Дж.Дж. Пантелли
#От ненависти до…

ГЛАВА 1. ГЛЕБ

Город пахнет весной и выхлопом…

Мы бежим по спирали дней.

Оголтелые ищем выхода,

Забывая о жизни своей

Мой смартфон разрывается от входящих сообщений, но я никак не реагирую. Судя по звуку уведомлений мне написывает Алина. Я накрываю голову подушкой и надеюсь, что усну. Но как и последний месяц, после того, как я закрываю глаза, я вижу как Арсений Громов падает на канаты, что огораживают ринг и сползает на татами.

Стиснув зубы, я снова изучаю узоры на старом советском ковре, что всё еще висит на стене моей комнаты. Абсурд, да и только.

Я слышу тяжелые шаги отца в прихожей, когда кто–то начинает звонить в дверной звонок. Кого это принесло в такой час? Шумно вздыхаю, когда слышу голос Алины. Она перекидывается парой фраз с моими родителями и, наверняка, направляется в мою комнату. Откидываю одеяло и сажусь на кровати. На мне только боксеры, но не думаю, что Алину это смутит. Она моя девушка вот уже два года. Нам обоим по семнадцать лет и она уже ни один раз видела меня в трусах. Да и без них.

– Глеб! Ты еще в постели? Почему не отвечаешь на мои сообщения?

Алина как ураган проносится по моей комнате и, найдя мой телефон в кармане джинсов, громко цокает.

– Ты их даже не читал, Исаев!

– Вообще–то, я спал.

Она дует губы, а после соблазнительно улыбается.

– Спал? Скучал по мне?

Алина игриво приподнимает подол своего и без того короткого платья, но я закрываю глаза и потираю их пальцами.

– Скучал.

Думаю, безразличность в моем тоне взбесит Алину.

– Кажется, ты не рад меня видеть, Исаев?

Всё же я слишком хорошо знаю Верещагину.

– Алин, ты знаешь, у меня нет сейчас настроения.

Я поднимаюсь с кровати и натягиваю спортивные штаны.

– У тебя уже месяц его нет, Глеб.

Я пропускаю мимо ушей ее замечание и усаживаюсь на стул за письменным столом.

Девушка не мешкает ни секунды и устраивается у меня на коленях.

– Надеюсь, сегодня вечером ты не будешь такой букой, Исаев, – она запечатляет поцелуй на моих сомкнутых губах. – Короче, я забежала на пять минут. У меня запись на прическу, потом ногти в общем, все эти мероприятия перед выпускным.

Я закатываю глаза и уже представляю, как будет вопить Алина, когда я скажу ей, что меня не будет на выпуском.

– Алин.

– Не забудь, что в пять заедет отец Бедушева, мы собираемся в классе. Нужно еще раз всё прогнать. Тебе не кажется, что Лаптева лажает? Вот тебе и семь лет в музыкальной школе. У нее же нет слуха и…

– Алин…

– Коновалова все–таки не придет. У нее там что–то с бабушкой. Вообще ее не понимаю. Такой день один раз в жизни, а бабушка всё равно не сегодня, завтра умрет.

– Алин! – я уже кричу, иначе ее не переслушать.

– Блин! Ты чего орешь, Исаев? Даже в ушах зазвенело.

Девушка толкает меня в плечо и потирает уши.

– Я не пойду на выпускной.

– Ты что?

Алина медленно поднимается с моих колен, и ее красивое лицо перекашивает гримаса гнева.

– Ты шутишь, да? Глеб? Скажи, что пошутил!

Я разворачиваюсь лицом к монитору компьютера, что стоит на столе. Моя ладонь ложится на «мышку» и черный экран загорается.

– Я не шучу, Алин. Не думаю, что это хорошая идея.

Как только экран пробуждается полностью, я вижу страницу «ВКонтакте». Сегодняшнюю ночь я провел несколько часов на этом стуле, изучая посты о последнем бое, подающего надежды спортсмена, Арсения Громова. Почему я это делал? Потому что оппонентом в том бою у Арсения был я.

– Ты опять? Опять сидишь в этой группе? Глеб?

Алина дергает меня за плечо, заставляя повернуться к ней лицом.

– Сегодня и у Арсения должен был быть выпускной, Алин. Как я могу веселиться сейчас?

Но мои доводы только злят девушку.

– Да кому, какая разница, как ты проводишь время, Исаев? Ты не виноват в его смерти. Все, все видели заключение патологоанатома. Твой удар не был причиной его смерти.

– Расскажи это им!

Я подскакиваю со стула и указываю ладонью на монитор. Вот уже месяц в группе «Происшествия Новосиба» каждый день появляются посты о том, что мне удалась избежать наказания после смерти Громова, потому что мой отец опер. Каждый день я читаю такие комментарии, от которых даже у моего отца волосы на голове встают дыбом. Меня ненавидят. Меня винят в смерти человека.

Я отхожу к окну и, упершись лбом в прохладное стекло, наблюдаю за движением города. Июнь уже вступил в свои права, и серость города разбавила сочная зелень.

– Глеб, ты не поступишь так со мной. Да плевать на них! Я ждала этого дня слишком долго, чтобы всё отменять только из–за того, что кто–то умер. Тем более я даже не знала этого парня.

Я зажмуриваю глаза и не могу поверить, что люблю эту девушку с пятого класса.

– Я не изменю своего решения. Мне нечего делать на выпускном.

– Ты уже всё решил, да? – Алина нервно смеётся и добавляет. – Ну и ладно, Исаев. Оставайся. Жалей себя! И в Питер мы поедем отдельно, в таком случае!

Я разворачиваюсь к своей девушке лицом. Она победно ухмыляется, скрестив руки на груди.

– Я не еду в Питер. Я решил идти в армию.

– Что–о–о? Ты…ты…что?

Алина потирает лоб и шокировано опускается на мою кровать.

– Ты не опоздаешь в салон?

Мой вопрос заставляет в глазах девушки появиться молниям.

– Никогда не думала, что ты такой слабак, Исаев. А знаешь, что? Плевать! Комиссаров только будет рад твоему отсутствию.

Алина победно ухмыляется и, откинув рукой, длинный волос на спину добавляет:

– Значит, мы расстаемся?

Засунув руки в карманы штанов, я смотрю на девушку. Есть ли смысл продолжать наши отношения? Она оставила меня в первой же сложной ситуации. Что мне ждать от нее в дальнейшем? Да и сейчас моя жизнь пойдет совсем по другому пути. То, что мы с ней когда–то вместе запланировали, осталось в прошлом.

– Ты ведь не настолько отбитая, чтобы ждать меня из армии.

Я знаю, что мои слова ранят ее сейчас, но проще казаться безразличным, чем жалким.

– А ты хорошо меня знаешь, Исаев.

На пару секунд внимание Алины привлекает ее «Айфон», что оповещает о сообщении из ее сумочки.

– Черт! Я точно опоздаю!

Она направляется к выходу из моей комнаты и у двери замирает.

– Если передуваешь, я буду рада. – Произносит она, изучая взглядом дверной косяк.

Уже через секунду я остаюсь в спальне один.

***

– Серёжа, поговори с ним. Какая армия? Он отлично сдал ЕГЭ! Двери любого ВУЗа страны для него открыты! Алина вчера плакала. Может, найдем ему психолога?

Я слушаю мамин встревоженный голос, прислонившись спиной к стене коридора. Отец пришел сегодня, как обычно, в десять и сейчас мать кормит его ужином на нашей маленькой кухне.

– Вер, какой психолог? Он совершено нормально реагирует на ситуацию.

– Нормально? Ты издеваешься? Он ходил в военкомат. Через две недели его забирают.

Я слышу, как мама гремит посудой. Плохой знак. Она точно злиться.

– Он вправе сам решать, что ему делать дальше. Школу он закончил. Через два дня ему восемнадцать. Рано или поздно ему пришлось бы отслужить. – Отец не преклонен и я знаю, что мать именно поэтому и злится.

– Конечно, пришлось бы, ты же не стал бы его отмазывать.

– Вер, хватит!

Я уверен, что ссора родителей не дойдёт до чего–то мега катастрофического. Отец любит мать и никогда не обидит ее. Я, конечно, видел их эпичные ссоры, но обычно отец просто молчал.

Чувствуя срочную необходимость в свежем воздухе, снимаю с вешалки свою черную толстовку, зашнуровываю кроссовки и выхожу из квартиры. Проветрить голову сейчас мне не помешает. Не только из–за ссоры родителей, но и из–за новых постов в группе «ВКонтакте». Какой–то придурок слепил пару мемов из фото с момента моего удара и комментарии посыпались один за другим. Но почему–то один отпечатался в моей памяти. « Он еще за это ответит. Жизнь за жизнь! » написал кто–то под ником «НеАрсений Громов».

Я спускаюсь по лестнице, хотя мы живем на девятом этаже. Но вот уже месяц я перестал посещать тренировки и чувствую, как мое тело теряет форму. Конечно, пробежка в десять вечера не особо хорошая идея, но это отлично проветривает мозги, и я хотя бы на некоторое время перестаю думать о том бое…

***

Третий раунд. Я вымотан, бровь чертовски сильно саднит, и я боюсь, что как только в глаз попадет кровь, я перестану нормально видеть. Я даже уже смирился с тем, что Арсений Громов одержит верх. Хотя тренер всегда говорит, что нужно верить в свою победу до последнего, но сейчас точно не тот случай. Все знают, что Арсений подготовлен лучше, чем я и его удары куда резче. Смешанными единоборствами я занимаюсь только второй год, а Арсений в этом спорте с тринадцати лет.

Я слышу гонг, что оповещает о конце третьего раунда и тяжело дыша, усаживаюсь на стул в своем углу.

– Начнешь уже шевелиться, Исаев! Что за балет, твою мать?! – Борис Михалыч дает мне парочку наставлений, пока его помощник Вадим Иванович обрабатывает мою бровь.

– Давай парень, еще есть время вырвать победу! – напутствует Иваныч, когда я закачиваю пить воду.

Четвертый раунд. Бровь уже не так тревожит меня, и я словно чувствую приток новых сил. Начинаю атаковать, и Арсений выглядит удивленным, но вскоре ориентируется и сейчас на ринге мы равны. К концу раунда я замечаю, что с ним творится что–то не ладное. Он уже несколько раз пропустил от меня удары и отвечает совсем невпопад, словно дерется с воздухом. Что происходит? Арсений будто выдохся. Пользуясь еще раз таким моментом, я бью прямо в челюсть, и парень отлетает к канатам. Я уверен, что мой удар не был настолько сильным, чтобы он ушёл в нокаут, но, тем не менее, тело Арсения безвольно сползает вниз.

Рефери появляется возле него, но вместо того, чтобы начать отсчёт он просит позвать врача.

Я слышу только своё громкое дыхание и вижу, как губы Арсения становятся синими…

***

–Исаев! Уснул что ли? Автомат получать и в наряд на КПП!

– Так точно, товарищ старший прапорщик!

Отдаю метлу Кирюхе и направляюсь в оружейку.

Через месяц я уже отправлюсь домой. Май в Красноярском крае такой же, как и в Новосибирске. Днем солнце уже печёт вовсю, а ночи еще холодные.

Вчера я получил очередное письмо от матери. Она уже успокоилась и больше не злится на меня из–за моего выбора. По всей видимости, отцу светит новая должность, и теперь он не будет пропадать на работе сутками. Это радует меня. Ведь я всё же решил попробовать поступить на бюджет в один из ВУЗов Питера. Не потому что Алина учится в этом городе. Теперь у меня совсем другие планы. Но, признаться, это было трудно – отпустить Алину. Мне кажется, я всё еще ее люблю.

– Глеб, Глеб! – крик Кирюхи врывается в мои мысли.

Мой сослуживец и по совместительству земляк оказывается у КПП.

– Ты чего, как на пожар?

Его взгляд поднимает во мне волну тревоги.

– Кирюха, что случилось?

– Иди скорее к командиру части. Там…там что–то с твоим отцом…

__________________________

Вдохновение – Palina "Месяц"

ГЛАВА 2. ЖЕНЯ

Тебя не будет в моей жизни больше

Рисую грустный смайлик на стекле

Ему печально. Мне печально тоже

И в мертвой, сердце, кружится петле…

Ненавижу! Я захлопываю крышку ноутбука и откатываюсь от компьютерного стола на вращающемся кресле, едва не врезавшись в шкаф–купе. Перед моими глазами, уже месяц стоит лицо Исаева, как напоминание о том дне, когда не стало моего брата. Самодовольная, величественная физиономия, навсегда отпечатывается в памяти. Единственное, что меня спасает от того, чтобы не рвануть к его дому и не закидать тухлыми яйцами – моё фейковое имечко. Благодаря нему, я творю, что хочу, портя жизнь «победителю» и наслаждаюсь комментариями под многочисленными постами с видео и фотками. Люди как стервятники, хавают всё, что я им предоставляю. Наверняка, сам Исаев даже не заглядывает в интернет, ведь там настоящая помойка и от нее воняет на несколько километров. Улыбка трогает мои губы и я потираю их пальцем. В голове зреет тысяча и одна мысль, какую еще гадость устроить в ближайшие дни, но за дверью моей комнаты, становится подозрительно тихо. Я прислушиваюсь, но ничего. Интерес приводит меня в коридор. Я прижимаюсь спиной к стене, стараюсь не выдать себя и слышу:

– Мы не можем переехать, Вов. У Женьки последний год в школе и дергать ее сейчас, нет смысла.– Мамин голос всегда такой мягкий и ласкающий, звучит твердо.

– А жить в этом аду лучше? Любаш, ты же понимаешь, что всё в этой квартире и районе, не отпустит нас от Сени. Надо кардинально менять место жительства.

Отец, в чем я не сомневаюсь, уже подыскал нам новое жилье. Он делает так, как ему хочется, не советуясь с нами. Машины, мебель, всё появляется в нашей семье, только по желанию папы. Мамино слово никогда не играет роли.

– Ты прав, но давай потерпим годик. Нам всем тяжело, а Женечке особенно. Сеня был для нее очень близким человеком. Пусть закончит школу, а там посмотрим.

Я вылетаю из–за угла, когда мама усаживается папе на колени и обнимает его за шею.

– Вы с ума сошли!? Я никуда не перееду! Ни завтра, ни через полгода, ни через год!!! Вам понятно?!

Родители ошарашенно уставились на меня и секундное молчание, дает мне фору, чтоб сбежать на улицу. Я несусь по дороге, ведущей к метро и влетаю в вагон, как ошпаренная или та, у кого внутри батарейка «энерджайзер». Вкус слез чувствую тогда, когда обвожу языком верхнюю губу. Экран телефона, что зажат в руке отражает мою сопливую рожицу. Я шмыгаю носом и утираю его шарфом. Парочка пассажиров косится на меня, но я отворачиваюсь и пишу сообщение Дашке. Моя лучшая подружка, отвечает быстро и я рада, что эту ночь проведу у нее в гостях. Все равно не смогла бы находиться дома и смотреть, как родители пытаются стереть Сеню из всех наших воспоминаний.

***

Лодка под названием «Будем держаться вместе», рушится спустя несколько месяцев после смерти Арсения. В один прекрасный день, папа собирает сумку и со словами: «Я больше так не могу», уходит от нас. Мама рыдает без остановки почти две недели. Потом приезжает ее сестра, тетя Нюра и они заливают горе самогоном. Понемногу, но с завидной периодичностью. Пока я готовлюсь к экзаменам, они дружат с водкой. Когда я спрашиваю, почему нельзя переживать утрату по–другому, мама орет на меня и приказывает запереться в комнате до утра. Папа знает, что происходит с его будущей бывшей женой и как мне страшно оставаться с ней наедине, но не предпринимает даже попытки исправить ситуацию. На все мои звонки, отвечает односложно и чаще всего, просто отключается.

После того, как мама получает на руки свидетельство о разводе, становится еще хуже. Она пьет без передышки, порой засыпая на полу кухни и на все мои просьбы, грозится отправить меня в глухую деревню к бабке. Я убегаю в спальню, прячусь под одеялом и строчу гневные посты в «Происшествия Новосиба», спрашивая, как тебе живется убийца?!

Со временем деньги скопленные мамой в банке, заканчиваются. Ее увольняют с хорошей должности бухгалтера, и больше никуда не берут, в связи тем, что она редко бывает трезвой и прилично выглядит, мы ходим по соседям и просим то хлеб, то сахар. То, что отец скидывает мне на карту, мама тратит за один вечер, говоря, что мне не нужны подачки от козла, бросившего нас в трудную минуту. Конечно, спустить их на алкоголь и сигареты, безжалостная месть. Но кто я такая? В самые морозы, я кутаюсь в осеннюю куртку, потому что, купить новую не хватает средств, а старую, утащила какая–то новая мамина подруга. Я часами мерзну на автобусной остановке в летних кроссовках и болею чаще, чем любой ребенок детсадовского возраста. Дашка иногда подкидывает мне свои шмотки, предлагает купить что–то в магазине, но я отказываюсь, считая, что я не сирота и меня должны обеспечивать родители. Увы, всё это мои мечты. Чем реже я бываю дома, гуляя по городу после школы, тем меньше вещей сохраняется в шкафах. Мамины друзья, тащат что плохо и хорошо лежит, и никому до этого нет дела. От отца я отдаляюсь дальше и дальше, превращаясь в мираж дочери. Однажды, он присылает СМС о том, чтобы я больше не писала ему, ведь у него появилась женщина. Алименты он перечисляет исправно, а вот близкие отношения нужно прекращать, так как они доставляют дискомфорт новой супруге.

Лежа на кровати и растирая взглядом дырку в потолке, я возвращаюсь мысленно в те вечера, когда мы с Арсением приходим после его тренировки, мама встречает горячим пирогом с капустой, а папа торопит, чтобы быстрее раздевались, иначе он умрет с голоду. Теперь я живу будто не в то время. Будто не существовало тех хороших лет и мы все чужие люди. Сдержав очередной плач, беру телефон, захожу на свою страничку и вижу мем с Исаевым. На нем, он держит пачку презервативов и улыбается. Текст вызывает во мне радость: «Двойная защита со вкусом собственной никчемности».

***

Я сдаю ЕГЭ и подаю документы на юрфак местного университета. От выпускного отделяет всего неделя. Мне не хочется на него идти и слушать жалостливые фразы учителей, но Дашка кипит от предвкушения и жаждет танца с Мироновым из 11 «Б». Парень не особо приятный, но нравится ей до потери пульса. Слава богу, он свалит в Москву и не разобьет ей сердце.

– Как думаешь, мне купить платье покороче? – Дашка хватает меня под руку и мы идем по тротуару, ведущему к Торговому центру, на парковке которого, нет свободного местечка.

– У тебя красивые ноги, пойдет даже мешок из–под картошки.

– Пф, скажешь тоже. Я хочу свести всех с ума!

Дашка слегка прихрамывает по вине водителя, что не справился с управлением и сбил ее на пешеходном переходе, когда мы учились в шестом классе, поэтому часто придерживается за меня, чтобы идти ровно.

– Миронова точно сведешь. Ему много не надо.

– Это ты о чем?

– Блин, ты видела его хоть раз, – Дашка поднимает брови. – Не тогда, когда он смотрит на тебя. А когда пялится на других девчонок.

– Он милый.

– Да придурок он! Слюни до земли текут, стоит кому–то обтянуть задницу.

– Ты завидуешь. – Дашка гордо вскидывает голову и ее подбородок начинает дрожать от обиды.

– Ладно, прости. Миронов лапочка. Он будет твой на все сто процентов.

– Правда?

– Зуб даю.

Мы входим в раздвижные двери и я слегка оседаю от роскоши бутиков. Давно я не заглядывала на шопинг. Но приближающийся выпускной, вынудил меня скопить денег. С тех, что переводит отец и не успевает отнять мать, я приберегла три тысячи. Плюс, я целый месяц раздавала листовки в костюме смартфона и добавила к трем тысячам еще столько же. Не знаю, что я смогу купить на них. Возможно, только колготки.

***

Музыка с треском прекращается и на сцену Дворца творчества, где проходит прощание со школой, поднимается директриса Надежда Ивановна. Она толкает воодушевляющую речь, благодарит выпускников, желает нам успехов и передает слово какому–то депутату, что шефствует над нами последние три года. Я ищу глазами Дашку и найдя, улыбаюсь. Она обнимается с Мироновым и выглядит очень счастливой.

Официальная часть завершается и ди–джей включает подвижную мелодию. Я почему–то грущу. Арсений был бы рад сопровождать меня на мой праздник, но уже никогда этого не сделает. Горько сглатываю и вспоминаю, как перед выходом, мама оглядела меня с ног до головы и кивнув своему другу–собутыльнику, произнесла: « Глянь, Мишаня, а моя дочь могла бы зарабатывать на трассе ». Я до сих пор не верю, что она могла такое сказать. Когда–то мы души не чаяли друг в друге, делились секретами, а сейчас, мать едва ли не подкладывает меня под мужиков за деньги.

– Привет.

Я оборачиваюсь, обнимая себя за плечи и вижу Игоря. Сто лет не встречалась с ним.

– Игорь? Ты как здесь?

– Мой отец только что выступал. Он курирует вашу школу.

– О, на самом деле?

– Да, – Игорь мельком меня озирает. – Выглядишь потрясающе. Ты выросла с той поры, когда виделись на похоронах…Извини, сказал не подумав.

– Не бери в голову. Я уже привыкла к тому, что многих не видела с похорон. С того дня, все как–то рассеялись.

– Хочешь потанцевать?

– Ты разве не спешишь?

– Отец еще долго будет получать благодарности от директрисы. Так что, мне надо чем–то занять время. С тобой оно пройдет приятно и незаметно.

Игорь протягивает руку и я принимаю приглашение. Парень уводит меня подальше от центра зала и приобнимает для медленного танца. Я реагирую на него мурашками, и стараюсь не подавать вида, что мне нравится.

– Как у тебя дела? – Игорь склоняется и шепчет вопрос мне на ухо.

– Нормально. Думаю, поступлю на юрфак.

– Отлично, поздравляю. Как Любовь Ивановна, Владимир Николаевич?

– Родители развелись. Я живу с мамой.

– Печально. Снова прости, что влез не туда.

– Перестань извиняться.

Лицо Игоря слишком близко к моему. Мы касаемся друг друга щеками и я чувствую, как движутся его скулы при разговоре.

– Сегодня будет чудесная ночь. Можем прогуляться по Михайловской, встретить рассвет.

– Я с подругой.

– С этой? – Игорь крутит меня в танце и я наблюдаю, как Дашка целуется с Мироновым. – По–моему, она нашла себе пару.

– Тогда я согласна. – Я отстраняюсь от Игоря и смотрю ему прямо в глаза. Он широко улыбается и выставляет передо мной указательный палец.

– Подожди минутку. Я сообщу отцу, что уезжаю.

– Хорошо.

Игорь исчезает в танцующей толпе, а я еще раз гляжу на Дашку и решаю покинуть душное помещение. Быстро пересекаю просторный холл, выхожу на крыльцо дворца и вдыхаю теплый воздух.

– Вот ты где, Золушка. – Игорь кладет свою ладонь мне на спину.

– Это твоя машина? – я киваю в направлении «Крайслера» с переливающимися дисками.

– Не нравится?

– Наоборот. Никогда на такой не ездила.

– Идем, – Игорь подталкивает меня к ступеням и опустившись на одну ниже меня, тормозит. В его глазах мечется вопрос. – А у тебя не сегодня день рождения? Помню, что Сеня всегда отпрашивался с тренировки в конце июня.

– Позавчера исполнилось восемнадцать. – Улыбаясь отвечаю я. Игорь сразу веселеет и практически на руках доносит до машины. В салоне дорогого авто пахнет жженым кофе из прикрепленного к панели ароматизатора в виде злого черного бульдога. Я открываю окно и кладу на него локоть, подперев голову.

– Никаких проблем?

– Поехали на Набережную. – Коротко говорю я и двигатель оживает с подачи Игоря.

ГЛАВА 3. ГЛЕБ

Почему не стереть нашу память?

И не выкинуть несколько дней?

Если хочешь кого–то ранить,

Лучше сразу просто убей…

– Ты серьезно поступил в универ?

Кирюха передает мне ключ, присев на корточки.

Я лежу на каком–то куске картона, что нашел у подъезда под отцовской машиной. Сегодня я, наконец, решил, что готов заняться ей. Два месяца прошло после смерти отца. Легче пока не стало, но боль от потери постепенно отпускает меня.

– Поступил. Через неделю занятия начинаются.

Спустя пару минут я заканчиваю с ремонтом и выбираюсь из–под «Лады Калины».

– Так и не решил продать эту колымагу? – спрашивает Кирилл, подкуривая.

На его вопрос я отвечаю молчанием. Вытираю руки о тряпку и сажусь за руль. Проворачиваю ключ в замке зажигания и впервые за эти два месяца улыбаюсь, услышав правильный звук мотора.

– Ты сегодня такой разговорчивый, братишка.

Мой армейский друг опирается локтями на дверь машины и выпускает сигаретный дым через ноздри. После того, как мы оба демобилизовались, Кирилл начал работать в автосервисе своего старшего брата. Парни и меня звали на работу, но у меня были совсем другие планы.

Сегодня вечером порадую мать своим зачислением на юридический факультет одного из ВУЗов Новосибирска. После смерти отца она сама не своя и даже сменила работу, чтобы не было времени на разрушающие мысли. Теперь нам обоим нужно привыкать к новой жизни.

***

После смены мать готовит ужин, когда я появляюсь на кухне.

– Опять весь день с новым дружком пропадал? Собираешься за ум браться?

Она снова раздражена и я, молча, наблюдаю за тем, как она сливает воду из кастрюли с макаронами.

– Мам, машина папы снова на ходу. Я буду таксовать после занятий.

Она едва не роняет кастрюле в раковину, после моих слов.

– После каких занятий?

Мама усаживается возле меня за стол, и я вижу усталость на ее красивом лице. Она работает старшей медсестрой в областной больнице, а сейчас еще берет ночные смены в неонотальном отделении.

– Вчера я видел списки зачисления в Университете экономики и управления. Я зачислен на юридический факультет.

– Глеб! Так чего же ты молчал? – мама подрывается с места, обнимает меня и добавляет. – А я тут макароны с сосисками затеяла, а нужно было мясо по–французски.

Наш скромный ужин проходит в радостной обстановке, как в старые добрые времена, когда отец возвращался со службы, и мама светилась от счастья.

***

В аудитории я появляюсь одним из первых и с самого высоко ряда амфитеатра наблюдаю за тем, как она постепенно заполняется моими сокурсниками. Парней и девчонок практически поровну. Возле меня занимают места несколько парней и через минуту после того, как звенит звонок, появляется преподаватель.

– Всем добрый день! Меня зовут Герман Дмитриевич Кольский, следующие полгода я буду у вас преподавать Историю государства и права. В следующем семестре, я думаю, мы с вами тоже встретимся. С теми, конечно, кто не вылетит после первой сессии. – Уверенный голос препода разносится по аудитории. Студенты перешептываются, пока он достает из своего портфеля какие–то бумаги.

– А сейчас проверим, все ли зачисленные решили начать учебу в этих стенах. – Герман Дмитриевич начинает перекличку и на каждую фамилию из списка следует короткое «Здесь» с поднятием руки присутствующего. Сообщение от Кирилла отвлекает меня на несколько секунд.

– Зиновьева Вероника!

– Здесь!

– Захаров Матвей!

– Здесь! – откликается тучный парень, что сидит по левую руку от меня.

– Игнатова Мария! Мария Игнатова–а–а! Отсутствует. Кто там дальше у нас? Исаев Глеб!

– Здесь! – выкрикиваю я, и несколько человек с первых рядов оборачиваются, разглядывая меня.

Наверняка мое имя показалась им знакомым. Но все быстро теряют интерес, вслушиваясь в перекличку препода. Только одна из девчонок не сводит с меня уничтожающего взгляда.

– Смотрите–ка, преступник решил подучить законы. – Неожиданно заявляет она, перебивая перекличку Германа Дмитриевича.

После ее комментария больше пятидесяти голов оборачиваются в мою сторону, а мне хочется провалиться под землю. Препод быстро возвращает внимание к себе, а девчонка с первого ряда с замысловатыми косами на голове и в серой безразмерной худи всё еще играет со мной в гляделки. Кто она такая?

***

Этот вопрос мучает меня и последующие две лекции. После окончания пар решаю подойти к своей новоиспеченной однокурснице и едва досиживаю до конца лекции. При выходе из аудитории я задерживаюсь в дверях, пропуская девчонок. Черт! Еще пару секунд и в толпе студентов, что сейчас вывалила из всех аудиторий в коридор, я не найду ту девчонку с косичками.

Так и есть, она вышла одна из первых, а я в числе последних покинул лекционный класс. Но удача на моей стороне и на крыльце корпуса университета я замечаю ее.

– Эй! Эй, с косичками! Подожди!

Ускоряю шаг и мы едва с ней не сталкиваемся, когда она резко оборачивается, отчего ее рюкзак даже подпрыгивает на одном плече.

– Ты это мне?

Незнакомка скрещивает руки на груди и воинственно задирает вверх подбородок.

– Тебе! Мы знакомы?

Не знаю почему, но взгляд ее серых глаз вызывает мурашки. В ее взгляде, не скрываемая ненависть.

– Конечно, знакомы. Ты ведь городская знаменитость. Мастер спорта по смешанным единоборствам, от удара которого год назад на ринге умер Арсений Громов. А твой папаша–мент сделал всё, чтобы ты не попал в тюрьму. Я ничего не упустила?

– Понятно. Значит ты одна из тех, кто поверил во всю ту чушь из социальных сетей?

Сейчас мне даже смешно, что сразу не понял, откуда знает меня эта выскочка ростом метр пятьдесят пять.

– Не угадал, Исаев. Я та, кто делал все эти посты.

Издевательская улыбка появляется на ее губах.

– Жень! Громова! Ну, ты идёшь или как? – подружка девчонки, что сейчас стоит передо мной, окликает ее и Громова делает пару шагов назад, не сводя с меня насмешливого взгляда.

Через пару секунд я остаюсь на крыльце один на один с той информацией, что медленно оседает в моих мыслях.

Девчонку зовут Женя Громова? Не может быть, что я учусь на одном курсе с сестрой Арсения. Мне просто не могло так повезти.

***

Дома меня ждет еще один сюрприз в виде Алины. Моя бывшая как ни в чем не бывало распивает чай с моей матерью за нашим кухонным столом.

– Глеб! Ты только посмотри, кто пришёл!

Я не разделяю маминой радости и сразу же направляюсь в свою комнату. Меньше всего мне сейчас хочется принимать гостей. Но Алина никогда не отличалась тактом и я совсем не удивлён тому, что она появляется в моей спальне.

– Как первый день в универе? – спрашивает она, осматривая мою спальню с таким видом, словно ожидала увидеть здесь что–то новое.

– Просто отлично, – бубню я и стягиваю футболку через голову. – Почему ты еще не в Питере?

– Питер так и остался не сбывшейся мечтой. Отца сняли с должности. Ну–у и ты сам понимаешь. Пришлось довольствоваться малым. Факультет дизайна в Сибстрине – не самый худший вариант.

Алина усаживается на мою кровать и, прикусив нижнюю губу, изучает мое лицо.

– А ты возмужал, Исаев.

– Зачем пришла?

Я не собираюсь делать вид, что мы друзья. Когда–то она имела все права на то, чтобы находится в этой комнате, а сейчас она всего лишь моя бывшая.

– Ты не рад меня видеть?

Алина наклоняется немного вперед, ожидая моего ответа. Но я игнорирую ее попытки заговорить со мной. Стягиваю джинсы и переодеваюсь в спортивные штаны.

– Глеб, Алина, я ухожу! – мамин голос раздается из прихожей.

– Тёть Вер, я с вами! – Алина поднимается с кровати и разочарованно поджимает губы. – Ну, ты и дурак, Исаев.

Наконец я остаюсь один в квартире и направляюсь на кухню на поиски еды.

Дверной звонок оповещает о новых гостях.

– Кого там еще принесло?

Я даже не удивлен, когда на пороге снова вижу Верещагину.

– Что–то забыла?

– Забыла!

Алина толкает меня обеими ладонями в грудь и входит в квартиру.

– Не будь придурком, Исаев. – Шепчет девушка у моих губ и ее язык проникает в мой рот. Я отвечаю на поцелуй, и Верещагина довольно стонет. Она берет меня за руку и ведет меня в мою комнату.

– Резинки на том же месте?

Я согласно киваю, а Верещагина выдвигает нижний ящик моего письменного стола и под кипой старых школьных тетрадей находит пачку презервативов.

– Нам повезло! Срок годности закончится через месяц.

Девушка подмигивает мне и кидает мне в руки коробку с защитой. Через секунду ее футболка летит в сторону, и она приближается ко мне.

ГЛАВА 4. ЖЕНЯ

Сердце срывается с лески,

С чувством летит на дно

Где–то останется детство,

Счастливое, нежное, моё…

Я с улыбкой вспоминаю физиономию Исаева на крыльце университета и мысленно благодарю бога за то, что своим ответом шокировала его. То–то же, чертов каратист! Это тебе не ринг, где все проблемы решают кулаками. Здесь, моя территория и мои правила. Я сделаю всё, что тебя забросали туалетной бумагой и слили парочку фото в неглиже прямо на официальный сайт. От мыслей играющих в догонялки начинает кружится голова. Я не сразу замечаю Игоря, вошедшего в спальню в серо–черных тонах и подтягиваю к подбородку одеяло, только тогда, когда он начинает смотреть на меня в упор. Наши вчерашние посиделки закончились тем, что я осталась с ночевкой и спала с ним в одной кровати. Теперь, Игорь странно поглядывает в мою сторону, пока снаряжается в свой привычный костюм и коричневые туфли, взятые с полки в гардеробном отсеке. Я впервые вижу, чтоб у парня было столько шмоток и обуви на любой случай.

– Почему ты так смотришь? – Игорь выдвигает ящик стильного комода с хромированными ручками и достает наручные часы с легкой позолотой на браслете.

– А ты почему?

Игорь круто разворачивается, отчего полы пиджака колышутся от искусственного ветерка.

– Ты в моей постели, но одета. Меня это расстраивает.

– Мы же говорили об этом. Я еще не готова к более близким отношениям.

– Господи, малыш, я видел тебя обнаженной, но мне по какой–то причине закрыт доступ к твоему телу.

Он вздыхает практически обреченно и берется за галстук. Красивый, темно–синий кусок ткани, ложится ему на грудь и я завороженно веду глазами по блестящей текстуре, пока, не стопорюсь на самом кончике. Кожаный ремень, полностью привлекает мое внимание. Я боюсь представить, что будет, если расстегнуть пряжку и …

– Мы встречаемся три месяца, – продолжает Игорь, а я как ненормальная, уперлась взглядом в одну точку и молчу. – Мне даже как–то неловко из–за всей ситуации. Понимаешь, я не чувствую себя твоим парнем. Только номинально.

– Прости, Игорек, – я размораживаюсь, сползаю с постели и расправив подаренную им шелковую сорочку, подхожу, чтобы обнять его. Он тает и обнимает меня за талию. – Я только твоя. Просто не торопи и всё.

– Моя мать интересуется, когда я познакомлю ее со своей девушкой. Что скажешь?

Он лихо меняет тему разговора и я впадаю в оцепенение. Лариса Анатольевна, жутко деловитая женщина. Она держит в руках не только всю семью, но и сеть салонов красоты «Айседора». Все девчонки Новосибирска мечтают попасть именно в ее заведение и блеснуть красотой перед подружками. Игорь владеет барбершопом «Есенин» и наводит мужчинам лоск. Поначалу, меня веселила его работа, но сейчас, я знаю, сколько трудов стоит этот бизнес. Да и мужской пол, оказывается, обожает ухаживать за собой.

– Может, подождем немного?

– Опять? – Игорь поглаживает мою спину. – Надо быть смелее, малыш.

– Очень необходимо, да?

Он кивает и целует меня, чтоб я окончательно сдалась.

– Хорошо, намечайте время и место.

– Люблю тебя.

– И я.

– Скажи полностью.

Я закатываю глаза, но произношу заветные «я тебя люблю». Радостный и в хорошем расположении духа, Игорь ускоряет мои сборы, просит, не разбрасывать вещи, чертов педант и в прихожей, следит, чтобы я не натоптала своими ботинками на толстой подошве. Некоторые его сдвиги, жутко раздражают, но за столько месяцев, я почти привыкла к ним и иногда, дразню его психом.

***

Возле универа многолюдно. «Крайслер» Игоря паркуется за «Калиной», кто бы подумал, Исаева. Я и он сталкиваемся взглядами, когда я покидаю салон элитной машины, а Исаев, с треском захлопывает дверь своей колымаги. Моя короткая юбка в клетку, подпрыгивает при ходьбе и я придерживаю ее за подол, чтобы не сверкнуть задницей, перед ушлепком в спортивном одеянии. Внутри массивного здания, встречаю Дашку. Она набрасывается на меня с расспросами.

– Ты что вчера выпала из сети?

– Ночевала у Желтова.

– Ого! А в тихом омуте–то…

Я беру подружку под руку и насколько позволяет ее хромота, тащу к раскидистой, широкой лестнице, что разделяется на два крыла.

– У нас ничего не было. – Я тычу в телефон и Дашка норовит узнать, на что я залипла.

– Кому ты заливаешь! Какой парень будет полгода терпеть воздержание.

– Игорек терпит. Медаль ему потом выдам.

– Ха, смотри чтоб он ее силой не взял.

– Что? – я застываю на месте. – Он не такой.

– Откуда тебе знать, если ты даже его член в глаза не видела!

Кстати, насчет гениталий. Я хихикаю и делаю рассылку в групповом чате с мемом, где Исаев в главной роли. Показываю Дашке фотку, развернув экран, она давится смехом и прикрывает рот рукой.

– Ты куда это кинула? У него же во рту…

Дашка слишком скромная, чтоб сказать слово на букву «Ч» и просто умирает на ходу от внутреннего демоненка, что толкает ее рассмеяться во все горло. Знакомые парни и девчонки с группы, проходящие мимо, оттопыривают большие пальцы в знак того, что оценили мой юмор.

– Не боишься, что твоя шалость разлетится по всему универу?

– Я на это рассчитываю! Один переслал, другой и здравствуй, Глеб Исаев – отсосу за полцены!

– Ты злая, Женька.

– Спасибо за комплимент.

Мы смеемся и одновременно замолкаем, видя, как виновник, придуманной мной «драмы», шагает прямо на нас. Я отчего–то съеживаюсь, а Дашка отпрыгивает к перилам, открываю ему дорогу. Он с гордым видом и ходящими ходуном желваками, проходит в коридор с рядом аудиторий и слушает вслед нелестные комментарии от одногруппников.

– Я думала, он размажет нас на раз–два. – С облегчением говорит Дашка.

– Ему запрещено драться за пределами ринга. Так что, не переживай.

– Успокоила. – Она улыбается и пальчиками проверяет все ли пуговицы на кофточке застегнуты. Я хмыкаю от того, что она выглядит, как моя первая учительница и дождавшись, когда Герман появится в поле зрения, спешу к высоким дверям с табличкой «202».

В помещении, мои глаза самовольно находят фигуру Исаева и я с отвращением кривлю губы. Парень лишь единожды бросает на меня взор исподлобья и я всем нутром ощущаю маленькую победу. Пусть знает, что никогда не попадет в рай, за свой поступок.

– Громова, тебе нужно отдельное приглашение, чтоб я смог начать лекцию? – Герман сложив руки на груди, ждет, когда я поднимусь следом за подругой. Я резво взбираюсь вверх и сажусь за длинную парту. Толстовка что на мне, целиком прикрывает юбку и колени, но я опять передергиваюсь от какого–то непонятного холодка. Дашка толкает мне ручку и тетрадь, чтоб я пришла в себя. Я открываю конспект и телефон дребезжит от входящего сообщения от Игоря: « Родители согласились поужинать послезавтра. Мы идем в ресторан. Завтра свожу тебя за подходящим нарядом ». Я высовываю язык, прочитав очередную неприкрытую колкость парня и Герман ловит этот момент, как опытный фотограф.

– Громова, у тебя сегодня есть что–то важнее моей болтовни?

– Простите. – Я прячу смартфон в рюкзак, прежде отключив звук и молюсь, чтоб этот грозный тип, умерил пыл. Все в курсе, что он воевал в горячих точках, работал в Министерстве внутренних дел, а сейчас, по слухам, курирует какой–то отдел в Прокуратуре.

– За недостойное поведение, переведу на дистанционное обучение. Все знают, что это такое?

Голоса вокруг зазвенели на все лады и шепот разнесся до потолка.

– Запомните, я не церемонюсь с теми, кому неинтересно учиться. И я предупреждал, что не все переживут первую сессию.

Блин, только провалить зачет не хватало! Я быстренько создаю видимость, что погружена в учебу и Дашка криво усмехается. Получит по полной на перемене!

***

Лада срывается с ревом с парковки и я зависаю перед тем, как сесть в люксовую машину Игоря. Он сигналит, чтобы я очнулась ото сна.

– Привет! – чмокаю своего парня в щеку.

– Кто это был? – он намекает на Исаева и я отмахиваюсь, не желая опять о нем вспоминать. Игорь не настаивает и увозит меня домой. Сегодня, буду спать в своей комнате. Конечно, его расстраивает этот факт и он уже раз двести, предлагал переезжать к нему, но я не хочу. Жить вместе, значит перейти на новый этап. А я как–то не готова всерьез заморачиваться им.

– Может передумаешь и ко мне? – около подъезда сидят пенсионерки в вязаных жилетках и фыркают на авто, остановившееся прямо под их носом.

– У меня должно быть личное время и пространство. У тебя хорошо, но у меня есть дом.

– Ладно, позвоню перед сном.

– Звони. Поговорим насчет предстоящего ужина.

– Пока. – Игорь целует меня и соседка, что живет с нами на одной площадке, шлепает руками по коленям, будто я совершаю страшный грех. Выйдя из «Крайслера», машу Игорю рукой и он уезжает.

– Мать спилась, а дочь в проститутки подалась. Был бы мужик нормальный, высек бы обеих! – ядовито причитает бабуля, что отбила себе все суставы.

– Здравствуйте, хорошая погода, да? – я нарочно им весело улыбаюсь и медленно иду ко входу с перекошенным бетонным козырьком.

– Да, деточка, вышли подышать. – Откликается самая спокойная из трех.

– Приятного вечера. – Добиваю их добротой и теряюсь в подъезде. Лифт не работает. Снова. Я поднимаюсь пешком и на каждом пройденном этаже, отпускаю одну из скверных эмоций, что вызывает встреча с мамой. Она все–таки моя мама.

Дверь в квартиру не заперта. Как обычно. Я переступаю порог и слышу пьяные вопли маминого сожителя Мишани. Звон бутылок, вонь тухлой рыбы и неразборчивые ругательства, сменяются грохотом, после которого разносятся громкие рыдания. Неужели снова врезал ей?

– Ма?! – я зову маму и разуваюсь, не получив ответа. Взяв ботинки с собой, бреду на кухню. Сожженная сковорода, наполнена сосисками. На столе две пепельницы и кусок ржаного хлеба. Мама стоит в углу возле мойки и плачет, пряча от меня лицо. – Тебе же завтра на работу.

– Отвали от матери, Жэка. Дай ей отдышаться. – Бубнит Мишаня, наливая в рюмку беленькую до верха.

– Отдышаться от чего?! Ма, ты всего месяц отработала в магазине, пожалуйста, нам нужны деньги! – я вроде кричу, но голос какой–то осипший.

– Че? А твой папаша думает, как мы живем? Нашел себе шалаву со всеми удобствами и забыл о нас! – мигом приходит в чувство мама и синяк под левым глазом, зияет, ярче утренней звезды. – Если бы не твой Игорек, сдохли бы сголоду.

– Вообще–то, я тоже работаю!

– Слушай, доча, а можешь попросить Игорька скинуть деньжат? Мы с Мишаней сгоняем за жратвой. А?

Я смотрю на мать обезумевшим от гнева и разочарования взглядом и тупо линяю с кухни в свою комнату.

– Неблагодарная тварь! – вдогонку кидает мама.

За тонкой преградой ввиде двери, я выдыхаю. Не представляю, как вернуть ее к прежней жизни и как вырвать из лап алкоголя. Дашка вовремя написывает в Ваттсап и напоминает, что завтра, после учебы, идем на танцы. Я прижимаю к груди телефон и сухо улыбаюсь. Эти выкрутасы на пилоне, что она нашла за полцены, очень помогают отрешиться от реальности. Ей еще и рекомендовано врачом, для укрепления позвоночника. Нам обоим нужно отвлечься от всего. Надеюсь, не опозоримся на первом же занятии.

ГЛАВА 5. ГЛЕБ

Считай до пяти и выпусти пар,

Закройся от всех в своем мире.

Ты тоже когда–то бываешь не прав.

Ошибки есть в ориентире…

Алина натягивает юбку, стоя ко мне спиной. Я же скрестив руки за головой, изучаю потолок, ругая себя за слабость перед этой девушкой.

– Мне пора. Всё было клёво, – лицо Алины появляется над моим лицом. – Я бы осталась на ночь, но у меня уже были планы на этот вечер.

– Я рад.

Голубые глаза моей бывшей девушки темнеют за одно мгновение. Я слишком хорошо ее знаю, она сейчас просто в бешенстве из–за моего безразличия. Пару минут назад мы использовали все три презерватива из пачки, что я спрятал в столе еще в прошлом году. И Алина наверняка думала, что я буду просить ее о том, чтобы всё было по–прежнему между нами. Но девушка потеряла мое доверие вместе с той любовью, что я испытывал к ней в школьные годы.

– Иду в кино со своим парнем. А еще нужно успеть принять душ.

Верещагина довольно потягивается и, виляя стройными бедрами, шагает к двери моей спальни.

– Надеюсь, я не сильно тебя сейчас здесь утомил, Верещагина и твоему парню что–нибудь перепадет сегодня.

Я приподнимаюсь на локтях и жду реакции от Алины на мой комментарий. Нет, я не ревную и мне без разницы, с кем и где она проводит свои вечера, но я тоже был когда–то ее парнем.

– Ты такой придурок, Исаев.

Девушка даже не оборачивается и выходит из моей комнаты. Грохот входной двери говорит о том, что мои слова задели ее.

***

С утра мое настроение снова портит двигатель «Калины». Я уже планирую бежать к станции метро, когда мотор, наконец, оживает. Новосибирские пробки заставляют меня понервничать, но я все же успеваю к первой паре и даже нахожу место на парковке университета. Когда я выбираюсь из машины, позади моей «Лады» останавливается черный «Крайслер». Наверняка какой–то папаша привез своего отпрыска на занятия. Но из салона появляется какой–то тип мажористого вида и та девчонка с косичками, что вчера выводила меня из себя. Отличное начало дня. Закинув рюкзак на плечо, и опустив козырек бейсболки ниже на глаза, следую к входу в корпус.

У крыльца встречаю парней с курса, что вчера занимали место «на камчатке» рядом со мной. Мы перекидываемся парой фраз, когда на мой смартфон, да и на телефоны парней прилетает сообщение. В группу нашего курса, что вчера создали старосты групп, кто–то присылает картинку. Она загружается пару секунд, и я слышу смех за своей спиной даже прежде, чем успеваю рассмотреть изображение.

– Черт, Глеб, кому ты уже насолил?– высокий тучный парень возле меня кладёт руку на мое плечо. Кажется, его зовут Матвей Захаров. Я ее раздражённо скидываю и сворачиваю сообщение. Очень оригинально, маленькая стерва. Член у меня во рту на этой картинке, что только что увидело человек сто, по ее мнению должен был заставить меня зарыдать? С фотошопом у нее явные проблемы. Но ей отлично удаётся вывести меня из равновесия. Краем глаза замечаю Громову в компании ее странной подружки и, натянув на голову капюшон толстовки, шагаю в корпус.

***

Практически весь день я замечаю на себе насмешливые взгляды в аудиториях и за их пределами. Каждый звук входящего сообщения заставляет меня напрячься. Я стану параноиком такими темпами. А она знает толк в издевательствах. Я наблюдаю за Громовой, но она делает вид, что меня не существует в том же пространстве, где находится и она.

– Эй, подвинься!

Возле меня приземляется блондинка в короткой черной юбке и коротком топе.

– Чё пялишься? Кира.

Я даже не успеваю понять, приятна мне моя новая соседка или нет, пока она в открытую изучает меня.

– Один ты не выглядишь, как лузер.

Объявив это так громко, чтобы слышала вся аудитория, она принимается искать что–то в своем розовом, кожаном рюкзаке. Туда может что–то вместиться? Матвей толкает меня локтем в бок и играет бровями, кивая в сторону Киры.

– Это же Кира Лопуховская. Повезло тебе, братан! Может что–то перепадет. – Быстро шепчет он мне на ухо.

Я не успеваю ему ответить, потому что ловлю на себе взгляд Громовой. Она подносит ко рту свою руку и жестом намекает мне на картинку, что скинула утром в общий чат. Уверен, что моя кривая ухмылка действует ей на нервы.

– Какая сейчас пара? Эй, ты слышишь меня вообще?

Моя соседка, что расположилась справа от меня, щелкает пальцами перед моими глазами.

– Политология.

Почему–то на мой ответ она цокает и достаёт из кармана юбки тюбик с блеском для губ.

– И стоило тащиться сюда сегодня ради гребаной политологии? Еще пара дней в Испании и я ничего бы не пропустила.

Наконец звенит звонок и в аудитории появляется преподаватель. Надеюсь, теперь моя гламурная соседка перестанет болтать.

***

После занятий я планирую завалиться к Кирюхе в автосервис. Кажется, пора признать, что из меня хреновый слесарь. Моей машине нужна помощь спецов. У ворот с территории универа меня догоняет Кира.

– Эй, Исаев, подвезешь?

Ее приторно–сладкая улыбочка уже вызывает тошноту. Да она красивая девчонка, но точно не в моем вкусе. Судя по виду ее губ, она уже начала свое знакомство с ботексом.

– Подвезу. В какой тебе район?

Я останавливаюсь у своей машины и наблюдаю за тем, как Лопуховская меняется в лице.

– Район? Лаки–Парк ( коттеджный посёлок). Это твоя машина?

Ее красивое лицо перекашивает отвращением.

– Да, моя ласточка. Правда она красавица? – издеваюсь я и открываю дверь. – Ну, так как? Поедешь или нет?

– Что это вообще за машина?

Девчонка заглядывает в салон, а ее ноздри так смешно шевелятся, будто она принюхивается.

– Лада «Калина».

– Она русская что ли?

– Ага.

– Ни разу не ездила на шедеврах отечественного автодрома.

– Ты хотела сказать автопрома?

Я не знаю, как еще сдерживаю себя, чтобы не рассмеяться.

– Умный что ли?

– Присутствует.

Кира окидывает меня презрительным взглядом с головы до ног.

– Знаешь, я лучше вызову «Яндекс».

– Ага, удачи.

Усаживаюсь за руль и закрываю дверь машины прямо перед носом Лопуховской. Теперь и меня она внесет в свой условный список лузеров. Мне это только на руку.

«Калина» срывается с места и в зеркало заднего вида, я замечаю Громову, что наверняка шлет мне проклятия вслед.

***

Кирилл довольно скалится, когда я признаю, что без его помощи мне не обойтись и мою тачку могут вернуть к жизни только его золотые руки.

– Теперь я здесь папочка! – иронизирует он, поднимая крышку капота «Калины», но через секунду понимает, что ляпнул лишнее и шлет мне извиняющийся взгляд.

Я подмигиваю другу, и пока он разбирается с двигателем моей машины, я рассказываю ему о моем везении в виде сестры Громова в одной со мной группе универа. Кирюха даже присвистывает.

– Судьба–злодейка. – Заключает он после моего рассказа и на пару минут мы оба замолкаем.

– Слушай, Глеб, а она вообще как? – его неожиданный вопрос отвлекает меня от заполнения в интернете анкеты таксиста.

– Кто она?

– Ну, девчонка эта, Громова.

– В каком смысле как она? Руки, ноги, юбка.

– Ты бы её использовал, ну, по назначению, а?

Кирюха начинает двигать бедрами назад и вперед, а я качаю головой.

– Ты такой дебил, Максимов! Даже не думал о ней в таком ключе.

– Ха! Не думал он, а сам: ноги, юбка! Юбку ты сразу заметил.

– Иди на хрен! Если она на ней надета.

– А без юбки представлял ее?

– Ты машину чинишь или как?

Я замахиваюсь на него одним из ключей, что лежат на ящике.

– Чиню–чиню! – он снова склоняется над капотом, разглядывая его внутренности, и добавляет. – А что если ты ее завалишь, снимешь на видео, а после пригрозишь ей, что если не оставит тебя в покое, сольешь в сеть это хоум–видео?

Около минуты мы смотрим друг на друга. Кирюха с ухмылкой а–ля, какой я сообразительный.

– Нет. Я не буду этого делать.

Я снова утыкаюсь взглядом в свой телефон, но теперь я ни черта не могу сосредоточиться на вопросах анкеты. Какого черта Максимов завел разговор о Громовой? Теперь ее лицо стоит перед моими глазами. И должен признать, она красивая девчонка.

ГЛАВА 6. ЖЕНЯ

Однажды кто–то толкнет тебя в спину,

Однажды он скажет «прости».

По привычке упадешь в паутину,

И выхода нет из сети…

Мама выглядит прилично, когда я просыпаюсь и выхожу в узкий коридор нашей маленькой квартирки. Только темные синяки под глазами, выдают отношение Мишани и бессонной ночи в обнимку с бутылкой. На ней старая водолазка и длинная юбка, и мне хочется сказать: « я помню, как мы ходили на школьный спектакль ». Это был лучший день в старших классах. Отец отпросился с работы, Сеня забежал буквально на полчаса, а мама нервничала за кулисами, спрашивая, все ли слова я выучила наизусть. С того дня многое изменилось. Папа теперь за тысячу километров от меня, Сеня еще дальше, а мама вроде рядом, но словно чужая.

– Ты допоздна сегодня? – интересуюсь я, подпирая плечом стенку.

– Да. Пожалуйста, приберись хоть немного.

– Ладно, – дергаю головой. – Но, вечером приедет Игорь.

– Зачем? Не слишком ли часто вы видетесь?

– Мам, он же мой парень.

– Тебе восемнадцать, но я не хочу быть молодой бабушкой.

Я цокаю языком и оттолкнувшись от опоры, плетусь на кухню перекусить перед учебой.

– Я серьезно, Евгения, – мама переходит на мое полное имя, значит, пытается воспитывать. – Тебе еще учиться и учиться. Я, конечно, уважаю Игоря и знаю его семью, но он старше и может навешать лапши на уши, что безопасный секс…

Я прерываю ее трезвый поток мыслей, открыв кран на всю мощь. Вода хлещет на кафель и мама понимает, что разговор надо заканчивать.

– Я ухожу, ужин и уборка на тебе. – Мама все–таки берет право последнего слова на себя и я слышу, как хлопает входная дверь. Неужели, она решила, что я такая наивная и залечу от Желтова? Скорее она, принесет мне братика или сестричку от своего друга.

Я улыбаюсь от воспоминаний, что когда–то подарил мне Сеня. Он считал Игоря занудой и богатеньким мальчиком. Мы часто шутили об этом мажоре и никогда бы не подумали, что я буду с ним встречаться. Если б не отец Игоря, Сеня никогда бы не участвовал в соревнованиях. Отчего–то, он видел в нем призера самых высших турниров и щедро спонсировал. Сейчас, Желтов старший, опекает другого парнишку и мне глубоко обидно в душе, что все, в том числе тренер, так быстро забыли главную надежду сборной. Не удивлюсь, если и Исаева по–прежнему держат в команде. При упоминании, даже не осознанном этого козла, я роняю грязную тарелку и от нее откалывается внушительный кусок. Блин! Собираю осколки, со злостью бросаю в мусорное ведро и иду в ванну.

***

Широкие джинсы–бананы, высокие ботинки и голубая толстовка, зрительно делают из меня движущееся облако. Я жду Дашку у ларька «Роспечати» на остановке и поглядываю на спешащих на занятия студентов. Гламурная Лопуховская, что появилась на парах также внезапно, как снег в июле, выбирается из дорогущей тачки и одергивает обтягивающее платье, что ни на миллиметр не прикрывает круглую задницу. Она что ее уколами накачала? Заметив мой явный взгляд, Лопуховская шлет мне воздушный поцелуй. Фу, срочно надо принять душ!

– Приветики! – Дашка в строгом жакете и классических брюках, толкается и я отшатываюсь. – Прикид у нее, можно позавидовать. Может, нам в секонд заглянуть в выходные?

– Думаешь, она поношенное на себя напяливает?

– Да просто предложила. Она–то по–любому за границу за шмотками гоняет. Видно же. Слышала, что только–только из Испании прилетела.

– Пошли, обсуждать эту фифу нет желания.

– Ты прочла сообщение в чате? Первой парой поставили основы методологии. А последней, будет семинар у Германа.

Я нарочито шумно выдыхаю и Дашка тянет меня за косичку, что спокойно свешивается с плеча.

– Не переживай, с Германом я тебе помогу.

Мы синхронно вливаемся в шаг и идем в универ. Знакомый рев, заставляет обернуться. Дашка не понимающе сводит брови. Из «Калины» вываливает Исаев и сразу же, прячет лицо под козырьком бейсболки. Мне дико хочется подставить ему подножку или столкнуть с лестницы, но я надеваю безразличную маску и когда он обходит Дашку и теряется в здании, я тихонько матерюсь под нос. От него за версту веет каким–то непонятным душком. Я непроизвольно скукоживаюсь, как улитка в раковине. Ничего, вчера я уже начала убийственную компанию на своей фейковой страничке и скоро–скоро моих многочисленных подписчиков ждет сюрприз.

***

Первые четыре лекции пролетают налегке. Я умудряюсь получить похвалу от Шапокляк. Так мы зовем преподавательницу по юридической этике. Она один в один похожа на героиню мультфильма, только голос грубее и жестче. Перед семинаром Германа, я заскакиваю в туалет и девчонки с сигаретами, молниеносно прячутся. Ненавижу этот едкий запах, но из–за Мишани, вынуждена мириться с ним.

– Спокойно, я не декан. – Я подхожу к зеркалу, достаю из рюкзака единственную помаду, что ношу на всякий случай и подкрашиваю ею скулы. Игорь заедет за мной и щеголять перед ним бледной молью, нет желания. Не сомневаюсь, что он вставит свои пять копеек на этот счет.

– Вот ты где! – Дашка появляется в дверях. – Герман, злой как черт, шевели колготками.

Я тороплюсь и предвкушаю, как он будет нас гонять по пройденной теме. Жесть! В аудитории стоит гул, не смотря на присутствие мужика в кожаном пиджаке. Одна Лопуховская, чуть ли не слюнями исходится, глядя на Кольского и ее абсолютно не волнует хаос вокруг.

– Так, все по местам! Семинар отменяется, будет тестирование!

– Че? – громко ляпает языком парень на верхнем ряду.

– Донин, пишет два варианта! – Герман достает пачку распечатанных тестов и просит неприметную девчонку, фамилию которой, кажется сам не помнит, раздать их всем одногруппникам. Она запинаясь о собственные туфли, выполняет поручение и усаживается на скамейку, рядом с такой же безликой подружкой.

– У вас есть сорок минут. Время пошло. – Герман берет телефон и покидает аудиторию. Начинается объяснимый кипиш, но судя по вопросам, даже Гугл не поможет. Я с мольбой взираю на Дашку и она без проблем подсказывает ответы. Шорох позади, вызывает во мне интерес. Я оборачиваюсь и прикусив кончик косички, гляжу на Исаева. Он сменил бейсболку на капюшон, но выражение лица также хмурое и сосредоточенное. Словно уловив мое неприкрытое любопытство, поднимает на меня глаза, а точнее, таращится сверху–вниз. Ручка скользит меж пальцев и я принимаюсь вылавливать ее на полу. В этот момент Исаев спускается к преподавательскому столу и кладет выполненный тест. Я стискиваю зубы и придвигаюсь к Дашке.

– Слушай, отвлеки Германа на пять минуточек.

– Чего?

– Я задержусь, а ты чем–то привлеки нашего тирана.

– Рехнулась? Чем? И что ты задумала?

– Бли–и–и–ин, Дашка, ну, плиз! Вы три недели с ним на одной волне.

– Ладно, – Дашка сужает глазки и сверкает ими, как Кот–Баюн. – С тебя причитается!

– Что угодно!

– Хочу с тобой и Игорем в магазин за нарядом для светского ужина с его родителями.

– Капец, Шишкина!

– Эй, заткнитесь уже! – Лопуховская строит из себя примерную ученицу. Я показываю ей средний палец и она отвечает тем же. Стерва!

– Либо так, либо никак. Я же не виновата, что Лариса Анатольевна уже в пятый раз переносит вашу встречу. Это судьба.

Дашка непреклонна и я сдаюсь. Лучше потерпеть ее гундеж в Торговом центре, чем упустить такой шанс подставить Исаева.

Я еле–еле дожидаюсь конца пары и когда Герман оповещает, что стрелочки добрались до конечной точки, начинается массовая сдача макулатуры ему в руки. Дашка подходит к нему в числе последних и с умным видом о чем–то упрашивает. Ну же, Шишкина, уведи его прочь! Наконец, парочка испаряется из аудитории, и я возвращаюсь в нее, чтобы провернуть тайную миссию. Несколько раз проверяю нет ли за мной слежки, мгновенно нахожу в стопке листов тот, на котором красуется нужная фамилия – Исаев. Взяв тест, сминаю и кладу в карман джинсов. Перед уходом убеждаюсь, что всё так, как и было до моего вторжения. За пределами места преступления, быстро нахожу Дашку и она на грани того, чтобы меня придушить.

– Мне пришлось нарваться на реферат!

– Прости, я упрошу Игоря и тебе что–то купить.

– Договорились.

Мы выходим из универа и я вытаскиваю выкраденный тест, чтобы порвать на мелкие кусочки. Дашка с неким укором качает головой и вместе со мной наблюдает, как ветер разносит бумажки.

– На танцы идем сегодня? – она поправляет ремешок своей сумки.

– А как же! Теперь мне хочется танцевать и петь! – я подпрыгиваю и радостно развожу руки в сторону.

– Сумасшедшая.

– Это еще не конец. Вечером выложу видео. Исаеву – кранты!

ГЛАВА 7. ГЛЕБ

Твой воздух твоя паранойя.

Пора уже дернуть ручник.

Один на один, нас двое.

Я твой зацикленный бзик.

Отцу стало плохо ночью. Мама сразу поняла, что у него инфаркт, но дома не оказалось даже пресловутого нитроглицерина. Он никогда не жаловался на сердце, но в те дни борьба за новую должность вышла на новый уровень, и его оппонент не гнушался грязными методами. Даже история с Арсением Громовым сыграла против отца. Поэтому я чувствую свою вину тоже. Я благодарен хотя бы за то, что мне удалось застать отца еще живым, когда меня отпустили из части на пару дней. Врачи разрешили мне побыть с ним в реанимации. В тот день я видел его последний раз живым.

– Эй, мужик, ты там уснул что ли? – вопрос Кирилла, заставляет меня открыть глаза.

Друг сидит за моим компьютером и переписывайся с какой–то девчонкой, уговаривая ее на свидание. Я же видимо задремал, готовясь к семинару. Закрываю учебник по истории государства и права и оправляюсь на кухню на поиски чего–нибудь съестного. Мама вернется через пару часов. Думаю, Кирилл тоже не откажется от парочки бутербродов.

– Да ну на хер! Глеб, иди сюда!

Не спеша возвращаюсь в комнату и, прислонившись плечом к дверному косяку, смотрю на монитор компьютера, ожидая увидеть там очередную девчонку, которую в сети подцепил Кирюха. Но на экране сменяются кадры с моим участием в боях. Что за нарезка?

– Это что?

Подхожу к столу и опираюсь ладонями на его деревянную поверхность.

– Прямой эфир «твоей подружки».

Кирилл показывает в воздухе условные кавычки.

Я не сразу понимаю, о чем он говорит, но через секунду слышу голос Громовой, что комментирует видеоряд.

– Глеб Исаев, подающий надежду боец смешанных единоборств. Год назад совсем пропал из виду. В соревнованиях его имя больше не заявлено. От кого или от чего прячется этот парень? – кадр снова сменяется, и я вижу фотографию Арсения Громова. – Последний бой Исаева закончился весьма печально. Думаю, все вы помните эту историю. По его вине на ринге погиб молодой парень, мой брат, Арсений Громов. Но Исаев с помощью связей папочки–мента смог уйти от ответственности.

Кадр снова сменяется, и я разглядываю фото, сделанное сегодня в одной из аудиторий университета. На фотографии я. А голос за кадром продолжает:

– Сегодня он живет обычной жизнью, учится в универе, гуляет с девчонками, цветет и пахнет. Разве это справедливо? Никому нет дела до этого преступления, ведь судмедэксперт выдал свое заключение, что порочит имя моего брата.

В этот момент на экране начинают всплывать комментарии всех, кто следит за прямым эфиром Громовой.

«Да хватит уже мусолить эту историю!»

«Исаев должен сидеть в тюрьме».

«А он секси…»

«Нужно вернуть дело на доследование»

«Эту систему не победить. Очень жаль твоего брата. Но Исаев точно не получит срок»

Я уже не слышу ничего вокруг. Ни голос Громовой, что звучит из динамиков монитора, ни слова Кирюхи. Я думал, что вся эта история скоро забудется, и в этом городе мое имя не будут связывать со смертью Арсения, но его сестра не планирует отступать.

– Выключи это.

Кирилл сворачивает окно с трансляцией прямого эфира в «ВКонтакте» и почти минуту мы, молча, разглядываем картинку с грибом от ядерного взрыва на рабочем столе моего компьютера.

– Ты всё еще думаешь, что мое предложение насчет Громовой херня? – Кирюха первым прерывает молчание.

– Я не буду ее трахать на камеру. – Отрезаю я и снова шагаю на кухню. Кирилл увязывается вслед за мной.

– А как ты собираешься утихомирить эту девчонку?

– Никак. Будешь чай?

– Из–за нее тебе пришлось от многого оказаться, и сейчас она не дает тебе покоя. Чай буду.

Он усаживается на табурет и, нервно суча ногой, наблюдает за тем, как я делаю для нас чай.

– Тебя же задевает это, Глеб. Поговори с ней. Припугни ее. В чем проблема то? Хочешь, я ее подкараулю у универа и…

– Не хочу. Я просто буду игнорировать все ее попытки вывести меня из себя.

Ставлю перед другом чай в синим стакан и тоже сажусь на табурет.

– Просто шикарный план, бро.

Наконец Кирилл переключатся на другую тему, и мне хоть на некоторое время удается забыть о Громовой. Чего она добивается? Почему не верит официальному заключению о смерти Арсения? Легче обвинить меня, чем родного брата в том, что он пил какие–то сомнительные таблетки?

×××

Следующим утром перед парами я отвожу мать на работу. При выезде из нашего двора я пропускаю черный «Парше Кайен». Боковое стекло опущено и я вижу Алину на переднем сидении.

– Ой, смотри там Алина! – мама тоже замечает мою бывшую девушку и принимается ей махать, но Верещагина увлечена тем, что покрывает свои губы блеском.

– Вы не помирились? – я слышу нотки укора в вопросе матери.

– И не планировали. У каждого своя жизнь.

– Быстро же ваша любовь закончилась.

– Была ли она. – Бубню я, переключая скорость и «Калина» встраивается в поток машин на Красном проспекте.

– Ты так похож на отца, Глеб. – Тихо произносит мама и прячет глаза, изучая что–то в своём телефоне. Всю оставшуюся дорогу до областной больницы мы едва перекидываемся парой фраз.

×××

Кира Лопуховская приветствует меня кривой ухмылкой, когда я переступаю порог аудитории. Громова и ее хромая подружка уже заняли свои места и обе делают вид, что не замечают никого вокруг, уставившись в один телефон. Судя по заинтересованным взглядам вчерашний эфир Громовой, видели все мои одногруппники, и я уверен, что за минуту до моего появления это было главной темой обсуждения.

– Ну, так что решаем с посвящением? Поддержим предложение Каюмова с арендой квартиры или подождем, пока я уточню насчет отъезда родителей, и устроим пати у меня?

Кира усаживается задницей на парту и окидывает всех присутствующих взглядом полным превосходства.

Начинается спор, в котором я не принимаю участия, а просто слушаю, выуживая из рюкзака учебник и тетрадь. Боковым зрением замечаю, как Громова поворачивает голову в мою сторону. Резко поднимаю свой, и наши взгляды пересекаются и ни один из нас не готов сдастся в этой игре. Моя челюсть напряжена и я уже чувствую боль в скулах от этого напряжения, а Громова выглядит так, словно в чем–то одержала победу. Громкий звонок прерывает нашу бессловесную борьбу, и девчонка разворачивается лицом к доске.

На последней паре мы должны узнать оценки по тесту, что вчера затеял Герман Дмитриевич. Я уверен на сто процентов, что на все вопросы ответил верно. Большинство из них были из истории школьной программы. Поэтому максимально расслаблено ожидаю появление Германа в аудитории.

Каково же мое удивление, когда спустя десять минут я становлюсь единственным обладателем неуда по супер легкому тесту.

– Я могу увидеть свой тест, Герман Дмитриевич? Я уверен, что там, по меньшей мере, должно быть четыре балла.

Я поднимаюсь из–за парты. По аудитории проносятся смешки, а Герман фокусирует на мне все свое внимание.

– Знаешь, Исаев, я тоже хотел бы увидеть твой тест. Хотя бы чистый лист бумаги с твоим именем и фамилией. – Мужчина разводит руки в стороны и добавляет. – Но ты решил, что можешь не сдавать даже его.

– В смысле?

До меня медленно начинает доходить то, о чем говорит Герман. Моего листка с ответами не было среди прочих. Каким образом? Я сдал его первым, я точно это помню.

– Сядь и не отвлекай остальных, Исаев. У тебя будет возможность закрыть эту двойку. Три реферата жду от тебя на следующей неделе. Список тем возьмешь после пары, а пока вернемся к изучению системы права в Древней Греции.

Я сажусь на стул и недоуменно разглядываю, поверхность парты, когда на мой телефон прилетает сообщение с незнакомого номера.

Открываю его и вижу мем с плачущим малышом. Картинка дополнена словами: первая двойка заставила Исаева плакать. Сжимаю в ладони смартфон и бросаю быстрый взгляд на Громову. Она смотрит на меня через плечо с издевательской ухмылкой на губах. Это она вытащила мой листок с ответами из общей стопки. Я уверен в этом так же, как в том, что я парень.

***

Я жду не дождусь окончания занятий, чтобы воспользоваться советом Кирилла. Он прав, нужно просто поговорить с Громовой и она оставит меня в покое. Быть с ней в контрах все четыре года обучения не очень приятная перспектива.

Когда звенит звонок, я одним из первых покидаю аудиторию и спешу к выходу из корпуса. У меня нет четкого плана, и я решаю действовать по обстановке. Чтобы не привлекать внимания, я присаживаюсь на корточки, делая вид, что завязываю шнурки на кроссовках. Громова и ее подружка проходят мимо меня. Женя через пару шагов останавливается и что–то быстро печатает в телефоне. Ее подружка отходит на приличное расстояние от нас и останавливается у стены с расписанием. Это точно мой шанс. Убеждаясь в том, что все в коридоре заняты своими делами, я подрываюсь с места и, схватив Громову за локоть, толкаю первую же попавшуюся дверь. Мне везет – аудитория пуста. Затаскиваю Громову внутрь и закрываю за нами дверь.

– Совсем что ли сдурел? – вопит девчонка и пятится назад, когда я начинаю приближаться.

– Чего ты хочешь от меня, Громова? – рычу я, сжимая и разжимая кулаки.

– Чтоб ты не ходил с видом победителя по этим коридорам!

Ее голос превращается в писк, когда она вжимается спиной к стене, а я нависаю над ней. Она такая маленькая, когда стоит совсем близко.

– Оставь. Меня. В покое.

Пытаюсь выглядеть максимально устрашающе и кладу ладони по обе стороны от ее лица. Серые глаза девчонки наполнены страхом. Внутри меня всё сжимается, когда я понимаю, что пугаю ее, но отступать я не намерен. Она должна понять, что ее играм пришёл конец.

– А то что? Ударишь меня?

Женя задирает вверх подбородок и ждет моего ответа.

– Я не бью девчонок, но ты, Громова, можешь стать исключением.

Наклоняю голову ниже, и она вжимает свою в плечи. Но совершено неожиданно я получаю толчок в плечи. Женя отталкивает меня ладонями. Ее глаза темнеют от гнева и адреналина.

– Пошел ты, Исаев! Думаешь, я тебя боюсь? Та ты жалок! Да и боец из тебя был весьма посредственный.

Я перехватываю ее руки, сжимая запястья. Судя по гримасе на ее лице, я причиняю ей боль своим захватом. Резко притягиваю девчонку к себе, и наши тела сталкиваются. Она громко выдыхает и наши взгляды снова встречаются.

– Я тебя предупредил, Громова. Ты меня поняла?

– Что вы тут делаете? А? – позади меня раздаётся женский голос. Я оборачиваюсь и вижу уборщицу со шваброй в руке.

Отталкиваю Громову и шагаю к выходу. У двери едва не переворачиваю ведро с водой. Брызги из него мочат мои спортивные штаны. Твою мать!

– Зажимаются тут по углам, а потом ходят с пузом. – Слова уборщицы летят мне в спину.

Я почти бегом преодолеваю расстояние до входной двери и, накинув на голову капюшон выходу на улицу. Идет холодный дождь.

ГЛАВА 8. ЖЕНЯ

Я больше не услышу голосов,

И не увижу лиц в толпе знакомых,

Я плаваю среди вчерашних снов,

Таких же как и я немного сонных…

Я ёжусь от холода, кутаясь в пальто, что для меня подобрал Игорь. Под ним платье, которое также он выбрал в одном из крутых бутиков в центре. Я отвоевала лишь сапоги, не желая качаться на шпильках и вызывать смех у окружающих ресторана, куда мы прямо сейчас собираемся. А я почти уверена, что при виде меня, у многих появится немой вопрос « что он нашел в этой мелкой занозе ». Ветерок набежавший с севера, будто напомнил о том, что уже конец сентября и последние теплые деньки давно позади. Мне хочется бросить затею со светским налётом и ринуться в ближайший парк, чтобы сделать десяток осенних фото. Они каждый год заполоняют мой аккаунт и нравятся людям. Вспомнив о своей страничке в «ВКонтакте», сдавленно выдыхаю. Именно мой воскресный эфир, вынудил Исаева оголить клыки. Придурок! Я подставляю лицо закатным лучам и чувствую тяжелую руку на талии.

– Готова?

– Ты собирался дольше меня. Так что, адресуй этот вопрос самому себе.

Игорь улыбается и оценив мой внешний вид, хитро прищуривается.

– Тебе идет классика. Мама обязательно подметит этот факт.

– Ох…– я крепче сжимаю сумочку и делаю шаг в направлении машины, что ожидает нас на парковке жилого комплекса из пяти многоэтажек. Игорь молчаливо опережает меня и открывает передо мной дверь «Крайслера». Я плюхаюсь на пассажирское сиденье и пристегиваюсь, зная, что Игорь зациклен на безопасности. Но в реальности, я ни разу не чувствовала себя с ним, как за каменной стеной. Не сомневаюсь, что в темной подворотне, он бы оставил меня в одиночестве, если бы нас окружили гопники.

–Не волнуйся, вечер пройдет отлично. – Из его уст, звучит как « всё будет отлично, только не косячь, Жень ». Я киваю, будто сказанные слова меня успокоили. Практически бесшумный двигатель, заводится с пол–оборота и машина тихо выезжает из ворот на проезжую часть, достаточно оживленную в вечернее время. Я наблюдаю из окна за радужными красками на ветках деревьев, за витринами, что отражают слегка затянутое тучами небо. Лето пролетело незаметно и я боюсь, что осень промчится еще быстрее. Раньше, мы всей семьей выбирались за город, жарили шашлыки, ловили рыбу и прощались с теплом, накапливая эмоции на всю зиму.

– Приехали. – Игорь играет роль джентльмена и помогает мне выйти. Я наклоняюсь к боковому зеркалу и проверяю, не растрепалась ли прическа. Всё искусственно, но вполне прилично. Желтов торопит и мы входим в заведение, название которого я даже не пытаюсь прочесть. Не моё это, бродить по ресторанам и пускать пыль в глаза.

– Здесь красиво. – Я обвожу взглядом очень минималистичный дизайн и позволяю Игорю, снять с меня серое пальто. Он вешает его на вешалку–стойку и раздевается сам. В какой–то момент, я замечаю женщину с безупречной короткой стрижкой, в широких брюках и блузке, что оголяет одно плечо. Безумно властная и сексуальная дама.

– Мамуля, – Игорь выдвигается в ее сторону и целует в щеку. – Выглядишь великолепно!

– Спасибо. – Она обводит ладонью его щеку и ласково улыбается. Меня же не существует на горизонте.

– Знакомься, моя Женечка.

Игорек берет меня за руку и немного подталкивает вперед, как ребенка на утреннике.

– Здравствуйте, Лариса Анатольевна. Очень приятно познакомиться. – Я рассчитываю на рукопожатие, но увы, не получаю и крошки внимания.

– Дорогой, чего же мы стоим, я заказала нам легкий ужин. Всё как ты любишь: Цезарь, запеченный лосось.

– Знаешь меня наизусть. – Игорь воркует с матерью, а я плетусь хвостиком за парочкой и осматриваюсь вокруг. Посетители один краше другого. О бриллиантах в ушах и на пальцах, я промолчу. Присев за столик, отодвигаю вазочку с гортензией и укладываю подбородок на кулак.

– Держать локти на столе, верх извращения. – Лариса Анатольевна обращает на меня пристальный взгляд и я медленно выпрямляюсь. Ткнула как котенка в латок. Здорово.

– Мам, Женя учится на юрфаке, мечтает работать в органах. – Правда? Я офигеваю от слов Игоря и часто–часто моргаю.

– Отец Игоря, довольно долго служил в полиции. Естественно, это было не его поприще. Быть успешным в данной сфере тяжело. Поэтому в свое время, он сделал верный выбор. Насколько я помню, мой супруг курирует школу из которой ты выпустилась Евгения?

Пошли серьезные интонации? Я проглатываю комок слюней и сжав кулаки на коленях, убираю робость из голоса.

– Да. Мы виделись на выпускном. Он произнес замечательную речь.

– Мое творчество, – Лариса берет бокал с белым вином. – Я пишу все его речи. Талант одним словом.

– У мамы прыткий ум и она за полчаса, может сообразить незабываемое выступление. Однажды…

Игорь рассказывает, как давным–давно, мать подготовила его к дебатам в школьном конкурсе и благодаря ней, он победил. Я аккуратно отламываю от булочки в корзинке кусочек и вижу, как Лариса заживо меня съедает. Простите, госпожа Желтова, но я ужасно хочу есть! Демонстративно забрасываю в рот зажаристую корочку и жую, глядя в ее идеальное лицо без морщин и других признаков старения. Моя мама тоже хорошо выглядит на свой возраст и запросто, может дать ей фору. Немного приодеть, подкрасить и царица! Прям как я. Игорь вылизал мой образ с головы до пят и похоже, Лариса этому не рада.

– Сынок, ты тратишь на Евгению много денег, но вы пока просто встречаетесь. Это неразумно.

Я показываю средний палец под столом, а всем видом, говорю ей: « Что дальше? Опустишь ниже плинтуса? »

– У нас всё серьезно. Ты же в курсе, что я не буду с кем попало. Женя очень упертая и трудолюбивая. Плюс у нее много талантов. – Официант ставит перед Игорем тарелку, а следом и мы получаем свои порции. Я гляжу на салат и морщусь. Ненавижу куриную грудку.

– На самом деле? Пожалуйста, Евгения, поделитесь, чем вы увлекаетесь? – Лариса натыкает на вилку зеленый лист «Айсберга».

– Подрабатываю в кафе два раза в неделю, танцую современные танцы, рисую хной. – Я перечисляю и жду язвительной реакции. Так и случается.

– Как же можно хорошо учится, при таком насыщенном графике? Вашим родителям безразлично?

– Мам, Женя живет с мамой. Ее родители развелись. – Лучше бы Игорь заткнулся, но он решает, что мне нужна помощь.

– Моя мама кассир в супермаркете и я ни на что не жалуюсь. – Чуть грубо поясняю я, буравя глазами чертов салат. Представляю, как сухарики спрыгивают на скатерть и бегут прямо к Ларисе, с криками: « Искромсаем дамочку на вонючие «Кириешки»! ».

– Довольствоваться малым, так по–советски. – Лариса постукивает пальчиками с красным маникюром по хрустальной ножке бокала. Я извиняюсь и пробираюсь к туалету, чтобы перевести дух. За дверями с окнами–иллюминаторами, подхожу к мраморной стойке под зеркалами. В нее встроены раковины и открываю кран, чтобы заглушить шумом воды, свое бешеное сердцебиение. Сейчас во мне нет ничего натурального. Волосы под куполом из мусса и лака, глаза под тонной туши и теней. Что уж говорить о наряде, делающим из меня жалкое подобие богатой стервы. Выдавливаю мыло в ладонь и отчего–то подношу ее к носу. Блин, такой простой аромат. Внезапно переношусь в аудиторию, где я попала в капкан Исаева и закрываю глаза. Свежесть, не навязчивая сладость, чистая прохлада и что–то неуловимое, бьют точно в цель. Разве меня должно заботить, чем там пах этот козел? Да пошел он! Снова принюхиваюсь к жидкому мылу и долго не смываю его с рук.

– Что ты делаешь? – смотрю на свое отражение и тут же избавляюсь от тупых мыслей, – думаешь, ты меня пугаешь, Глебушка? Мимо! И твои угрозы, просто пшик! Будто кто–то испортил воздух в закрытой комнате! – Я придвигаюсь к зеркалу и от дыхания оно запотевает. – Я не боюсь тебя и ни за что не отступлю. Можешь сколько угодно строить из себя бойцовского пса, ведь ты всего лишь скулишь, когда я рядом!

Я отталкиваюсь и подмигиваю сама себе. Понимаю, что целых пять минут, не думаю о Ларисе Анатольевне и Игоре. Исаев меня отвлек. Провожу руками по платью от груди до бедер и выхожу из туалета. Желтовы при виде меня, перестают смеяться и нацепляют привычные маски. В течении часа, оба щебечут о развитии своих салонов, а я просчитываю возможности, провести новый эфир. Выводить Исаева из равновесия весело. Последнее время месть помогает мне просыпаться по утрам.

– О чем задумалась, любимая? – Игорь неожиданно обнимает и мягко целует в висок. Лариса изучает наше поведение и как мне кажется, лично мою заинтересованность в ее сыне. За весь ужин, она раз двадцать заостряла на мне свой мерзкий взгляд. Будто спрашивала: « Сколько ты продержишься, дрянь? »

– Устала. Завтра сложный день. – Бормочу с любовными нотками в каждом слоге.

– Отвезти тебя домой?

– Так вы не живете вместе? Я помню, с Кристиной, ты сразу начал совместный быт. – Лариса надеется, что я вздрогну при имени бывшей Игоря, но я улыбаюсь и поглаживаю его по коленке.

– Да, пожалуйста. – Смотрю ему в глаза и он расплывается в улыбке.

– Рад, что мы наконец–то посидели по–семейному. Жаль, папа пропустил такой уютный ужин. Передавай ему привет от нас. – Игорь встает, поднимает меня и обогнув стулья, мы обмениваемся с Ларисой короткими поцелуями.

– Передам. Не забудь, позвони насчет рекламы. – Напоминает Игорю мать, а мне достается высокомерное « до свидания, Евгения ».

***

На перекрестке, на красном сигнале светофора, я прошу Игоря, закинуть меня к Дашке. Он как всегда причитает, что я люблю подружку больше него. Извини, Желтов, бороться с твоими подкатами тет–а–тет, сегодня не хочу. А они будут. Я еще в ресторане заметила, как ты пялишься на мою грудь и залипаешь на задницу под полупрозрачной тканью.

– Могла бы остаться у меня.

– Нам с Дашкой есть что обсудить.

– А мне нужна ты. Сколько можно, Жень?

– Не ной, Игорек. Бесит.

– Бесит? Я тебя с матерью познакомил, разве это ничего не говорит о серьезности моих намерений?

– И поэтому я должна ноги раздвинуть перед тобой?

Он пыхтит от злости, но молчит. Машина тормозит у Дашкиного подъезда и я выхожу. Игорь жмет на газ и сваливает. Я звоню Дашке, она бросает в окно ключи от домофона и я забегаю по лестнице на второй этаж. Подруга присвистывает глядя на мой пафосный видок.

– Сколько понтов–то.

– Найдешь для меня футболку и шорты? – я сбрасываю сапоги и захожу на кухню. Сегодня родители Дашки на даче, собирают последний урожай и мы можем спокойно трещать обо всём.

– Конечно. Где–то твои шмотки телепаются в шкафу. Сейчас принесу.

– Давай, заколебало это платье. Я в душ.

Десять минут и я снова прежняя. Дашка притаскивает одежду, а я в полотенце и тяну ее в зал, на диван. Она падает на спину и хохочет, видя как остатки макияжа искажают мое лицо. Получив от меня по пятой точке, замолкает.

– Как прошло? Лариска тебя приняла?

– Ага, сразу домик на Бали подарила.

Дашка опять закатывается от смеха. Я переодеваюсь и полотенце летит в нее, чтоб неповадно было.

– А Игорек? Как обычно со своими манерами? Или таки рискнул намекнуть на шпили–вили?

Я корчу рожицу и ложусь рядышком с Дашкой, припечатывая ее к спинке дивана.

– Так, пискнул слегка.

– Да? А ты?

– Я к тебе убежала.

– Ёма–ё, Жека, найдет ведь себе кого поиметь.

– Пускай.

– Тогда какого ты с ним?

– Не знаю.

– Сохнешь по заклятому врагу? – Дашка дергает бровями. – А? Ты чуть не описалась, когда он пришел тебя на место ставить. Так может это от дикой страсти?

– Че? – я щекочу ее до потери пульса. – Теперь ответишь за свои слова?

– Всё–всё, больше не буду!!! – она задыхается от того, как долго смеялась. – Лучше посмотри, что тебе накатали после последнего эфира. Я там в комменте видела бросок на «слабо» от какой–то Ириски.

– Ого! Что–то новенькое. Давно не играла.

Я мигом сгоняла в коридор за телефоном и мы с Дашкой залезли на мою страничку. Ириска пишет, что переведет пять тысяч в поддержку моего развития в соц.сетях, если я приду на Посвящение в студенты в откровенном прикиде. Шишкина, сразу активизируется, выдавая идею за идей. Ее мама работает в бутике с клевыми шмотками и без труда поможет меня приодеть. В два счета записываю видео, где сообщаю, что принимаю вызов Ириски. Зная своих подписчиков, к утру они устроят настоящую заварушку со ставками. Мои игры, всегда приводят тонну новых зевак, а на балансе в «ВКонтакте» появляется кругленькая сумма.

– Сделано! – кричу на всю квартиру. Дашка соскакивает и танцует, предвкушая скорый движняк в особняке Лопуховской. Да–да, « Кира из зефира», уломала предков и весь поток первокурсников ждет вечеринка года!

ГЛАВА 9. ГЛЕБ

Ток по венам,

Несется к сердцу.

Мы, как манекены –

Дышим по инерции.

Всю неделю однокурсники перед каждой лекцией обсуждают предстоящее посвящение в студенты. Всем верховодит Лопуховская, а все остальные просто заглядывают ей в рот.

– В Испании это давно уже крутая фишка. Намутим и мы это.

В который раз слышу ее отсылки к чему–то крутому из Испании, занимая свое место за длинной партой. Захаров, как обычно, садится рядом со мной и заводит одну и ту же пластинку второй день подряд.

– Ну, так что, Исаев? Идешь с нами к Кире на тусу?

Я уже дословно знаю, что он скажет после.

– Я еще не решил.

Мой ответ заставляет Матвея произнести какой–то странный звук.

– Да что тут решать? Бухло, девочки! Или ты по мальчикам?

А это что–то новое! Я смотрю на Захарова таким взглядом, что его розовые щеки в одну секунду бледнеют.

– Да я же шучу, мужик! Давай, решайся уже. У тебя тачка, докинешь нас до места.

Матвей примирительно лыбится и берет в руки свой смартфон, чтобы ответить на сообщение.

– Сказал же, что подумаю. – Отрезаю я, и всё моё внимание фокусируется на Громовой, что появляется в дверях аудитории. Ее наряд, как и все эти дни, состоит из широких джинсов, и безразмерной худи. Длинные волосы заплетены в две косы. Девчонка проходит к своему месту под пристальным взглядом Лопуховской. Но, кажется, Громову меньше всего волнует, кто и что о ней думает.

Через минуты две звенит звонок, а я всё еще пялюсь на затылок Жени. С того нашего разговора в пустой аудитории ни я, ни она, не нарушали пространства друг друга. Но на своей стене в «ВКонтакте» она всё так же не дает мне расслабиться. Мемы, статьи и прочая ерунда обо мне появляется каждый день. Таким образом, она дает понять, что не испугалась моих предупреждений. Пока я обдумываю дальнейшую стратегию поведения. Сейчас полный игнор и спокойствие мои главные козыри. Я уверен, Громова ждет моего очередного срыва.

***

Захарову все же удаётся меня уговорить и сейчас мы втроем: я, Матвей и Ярик Алимов выезжаем из города и держим путь к коттеджному поселку «Лаки Парк».

– Оторвемся, как следует! Юху–у!

Матвей высовывает руку в открытое боковое окно и подпевает каждой песне, что льется из динамиков. И ему плевать, на каком языке поет солист. Кажется, эти двое уже начали веселиться до моего приезда к дому Ярика. Их веселье заражает и меня. К моменту появления нашей троицы на вечеринке в доме Киры, мое настроение на таком уровне, на котором не было уже давно.

– Вот же Лопуховская богатенькая сучка. – Цедит Ярик сквозь зубы, когда мы выбираемся из моей машины перед высокими воротами её дома.

Вид на двухэтажный коттедж завораживает нас, и на пару секунд мы зависаем, разглядывая красивый дом и территорию вокруг него.

– Ладно, идем! Я уже начинаю трезветь. Надо догнаться! – торопит нас Матвей, и мы шагаем к входу в коттедж.

Вечеринка уже идет полным ходом. Гостиная заполнена веселящимися студентами. У каждого в руке какой–то напиток.

– О–о–о, круто! Здесь есть бар, пацаны!

Ярик теряется в толпе, протискиваясь к барной стойке, за которой нанятый бармен виртуозно крутит шейкер в одной руке. Меня даже коробит от пафосности обстановки. Но народу в кайф такая попойка, поэтому я занимаю пустующее место у стены гостиной, захватив из бара банку с «Пепси» и просто наблюдаю за тем, что творится вокруг.

Матвей машет мне рукой из толпы танцующих. Он ошивается возле какой–то девчонки. По ее странным движениям я понимаю, что она перебрала с коктейлями. Вот почему она виснет на Захарове. А он и не против выполнять роль опоры для пьяной девушки. Его руки на ее заднице и по его слащавой улыбке сразу ясно, что сейчас он впервые лапает девчонку.

Неожиданно свет, что и так едва теплится под потолком, оседает на пол, за счёт подсветки по периметру. Кира запрыгивает на овальный стол и громко провозглашает:

– Время ослепнуть!

Визг, писк и шум махом заглушают музыку. Я не понимаю в чем дело, но уже минуту спустя, вижу, как девчонки надевают повязки для сна на глаза и на ощупь разбредаются кто куда. В этой спонтанной неразберихе даже мне находится место. Я становлюсь опорой для какой–то незнакомки в очень коротком платье. Её зад вжимается в меня, и я приподнимаю руки вверх, чтобы не пролить газировку.

Танцевальный бит сменяет медленная композиция и девчонка, что прижимается к моему телу своим задом, начинает медленно и соблазнительно крутить бедрами. Во рту тут же пересыхает и, опустошив алюминиевую банку в своих руках, откидываю ее в сторону. Запах волос девчонки заполняет мое обоняние. Мне кажется, он знакомым и я наклоняю голову ниже, чтобы уловить все ноты ее аромата.

Текст песни проникает в моё сознание. Я полностью отдаюсь этим словам " Буря мглою небо кроет… "

Я чувствую, как девчонка напрягается, опуская корпус вперёд. Её платье приподнимается, обнажает ажурную часть чулков, и я ненадолго зажмуриваюсь. Если бы ещё это спасло…от откровенных движений незнакомки, что словно гипнотизируют меня.

Мои руки ложатся на ее талию, и она совсем не против того, что я принимаю участие в ее танце. Инстинкты берут верх над здравым смыслом, и мои ладони скользят вниз, проходясь по изгибам ее бедер. Эти прикосновения в одну секунду разжигают во мне огонь желания. Девчонка откидывает голову на мое плечо и мне открывается отличный вид на ее грудь, что соблазнительно покачивается в вырезе откровенного платья. Кончик моего носа скользит по коже на ее шее. Она пахнет, как бабл–гам. Странный аромат, но он на сто процентов подходит ей. Мои пальцы перестают ощущать ткань платья, и я понимаю, что уже касаюсь ее ног. Возбуждение сконцентрировано в моем паху. На пару секунд всё, что происходит вокруг нас, перестает иметь значение. Я давно не испытывал такого.

Ей тоже нравится то, что сейчас происходит между нами. Её подбородок трётся о мою щеку, и она шевелит губами, повторяя незамысловатые слова песни, что повторяются раз за разом, как мантра. Её правая рука, находит мою руку и, сцепив пальцы, мы практически перестаём качаться в такт музыке из–за накрывшей волны горячих импульсов. Я не знаю, как долго бы продлился этот момент, но она срывает повязку, резко повернувшись ко мне лицом. Громова, мать твою! Всё ещё буквально лёжа на мне, она всматривается в моё лицо и лишь спустя секунду, отталкивается и бросает в меня чёрную маску из игры Лопуховской.

– Совсем охренел, Исаев?!!!

Расталкивая локтями толпу, Женя покидает гостиную. Почему я не узнал эту мелкую занозу? Да потому что она выглядит иначе сегодня. Затылком тараню стену. Легкие горят огнем от злости на себя и на Громову. Мне нужен кислород. Освежающий холодный воздух поможет выкинуть из головы этот танец. Я спешу к выходу из коттеджа, когда лицом к лицу сталкиваюсь с Кирой.

– Веселишься, Исаев?

Девушка странно ухмыляется, а проношусь мимо нее, мечтая только о прохладе сентябрьской ночи.

На крыльце дома слишком много народа. Да и стойкий запах сигарет точно не поможет проветриться. Преодолеваю несколько ступеней и шагаю к воротам, глубоко вдыхая морозный воздух. Но на половине пути замираю на месте. Громова в объятиях, какого типа. Парочка целуется, никого не замечая вокруг. Наверняка, этот тот парень, что привозит ее к университету на «Крайслере». Смешанные чувства разрывают меня изнутри. Я сжимаю кулаки и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, шагаю назад к дому. Мне совсем не нравится то, что я сейчас чувствую. Пора валить отсюда.

ГЛАВА 10. ЖЕНЯ

Мелькает в окнах свет

Над крышей дремлет бездна

Но, что в душе моей?

Рассказ неинтересный…

– Игорь, прекрати… – толкаю его озябшими ладонями, а он хмурит брови и морщины на переносице углубляются. Вокруг нас полупьяные студенты, многие из них мне знакомы и я не хочу прятаться, как страус в песок, когда они будут тыкать пальцем в универе и шептаться, что меня лапал какой–то чувак в пальто. – Слышишь?

Игорь с обидой отпускает меня и я оступаюсь на вымощенной гладкой плиткой дорожке. Он меня ловит, а я замечаю Исаева, с которым терлась в темноте. Тошнота подкатывает прямо к горлу, язык жжет от факта, что я позволила этому уроду меня щупать. Голова кружится от мыслей, что снежным комом облепляются воспоминаниями о руках, дыхании и непривычном запахе старого–доброго детского мыла. Голос Игоря, как ледяной душ, вытягивают меня из ступора. Резкий, призрачно–сладкий аромат имбиря, кедра и кажется бергамота, просачивается в мой нос. Я знаю, что Игорь пользуется дорогущим «Том Форд», но сейчас мне дико противно и я морщусь.

– Мало того, что поехала на эту вечеринку, так еще и выставляешь меня в таком свете.

– Что? В каком?

– Не позорь меня, садись в машину.

Я вскидываю руки, но никто кроме Киры не глумится над такой сценой. Улыбка драной куклы, шире, чем при виде шмоток от Шанель со скидкой. Показываю ей средний палец и следую за своим парнем. В теплом салоне, Игорь молчком заводит двигатель, а я пристегиваюсь и направляю взгляд в окно. Высоченные сосны, что переходят в сосновый бор, сразу за забором особняка, будто парят в облаках, севших на их макушки. Фонари по всей дороге, хорошо освещают путь и мы едем к трассе, что выведет нас к городу. Поселок, где живет Лопуховская, в километрах десяти от Новосибирска и по ровной дороге, можно добраться за полчаса. Около полуразвалившейся остановки, Игорь тормозит и без слов, освобождает меня от ремня. Ловко умещает у себя на коленях и с ухмылкой, произносит:

– Один плюс в твоей дерзости, ты меня заводишь.

Я мысленно лечу под откос и тихо сглатываю. Игорь распахивает мое платье–пиджак и глядя на обнаженную грудь, что–то бормочет. Он прет как ледокол, накрывая ее ладонями. Мне неприятно, я пытаюсь сбросить их, но не получается.

– Малыш, ты просто…просто…я люблю тебя.

Губы Игоря на моей шее, на моей ключице и вот–вот сомкнутся над розовой вершинкой. Господи…я должна его остановить. Фары тачки, что проезжает мимо, слепит, я моргаю, на миг подумав, что за рулем сидит Исаев. Ну, глупости же?

– Игорь, пожалуйста…я не могу…

– А я могу. Перестань меня держать на длинном поводке.

Желтов настроен дойти до конечной цели, а я, готова дать ему по морде и пешком дойти до города. Так и выходит. Я сильно прикладываюсь к его щеке рукой. Мой жест отрезвляет и наши глаза встречаются.

– Я сказала, что не хочу. Что из сказанного тебе разложить по буквам?

– Пошла отсюда!

Он распахивает дверь, выталкивает меня наружу и вдогонку кидает мою сумку. Помада, тушь и ключи от дома, вываливаются на асфальт.

– Не звони мне. Надоело!

Я встаю, растирая ушибленные коленки и оглядываюсь по сторонам. Пустырь, ночь, ни единой живой души. Попала, так попала! Зато врезала как следует. Гордо выгнув спину, достаю телефон и вызываю такси. Диспетчер принимает заказ и я сажусь на обшарпанную скамейку, что ввинчена в железо некогда основательной конструкции. Блин, я даже не в курсе как долго придется ждать. На том конце трубки, сообщили, что все машины заняты. Ругаю сама себя за невезение и растирая предплечья, молюсь, чтоб черная полоса скорее закончилась.

***

В половине пятого утра, я являюсь домой и спешу в ванну, чтоб прогреться в горячей воде. Я проторчала на той остановке двадцать минут, еще тридцать, тряслась в древней легковушке и слушала бредни таксиста о его путешествии автостопом.

– Евгения, – Мишаня оперся о дверь ванной и подмигнул. Я стояла в одном полотенце и ватным диском убирала остатки макияжа. – Ты чего так рано проснулась?

– Дела есть.

Мишаня облизнул верхнюю губу, глядя на мою попу и я вытолкала его, повернув защелку на ручке. Теперь я в безопасности. Озабоченный козел! От него можно ожидать чего угодно. Только маму мои разговоры о нем, раздражают. Она совсем не переживает, что ее дочь, может поиметь алкаш среднего возраста.

***

Два года назад.

По вине Тимура Каштанова, я уже две недели не посещаю школу. Его крутые родители, делают для сына всё и разрешают вести тот образ жизни, который ему нравится. Меня он заметил, еще в восьмом классе, когда я из жабы, я превратилась в более–менее симпатичную девчонку. Дашка, конечно же, с легкой завистью относится к нашему роману, но мне плевать. Тимур отлично целуется и может сводить меня туда, куда другим парням хода нет.

– Ну что, Громова, сегодня вечером, как обычно, у меня?

Карие глаза Тимура блестят в зале кинотеатра и я тянусь к нему, чтобы поцеловать. Нас выгоняют работники «Синема Холла» и мы смеясь, бежим в фуд–корт, чтобы объестся пиццы.

Ровно в двадцать один ноль–ноль, я вешаю маме и папе лапшу на уши о том, что без Дашки не справлюсь с подготовкой к контрольной работе по истории. Они перезванивают Шишкиной, та подтверждает ночевку и я с видом прилежной дочери, выбегаю в подъезд. Пара остановок на метро и я возле элитной многоэтажки Тимура. На каждом этаже, в окнах горит свет. Я улыбаюсь, что скоро увижу своего парня и набираю его номер, чтоб он меня впустил. Телефон Тимура не доступен. Что за ерунда?Ладно. Сажусь на изящную лавку и на полном серьезе, настраиваюсь ждать. Час с лишним, я маюсь туда–сюда, а потом мне приходит сообщение: «Прости, сегодня не получится. Я уехал на дачу». Я поправляю шапку и тороплюсь уйти. Проходя через детскую площадку, за пределами закрытого жилого комплекса , натыкаюсь на компанию в нетрезвом состоянии. Трое пацанов и две девчонки с пивом, преграждают мне путь.

– Время не подскажешь? Я вижу ты знаешь. – Говорит один с кривым, выпирающим зубом.

– Отвали. – Коротко отвечаю я.

– Ого, смелая. – Подключаются два друга с сигаретами во рту. Мое сердце колотится, как бешеное. Что–то уже невесело и не смешно. Я достаю смартфон и выбрав на быстром наборе «Арсений03», задыхаюсь от страха, дожидаюсь реакции брата. Компашка сгущается вокруг меня. Наконец, Сеня шепчет:

– Женек, я на тренировке, не могу разговаривать.

– Сень…Сень…я влипла. Их много, а я одна…

– Где ты?! !!

Звонок обрывается, так как кривозубый выбивает телефон из рук и тот разбивается о землю.

– Она мне нравится. Возьмем ее с собой?

– А, давай! Рустику придется по вкусу, – Хрюкая, соглашается рыжий парень, что недавно курил на пару с другом и пихает меня к деревянному домику с красной крышей. – Только сначала, мы ее попробуем.

– Договорились! – Они дают друг другу «пять», а я оказываюсь в ловушке метр на метр.

– Снимай джинсы. – Приказывает кто–то из них. Я не разбираю из–за слез. Девчонки задорно хихикают у горки с крутым скатом. Неужели им меня жалко?Господи, пожалуйста, я больше не буду врать родителям и прогуливать уроки. И Тимура пошлю куда подальше!

– Ну, не тяни! Или тебе помочь? – мерзкие руки огибают мою талию и следом за девчачьим визгом, раздается хруст. Первым валится рыжий, за ним без сознания в песочницу попадает безликий третий. Кривозубый становится для Сени чем–то вроде десерта. Я смотрю, как брат без труда ломает ему руку и пнув под задницу, отправляет лицом в жухлую траву у крошечного заборчика.

– Ты цела?– Сеня вытаскивает меня из домика и крепко обнимает.– Скажи что–нибудь, мелкая.

– Ненавижу всех парней.

Я чувствую, как он улыбается и чмокает меня в макушку.

– Поехали домой.

– Я же типа у Дашки. – Шмыгаю носом и поднимаю на него тяжелую от всего случившегося голову.

– Придумаю, как тебя спасти. Не переживай.

– Спасибо.

Сеня продолжает меня обнимать, даже когда двигаемся в направлении его машины.

– Рядом с парнем, должно быть безопасно. Когда почувствуешь это, выходи за него замуж. А с твоим Тимуром, я позже переговорю.

– Что? Откуда ты…

Я не верю своим ушам. Вот ведь новость! Сеня видит мое замешательство и жестом, просит не торчать на улице, а умещаться внутри его миленькой «Тойоты».

***

В субботу, я как обычно полдня навожу порядок, а после обеда, иду в магазин за продуктами и готовлю ужин. На всех. Мишаня со вчерашнего дня околачивается в квартире, чем бесит меня нещадно. Мама не обращает внимание на то, что этот мужик доставляет мне дискомфорт, ведь для нее он отдушина. Не вру. Ее фразочка. Наспех пожарив картошки, беру тарелку с собой и запираюсь в комнате. За едой, переписываю два Дашкиных конспекта, немного читаю, для лекции в понедельник и ближе к семи вечера, спокойно выхожу в сеть, чтобы провести эфир для регулярных читателей моего блога.

– Хай, мои хорошие! – я машу рукой перед камерой и шлю воздушный поцелуйчик. К трансляции мгновенно присоединяется человек сто и постепенно, количество растет. Когда я заканчиваю обычный треп об убийце Глебе Исаеве, то от комментариев нет отбоя. Люди шлют просьбы снять с ним какое–нибудь пранковое видео. Я шучу, что он не заслуживает подобных привилегий. Потом подмечаю одну девчонку с приторным именем Мармеладка. Она активно вступает в диалоги, и в конце концов, прикрепляет видос с припиской « А как вам такая вражда?» . Наш танец с Исаевым, вызывает цепочку вопросов и мне приходится разгребать завал за завалом, а Мармеладка не унимается: « Ты такая низкая, фу, Громова ». Я говорю в ответ: « Низкая, как твоя самооценка » и кокетливо хлопаю ресницами. Стерва не унимается: «Сними уже корону!» .

Туше от меня она точно не надеялась получить: « Прости, я с ней родилась ». Я отправляю ее в бан, а брошенное ею видео, сношу под корень, чтоб никто не успел зацепить и разнести по группам. С улыбкой на лице, сообщаю зрителям развернувшегося шоу, что Мармеладка всего лишь фейк. Большинство не верит и продолжает настаивать на объяснениях.

– На сегодня всё, зайки. Хотите услышать, правда ли был танец или нет, подключайте в следующие выходные. О времени запуска, напишу в пятницу. Чао!»

Я расслабляюсь и хочу придушить ту, кто посмел влезть на мою личную территорию. Прекратив перебирать миллион способов отмщения, интересуюсь, а кто снял нас с Исаевым и зачем? Может Игорь? Да ну, нет. Он слишком правильный. Дашка? Дашка и вечеринка – вещи несовместимые. Ох…вариантов тысяча с хвостиком! Выключаю звук на телефоне, кладу его на стол и ползу на свою кровать. Устала думать. Завтра прикину, кого я могла разозлить, кроме самого Исаева.

***

В понедельник, Герман входит в аудиторию с хмурым видом и мы с Дашкой понимаем, что грядет буря. По шкале бурь – десять из десяти баллов. По обыкновению, он называет фамилию каждого студента и при упоминании Исаева, откликается лишь тишина. Надо же, еще один прогульщик в копилочку. Герман отмечает в своем журнале отсутствие своего любимчика и принимается терзать тех, кто есть. Меня в первую очередь. Слава богу, я читала тему и могу что–то промямлить.

К концу лекции, все, в том числе я, получаем задание на несколько страниц. Выполнить его придется к среде. Дашка тащит меня в библиотеку, а потом в столовую. Весь следующий день, мы проводим в той же последовательности: пары, библиотека, столовка. И кстати, Исаев так и не появляется. Кольский в гневе и похоже, строит нас только из–за вредности или из–за того, что перспективный студент, не посещает его занятия. Какое нежное самолюбие у такого конкретного мужика.

– Ты идешь? – Дашка толкает меня в плечо, когда мы собираем вещи после звонка. – Надо еще подбить данные кое–какие.

– Иду. Займи нам очередь пока. А то набегут ботаники, будем книги до Пасхи искать.

– Ладно.

Шишкина уходит, а я вытаскиваю телефон, включаю камеру и кнопку записи видео:

– Оле–оле–оле, Исаева нет в универе!!! Наверное, решил покинуть страну и попросить убежища у африканских племен! И кто там недавно говорил, что я не способна выдворить его? Всем «peace», пока!

Счастливая до кончиков волос, перекидываю рюкзак через плечо и выхожу в просторный коридор.

ГЛАВА 11. ГЛЕБ

Досчитай до десяти,

Всё вокруг неважно

Просто дам тебе уйти

В мир многоэтажный…

На крыльце большого дома меня встречает улыбка Лопуховской. Уверен, что и она заметила у ворот целующуюся парочку. Проходя мимо хозяйки вечеринки, слышу очередной едкий комментарий:

– Такая драма разворачивается прямо на наших глазах.

Я делаю вид, что не слышу ее слов и вхожу в дом. Через пять минут я свалю отсюда и вернулся лишь для того, чтобы предупредить Захарова и Алимова. Обоих придурков я нахожу на кухне. Захаров целуется с той пьяной девчонкой с танцпола, а Алимов, сжимая в руке запотевший стакан с пивом, жадно наблюдает за этой странной парочкой.

– Эй, я уезжаю. Вы со мной или как?

Прислоняюсь спиной к дверному косяку, ожидая ответа. Захаров машет рукой и что–то мычит в рот девчонке. Я пытаюсь вспомнить ее имя, но понимаю, что она точно не с нашего курса. Видимо чья–то подружка.

– Мы едем с тобой. – Наконец раздается голос перевозбужденного толстяка.

Он что–то быстро шепчет Алимову, а тот, как собачка, на приборной панели авто, часто–часто машет головой.

– Шевелитесь, жду вас в машине.

Я снова шагаю к выходу из дома, и в этот раз мне везет – Киры нигде не видно. Надеюсь, что и та компашка у ворот уже где–то уединилась. Мысль об этом почему–то совсем не по нраву моему мозгу, и я ощущаю раздражение от всего, что творится вокруг. Особенно от той песни, под которую Громова терлась об меня своим задом. Она снова звучит в доме. Наверняка этот танец ее очередной троллинг. Стоит ждать нового поста на ее странице? Я криво усмехаюсь, понимая, что так оно и будет.

У ворот Громовой и ее мажористого ухажера уже нет, как и его машины за ними. Но вместо чувства удовлетворения, я чувствую необоснованную злость. Если Алимов и Захаров не явятся через пять минут – уеду без них. Сюда наверняка приезжают такси. Конечно этим горе–соблазнителям это влетит в копеечку, но это точно их проблемы. Но через три минуты Ярик и Матвей в компании с той девчонкой заваливаются в салон моей машины.

– Она тоже едет домой? – интересуюсь я и завожу мотор «Калины».

С заднего сидения раздаются странные смешки. Выезжаю на дорогу и, глядя в зеркало заднего вида, вижу, как двое парней по очереди целуют девчонку. Ее глаза закрыты и она словно тряпичная кукла в их руках. Понимание того, что эти двое задумали, вынуждает меня нажать на педаль тормоза. Тела на заднем сиденье припечатываются к спинкам передних, а девчонка, что сидит между парнями, начитает что–то бормотать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.