Елизавета Соболянская
Отбор для страшного принца

Герои:

Хлейга – первая участница отбора. Калека.

Натан Алорийский – король Алора.

Алвена Алорийская – королева Алора.

Лэйван Алорийский – младший брат короля, разница двадцать лет. Защитник королевской семьи. Магия очень тяжелая, ему важно иметь жену и делить с ней бремя.

Валенсия Мармирита Труар.

Леди Лавиния – младшая дочь графа – вторая участница.

Арника и Вероника Улгрейв – близняшки, подделавшие вьюнок. Вероника третья невеста.

Эста Бирк – дочь барона из северных провинций.

Таамерия – изнеженная дочь графа, младший ребенок после пяти братьев.

Лорея – трепещущая от каждого взгляда дочь доктора с южного побережья.

Осахина – дочь торговца из провинциального городка, сдобная и мягкая, как булочка.

Кейта – рыжая дочь фермера из западных провинций.

Джесси Кэббот – преподавательница этикета в пансионе.

Энни-Лакомка – девчонка выросшая в борделе.

Мэйра Соор – горничная в богатом доме.

Пролог

– Настало время.

Король говорил, глядя в окно, чтобы не смотреть в глаза младшему брату. Так уж случилось, что разница между ними была целых двадцать лет. Однако младший принц пугал даже старшего брата. Нет, Натан Алорийский знал, что брат предан ему до смерти и никогда не причинит зла, но даже несколько минут общения с родичем давались королю с трудом. А ведь магия в нем только набирала силу!

– Двадцать один год, – молодой и звонкий голос заставил короля незаметно вздрогнуть. – Не переживай, Натан, я помню, что ты женился в этом же возрасте! Только… позволит ли магия?

– Я был у верховного жреца, – преодолевая спазм, сдавливающий горло, сказал Натан, – он сказал, на дне королевской брачной чаши появился цветок вьюнка.

– Значит, через месяц магия отметит девушек, подходящих мне магически, – отозвался голос за спиной. – Объявляем отбор?

– Иначе нельзя, ты же знаешь, – фыркнул король.

Ему самому двадцать лет назад пришлось пережить отбор невест, но это был обычный отбор, и пожелания принца учитывались. Лэйвану же выбирать пару будет магия, поэтому, понравится ли защитнику королевской семьи его будущая жена, сказать было трудно. Прежний защитник – дядя короля-отца – жену терпеть не мог. Очень уж они были разные. Но вынужден был жениться и минимум два раза в неделю встречаться со своей половиной, чтобы не сойти с ума от тяжести дара. Впрочем, мужчины королевской семьи Алора прекрасно знали свой долг и выполняли его до конца.

– Знаю, – вздохнули за спиной. – До встречи через месяц, брат.

– До встречи, брат. Алвена все приготовит.

Шелест воздуха и почти незаметный стук двери были ему ответом.

Король еще постоял, вглядываясь в ночной сад, потом развернулся и пошел к жене. Сегодня он не осмелится заглянуть к детям – неразделенная магия защитника прижимала его к земле.

Глава 1

В королевстве Алор отборы невест или женихов были, в общем-то, традицией. Их устраивали практически все знатные семьи, ведь считалось, что на таком мероприятии влюбленных ведет сама магия. На деле же старшее поколение считало отборы неплохим поводом закатить прием на пару недель, с прогулками, танцами, охотой или концертами. Кроме того, все знали, что на отборе могут встретиться и завязать отношения люди рангом попроще. Почему бы компаньонке не влюбиться в секретаря? А гувернантке – в дворецкого? Все покорны любви! А то, что за любовью нередко стоит расчет, никого не удивляло. Необязательно влюбляться в человека. Можно влюбиться в его поместье. Или в бриллианты, которые он дарит. На худой конец – в старинную фамилию и громкий титул.

Однако были категории молодых людей и девиц, для которых отборы не устраивали. Их, правда, иногда приглашали в качестве компаньонов, танцоров или помощников, и тогда у мелкого дворянства появлялся шанс устроить более выгодный брак. Но чаще такие встречи заканчивались ничем. Бесприданница – звучит как приговор.

Вот и Валенсиии Труар не повезло в очередной раз. Две недели в качестве компаньонки кузины Аркадии ничего не дали. Кадди благополучно вышла замуж за того, за кого собиралась – за виконта Буара, Ленни посыпала счастливую пару лепестками цветов, отведала праздничного торта и теперь возвращалась к себе домой в наемной карете – последняя любезность новоиспеченной виконтессы Буар.

Небольшой обшарпанный дом в провинциальной деревушке. Белоснежные занавески, герани на окнах, покосившийся, но старательно побеленный заборчик – вдовье жилище выглядит скромно, и ничего лучшего у Валенсии нет.

Ее матушка была второй женой виконта Труара. От первого брака у виконта имелись три сына – наследник, запасной и «армия или церковь». От второго – одна лишь дочь. Виконт был еще бодр, когда женился на бедной дочери священника и обрел с ней тихое семейное счастье. Вот только после внезапной смерти виконта его сыновья решили, что Валенсии не полагается приданое, а мачехе – вдовья часть. Их выгнали из поместья. Вернее, перевезли во «вдовий дом» – крохотный коттедж на самой границе майората. Валенсия тогда была слишком мала – ей едва исполнилось десять лет, и поначалу очень даже радовалась более простым условиям жизни, возможностью гулять в лугах большую часть дня и не зубрить геральдику до обеда. Впрочем, это продолжалось недолго. Вдовствующая виконтесса взяла себя в руки и занялась воспитанием единственной дочери. Денег на учителей у них не было, так что леди Труар сама учила дочь музыке, географии, иностранным языкам, вышивке, этикету и всему тому, что должна знать благородная дева.

Увы, ни породистое лицо, ни фигура, ни манеры не добавили денег в кошельке матери и дочери. Правда, сама леди Труар успела получить несколько неприличных предложений – одно от старшего пасынка, другое от соседа-барона. Женщина благоразумно сделала вид, что глуховата и глуповата – намеков не понимает.

Почти десять лет они с дочерью жили во «вдовьем доме», появляясь в главном доме лишь по большим праздникам.

Мать Валенсии не хотела бы встречаться с высокомерными и жестокими сыновьями покойного мужа, но эта женщина прекрасно знала, как важны для будущего ее дочери эти спесивые мужчины. Поэтому уговаривала дочь навещать родню, и со временем Валенсия даже подружилась с дочерьми нового виконта и была приглашена на отбор и свадьбу одной из них в качестве подружки невесты.

Выйдя из кареты, Валенсия на минуту остановилась – полюбоваться цветами, окружающими маленький домик, потом вздохнула и вошла на веранду. Матушка пила чай.

Любой, кто заглянул бы в этот домик, в любое время года и дня нашел бы вдовствующую виконтессу на веранде или в гостиной рядом с чайником. На деле леди Труар рано утром приказывала своей единственной служанке поставить чайный поднос на стол и спокойно занималась своими делами. Колокольчик на калитке извещал ее о гостях, и она успевала стянуть садовые перчатки, отложить шитье или тесто и принять задумчиво-отрешенный вид, приличный для леди ее положения.

Они радостно обнялись, и виконтесса, чуть отстранившись, испытующе взглянула на дочь.

– Увы, матушка, отбор прошел впустую, – сказала Валенсия, старательно делая вид, что не огорчена. – Зато у меня осталось несколько платьев и прекрасная бальная накидка!

Леди Труар еще раз обняла дочь и усадила за стол – с дороги стоило выпить чаю.

Две женщины негромко разговаривали, перекусывая простым печеньем и сэндвичами, когда колокольчик на калитке принялся биться в конвульсиях.

– Кто это там? – удивилась вдовствующая виконтесса, аккуратно отодвигая занавеску. – Ах, да это же миссис Поридж!

Валенсия тоже встала – супруга храмовника была дамой неторопливой и выдержанной. Что это заставило ее прибежать и дернуть калитку с такой силой?

– Леди! Леди Труар! – кажется, миссис Поридж бежала всю дорогу.

– Что случилось, моя дорогая? Присядьте! Выпейте чаю! – виконтесса молниеносно наполнила чашку, а Валенсия выдвинула стул, приглашая немолодую уже женщину присесть.

Миссис Поридж почти упала на потертую подушку, приняла чашку, но не смогла сделать и глотка – так тряслись ее руки. Но вскоре она совладала с собой, сделала традиционные три глотка и, поставив чашку с блюдцем на скатерть, хрипло проговорила:

– Герольд! Король объявил отбор невест для страшного принца!

Дамы слегка взволновались. Валенсия только что приехала из Труар-холла и не успела узнать местные новости. А леди Труар в отсутствие дочери никуда не выходила, наводя порядок в комнатах их маленького дома. Все же весна самое подходящее время для полноценной уборки!

– Вчера ночью к моему мужу прибыл герольд! – миссис Поридж, довольная произведенным эффектом, выпила еще немного чаю и принялась обстоятельно рассказывать детали. – Он заночевал у нас в гостевой комнате и за ужином рассказал, что герольды посланы по всем приходам!

– Не по мэриям? – уточнила леди Труар. Она знала, что королевские посланники делятся на классы, и от того, куда их посылают, зависит важность новости.

– Именно по приходам! – радостно уточнила гостья. – У этого бедолаги был длинный маршрут, и от нас он поедет в Марш-энд, Кокерсвиль и Лэнг-сайд.

– Значит, это что-то невероятно важное, – покачала головой леди Труар, – даже весть о свадьбе короля развезли только по мэриям.

– Отбор для страшного принца! – восторженно воскликнула миссис Поридж. – Герольд прочтет новость трижды возле храма! Ее должны выслушать все незамужние девицы, живущие в селении!

Мать и дочь переглянулись.

– Но ведь принц должен жениться на знатной особе, – неуверенно сказала леди Труар.

– Что вы, дорогая, – понизила голос жена священника, – это же страшный принц! Отбор для него будет проводить сама Мать – магия!

– Вот как? – леди Труар сразу успокоилась. – Значит, никому не надо никуда ехать? Только выслушать, и все?

– Нет-нет! – миссис Поридж снова пришла в невероятное возбуждение. – Я упросила герольда рассказать все подробно, вы же знаете, у нас пять дочерей, и ни одна еще не замужем! Так вот! Этот отбор проводит магия, и на руках у девиц, подходящих для отбора, сам собой появится цветок вьюнка!

– Цветок вьюнка? – удивилась Валенсия.

– Да! Герольд этот не придворный, но им показали картинку. Этот цветок часть герба страшного принца. Если девица удостоится чести стать его женой, цветок превратится в брачный браслет. Если же нет – исчезнет после отбора!

– Как… интересно! – леди Труар уже взяла себя в руки. – А если девушка, скажем, помолвлена? Или нехороша собой?

– Я тоже об этом спросила! – шепот миссис Поридж стал почти сипением. – Так этот милый молодой человек сказал, что велено доставить девицу во дворец, даже если она лежит при смерти!

Валенсия с матушкой снова переглянулись – на сей раз удивленно.

– Да-да! И там, прямо в королевском объявлении, сказано, что при попытке спрятать девицу, отмеченную магией, ее родственники будут отправлены в королевскую темницу и казнены!

– Будем надеяться, – неуверенно сказала леди Труар, – что в нашем селении таких девиц не найдется!

– Да разве кто откажется стать женой принца? – удивилась Валенсия. Она-то видела, как ее кузины отчаянно бились за женихов. Если уж скромный виконт вызвал среди них нездоровое оживление, что уж говорить о принце?

– Так это же страшный принц! – миссис Поридж посмотрела на Валенсию и понимающе кивнула: – Ну конечно, детка, ты не знаешь. Хотя в наше время эту историю рассказывали в каждой школе…

Миссис Поридж втайне гордилась тем, что в свое время закончила школу для благородных девиц, но Валенсия не обратила внимания на эту шпильку:

– Расскажите, миссис Поридж, прошу вас! – попросила она и положила на тарелочку гостьи кусочек тминного кекса, до которого супруга жреца была большая охотница.

– Ну хорошо, – гостья отведала кусочек восхитительной выпечки, пропитанной бренди, и принялась рассказывать. – Когда-то очень давно в королевской семье остались два брата. Не было родителей, не было прочих близких родственников, а обстановка у престола была крайне опасной. Тогда один из братьев пошел в храм Матери-магии, чтобы просить о помощи. Мать-магия услышала его и дала ему и всем его потомкам невиданную магическую мощь. Не знаю, с чем ее можно сравнить, но сила эта велика и невероятно опасна. Только применять эту силу юный принц мог исключительно для защиты королевской семьи. Даже себя защитить не мог, а короля, его жену и детей вытаскивал даже из шторма.

Тут рассказчица прервалась, и леди Труар понятливо положила на блюдце еще кусочек кекса.

– Принц погиб, защищая семью, и на его похоронах Мать-магия через своего жреца объявила, что отныне в каждом поколении королевской семьи будет рождаться защитник. Но чтобы магия не сгубила его во цвете лет, он должен разделить бремя с женой. И эту жену ему подбирает тоже магия.

– Значит, принцу настало время разделить бремя, – задумчиво сказала Валенсия. – А почему он страшный?

– Потому что рядом с ним обычному человеку тяжело даже стоять. Его сила так велика, что давит на окружающих. Его охрану тренируют с самого рождения, и все же они сменяются каждые два часа.

– Значит, его высочество очень одинок? – спросила леди Труар. Она как никто могла понять это чувство.

– Принц живет во дворце, рядом с королевской семьей, – ворчливо сказала миссис Поридж, – он ни в чем не знает отказа!

– Но жениться по собственному выбору все же не может, – сказала Валенсия, раздумывая над тем, насколько же по любви выходила замуж ее кузина. Кажется, кругленький, как пончик, рыжий виконт Буар не очень привлекал ее как мужчина. А вот возможность стать виконтессой…

Супруга священника только головой покачала – уж она лучше других знала, сколько браков без любви заключалось в их деревушке. Именно ей, почтенной матери семейства, доводилось утешать рыдающих невест или наливать стаканчик бренди нервным женихам. Так что… брак есть брак! А остальное приложится. Так совершенно искренне считала эта добрая женщина, втайне надеясь выдать за принца одну из своих дочерей.

Глава 2

Не успели дамы допить чай, как раздался звон храмового колокола.

– О, сейчас объявлять будут! Идемте скорее! – заторопила хозяйку дома гостья.

Валенсии никуда не хотелось идти после довольно долгой дороги, но пришлось накинуть на плечи дорожный плащ, надеть шляпку, перчатки и топать по скользкой от ночного дождя тропинке к храму.

Вообще, в этом небольшом селе на окраине владений виконта Труара оказалось на удивление много молодых незамужних женщин. Очевидно, слухи о приезде герольда уже разлетелись по домам, поэтому на звон колокола спешили в основном женщины.

Валенсия с матерью встали чуть в стороне, не желая толкаться локтями и прижиматься к пахнущим навозом и овцами работницам ближайшей фермы.

На крыльцо вышел жрец, а вслед за ним – невысокий худощавый мужчина лет тридцати в яркой одежде, с королевским гербом во всю грудь.

– Прихожане! – возвысил голос мистер Поридж. – Королевский герольд возвестит вам волю короля!

Шушуканья затихли. Худощавый мужчина вышел вперед, протрубил в горн и зычным голосом объявил:

– Его королевское величество Натан Алорийский объявляет королевский отбор невест для своего брата, младшего принца Лэйвана! Мать-магия благословляет этот отбор, поэтому у претенденток появятся цветки вьюнка на запястьях! Каждая девица, которая найдет на своей руке такой цветок, должна прийти ко жрецу, отцу или к главе поселения, чтобы ее отправили в столицу, даже если она помолвлена, уродлива или собралась в обитель тихих дев! Тот, кто узнает о такой девице и скроет это, будет казнен!

Женщины слушали внимательно, а когда герольд закончил свое сообщение обычным славословием короля, начали осматривать запястья друг друга. Увы, вьюнка никто не нашел, но герольд сказал, что цветок может появиться не сразу. А еще сказал, что задержится в деревне, чтобы еще дважды объявить волю короля, как и положено по правилам.

Расходиться кумушки не спешили – стояли себе в тени раскидистых ив, обсуждая то стрижку овец, то высадку растений в огороде, то модный в этом году цвет крокусов. Все как будто чего-то ждали. Однако леди Труар потянула дочь домой:

– Идем, Валенсия, ты с дороги, тебе надо отдохнуть. Мать-магия придирчиво выбирает невесту принцу, не стоит мешать.

Услышав слово «отдых», Валенсия поторопилась за матушкой. Нельзя сказать, что в поместье Труаров ее нагружали работой, но расслабиться она не могла нигде. Родственники обожали над ней подшучивать и давать дурные советы, кузина, точнее, племянница, билась в истерике, если ей что-то не нравилось, и «милая Лен» должна была сидеть рядом с ней, выслушивать капризы и нытье, подавать нюхательные соли, платки и воду. В общем, устала Валенсия изрядно и просто мечтала прилечь, пусть днем это считалось неприличным.

Их маленький домик состоял всего из четырех помещений – кухня, две спальни и гостиная. Летом к гостиной добавлялась веранда, прикрытая от насекомых тонкими муслиновыми занавесями. Зимой они все свободное время проводили в гостиной, потому что там располагался единственный в доме камин. Была еще печь на кухне, но настоящая леди не может пахнуть овощными очистками и пеной от бульона, так что погреться на кухне можно было только перед сном – купаясь в уголке или наполняя кипятком кроватную грелку.

Однако сейчас уже была весна, и, пока Валенсия была в отъезде, ее спальню вымыли с щелоком, побелили, проветрили и освежили саше, призванные придать постельному белью и кровати приятный аромат сушеных трав. Чего это стоило матушке и их единственной служанке, девушка представляла, поэтому крепко обняла родительницу, когда та зашла за ней в комнату, чтобы помочь снять платье.

– Отдыхай, моя девочка, – леди Труар постаралась спрятать огорчение, – прислать тебе стакан молока?

– Нет, спасибо, матушка, я умоюсь и лягу.

Вдовствующая виконтесса ушла, а Валенсия действительно умылась в тазу, обтерла тело куском полотна, выставила таз в коридор на специальную тумбу и легла спать. Она совсем не огорчилась, что не нашла себе мужа, и радовалась тому, что вернулась домой. Хрустящее постельное белье, тонкий запах мяты, знакомая подушка и тяжелое шерстяное одеяло – все моментально погрузило девушку в глубокий сон. Тем удивительнее было то, что во сне ее кто-то начал спрашивать:

– Имя!

– Валенсия Мармирита Труар.

– Мармирита?

– Папенька хотел сохранить имя своей бабушки.

– Забавно. Труар. Влюблена?

– Что? – изумилась Валенсия.

– Любовник есть? – совсем грубо спросили из темноты.

– Что вы себе позволяете? – возмутилась девушка.

– Так и запишем. Подходишь!

Из сна Валенсия вынырнула в холодном поту. Встала, пошатываясь, выпила воды, провела рукой по лицу и пожалела, что выставила таз – умыться хотелось нестерпимо. Она бы сходила на кухню за водой, но вдруг в доме гости? Пришлось дернуть сонетку. Их единственная служанка – немолодая уже, но еще вполне бодрая женщина, пришла быстро:

– Ох, леди, что это вы такая бледная? Подать вам чаю? Леди Труар уже в гостиной, скоро ужин подам!

– Нет, Триша, чаю пока не надо. Принеси кувшин горячей воды, таз и чистое полотенце, хочу ополоснуться с дороги, чтобы к ужину выйти, – слабо улыбнулась Валенсия. Ей казалось, она заболела. Ее то морозило, то бросало в жар, и горло странно ныло. Может, действительно простудилась в карете? Или на храмовом дворе? Но матушка слабостей не понимала – можешь одеться и выйти к столу, значит, одевайся и выходи. Вот Триша, та порой Валенсию баловала – приносила молоко и булочку в постель, когда не хотелось вылезать из нагретого под одеялом гнезда.

Сетуя на бледность младшей хозяйки, Триша моментально принесла горячую воду, таз и полотенце. Чистую сорочку девушка сама достала из сундука, как и теплые чулки – стоять на холодном полу, прикрытом только циновками, было невыносимо.

Быстрое купание сопровождалось стуком зубов, но Валенсии было не привыкать. Чистая сорочка, корсет, платье – одно из двух, оставшихся дома. Дорожный сундук наверняка разобрали и повесили платья, пошитые к помолвке Аркадии, проветриваться во дворе. Теплые чулки и простые домашние туфли – под столом в гостиной их все равно не будет видно, а на веранду Валенсия выходить не собиралась.

В гостиной, к удивлению девушки, были гости: миссис Стоук – супруга доктора, мисс Бренч – учительница, и миссис Амбер – жена аптекаря. Вообще, эти дамы вместе с миссис Поридж и составляли обычный круг общения вдовствующей виконтессы, но что привело их в дом всех вместе? Все ведь знали о скромных доходах леди Труар и старались не обременять ее визитами чаще раза в неделю.

Поздоровавшись и присев к столу, Валенсия поняла, что дамы явились не с пустыми руками – на столе стоял пышный пирог с почками и сыром, рядом красовалась бутылка ягодной настойки, а чуть в стороне ждал своего часа мясной рулет. Всего этого двум леди Труар хватило бы на неделю, но угощать гостей их же приношением считалось дурным тоном, поэтому Триша подала сырный суп, запеченные с полосками бекона овощи и творожную запеканку – благо коровы в селении уже отелились, и молочник сбавил цены на творог и сыр.

Первое блюдо съели в молчании. К супу служанка выставила подсушенные ломтики хлеба, масло с рубленой зеленью и паштет из зайчатины. К овощам с беконом полагался соус, и только – леди Труар не ждала гостей. Зато к запеканке и чаю гостьи наконец выдохнули и начали расспрашивать Валенсию о свадьбе.

После еды девушка почувствовала себя лучше, поэтому в подробностях описала церемонию, наряды жениха и невесты, а также блюда, подаваемые на завтраке с шампанским.

После разговор плавно перетек на отбор для страшного принца. Миссис Амбер припомнила, как выбирали жену для предыдущего хранителя королевской семьи.

– Суета была невероятная! Я хоть девочка совсем была, а помню, как матушка молилась, чтобы никто из нас не получил этот вьюнок на запястье! Тогда в столицу увезли дочь фермера из соседней деревушки. Девица была здоровая, дебелая, а вернулась худая и бледная, так и осталась с родителями жить, замуж больше не вышла!

– Вернулась? – удивленно уточнила миссис Стоук.

– Сказали, те невесты, что отбор не прошли, получили от короля приданое и были выданы замуж, кто за придворных, кто за королевских слуг. А Полетта эта там заболела как-то, и ей просто приданое отдали, да к родители отвезли.

Все сидящие за столом слушали внимательно, и миссис Амбер, польщенная общим интересом, старательно вспоминала подробности.

– Она потом еще лет пять прожила, да тихо угасла от чахотки. Правда, доктор наш тогдашний, мистер Литлброк, говорил, что в ней просто жизненная сила надорвалась. Иссякла.

– Почему же на отбор к принцу выбрали девицу с фермы? – удивилась мисс Бренч.

– Так не люди выбирают, а Мать-магия, – наставительным тоном сказала миссис Амбер. – Принц-то в итоге женился на дочери мелкого торговца, и говорят, тяжко ему с такой женой пришлось. А деваться было некуда. Только она и смогла его магию разделить.

– Значит, магия выбирает магически одаренных? – не отступала мисс Бренч.

Эта костистая старая дева лет тридцати имела практичный характер, но порой позволяла себе романтически увлечься героем книги или картины, уверяя, что придуманные мужчины – самые безопасные мужчины на свете.

– Да не было у Полетты магии особой, – пожала плечами миссис Амбер. – Может, что-то и было такое, с животными она хорошо общалась, но насколько я помню, она и свечу зажечь не могла.

Еще немного посудачив, дамы разошлись. Валенсия снова отправилась в постель – да, это была слабость, но ей так хотелось просто полежать в постели с книгой, не ожидая стука горничной или визгливого голосочка кузины.

Сняв платье, девушка уютно устроилась под тяжелым одеялом, сложив ноги на грелку, выбрала книгу из своего скромного запаса и погрузилась в чтение, слушая, как потрескивают недорогие свечи, как воет ветер за окном, а старая Триша брякает на кухне кастрюлями, наводя порядок. Постепенно ее глаза начали смыкаться, и Валенсия потянулась к тумбе – положить книгу, погасить свечи. Длинный рукав рубашки скользнул к плечу, обнажая тонкий черный завиток цветка на запястье…

Глава 3

Весть о том, что король и верховный жрец назначают отбор для страшного принца, разнеслась по дворцу подобно пожару.

Юные фрейлины в панике принялись осматривать друг друга, хотя им несколько раз сказали, что знаки появляются не сразу, а примерно через месяц – к тому времени глашатаи как раз успеют добраться до самых окраин королевства Алор.

Кавалеры, не желающие терять невест, поспешили жениться – королевский глашатай объявил, что ко двору на испытания будут отправлены даже помолвленные девы, и только замужним дамам ничего не грозило. Те же дворяне, кто не хотел связывать себя узами брака, намеренно тянули с помолвками, надеясь, что невеста попадет на королеский отбор.

Дамы постарше судачили, вспоминая отбор невест, проведенный для короля и его дяди. Перечисляли задания, фамилии претенденток и их судьбы. Всегда приятно посудачить о том, что уже не несет угрозы.

Между тем ее величество королева по воле супруга занималась подготовкой отбора. Не такое простое дело! Конечно, никто не требовал от супруги короля лично расставлять мебель или вазы с цветами – все было куда сложнее!

Для начала нужно приготовить комнаты для участниц отбора. Сколько их будет? Никто не знал! Были отборы всего с дюжиной претенденток, а были и такие, в которых на первый этап прибывала сотня девиц! Однако, обсудив этот вопрос с его величеством, начальником охраны и опытными фрейлинами, Алвена Алорийская решила, что в любом случае придется освобождать целое крыло. Так будет проще охранять участниц, к тому же их слуги и компаньонки тоже должны жить рядом.

А в каком королевском дворце вы видели целое пустое крыло? Даже там, где идет ремонт, живут работники, слуги, просители…

Мало отдать приказ о расселении и подготовке комнат! Нужно найти место для тех, кто жил в этих комнатах, и по возможности – не хуже.

Хорошо бы после выселения лично пройтись по всем помещениям, чтобы своими глазами увидеть обстановку. Отдать приказ отремонтировать сломанное, заменить изношенное, и главное – отыскать на все это деньги в дворцовом бюджете!

Пока плотники, столяры, обойщики и мебельщики стучат в новом крыле, ее величеству снова есть чем заняться! Маловероятно, что все невесты будут дочерьми графов и герцогов, готовыми прибыть ко двору со своими камеристками, компаньонками и гардеробом. Нужно найти толковых горничных, велеть дворцовой портнихе отшить некоторое количество платьев с прицелом «быстро подогнать под любую фигуру» и запастись дамскими мелочами, успокоительными пилюлями и косметикой в изрядном количестве!

Следующий этап – сам отбор.

Задания приносит из храма верховный жрец, выгравированные на тонкой золотой пластинке. Кто-то говорит, что магия сама пишет задание, кто-то шепчет о том, что таких пластинок в храме много, и жрец просто вынимает одну наугад. Неважно. Изучив книги о прежних отборах, королева пришла к выводу, что задания меняются, а принцип у них один – заставить девушек показать себя в тяжелой ситуации. Кто-то ломался, кто-то уходил с отбора, провалив задание, но были те, кто доходил до конца и… был отвергнут.

Поразмыслив, ее величество велела своим старшим фрейлинам составить списки потенциальных женихов – на всякий случай. Традиция королевских отборов предполагала, что все отвергнутые невесты будут выданы замуж. Посему список делился на несколько частей: бедные женихи, которые возьмут «королевскую невесту» с хорошим приданым, даже если она не слишком знатна или проявила себя на отборе плохо; женихи познатнее и побогаче, которым достанутся девушки, выбывшие в середине отбора – этих возьмут в жены для связей. Все же перенесенные вместе трудности сближают, и девы наверняка успеют подружиться с той, что станет женой страшного принца.

Третью часть списка занимали записные холостяки и различные странные личности, которым невеста с королевского отбора полагалась в наказание.

Да-да, было у ее величества такое право – награждать придворных браками. И вот об этом третьем списке молоденьких фрейлин предупреждали при поступлении на службу. Заглядишься на короля или наследного принца без разрешения – живо окажешься замужем за лысым, как коленка, придворным магом или огромным, бочкообразным генералом, обожающим трактаты по тактике и сосиски с капустой.

Но это еще, может, не так и страшно, все же маг и генерал живут при дворе. Самых строптивых фрейлин пугали престарелыми вдовцами, десятилетиями живущими в гарнизонах, уединенных горных крепостях или на окраине скучнейшей пустыни.

И этот список королева приказала обновить и уточнить. На всякий случай!

* * *

Так незаметно в хлопотах пролетел месяц.

По словам королевского герольда, глашатаи донесли весть о новом королевском отборе до самых окраин, и теперь следовало ждать появления первых претенденток. Жрец тоже подтвердил – вьюнок на дне чаши выпустил первый завиток. Девицы получили метку, и настало время собрать их во дворце.

Ее величество нервничала и то и дело посылала младшую фрейлину к воротам. Легконогая девчонка лет двенадцати неслась к будке привратника и сталкивалась там с пажом короля и невозмутимым слугой страшного принца. Лэйван Алорийский не горел желанием жениться, но хотел увидеть своих невест до того, как ловкие ручки королевских горничных сделают из девиц красавиц.

Первая невеста появилась своеобразно. Ее привез к воротам дворца хромоногий старик в бесформенной шляпе и просто вытряхнул девицу из тачки прямо в лужу, а потом развернулся и ушел. Пока стражники, возмущаясь, орали ему вслед, девушка приподнялась на локтях и показала привратнику вьюнок на запястье, а потом без сил свалилась снова в лужу.

Конечно, во дворце немедля началась суета. Были вызваны слуги. Девушку уложили на плащ и отнесли к лекарю. Тот диагностировал целую кучу различных заболеваний, в том числе – немоту.

Вьюнок на запястье был настоящий, так что король, королева и страшный принц собрались у ее постели. Вид у потенциальной невесты был откровенно жалким, глаза лихорадочно блестели, но зато эта несчастная умела писать! Выяснили это случайно и даже обрадовались. Первая участница отбора сумела нацарапать свое имя, ее звали Хлейга.

В ходе дальнейших расспросов лекарю удалось выяснить, что про вьюнок девушка ничего не знала – она редко выходила из дома дальше храмовой паперти. Когда же отец погрузил ее в тачку и куда-то повез мимо привычного угла среди нищих, она решила, что надоела ему, и он просто избавляется от обузы.

– Ты решила, что тебя везут на кладбище? – спросил Лэйван, с трудом разбирая каракули непривычной к перу руки.

Девушка кивнула и добавила на листе:

– Мне говорили другие, такие, как я, что на кладбище есть яма с костями, куда скидывают ненужных…

Король и принц переглянулись, и король коротко кивнул – он немедля даст приказ о проверке этого слуха. Если в его столице так избавляются от калек…

– Тебе не надо бояться, – сказал принц. Он ощутил к бедной нищенке жалость, – тебя вылечат, и ты примешь участие в отборе. Фрейлины все расскажут. Отдыхай.

Королевские особы ушли, а лекарь, получив конкретный приказ, задумчиво взглянул на пациентку – пожалуй, это будет интересный опыт. Только сначала ее нужно отмыть!

Глава 4

Появление первой невесты шокировало всех! Нищая искалеченная девчонка из трущоб? Нонсенс! Лекарь старался не распространяться о заболеваниях Хлейги, но его помощницы скромностью не отличались, и вскоре при дворе обсуждали тот факт, что родилась девочка почти нормальной – только одна нога была чуть вывернута, и потому она хромала. Но мать малышки вскоре умерла, отец запил и в пьяном угаре швырял свое дитя в стены, ломая ей кости. Чудо, что лицо осталось целым. Но лекарь, сокрушаясь, говорил при лечении, что в этом хрупком теле переломано все, и лечение будет очень болезненным.

Онемела Хлейга тоже не сразу – когда надоела единственному своему родственнику плачем, он хотел ее задушить, да вовремя опомнился. Годам к десяти девочка стала походить на сломанную куклу, и, чтобы не кормить дармоедку, отец стал по утрам вывозить ее к храму – просить милостыню. А иногда забывал на паперти на ночь, и девушка спала в окружении бродячих псов и похожих на нее нищих.

Все эти подробности со смаком обсуждались в гостиных, но болтунов заткнула сама королева. Ей понравилась терпеливая и сильная духом девочка. К тому же перенесенные страдания наложили отпечаток на ее лицо – оно было тонким, одухотворенным, а большие голубые глаза, в которых плескался океан терпения, вызывали зависть даже у фрейлин.

Ее величество запретила обсуждать первую невесту, а лекарю велела не жалеть магии и редких лекарств для возвращения Хлейге здоровья. Лекарь честно сказал, что быстро исцелить старые травмы не получится, но ее величество лишь взмахнула рукой:

– Не экономьте, Луис, девочке досталось от жизни. Пусть она станет красивой и здоровой!

Лекарь молча поклонился.

Вторую невесту привезли в тот же день. Тут лишних вопросов не возникло – младшая дочь графа, милая девушка, едва покинувшая школу для благородных девиц. Она была бледна и расстроена – ведь юная леди Лавиния ждала первого светского сезона, а получила пугающий отбор для страшного принца! Но леди еще не забыла розгу гувернантки, поэтому сдерживала чувства как могла.

Ее ласково приняли и первой поселили в особом крыле дворца.

С леди Лавинией прибыли камеристка и компаньонка, и для них тоже нашлось место. Больше в этот день не было ни одной невесты, так что Двор отходил ко сну в легком разочаровании.

Однако на рассвете у ворот уже стоял потрепанный рыдван. В нем сидели две провинциальные барышни с одинаковыми вьюнками на запястьях. Дочери рыцаря. Двор успел обсудить девиц, а к вечеру разразился скандал – оказалось, вьюнком была отмечена лишь одна девица Улгрейв, вторая просто скопировала рисунок с руки сестры, и он поплыл, когда камеристка взялась натирать крепкие мозолистые ладошки душистым маслом! В скандал пришлось вмешаться самой королеве – вторую девицу назначили компаньонкой первой и тем прекратили ненужные слухи.

Потом было длительное затишье – целых три дня!

Ее величество уже начала нервничать и переживать о том, что страшному принцу придется выбирать всего из трех девиц, но возле главных ворот снова остановился экипаж, а за ним – второй и третий. Королева улыбнулась и отправила статс-даму встречать новеньких. На этот раз прибыли дочь барона из северных провинций, изнеженная дочь графа и трепещущая от каждого взгляда дочь доктора с южного побережья. Девушек приняли, разместили, а жрец в тот же день сообщил, что вьюнок на дне ритуальной чаши обернулся завитком ровно в половину круга.

– Что это значит? – нетерпеливо спросил король.

– Это значит, что во дворец прибыла половина невест отбора, – с легким поклоном ответил служитель матери-магии.

– Значит, всего их будет двенадцать? – ее величество довольно кивнула. – Достаточное количество для выбора, но не так много, чтобы создать проблемы или разорить нас содержанием и приданым. Я распоряжусь!

Королева взялась за свой ежедневник, который вела сама, а король и министр финансов переглянулись с заметным облегчением – дюжина приданого добра это не сотня. К тому же кое-что можно будет взять из кладовых дворца. Некоторые гильдии платили налоги не только деньгами, но и изделиями. Так что ткани, украшения, оружие – всего этого при Дворе было в избытке. Вот и почистят слегка закрома. Провинциальному барону плевать на изящество брошки или перстня – были бы камни покрупнее да цена повыше. Невестам тоже все равно, какое оружие подарят жениху – модную рапиру или старинный меч. Главное, чтобы красиво висел на поясе.

– А теперь нужно решить, что будут сообщать газеты! – напомнил присутствующим второй министр. Он отвечал за распространение новостей и слухов и знал, как легко качнуть в сторону общественное мнение.

– Нужно, пожалуй, нарисовать портреты невест, – предложила королева. – Выпустить открытки, что-то вроде игры – угадай, кто станет женой? Это поможет сократить расходы на увеселения.

Министр финансов одобрительно посмотрел на королеву – Алвена Алорийская была родом из крошечного королевства к югу от Алории, но умела не только экономить, но и зарабатывать деньги самыми необычным способами. Чего стоят только ее аукционы поношенных королевских платьев!

– Поддерживаю! – энергично закивал министр. – У меня в ведомстве есть хороший художник, способный быстро нарезать гравюры для литографии!

Принц Лэйван, молча стоящий в темном углу зала совещаний, беззвучно растворился в темноте. Он услышал то, что его касалось, и большего знать не желал. Магия давила. Порой ему казалось, что то, что распирало его изнутри, вот-вот задушит или разорвет на части! Потом все успокаивалось, но страшный принц и сам понимал, что долго так не протянет. Ему нужна пара. Половинка, с которой можно разделить это бремя.

Он успел навестить нищенку в лазарете, рассмотреть близняшек с галереи и поцеловать кончики пальцев леди Лавинии в саду. Все девушки его отчаянно боялись, хотя никто им не сказал, кто этот молчаливый господин в простом черном камзоле. Все они чувствовали тяжесть магии, придавившей его плечи.

К новеньким Лэйван собирался заглянуть на следующий день – девушкам нужно устроиться в комнатах, немного привыкнуть к обстановке, прежде чем они испытают на себе тяжесть его присутствия.

Уединясь в своих комнатах, отделанных специальным камнем, поглощающим магию, принц упал на постель и задумался об изменениях в своей жизни. Жена. Женщина, которая будет рядом. Сейчас в его жизни женщины присутствовали примерно два раза в месяц.

Глава охраны с парочкой подчиненных наведывался в уединенный домик на улице «веселых девиц», выбирал продажную девку посимпатичнее и приводил ее в покои принца. Утром забирал, мягко советуя навсегда забыть о том, где и с кем она была, добавляя к совету кошелек и легкое магическое внушение.

Впрочем, испуганные давящей силой женщины и сами не желали вспоминать эту ночь, хотя Лэйван всегда был мягок и осторожен. Ну, а глава королевской охраны был мудрым человеком и никогда не приводил принцу одну и ту же девицу дважды, да и по виду всегда выбирал разных – то брюнетку, то блондинку, то рыжую, а как-то раз и вовсе ниберийку привел, с кожей черной, как эбеновое дерево.

Так что любви к определенному типу женщин у принца не наблюдалось, а общался он с ними слишком мало, чтобы можно было сделать какие-то выводы. Придворные дамы и служанки от него шарахались, королева и принцесса терпели на официальных церемониях и редких семейных встречах. Впрочем, его высочество не желал испытывать их терпение и покидал круг родственников, как только позволяли приличия. Мать короля была жива-здорова, но давно удалилась от Двора, занимаясь живописью на побережье зимой и перемещаясь в более прохладную часть королевства летом. Ей хватало вдовьего дворца и содержания, так что часто видеть сыновей она не стремилась.

Поэтому в мыслях Лэйвана о жене не было никакой конкретики. Блондинка, брюнетка, утонченная или грубоватая? Он никак не представлял себе женщину, с которой будет связан всю оставшуюся жизнь. По крайней мере до появления в семье нового хранителя. И все же любопытно будет взглянуть на остальных девушек. Он так и не понял, что их всех объединяло? Внешне очень разные, магически… вот тут нужен отчет королевского мага. Да и по здоровью они все абсолютно не равны. Тогда что в них такого, что мать-магия выбрала именно их?

Глава 5

Не утерпев, принц встал с постели и шагнул в потайной ход.

Идти пришлось долго. Из своих личных покоев в крыле королевской семьи Лэйван перебрался в основную часть дворца, миновал портретную галерею, спустился к переходу и через полчаса наконец добрался до крыла, в котором поселили его невест.

Проходы между стенами были узкими, но принц не жаловался – ему хотелось взглянуть на своих невест, и любопытство искупало неудобство.

Девушек размещали в порядке появления. Первая комната пустовала – в ней должна была жить нищая Хлейга, но девушка жила в лекарском крыле, и, судя по словам придворного целителя, выйдет она оттуда не скоро. Даже во время отбора ей придется ночевать там, чтобы получать все необходимые процедуры.

Вторую комнату занимала леди Лавиния. Дочь графа Дэрби уже не лила слезы – она активно переписывалась с подружками и, судя по страдальчески заломленной брови секретаря, вынужденного читать всю корреспонденцию невест, писала она сущую ерунду.

В третьей комнате разместились близняшки Улгрейв. Вообще для компаньонок были приготовлены отдельные комнаты этажом выше, но девушки не пожелали расставаться, а узнать, кто из них кто, можно было только по метке. Принц понаблюдал за ними некоторое время и сделал вывод – если отбор пройдет Вероника, у него будет сразу две жены. Арника не упустит своей возможности разделить с любимой сестрой ее супруга.

В четвертую комнату вселили Эсту Бирк. Старшая дочь многочадного северного барона отличалась высоким ростом, приятными округлостями и практически белыми, как чесаный лен, волосами. Свой досуг девушка занимала книгой. Точнее, служанка читала ей вслух, а сама баронесса плела кожаный пояс и комментировала чтение.

Прислушавшись, Лэйван усмехнулся – у девушки было едкое, почти мужское чувство юмора и весьма толковая голова. Недурных невест подобрала ему мать-магия!

Таамерия – еще одна дочь графа – развлекалась тем, что шпыняла свою служанку. Та, очевидно, привыкла к такому обращению и не особо реагировала. Девица маялась скукой и в итоге принялась швырять в служанку виноградины из корзинки с фруктами, присланной в комнату ее величеством. Страшный принц поморщился – нет, видимо, Мать-магия выбирала ему невест не за характер!

В шестой комнате терпко пахло благовониями, так что Лэйван едва не закашлялся и не выдал себя. Тоненькая брюнетка с золотистой кожей… танцевала. Коротенькая кофточка, полупрозрачные шаровары, браслеты с бубенцами на босых ногах – Лэйван не мог отвести от них взгляд. Интимности добавлял красноватый свет ламп, накрытых шалями, и ритмичный шелест небольшого барабана. Наконец Лорея, так звали южанку, остановилась, выпрямилась и спросила смуглую женщину, завернутую в кусок ткани:

– Зарита, как у меня получается?

– Неплохо, госпожа, но вот здесь нужно сильнее вытягивать ногу, а «крыло бабочки» изображать легче!

С этими словами невысокая, крепкого сложения женщина легко и красиво повторила несколько движений, так что Лэйван, не лишенный чувства прекрасного, залюбовался. Да, эта невеста тоже была хороша. Изысканно-тонкая, гибкая, вот только эти благовония… Прижав к лицу платок, принц быстро выбрался из стены и отправился в свои покои. Ему предстояла длинная ночь – невесты кружились в воображении, и он никак не мог решить – которая ему нравится больше всех?

На следующий день прибыли еще две девушки. Осахина – дочь торговца из провинциального городка, сдобная и мягкая, как булочка. И рыжая, как яростное пламя, Кейта – дочь фермера из западных провинций.

Робеющих девушек встретили и проводили в отдельное крыло. Принц наблюдал за невестами с галереи и откровенно им сочувствовал. Робкую Осахину все смущало, а Кейта смотрела на мир слишком хмуро, неловко потирая крепкие, мозолистые ладошки.

Ее величество решила, что девушкам нечего бездельничать в ожидании соперниц, и усадила их в розарии. Всем подали чай и сладости, дуэньи и фрейлины начали проверять знание этикета, а художник неспешно делал наброски невест для открыток и газетных статей.

Принц поприсутствовал и на этом мероприятии. Живые растения немного маскировали его силу, так что он переоделся в садовника и кружил рядом с беседкой, подстригая траву. Увы, его попытки лучше узнать невест были бесполезны. Девушки стеснялись, смущались, вели себя скованно, а язвительность фрейлин, вынужденных общаться «с этими провинциальными простушками», только подливала масла в огонь.

В конце концов яростная Кейта вскочила и высказалась в том духе, что никогда не была кокетливой барышней и не станет, но оно и к лучшему, потому как в этаком клубке змей ей делать нечего – и ушла в свою комнату.

Узнав о происшествии, старшая статс-дама сама навестила претендентку и доложила ее величеству:

– Моя королева, прошу прощения, но девушка права, – леди Палмериз потупилась, – она не собиралась на этот отбор, ее привезли почти силой, выполняя распоряжение его величества. Замуж за принца она не желает, у нее есть жених, а леди Корвиз и леди Дэйен слишком увлеклись своими совершенствами…

Леди Палмериз, конечно, смягчила грубую речь простолюдинки, но не могла с нею не согласиться. Девчонка была яркой, полной жизненной силы и привлекательной. Юные аристократки позавидовали ее яркости и постарались очернить все, что делало эту девушку особенной. Они назвали вульгарным рыжий цвет волос, немодными – веснушки, ужасающими – крепкие горячие ладошки, покрасневшие от ежедневных трудов, и безобразными – большие ноги Кейты.

Но леди Палмериз жила на свете долго и знала, что все недостатки этой девушки могут сделать ее весьма интересной для мужчины. Кожу рук можно смягчить, волосы уложить в красивую прическу, а силу духа и прямоту сделать пикантной изюминкой. А уж полное равнодушие дочери фермера к окружающей ее роскоши… Девчонка прекрасно знала, чего стоят все дворцовые удобства, и не питала иллюзий. Статс-даме даже понравилась ее уверенность в себе и четкое понимание – ей здесь не рады, но и она не обязана.

– Разве мы можем удерживать столь совершенных леди в миру? – грустно сказала ее величество. – Леди Арвиз, прошу вас, приготовьте приказ. Леди Корвиз и леди Дэйен отправляются в Северную обитель для упражнений в смирении. Я сама напишу матушке-настоятельнице просьбу помочь двум этим леди не потерять ни капли совершенства. Через год я разрешу дамам вернуться ко двору, чтобы узнать, пошла ли им на пользу Северная обитель!

Секретарь и статс-дама присели в реверансах. Ее величество редко гневалась, но уж если такое случалось, то придворные опасались ее куда больше, чем короля. Его величество в гневе мог посадить провинившегося в тюрьму или услать на службу в дальний гарнизон – но и там люди живут. А королева всегда выбирала наказание «для перевоспитания», и нередко жертвы ее гнева никогда больше не появлялись при дворе. Или появлялись в совсем другом статусе, вызывая у окружающих легкую дрожь.

Отослав провинившихся фрейлин замаливать грехи, ее величество сама навестила невест и принесла извинения за своих подчиненных. А потом спросила, чему бы девицы хотели научиться, чтобы время в ожидании отбора не прошло для них зря?

Благородные девицы вытаращили глаза – они считались девами, готовыми к замужеству, и потому не представляли, что еще им нужно изучать. А вот дочь торговца преодолела смущение и попросила для себя учителя танцев и рисования. Родители считали эти занятия бесполезными, а девушке очень хотелось попробовать себя в новом деле.

Ее величество одобрительно кивнула и добавила Осахину в список. Кейта, смущаясь, попросила научить ее читать и писать. Вообще-то, она отлично считала, а вот читала и писала плохо.

– Во дворце прекрасная библиотека, – радушно сказала королева, – я попрошу смотрителя подобрать для вас книги для занятий и пришлю учителя.

Лорея тоже пожелала играть на музыкальном инструменте и немного петь.

Леди Таамерия, краснея, высказала просьбу – научить ее стрелять из лука, метать ножи и ездить в мужском седле. И страшно обрадовалась, когда ей все это разрешили.

Дочь северного барона пожелала заниматься у придворных повара и целителя, объяснив все просто – после отбора ее наверняка выдадут замуж за кого-то из южных или западных лордов, а она привыкла готовить и лечить по традициям севера. Ее величеству крайне понравились аргументы баронессы, и она пообещала непременно организовать такие занятия.

Услышав о замужестве, прочие девицы встрепенулись, и список ее величества быстро заполнился.

Глава 6

Утром Валенсия проснулась с трудом. Нос покраснел и хлюпал, голова гудела, горло словно подушкой обложили. Она с трудом поднялась, дошла до кувшина с водой, умылась, дрожа от холода, и поняла, что выйти из комнаты не может. Вернувшись в постель, девушка закуталась в теплую шаль, накрылась одеялом, погрузилась в подушки, но все равно стучала зубами от холода.

Через некоторое время к ней заглянула матушка:

– Валенсия, ты еще спишь?

– Простите, матушка, я, кажется, простудилась! – хрипло ответила девушка и закашлялась.

Леди Труар всплеснула руками и отправилась на кухню. Для больной сварили куриный бульон с пряными кореньями, заполнили кипятком грелку и заварили целый кувшин ромашки, чтобы понемногу пить целый день.

Валенсию бросало из холода в жар, она то потела, то зябла, и к ночи матушка уже сидела у ее постели, обтирая больную дочь уксусной водой и шепча молитвы. Вот во время обтирания леди Труар и заметила черный завиток на запястье дочери. Вначале даже не поняла, что это, и попыталась оттереть «грязь», потом ахнула, выронила влажное полотенце и прижала руку к губам:

– Ленни, ты знаешь?

– Что, мама? – у Валенсии страшно болела шея, так что и говорила она с трудом.

– Вьюнок на запястье!

– У кого, мама?

– У тебя! – леди Труар подняла слабую кисть дочери и сунула запястье ей к лицу.

С трудом сфокусировав зрение, дочь виконта Труара посмотрела на завиток и безразлично сказала:

– У нас все равно нет брички, чтобы ехать в столицу!

– Так это правда? Ты ничего себе не рисовала?

– Ничего!

Взяв себя в руки, виконтесса закончила обтирание дочери, укутала ее одеялом, напоила бульоном и немедля отправилась к жрецу.

Служитель храма и его семья привыкли к ночным визитам, так что никто и не удивился стуку в дверь, но, увидев на пороге леди Труар, все немного напряглись. Вдовствующая виконтесса попросила жреца о приватном разговоре и, когда ее проводили в кабинет хозяина дома, выпалила:

– Моя дочь очень больна, и у нее на руке завиток вьюнка!

Мистер Поридж подпрыгнул на месте и попросил леди повторить.

– Валенсия вернулась вчера из Труара. Мы вместе были на объявлении королевской воли. Утром она проснулась совершенно больная. Пролежала в горячке весь день. Я взялась ее обтирать и увидела на запястье черный вьюнок! Он не оттирается водой с уксусом и даже с мылом!

Жрец немного посидел, обдумывая ситуацию, а потом просиял:

– Поздравляю вас, леди Труар! Это же решение всех ваших проблем! Даже если ваша прекрасная дочь не станет женой принца, король все равно даст ей приданое и найдет благородного мужа!

– Вы думаете? – неуверенно сказала женщина. – Но все эти истории про умерших невест…

– Валенсия очень благоразумная юная леди, она не станет совершать глупостей…

– Глупостей? – встрепенулась виконтесса.

– Я знаю, что пострадали девушки, хм… не умеющие держать себя в руках. Ваша дочь настоящая леди.

Виконтесса выпрямилась.

– Так что завтра с утра я отправлюсь к виконту, он владелец земель и глава семьи, ему полагается обеспечить доставку сестры во дворец.

– Но Валенсия больна!

– И доктора! – строго закончил жрец.

Все в деревушке знали, что, если мистер Поридж говорит таким тоном, спорить с ним бесполезно. Леди Труар немного успокоилась, и жрец предложил отправить старших сыновей проводить ее.

Леди Лорейн рассыпалась в благодарностях, а очутившись вновь в своем домике, обдумала ситуацию с новой стороны. Теперь сыновья ее мужа вынуждены будут с ней считаться. Валенсия – невеста принца! Она может похвалить при дворе свою семью, а может и забыть… И супруг, которого король назначит дочери виконта Труара, точно будет аристократом. Может, даже виконтом или бароном… Только бы дочь поправилась!

Жрец сдержал свое слово и утром действительно отправился к виконту. Узнав, что Валенсия одна из невест страшного принца, Труар прислал в домик вдовы не просто лекаря, а целителя, владеющего магией.

Желчный старик, считающий себя оскорбленным таким приказом, смягчился, когда увидел вьюнок на запястье девушки. Он получил приказ вылечить дочь вдовы, существо априори ненужное и бесполезное, а оказывается, лечит невесту принца!

Увы, целитель успел показать свой норов, пройдя в спальню больной, не снимая плаща и уличной обуви. Так что Валенсия не поверила его сахарному тону и попытке наговорить ей любезностей.

Благодаря магии девушка выздоровела очень быстро, но чувствовала себя слабой и ехать в столицу в этот же день отказалась. Лекарь это решение поддержал – он надеялся, что девица Труар заберет его с собой ко двору. Валенсия ему отказала, зато пожелала взять в качестве компаньонки матушку. Как виконт ни намекал на то, что у Валенсии есть еще две незамужние племянницы, леди осталась тверда, напомнив родственнику, что незамужняя девица компаньонкой быть не может.

Три дня дочь виконта приходила в себя, собирала свой крошечный гардероб и улаживала дела. Она понимала, что больше не вернется в деревушку, в которой провела половину жизни, поэтому раздала подругам те вещи, которые не собиралась везти с собой в столицу. Книги, потертые, но теплые шали, запас ниток для вышивки и пару журналов с давно устаревшими схемами и выкройками.

Леди Труар была в ужасе – она-то как раз собиралась вернуться в этот домик и доживать свой век здесь, но Валенсия была к ней строга:

– Если я выйду замуж, матушка, значит, вы будете жить со мной или в поместье мужа. Если уйду в монастырь, вам достанется часть моего приданого, и вы сможете снять домик подальше от Труаров.

Леди Лорейн прослезилась и тоже собрала сундук.

За сестрой виконт прислал собственный дормез. В огромный деревянный ящик на колесах были запряжены четыре тяжеловоза. Сундуки леди привязали к задку, в карету положили две грелки, набитые углями, пледы, подушки, корзинку с провиантом, большой кувшин травяного отвара.

Проститься с двумя леди собралась, кажется, вся деревушка.

Женщины постарше плакали, помоложе с жадным интересом смотрели на Валенсию. Слух о невесте страшного принца разнесся по округе, так что прибежали даже служанки и дочки фермеров с окраин.

Валенсии вся эта суета быстро надоела. Она простилась с учительницей, женой жреца, с парой девушек из богатых фермерских семей и села в карету. Леди Лорейн задержалась на более долгое время. Она обняла всех, кто разделял с ней ее одиночество, закрыла дом, отдав ключ жрецу, и забралась в карету вслед за дочерью. Следом за леди села их старая служанка, и карета тронулась с места.

Валенсия смотрела в окно, но у нее не было сил даже улыбнуться или помахать рукой. В конце концов она откинулась на подушки и попросила:

– Мама, расскажи, что тебе удалось узнать про страшного принца?

Леди Лорейн немного смутилась, но дочь отлично знала свою маменьку. При всей своей утонченности и благородстве вдовствующая виконтесса Труар умела отлично собирать информацию. А ей очень хотелось узнать, кто такой принц Лэйван Алорийский и чем он может угрожать ее единственной дочери.

– Узнать удалось немного. Принца не скрывают, но и специально не показывают. Он присутствует на всех выходах королевской семьи к публике, встречает вместе с королем послов и сопровождает королеву и наследного принца в поездках. Только он всегда в тени, всегда сзади. Дядюшка нынешнего короля, тот, что был особенным принцем в прошлом поколении, вел себя точно так же.

– Жена дяди появлялась на публичных мероприятиях? – уточнила Валенсия.

– Очень редко. Она была дочерью торговца, и ее не очень жаловали при Дворе.

Валенсия молча кивнула. Она не строила планов на принца, но хотела знать, что он за человек? Отпустит ли он своих ненужных невест с миром?

Первую остановку дормез совершил в Труаре.

Вдовствующая виконтесса с некоторым трепетом смотрела на дом, в котором когда-то была хозяйкой. Валенсия в Труаре бывала чаще, и светлых чувств этот роскошный загородный особняк у нее не вызывал.

– Дорогая сестра! – виконт сам встретил родственниц у лестницы, фальшиво улыбаясь. – Рад видеть вас в родном доме. Надеюсь, вы задержитесь здесь на ночь, чтобы отдохнуть с дороги.

Валенсия с большим удовольствием заночевала бы в любом придорожном трактире, да и старшему брату ей хотелось нахамить до зубовного скрежета, но ради матушки девушка сдержалась.

– Благодарю вас за гостеприимство, брат, – сказала она ровным вежливым тоном. – Мы устали с дороги.

– Джорджина, леди Труар, ждет вас к ужину, – сказал виконт, старательно удерживая на лице благожелательную гримасу.

Леди Лорейн встрепенулась. Семейные ужины были ее маленькой слабостью еще в те времена, когда она восседала во главе стола, как хозяйка этого дома. Валенсия с удовольствием отказалась бы от компании соседей, перед которыми братец будет кичиться тем, что его сестра едет на отбор к члену королевской семьи. Но матушка так любит семейные посиделки…

– Нам нужно сменить платья, – довольно резко напомнила она виконту, – думаю, если ваша экономка пришлет нам расторопных служанок, мы будем готовы к восьми часам!

Виконту не понравилась такая резкость, но он смолчал. Только отступил в сторону и кивнул дворецкому:

– Вас проводят!

Леди Труар поселили в одной комнате. Пока слуги заносили их дорожные сундуки и готовили ванну, леди Лорейн постаралась донести до дочери, что с братом лучше дружить.

– Мама, – покачала она головой, – он держал нас в черном теле десять лет. Не платил вам положенное содержание, не пускал слуг отремонтировать наш домик. Ты бы знала, как ко мне относились в этом доме, когда ты заставляла меня приезжать сюда на праздники или на помощь племянницам. Я буду вежливой, и этого довольно. Братец и так получит выгоду от моего участия в отборе. Вот увидишь, к его второй дочери и племянницам посватаются очень быстро. Тетушка невесты принца – это весьма звучный девиз для дебютантки!

Леди Лорейн покачала головой:

– Я понимаю твою горечь и прошу прощения, что заставляла тебя приезжать сюда. Я просто хотела, чтобы ты не забывала, что ты знатная леди. Дочь виконта. За твоей спиной поколения знатных предков, когда-то завоевавших этот титул. Ты выросла умницей и красавицей, жаль, что твой отец не видит этого.

Валенсия обняла мать, и больше они об этом не говорили.

Вскоре пришли горничные, чтобы помочь дамам принять ванну и одеться. Валенсия безо всякого стеснения вынула из сундука то самое вечернее платье, которое ей пошили для отбора Аркадии, а красивую накидку из недорогой шелковой кисеи отдала матери, чтобы прикрыть ее очень старомодный наряд.

Служанки помогли дамам сделать вечерние прически, и в восемь часов по удару гонга леди Труар спустились в столовую.

Глава 7

Зал сиял. Огромный стол был накрыт белоснежной скатертью с кружевной отделкой. Начищенные люстры бросали свет на столовое серебро и хрустальные чаши для фруктов. Букеты цветов благоухали в напольных вазах, и аромат цветов смешивался с духами гостей.

Приглашены были абсолютно все! Даже на свадьбе леди Аркадии не было столько гостей! Виконт Труар решил похвалиться успехом сестры и собрал на ужине абсолютно всех соседей. Однако в глазах всех приглашенных мелькнуло изумление, когда дамы вошли. Валенсия была одета в коричневое платье, подходящее для компаньонки, но никак не годящееся для звезды вечера. Леди Лорейн сохранила лиловое полутраурное платье, которое ей сшили на годовщину смерти ее супруга. Однако за десять лет фасон безнадежно устарел, и даже люстриновая накидка не скрывала этого факта.

Виконт бросил на родственниц тяжелый взгляд, а потом перевел его на свою жену. Джорджиана Труар ответила мужу невинным взором.

Валенсия заметила эти переглядывания и поняла. Братец велел жене поделиться гардеробом. Выбрать пару подходящих платьев и подогнать их на «живую нитку», чтобы дамы могли появиться на званом ужине. Виконтесса же, оскорбленная отказом Валенсии взять в столицу ее дочерей, не стала предлагать гостьям переодеться.

Мило улыбнувшись, Валенсия подошла ближе и проворковала:

– Милый брат, благодарю за ваше милосердие. Если бы не вы, нам пришлось бы ехать в столицу в наших старых платьях.

Виконт побагровел. Кумушки и сплетницы навострили ушки.

– Мы так рады, что вы выполнили свой братский долг и предложили нам свой дормез! Этот экипаж напомнил мне дедушку… Бедный старик обожал кататься в нем!

Стоящая рядом с виконтом баронесса Глоль внезапно закашлялась. Дед леди Валенсии умер лет за двадцать до ее рождения.

– Прошу к столу, – снизила градус напряжения виконтесса, и гости потянулись на свои места.

Валенсию усадили по левую руку от виконта, а леди Лорейн – чуть дальше. Братец скрипел зубами, и Валенсия вполне могла бы устроить ему неприятный вечер, но сдержалась. Просто молча ела, слегка пригубила вино и старательно не обращала внимания на попытки соседей напомнить о себе. Как только кто-то начинал говорить ей: «Ах, леди Валенсия, я помню вас вот такой крохотулечкой», она ровно отвечала:

– Господин Мье? Мы виделись с вами десять дней назад на свадьбе моей племянницы. Тогда вы, помнится, не отличали меня от цветочной вазы.

– Леди Валенсия, вы всегда были очень милой крошкой! – восторгалась дама.

– Правда, леди Ревьер? Разве не вы неделю назад очень громко говорили соседу, как моему отцу не повезло с женой? Сумела родить одну только дочь, да и ту страшную!

В общем, вскоре все гости поняли, что Валенсию лучше не трогать, а вот ее матушка вполне мило общалась с теми, кто забыл про нее, как только она переехала во вдовий дом.

На ужин подали три перемены блюд, а потом пригласили гостей в отдельный павильон – насладиться вином и десертом. Повар виконта расстарался, приготовив удивительные голубоватые лилии из марципана, застывшие прекрасными букетами на зеленом желе. Тут же высились горки засахаренных фруктов, пропитанные ромом булочки, изюмный кекс и тминный кекс, а также сыр и вино самых разных видов.

Валенсия окинула столики с десертами нечитаемым взглядом и посмотрела на матушку. Вдовствующая виконтесса разглядывала стол умиленным взором.

– Что такое, матушка? – Ленни подошла ближе.

– Виконтесса очень практичная особа, – негромко сказала леди Лорейн.

– Вот как?

– Эти прекрасные цветы из марципана очень долговечны. Что не съедят, можно оставить для украшения пирогов и тортов на другие праздники. Желе, по сути, уваренный с сахаром и соком шпината рыбий клей, его не жалко, даже если съедят весь. А остатки сыра пойдут на гренки к завтраку для тех гостей, что пожелают остаться в доме до завтра.

– Ни капли не сомневаюсь в том, что опытные хозяйки сделали такие же выводы, – Валенсия бросила взгляд на кумушек, прогуливающихся вдоль столов. Засахаренные фрукты – дорогое угощение, но «долгоиграющее». Разумные хозяйки запасаются им в сезон, а после лишь освежают сахарным сиропом. В общем, стол показывал, что леди Валенсии и вдовствующей виконтессе в поместье не рады.

Кое-как отгуляв с бокалами еще полчаса, две леди Труар тихонько простились с хозяином дома и, сославшись на усталость после долгого пути, поднялись к себе. Утром, встав пораньше, леди уложили свои платья, оделись в дорожные костюмы и спустились вниз еще до завтрака. Кучер, пташка ранняя, послушно запряг лошадей, а служанка принесла с кухни корзинку с жареным хлебом, сыром и засахаренными фруктами.

Уехали леди, оставив виконту благодарственную записку, составленную леди Лорейн. Вдовствующая виконтесса написала всего несколько слов, после которых виконт в бешенстве разбил дорогую вазу севрского фарфора и расколотил мраморный постамент, на котором она стояла. Супруга лорда Труара неслышно подошла, взяла записку, прочитала и скорчила гримасу:

– Чего еще можно было ожидать от дочери священника?

– Пока домом управляла дочь священника, – с угрозой повернулся к ней муж, – никто не смел упрекать этот дом в скупости, жадности и пренебрежении правилами приличий!

После чего виконт развернулся и ушел в свой кабинет, чтобы написать письмо управляющему столичного особняка. Леди Труар и ее дочери не поедут в столицу на сезон. В доме следует приготовить лишь несколько комнат – для самого виконта. Он прибудет в столицу в самое ближайшее время и попытается умилостивить сестру и мачеху. Если бы он только знал, что Валенсия станет невестой принца! Если бы только знал!

Глава 8

Дамы покидали Труар-холл с облегчением. Уже в дормезе леди Лорейн поделилась с дочерью содержимым записки:

– Я от души поблагодарила виконта за гостеприимство и посочувствовала его финансовым делам. Судя по тому, как он принял единокровную сестру и мачеху, дела в Труаре плохи с того самого дня, как скончался мой дорогой муж!

Валенсия удивленно улыбнулась, а вдовствующая виконтесса улыбнулась ей в ответ:

– Детка, я двенадцать лет была хозяйкой этого дома. Поверь, твой отец был прекрасным человеком, жаль, слишком верил в своих детей. Я была рада ненадолго окунуться в прежнюю атмосферу, повидать старых знакомых и узнать кое-какие новости, но прощать Вилли такое обращение со мной и тобой… Даже если принц не заметит тебя в толпе невест, король найдет для виконтессы минимум графа, а значит, ты всегда сможешь предложить виконту Труару табурет за своим обеденным столом!

Тут дамы дружно рассмеялись, припомнив ситуацию, которая сложилась однажды на Новый год. Единственной гостьей, сидящей на табурете, оказалась сестра хозяина дома!

Дальнейший путь дамы проделали без происшествий. Их древняя карета не привлекала внимания грабителей, да и будем честны – красть у них было нечего. Потертыми платьями не соблазнились бы и в дурном квартале, а разные мелочи вроде набора гребней из кипариса или фарфоровой пудреницы с расколотой и аккуратно склеенной крышечкой принял бы разве что старьевщик.

Когда их рыдван остановился у ворот королевского дворца, стражники сделали зверские лица – простолюдинам запрещалось останавливаться тут, чтобы не портить видом бедных экипажей благородный вид. Но в окно выглянула усталая женщина и сказала:

– Дочь виконта Труара на отбор для принца Лэйвана!

Стражники тотчас подобрались, и один, вежливо склонившись, попросил:

– Леди, нам бы цветок увидеть…

В окно тут же высунулось запястье с завитком, и ворота были отворены, а к мажордому отправлен специально приставленный к воротам мальчишка.

– Последняя, похоже, – шепнул стражник постарше младшему, закрывая ворота.

– Как последняя? Говорили ж, дюжина будет? – удивленно моргнул тот.

– Так утром же сразу две приехали! Не сюда только, а к западным воротам!

– А… – бессмысленно протянул младший. – А кто приехал-то?

– В газете прочитаешь! – попытался отмахнуться старший, но младший насел:

– Ты уж скажи, а то вдруг невесту не узнаю! Неприятности всему караулу будут!

– Учителка приехала, строгая такая, мисс Джесси Кэббот, из пансиона какого-то. Ты ее сразу узнаешь – похожа на ту леди, которая за принцессой ходит и наставления ей читает.

– Поди, такая же скучная?

– Ну не скажи! Малх рассказывал, что взглядом его ожгла так, что аж сердце в пятки ушло. Строга!

– А вторая кто?

– Вторая… Эх, вторая веселая девица из припортового квартала! Энни-Лакомка зовут.

– Так, погоди… – у молодого зарозовели скулы, – невеста же, того, невинной должна быть!

– Лекарь ее осмотрел, говорит, невинна, – пожал плечами старший стражник. – Да ей и лет-то не то двенадцать, не то тринадцать. Говорят, самая младшая из всех. По-серьезному-то ей бы только-только учиться дом вести да пироги печь, а вот!

– Ну и ну-у-у! – протянул младший, почесывая шлем вместо затылка.

– Вот и «ну»! Невесты собрались, а у нас опять у ворот экипаж какой-то стоит! Не стой! Иди узнавай, чего надобно!

* * *

Валенсия и леди Лорейн в молчании подъехали к королевскому дворцу. Их встречали. Пока кучер выписывал положенный круг, мальчишка принес во дворец весть о последней невесте, и на крыльцо высыпала целая делегация. Мажордом, лекарь, экономка и статс-дама Двора, которая должна была подтвердить право девушки поселиться в крыле невест.

Валенсия сразу предъявила вьюнок на запястье и не удивилась, когда его попытались оттереть маслом, крепким вином и просто водой.

– Поздравляю, леди! Вы действительно невеста принца Лэйвана! – чопорно сказала старшая фрейлина, когда убедилась в том, что вьюнок остался целым на покрасневшей от усилий коже. – Прошу вас, проходите. Вас проводят! – леди махнула рукой, и хорошенькая горничная тотчас присела в книксене, готовая отвести последнюю невесту в отведенную ей комнату.

Дальше была суета с багажом, выяснение – можно ли вдовствующую виконтессу считать компаньонкой невесты принца и где поселить личную служанку компаньонки? Но все это пролетело над головой Валенсии. Она впервые была во дворце и, стараясь не выдать себя, чтобы не показаться провинциальной дурочкой, осматривалась.

Ей почему-то все нравилось. И темные тяжелые двери из каменного дуба, и поблекшие росписи на потолке и стенах, и гладкие каменные полы, и узкие лестницы с вычурными перилами.

А уж комната, в которой ее поселили! Янтарного цвета шелк на стенах, уютное кресло у камина, кровать под балдахином в углу, ковер цвета кларета на деревянном полу и письменный стол с элегантным письменным прибором из яшмы… В общем, такой красоты и роскоши Валенсия не видела даже в парадных комнатах Труар-холла.

Она осторожно присела у огня, чтобы не мешать слугам вносить ее сундук, и прислушалась. Служанки, застилающие постель свежим бельем, переглядывались и шептались.

– Последняя невеста!

– Говорят, завтра жрец уже задание принесет!

– Как знать, может, и потянет время!

– Девчонку эту мелкую опять на башне поймали!

Дальше было неразборчиво, и Валенсия сделала вид, что просто смотрит в огонь, но ей было ужасно любопытно! Последняя невеста? Задания? Замуж за принца она не собиралась, но немного побыть при Дворе ей бы хотелось. К тому же в ней все еще клокотала злость на виконта Труара. Хотелось как-то зацепить братца. Ну хотя бы табуретом!

Между тем к юной леди Труар пришла другая статс-дама. Она внесла Валенсию в списки, немного расспросила про родственников, образование, финансовое состояние и пожелания.

– Пожелания? – удивилась девушка.

– Вы же понимаете, что женой принца станет только одна? – уточнила дама.

– Конечно, – легко согласилась Валенсия.

– По правилам отбора невесты, не прошедшие испытания, получают приданое, а их величества помогают девушкам устроить свою судьбу. Кто-то желает уйти в монастырь, кто-то готов уехать с мужем в дальний гарнизон, а кто-то в родные края. Иногда у девушек другие мечты – лавка, ферма или собственный пансион. Их величества могут учесть ваши пожелания, а могут определить судьбу сами. Все будет зависеть от вашего поведения на отборе.

Валенсия задумалась.

Вот и пряник, и кнут сразу. Хочешь получить не просто приданое, а мечту – будь паинькой. А не то отправят замуж за старика, грубияна или деревенского простака куда-нибудь в глушь. Да и монастырь для кого-то может стать серьезной угрозой.

– Я бы хотела получить приданое, чтобы устроить матушку жить так, как она достойна, – сказала Валенсия после некоторого раздумья. – Я не утратила желания встретить достойного лорда, с которым я смогу жить в браке и родить детей, но мне бы хотелось иметь право на мое приданое, с тем, чтобы завещать его своим дочерям, не оставляя их на попечение родственников.

Дама записала что-то в маленькую, изящную тетрадь и, осмотрев гардероб Валенсии – действительно крайне скудный, – пообещала немедля прислать швею.

– К отбору заготовили несколько дюжин платьев разных цветов, достойных пребывания при дворе, так что можете не беспокоиться о туалетах. Все подгонят по вашей фигуре сегодня же.

– Неужели что-то осталось? – изумилась Валенсия и тут же отругала себя за несдержанность.

– Понимаю вашу тревогу, – статс-дама была на удивление снисходительна, – но вы же знаете, что невест выбирает магия?

Леди Труар кивнула.

– Во дворце было известно, что невест будет двенадцать, поэтому ее величество приказала приготовить двенадцать комплектов одежды на все случаи жизни, только разных цветов. Немного накладно, но… экономит время. К тому же это королевский дворец, здесь всегда найдутся желающие получить новое платье из королевских мастерских!

Валенсия в этом не сомневалась. Она тоже хотела бы получить новое платье из королевской мастерской!

– Но выбранные невесты все очень разные. Вы читали в пути газеты?

– Боюсь, мы слишком торопились в столицу, – покраснела Валенсия.

– По приказу ее величества в газетах печатают портреты всех участниц отбора. Так вот, среди вас есть дитя лет двенадцати, молодая искалеченная нищенка, которая так больна, что может надеть только сорочку, северная дева, на которой не сойдется ни один заготовленный корсет, миниатюрная южанка, которой легче сшить новое платье, чем подогнать старое, дочь фермера с крепкими плечами и пышногрудая дочь купца, для которой заготовленные платья все малы в груди. Так что шесть комплектов пришлось отшивать заново, и у вас будет прекрасный выбор цветов и отделок.

– Благодарю за добрую весть, – Валенсия искренне поблагодарила даму, и та ушла.

Вскоре в комнату ворвались белошвейки. Камеристка, присланная статс-дамой, поставила ширму, помогла Валенсии снять потертое дорожное платье, и мастерицы взялись за снятие мерок.

– Миледи, у нас пошит целый гардероб по вашему размеру! – обрадовалась старшая белошвейка, когда записала цифры на листочке сахарной бумаги.

– И цвета ваши! – обрадовалась другая, рассмотрев черные волосы, белую кожу и темно-карие глаза девушки.

– Да-да! – третья швея открыла альбом с приклеенными образцами тканей и приложила к плечу Валенсии целый набор лоскутов: – Взгляните, леди! Зеленый, золотистый, немного сизо-синего и лилового! Самые нежные оттенки для утра, более темные для дневных и прогулочных платьев!

– Для амазонки – вишневый и шоколадный!

– Для бального платья – золотистый глазет!!

– Не слишком ли это дорого? – озадачилась Валенсия.

Даже будучи юной виконтессой Труар, проживая с отцом и матерью в Труар-холле, она не носила парчу! Как, впрочем, и маменька.

– О, его величество приказал «почистить сундуки», так что все невесты принца Лэйвана будут одеты как принцессы! – заверили девушку швеи.

Вскоре они ушли, пообещав прислать все необходимое сегодня же.

Утомленная переживаниями девушка прилегла на кровать и неожиданно для себя уснула.

Глава 9

Принц Лэйван сидел на низком табурете в храме и обреченно смотрел на алтарь. Невесты собрались. Все двенадцать. Он даже сумел с некоторыми познакомиться и поговорить.

Юная Энни из припортового квартала не боялась никого и ничего. Рожденная работницей борделя от неизвестного клиента, она выросла среди падших женщин и грубых мужчин. Каким образом ей удалось сохранить невинность в таком месте – загадка. Сама Энни – бойкая девчушка с голубыми волосами, смеясь, говорила, что быстро бегает и хорошо прячется. И это было действительно так. Она облазила весь дворец, ничего и никого не боясь, а потом выбрала для себя Часовую башню и проводила свой день там, игнорируя занятия чистописанием и математикой. Пришлось Лэйвану сделать строгое лицо и пообещать вернуть девчонку в бордель, если она не будет учиться. С той поры Энни стала приходить на занятия и выполнять задания, но едва «тягомотина» заканчивалась, девчонка тут же испарялась из класса.

Джесси Кэббот тоже трудно было устрашить. Дочь офицера, она закончила пансион за казенный счет, а потом осталась в нем, чтобы преподавать. Скромная жизнь в тесной комнатке, ежедневный тяжелый труд – она заметила давление силы, но не подала вида. Сдержанная, строгая дама одним взглядом строила и стражников, и слуг. Лэйван явился к ней после конной прогулки с его величеством, поэтому одет был небрежно, пах лошадью, и даже волосы выбились из приличного благородному человеку низкого хвоста. Через пару минут принц уяснил, что не понравился мисс Джесси Кэббот, и будет лучше, если она не станет его женой.

Рыжая фермерша Кейта была хороша. Она рубила ему правду в лицо, вместе с коровницей ходила на хозяйственный двор доить корову, после пила парное молоко с теплым хлебом и отказывалась есть «господские разносолы», чтобы не портить себе вкус. Пользуясь определенной свободой во время прибытия невест, эта девушка сама себя обслуживала, хотя могла бы во дворце и пальцем не шевелить. Ее мечтой был большой и теплый фермерский дом, стадо и парень, за которого она собиралась замуж в своей деревне.

Отдельной историей стало появление Мэйры Соор. Девчонка служила горничной в доме канцлера и пришла во дворец в свой выходной. Ее не хотели пускать, и тогда она прошла через кухню и явилась лично к ее величеству. Обычная молодая девушка из народа. Отец конюх, мать – горничная, а позже кормилица и няня. Она боялась Лэйвана и не скрывала этого.

А вот сегодня приехала последняя невеста. Дочь виконта. Одетая так бедно, что даже платье преподавательницы пансиона выглядело лучше. Во всяком случае – новее. Но Джесси Кэббот работала и получала за это деньги. Валенсия Труар вынуждена была существовать на редкие подачки родственников.

Лэйван слышал рассказ статс-дамы, да и глава королевской безопасности прояснил картину. Виконт Труар просто умолчал о части завещания, в которой его отец оставил единственной дочери приличное приданое и умолял сына позаботиться о мачехе. А дочь священника не имела сил, решимости и связей, чтобы надавить на пасынка. Слишком быстро ее выбросили из привычной жизни в глухую деревню на окраине владений.

Король отдал приказ разобраться с ситуацией и стребовать с виконта все, что положено дамам по завещанию, плюс компенсацию за десять лет нищенского существования. Принц не слишком интересовался дамскими штучками, но привык подслушивать разговоры даже горничных и прачек, потому знал, что белье его невесты сшито из самого дешевого материала, а вот белье ее матушки шелковое, но… все покрыто штопками, словно его десять лет носили, не меняя.

Впрочем, в храм принца привели не переживания о богатстве или нищете его невест. Он вдруг понял, что, решая проблемы девушек, которых магия привела во дворец, они с братом вскрывают, точно гнойники, проблемы, накопившиеся в королевстве. На столичном кладбище действительно обнаружилась яма, заполненная скелетами и полуразложившимися трупами. Туда скидывали мертвых стариков из бедного квартала и едва народившихся младенцев. Там прятали прибитого в горячке конкурента и девиц из веселого квартала, не угодивших клиентам…

В общем, разбирательство со страхами юной Хлейги привело к осуждению почти сотни столичных чиновников. Первым их наказанием стал разбор той самой ямы. Все тела были вынуты, королевский некромант разложил кости так, что они составляли целые скелеты, а потом те, кто потворствовал появлению этого ночного кошмара в центре столицы, захоронили всех погибших и отбыли в обитель молчальников – замаливать грехи.

И никто им не сочувствовал, потому что газеты по настоянию королевы осветили всю историю с мельчайшими подробностями. Журналист, приставленный к некроманту, несколько раз падал в обморок, ведь души тех, кого похоронили без погребального обряда, не могли уйти на небеса и мучились, карауля места своей гибели.

Королевский некромант опознал их почти всех – кроме новорожденных младенцев, не имеющих имен. Так что похороны за счет схваченных убийц и тех, кто допустил такое «погребение», заставили задуматься многих. Столица притихла. Чиновники перестали брать взятки и начали ревностно исполнять свои обязанности. Надолго этого страха не хватит, но даже полгода или год жесткой дисциплины существенно улучшат обстановку, так считал король.

Роза Юга – Лорея – в случайном разговоре поведала о том, что отец был страшно рад ее отъезду в столицу с королевским вьюнком на руке. Оказывается, юная красавица считалась среди южных дворян перестарком, и ее отцу неоднократно делались предложения продать девушку в жены, а то и в наложницы. Ее величество пришла в ужас, когда узнала, что после отъезда старшей дочери доктора принуждают быстрее выдать замуж младшую – которой едва стукнуло пятнадцать лет! При том, что брачный возраст в королевстве наступал не ранее шестнадцати, а разумные родители не спешили выдавать дочерей замуж раньше восемнадцати, давая им окрепнуть телесно и душевно.

В общем, гнев ее величества был таковым, что в южные провинции отправился отряд жрецов и отряд законников – выискивать правду и забирать слишком молодых жен под опеку короля до совершеннолетия.

В итоге больше двух тысяч девиц были взяты на казенный кошт и половина их – с младенцами. Правда, жен и детей велено было содержать торопливым и сластолюбивым мужьям. Да еще были уволены со службы десятки жрецов и чиновников, регистрирующих ранние браки. Всех их волей короля отправили служить в северные провинции. Там вечно не хватало кадров, да и нравы там были суровые – девицы сами давали согласие на брак, и в случае отказа никто не мог сказать что-то вроде «отец девицы согласен, значит, и она согласна».

Осахина проболталась о взятках и «вторых налогах» – расследование привело к изменению нескольких законов и увольнению чиновников.

Кейта пожаловалась на нехватку породистого скота.

Мисс Кэббот открыла глаза королевской четы на женское образование, а Мэйра Соор призналась, что из дома выгнали нескольких горничных, забеременевших от беспутного хозяйского сына, и одна из них утопилась, потому что ей некуда было идти, беременной и без рекомендаций.

После таких откровений ее величество разработала концепцию работных домов для матерей с детьми и активно привлекала к воплощению идеи своих дам.

Обдумав все случившееся, принц решил явиться в храм Матери-магии, чтобы изложить свои подозрения в сумбурной речи. Он занял свое место в первом ряду среди стульев и скамей и уставился на алтарь, мягко сияющий голубым светом, и мысленно обратился к магии:

– Эти девушки… они знают о проблемах нашего королевства, да? Их задача просто сообщить? Это все для защиты династии? Вскрытые проблемы удалось разрешить и тем самым удержать что-то большее? Есть ли среди невест хоть одна для меня? Или они должны принести свои вести – и все? Да, я знаю, что это выглядит смешно… Взрослый мужчина беседует с магией у алтаря и задает детские вопросы, но… мне тяжело. Мои чудовища давят, я не могу спать и есть, боюсь пропустить покушение или несчастный случай… Прошу тебя, Мать-магия, не тяни!

Посидев еще немного, полюбовавшись голубыми всполохами, принц ушел.

А утром жрец принес золотую пластинку с первым заданием.

Глава 10

Первое задание устроило во дворце переполох. Всего-то нужно было потанцевать с принцем на балу. Большая часть невест впала в панику – кто-то не умел танцевать бальные танцы, кто-то, как Хлейга, не мог танцевать по причине нездоровья, а кто-то настолько боялся страшного

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.