позвонил?! Рука отсохла номер мой набрать?! А вы чего морды опускаете?! Мозгов вообще ни у кого нет?! Ладно этот едричий подрядчик дебил конченный, а вы?! Или это млять, заразно и вы подхватили вирус дебилизма?!

Под конец фразы я ревела бизоном, а так как фигура у меня большая, мощная и рука тяжёлая, то ясень пень мужики дрогнули, испугались, что я сейчас им кулаком по кумполу заряжу, как кувалдой.

А у меня в груди стало жарко, тяжело задышала.

Так, мать, бери себя в руки, ты всю это дурно-пахнущую ситуацию исправишь. Всё хорошо будет.

Только чтоб потом косяков не повторилось, убить надо сразу этого идиота Захватского. Прикопать прямо там на участке. Затолкать его вниз башкой в чёртову скважину и засыпать глиной.

Вновь взглянула на работничков и стиснула зубы. Матов и зла на них не хватает. Но в глазах мастеров уловила уважение. Но толку мне с него? Кто оплатит строительство новой бани?!

– Та-а-а-к, – протянула я, – Захватский ещё на объекте?

– Да, – кивнул Виктор. – Он собрался вызвать кран, чтобы поднять установку и…

Я схватилась за голову. Он там сейчас наворотит дел!

Схватила телефон, бросила в сумку. Застегнула на пиджаке пуговицу, которая так и норовила выскользнуть из петли, а то и вовсе оторваться и выстрелить в глаз кому-нибудь из мужиков.

Гордо выставив грудь вперёд и зажав сумку подмышкой, рявкнула:

– Самодеятельность этого болвана дорого обойдётся всем нам и компании! Быстро едем на стройку! Я оторву этому моржовому идиоту все его конечности!

Вышла из кабинета.

– Лера, отмени все встречи на сегодня. У нас ЧП, – сказала секретарше и поспешила на парковку.

Мужики гуськом последовали за мной.

Вот уже пятнадцать лет я руковожу архитектурно-строительным бюро. Компания у нас сильная, сотрудники матёрые профи. Но вот надо было, что за много лет мне попался совершенно лояльный и адекватный заказчик и попросил, точнее, настоял, чтобы проект курировал этот подрядчик Захватский? Должен он ему, что ли? Иначе не понимаю этот бзик.

Таких дебилушек, как Захватский вообще нельзя подпускать на любое опасное производство, стройку и тому подобное, ибо чревато. Причём, опасно не только для его жизни, а вообще для всех.

Мужики забрались в свой вездеход отечественного автопрома, а я села в свою машину, тоже потрёпанную временем и суровыми условиями строительных объектов, но зато надёжную и верную, она у меня проедет вообще везде.

Пока мы мчались на объект, я думала, что надо обязательно составить акт, протокол и вызвать заказчика на разговор.

Ну не дело это, когда подрядчик самодур и вредитель. Пусть пакует своё эго глубоко в зад и валит на хрен с моего объекта.

Мне под ключ надо дом построить, участок облагородить, наполнить всё красотой, но вместо этого мне приходится дручиться с последствиями решений подрядчика.

Зла не хватает.

Ох, это была последняя капля, заказчику приведу такие аргументы с пруфами, что Захватскому всего русского мата не хватит доказать обратное и обелить себя. Идиота кусок.

Наконец, приехали мы на объект.

Участок в один гектар, на котором моя организация возведёт двухэтажный дом, гараж и все сопутствующие хоз. постройки (чую мягким местом, баня будет уже за наш счёт, если не растребушить карманы Захватсткого. Он должен был нехило наворовать на этом проекте).

Заглушила двигатель и прежде чем выйти, сделала глубокий вдох, протяжный выдох. Вышла из машины, подошла к багажнику и достала резиновые сапоги.

Переобулась и с воинственным видом, направилась наводить порядки.

* * *

Дождь, накрапывающий на меня, был холодным – несмотря на середину мая, весна выдалась промозглая, сырая и холодная. Сейчас бы завернуться в плед у камина с чашкой кофе и сериалом и краем уха слушать, как барабанит дождь по окнам и крыше.

Эх, мечты-мечты. Когда в последний раз я вот так по-домашнему и в тишине отдыхала? Да никогда! Только в грёзах.

Я хмыкнула. Всё равно, дождь – это идеально. Я люблю землю, люблю все времена года, но дождь просто обожаю.

Земля вперемешку с глиной превратилась в хтонического монстра. Здорово будет извазюкать Захватского в этой грязи. Заслужил, гад.

При виде моей скромной, но выдающейся персоны, а попробуй тут не заметить пышнотелую даму, которой почти сорок, одетую в малиновый пиджак и малиновую юбку, и широким шагом марширующую по грязи в чёрных кирзовых сапогах.

Плюс добавьте мой немалый вес около сотни кило. Лицо а-ля Цербер. И причёску на короткие блондинистые волосы – завивка химическая, лаком залитая до состояния бетона.

Короче, работники на объекте притихли. Поняли, что начальство сейчас раздавать люлей будет и достанется абсолютно всем.

Только один тип не благоговел и не боялся моего грозного вида.

Чёртов Захватский.

Захватчик, блин.

Я остановилась около того места, где возводилась новая банька, оценила масштаб трагедии, мысленно прикинула, во сколько деревянных мне это влетит и поняла, что просто прикопать гада будет мало. Сначала четвертовать. С особой жестокостью. Обязательно конфисковать им же наворованное.

Да. Именно так.

– Нажаловались уже, – хмыкнул главный идиот.

Это был высокий, худой, чуть сгорбленный человечишка.

Длинный нос, маленькие глазки и тонкие широкие губы не делали из него матёрого красавца. Наоборот, вся внешность Захватского так и вопила о его гнилой натуре. Вечно бегающий взгляд, наглость в речах усиливали жуликоватое впечатление.

Я опасно сузила глаза. Лучше бы он промолчал.

– Не нажаловались, а доложили по форме, согласно правилам компании, – отчеканила я ледяным тоном, от которого Захватский должен был уже бежать в поисках нотариуса и писать завещание. – А вы, голубчик, нарушили правила безопасности на строящемся объекте. Не соблюли утверждённый план работы и привлекли к проекту людей, которых не согласовали со мной. Вы совершили массу недопустимого. Здесь вам стройка, а не пляж с развлечениями!

– Да чё вы такая грозная? – махнул он рукой. – За баню струсили? Да не волнуйтесь, я всё улажу, проблем не будет и я сам…

Я не позволила ему договорить.

– Сам ты сейчас полетишь отсюда! И лучше на своих двоих вали, иначе вынесут тебя с моего участка ногами вперёд! – рявкнула я.

За моей спиной встали мои люди. Мои работники, с которыми мы вместе прошли… Ой, да чего мы только не прошли. Строительство это вам не бумажки перекладывать.

Захватский приподнял верхнюю губу, оскалился, белые виниры обнажил (кстати, белые-белые, как новенький унитаз зубы этого гада нисколько его не красили) и прошипел обиженкой:

– Это не твоя земля! Я здесь прораб! Я!

– Заказчик вверил мне участок и строительство. И пока я не закончу, либо он меня не лишит заказа, этот участок мой, – произнесла совершенно спокойным, уверенным, но жуть каким холодным тоном. – А теперь исчезни, пока ты ещё дел не натворил!

Не знаю, что именно подействовало – мой тон, слова или взгляд, который не обещал Захватскому ничего лайтового, а быть может, мужики, которые приняли мою сторону (никто не желает работать под началом самодура и болвана) и многозначительно косились на него, но мужчина, багровея от ярости и затаённой злой обиды, смачно сплюнул себе под ноги, схватил с паллетов свою спортивную сумку и направился прочь.

Кстати, ездил этот гад на очень хорошем джипе, который стоит как две квартиры.

Очень мутный тип. Гнилой, мерзкий. Таких надо давить, как чёртовых тараканов.

Я решила молчать до последнего, пока эта сволочь не уедет, и уже тогда устрою свойский разнос своим людям.

Когда Захватский укатил, я сложила руки на груди и, оглядев свою братию, покачала головой и произнесла пока спокойно:

– Докатились. Нормально и адекватно думать и работать разучились?

– Марьиванна… – вздохнули мужики. Знали, что виноваты. Знали, что нельзя было доверять не нашему прорабу, который кроме проблем ещё ничего нормального не принёс.

И только я собралась пропесочить свой народ, так сказать, для профилактики, неожиданно грянул гром. Налетел сильный ветер, в один миг принёс чёрные и тяжёлые тучи. И яркий излом молнии осветил округу. Хлынул ливень, ну прямо как из брандспойта, и поплыли потоки воды.

Грязь на участке тут же превратилась в болото.

– По машинам! – гаркнула я. – Ко мне тоже прыгайте! Завтра уже всё расхлебаем!

Я в считанные секунды промокла до нитки. Даже мою лаком залитую укладку приплюснуло, превратив в мокрую солому.

Побрела (бежать невозможно, когда грязи по колено) до машины по чавкающей грязи и в этот момент молния ударила прямо в дерево, что росло неподалёку.

Все ахнули. Кто-то из мужиков перекрестился. Кто-то от неожиданности рухнул плашмя прямо в жижу из грязи и глины.

Дерево раскололось пополам, вспыхнувший огонь быстро погасил ливень, но несколько искр всё равно разлетелись.

И одна искра просто удивительным образом попала на меня. Точнёхонько в лоб прилетела и так больно ужалила, что я решила, будто у меня теперь во лбу… нет, не звезда горит, а дырка чёрным провалом зияет.

Айкнула и прижала ладонь ко лбу. Неприятно, но не смертельно.

Надо срочно валить отсюда.

Забралась в машину, двое мужиков сели сзади.

Достала из бардачка две пачки салфеток. Одну передала мужикам (хотя тут не салфетки надо, а полотенца).

Достала салфетку и вытерла лицо от воды, следом взглянула на себя в зеркало и проверила лоб. Фух. Никаких дырок и даже волдырей. Небольшое покраснение, но это ерунда.

– Так ладно, едем по домам, – сказала со вздохом, завела верного зверя, врубила дворники, музыку и покатила прочь с участка.

– Марьиванна, хорошо, что вы приехали, – начали парни. – Жизни учить будете?

Я махнула рукой, чтобы даже не начинали. Сама всё знаю и понимаю. И они всё знают, чай не маленькие уже.

Развезла мужиков по домам и сама направилась в сторону дома.

Что-то усталость навалилась. И хотелось скорее снять с себя мокрую одежду и забраться под горячий душ. Потом кофе с коньяком. Нет, лучше без кофе. Шоколадку съесть, а потом подумать, что говорить заказчику.

Захватский поди уже наябеднячил.

Когда вошла в квартиру, застыла истуканом и прислушалась.

Из кухни доносился странный звук. Будто кто-то жрал. Чавкал, порыкивал и откровенно лишал меня моего же провианта.

«Это ещё что за дела?» – пропыхтела мысленно.

Сбросила обувь, швырнула на комод сумочку и злой чертихой влетела на свою родненькую кухню и затормозила на ходу. В ступор впала, рот раскрыла и глаза выпучила.

За столом, на моём любимом стуле, аки царь восседал огромный чёрный котяра.

Стол был уставлен всем, чем только можно, точнее, всем, что нашлось в моём холодильнике, шкафах и даже заначках!

Кошак максимально широко открывал розовую пасть, демонстрируя огромные белые клыки, и загребал еду челюстями, как это делает ковшом экскаватор.

Он нагло жрал мою еду, издавал жуткие рычащие звуки, сверкал жёлтыми глазищами, дёргал ушами, иногда жмурился от удовольствия и кажется, намеревался сожрать абсолютно всё!

Выглядело бы это забавно, если бы не одно НО.

У меня нет кота!

– И как ты сюда пробрался, скотина такая? – прошипела я змеёй и схватила сковороду. – А ну брысь из моего дома, моей кухни!

– Сама ты скотина-у. Неблагода-урная! Я голодный, не видишь, что ль?

Из моих рук выпала сковорода. Едва по ноге не стукнула. Обошлось.

– Говорящий кот, – прошептали мои губы.

– Говорящая баба, – копируя мой тон, парировал кошак и продолжил пиршество.

Он схватил палку трюфельной колбасы, которую я берегла для выходных, ко мне подружки придут, и буквально за два укуса сожрал её. Даже не подавился.

Я тряхнула головой, надеясь, что глюк сейчас исчезнет. Походу, меня той искрой контузило, иначе быть не может.

Увы, глюк не исчез.

На деревянных ногах я вышла из кухни и направилась сразу в ванную. Надо согреться под горячим душем. Когда выйду, глюк исчезнет.

Глава 3

* * *

– Марья —

Согрелась я под горячим душем, пришла в себя.

Подумала, что глюк это или не глюк, но никто не имеет права врываться на мою территорию, в мой дом и нагло жрать мою еду, да ещё и хамить мне!

Завернула волосы в полотенце.

Надела длинный махровый халат и с намерением прогнать «глюк» вышла из ванной. Клубы пара вырвались в коридор и красиво окружили меня грозную. Но это я так представила.

Вошла на кухню и с досадой покачала головой.

Котяра никуда не делся.

Я всё-таки человек рациональный, адекватный и поняла, что кошак мне не привиделся и что самое печальное, он не мой глюк. Точнее, он вообще не галлюцинация. Он настоящий.

С тяжёлым сердцем пришлость признать, что в моей квартире на самом деле завёлся говорящий кот, у которого вместо желудка бездонная яма.

Чёрный матёрый наглый котище практически доел всё, что было на столе.

И судя по его сверкающим злым жёлтым глазам, он не наелся.

Сложила руки на груди, прислонилась к дверному косяку и воинственным тоном поинтересовалась:

– Ну? И откуда ты взялся, товарищ Кот? И самое главное, как надолго ты здесь задержишься?

Котяра соизволил взглянуть на меня, пушистой лапкой отёр от жира свои длиннющие белые усы, нервно дёрнул огромным хвостом и ответил:

– Имя моё-у Баюн. Отныне, нерадивая, я твой спутник, пока смерть не разлучит нас, мра-а-а-а-у-ур. Сейча-ус доем, и можем уходить. Королевство-у заждалось тебя-у.

Кот решил, что ответил на мои вопросы, что я всё из его бреда поняла, и продолжил есть.

Он уже не так наяривал, когда только увидела его. Движения его стали медленней, взгляд посоловел от быстрой сытости.

Я сдвинула брови, но пока промолчала.

Баюн. Кот Баюн. Это тот, который из Пушкинской сказки что ли?

Попыталась вспомнить, что знаю о коте с именем Баюн.

Вроде он сказитель хороший и песни поёт. Помогает тем, кто силён духом.

Ещё, кажется, он не прочь человечиной полакомиться.

Покосилась на эту наглую морду и хмыкнула про себя, если что об меня и зубы, и когти обломает.

Подошла к кофемашине и поняла, что кофе мне точно не поможет.

Сегодня не день выдался, а сущий атас.

Открыла бар, достала бокал и початую бутылку коньяка. Потом подумала и спросила у кота, покачав в руках бутылкой:

– Будешь?

Кот замер, задумчиво глядя на янтарную жидкость. Даже жевать перестал. Сарделька торчала из его острозубой розовой пасти. Потом он в два счёта сжевал сардельсон и поинтересовался:

– А спирту нету?

У меня от удивления брови взметнулись и едва не затерялись в волосах. Но, ни один мускул не дрогнул на моём лице.

– Спирту нет. Водка есть, – ответила невозмутимо, но посмотрела на Баюна осуждающе. Я ведь просто из вежливости ему предложила. Мол, моё дело предложить, ваше дело отказаться.

Кот сверкнул жёлтыми глазами, весь как-то подобрался, дёрнул ушами и махнул лапкой:

– Налива-а-уй, хозяйка. Жаль, что у тебя-у снедь скромная. Ни жареного лебедя с яблоками не нашёл, ни поросёнка молочного-у, ни окорочков с хренком и со сметанкой, ни куропаточек, ничего-у у тебя-то и нету-у-у… Ух и скромно ты живёшь.

Я от такой предъявы вздёрнула одну бровь, но тут же сделала глубокий вдох и, выдохнув, произнесла, всё ещё сохраняя спокойствие:

– Не знаю, к какой еде ты привык, но моя… снедь натуральная, дорогая и очень вкусная. То-то ты, Баюн наяривал, будто сто лет в обед не ел.

– Бо-ульше ста лет, – промурлыкал задумчиво кот. – В спячку впал. Пока ждал и тебя-у искал, столько лет прошло-у. Устал и сон меня-у одолел. Потом тебя-у почувствовал. Искра тебя признала. Нашё-о-о-ул тебя. Но не смог в тот же миг явиться, хоть и время я замедлил. Пока ветер новости все рассказал, пока до тебя-у дошёл, сильнее оголодал. Я бы и таракана съел, да обошлось.

Достала из морозилки запотевшую бутылку водки, кот сразу взбодрился, весь оживился.

– Плесни на два своих пальца. Эх, грибочков бы солёных, да груздочков, да рыжичков, да хрустких огурчиков солёненьких, да горбушку чёрного хлебушка и с лучком к этой холодненькой беленькой закусочкой. Мрря-а-у-уррр…

От такого выразительного описания закуски у меня самой рот слюной наполнился.

Покосилась на коньяк и вернула его обратно в шкаф.

– Ты всё смёл подчистую. Всё равно заказ еды придётся делать, тогда могу организовать грибочки с луком, хлебом, – проговорила я. – Ещё пожелания будут?

Ох, вот зря я спросила о пожеланиях.

Кот активно замахал хвостом от нетерпения и вот не соврать мне, он расплылся в счастливой улыбке.

Чую, сейчас он выкатит список, от которого ко мне вернётся нервный тик.

Он растопырил пушистую пятерню и начал загибать когтистые… пальчики? Подушечки?

– Во-первых, мяу, сливки хочу свеженьких. Во-вторых, пирожки с рыбкой подкопчённой. Другие пирожочки как пушочки с грибочками хочу, мя-а-а-у-уррр. Ещё другие с картошечкой да рассыпчатой. И пирожки с ливером, но чтобы сочный был ливер тот. Запомнила?

– Угу, – промычала угрюмо.

– Груздочки и рыжичков не забудь. И селёдочки, мррр… И рыбки свеженькой тоже добудь. Пусть ваш водяной не пожадничает, да выдаст самой жирненькой рыбки. И раков, ещё раков хочу! И икорки чёрной, да красной! И чтобы всё све-е-еженькое. Запомнила?

А харя не треснет?

– Слушай, всё это конечно очень вкусно, занимательно, интересно, но давай-ка я перечислю тебе меню одного русского ресторана и из предложенного всё выберем.

Кот шевельнул усами, покосился на меня с подозрением. Демонстративно выпустил когти, которые выглядели как мои мясницкие ножи и потом с величием ответил:

– Ла-а-ад-но-о-у, будь, по-твоему.

Почесала лоб, открыла на телефоне сайт ресторана русской кухни и подумала, что я рехнулась. Заказываю еду для себя и говорящего пьющего кота, который жрёт как не в себя, пришёл, чёрт знает, откуда и зачем-то искал меня.

Может, я реально ловлю глюки?

Но если так, то равно или поздно они ведь развеются? А если нет, то чего панику наводить?

* * *

Ну вот, котяра наелся, напился.

Я тоже от него не отставала. А что? Покушать люблю. А отчего и не выпить? День всё-таки сложный выдался.

Сытый Баюн зато внешне стал выглядеть не так матёро, грозно и опасно. Даже появилось желание погладить его по блестящей чёрной шёрстке.

Но я тут же избавилась от неуместного желания.

Если я ничего не путаю, то кот Баюн может своими острейшими зубками в лёгкую и голову человеку откусить. Так что на фиг, ибо не фиг! Мне моя голова дорога и лишаться сей важной части тела не планирую.

И вот сидим мы с котом за моим столом на кухне, кошак развалился на моём стуле, лениво помахивает пушистым хостом, щурит жёлтые глазищи и ковыряет зубочисткой в острых белых зубах.

Я поставила локоть на стол, подпёрла рукой подбородок, поглядела на Баюна и ленивая мысль забрела в мой мозг, мол, и как я докатилась до жизни такой? Психбольница, явно по мне рыдает.

– Баюн, а что ты там вещал, будто искал меня? Зачем я тебе? – поинтересовалась весьма вяло и икнула.

Взяла бокал, сфокусировала на нём взгляд и сделала большой глоток.

Кот дождался, когда я поставлю бокал на место и точно как я, лениво ответил:

– Марья, мя-а-у-ур, ты – Хозяйка Лунного королевства… Эх, сейчас зовётся оно Забытым. Лорды такое зло сотворили, век бы их пытал! Рвал бы на куски, но не давал бы им умереть, заживлял бы их раны и снова пытал. Рррра-а-а-у-у-уррр!

Кот утробно зарычал, выпустил острые когти и провёл ими по потрясающей поверхности моего дизайнерского стола.

Я возмущённо взглянула на борозды от его когтей и прошипела не хуже его котейшества:

– Обязательно мою мебель портить? Между прочим, ты в гостях, а не у себя дома! Этот стол мне делали по спецзаказу, а ты его испортил!

Кот насмешливо фыркнул в усы, почесал пушистое, округлившееся от обильного ужина пузико, небрежно махнул лапкой и на моих глазах борозды исчезли.

– Этот мир беден на магию, Марья. Я сразу столько сил утра-утил… Мррр. И как тут жить можно-у? – прозвучал его риторический вопрос.

Но я в принципе не услышала, что он сказал. Я резко протрезвела и круглыми глазами уставилась на идеальную столешницу. Тряхнула головой и снова посмотрела. Реально, борозды исчезли.

Магия? Магия существует?

«Ага, в твоём больном воображении», – ехидно ответил внутренний голос.

– Всё. Надоело мне сидеть и ждать твоего прозрения. Мяу, – проворчал кот.

Посмотрела на него крайне настороженно и произнесла:

– К-какого прозрения?

– Слу-уша-ай меня-я-а-а-у, – завораживающим голосом протянул-пропел кот.

Его глаза запылали каким-то потусторонним огнём, и я была не в силах оторвать от него взгляд.

И вся я застыла, закаменела. Короче, меня натурально парализовало. У меня изо рта слюнка потекла, а я шевельнуться не могу, чтобы это безобразие вытереть и рот прикрыть.

– Ты-ы-ы новая Хозя-я-а-айка-а. Сейчас уйдёшь со мной. Эрамиот ждё-о-от. Мя-а-а-а-у-уррр. Но прежде, узнай, что-у произошло.

Кот вдруг вскочил на стол и своей немалой комплекцией снёс все тарелки, бокалы, бутылки, ножи, да вилки. Приблизил к моему лицу свою мохнатую морду. Мягко коснулся своим холодным мокрым носом кончика моего носа и, глядя в мои обескураженные глаза, прошептал:

– Узри-и-и, Марья-а-а.

И меня накрыло. Да так сильно, что могу поклясться, даже самый изощрённый мозг психопата, либо шизофреника не придумает, не вообразит себе ничего подобного!

Из чего следует вывод: я не спятила. Я столкнулась с чем-то, точнее, кем-то, кого наш мир, если когда знал и видел, то память об этом существе канула в лета.

Баюн обрушил на меня свою память, свои мысли, чувства, эмоции.

Его сознание впилось в мой мозг острыми иглами. Оно вгрызлось в каждую клеточку моего тела, пробралось в мою ДНК.

И я увидела… последний день, когда её не стало…

«Не плач, котеюшка. Искра моей силы коснётся той, что и станет новой истинной Хозяйкой… Подлунным королевством не могут править лорды… Земля умрёт, коли они власть получат… Найди её… Найди, Баюн. И служи ей, как мне служил… То мой последний тебе приказ…

Елена, любимая хозяюшка закрыла глаза. По её белой щеке скатилась хрустальная слеза.

Гордое, сильное сердце прекрасной девы перестало биться. Душа его Елены покинула мир».

Невыносимо больно было Баюну, но по-другому никак. Не в его силах вернуть душу, покинувшую мир живых.

Он раненым зверем в голос выл днями и ночами. Терзающая боль чёрными изголодавшимися птицами рвала его сердце.

Не ведал кот, как ему удержаться на краю чёрной бездны одиночества. Он видел, как прекрасное Лунное королевство исчезало.

Смерть любимой Хозяйки, той, которая была хранительницей сердца королевства была для Баюна хуже любой пытки. И для верного существа невозможно придумать страдания хуже.

Из глаз кота тоска долгие годы глядела в вечно серое небо королевства.

Внутри пока горело пламя. Дикое, яростное и жаждало возмездия. Но не может Баюн ничего сделать. Да и если сделает, что потом? Елену не вернуть.

Но можно затаиться. Можно ждать, когда родится та, кто пробудит королевство, станет новой Хозяйкой и восстановит справедливость.

И с этими мыслями наступил в душе кота арктический холод, накрыла его пустота.

Мир для него померк, покрылся сизым пеплом.

Стало всё равно. Безразличие спрутом опутало его душу, ум и сердце. Долгие-долгие годы пустота высасывала из него силы. Воспоминания тускнели, и уже начинало казаться Баюну, что так было всегда. Образ Елены стирался из памяти, забывалась Хозяйка. Забывалось всё о лунном королевстве.

Слой за слоем его накрывало забытье. И верный друг магический ветерок не мог растормошить его.

Баюн превратился в мёртвого, хоть и был жив.

Апатия, безразличие, безысходность усыпили его. Баюн заснул.

Века пролетели, как одна ночь.

Пока однажды яркая, живая, сильная надежда жалящим пламенем не пробудила его.

Шерсть кота встопорщилась, кровь огнём разнеслась по венам, пробуждая Баюна от бесконечно долгой спячки.

Безумное непонимание, где он, кто он, что случилось длилось недолго.

Вслед аза пробудкой пришла волна воспоминаний, и волна боли, слёз, истерики, как и много веков назад накрыла кота.

Ветерок ласково осушил его слёзы, смахнул пыль веков с густой шерсти и поведал, что произошло с королевством, пока Баюн спал.

Кот, слушая рассказ друга, знал, что у него снова есть Хозяйка. И пора ей уверенной рукой пробудить и Забытое королевство, да поставить всех зазнавшихся лордов на место.

* * *

Когда кот вернулся на место, плюхнулся на стул и ухмыльнулся, я, наконец, закрыла рот, вытерла рукавом халата слюни, затем медленно покачала головой и протянула:

– Не-е-е-ет. Я не могу-у-у.

Кот утвердительно кивнул и тоже протянул:

– Да-а-а. Можешь. То твоя судьба, Марья.

Я снова мотнула головой и в ужасе представила, что могу оказаться, в не пойми каком мире, в разрушенном и забытом королевстве, где существует магия, мифы и легенды реальны, а ещё есть другие государства, где живут заносчивые гады лорды. Это ведь они отравили, убили Елену. Псы позорные. Налоговой службы на вас нет. Эх, я бы им всем рога бы да пообломала…

От последней мысли осеклась и скривилась.

– Баюн, нет, – сказала уверено. – Ты чудовищно ошибся. Я не Хозяйка твоего королевства. У меня работа, дела, стройка. Другие проекты. Так что, sorry, мой друг, но придётся тебе найти другую. Понятно?

– Завтра утром ты умрёшь, если со мной ты не пойдёшь, – произнёс кот совершенно невозмутимым тоном. Правда, взгляд выражал возмущение моим отказом.

Я хмыкнула и с улыбкой сказала:

– С чего ты взял, что умру? Я здорова, как конь, хоть и шалит иногда давление. Ну, полновата я слегка. Но это всё не смертельно и…

– Искра силы коснулась тебя, Марья. Мя-я-у-у-у-ррр. Отныне ты принадлежишь другому миру. Эрамиот твой дом. Этот мир завтра-у избавиться от тебя-у. Не знаю, как. Дом ли обрушится и тебя придавит. Или ты поскользнёшься и упадёшь неудачно. Головой стукнешься, мозги наружу, кровь на полу и глаза белыми станут. Жу-у-уть просто-у. Вариантов масса. А у любого мира фантазия богатая. Даже у такого бедного на магию. Мррр. Поняла меня-у, глупая? Идём, королевство ждёт. Ничего не бери, всё равно всё при переходе исчезнет. Мя-а-ауррр.

Я захлопала глазами. Сглотнула вязкую слюну и прошептала:

– Ёпсерёт. Реально?

– Я не лгу, – сказал Баюн и шевельнул пышными усами, нервно дёрнул одним ухом. – Проверишь? Жа-а-аль будет, если помрё-ушь. Мне придётся снова века и века новую Хозяйку ждать. Но мне не привыкать.

Я вскочила с места и забегала по кухне.

– Но меня потеряют! Меня будут искать? А мои люди? А проект? Я не желаю, чтобы усё пропало!

– Для этого мира ты уже не существуешь, – невозмутимо заметил Баюн. – Когда уйдём, твои люди тебя и не вспомнят, Марья.

Я застыла истуканом и впилась горящим от гнева взглядом на кота. Упёрла руки в бока и прошипела:

– И вот надо было такой засаде случиться!

– Во всех мирах жизнь не совершенна, мя-а-а-у-уррр, – философски заметил кот.

Я потёрла виски, а Баюн ударил по больному:

– Семьи у тебя нет. Мужа нет, детишек нет. Родителей тоже нет. Родные по душе столь далеки, что они и не родня тебе. Друзей верных и то нет. Марья, ты одинокая женщина. И нечего тебе в этом мире терять. Никто тебя здесь не держит.

Когда-то я искренне верила, что у меня будет тот единственный и неповторимый человек, рыцарь в сияющих доспехах, с которым я разделю жизнь, кому отдам своё сердце и душу. С ним мы пройдём через радости и печали, победы и поражения.

Суровая, жестокая реальность развеяла мои иллюзии. Рядом с сильной женщиной может в паре идти только более сильный партнёр, сильный духом и волей мужчина. А слабаков я никогда не выносила.

Жизнь одарила меня свободой и льдом одиночества.

Я стала жёсткой, властной, уверенной, ещё более сильной.

А ведь мне, как и любой женщине тоже хочется счастья – женского, уютного, доброго. Чтобы муж и дети, дом полная чаша, любовь и счастье вокруг нас.

Что ж, у меня другая выдалась судьба.

– Знаешь, бессовестно с твоей стороны говорить о моём одиночестве, – проворчала я беззлобно, потом вздохнула и опустилась на стул. Подпёрла подбородок и спросила кота: – Ну? И что я там делать буду? Я не маг. И я о твоём мире не знаю ничего.

Баюн взбодрился и произнёс:

– Я тебя всему научу. Всё-у расскажу. Только пойдём скорее, Марья. Прими свою судьбу.

– Ла-а-адно, уболтал, языкастый. Раз никто меня здесь не любит и мир меня это не хочет, то так и быть, стану я Хозяйкой.

И в тот же миг, кот Баюн страшно встопорщил чёрную шерсть, глаза его засияли, запылали, он издал истошный вопль, то ли ярости, то ли радости. Взлетел он в воздух, растопырив все четыре лапы и выпустив длинные когти.

Я от неожиданности чуть со стула не рухнула, а потому что всё вдруг завертелось, закрутилось, разбилось, как будто наизнанку вывернулось. Перед глазами всё расплылось, вспыхнуло каким-то невозможно белым светом. Я заслезившиеся глаза зажмурила, чтобы не ослепнуть.

Открыла рот, чтобы обложить матом кота. Мог бы предупредить, зараза, что будут американские горки, мать их за ногу! Но изо рта не вырвалось ни звука. Я будто голоса лишилась. А всё из-за налетевшего, закрутившего меня урагана.

И я полетела куда-то кувырком.

Глаза не открыть – больно от света.

Заорать никак – ветер в харю, я… лечу. И лечу, размахивая руками, как двукрылая бракованная мельница!

Ветер раздувал мне щёки.

А потом меня что-то по башке ударило. Да так больно, что я всё-таки нашла в себе силы возмутиться:

– Убью, скотина!

И провалилась в темноту. Почему-то мокрую и воняющую болотом.

Глава 4

* * *

– Марья —

У меня болело всё. Абсолютно. Даже то, что априори болеть не может.

Кое-как разлепила склеившиеся глаза.

– Где я? – проговорила удивлённо, когда увидела над головой вместо родного потолка своей квартиры серую хмарь.

Правда, из-за жуткого сушняка мой вопрос прозвучал невнятно и больше походил на «Хэ я?»

– О, очнулась, спящая королевна, мя-а-а-у-ур. Где-где она? Ещё удивляется! В королевстве ты! На болотах! А отсюда вся магия ушла, зараза, мррр! Ты все-у координаты мне сбила, и вместо замка сюда нас занесло. Вот нельзя-у было просто переместиться, без кувырков и прочих трюков? Теперь нам отсюда пешком топать все двадцать верст. Рррр! – прозвучал под боком знакомый и крайне недовольный голос кошака, который я надеялась, мне всё-таки привиделся.

Моргнула раз, потом другой, а потом…

– …! …! …! – обложила я трёхэтажным могучим всех и вся, кто приложил руку, лапу и остальные конечности к моему болезненному состоянию и перемещению в другой мир.

– Ого, как она умеет! – услышала чей-то восхищённый, то ли окрик, то хмык, то ли вообще на бульканье что-то похожее.

Повернула голову на незнакомый голос и глаза округлила.

На меня из трясины смотрела огромная рогатая голова, покрытая тёмно-зелёными водорослями. Кожа зелёная, глаза два красных угля, да раскосые. Уши длинные, острые, на кончиках мохнатые.

Нос большой, звериный и приплюснутый. Безгубый рот был длинный, буквально от уха до уха.

И вот сейчас улыбнулось чудище, и я увидела хоть и мелкие, но острые жёлтые зубы.

Это ещё кто?!

Так, не паниковать. Не паниковать.

Что там кот говорил?

Я хозяйка? Точнее, Хозяйка. А значит, это мой подчинённый, хоть и странный, да страшный.

Взяла всю свою в кулак, стиснула зубы и попыталась сесть.

Села.

Меня сразу затошнило.

Ох, мама, роди меня обратно.

Посидела, подышала…

Воздух тут конечно… Газовая атака отдыхает.

Как я ещё кони не двинула?

Кстати, лежала, вернее, уже сидела я на кочках, покрытых мхом и колючей травой. И в самом деле, находилась на болоте.

Халат мой весь промок, испачкался. Тапочки тоже промокли. Один тапок вообще подрался.

На неудобной и холодной поверхности отлежала всё тело. Ещё и продрогла.

Ноги, руки замёрзли. Меня била крупная дрожь, кожа пупырышками покрывалась.

«Дддддд…» – исполняли мои зубы.

– Потрясающе, – прошипела я и обняла себя, пытаясь хоть чуточку согреться. – Теперь я сдохну от воспаления лёгких. А ты, Баюн потеряешь вторую хозяйку, потому что кое-кто не смог предупредить о переходе и внятно рассказать, чего мне нужно было делать, а что не делать!

От собственного вопля у меня чуть не треснула голова. Всё затюкало, задавило, короче, мигрень по полной накрыла.

Неужели я так сильно нагрешила?

Или в жизни я ещё недостаточно натерпелась?

Эй, там наверху! За что вы мне ниспослали такое «необычное» возмездие? Чего я вам сделала?

– Не надо-у на мне зло вымещать, – фыркнул Баюн. Сунул мне под нос деревянную плошку с какой-то вонючей серо-зелёной жижей и сказал: – На вот, выпей, лучше. Тебе полегчает. Потом сразу и в путь отправимся. Мря-а-а-у-ур. Я от этого нервного перехода опя-а-а-у-уть проголодался.

У меня в животе тоже заурчало. Голод мёртвой хваткой вцепился в мой желудок.

Я бы тоже сейчас от сочного куска пиццы не отказалась. Или стейка. Или картошечки с грибочками. Или просто корку хлеба бы сгрызла.

Но не вот эту же гадость мне пить?

– Что это? – скривилась я и не спешила принимать пойло из лап наглющего котофея.

Кот шевельнул усами, сощурил жёлтые глазищи и недовольно прошипел:

– Пей, кому сказал, мра-а-у-ар! Болотник для тебя-у сделал. Это багульник болотный. Он замешан с трясиной и слюной древесной лягушки. Мощное целебное средство-у.

– И моя слюна там тоже, она поможет, – добавило зелёное чудище и, поймав мой острый взгляд, опустилось в воду по самые рога и пустило пузыри.

У меня на лице отразилась вся гамма эмоций и того самого мнения, которое я решила не озвучивать, а то зелёный монстр покраснеет.

– Сам пей, коль такой умный, – сказала я и отодвинула предлагаемое питьё.

– Марья! Не будь дурной бабой, – зарычал на меня Баюн. – Говорю, пей, значит, пей! Для твоего блага стараюсь. Мя-а-а-у-у-р!

Скрестила руки на груди и проворчала:

– То есть я должна выпить отвар болотного багульника, а если мне память не изменяет, то это ядовитое растение.

– Марья… – зашипел кот и выпустил когти, они царапнули деревянную плошку.

Но я продолжила:

– Плюс в этом вареве трясина болотная, в которой сто процентов водятся всякие примитивные амёбы, миллионы неизвестных бактерий, вирусов и прочей дряни, которая обрадуется, оказавшись в моём организме и начнёт заживо меня жрать. Ах да, туда же ещё поплевала лягушка древесная, да и сам Болотник харкнул. Класс! От такого «лекарства» у меня коне-э-эчно сил прибавится!

– Хозяюшка, я добро тебе желаю, не гневайся, – вдруг пробулькал зелёный. – Жгучий больно у тебя гнев-то.

Я захлопала глазами, некультурно указала на него пальцем и спросила:

– Погоди, ты, что ли Болотник?

Существо вскарабкалось на огромное поваленное прогнившее дерево, и я смогла узреть болотную нечисть, так сказать, во всей красе.

Он был большой, весь в ряске, длинные зелёные волосы перепутались с усами, бородой и водорослями. Пальцы на руках и ногах у него были перепончатые и с чёрными когтями. Очень длинными и острыми когтями.

И хвост у болотника имелся. Нет, не рыбий. Длинный, гладкий. Похож хвост тот на крысиный. Только тёмно-зелёного цвета.

А ещё он был мускулистый, коренастый. Кулак как кувалда. Если в тыкву даст, то башка сразу отвалится.

Короче, могучий этот тип, который Болотник, колоритный персонаж. Но страху я не испытала.

– Я, хозяюшка. Болотник, который тебе верно служить готов, только не гневайся, – сиплым, чуть булькающим и порыкивающим голосом произнесло существо.

Почесала я озадачено шею и вздохнула.

– Не знала, что и Болотники бывают. Думала, одни Водяные в любых водоёмах водятся.

– Водяной – брат мой старшой. Хозяйство у него другое. А я вот, такой уродился, – вздохнула нечисть как-то уж тяжко.

Почесала кончик носа и решила представиться:

– Кстати, Марья Ивановна я. Можно просто Марья.

Болотник пошевелил толстым носом, дёрнул ушами, шлёпнул гладким хвостом по трясине, почесал башку когтистой рукой и проговорил:

– А у меня нет имени, Хозяйка. Болотник, да Болотник я. И я рад тебе, хозяюшка Марья. Как в силу войдёшь, так сразу королевство оживёт. Кончились наши горестные дни и ночи. Даже я, привычный к тоске и то болеть начал. Мавки, кикиморы рыдать уже устали. Исхудали, да посерели все мы. Да и болото моё усыхать стало. Магия вся из него ушла. Негоже это, ведь ещё пару годков и вся нечисть болотная сгинуть могла, но ты пришла. Ныне всё хорошо будет.

– Мавки… Кикиморы… – прошептала я в лёгком ступоре и взглянула на сердитого кота.

– Ну? Реверансы окончены? – утробно прорычал Баюн. – Наговорилась с Болотником, мя-а-у-у-р? Пей отвар, Марья!

Я закатила глаза и прошипела:

– Ты и мёртвого доведёшь! Давай сюда эту мерзость. Если я умру, имей в виду, котяра, мятежным духом стану и буду тебя доставать.

Кот нервно шевельнул усами, дёрнул ушами и забил хвостом.

Болотник на моих глазах побледнел. Его зеленца стала на два тона бледнее. Глаза красные на меня страшно выпучил. Он даже икнул и первым затараторил:

– Не умрёшь, хозяюшка! Отвар мой сил тебе даст, хворь всю изгонит, согреет и в пути убережёт! Клянусь болотом своим! Верь мне! Молю тебя!

Если уж Болотник клянётся и молит меня…

Взяла плошку из котовых лап. Выдохнула и залпом опрокинула в себе тягучую жижу.

Ощущение было, будто я выпила кисель с комками. Только горький и вонючий. Бееее, гадость.

А ещё отчего-то варево острым оказалось, словно туда от души злого лука с красным перцем добавили. У меня аж дыхание спёрло.

Ощутила, как шея и лицо гореть начинают. Плошка вывались из моих рук. Схватилась за горло. Я вдохнуть не могла.

Ну вот, сгубили Марью…

И буквально через мгновение всё в норму пришло. Сделала живительный вдох.

Утёрла выступивший пот со лба.

Жива. Ещё жива.

И в самом деле, ощутила, что боль из тела ушла, мышцы расслабились, холод больше не сковывал конечности, и я перестала мёрзнуть, дрожать и мурашками покрываться. И голова больше не трещала и не гудела.

Тряхнула грязной головой и произнесла с благодарностью:

– Ладно, была не права. Я умею признавать свои ошибки. Баюн, Болотник примите мои извинения. Отвар – во!

Я показала коту и нечисти большой палец.

Кот прикрыл мордочку лапой и покачал головой. Мол, я его уже достала.

Погоди, киса, это я пока малость в шоке. Но воспитанием твоим обязательно займусь.

Болотник явно не понял мой жест, но был доволен результатом. Расплылся в хищно-счастливой улыбке, показав ряды острейших зубов, и сказал:

– А путь вам покажет мавка, я её сейчас позову.

– Не утруждайся, – фыркнул на него кот, – я хорошо знаю дорогу. Сам Хозяйку к дому приведу.

– Так и пошли скорее, чего расселся? – сказала я коту и сама поднялась на ноги и с чувством шеей похрустела.

У Болотника снова глаза округлились, словно не видел и не слышал, как шеей хрустят. Я хмыкнула и кивнула ему:

– Рада была познакомиться, Болотник. Спасибо тебе за бодрящий отвар.

Глава 5

* * *

– Марья —

Небо укрыто было тучами. Мне казалось, будто оно спит, а тучи просто его тёплое одеяло.

Ветер не стремился разогнать тяжёлую хмарь, словно сил не было у него.

Листья на могучих деревьях тоже были с ленцой, будто всё здесь уснуло мертвецким сном. И хотела бы природа отряхнуться от сонных чар, пробудиться и побежать соками жизни, да сила, что укрыла всё королевство, слишком могуча была.

Закрапал мелкий колючий дождик.

Плотнее запахнула на себе халат и с грустью вспомнила о своём тёплом модном пуховике, сапогах, которым грязь не страшна и любимом проверенном вездеходе, на котором я с котом уже была бы на месте.

Мысли мои текли ровно, не перегоняя других.

Истерику матёрую закатить и выпотрошить всем мозг я всегда успею.

Брели мы с котом Баюном по дремучему лесу, непроездному, непроходному, но что удивительно, не сразу стала я замечать, что деревья-то перед нами расступаются, частые кусты раздвигаются, и тропа сама появляется. Чудеса, однако.

Спросила о том кота, на что Баюн насмешливо сверкнул на меня жёлтым глазом и сказал:

– Так земля чует, кто ты есть, Марья. Не хочет тебя-у окарябать, любым способом обидеть. Затаилось всё тут и ждёт, надеется, что скорее освоишься, да в силу войдёшь и снимешь с королевства сей тяжёлый долгий сон. Му-а-у-р.

– Что это значит? «В силу войдёшь», – поинтересовалась у своего помощника.

Кот дёрнул ухом, долго-долго молчал, после вдруг нараспев поведал мне:

– Марья, ты сначала в речку молочную окунёшься, потом на бережку кисельном обсохнешь. И коли выдержишь то испытание, отведу тебя к сердцу мира – славному камню, что Бел-горюч зовётся. Вот тогда и сила твоя-у проявится. Славно будет. Мя-а-а-у.

От слов кота я резко остановилась. Захлопала глазами, издала невнятное мычание и, обалдело глядя на удаляющийся пушистый кошачий хвостатый зад, крикнула ему:

– Стой! Какая ещё молочная речка и кисельный бережок? О чём ты говоришь?

Кот раздражённо задёргал хвостом, остановился и обернулся.

Вздохнул и объяснил:

– А что не ясно в моих речах?

Развела руками и выдохнула не менее раздражённо:

– Всё!

Кот мне хоть и показал прошлое, но оно было узконаправленным, он показал, как и по какой причине погибла предыдущая Хозяйка, без вложения в мою голову знаний о быте, законах этого мира, каких-либо обрядах и прочих вещах, которые Баюну понятны и для его кошачьего восприятия логичны и просты.

Кот сел, обвернул лапы пушистым хвостом и соизволил пояснить мне:

– Речка молочная дарует тебе здоровье, мра-а-у-р и красоту неписанную. Будешь красотою лепа, червлёна губами, бровьми союзна, телом стройна, но изобильна, косы длинные отрастут и станут крепче крепкого каната. Кисельный бережок свежестью напитает, все печали заберёт. Теперь, мяу, ясно-у?

Атас. Так ведь не бывает?

– Баюн, слушай… Но это же всё сказка. Так не бывает! Ладно ты… Хотя ведь ты сказочный персонаж… – забормотала я.

– Матерь котья! Сама ты сказочный персонаж! – прорычал утробно Баюн. – Я самый, что ни на есть настоящий кот Баюн! Почему все думают, что я милый котик?!

Кот Баюн вдруг сердито распушил усы, поднял шерсть дыбом на загривке. Сверкнул жёлтыми глазами, как зажжёнными фонарями. Страшно зашипел во всё горло известную песнь всех котов любого мира:

– Мя-а-а-у-о-а-у-ур!

Указал на меня длинным острым когтём и прорычал:

– Запомни, Марья! Я первый кот из всех котов, созданный богом Велесом! Я хранитель знаний, мудрец я! Хожу по любым мирам, живу вечно, много видел, много знаю. Мя-а-у-у. А Баюн меня прозвали от слова «баить». Я могу усыпить, лишить бдительности. Несмотря-у на опасность, встречи со мной ищут специально, ведь я могу знаниями наделить, а своим мурлыканьем вечную жизнь могу подарить. Мя-а-а-у-о-а-уррр! Я всегда был желанной добычей лордов, князей, царей, королей. Все миры, все живые тут и там хотели меня заполучить, мной владеть, но я не дался! Я свободный зверь! Сам, где хочу, там и хожу. Сам, кого захочу, того хозяином или хозяйкой себе выберу! Сам! Я добровольную клятву Елене дал! Только клятва меня к тебе-у и привела! Ясно-у? Меня врасплох застать нельзя! Я! Кот Баюн, Марья! Я не нянька и не душка. Меня создал Велес в момент гнева, когда мыши съели его хлеб! Он сделал меня огромным, грозным, злым, он сотворил мне когти и зубы – из железа. Наделил хитростью, агрессивностью! Я могу сильного лорда заговорить, усыпить и голову ему откусить! Я много сам познал, узнал! Меня бояться надо, понятно?! И нельзя, никогда нельзя называть меня персонажем! Не персонаж я! Мря-а-авр!

Эк его проняло. Видать личная больная мазоль у кота. Ясненько, запомним.

Но стоило признать, речь у него вышла душевная, да ещё поучительная. Я даже заслушалась. Не зря, ох не зря заговорить он может.

Почесала я задумчиво затылок и сказала:

– Прости за невежество, Баюн. Не знала я. Сам ведь понимаешь, из какого я мира. Я до тебя и вовсе не знала, что другие миры существуют, да ещё с магией и таким чудесным, но грозным и опасным котом, как ты.

Баюн чуть расслабился. Малость его умаслила.

А я тут же спохватилась.

– Слушай, но ведь на Земле о тебе знают! И о молочных речках с кисельными берегами… А! Кстати, а что там за подвох с молоком и киселём? Ты сказал, если я испытание пройду, то потом ты меня к центру мира к какому-то там булыжнику отведёшь. Какое испытание?

Кот длинно-длинно вздохнул. Дёрнул кончиком хвоста и взглянул на меня таки-и-им взглядом, мол, и почему именно я – Хозяйка? Не будь этого факта, откусил бы он мне голову и всё сказке конец.

– Про испытания не скажу. Нельзя. Сама всё увидишь, узнаешь, поймёшь. И пройдёшь ты всё-у. Такая как ты не может не пройти, мя-а-у-ар.

Я вздохнула и кивнула. Ладно, на месте разберёмся.

– Почему меня знают в твоём мире? – хмыкнул Баюн. – Потому что я там был, Марья! Был и жил, пока магия совсем не ушла, и когда нечисть с людьми мирно жила. Все миры – отражения единого мира, в котором Боги живут. Одни отражения чисты, прекрасны и свежи. Другие – будто в стоячую вонючую водицу смотришься, да ещё по ней и рябь идёт. Вот твой прошлый мир именно таков. Испортили его люди. Загубили, мяу. Страсть, да жадность когда-то прекрасный мир искривили, магию всю загрязнили, потом убили.

Кот на мгновение умолк. Потом сверкнул глазами, прищурил их и как гневно выдал:

– Ой, да что там! На Руси, мя-а-а-у-а-ар, Марья, котов почитали, хранителями очага нарекали. А когда христианством всё сменилось, на смену Велесу «пришёл» святой Власий, как думаешь, почему ваших котов стали Васями называть? А ведь всё с тех времён идёт. Вот оно как, хозяйка. Любили котиков ваши духовники. Чего нельзя сказать о ваших католиках, мра-у-ар. Ох, сколько же они ведающих сгубили! И котов вместе с ними, ироды проклятущие! А православные монахи, мяу, привечали усатых, а те пользу несли, да грызунов истребляли и оберегали зерно-у. Кошкам в святой обители всегда-у рады были. Вот она, правда, Марья. Всё зло от людей идёт. И только. А миры все одинаковыми родились, лишь народами разными населили. Вот кому мудрости хватило, те свой мир в первозданности сохранили, а кто на жадность падким стал, тот теперь в дерьмо попал.

Я снова почесала затылок.

Кот мудрён, хитёр, знаний много в его голове. Повезло с ним мне.

Чёрт. Я уже сама стихами заговорила.

– Теперь ясно-у всё-у тебе? Или ещё что рассказа-у-ать?

– Сначала бы пожра-у-ать, – скопировала мяуканье Баюна.

Кот шевельнул усами и расплылся в хищной улыбке.

– Острый язык у тебя, Марья. Хорррошо-у! Скоро прибудем. За болотом лес начинается, там магия есть. Вот портал я открою и к дому мы выйдем, а там еда-а-а!

– О, да-а-а! – закивала я. – Идём скорее тогда.

* * *

Когда болота остались позади, мы оказались в лесу.

Могучие дубы, повидавшие на своём веку всё на свете, да стройные берёзы поражали меня своей громадностью, оставили неизгладимое впечатление удивления и восторга.

Я никогда в жизни не видела столь высоких деревьев, чьи макушки почти до небес дотягивались.

– Что-у? Нравится? – поинтересовался Баюн, наблюдая за моей мимикой.

– Спрашиваешь? – хохотнула я. – Да я будто в сказке оказалась! Хоть и в мрачной, но полной тайн… Это завораживает, знаешь ли.

– Если хочешь, можем дальше пешком отправиться, – произнёс Баюн.

– Так ты на болотах и говорил, что нам пешком до самого дома идти. А недавно заявил, что портал можешь выстроить, – подвигала я бровями.

– На болотах магии не осталось и после перехода мне казалось, что я весь истощился. Но нет, мяу, силы есть. На портал до замка хватит точно. А там мы подкрепимся, и я полностью резервы свои верну. Мррр. Так что, Марья? Пешком или порталом?

Прогуляться по своим владениям было бы замечательно. Оценить, так сказать территорию, масштаб работы, увидеть своими глазами, какие тут ещё леса есть, да озёра, реки, даже море и горы. Степи бы объехать. Красота. Есть, где разгуляться.

Но всё нужно делать с умом, а не тяп-ляп.

– Лучше позже, Баюн. Я не одета для прогулок по лесам и полям, – сказала со знанием дела, похлопала себя по халату, потом ещё демонстративно ножку выставила в подранном тапке. – Видишь, какова красота? Моим видом только местных пугать и в ступор вводить.

– Мррр… Благоразумие есть. Хорошо-о-о-у, – протянул котофей и начал творить магию.

А я замерла в удивлении и ожидании. Не каждый день можно увидеть, как магия происходит.

Вспыхнул золотой свет, образуя форму овального зеркала в полный рост.

В вихре сияющей магии, свет от портала расстелился по мшистой земле.

И вдруг налетел ветер. Тучи, словно сильнее сгустились, не позволяя свету рассеять их мрак, а колючий противный дождик сменил ледяной ливень. Его сопроводил грозный, недовольный раскат грома.

Но меня не волновали, ни гром, ни молния, ни ливень с ветром. Я зачарованно глядела на слепящий плотный свет. Ощущение, будто кусочек солнца оказался здесь в мрачном лесу. Что за пеленой этого света – не знаю. Но не доверять коту Баюну – последнее дело.

– Не нравится мраку свет, ох, как не нра-увится, да кто его спрашивать будет, – проворчал кот. – Ступай за мной, Марья. Я сразу на крыльцо портал вывел.

Покачала головой. Вот это да-а-а.

Настоящая магия!

Кот первым вошёл в портал, я тут же поспешила за ним.

И какое счастье было оказаться в месте, где на тебя не льёт как из ведра!

Зато с меня теперь стекало столько воды, будто я есть огромная губка, и впитала в себя всю имеющуюся жидкость.

Сбросила с себя раскисшие тапки, и взмолилась:

– Баюн, мне срочно, просто позарез, как срочно нужна горячая ванная и что-то сухое надеть, иначе я кого-нибудь съем!

Глава 6

* * *

– Марья —

– Баюн, что за сюрпризы? Ты сказал, что перенесёшь нас на крыльцо замка, – произнесла крайне недовольным и рассерженным тоном.

Кот фыркнул в усы:

– Не волнуйся ты так, мя-а-у-у. Один взмах моего хвоста и мы окажемся на крылечке. Я просто-у решил показать тебе твой новый дом. Восхитись, Марья.

Взглянула на этого усатого провокатора и покачала головой.

– Что ж, я восхищена. И это мягко сказано, – сказала с улыбкой. Раздражение ушло, словно его и не бывало. Да и невозможно долго сердиться на котиков. Это всем известный факт.

Всмотрелась в замок, который теперь стал моим и улыбнулась.

Если честно, красивей строений я никогда не видела.

Замок впечатлял и потрясал. Не могу вам передать словами, сколько в нём было красоты и одновременно грусти!

Это место давно перестало считать потери.

Сколько жителей королевства покинуло эти земли? Сколько погибло без солнца во мраке тоски?

А замок всё стоял и ждал, сберегал осколки былой жизни и чей-то мечты.

Рядом раскинулся древний лес, переходящий в заброшенный сад.

Из чёрной, как смоль скалы вырастал этот прекрасный, но одинокий, позабытый всеми замок.

Он счастье видел, но видел и беду.

Даже издалека я ощутила, как много боли здесь, печали, но был когда здесь и свет, была радость, яркая, как пузырьки игристого вина.

Сейчас свет почти угас, теплится едва дрожащий огонёк, чудом сохранился – только прими его, разожги, силой награди и дальше неси.

Я длинно вздохнула и села на корточки. Подпёрла голову рукой.

– Как же он красив, – прошептала я.

Баюн промолчал, лишь ухом шевельнул. А я добавила с грустью:

– И так обидно, что он лишился хозяйки, и оказался брошен.

Перламутровые башенки когда-то сверкали в лучах солнца, переливались и радовали своим неземным сиянием.

На каждой башенке радовал глаз особый флюгер филигранной работы.

Стены – белый и розовый кирпич, а все оттенки золота, перламутр, голубая эмаль – основные цвета всех выдающихся элементов этого чудесного замка, сейчас потускнели, потемнели. Местами их ужалила и обуглила молния.

Частично потрескалась восхитительная эмаль.

Замок ошеломлял своей необычностью, я бы даже сказала: нежной «пряничностью».

Стены были с керамическими вставками, напоминали вышивку крестом, создавали впечатление, что это и не замок вовсе, а терем из русской народной сказки.

А окна замка – как будто это милые девицы в кокошниках.

Сколько же декора, росписи, резьбы по камню!

А наличники какие!

Настоящий самобытный шедевр архитектуры, художества и дизайна.

Будь у меня такие мастера, я бы им их золотые руки целовала. Но чую, без волшебства в этом замке не обошлось.

Сады, я думаю, когда-то поражали воображение и цвели самыми невиданными и сказочными цветами.

А с другой стороны замка у подножия скалы бушевало, разбивалось о камни дикое море.

Это был прекрасный замок, величественный.

Даже сейчас потускневший, заросший терновником, ядовитым плющом, он казался мне сказочным сном. Ведь такой красоты не бывает… А каким же он станет, когда вернётся былая красота?

Но помимо красоты, замок являлся неприступной цитаделью с крепко запертыми воротами, окованными железом. Замок был неуязвим для горящих стрел, тяжёлых снарядов и любых попыток взять его штурмом.

Я смотрела и не могла оторвать от него очарованный взгляд. И от его горделивой красы у меня на глаза набегали слёзы.

По сравнению с этим замком, все ранее виденные мной дворцы и замки смело можно назвать скромными сооружениями, далёкими от этого шедевра.

– Нра-увится? – спросил Баюн.

Поднялась на ноги и честно ответила:

– Мне кажется, я в него влюбилась. Увидела и пропала. Отныне моё сердце принадлежит королевству.

В глазах кота появилось удовлетворение. Видимо, это была проверка.

– Хорошо-у. А теперь, познакомишься с замком поближе, – сказал Баюн. Махнул кот хвостом и перед нами вновь возник портальный переход.

Всего шаг и я оказалась на каменном крыльце чуда, которое рассматривала издалека.

– Марья, восхищаться убранством и всем остальным будешь позже, а сейчас… ты помыться хотела, мя-а-а-у-у? – поинтересовался Баюн и легко толкнул лапкой монументальную, заросшую терновником дверь, за которую мои клиенты отдали бы миллионы.

– Ва-а-ау! – выдала я. – Вот это две-е-эрь! – протянула я и мои губы растянулись в широченной улыбке. Руки потянулись уже, чтобы потрогать, пощупать, погладить это чудо. Не дверь, а сказка!

– Марья-а-а-ррр! – прорычал Баюн. – Ступай за мной, мря-а-ур, и не отставай!

Встряхнула головой и закивала. Я обязательно всё-всё тут рассмотрю. Каждый уголок замка изучу.

Ох, смогу ли когда-нибудь осознать мысль, что это всё моё?

Взяла себя в руки и буквально силой воли заставила себя не останавливаться на каждом шагу, чтобы не броситься рассматривать тот или иной шедевр интерьера.

Я, как строитель, архитектор-дизайнер, да-да, всё в одном лице, интересуюсь интересными интерьерными решениями, находками. И это просто дикий восторг увидеть что-то невероятное, что-то новое и при этом выполненное в русском, истинно славянском стиле!

– Замок волшебный, – заговорил Баюн. – Он простоял так долго и ещё может сколько угодно веков простоять и не разрушиться, потому что магия держит его, мррр. Провизия сохранена в целости и сохранности из-за волшбы особой, бытовой. Вода в замке есть – родниковая, чистая, живая. Греется в мыльне зачарованным корытом. Погладишь её и попросишь водички. Она наберётся и согреется, как пожелаешь.

– Мыльня? – переспросила Баюна. – Корыто?

– Ммм… У вас корыто – это ванна, – пояснил кот. – Мыльня – сама комната, где моются.

Ага, понятно. Корыто. Мыльня.

– Баня тоже есть, но отдельно стоит. Захочешь в баньку, попросить нужно банную матушку, чтобы подготовила всё. За столько времён поди разучилась баню топить, – пробормотал себе под нос Баюн.

Я лишь удивлённо брови вскинула. Банная матушка? Хотя, чего удивляюсь? Болотника видела. Водяной тоже имеется. Вон, кот Баюн рядом идёт, говорит, магией владеет.

Таки дела, Марья.

– Внутри всё осталось целым и невредимым. Пыль, паутина, да мелкий сор – мелочи. Бытовая волшба всё-у уберёт, – продолжал Баюн.

Потом он взглянул на меня, шевельнул усами и заметил:

– Это хорошо, что ты бурно не удивляешься, не визжишь от восторга или ужаса, а то бы я не удержался и укусил бы тебя. Во-о-ут.

Меня кусать? С дуба рухнул?

– За укус я бы тебя по пушистому заду полотенцем огрела, – не осталась в долгу.

Кот глаза свои жёлтые выпучил, даже с шага сбился и выдохнул в шоке:

– Меня-а-у? Кота Баюна? Полотенцем? По заду? Ты совсем что ли, мр-я-а-а-ур?!

Я лишь ему подмигнула, заправила за ухо мокрые, грязные волосы и поторопила его:

– Хватит болтологии, где… мыльня?

– Почти-у пришли, – настороженно произнёс Баюн и толкнул дверь. Мы вошли в просторную комнату, которая оказалась спальней.

– Это комната для гостей. В хозяйскую тебе пока нельзя-у, там отрава осталась. Приберу там, потом войдёшь. А за той дверью мыльня. Разберёшься?

– Разберусь, – сказала коту, и пока он не ушёл, спросила: – А одежда? Во что мне одеться? Хоть халатик, какой дай.

Кот вздохнул и лапкой указал в противоположную от мыльни комнату.

– Там гардероб. Это гостевая для особ с пышными формами. Для себя всё-у найдё-ушь.

Я фыркнула, нисколько не обидевшись про пышных особ. Такой я как раз и была, хотя «пышность» для моих объёмов, можно сказать комплимент. Я бы назвала себя упитанным, хорошо откормленным бегемотиком.

– Как закончишь, позови меня-у по имени три раза, я услышу и приду. Поняла?

– Не дура, поняла, – сказала с улыбкой, предвкушая встречу с горячей водой, душистым мылом, а то после болота и прогулок по холодному лесу у меня тело кажется жутко грязным, ещё всё чешется, будто у меня вши завелись.

– Я пошё-ул, – сказал Баюн и оставил меня одну.

Сбросила с себя надоевший мне халат, тапки и в чём мать родила, вошла в мыльню.

– О-о-о! – выдохнула с восторгом.

Это была не мыльня, это, бляха муха, бассейн для мамонта!

Да какой он удобный! И всё тут предусмотрено. Я в раю.

И туалет имелся. Хороший такой, удобный.

Сделала дела, подошла к бассейну и погладила медный бортик со словами:

– Милая, чудесная, волшебная ванна…

Нахвать корытом сей роскошный бассейн у меня язык не повернулся.

– …набери для меня водички, пожалуйста, да погорячее, но чтобы я не сварилась. Ладно? Сделаешь для меня, милая?

И на моих глазах в этом бассейне, откуда ни возьмись начала набираться вода. Журчала и набиралась она очень быстро. Пар белый и горячий пошёл. Красота.

Потрогала водичку и зажмурилась от удовольствия.

Да-а-а!

Пока вода набиралась, исследовала полки, сундуки, расписные шкафы, отыскала полотенца, да какие! Ручная вышивка! А мягкость и нежность невероятные!

Отыскала и фигурные бутыльки, баночки, мыло и хорошую такую вехотку.

Мыло пахло бесподобно – цветущим лугом, молоком и мёдом. Да-да-да и ещё раз да!

Забралась в ванну, которая корытце. Ужасное слово для этого волшебного предмета.

Попросила больше водичку не лить, сказала слова благодарности и от души похвалила местную ванну. Не знаю, а вдруг тут у каждой вещицы есть душа? Если так, то ей будет приятно.

И вот я развалилась в горячей воде, застонала от удовольствия.

– Ммм… Как же хорошо-о-о…

Эх, жаль, нет тут мускулистых мужчин в одной набедренной повязке.

Один бы меня пина коладой угостил, другой стопы бы мне массажировал, третий опахалом меня освежал, а остальные красавцы взор бы мой ублажали трюками, танцами, песнями.

Да-а-а… Было бы идеально.

Но, да ладно, всё ещё впереди.

Как говорится: «Не сразу всё устроилось, Москва не сразу строилась…»

* * *

– Чёрт, это засада просто. Гардеробная от шмотья трещит по швам, а надеть нечего, – прошипела и даже руками потрясла, выражая всю степень своего возмущения.

Конечно, я всё понимаю, другой мир, другая эпоха, мода далека от привычных удобных луков, но не настолько же.

Все эти платья, обувь и аксессуары идеальны для ломбарда.

Вот вам пример.

Взяла я самое скромное платье. И напомнил мне сей шедевр палатку, расшитую тесьмой всех цветов радуги и обвешанную булыжниками, за которые точно полцарства купить можно. А чего мелочиться? За эти цацки сразу весь мир у твоих ног будет!

Но я всё-таки попыталась быть хорошей девочкой и примерила на себя образ местной модницы.

Размерчик мне подошёл.

На этом все плюсы закончились.

Во-первых, все платья жутко тяжелые.

Во-вторых, неудобные.

В-третьих, предполагалось, что платье надевается не на голое тело.

Под него нужна нижняя рубаха, или сорочка, или вместе – то и другое. Короче, местный аналог белья. Его я нашла и пришла в священный ужас.

Носить несколько слоёв одежды то ещё испытание. Или я чего-то не понимаю?

Трусов не было. Панталон тоже не нашла.

Чулки зато отыскала. Вязаные, тёплые.

Какое счастье, что без каменьев и драгметаллов. Жаль, что длиной они были до колена, а не до пупа. Короче, я смело переименовала их в гольфы.

Обувь, чего греха таить оказалась удобная, мягкая, идеальная. Кажется, волшебная. Потому как не моего размера милые туфельки на низком и широком каблучке неожиданно идеально подошли.

И вот нацепила я гольфы, туфельки и взглянула на себя в зеркало.

Нет, ну не могу же я щеголять в одной обуви и носках? А всё остальное – это костюм Евы. И даже без фигового листочка.

Пришлось зарыться в разноцветные тряпки в поисках хоть чего-нибудь удобного.

Пыхтя, я всё-таки отыскала кое-что.

Чую, зарыли это сокровище в самые закрома специально. Мол, негоже подобный срам благородной даме носить.

Штаны кожаные – две штуки. Мой размер.

Эх, жаль, они не леопардовые, а просто коричневого цвета.

Куртка кожаная – одна штука. Тоже коричневого цвета и с небольшими потёртостями.

Куртка была с заклёпками-шипами и стильной бахромой на нагрудных карманах.

Были ещё кармашки на рукавах в районе плеча. Думаю, их сделали под метательные ножи.

Но в кармашки эти я могу ручки, карандаши воткнуть, чтобы заметки делать. Или чем тут пишут? Перьями с чернилами? Но вообще мир волшебный, должны, значит, иметься волшебные писчие приблуды. Но это потом.

Так-с, а блокнотик в нагрудный карман поместится. Класс. Отличный лук себе собрала. Главное, что удобный.

Чтобы разбавить коричневый цвет отыскала в ворохе неносибельных платьев, сарафанов, шуб, сорочек и прочего шмотья несколько цветных рубах.

Возможно, они считаются бельём. Не знаю.

На мой взгляд, рубашки шикарные и прятать сию красоту под слоями одежды огромный грех.

Надела рубаху такого ядрёного алого цвета, что она моментально оживила мой новый наряд.

– Без курточки я прямо пожарная машина! – весело хохотнула, рассматривая своё отражение. – Зато меня видно будет даже из космоса.

А потом опустила взгляд на ноги и скривилась.

Туфли теперь не подходят под образ!

Засада просто.

А ещё ходить в кожаных штанах без трусов – жуть жуткая.

Пришлось опять заняться поисками сокровищ.

Нашла шикарный шёлковый платок и соорудила из него трусы-шорты.

А вот в поисках подходящей обуви пришлось повозиться.

Имелись тут одни туфельки и сапожки. Красивые, удобные, но совершенно неподходящие под мой наряд.

Но! В одном из сундуков нашлась пара ботинок.

Берцы! Или как в народе говорят, ботинки говнодавы.

Примерила чудесную обувь. Посмотрела в зеркало на себя красивую.

– Вау! Идеально! – издала победный клич.

Покрутилась, повертелась. Прошла туда-сюда. Поприседала, проверяя, нигде, ничего мне не давит, не трёт, не жмёт? Руками помахала. Попрыгала слегонца.

Кожа у штанов и куртки была просто блеск.

Крепкая, что и нож вряд ли возьмёт. Но при этом кожа очень эластичная. Ходить в такой одежде одно удовольствие.

– Эх, хороша! – цыкнула зубом по-атамански и подмигнула своему отражению.

Взлохматила свои торчащие во все стороны светлые волосы и подумала, что не хватает для завершения матёрого бандитского образа оправы, например, «авиаторов».

В желудке громко заурчало, и думать об очках и других аксессуаров желание пропало.

Так, что там котик говорил? Три раза его позвать?

Вышла из гардеробной, упёра руки в бока и гаркнула во всю силу лёгких, чтобы котейшество однозначно меня услышал:

– Баюн! Баюн! Баюн!

Не прошло и секунды, как двери распахнулись, будто кот там меня только и ждал, и проворчал:

– Ну и чего ты так раскрича…

Он осёкся, увидев меня. Бедный даже подавился словами. Розовую пасть открыл, жёлтые глаза выпучил, будто чудовище увидел и издал какой-то странный сдавленный звук, похожий на нечто: «кхрзфскм».

Потом резко встряхнулся, возмущённо указал на меня когтем и выпалил:

– Марья! Что-у это на тебе? Почему ты не в сарафане?

– Потому что я не привыкла таскать на себе драгметаллы и самоцветы. В этом мне удобно. И вообще, идём скорее кушать. Ты говорил, что в замке море еды. Я голодная как мамонт после тысячелетней спячки.

Кот встопорщил шерсть и произнёс нудно и ворчливо:

– Марья, так только воины одеваются. Исключительно мужчины. И где ты только этот кошма-ур откопала? Женщине не положено столь дерзко одеваться.

– Там где откопала, больше нету, – хмыкнула я. – И хватит нудить. Хозяйка я или кто? Как хочу, так и хожу. И вообще, киса, идём жрать, а то голодная я становлюсь сильно злая.

Кот гневно ноздри раздул, пофыркал, попыхтел, усами пошевелил, меня гневным взглядом опалил, но когда понял, что меня не проняло, сдался. Махнул на меня лапкой, мол, горбатого только могила исправит и пробубнил:

– Топай за мной, горе луковое.

– Я не горе, Баюн. Я большое счастье. Королевство ещё не догадывается, как ему повезло со мной.

– У тебя, мяу, самомнения больше чем у лордов проклятых, – произнёс кот и тут же добавил: – Может оно и к лучшему.

Глава 7

* * *

– Марья —

Обеденный зал поразил моё воображение, впрочем, этот волшебный замок ещё не раз удивит.

Все стены расписаны узорами, картинами с птицами, диковинными цветами, танцами у кострищ и другими интересными сценами.

Массивный круглый деревянный стол был накрыт кружевной льняной скатертью светло-бежевого оттенка.

Скатерть понизу расшита красной нитью. Узоры непростые – руны.

И бахрома у скатерти была – пушистая и с серебряными нитями, будто кто-то вплёл лунный свет.

А в центре скатёрки золотом вышито солнце. Так красиво и филигранно поработала мастерица над этой вышивкой – загляденье.

Над столом нависала люстра из горного хрусталя и живым пламенем. Отбрасывала причудливые тени.

Стол был сервирован на две персоны. Хотя он был таких размеров, что уместилось бы персон десять.

Тарелки, супницы, чашки, бокалы, приборы, даже пузатый медный самовар на краю притаился – всё на столе было, кроме еды и напитков.

Любопытно.

Осмотрелась, но не нашла взглядом ни приставного стола с едой, ни официантов.

Не наблюдалось ничего такого, откуда могла разом взяться еда.

Принюхалась. Запахов еды не ощутила.

Так, Баюн надо мной поиздеваться решил? Кошачья мстя за мой прикид?

Сам кот с совершенно невозмутимой мордой расположился за столом и в немом вопросе уставился на меня.

Мол, чего стоим, кого ждём? Особого приглашения? Или подзатыльника сразу дать?

– Так тут пусто, – кивком указала на стол.

Кот поставил локоть на стол, подпёр лапкой мохнатую голову и проговорил:

– Марья, садись за стол. Сейчас всё-у будет.

Опять волшебство? Ла-а-адно.

Сделала морду кирпичом, мол, поглядим-поглядим, а там решим: казнить, али миловать?

Баюн пошевелил усами и заговорил ласково-ласково:

– Скатёрка самобраная, по нашему хотению, по нашему велению накорми, напои котика Баюшу, да новую хозяюшку Марьюшу. Голодные мы, уставшие, нам бы витаминчиков сытных, вкусностей разных. Уважь, матушка скатёрушка, согрей нас своими угощеньями.

На моих округлившихся глазах скатерть самобранка вздрогнула, посуда весело подпрыгнула, звякнула.

Искра серебра блеснула и пробежалась по бахроме.

Вспыхнуло в центре скатерти солнышко, побежали от него лучи огненные.

Одно за другим из ниоткуда начали появляться чудесные блюда.

Пока блюда появлялись, Баюн со всем кошачьим изяществом и непередаваемой грацией покрыл свою грудь салфеткой, и взял в лапки нож с вилкой. Стал ожидать, когда скатерть закончит подавать блюда.

Перед нами буквально расстилалась поляна из вкусностей.

Не знаю, но мне кажется, с моих удивлённо приоткрытых губ даже слюна закапала.

Свежая малосолёная красная рыбка на серебряном блюде. Зернистая икра красная, икра чёрная в серебряных чашах вызвала у меня ещё более обильное слюноотделение.

Кружевная белая тарелка с высокой стопкой блинов вызвала на моих губах счастливую улыбку.

Блины были такие, как я люблю – поджаристые, пористые, пухлые, ещё горячие. Они дымились. И масло с них стекало, так вкусно стекало.

Появилось большое блюдо с крошечными бутербродами на разном хлебушке и разными ингредиентами.

Ваза с сочными фруктами. Запотевшие графины с ледяной водой.

Горшочки с тушёным мясом и овощами.

Соусы, сметанка, горчица. Всё, что душа пожелает.

А ещё появились тефтели в сливках; колбаски зажаристые; грибочки маринованные; кортошечка рассыпчатая, да со шкварками, луком, и обильно посыпанная свежей зеленью.

На большом серебряном блюде закрасовался жареный гусь, обложенный по краям печёными яблоками.

Появились и лепёшки, похожие на маленькие солнца.

Достигший моего чуткого носа аромат жареного гуся заставил меня едва не подавиться слюной, а желудок пророкотал песню, напоминающую майский гром.

Когда подача блюд прекратилась, кот возмущённо стукнул по столу лапкой и протянул:

– А берёзовица* где-у? Ну-ка, не прячь, матушка.

Честное слово, я услышала протяжный женский вздох и сразу после него появилась на столе огромная бутыль с мутноватой жидкостью.

Мои брови удивлённо приподнялись.

– Брага что ли? – хохотнула я.

– Какая брага? – возмутился кот. Схватил бутыль так легко, словно она ничего не весила. Разлил по рюмкам и поставил одну передо мной. – Пробуй, Марья. Сейчас!

Я бы конечно вино предпочла. Или шампанское. Или водочку. Но бражку пить? Но не хотелось котика обижать.

Покривив губами, сделала первый глоток. Причмокнула.

Удивлённо уставилась на Баюна, потом на берёзовицу и, распробовав вкус, с удовольствием осушила рюмку. Великолепный напиток оказался чуть терпким, но с фруктовым мягким вкусом, чистым, светлым. Так могу описать это восхитительное творение.

– Сок наших берёз самый вкусный, Марья, – произнёс кот. – Но мало-у осталось запасов. Как королевство захирело, так всё стало горьким, печальным, невкусным.

– Исправим, – пообещала я.

И прежде чем приступить к трапезе, погладила скатерть и проговорила:

– Матушка скатёрушка, благодарю за угощенья. Всё такое красивое, аппетитное. А пахнет как!

– Вот и ешь скорее, а то остынет всё-у, – прокомментировал Баюн.

Лапами ухватил жареного гуся и с треском разорвал его пополам. Одну половину забрала себе и впился в мясо острыми зубами.

Скатерть же пощекотала мои руки волшебной бахромой и на уровне чувств и эмоций я будто улыбку её уловила.

Материнскую такую, тёплую. Родную.

Словно и правда матушка родненькая подошла, обняла, погладила меня по плечу и мягко прошептала на ухо: «Кушай, доченька. Для тебя старалась».

* * *

Ох, думала ли я, гадала, что лёгкая на вкус берёзовица окажется столь коварной?

Просидели мы с котом до самого вечера. Ели, пили. Пили, ели. Короче, пистец, как мы оба окосели.

И вот, икая, иногда ковыряясь в зубах тонкой рыбьей костью, Баюн у меня спросил:

– Ну-у? Какие планы, мать?

Оторвала морду от тарелки. К щеке прилип укроп. Икнула и едва шевеля языком, выдала:

– Если ты, ик… о ближайшем будущем, то планы лечь спать. Меня… ик… вырубает. Накрыло не по-детски. Берёзовица сильна-а-а. А если в масштабах королев… ик… ства, то такую роскошь спасать надо. Нельзя, чтобы всё сгинуло, ик!

– Вот-вот! – помахал кот рыбьей костью, словно это посох волшебный. – А это ты только отобедала. Ик! А уже восхитилась. Считай, не видела ты ещё ничего-у. Вот с утреца к молочной речке сходишь, обряд пройдёшь и всё-у, пробудится королевство наше. Заживё-о-у-м!

Я хмыкнула и пьяно напомнила коту:

– Ты ещё про какой-то булыжник вещал. К которому после речки меня отведёшь.

– Дурья ты башка, мя-а-ур! Не булыжник это! Я отведу тебя к сердцу мира – славному камню, что Бел-горюч зовётся, – проворчал Баюн.

Пожала плечами. Потом широко зевнула, прикрыла рот ладошкой. После сказала:

– Хорошо, как скажешь. Горюч, так горюч. Ик! Бел, так бел. Ик! Главное сейчас голову на подушечку притулить. Вот была бы мне радость.

Кот длинно вздохнул, но комментировать мои слова о заветном камне не стал. Махнул лапкой и проговорил:

– Ла-а-удно, отдыхай. У нас сложный день выдался. Сил много потратили. Я думал после обеда тебя к речке сводить, но больно мы много выпили и засиделись так душевно. Сам не рассчитал, но ведь вкусно было-у.

Он тяжело и грузно поднялся с места. Погладил округлившееся от обильного возлияния пузико и сказал:

– Идём, отведу до комнат твоих временных.

Я кивнула. Лицо ладонями растёрла, пытаясь немного себя в чувство привести. Укроп с лица отлепила. Потом погладила чудесную скатерть.

– Скатёрушка. Лапушка. Матушка, спасибо тебе за все угощения, – поблагодарила я самобраную скатерть. – Так вкусно меня никогда не кормили и не поили. Ты – волшебница.

В ответ на уровне чувств и эмоций она послала мне тёплую и добрую улыбку. И хорошо мне так стало, что сама разулыбалась.

Потом я тоже, как и Баюн едва поднялась со своего места.

Ноги ещё чуть-чуть и держать перестанут. Свалюсь тут мешком и засну.

Вот это я дожилась, пить разучилась!

Да я у себя на Земле после пары-тройки таких скромных бутылок в пляс бы пошла, да песни б пела, а тут меня рубит, будто я не из-за стола вышла, а из шахты выбралась после тяжёлой трудовой смены, причём пахала там без сна и отдыха.

Переставляя ноги, будто каждая по сто кило вешает, не меньше, побрела за таким же лениво вышагивающим котом.

Идти пришлось долго, хорошо хоть подниматься не пришлось. Мы лишь спустились на этаж ниже.

Я шла и мечтала о ферментах в поддержку пищеварению, про которые вряд ли кот знает.

Ещё думала, что с утра у меня будет похмелье. Тяжёлое. А в такие моменты я не расположена к дружелюбному общению и свершению подвигов.

Эх, антипохмелин-то где взять? Аптека есть тут?

Интересно, скатёрка сможет на стол огуречного рассольчика соорудить?

Пока я размышляла, Баюн довёл меня до места. Кот остановился у дверей, постучал по ним три раза и двери сами распахнулись.

– Отдыхай, Марья. На рассвете за тобой приду, будь готова. Мря-а-у-р, – напоследок сказал мне кот, махнул пушистым хвостом и просто взял и исчез. Точнее, побледнел, а потом сизым дымом и исчез.

Но меня уже откровенно не удивляло волшебство.

Вот он, прогресс на лицо. Удивляться современному человеку крайне сложно. А уж удивлять и подавно.

Один раз человека чем-то необычным порадуешь, на другой раз уже с постной мордой будет на чудо глядеть.

Добрела до кровати практически на одних инстинктах.

Не помню даже, расстилала я постель или нет. Но чем-то укрылась. Одеяло ли, покрывало ли, да какая разница?

Зато порадовалась, что матрас оказался в меру мягким, и что подушки достались мне не эти ужасные ортопедические, от которых потом шея, как кол из осины, а тяжёлые, большие, пухом и пером под завязку набитые. Красота.

Разделась я или нет, история того не упомнит.

Одно точно знаю, заснула я сразу, едва голова коснулась подушки.

И стены замка содрогнулись от великанского храпа новой Хозяйки.

______________________

* Берёзовица, также березица, берёзовник, берёзовка – один из древнерусских напитков, известный во времена скифов. Готовится из бродящего в тепле берёзового сока. Раньше это делалось в больших открытых бочках. В результате брожения получается сладковатый слабоалкогольный напиток. До X–XI веков березовица была основным русским напитком, и лишь позже её место занял квас (Прим. Автора).

Глава 8

* * *

– Марья —

Проснулась я от резкого и очень неприятного звука.

Села в постели прямо и почувствовала себя так, будто мне одновременно прямо в оба глаза, в виски и макушку ткнули раскалёнными палками.

Со стоном я упала обратно на подушки и натянула на голову то ли покрывало, то ли одеяло.

Но моё укрытие в тот же миг было сорвано.

– Маррррья-а-а! Встава-а-а-у-а-у-ай! – заорал кот Баюн, словно ему яй… хвост отдавили.

В моей несчастной голове задрожали, затрещали, застонали все сосуды и капилляры. Оба глаза сразу же обзавелись нервным тиком.

Во рту обгадились все местные и пришлые коты.

Тело было не моим. Точнее, ощущалось оно как груда ржавого, вросшего в землю металлолома. Хрен поднимусь и даже с места сдвинусь. Вызывайте кран.

– МАРЬЯ! – громом гаркнул кот.

Я застонала и прохрипела:

– Умолкни животное или я тебя кастрирую.

– ЧТО-О-О-У?! – взвился, разгневался кошак. – Да как ты смеешь со мной говорить в подобном тоне? Я! Первый кот из всех котов, созданный…

И Баюн начал повторять, какой он неповторимый котяра.

Всё, больше не пью. По крайней мере, столько не пью.

Приоткрыла один глаз и с трудом села в постели.

Меня замутило, затошнило, закрутило. Короче, все прелести жуткого похмелья налицо.

– Прости, солнце. Я не собиралась и не хотела тебя обидеть, – пробормотала я. – Просто я сегодня нездорова.

– Естественно ты нездорова, – фыркнул Баюн и встал у подножья кровати, скрестил лапы на груди. – Ты даже не разделась. И даже обувь не сняла-у. Стыд и позор, мя-а-ур.

– Спасибо за поучения, – скривилась я. – Мне нужно лекарство от похмелья. Сейчас. Или я никуда не иду, а болею сегодня.

Очевидно, это был не тот ответ, которого ожидал Баюн.

– Живо в мыльню, Марья. Пока дрейфуешь, так и быть, организую тебе чашку кофе и лекарство от похмелья. Пф, кстати, а я думал, ты умеешь пить.

В подобном состоянии не стоянии придумать достойный ответ у меня не вышло. Я была не в форме. Но я заполнила ехидство кота.

Рассерженно взглянула на него и с трудом встала с кровати.

И тут поняла, что на мне действительно была не только обувь, но и вообще вся одежда.

Вздохнула и поковыляла принимать ледяную ванную.

* * *

После водных процедур, чашки крепкого кофе и маленького хрустящего тоста с брусничным джемом, я более-менее стала похожа на человека, а не на а-ля зомби.

А потом Баюн меня удивил.

– Так и быть, на! – воскликнул кот. Взмахнул лапкой и передо мной материализовался сосуд в виде самой настоящей пробирки.

В пробирке булькала подозрительная жидкость. Она была прозрачная с золотыми искрами и игривыми пузырьками. Шёл от неё белесый пар.

– Марья, на тебя-у смотреть больно-у и страшно, – прокомментировал Баюн. – Это средство снимет похмельный синдром. Уберёт головную боль и восстановит все твои силы. Бери и пей. Не бойся, мяу.

У меня дёрнулся глаз. Осторожно взяла пробирку и, прищурившись на кота, обманчиво ласково поинтересовалась:

– Сразу предложить не мог? Видел ведь, в каком я состоянии. Или ты решил сделать из меня абсистента? Но зря, Баюн. От вкусных напитков, да под хорошую закуску я ни за что не откажусь.

Баюн хитро усмехнулся, продемонстрировав белые, острые зубы и ответил самодовольно:

– А поиздеваться чуток, мррр? Ты, Марья, в силушку войдёшь, знания, мудрость обретёшь и всё на том, не проведёшь тебя больше. Мя-а-у-р.

Я хмыкнула и уже беззлобно спросила кота:

– Оттачивал навыки на ненавистных лордах? Елена знала?

Баюн дёрнул одним ухом, шевельнул усами и сказал:

– Она не запрещала. Просила лишь в пределах разумного действовать, мраур. Но да, ты права-у. Можно ведь где-то не договорить, не предупредить и так далее. По мелочи, вот. К слову, я не очень люблю гостей.

Широко улыбнулась коту, кивнула и произнесла:

– Персональный Макиавелли в хозяйстве точно не помешает. А гости всё же разные бывают.

– Когда ты живёшь политикой, мя-а-у-ар, то гости все как один потенциальные враги, – точно подметил Баюн. – Все до чужого добра страсть, какие жадные. Не хватает им своих земель, недр и мест силы. Чужое добро всегда ярче, любче и охоче.

– В таком случае рекомендуется вести спокойную и размеренную жизнь, желательно подальше от политики, – проговорила я и задумчиво покрутила в руке пробирку, погладила пальцем гладкое стекло. Вдохнула тонкий цветочный аромат средства. – Но я точно не смогу отойти в сторону, чтобы смиренно наблюдать, как твой дом, Баюн растворится в небытие.

Баюн тихо поправил меня:

– Это теперь и твой дом, Марья.

Я кивнула коту, вздохнула и опрокинула в себя средство от похмелья.

Оно оказалось горячим, но не кипяток, а на вкус жутко кислое. На языке чуть зашипело.

В то же мгновение у меня по всему телу волной дрожь прошла.

Так бывает, когда резко из тепла голышом выбегаешь в лютый мороз. Ой, не спрашивайте про обнажёнку. Баню зимой, наверное, все посещали. И на мороз голыми, если не все, то многие выскакивали, чтобы в сугроб нырнуть. Вот-вот.

Короче, средство котовое меня взбодрило. Тело меня вновь слушаться стало. Головная боль прошла. Сознание прояснилось, очистилось от дурмана.

Ох, как же хорошо не болеть после пьянки.

А потом я спохватилась.

Покрутила в руке склянку и спросила у Баюна:

– Надеюсь, здесь были ингредиенты не по рецепту болотника? Слюна жабы, плевок болотника, трясина?

Кот фыркнул:

– Это нечисть всё натуральное использует. У меня только волшебство и ничего лишнего, мяфр. Алхимия-с.

Но что-то подозрительным был у него взгляд, плясали в его глазах чертята. Нутром чуяла, что кота так и распирает от хохота.

Сто процентов этот матёрый шутник в свой антипохмелин что-то «особенное» добавил.

Что-то, от чего я покривилась бы и подумала бы: «пить или не пить»?

Надеюсь, не ослиную мочу я выпила?

– Ладно, проехали. Что дальше? – спросила его.

– Сейчас открою портал. Там на месте разберёшься, – сказал Баюн и шевельнул усами. Осмотрел меня, сверкнул жёлтыми глазами и добавил с недовольством: – Опять оделась не по статусу.

Кстати, облачилась я в свой лихой наряд. Оказывается, в мыльне есть шкаф для чистки одежды и обуви. Баюн снизошёл до меня глупой и подсказал.

Складываешь по полкам свои вещички, шкаф закрываешь и через короткое время… обливалась я водичкой и мылась точно не меньше получаса. Потом ещё полотенцем обтиралась.

Короче, когда заглянула в шкаф, одежда была чистой, свежей. И сложено всё аккуратно. Я не заморачивалась, просто побросала по полкам вещи, самодельные трусы, сапоги, а волшебный шкаф всё сложил красиво.

Не хватало только хрустящей бумаги от бутика, ароматных саше и открытки с пожеланиями и просьбой приходить ещё.

– Ритуала вступления в должность Хозяйки королевства ещё не было. А значит, могу ходить, в чём захочу, – заявила категорично.

– А потом? – зацепился за мои слова Баюн.

Улыбнулась коту и со знанием дела сказала:

– Котейка, не думаешь ли ты, в самом деле, что я дура набитая и ничего не понимаю? Ясень пень, что любое лицо, наделённое властью, обязано одеваться статусно, со вкусом, элегантно, дабы не опорочить честь своей высокой должности и своих подчинённых. В данном случае, народ, который окажется под моей правящей рукой.

– Кхм. Не ожида-а-ул, – протянул кот, и в его глазах я уловила проблеск уважения. – Хорошо-у, коли разум есть. А то плохо, когда у правителя вместо мозгов труха.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.