Вадим Оришин
Мертвец Его Величества Том 4

Глава 1

Это был очень муторный год. Не сложный, никаких серьёзных проблем после передачи короны не возникало, но муторный. Очень много необходимой рутины, которую не на кого переложить.

Первый вопрос – титулование. Хаарт предложил не заниматься ерундой и называть себя королём. Всё бы ничего, но был нюанс. Я бессмертен. Возможно, когда-нибудь у меня будут дети, но с большой долей вероятности они физически не смогут стать моими наследниками. Взять и передать власть не выйдет. А если меня всё же убьют? Король – фигура феодальная, нужен он, чтобы существовало право наследования, чтобы стабильность государства связывалась с существованием не самого короля, а правящего рода. После некоторых дебатов пришли к компромиссу. Я стал кронлордом, Хаарт – лорд-канцлером, а Алан – принц-лордом. Попрание традиций и всё в таком духе, но кто бы нам поперёк что сказал?

Когда закончил с созданием формальной вертикали власти, занялся политикой, внешней и внутренней. С внешней всё прошло относительно спокойно. Учитывая, что наша коалиция – это сильнейший военно-экономический блок во всём регионе, соседи могли думать обо мне любые гадости, но игнорировать мою «коронацию»… Я не знаю более надёжного способа совершить политическое самоубийство. В ближайшее время те, кто не будет вести дел со мной, станут изгоями и для всех остальных. В эти времена, когда рынок и взаимосвязи между государствами пока не настолько важны, это не кажется чем-то страшным. Пока. Пока я не начал торговую экспансию. В любом случае к нам потянулись послы, и все со мной общались максимально вежливо и учтиво.

А вот с внутренней политикой всё оказалось сложнее. Серьёзных проблем не было, ибо не было тех, кто может проблемы создать. Однако перед нами стояла очень непростая задача в объёме работ.

Дано: рыхлое феодальное государство, только что пережившее Гражданскую войну. На части территорий установлена относительная централизация власти, где-то мной, где-то Аланом и Хаартом, но по-прежнему высока степень местного самоуправления вплоть до уровня: «в своей вотчине я царь и бог». Требуется: нормальное централизованное унитарное государство. Когда я Хаарту и Алану озвучил, какое государство хочу увидеть в итоге, сказать, что не получил понимания и одобрения – ничего не сказать. Хаарт минут тридцать натурально орал, озвучивая, вообще-то, вполне правильные вещи, всё же он ни разу не был идиотом. И о том, что высказанная мной идея централизации хоть и красива, но не реализуема на практике. И о том, что местное самоуправление существует не просто так, а специально создавалась, чтобы феодалу было выгодно развивать свои земли, вкладывая в них силы и ресурсы. И о том, что для единой системы потребуется какое-то невообразимое количество чиновников, которых придётся откуда-то взять и так далее и тому подобное. Выслушав его, я согласился и толкнул по столу корону, предложив попробовать реализовать то, что он считает правильным. В ответ, после недолгого молчания (Хаарт смотрел на меня не просто со злостью, а прямо с яростью), я был обложен витиеватыми матами на нескольких языках, и работа продолжилась. Зато сразу видно: правильная рабочая атмосфера. Собрались единомышленники, связанные одной целью и готовые посылать друг друга по самым заковыристым направлениям, лишь бы во благо дела.

Так или иначе, мы сели за разработку административной реформы. Четыре месяца пахали, и не только мы трое, огромное количество людей участвовало в процессе, уточняя и дополняя различные моменты. Пока в теории, чтобы такую махину вводить на практике, надо сначала всё очень хорошо посчитать.

Фактически с нуля создали административное деление, потому что текущее, мягко говоря, отличалось нерациональностью. Были вотчины богатые и явно переполненные, а имелись и вообще пустые. Где-то административный центр находился на самом краю вотчины, буквально в медвежьем углу, и экономически был связан с другими землями. И так далее и тому подобное. Пришлось взять и нарисовать новую карту государства, внутреннюю в первую очередь. А затем «родить» экономику. В прямом смысле, посмотреть, где какие ресурсы, а затем распределить производства относительно равномерно, чтобы создать прочные экономические связи. Вариант – хомячить всё под себя и дальше строить свою злодейскую тёмную цитадель был, конечно, очень интересен, но совершенно бесперспективен с точки зрения государственного строительства. Чтобы государство стало единым, нужно вовлечь в его экономическую структуру как можно больше людей. Чтобы даже крестьяне, которые сидят на своей земле и не интересуются, чья задница греет трон, были в экономику вовлечены. Чтобы покупали товары и создавали не только тупо еду ради выживания, а продукты и товары.

А ещё, помимо деления административного появилась задача создать профессиональную армию. Ибо ополчение – это не смешно. А профессиональная армия, это, во-первых, система подготовки рядового состава, а во-вторых, система снабжения и обеспечения. И пошло создание военных округов и формирования системы воинской повинности и…

В общем, теоретической работы было много, и даже спустя год мы лишь начали практическую реализацию, стараясь не сломать ту систему, что работала сейчас. Теряли время, конечно. Нет ничего более постоянного, чем временное. Нужно было сразу начинать шоковую терапию и вносить изменения, чтобы люди сразу поняли: в новом государстве будет всё иначе. Но, поскольку не имелось даже самого аморфного представления, что должно получиться в итоге, решили не пороть горячку.

Помимо теоретических изысканий, у нас имелись и чисто практические задачи. Я ожидал вспышек эпидемий? Дождался.

Мы, конечно же, на месте не сидели. Всюду спешно восстанавливались храмы, люди молились, взывали к богам, пытаясь стать новыми жрецами. Я, как мог, распространял базовые медицинские практики. Магов жизни и действующих жрецов тянули отовсюду, откуда могли. И кое-что у нас даже получилось: ни одной действительно массовой эпидемии так и не началось. Были вспышки «обычных» болезней, которые подавляли с разной степенью эффективности. Пока находились на уровне: «отделались лёгким испугом», однако я смотрел на вещи шире, и кое-что не давало мне покоя.

Болезни начались не только у нас. Они имелись даже там, где жрецов вообще не трогали. Небольшие, но раньше не было и таких. Никто, кроме меня, такими вопросами не задавался, мол, бывает, ничего особенного. Однако, если у нас есть некая тенденция, причём не на ограниченном куске территории, а на обширных и очень разных землях, ведь даже эльфы рассказали, что у них там пара вспышек новых болезней имелось, игнорировать её не стоит. Что с этой информацией делать – тоже непонятно, пока собирал и систематизировал. Благо, бытность кронлордом позволяла просто взять и послать некоторое количество людей выполнять свою хотелку, и они пойдут и будут со рвением выполнять.

Работу несколько осложнял факт моего постоянного нахождения в собственной башне. Чисто с точки зрения практичности мы решили выбрать в качестве столицы самый крупный город в географическом центре государства, ради логистики. Хоть я и мог поставить во всех городах свои башни и передавать приказы буквально мгновенно, но мог так только я. А быть в собственном государстве курьером и почтовой службой… Так себе перспектива.

Прошлая столица в целом подходила, но там была обратная проблема – слишком большой город. А что Хаарт, что Алан, взглянув на мою крепость, стояли на постройке города нового образца. Поэтому был выбран город Сатос, где уже несколько месяцев шли строительные работы. Я же торчал в цитадели, потому что всё ещё разбирался с Воронкой Душ. Всех варваров уже давно переловил и рассеял, защитников освободил и отправил на перерождения. Почти всех. Нда, почти, как много в этом «почти».

Хаарт, который, оказывается, возил филактерию с собой, выполнял сейчас роль канцлера, титул обязывал. Сидел во временной столице и руководил государством, не желая много двигаться. Алан метался по стране и решал проблемы на местах, нагло пользуясь невосприимчивостью к болезням. Забавно, но на нежить жители теперь реагировали исключительно положительно, потому что Алан перемещался с младшим личем и отрядом скелетов. Нежить очень полезна при организации карантина и вообще в борьбе с болезнями, по очевидным причинам. На данный момент у нас пять крупных очагов, каждый локализован, поставлены карантины, смертность в пределах оптимистичных (для средневековья и почти полного отсутствия медицины) расчётов.

У соседей эпидемии наносили гораздо больший ущерб. У них не было такого, как у нас, понимания, что такое бактерии и вирусы, как правильно проводить карантинные мероприятия, зато имелись жрецы. Поэтому с виду всё выглядело как некие небольшие трудности. Просто год вышел неудачный, ага, сразу и у всех. Были, конечно, священники Светлой Матери, твердившие, что болезни – кара за неверие, но их никто не слушал.

Эльфы, взявшие и успешно освоившие производство бетона, активно строились, там, у себя. Взаимоотношения между нами снова перешло в формат дружбы, пусть и с некоторыми нюансами, так что остроухие попросили у меня технологию строительства железной дороги. Формально – чтобы начать строить дорогу мне навстречу. По факту – хотели у себя логистику наладить. Я… не отказал, но уже не отдавал технологию так же легко, как бетон. Не потому, что жмот, а потому что у нас здесь у самих активные стройки, а железка отлично связывает государство в монолит. Отдавать специалистов я не мог, поэтому пригласил остроухих поработать у нас, набраться опыта, и затем вернуться к себе и продолжить уже там. Улзар Канкей (первое – титул, второе – имя), взрослый остроухий, что выступал послом и уполномоченным представителем, после некоторого раздумья признал предложение разумным и щедрым. Отказываться у них причин нет. И я получил дополнительную рабочую силу, которую требовалось только кормить.

Пришлось напрягаться и расширять производства, однако наращивать слишком сильно нельзя. Куда эти производства девать, когда мы строительство закончим? И банально квалифицированных рабочих рук не хватало. Да, есть ещё эксплуатация, но силами магии и алхимии что рельсы, что шпалы у меня были предельно надёжными и долговечными, поэтому через несколько лет заменять километры полотна не придётся. И всё же, как посчитали, сколько потребуется километров дорог, хотя бы на первое время… Нда, это не на год и даже не на десяток лет.

Закончив с делами, я пошёл к Воронке. Нужно решить, наконец, что делать с последней обитательницей проклятого места.

Глава 2

Воронка душ приняла меня в свои объятия, если выражаться красивыми словами. Возвращаясь сюда почти каждую ночь в течение года, я не мог не получить какого-то эмоционального отклика. Мне предстояло либо начать ненавидеть и проклинать свалившуюся на меня проблему, либо познать дзен и воспринимать её если не положительно, то хотя бы философски. Я осознанно выбрал второе и искал красоту даже здесь.

Впрочем, сейчас здесь было спокойно и тихо. В этом месте остался всего один обитатель, с которым я проводил время последний месяц. И если говорить откровенно, я не могу сказать, кто из нас меньше хочет прощаться.

– Сыграем? – Ежелин указала на доску с шахматами.

Не имею понятия, как она смогла создать здесь шахматы. В том смысле, что я уже узнал: всё это время Ежелин пыталась изучить воронку изнутри, искала способ выбраться. Выхода не нашла, но научилась нескольким фокусам. От неё разило магией смерти, а я не решался спросить, не стала ли за это время Ежелин чем-то большим, чем просто призраком.

– Конечно, – соглашаюсь на игру.

Это место… насколько слово «место» вообще применимо к происходящему внутри воронки, долгое время выглядело как руины крепости. То самое поле битвы, которое я медленно, но верно очищал, освобождая или просто уничтожая души. Но когда я освободил всех, кроме Ежелин, пошли изменения. Из земли поднялась плита, тот самый некротический материал, что и в обелисках. Потом начали появляться стены. Я реально опасался, что это место станет пирамидой. К счастью, нет, это были шпили и башни, что медленно росли в бесконечное небо.

– Первый ход за мной, – объявила остроухая и движением руки отдала приказ.

Белый скелет прошёл вперёд, проходя две клетки по полю восемь на восемь метров. Необычное «F2» на «F4». Да, шахматными фигурами были скелеты, белые у Ежелин, и в чёрных тряпках у меня. Мы много играли в последние дни. Оттягивали важный разговор, но вечно этим заниматься невозможно.

– Ежелин, что держит тебя здесь?

Повинуясь моему приказу, чёрный скелет начинает движение. Пешка ходит «E7» на «E5» и атакует пешку «E4». Ежелин не смотрит на доску, только на меня. На лице её застыло выражение ироничной улыбки. Давно уже застыло.

– Я тебе уже говорила…

Скелет приходит в движение. Белая пешка ходит «F7» на «E5», замахиваясь ржавым клинком и одним ударом разбивая моего скелета.

– Я не хочу умирать.

Если бы мог – вздохнул бы. Конечно же, я помнил её слова. Это было практически первое, что я от неё здесь услышал. Девушка подняла скелетную руку и начала рассматривать кость.

– Разве я много хочу? Ещё раз увидеть небо. Ещё раз пройти по настоящей земле. Ещё раз отведать каких-нибудь вкусных блюд. Уснуть на тёплой и мягкой постели и проснуться ближе к обеду.

Я отдаю приказ. Чёрная пешка на «D7» делает один шаг на «D6» и атакует пешку «E5».

– Ты уже мертва. Всего лишь дух, бестелесный призрак, беспокойная душа, названий много, суть одна.

Я не был идиотом, конечно же, и понимал, к чему клонит эльфийка. Однако мне по многим причинам не нравилось её желание.

– Ты тоже мёртв, – ожидаемо отозвалась Ежелин. – Или не совсем?

– Мёртв, – подтверждаю.

– Значит, смерть – ещё не конец. К тому же я не мертва, ты не можешь этого не понимать. Моя душа затянута сюда. Даже тело не совсем мертво. В этом я убедилась.

Эльфийка хочет податься в некромантию. Хотя, она уже в этом погрязла, вон, отдаёт приказ фигуре, и белая пешка «E5» разбивает моего скелета на «D6». И это заставляет меня думать и задаваться вопросами. Маг может из своей стихии перейти в некромантию, само по себе такое вполне возможно. Только переход такой делается не по щелчку пальцев. Переход требует подготовки, времени, он не происходит с бухты-барахты и в мгновение ока. Ежелин тоже прошла этот путь не за один заход. Вопрос: каким был этот путь? И что мне с ней делать?

Коснуться её души не так-то сложно, всё это пространство изначально создано моей силой, и пусть сейчас оно мне не в полной мере подчиняется, но пощупать я могу. И то, что я ощущаю – оно неправильное. Её душа не ощущается, как нечто цельное, нет оболочки, нет наполнения. То, что должно быть относительно однородным шаром с уплотнением внутри, является аморфной амёбой из выплеснутых в разные стороны линий и некой… слизи? Её душа не имела целостности. По идее, в таком состоянии у неё и личности полноценной быть не должно, но она, вроде как, есть.

И ключевой вопрос: является ли действительно существо, с которым я играю в шахматы, – Ежелин? Сколько от личности эльфийки в этом мёртвом духе, способном на базовую некромантию? Если поддамся на её уговоры, кого я выпущу в реальный мир? Просто ещё одного лича, пусть более жирного и куда прочнее связанного с магией смерти? Или нечто иное? Нечто большее? Нечто, что не будет мне подчиняться?

Я всякую нежить уже успел наделать, и либо мертвецы мне полностью и безоговорочно подчиняются, либо я абсолютно уверен в тех, кого превращаю, как это было с Конрадом, новым главой республики. Я понимал его, он принимал мои цели и ориентиры, все в выигрыше.

Мой чёрный слон с «B8» двигается и рубит пешку на «D6».

– Ты ставишь меня в сложное положение, – признаюсь, рассматривая костяную руку ушастой.

– Ты всех нас поставил в очень сложное положение, – напомнила Ежелин. – Порой не бывает простых решений. Я не хочу умирать, Арантир. Тебе придётся выполнить моё желание. Или убить своими руками.

Мне нужно закрыть воронку. Она уже уменьшилась настолько, что закрывала только недостроенную крепость, а это был огромный прогресс, но он не имел значения. Ежелин права: либо я попытаюсь обратить её нежитью, либо развоплощу так же, как делал это с варварами.

Белый конь вступает в игру, покидая «G1» и становясь на «F3».

С рациональной точки зрения мне нужно уничтожить эту душу. Слишком много вопросов, слишком много странностей. Только я не хочу её убивать окончательно. Есть у меня желание попробовать дать ей шанс на жизнь. Безумное желание. Я точно получу какую-нибудь ходячую аномалию, вроде Илии. Хотя нет, Илия – всего лишь девушка с магией смерти, аномалия, но такая, почти безобидная. Да, может создать своей силой ядовитый газ без запаха и цвета, затопить им целый город, убив жестокой смертью, но это крайность. Оружием массового поражения Илия могла выступать только в теории. С Ежелин всё сложнее. Я вообще не представлял, чем она станет после возвращения в мир живых. Даже не был уверен, что останется собой. Глядя на её душу, я, напротив, готов был поспорить, что личность девушки изменится.

Моя чёрная пешка на «G7» делает несколько шагов и встаёт на «G5».

– Сколько в тебе осталось тебя? – задаю прямой вопрос.

А затем ещё один. Тот самый, которого долгое время избегал.

– Как давно ты стала магом смерти?

Остроухая улыбнулась, но совсем не той улыбкой, какую я хотел бы видеть. Момент откровения, когда из-под маски адекватного человека выглядывает плохо сдерживаемое безумие.

– Ты действительно хочешь знать ответ, Арантир? Ты правда хочешь знать, в какой именно момент я свихнулась достаточно, чтобы обратиться к чуждой мне магии?

– Да. Хочу.

Выражение её лица стало нормальным. Проявление состояния её души. Было бы подозрительнее, не проявись подобных изменений.

Допустим, только допустим на минутку, в качестве игры воображения, что я собираюсь вытащить её в реальный мир. Как это сделать? Лич? Отпадает, сразу по двум причинам. Во-первых, я не смогу провести преобразование. Когда воронка начнёт рушиться, мне потребуется поймать её сущность и удерживать, пока буря не утихнет. А затем как можно быстрее вложить в любой конструкт, ибо лишённая целостности душа просто распадётся на энергию. Во-вторых, я не готов давать её свободу. Вампир – нет тела, и снова ограничение свободы. Бестелесный дух? Или одна из специфических тварей, заточенных под конкретную задачу? Обращаясь к своей силе, я получал массу вариантов. Большая часть решений была для меня мало полезна, но, по сути, мне сейчас и не требовалось существо, которое я буду применять по назначению. Мне нужно, чтобы Ежелин поднялась в форме нежити и не могла далеко от меня отойти.

И одно решение имелось.

Белая пешка с «H2» делает короткий шаг на «H3». По лицу эльфийки я не могу сказать, понимает она, к какой позиции на поле пришла или нет. Выглядит так, будто не осознаёт, только я почему-то этому не верю.

– Сначала я осознала, что день никак не кончается. Затем поняла, что вокруг нас никакой не день. Я пыталась просто уйти, шла и шла к краю, но оказывалась всё там же, на поле боя. Затем пыталась пробудить остальных. Получилось не со всеми. А потом я начала убивать. Искала способ не просто ударить по дикарю и сбросить его на начало, а реально уничтожить. Уничтожить раз и навсегда.

Ежелин подняла костяную руку, и та покрылась дымкой магии.

– У меня получилось. Я уничтожила несколько душ. А потом поняла, где мы и что происходит. И вместо попыток уменьшить воронку я начала её увеличивать. Возможно, я смогла бы закрыть её сама, но для меня это означало забвение.

Повинуясь моему приказу, чёрный слон идёт с «D6» на «G3».

– Шах и мат.

Девушка удивилась и сосредоточилась на доске. А я уже толкнул в неё свою силу, медленно стягивая свою магическую лапу на её душе. В первый миг Ежелин начала сопротивляться, но, осознав, что происходит, расслабилась и позволила мне действовать. С моей стороны было несколько… самоуверенно действовать так, без предупреждения. Когда её силы потянулась на защиту хозяйки, я понял кое-что важное. Здесь её сил было больше, чем у меня. В силовом противостоянии я мог и не победить.

Однако никакого противостояния не было. Я вытащил её душу из основания воронки.

– Наконец-то… – услышал, но не увидел я девушку.

А затем начало происходить слишком многое. Воронка посыпалась, посыпались конструкции из некроматериала, я отчётливо ощутил касание того самого псевдоразума, с которым разговаривал при создании воронки. Душа Ежелин едва не ускользнула у меня из рук, и огромная часть моего внимания сосредоточилась на её удержании и одновременном создании очередной нежити. И, как будто всего этого было мало, у меня началась эволюция. Настоящая, не те маленькие шаги, что я делал после создания воронки, настоящая глубокая перестройка, выход на новый уровень.

До этого я мог затормозить процесс, чтобы перебраться в более подходящее место, но сейчас понял: никакого замедления не будет, я пройду преобразование здесь и сейчас, вместе с распадом воронки. И потому ещё большее внимание сосредоточил на душе Ежелин, создавая нечто новое.

Не будучи уверен, что закончил, погрузился во тьму.

Глава 3

Солнце находилось практически в зените, неприятно паля и заставляя мечтать о появлении облаков. Ветра не было весь день, хорошо хоть лес давал достаточно тени. Небольшой отряд устроился на берегу рядом с бродом. Устроились без удобств, готовые в любой момент сорваться с места и уходить вглубь леса. Времена пошли неспокойные. Раньше по землям Озарата контрабандисты передвигались без особых проблем, особенно в годы смуты, но то было раньше. Сейчас по лесу регулярно курсировали отряды егерей и, найдя следы, вызывали подмогу и устраивали облаву. Пока таких отрядов не хватало для плотного закрытия границы, но количество постепенно росло. Росли и пограничные форты, и городская стража на незнакомцев обращала слишком много внимания.

Лойд, лидер небольшого отряда, хорошо знал, к чему всё идёт. Новая власть не спеша, маленькими шагами, наводила порядок на своих землях, в том числе и перекрывала свободное передвижение через границу. Для контроля границы имелось два надёжных способа. Первый: возглавить то, что нельзя предотвратить. Второй: сделать контрабанду делом настолько рискованным, чтобы большая часть контрабандистов предпочла убраться в другие, менее опасные места. В Озарате применили оба метода. Лойд уже знал тех, у кого можно купить что-то контрабандное, но опытный человек понимал: эти люди на кормлении. Егеря тоже становились проблемой, сейчас не было места, куда бы не заглядывали отряды. Ещё год, и, пожалуй, переход границы станет уделом смелых и отчаянных. Кнут и пряник. Занимаешься контрабандой – обращайся к правильным людям либо рискуй сложить голову. Егеря не разменивались, просто прикапывали под ближайшим кустом.

Будь Лойд контрабандистом, живущим ради наживы, не побрезгал бы обратиться к «правильным», товары из Озарата ценились и хорошо продавались. Но Лойд прибыл сюда по иной причине. Разведка, получение сведений, шпионаж. Когда-то Лойд о таких вещах не задумывался. Дивное старое время. Лойд прошёл довольно жёсткое обучение, многое узнав об окружающем мире и о живых существах, его населяющих. Неприятные воспоминания, пусть шпион и признавал необходимость этих знаний. И сейчас Лойд торчал в лесу не ради контрабанды.

На противоположном берегу зашевелились кусты. Сопровождающие Лойда напряглись, вскакивая со своих мест, однако тревога была ложной. Вскоре на берег вывалились два проводника, уже знакомые Лойду. Жестами показав, что всё в порядке, они разделились. Один вернулся в лес и начал выводить небольшой караван из зарослей, а второй проверил брод. Потребовалось некоторое время, чтобы караван перебрался на другой берег. Два десятка человек и пять лошадей, все нагружены настолько, насколько возможно. Лойд заинтересовался, потому что ждал иного.

Тем временем лошадей вывели на этот берег и оставили, давая отдохнуть. А к Лойду подошёл Тайрос, сопровождаемый неизвестным молодым мужчиной. Тот снял шляпу, оказавшись лысым и татуированным. Всю голову покрывал незнакомый Лойду рисунок.

– Что это? – Лойд указал на лошадей.

Обычно Тайрос привозил намного меньше грузов. Мужчина не был контрабандистом, он занимал высокую должность в ратуше, что и делало Тайроса полезным. Информация и, на сладкое, различные вещи, что получили широкое распространение в Озарате. Различные мелочи, на первый взгляд, но полезные. И способные сэкономить много времени, если применяются комплексно. В Озарате они применялись комплексно: лорд Арантир производил множество вещей, удивительных и загадочных. Однако сегодня Тайрос привёз слишком много.

– Тебе понравится! – широко улыбнулся Тайрос, оглаживая пышную бороду. – Но сначала плохие новости. Прибыла ревизионная проверка. Это не за мной, как я думаю, но что это меняет? Меня бы прихватили сразу.

Лойд о таких проверках уже слышал, ещё одно нововведение. Сами по себе проверки не были чем-то невероятным, проводили их, так или иначе, все. Другое дело, что этим ревизорам деньги предлагать не только бесполезно, но даже опасно. Как Лорды Озарата набирали и готовили своих ревизоров, оставалось загадкой, имелся лишь факт: это были абсолютно преданные и неподкупные люди. Как минимум их ещё никому не удалось купить. Так что Тайрос опасался за свою жизнь не напрасно.

– Так ты решил сбежать? – уточнил Лойд.

Это упрощало дело. Как и любого информатора, Тайроса требовалось вовремя устранить. Сохранять в тайне сам факт работы шпионов требовалось в первую очередь, это основы. Тайрос же упростил Лойду дело.

– Да. И не просто сбежать! – Тайрос обернулся к своему спутнику. – Покажи ему!

Татуированный сходил к одной из лошадей и с помощью одного из слуг снял закреплённый короб. Откуда лысый достал…

– У тебя получилось! – загорелись глаза у Лойда.

Татуированный принёс оружие, что наделало так много шума во время войны. Тайрос гордо огладил бороду, наблюдая, как Лойд принимает оружие и вертит в руках, внимательно осматривая.

– Ты говорил, что это невозможно, – напомнил Лойд.

– Так и было. Мушкеты на особом контроле. Обращению с ними уже начали обучать стражу, каждый ствол на счету. Пропади несколько – сразу поднимут шорох. А раз я всё равно собирался уходить – решил рискнуть! Не просто же так ты столько раз просил меня украсть эти треклятые мушкеты!

Лойд кивнул. К сожалению, достать несколько рабочих образцов так и не удалось. То, что было добыто трофеями во время войны, имело сильные повреждения, да и далеко не все были готовы трофеями делиться. Новое оружие интересовало всех, все хотели получить новый образец. Самые поспешные уже пытались вооружиться первыми репликами, безобразными, ненадёжными, дорогими. Пока Озарат был единственным государством, что мог выводить целые армии, вооружённые этими мушкетами. И получить партию практически новых образцов – это очень хорошо!

– Естественно, я раздобыл не только их! – хитро улыбаясь продолжил бородач. – В мешках запас пороха.

Лойд многозначительно посмотрел на Тайроса. Бородач подготовился. Лойд и раньше не горел желанием убивать полезного информатора, к тому же ловкого и умного. А теперь Тайрос мог рассчитывать на благосклонность не только самого Лойда, но и людей повыше.

Разобраться с общей конструкцией мушкета, даже по испорченным образцам, было не так уж и сложно. Сложность заключалась вовсе не в конструкции, пусть и в ней хватало узких мест. Проблема крылась в материалах. Даже просто ствол, что выдержит больше нескольких десятков выстрелов, повторить пока не удалось. Но порох! Горючий состав сводил с ума алхимиков вот уже почти год. Теперь, имея достаточно конечного продукта, у них что-нибудь да получится. И тогда превосходству королевства Озарата придёт конец.

Лойд начал свою карьеру шпиона незадолго до восхождения Хаарта на престол. Задача, на первый взгляд казавшаяся довольно простой, внезапно обернулась борьбой за выживание. Лойд всё ещё с содроганием вспоминал, как выбирался из столицы, где начал буянить мёртвый тиран. С этого момента добыча сведений превратилась в сущий кошмар. Информация менялась слишком быстро, отчёты, посылаемые Лойдом, устаревали, когда добирались до господина. Кажущееся равновесие, застывшее в Озарате, могло быть нарушено любым неверным движением. Господин тогда счёл, что королевство ослабнет и более не будет представлять интереса. Всё, что требовалось делать Лойду: подталкивать дальнейший раскол. Осторожно, но многого и не требовалось. Впрочем, многого он сделать и не мог: влиять на дворян, сцепившихся в междоусобице, не так-то просто. Спровоцировать распад одной из фракций на множество независимых владений не удалось: дворяне предпочитали считать себя королевством и разваливаться не желали принципиально. В итоге все скромные успехи были нивелированы, и Озарат восстановился в своих прежних пределах, даже кое-где расширившись.

В какой-то момент Лойд обратил внимание и на Арантира, но… К проклятой нежити подобраться было практически невозможно. Что Хаарт, что Арантир не окружали себя придворными, не заводили любовниц, не проводили светских мероприятий. Не было у обоих личей пёстрого окружения, откуда можно было бы завербовать агента или куда его можно было бы внедрить. Личи очень неохотно кого-то к себе приближали, и даже эти немногие могли банально не иметь влияния на мертвеца.

Последний год Лорды Озарата наводили порядок в королевстве, что само по себе сокращает возможности для шпионажа. Новый порядок был каким-то непривычным, непонятным. Егеря, например, практически не подчинялись местным феодалам, как и городской управе. Могли вообще не ставить в известие о своём присутствии, потому что имели свою вертикаль начальников, подчиняясь командирам егерских сотен, которые, в свою очередь, подчинялись генералу егерей, а тот только лордам. На практике это означало, что какие бы деньги контрабандист ни приносил в ратушу, или местным феодалам, это нисколько не уменьшало шанса нарваться на отряд пограничной стражи. А если попадёшься – никакие знакомства и прикормленные судьи не помогут. Неважно, что сами егеря – простые люди, всего лишь прошедшие подготовку и обучение, над ними не было другой власти, кроме их собственных командиров.

Сейчас Лойд не решался забираться глубоко в земли Озарата, действуя от границы. Просто на всякий случай. Никто не хватал путешественников на улицах и не вёл на допросы, и ему, казалось бы, опасаться нечего, но Лойд опасался. Слишком часто Лорды действовали непредсказуемо, предпринимая неожиданные шаги. И потому опасные.

– А это кто? – Лойд указал на лысого.

– Это Нолан. Его культ был уничтожен во время смуты. Я подобрал его. Парень толковый, быстро соображает, хотя обучения ему не хватает, конечно, – ответил Тайрос. – Но шпион из него получится.

– Шпи-кто? – спросил Нолан.

Лойд нахмурился и хотел уже отчитать бородача за излишнюю инициативу, но передумал. Безмозглых исполнителей подобрать несложно. Инициативные работники ценятся, и самостоятельность надо поощрять.

– Хорошо, – кивнул Лойд, глядя на лысого. – Тебя, конечно, проверят ещё, через это все проходят.

– И вы тоже? – прямо спросил Нолан.

Вопрос вызвал у шпиона улыбку. Бойкий. Полезное качество. Бойкие живут меньше, чем осторожные, зато приносят больше пользы, чем пассивные.

– Да, я тоже, – повернулся к остальным. – Собираемся и уходим.

Оружие и порох следовало как можно скорее доставить в империю. Всё равно старые методы работы в Озарате потеряли свою эффективность. Лучше сказать – стали бесполезными. Требовался новый подход. Впрочем, это уже будет головная боль кого-то другого.

Глава 4

Сегодня я вышел на балкон и впервые в этой жизни сделал настоящий вдох. Специфические ощущения. Запахи ощущаются тусклыми, как что-то давно забытое, воспоминание, всплывшее образом, неясным, ускользающим. Потому что запахов я категорически не узнавал. Будто всё здесь пахло иначе, по-другому, не так, как я себе это представлял.

Порыв ветра принёс немного дыма от ближайшей трубы. Думал – закашляюсь, но нет, тело с одинаковым безразличием проглотило и заводской дым. Что же, дышать мне как раньше не требовалось, так и сейчас эта опция сугубо добровольная.

В зеркало ещё не смотрелся, довольствуюсь рассматриванием ладоней. Могу себя поздравить: я больше не иссохшая мумия, а всего лишь немного несвежий мертвец. Кожа суховата, но мясо под ней есть, пусть общий тонус организма остаётся на отметке – очень нездоровая худоба. Тактильные ощущения, чуть более яркие, шероховатость камня, гладкость ткани повседневной одежды, давно забытое и вновь обретённое.

Моя сила, наконец, сделала шаг вперёд. И вместе с шагом этим пришло осознание одного, мягко говоря, неочевидного момента. У меня был выбор. Выбор, который мне не сдался, но он был. Я мог как продолжать путь к обретению псевдоплоти и превращению в псевдоживого лича, так и отказаться от условностей и пойти дальше по пути абсолютной нежити. Выбор этот не был чисто косметическим: оба пути открывали одних существ для поднятия и закрывали других. Звучит, как насмешка, потому что в среднем по эффективности нет ничего лучше скелетов. То есть да, есть вампиры и личи. Личи имеют свою функцию и стоят вне категорий, вампиры жи… да, тоже специфика, и массовым продуктом эти ребята никогда не будут. Да, есть рыцари смерти, как элита, тоже универсальная. Но всё остальное: специфические существа под очень узкие задачи, в лучшем случае.

Хернандо Мёртвый о таком не писал, и я понимаю почему. Выбор всё равно делается неосознанно, самой магией, предрасположенностью лича к тому или иному пути. Путь убить того, кто тебе выбор предлагает, или пытаться спасти.

Обращаюсь к своей силе ещё раз, уже с конкретной задачей – заменить скелетов на нечто более эффективное. Чтобы просто, массово, надёжно, ну и характеристиками скелетам не уступали, а лучше превосходили.

Если с вопросом характеристик проблем не было, всякого аморфного в бестиарии хватало, то вот с простотой и массовостью были заурядные проблемы. Немного изменил задачу. Всё же гвардейцы, с учётом свинца, тоже не враз и не сотнями поднимаются. Мёртвые жнецы, пятый уровень и пик развития скелетов, всё ещё не открылся. Манипуляции с мёртвой энергией там запредельно сложные, и, вероятно, гвардейцы так и останутся массовой моделью. Соотношение цена – качество, в моём случае: сложность подъёма – эффективность. Жнецы же будут, вероятно, элитными подразделениями, так как на них нет такого ограничения, как на рыцарей смерти. Ещё где-то в виде смутного образа ощущался тот самый Убийца надежды. Мифический шестой уровень. Однако, похоже, он остался в другой ветке развития.

А сила, наконец, показала альтернативу. И, посмотрев на эту альтернативу, я даже как-то резко вспотел. Фигурально выражаясь. И в голове поселилась мысль: «Надеюсь, никто об этом никогда не узнает! Никогда-никогда! Если узнают, что я такое могу и размышлял о проведении в жизни, несмотря на все прошлые заслуги, разбегутся. Или меня разберут на составляющие…»

А за ней пришла другая мысль:

«Почему так однозначно? После всего, что я уже натворил, в том числе и на благо людей, могут и принять. Не с радостью, возможно, но на вилы не поднимут точно…»

Я ещё раз вернулся к «альтернативе», чтобы оценить её уже без первого шока. Магия смерти, не размениваясь на мелочи, предложила мне вариант приобщения народонаселения к магии. К магии Смерти. Лёгкое вливание одной из изначальных сил природы, ага. К мгновенному обращению в нежить это не приводило, и на том спасибо, но получившийся магический гибрид вызывал крайне много вопросов. Вроде бы живое существо, но с нюансами. Вроде бы приобщено к магии, но тоже не без узких вопросов. А уж с моральной точки зрение это всё вообще выглядело запредельно спорно.

И ведь я вполне могу такой трюк осилить. В масштабе села человек в двести – триста. Если напрягусь, и все будут добровольцами – четыреста. Добровольное согласие приветствуется, но не обязательно. У получившегося… существа (спасибо, хоть вид они имеют вполне человеческий, просто с некоторыми особенностями), сохраняется свобода воли. Ага, с маленьким пунктом, написанным мелким шрифтом: врождённое почтение и уважение к существам, имеющим сильную связь с магией смерти. И доверие. И подчинение. И вообще. Не тупая марионетка, даже не оголтелый фанатик, но где-то близко ко второму.

А почему я ничего подобного в истории не встречал? Даже упоминаний? Напрягаю память. Ничего. А если подумать? Пожелай я провернуть такой трюк, как бы это выглядело? Правильно, не в формате: смотрите все, у меня здесь личная ручная полунежить! Нет, это было бы нечто тайное, скрытое и засекреченное. Небольшая личная гвардия. А значит, что? Такие ребята, если и есть, своё существование скрывают. Мне, может, стоит задуматься на тему личной гвардии?

Ещё раз мысленно взглянул на получившегося гомункула. Да, с виду – человек. Только кожа практически серая. Трупно-серая, я бы сказал. Уши получали лёгкое заострение. Клыки подросли. Глаза получили стильный красный цвет. Спутать это с живым человеком крайне сложно. Нет, не стоит оно того. Да, само приобщение к магии делает живое существо «сильнее»: выносливость, ловкость, сила, живучесть, положительных изменений масса. Однако есть и отрицательные. Связь с планом смерти будет влиять на психику, и влиять будет далеко не самым позитивным образом. В лучшем случае будут просто психопаты с атрофированной эмпатией, судя по расплывчатым ощущениям от образа этого «юнита». Да я и без магии могу сказать, как на живых влияет магия смерти при слишком близком знакомстве. Вампиры вон, когда долго не кушают, весьма заметно меняются в поведении.

Волевым усилием отогнал эту идею. В теории исполнить можно, но потребуется долгая, вдумчивая подготовка. Отбор кандидатов по длинному списку требований (чтобы получить «хотя бы» психопатов, а не конченных маньяков), подготовка легализации гибридов. Потребуется достоверно наврать, откуда я их достал, и кто они вообще такие. А если найдётся умник, знающий об этом превращении, всё полетит псу под хвост. Нет, много заморочек, мало пользы и большой репутационный ущерб.

После некоторого размышления нашёл ещё пару «альтернатив». Конструкты, хотя скорее уже существа, что могли соперничать с гвардейцами, при этом сравнительно сходные в сложности подъёма. Однако в одном случае это были натуральные монстрики: чёрное худое тело, немногим больше человеческого, голова с огромным ртом и конечности, длинные, гибкие и сильные. Всё бы ничего, но для строевого боя они не годились совершенно. На разведку и диверсионные операции ещё пойдут, однако нюанс с поднятием. Просто труп им не подходил, требовался именно свежий, буквально только что умерщвлённый, причём обязательно нестарый, и даже чем моложе, тем лучше. Чтобы душа хотела пожить ещё, и свою злость на короткую жизнь обращала силой. На практике: использовать только на приговорённых к смертной казни преступниках. Второй вариант: зомби на максималках. Берётся неистлевший труп, чтобы как можно больше плоти, и поднимается особым образом. На выходе тело с мясом, что не гниёт и не пахнет, двигается вполне бодро (а если со свинцом, так и гвардейцу не будет уступать), на мир смотрит чёрными глазами, и от тех же гвардейцев отличается живучестью, в лучшую сторону. Вариант вполне рабочий, хотя требования к трупам ситуацию усложняют.

– А ты как думаешь? Как я выгляжу? – поворачиваюсь к спутнице.

Ответа не жду. Существо, что стояло рядом, не проронило ни единого слова. Ежелин в девушке угадывалась с огромным трудом. Бледная, почти белая кожа. Общая «хрупкость» телосложения. Ушки короче стали. Волосы – чернее самой чёрной ночи. Глаза – белый круг на чёрном фоне. Мимика почти отсутствует, но я ощущаю от неё вопрос. Она поняла, что я что-то от неё хочу, но не поняла, что именно. Она не вампир и вообще не попадает под… хм… понятия о поднятой нежити. Да, трупов на месте битвы хватает, даже с избытком, но она создание чистой магии. Магии смерти. И я понятия не имею, что она такое. Точно не Ежелин. От её личности и внутри воронки мало что сохранилось, а после выхода исчезло и это. Зато точно знаю – перешагну следующую ступень развития именно в тот момент, как пойму, что я такое в очередной раз создал.

Хм, у меня появилась своя Сильвана. Впрочем, это имя девушка не принимает, как не реагирует и на Ежелин.

Некроманты думают, что развитие зависит от количества поднятых скелетов. В каком-то смысле да, но дело там в диалектике. Количество переходит в качество. Появляется навык, в случае магов – способность чувствовать магию смерти, проводить её, понимать. А я не понимал. Долго не понимал, упорно. Относился слишком… Со своей колокольни, как к технологии. В чём-то такой подход мне только помогал, но не во всём.

– Тогда пошли, спросим у кого-нибудь ещё.

Первой мы нашли Алису. Женщина на правах хозяйки вместе со слугами готовилась к очередному рабочему дню. Работа над законодательством нового государства продолжалась, и здесь вместе со мной трудилось больше сотни «юристов». В какой восторг местные приходили от моих требований к законам – словами не описать. Однако всё это воинства пера и чернил требовалось обеспечивать приличными условиями проживания. Всё же специалисты, причём узкие и реально бесценные. Вот Алиса и старалась, чтобы многоумные господа чувствовали себя комфортно.

Застал я жену в столовой, где шла подготовка к завтраку. У нас демократия и равноправие, так что пусть юристы и были людьми почтенными, но никаких золотых тарелочек с золотыми вилочками. Формально я без труда мог подобное обеспечить, но зачем? Пусть привыкают к новому порядку.

Увидев меня, Алиса замерла. По одежде без труда меня узнала, но лицо-то изменилось!

– Ну как? Похорошел? – я улыбнулся.

Я мог улыбаться! У меня снова была мимика! Пользовался ей я, правда, строго усилием воли, не приложил бы осознанного усилия – не улыбнулся бы. Но даже так!

Алиса, глядя на меня большими глазами, медленно подошла и протянула руку к лицу. Осторожно погладила.

– Арантир?

– Я, – подтверждаю.

И Алиса внезапно расплакалась по совершенно непонятной для меня причине. Я даже не мог сказать, от радости или с горя. Оставалось только успокаивать.

Глава 5

Лорд-канцлер поставил подпись на документе и сложил бумагу.

– В канцелярию, – сказал Хаарт, передавая бумагу помощнику.

Юноша принял документ, склонился.

– Слушаюсь, – ответил парень и поспешил к двери.

Хаарт проводил помощника взглядом и, когда дверь закрылась, обратился к сидящему в гостевом кресле Рондалу.

– Что думаешь?

– Смышлёные, очень хорошо обучены. Я правильно понимаю, Арантир готовил этих детей последние годы?

Хаарт медленно кивнул.

– Да. Взял у дикарей сразу несколько сотен и начал обучать. Собирал лучших учителей, каких мог достать. И вот, постепенно подрастают.

Каким бы наивным порой ни казался Арантир, лич продолжал демонстрировать проницательность и предусмотрительность, какой можно только завидовать. Арантир не только сразу осознал своё бессмертие, Хаарт так не смог в своё время. Кронлорд имел какой-то невообразимый горизонт планирования, годы, десятки лет, возможно. И это не были просто наивные мечты или цели с большим горизонтом. Такие цели были и у Хаарта и вообще у любого мало-мальски разумного аристократа. Мысль развивать свою землю и прикидывать, чем будут жить твои дети и внуки – это нормально и правильно. Строить же конкретные планы с расчётом на десятки лет – трата времени, изменение условий и неожиданные события порушат всё.

Опыт самого Хаарта в этом деле показателен: составить и провести в жизнь свой план по получению короны у него вполне получилось. И идеи, что делать после получения короны, у Хаарта тоже имелись. Идеи, рассыпавшиеся прахом, когда всё, что не должно было случиться, случилось, а то, что должно было, наоборот, не произошло.

Арантир действовал иначе. Хаарт пока не понимал как. Учился, изучал, благо лич ничего не скрывал. Арантир знал, что промышленное развитие обеспечит ему устойчивое существование, позволяющее плевать на мнение окружающих. И он построил производство. Арантир знал, что огнестрельное оружие сделает его армию непобедимой, и он последовательно шёл к созданию такого оружия. Арантир знал, что ему потребуются квалифицированные исполнители, и он готовил их, пусть годами, пусть с прицелом на десяток лет вперёд, когда в возраст войдут самые младшие, но готовил. И продолжает набирать новых детей, сирот в основном, потому что обученные работники будут нужны всегда. Создание централизованной всеобщей образовательной программы, в которую Арантир был готов вкладывать практически любые ресурсы, шло туда же. И, наконец, создание унитарного государства.

Та вспышка гнева, что случилась с Хаартом во время первого совещания на эту тему, произошла не из-за несогласия бывшего короля с этой идеей. Наоборот, Арантир высказал именно то, что мечтал когда-нибудь в будущем получить сам Хаарт. Сейчас лич знал, что это его идея-фикс, точка концентрации личности. Мечта, вынашиваемая всю жизнь. И Арантир знал, как сделать мечту реальностью.

– А по этому что скажешь? – лорд-канцлер кивнул в сторону массивного шкафа.

Хаарт мысленно благодарил всех богов, что Арантир не начал воплощать свои идеи в жизнь сразу, а то наломали бы они дров.

– Что хотел бы посмотреть на мир, из которого Арантир попал к нам, – ответил Рондал. – Конституция.

Советник произнёс это слово, прислушиваясь к звучанию, будто пробуя на вкус, смакуя, как хорошее вино.

– Основной закон, уравнивающий в правах всех разумных, называя их гражданами Первого Союза. Основной закон, противоречить которому не может ни один другой закон. Отдаю должное: иерархическая система, логичная, всеобъемлющая. Меня, признаюсь, больше всего увлекла уголовная система и оценка тяжести вины через оценку тяжести нанесённого ущерба. Очень коварно. Редкая злостная банда сможет нанести такой ущерб, какой нанесёт вконец проворовавшийся казнокрад или какой-нибудь безумный аристократ, возомнивший себя безнаказанным по праву владения землёй.

– Аристократов больше не будет, – напомнил Хаарт. – Ты же видел, их в конституции нет. Должности есть, титулов нет.

Рондал пожал плечами.

– Я по ним плакать не буду. У меня три старших брата, один тупее другого. Если бы я не оборвал их жизни до вступления в наследство, боюсь представить, во что бы они превратили земли нашего отца. Ещё пример соседей есть, до сих пор иногда в страшных снах является.

Барон, чьи земли граничили с владениями Рондала, передал наследство старшему сыну. А тот начал убивать людей. Сначала таскал селян, по одному, изредка. Затем нашёл единомышленников, и убийства стали частыми, пусть и тайными. А затем, когда умер король, ублюдок решил, что теперь никто ему не указ. И кучка безумных высокородных уродов вышли в город и учинили резню, разрядившись в дикие костюмы, из-за которых их, вроде как, никто не признал. А затем ещё. И ещё. Перебили половину собственной стражи и верных людей, видимо, не хотевших потворствовать зверствам, остальных запугали. Закончилось всё фатальной ошибкой. Ублюдки случайно убили молодую графиню, по случайности проезжавшую мимо. Муж убитой был одним из лоялистов и долго ждать себя не заставил: пришло войско и навело порядок.

Хаарт смотрел шире и понимал проблему передачи наследства, осознавая, что единичные случаи не перевешивают пользу монархии. Образованные дворянские дети становились военными и служащими кровью государства. Ещё образованных молодых людей взять было попросту негде. Так было раньше, когда большая часть населения обязана была работать в полях, чтобы просто обеспечить всех пищей. Теперь будет иначе.

Из-за дверей донёсся неразборчивый шум, какие-то голоса. Не успел Хаарт что-то сделать, как дверь отворилась, и в кабинет влетел взмыленный слуга.

– Лорд-канцлер! Кронлорд прибыл…

Хаарт успел только подняться из-за стола, а Рондал резко вскочил на ноги. А в следующую секунду в кабинет уже заходил Арантир. Впрочем, узнал лича Хаарт только по парадной одежде. Болезненно худой мужчина с серой кожей и горящими магией глазами. Лицо лича не выражало ничего. За ним по правую руку шла Алиса в дорожной одежде. Женщина была несколько сбита с толку, но держалась хорошо. По левую руку ещё одна фигура, точно девичья, но закрытая одежда и глубокий капюшон не позволяли увидеть лица.

– Арантир… – Хаарт, не будь сам личем, выдал бы обращением вопрос и неуверенность в личности вошедшего.

– Во плоти, – а вот в интонациях кронлорда отчётливо звучало насмешливое удовольствие.

К чему именно оно относилось, Хаарт не разобрал, занятый другими размышлениями.

– Ты справился с воронкой душ, – констатировал лорд-канцлер.

Только выполнение этого условия позволило бы Арантиру прибыть в новую столицу.

– Верно. Я более не привязан к одному месту, могу работать с полной самоотдачей в любой точке союза. Вы закончили с бумагами?

– Да, Ваше Величество, – кивнул Рондал. – Мы всё сделали, насколько это возможно.

– Тогда приступаем к последней стадии подготовки, – Арантиром явно владело оживление.

Внешне это мало как проявлялось, но Хаарт успел достаточно хорошо узнать лича, чтобы распознавать такие вещи.

– Что-то срочное есть? – кронлорд, похоже, спешил куда-то ещё.

– Да, – кивнул Хаарт. – Винсенте Четвёртый поздравляет тебя с победой и коронацией от лица всего Иссалаского королевства.

– Спасибо ему, – отмахнулся лич. – Переходи к важной части.

Ожидаемая проницательность.

– Винсенте обеспокоен. Конкретики не называет, но намекает, что ожидает повторения событий, и ты поймёшь, о чём речь.

Арантир сложил руки на груди и замер в такой позе.

– Если он ожидает борьбы за престол, это плохо.

– Иссала не слишком полезный союзник, – дал свою оценку Рондал.

– Этот союз нам почти ничего не стоит, – ответил Арантир. – Но не это главное. Если там действительно начнётся кровопролитие, я хотел бы знать во всех подробностях, что послужило причиной.

Хаарт сжал кулаки.

– Подозреваешь Церковь Светлой Матери?

– У меня есть на то основание, – подтвердил Арантир. – Его Величество просил о какой-то поддержке?

– Только позаботиться о его семье, если она прибудет в наши земли, – ответил Хаарт.

– Это и так наше обязательство. Больше ничего?

Лорд-канцлер отрицательно покачал головой.

– А нам вообще стоит об этом заботиться? – спросил Рондал. – Не поймите превратно, но будет ли кто-то заботиться о нас? Кроме нас самих?

– Ты прав, – кивнул Арантир.

Хаарт бы удивился, но уже знал, что сейчас последует развёрнутый ответ.

– О нас никто не позаботится. Один мудрый человек сказал, что у его страны есть только два союзника: армия и флот. И я не собираюсь ставить чьи-либо интересы выше наших интересов. Однако сейчас нам придётся демонстрировать внешнему миру определённую позицию. У нас есть принципы. Один из принципов: мы не предаём союзников. Конечно, ситуация может обернуться так, что помощь союзникам будет напрямую угрожать уже нам самим, но это ситуативные нюансы. Даже если это будет выгодно нам, мы постараемся найти компромиссное решение, но не нарушать собственные договоры. Можешь догадаться, зачем?

Рондал несколько секунд смотрел на Арантира, нахмурился, анализируя вопрос. Затем бросил взгляд на шкаф с законами и улыбнулся.

– Мы не нарушаем законы, которые подписываем. Не внешние, не внутренние. Соблюдение принципов требуется не для тех, кто снаружи, а для тех, кто внутри.

– Именно, – подтвердил Арантир. – Люди с кристально чистой репутацией. Пусть где-нибудь мы упустим свою выгоду, это не имеет значения. Потому что за кристально чистой репутацией придёт следующая. Репутация правителей настолько могущественных, что могут пренебрегать сиюминутными выгодами.

В этом что-то было. Хаарт ощутил это всей мёртвой душой. Чувство Истинного Величия. Возвышение над слабостями и пороками обычных людей. Ведь он сам презирал свергнутого короля. Тот был взяточником, жадным ублюдком, потакающим своим слабостям. Да и прочие вокруг были не сильно лучше. Аристократы, преклонившиеся перед ним, и вошедшие в коалицию Лоялистов. Все они жили своими сиюминутными желаниями, своими слабостями, своими эгоистическими потребностями, пренебрегая нуждами государства. То, о чём говорил Арантир… Это было оно.

– Это… Впечатляет, – признал даже Рондал. – Но я бы всё равно не стал отказываться от грязных методов.

– К врагам – сколько угодно, – легко согласился Арантир. – И это тоже часть репутации. Дружите с нами – и у вас не будет более верного союзника. Станьте нашими врагами – и у вас не будет более безжалостного противника. Обычно правители стремятся к золотой середине, лавированию между интересами групп внутренних и внешних. Чтобы декларировать и придерживаться жёстких принципов, нужны сила и воля.

– Поэтому мы подумаем, чем помочь Его Величеству Винсенте, – подхватил Хаарт. – Порой просто верный человек, верный, умный и никому не известный может стать последней каплей, что переполнит чашу.

И такой человек у них был. Один ловкий и хитрый вампир.

Глава 6

У нас был дворец, но без тронного зала. Во-первых, дворец назывался: Дворец Союза. Оправдать название Дворец Советов я не мог никак, ограничился Союзом. Слово «союз» я обосновал без проблем, полное название нашего государства: Первый Союз Вольных Граждан. Во-вторых, поскольку мы здесь декларировали равноправие, трон в парадигму как-то не вписывался. С дворцом я, к слову, не мелочился. Магия и технологии позволили не стесняться и запланировать первый в мире небоскрёб (башни магов не считаются, хотя они, конечно, высокие). Маги земли укрепили плиту под фундаментом настолько, насколько хватило сил. А затем началось возведение. Оно пока было далеко от завершения, но проект подразумевал введение в эксплуатацию части дворца ещё на стадии строительства. Поэтому сейчас у нас в распоряжении имелся большой зал. Он названия пока не имел, не успели придумать.

Большой зал. Мне вообще нравилось монументальное строительство, да и на местных оно производило неизгладимое впечатление. Архитекторам, конечно, приходилось порой весьма непростые задачки решать, удовлетворяя мои хотелки. И не только мои, справедливости ради Хаарт и Алан тоже это распробовали. Вот и получил я зал, большой, вместительный, с высоченным потолком. Потолок арочный, и в зале есть колонны. Делать балки достаточной длины, чтобы перекрывать большие пролёты, мы пока не могли, зато смогли собрать арку.

В общем, сейчас в этом огромном зале собрались, без шуток, представители всех дворянских родов государства. Вообще всех, от самых могущественных (что в свете последних событий звучит слегка издевательски, ведь «могущественными» аристократами остались только мы трое: Я, Хаарт и Алан), до самых мелких и ни на что уже не влияющих. Здесь под три тысячи человек, а это вообще ни разу не мало. И взгляды, что были устремлены на меня, при всём разнообразии, не были радостными и счастливыми.

– Всем вам был предоставлен для ознакомления предварительный текст конституции. Основополагающего свода законов, на который будут опираться все остальные своды. И конечно же, вы не могли не заметить, что в конституции нет ни слова об аристократах и дворянах. Через пару месяцев вы будете лишены привилегий и титулов и станете гражданами Союза, наравне со всеми прочими.

За прошедший год мы и так уже много сделали по урезанию прав дворянства, так что и без конституции они все уже ощущали, к чему идёт дело. В моих глазах они, именно как дворяне, исчерпали свою полезность. Однако это не значит, что привилегированное сословие нельзя превратить в привилегированный класс. Главное – не совершать ошибок, не быть поспешным. Благо у меня имелся обширный опыт целого мира.

– Конечно, многие из вас уже пришли к мысли, что надо либо собирать вещи и убираться подальше, либо готовить оружие и дать нам последний смертный бой. Учитывая соотношение сил, однозначно последний и смертный. Однако собрал я вас вовсе не для запугивания. Более того, если кто-то захочет покинуть государство – ему не будут чинить никаких препятствий и даже выкупят всё имущество. Щедро выкупят.

Проблем с золотом не имею, и если это золото уйдёт из государства и будет проблемой других правителей – я только порадуюсь. Пока банковская система у нас находится в зачатке и нет нормальных денег, не привязанных жёстко к золоту, приходится быть осторожным.

– И всё же для начала выслушайте меня и моё предложение. Давайте все вместе перенесёмся в прошлое. Об эпохе рабства, я думаю, все вы как минимум слышали. Кто владел рабами – тот имел власть. Сейчас кто владеет землёй, у того есть власть. Ваша власть. Однако это время проходит, господа. Очень скоро владение землёй ничего не будет значить. Земли, сейчас принадлежащие Принц-лорду, смогут прокормить весь Союз. Не я, не мы, не конституция уничтожит дворянство, а сам ход развития. Мне ничего не стоит сохранить за вами как титулы, так и владение землёй, но это приведёт лишь к тому, что вы постепенно разоритесь. Земельные наделы не смогут конкурировать с сельскохозяйственными комплексами.

Я дал им время подумать. Многие уже понимали, что я говорю правду. До других доходило. Третьи не понимали, но не страшно, им объяснят.

– Вы, дворяне, пришли на смену рабовладельцам. Теперь пришло время дворян отступить, чтобы на первое место вышли новые люди. Те, что владеют теми самыми комплексами, предприятиями, заводами. Те, что владеют капиталами. Капиталисты.

Я думал над этим весь прошедший год. И проскочить ступень развития не выйдет. Начну строить сразу коммунизм – пойдут чудовищные перекосы. Потому что коммунизм – это не про равноправие. Коммунизм, это про распределение реальной власти. Владение средствами производства. Вчерашние крестьяне, малограмотные, зашоренные, узко мыслящие, не могут взять и стать коммунистами. Не могут сами организовать советы и прочие органы власти, хотя бы местной, чтобы на этой основе выстроить иерархию вплоть до уровня Государственного совета. Начну вводить подобное без мыла – придётся тянуть на своём горбе вообще всё, вплоть до микроконтроля на местах, а это утопия и глупость. Мне нужна элита, способная управлять уже сейчас. Хоть как-то управлять. Хотя бы готовая принять на себя ответственность и нести бремя власти. Люди, что войдут в новую иерархию управления и обеспечат реализацию местной власти. Опять же, я могу учесть опыт своего мира, так что никакого свободного дикого рынка.

Поэтому сейчас буду разгонять про невероятные перспективы и Нью-Васюки.

– Капиталисты не равнозначны дворянам. Никаких титулов, передача владения по наследству ограничена, простые люди перед вами спину ломить не будут. И всё же я предлагаю вам стать новой элитой государства. Капиталисты богаче дворян, – вижу, как некоторые морщатся. – Но капиталист – это не торгаш. Вы, как дворяне, обязаны предоставлять правителю воинов. В новой войне нужны не люди, а ресурсы. Сталь. Порох. Логистика, телеги и лошади. Капиталисты создают всё это для государства. Оглянитесь. Этот дворец. Год назад для вас подобное строительство было немыслимым. Для вас подобное станет нормой. Государству требуются квалифицированные специалисты. Требуются командиры в войска. Офицеры. Доблести и владения клинком недостаточно, наоборот. Личная доблесть и владение клинком становится приятным дополнением. Новая война требует других навыков, других знаний. А ещё чудовищного количества командиров. Вас, даже призови я всех, не хватит для полного комплектования новой армии. Поэтому потребуются академии, где будут обучать будущих офицеров. Академии, где будут учить работников для заводов, писарей и чиновников. Потребуются судьи, вы читали, что судебная власть выведена из местного управления. Дворянство и аристократия уходит в прошлое, но будущее бросает нам новые вызовы.

Вижу, что некоторые заинтересовались. Далеко не все, очень далеко не все. Скорее уж моя пламенная речь имела хоть какое-то воздействие в лучшем случае на треть слушателей. Уже неплохой результат. Нельзя ожидать, что люди вот так возьмут и откажутся от привычного уклада ради чего-то непонятного.

Я распинался ещё некоторое время, но, убедившись, что количество переубеждённых не растёт, свернул речь к концу. Кто приспособится – тот приспособится. Я в любом случае не надеялся на большой результат, треть – вполне в рамках ожиданий.

Хаарт и Алан не одобряли идеи выкупать у несогласных имущество и платить чистым золотом. Не потому, что жалели золота, а потому, что считали – со временем смогут убедить большее количество дворян встать под наши знамёна не только формально, но и с полной убеждённостью. Я готов был им уступить, в конце концов, не тиран и самодур, а это непринципиальный вопрос. Но, посовещавшись ещё раз, пришли к выводу, что мой вариант проще. Недовольные, пока их не переубедишь, будут создавать проблемы. Лучше пусть убираются куда хотят. Да, нехватка квалифицированных кадров, а аристократы, как ни крути, уже образованы и могут работать. Здесь приходится выбирать.

Оставив дворянское собрание переваривать новости, я, сопровождаемый своей новой постоянной спутницей, направился на следующую непростую встречу. Меня ждали улзар Канкей и илана Мариэль яль Феррисгул. И если по поводу первого у меня переживаний не было, то Мариэль лично знала Ежелин. Пусть в моей спутнице узнать остроухую было… непросто, мягко говоря, но мало ли. Это для меня, возможно, сходство крайне отдалённое. Может быть, для эльфов всё будет наоборот?

Малый зал для приёмов был насмешкой над словом «малый», так как позволил бы сыграть в футбол. И нет, мы ничего не компенсировали гигантизмом, просто могли себе позволить и позволяли. Чёрт возьми, у нас под дворцом имелись тоннели как для коммуникаций, так и для будущего городского метро. Мы пока не решили проблему паровиков, паровоз в метро не загонишь, но обязательно что-нибудь придумаем. Дворец большой не из-за гигантизма, а потому что мы отрабатываем на нём смелые решения!

Вхожу, церемониально здороваясь с остроухими. Приходится, небрежность в общении теперь будет только вредить. Дорос до главы государства, надо соответствовать. Когда мы расселись, Канкей указал на мою Ежелин.

– Арантир, не представите нам вашу спутницу?

Эх, момент истины. Можно, конечно, прятать её и дальше, но это вызовет подозрения. Лучше сразу. Повинуясь моему мысленному приказу, Ежелин снимает капюшон.

– Возможно, она вам уже знакома, – осторожно ответил, отслеживая реакцию остроухих.

Однако эльфы не выказали узнавания.

– Нет, – ответила Мариэль. – Признаюсь, я даже не могу с уверенностью сказать, из нашего ты народа, эльталь, или полукровка.

Эльталь – обращение к подростку женского пола, когда совершенно непонятен статус и положение этого самого подростка. Ежелин наклонила голову, как собака, которая поняла, что обращаются к ней, но не поняла, чего от неё хотят.

– Её нашли за стеной. Я ничего не могу сказать о её происхождении. К сожалению, она немая и не обучена грамоте. Что самое удивительное – она склонна к магии.

– Это не удивительно, – пожал плечами Канкей.

– Магии смерти.

Остроухие опешили, рассматривая девушку.

– Оум… – неопределённо выдохнул Канкей.

– Это… объясняет внешность… – выдавила Мариэль.

– Я взял девушку под свою опеку, – продолжаю. – Учу её всему необходимому.

– В этом у вас большой опыт, – подтвердила остроухая, сумев быстрее взять себя в руки. – Перейдём к делам, пожалуй?

Остроухие взяли паузу на осознать и выработать какое-то мнение по поводу моей спутницы. А мне, похоже, пора придумывать ей новое имя. На Ежелин она не реагирует вообще.

Однако сейчас заняться этим мне не дали. Остроухие, искренне благодарные за переданные технологии, отправили мне магов и своих жрецов. И, что я оценил больше всего, ко мне ехал кузнец с учениками. Как отрекомендовала его Мариэль: один из лучших и владеющий множеством секретов обработки металлов. А вместе с кузнецом ехала партия магического металла. Большая партия, щедрая. После чего Канкей аккуратно спросил: что я думаю на счёт передачи философского камня.

Глава 7

– А попробуй вот так, – попросила Илия Ежелин, демонстрируя свою магию.

Моя спутница попробовала, однако не смогла повторить продемонстрированное заклинание. Бывшая эльфийка (всё пытаюсь подобрать ей имя, но ни одно из придуманных не ощущается подходящим) имела внушительный магический потенциал, но не могла им пользоваться. Потенциал, если подходить к вопросу логически, был моим или сопоставим с моим. Эльфийка старательно пыталась его применять, но ничего не получалось. Вероятно, мы что-то делаем не так, только кто бы нам рассказал, как делать правильно. Действуем методом научного тыка.

– У меня больше нет идей, – развела руками Илия.

За прошедший год мы научились синтезировать практически все необходимые кислоты без неё и её силы. Правда, чистота получаемого продукта оставляла желать лучшего, технологию ещё предстоит обкатывать и совершенствовать. Армия росла, людей требовалось обучать владению мушкетом, а это расход пороха. Приличный расход. В случае большой войны Илия не сможет в одно лицо обеспечивать потребности промышленности. Это было понятно сразу, так что работы как начались, так и не прекращались. Как минимум порох и большую часть «расходников» производили из полученных промышленностью же материалов. Сейчас Илия готовила кислоты и щёлочи только для высокоточного или экспериментального производства.

Сама девушка за прошедший год всё же избавилась от суицидальных наклонностей. Постоянное общение с другими молодыми магами, интересная работа, и чёткое ощущение: она нужна, всё это положительно повлияло на психику девушки. Её помощь высоко ценится и без неё всем будет грустно. Те же паровые машины, которые сейчас активно совершенствовались, требовали чистых кислот для обработки металлов и получения максимально качественных сплавов.

И конечно же, пушки. Мои соратники всё никак не могли понять, что именно я делаю. Зачем создал несколько команд, каждая из которых ставит эксперименты, создаёт новые пушки, мало отличающиеся от «основных», стоящих на вооружении, производит партиями не по десятку штук, а до сотни, чтобы через какое-то время переплавить и начать заново. И сколько бы раз я ни повторял, что для следующего технологического рывка нам не хватает опыта, во-первых, и технологического уровня производств, во-вторых, все считают мои подходы выбрасыванием ресурсов в пустоту. Но нет, командам проектировщиков нужен опыт собственно проектирования, а производствам – опыт производства. Одно тянет другое.

– Спасибо, Илия, – киваю волшебнице. – Не расстраивайся, мы что-нибудь придумаем.

Заканчиваю здесь и иду на другой этаж. Столичная гильдия магов. Звучит очень гордо, и мы даже успели неплохо её отстроить. Я немного ударился в монументализм, поэтому здания в столице были масштабные, не только дворец. Поэтому у магов сейчас уже была высоченная башня, но периферийные постройки ещё только поднимались, а ведь именно там должны были располагаться основные лаборатории и прочие помещения практического характера. Ибо каждый раз подниматься на вершину башни за любым надом, это… Нет. У нас даже лифты ещё не везде стоят, ибо есть вопросы к надёжности, да и скорость движения скромная.

Именно скорость сейчас занимала мои мысли. Одним из первых законодательных актов, что мы на троих с лордами подписали, был акт о создании почтовых станций, практически копирующих опыт моего первого мира. Почтовые станции, где держали лошадей, чтобы ускорить передвижение. Пока такие станции появились только на основных трактах, основных-основных, вот прямо первостепенных. И эти самые почтовые станции позволили мне на перекладных добраться из Предельного в Сатос «всего лишь» за четыре недели, без малого. По местным меркам – астрономическая скорость, но меня она не устраивала. Понятно, что в планах строительство железных дорог, и оно уже идёт, но там свои проблемы и заморочки. Как оказалось, «легко» прокладывать дорогу получалось только в гористой местности, а как пошли леса-поля-болота, потребовалось дёргать магов земли, чтобы укреплять грунт. Либо много копать, чтобы заменить землю чем-то более устойчивым. И мы оказались не готовы к строительству мостов. Сама технология имелась, но как-то я не предполагал, сколько этих мостов потребуется, и сколько на них уйдёт металла. В общем – небыстрый процесс.

Мысленно я, само собой, мечтал о порталах. Пусть даже это будет большая и сложная установка, которую только в крупных городах и поставишь, но хотя бы так! Эх, мечты, мечты. В реальности мне хотелось получить стабильный магический метод связи. Про немагический телеграф промолчу, там ещё конь не валялся. Мне нужна связь! И сам я обеспечить связь не смогу, потому что унитарное государство – это маленькая армия чиновников и развитый документооборот. Я же в лучшем случае мог передавать отдельные приказы.

И именно по этому вопросу я поднимался в кабинет текущего главы гильдии магов. Иронично, что нынешним главой был маг, выступавший когда-то на стороне лоялистов, более того – воевавший против меня. Аластор Вайраннех, сорокадевятилетний маг огня, ворчливый тип, не особо приятный в общении. Он в некотором смысле ненавидел меня и Хаарта, забавный факт, не более того. Потому что Аластор, во-первых, был идейным патриотом, насколько слово – патриот употребимо в феодальную эпоху. А во-вторых: считал, что магию нужно обязательно изучать и развивать, причём не на уровне отдельных магов в связке «учитель-ученик», а как систему. Он презирал старую гильдию магов за то, что та была, как ни странно, обычной феодальной гильдией, или же цехом. То есть каждый, по сути, занимался своими делами, хоть и имелись, формальные, в основном, взаимодействия между членами гильдии. Однако централизованной системы, какую создавал я, никто другой не пытался выстроить. Даже не задумывался о подобном. И благодаря моей задумке Аластор меня вполне воспринимал и готов был сотрудничать.

Касательно же патриотизма, Аластор был, в моём понимании, тем ещё националистом. Иначе говоря: «Люди – высшая раса, а все остальные достойны быть либо слугами и рабами, либо подлежат уничтожению». Сильное заявление, как говорится, и если бы эта черта была для Вайраннеха определяющей – я бы сам его прикопал. Или обратил нежитью. Однако Аластор ради пользы дела готов был держать свой шовинизм при себе, а ещё обладал определённым административным опытом. Заметно большим, чем прочие маги у нас на службе, поэтому и занимал ответственный пост.

– Аластор.

Я перехватил мага в приёмной. Он возвращался в свой кабинет, даже лабораторный халат, какие я обязал носить всех во время экспериментов, ещё не снял.

– Лорд, – без радости отозвался маг.

Смерил меня и мою спутницу взглядом, кивнул на дверь кабинета.

– Проходите.

Я сюда пожаловал впервые (общались мы до этого через переписку), так что изучал окружение. Башня магов своим внутренним убранством вызывала у меня ассоциации с каким-то минимализмом. Каменные полы, стены, потолки. Полы, конечно, закрывали коврами, для уюта. Магический свет, есть удобные скамейки, ничего лишнего. Официально, безлико. Может быть, башне просто не хватает обжитости. Рассчитано сердце гильдии на то, что здесь будут жить тысячи магов, если потребуется. А сколько у нас? Несколько сотен, и то половина постоянно на выезде.

Так вот, кабинет Аластора был чистой воды возвратом в средневековье. Прямо декорации к фильмам о рыцарях. Большой дубовый стол, два комплекта доспехов истуканами стоят у стен, гобелен за креслом Аластора. И факелы. И это не просто какие-нибудь палки с тряпкой, а полноценная конструкция из дерева и металла. Аутентично, так сказать.

Аластор сел в своё кресло, нам, естественно, не предложил. Но я был достаточно нагл, достаточно бесподобен и достаточно безразличен к таким мелочам, потому сел сам. Бывшая эльфийка встала у меня за плечом, не выказывая даже намёка на неудовольствие. Внешне она была настолько выразительной, что легче считать эмоции у стены.

– Арантир, это тебе.

Прежде чем снять халат, Аластор достал из сейфа (ещё одно моё нововведение) толстую папку и положил передо мной. Я заглянул в несколько первых листов, а Вайраннех занялся своим внешним видом: снять, наконец, халат, причесаться, поправить фрак.

– Предлагаешь мне всё это прямо сейчас читать?

Вайраннех, курируя работу заново созданного исследовательского отдела, сделал смелое предположение, что мир пережил несколько эпох, причём мы об этих иных эпохах знаем катастрофически мало. Да, были Тёмные века, когда всё шло не очень хорошо, но что до того? Неизвестность, по большому счёту. Смесь преданий, мифов, пересказов и жалкие крохи достоверной информации.

– Я не посмел бы требовать от вас таких подвигов, лорд, – отозвался Аластор. – Если вы просто ознакомитесь с текстом… Когда-нибудь… Я уже буду считать это большим достижением.

Пропускаю мимо ушей трёп, продолжая рассматривать, что они здесь наворотили. Начали помощники Архимага, так официально назывался пост Аластора, с того, что тщательно и максимально точно переписали все тексты прошлых эпох, каки мы смогли насобирать за прошедшие полгода с начала исследований. Что-то купили у республики, что-то украли у соседей, что-то насобирали у себя. Даже эльфы несколько списков предоставили. Списков – в смысле, сами сделали копии, и эти копии передали нам.

Зачем мы во всём этом ковыряемся и как это связано с магией дальней связи? О, это очень просто. Если считать «Тёмные века» некой отдельной эпохой, то до неё была эпоха великих магов. Правда, эти великие маги что-то намудрили, вроде как, и не просто всё эпически прос… кхм, слили. Они умудрились устроить апокалипсис, после которого не осталось вообще никаких значительных следов существования предыдущих цивилизаций. Сомнительно. Следов должно было остаться больше, но основания у теории есть.

В папке, сразу после копий, шли переводы сохранившихся текстов. Конечно, перевод с языка, на котором вообще сейчас никто не разговаривает – задача нетривиальная. Мало того что язык этот в прямом смысле мёртвый, так у нас, кроме сохранившихся листов с образцами письменности, вообще почти ничего нет. Никакой практической привязки, так сказать.

Только вот почему-то на одном и том же языке написаны, что письмена у нас здесь, что у эльфов. Язык единый. И мой обычный автопереводчик на этот язык не реагирует, что тоже вызывает определённые вопросы.

– Мы нашли одно упоминание перемещения, – Аластор сел в своё огромное кресло, будто бы призванное что-то компенсировать. – Упоминание, не более того. Но главное: там действительно постоянно говорится о неких связующих камнях. Возможный перевод – обелиски. Поэтому, Арантир, либо ты нам чего-то недоговариваешь, либо обелиски должны уметь возводить все маги, а не только маги смерти.

Глава 8

– А как вы обращаетесь к своей силе, лорд? – напрямую спросил невысокий, полноватый юноша.

И поставил меня своим вопросом в тупик.

Разговор о моих возможностях и о том на что, в теории, способны все маги, затянулся на несколько часов. Итогом стало открытое занятие с десятком самых одарённых учеников гильдии, которым я пытался объяснить, как творю магию. И чем дольше мы сидели, тем больше понимали, что между мной и остальными есть какая-то принципиальная разница.

– Ты спрашиваешь, как обращаться к собственной силе? – уточняю, потому что вопрос неоднозначный.

Каждый маг знает, как обращаться к своей силе, это и делает магов магами. Понятно, что никто из нас, собравшихся, идиотом не был. Ни я, ни пяток старших магов, ни даже молодое подрастающее поколение. Опыт ставили именно на молодняке, как на более восприимчивом к неожиданным идеям и решениям. Сначала я рассказал им, как ставлю обелиски и прочие постройки. Не поняли. Потом рассказывал, как обращаюсь к своей силе, когда не знаю, что конкретно мне нужно, и обрисовываю задачу. Не поняли. И вот мы дошли до наиболее базовых понятий.

– Нет, лорд, – замялся парень. – Я спрашиваю, как ВЫ, – он выделил слово, – это делаете.

Как мне ответить на такой вопрос?

– Я ощущаю свою силу, и она мне подвластна.

Молодёжь переглядывается.

– То есть вы не применяете свою волю, чтобы поднять необходимое для сотворения заклинания количество силы?

Несколько долгих секунд мы смотрим друг на друга.

– Нет, – отвечаю. – А должен?

Снова молчание. И в этот момент я почувствовал своё родство с главными героями китайских сказочных романов, которые применяют понятную и нормальную для всех магию как-нибудь через задницу, чем повергают умудрённых опытом мастеров в шок и трепет.

– Подождите, лорд, – Аластор поднялся и, взяв с полки тонкий «учебник», сел передо мной. – Давайте начнём сначала.

Учебники потребовал ввести я, для стандартизации образования. Вайраннеху идея зашла на ура, доморощенный любитель ордунга. И вот сейчас архимаг на пальцах объяснял мне основы, известные любому магу. Местному. Но не мне. До этого старцы не вмешивались, для чистоты эксперимента.

И чем дальше мы шли по учебнику, тем больше осознавали различия. Сначала я даже подумал, что по недоумию неправильно понял теорию и, если разберусь, начну делать так, как надо. Ну вроде как я дилетант, хоть и сильный, и если подтяну теорию, то буду ух! Однако, чем дальше мы работали, тем чаще я приходил в недоумение: зачем использовать сложные методы там, где есть простые?

Если приводить аналогии, которые всегда ложны, мы работали в разных приложениях. Народ писал чуть ли не в блокноте, а я в полноценном текстовом редакторе. Для меня проведение каких-то манипуляций с форматированием текста – нажатие пары кнопок, а остальным… У остальных некоторых функций вообще нет, как опции.

– Мне не хочется этого признавать, – после почти часового обсуждения вздохнул Вайраннех, – но это нам надо учится у тебя, а не наоборот.

Ирония, конечно, эпическая. У меня преимущество не только и не столько в чистой силе, сколько в более совершенном инструментарии. Вопрос – почему? И как этот инструментарий, хотя бы отчасти, передать другим?

– Почему так? От чего зависит способность манипулировать магией?

Аластор ответил не сразу, сначала достал трубку и неторопливо раскурил.

– Не берусь утверждать наверняка, но по моим наблюдениям многое зависит от… хм… Того, насколько полно ты понимаешь окружающим мир…

У меня в голове щёлкнуло. Не осенило, но где-то близко. Магия огня – окисление. Понимание физики процесса позволило нашей волшебнице серьёзно продвинуться в магии. Вайраннех задумчиво пыхнул трубкой, продолжив:

– Множество разнообразных упорядоченных знаний приводит к упорядочиванию мышления. Понимаешь, о чём я?

Медленно киваю:

– Да, понимаю.

Похоже, для местных магов мудрость ничуть не менее важна, чем интеллект. А может, дальше более важна.

– Как мы это проверим? – продолжаю мысль. – Мы и так постоянно расширяем подготовку молодых магов. И они вон, – киваю на одарённых юных волшебников, – хоть и выдают результаты, заметно превосходящие остальных, но в целом не выбиваются из общей нормы.

Молодёжь смущённо потупилась, делая вид, что её здесь нет и обсуждают вообще не их. Предположу, что Вайраннех обеспечивает детишкам специфический опыт общения с власть имущими.

– В другой ситуации я бы предложил тебе взять личного ученика, – задумчиво произнёс архимаг.

Но мы оба понимали, что это предложение лишь мысли вслух, не несущие посыла к реализации.

– Бесполезно. У меня не будет времени на ученика, слишком много работы.

Дело не столько в выделении времени вообще, сколько в месте для занятий. Я теперь много мотаюсь, налаживая промышленность. В дороге магией заниматься негде, требуются специфические условия. Это когда ты уже достиг определённых высот, тебе требуется только и исключительно свой разум, остальное можно в той или иной степени компенсировать. Но для обучения молодого мага требуются помещения, инвентарь, время и тому подобное.

– Тогда действует по уже утверждённому плану, – Аластор многообещающе посмотрел на учеников. – Готовьтесь. Вам предстоит много, очень много учиться.

– Давай обсудим некоторые моменты, – предлагаю, намекая, что речь пойдёт о важных вещах, а потому подрастающее поколение лучше отправить куда-нибудь. Сказано – сделано, вскоре я остался в компании старших магов гильдии.

– Дамы и господа. Когда утверждали программу обучения, упор делался на естественные науки.

Да, гуманитарные науки представлены поскольку постольку. Я-то мозгами отлично понимаю, зачем нужны эти самые гуманитарные науки и как они влияют на развитие личности, но! На нормальный гуманитарный курс у нас нет материала. Местная культура… не блещет, скажем так, изучать с академической точки зрения не особо есть что. Да и академиков, чтобы гуманитарные курсы писали, тоже не хватает. Ладно, история, культура и религия, их наскрести на пару сотен занятий получится. С философией сложнее, но кое-что вытянуть можно. С лингвистикой полный отстой, никто целенаправленно языки не изучает, литературы катастрофически мало. Так что направленность на технические науки – это не выбор, а вынужденная мера.

– Однако в свете всего сказанного предлагаю для успешных учеников ввести расширенную подготовку. В том числе написание стихов и прозы, занятие музыкой, театром, всем, чем угодно.

На мне сошлись сложные взгляды. Сложные, потому что хотелось уважаемым магам усомниться в моей адекватности, но в то же время дураками они не являлись. Раз мой кругозор и общая эрудиция укладывали всех местных волшебников на обе лопатки, не слушать моего мнения, если выражаться очень мягко, недальновидно.

– Вы занимались музыкой, Арантир? – спросил один из старших магов.

– В сторону детали, – срезаю неудобные вопросы. – Им нужно уметь мыслить нестандартно, вот пусть и учатся. Наша задача – повторить мой результат. В идеале – без моего участия, чтобы сам ученик вышел за обыденные пределы. А когда получится у одного – мы больше узнаем о том, как провернуть это с остальными. Меня изучать бесполезно, я всегда мыслил так, как сейчас, и те вещи, о которых вы говорите, как о невозможным, мне доступны всегда.

Если возражения у уважаемых магов и имелись, то господа оставили их при себе. Хотя не думаю, Аластор точно не стал бы молчать, и своим подчинённым он внушал мысль, что со мной можно и нужно спорить, ибо во многих вопросах я оставался дилетантом. Но сейчас они такие же дилетанты, так смысл спорить?

– Что дали ваши изыскания по средствам связи? Есть хоть какой-нибудь прогресс? – решаю сменить тему.

Вайраннех отвернулся, будто бы занятый своей трубкой. Ответила мне Дафна, взрослая волшебница, где-то полгода назад приехавшая нам из-за границы, потому что у нас условия намного лучше.

– Пока наиболее перспективная идея – заколдованные птицы. Мы пробовали с духами, но они нестабильны, и, при отправке сообщений на большое расстояние, они могут просто не добраться до пункта назначения. Птицы куда надёжнее, дрессировка и немного магии, и мы получим относительно удобное и простое средство связи. Реализовать сможет в течение полугода между основными городами.

Какая ирония. Тётушка Ро в чём-то оказалась права, когда выдумывала своих почтовых сов.

– Альтернатива?

– Любая чистая магия, – взял слово другой маг, Грюнт, кажется, – может справиться с отправкой единичных посланий. Тот документооборот, который вы указали в требованиях, лорд, невозможен. Пока, во всяком случае.

– Касательно телепортации, – снова заговорила Дафна. – Мы знаем, что она возможна. Однако вообще не представляем, как к ней подступиться.

Я откинулся на спинку стула и задумался.

По соображениям Вайраннеха, а он этим вопросом занимался половину жизни, эпохе Тёмных веков предшествовала ещё некая эпоха, неизвестная, а до неё Эпоха Великих Магов. И какие-то артефакты той эпохи, помимо свитков, существуют. Пусть в единичном числе, на территории королевства таких артефактов не находили, однако у соседей имелся Фонтан Исцеления. Жизнь водичка из этого фонтана не продлевала, однако болезни и многие повреждения купание исцеляло. Творение прошлых веков, которое не смогли не то чтобы повторить, а вообще разобраться в принципах работы.

Великие Маги телепортацией точно владели, но что толку? Как повторить их достижения? Где искать артефакты той эпохи? Ответов нет.

Обратился к своей силе, в который раз. Постройки, здания, строения. Сразу отсёк всё то, что не являлось «магической постройкой с магической же функцией», а просто аналоги других зданий, но в стильном исполнении из некроматериала. Если брать только строения с явно выраженной магической функцией. Монолиты – ретрансляторы силы, пусть и с возможностью находиться в двух местах одновременно. Имелись в списке возможного накопители. Ещё гробница, что позволяла лучше переносить трансформацию в лича, когда ты некромант, и быстрее восстанавливать силы, когда ты лич. Или просто проходить уровни развития, в гробнице оно тоже шло чуть лучше, чуть быстрее. Однако польза настолько мизерная, что я не стал пока этим морочиться. Но гробницу в плане столицы заложил, позже поставлю. Очень уж много сил и времени эта штука требовала.

Что там ещё?

Полезного – ничего. Точнее, был бы я классическим личем, полагающимся на орды слабой нежити и прикрытие из немногих сильных бойцов – там полезное есть. Но мне всё это без надобности. Парадокс.

– Готовьте птиц, Дафна. Связь нам нужна уже вчера, будем пользоваться тем, что можно реализовать прямо сейчас.

Глава 9

Во дворе Цитадели стоял шум выстрелов. Это повторялось уже почти месяц, маги получили образцы пороха и сейчас совершенствовали формулу. Горон Смелый, носивший титул варлорда, фактический полководец всех войск Цитадели, наблюдал за этим, представляя поле боя и сходящиеся на этом поле армии.

Умельцы Цитадели смогли получить очень хорошую формулу, практически совершенную, назвав её «саххан», в честь какого-то там мифического героя, Горон не слишком в этом разбирался. Саххан горел очень быстро, практически не оставлял нагара и выделял мало дыма. Однако очень дорого стоил. Горон, довольно опытный вояка, давно уяснил одну истину: много плохого лучше, чем мало хорошего. Тысяча ополченцев с минимумом обучения и минимальным снаряжением в обороне будут предпочтительнее сотни хороших воинов с хорошим снаряжением. На исход войны влияло много факторов, конечно же. Война – череда фатальных случайностей, истинная суть высказывания состоит в другом. Тысяча ополченцев обойдётся намного дешевле сотни хороших воинов. А в войне последним аргументом всегда являются деньги. За деньги, которые потребуются для сотни опытных воинов, ополченцев будет не одна тысяча.

Горону нужен порох. Именно порох будет кровью следующей войны, и его потребуется безумно много. И те самые вчерашние ополченцы выйдут на поле боя с новым оружием. Всё, что от них потребуется: уметь ходить маршем, уметь ходить строем и уметь стрелять в сторону противника. Остальное – прикладные мелочи. В новой войне человек станет лишь инструментом, что принесёт мушкет на поле боя и направит оружие на противника. Человек или скелет. И ключевое требование к пороху – его должно быть много. А значит – дорогая и сложная формула бесполезна.

В случае с некромантами порох не просто открывает нежити новые возможности. Как уже показал Арантир, мёртвые солдаты имели подавляющее преимущество перед живыми. Личная выучка более не играла решающей роли, наоборот, становилась обузой. Неважно, на что способен каждый отдельный воин, главное – как действует весь отряд. Дисциплина и взаимодействие. Обученный воин получит иллюзию преимущества перед противником, опасную иллюзию. Мушкет равняет всех.

Цитадель не занималась массовым подъёмом нежити. Это не имело особого смысла. Прагматичные и разумные маги Цитадели сначала старались правильно поставить задачу, а уже потом искали под эту задачу метод достижения цели. Фатальная ошибка других магов, особенно некромантов, придумывающих очередную жуткую тварь, не понимая, как именно эта тварь будет действовать на поле боя. Горон сам являлся магом огня, да и не имело это значения, потому что в его задачи не входило воевать. Даже командовать войсками, для этого имелись генералы.

Горон отвечал за стратегию. И впервые за всё время, что он занимал пост, маг увидел для Цитадели возможность! Возможность не просто расширить и утвердить своё влияние, нет! Новое оружие способно поставить на колени государства и народы! Дешёвые солдаты, дешёвое оружие и дешёвая логистика. Скелеты-воины, мушкеты, порох и логистика нежити. Арантир показал им путь, но лич не мог поднять и управлять такой армией, какую могла поднять Цитадель. Не мог раньше, не может сейчас, однако, возможно, сможет когда-либо в будущем. Не стоило ему такую возможность давать.

Вновь отгремели выстрелы. Маги-служители, проводившие испытания, проверили оружие, осмотрели мишени, сверились с результатами других испытаний. Старший в группе служителей нашёл взглядом Горона и отрицательно покачал головой. Вновь неудача. Повторить порох пока не удалось. У них получились вполне сносные мушкеты, тяжелее тех, что делал Арантир. Да и в целом хуже качеством. Не страшно, главное качество в этом оружии – массовость, остальным можно пренебречь. Но по-прежнему не было пороха!

Варлорд покинул смотровую площадку и направился в зал Совета. Времени на попытки больше нет. Цитадель знала, где находится секрет пороха. У кого. И, если нельзя повторить, значит, придётся отобрать силой.

На сегодня не было назначено заседаний Совета, но два члена из пяти находились на месте, решали текущие дела и проблемы. Вполне достаточно для предварительного обсуждения. Горон миновал стражу на входе и вошёл в зал Совета, оказавшись на площадке под полукруглой трибуной. Члены Совета смотрели на просителя из полутьмы, что действовало на непосвящённых. Сам варлорд бывал здесь уже множество раз и относился ко всему спокойно.

– Горон? – первым от своих дел оторвался Максимус, – Ты с испытаний?

Максимус – самый старый маг совета, потому что лич. Второй член Совета, Бактра, отложила бумаги, сосредоточив внимание на варлорде. Каждый раз оказываясь здесь, Горон задавался вопросом, хочет ли он оказаться по ту сторону трибун когда-нибудь. Хочет ли брать на себя ещё большую ответственность, готов ли? Он хорошо справлялся со своей текущей работой. Отряды, что Цитадель предоставляла за плату, могли похвастаться эффективностью, одерживали победы, получали бесценный опыт. Кому передать всё это, если сам Горон перейдёт в Совет?

Не время для посторонних мыслей, варлорд сосредоточился на главном.

– Да, с испытаний. Снова провал. Мы не можем получить дешёвый порох, поэтому предлагаю вернуться к жёсткому плану.

Форматы возможного взаимодействия с Арантиром обсуждались в Совете не единожды. Несколько раз рассматривался вариант торговли, но был отброшен. Арантир может продать порох, может продать свои изделия, однако Лорд Предела не продаёт технологии производства. По неподтверждённой информации кое-что он всё же передал остроухим, но точно не порох. К тому же ашшалы далеко, никакого пересечения интересов и минимальная вероятность конфликта. Продавать секреты, да ещё потенциальным противникам, Арантир и другие Лорды не будут.

– Каковы перспективы шпионажа? – спросила Бактра.

– Нулевые, – ответил сам Максимус.

Горон не занимался этим аспектом, для того имелись другие ответственные люди. Всё, что слышал варлорд – Арантир построил сложную систему производства. Это не цеха, где каждый мастер знал своё дело от начала и до конца. У Арантира каждый работник знал только свои обязанности, и почти всегда это набор из десятка операций, не более. В большинстве случаев работник не понимал, что именно он делает, просто повторял алгоритм, которому его научили. Более того, потоки операций перемешаны. Чтобы понять, что и как происходило на фабрике, потребовалось бы завербовать половину работников. Или кого-то из начальников, но тех слишком строго проверяли и контролировали. Это всё ещё накладывалось на общее нежелание работников фабрик хоть что-то рассказывать о своей работе. В итоге – без шансов.

– Наша задача – не побеждать и уничтожать Арантира, а вынудить его выполнить наши требования, – вновь взял слово Горон. – Он слишком щепетилен по отношению к людям. Достаточно будет нанести стремительный удар, причинить ущерб населению королевства и пригрозить.

– Щепетильный лич, – вздохнул Максимус.

Варлорд не понял, какие именно эмоции член совета вкладывал в эти слова и этот вздох.

– Побуду скептиком, – возразила Бактра. – Арантир, может, и трясётся над своими людишками, но сомневаюсь, что он сдастся просто от угрозы потерять тысячу-другую жителей. Готовьте план на случай, если придётся сражаться до конца.

Горон кивнул, признавая разумность слов волшебницы. Война – череда фатальных случайностей. Нужно быть готовым к случайностям, особенно если ты эти случайности вполне можешь предсказать и просчитать.

– Совет соберётся завтра, – заключил Максимус. – Выступишь перед нами. Полноценная война не может быть простой, нам потребуется подготовка и развёртывание сил. Будь готов спорить с Агфас.

Ответить Горон не успел, Бактра его опередила.

– Её место в совете не прочно. Она стала слишком осторожной, слишком мягкой. Пусть мы не одержали достойных побед во время последней войны. Однако получили ценный опыт. Отсиживаться в Цитадели и думать, что проблемы внешнего мира нас не затронут – слепая наивность.

Варлорд посчитал разумным ничего не отвечать и лишь склонился перед советом.

Максимус оказался не совсем прав. Этим же вечером Агфас сам посетила покои Горона для разговора наедине. Когда, открыв дверь, варлорд увидел у себя на пороге немолодую волшебницу, испытал двоякие чувства. Горон и Агфас часто спорили, имея во многом разные взгляды на вещи. Однако в то же время общее понимание мира у них совпадало. В каком-то смысле оба мага ставили перед собой похожие цели, но выбирали разные пути достижения.

– Проходи. Вина?

– Не откажусь, – подтвердила Агфас.

Вскоре они уже сидели за столом.

– Ну что? Меня уже списали, как мягкотелую курицу, считающую, что можно отсидеться в Цитадели, закрывшись от внешнего мира?

– Да, что-то вроде того, – кивнул Горон.

Женщина сделала хороший глоток. Она не хуже прочих понимала, что Цитадели секрет пороха нужен. Очень нужен! И обвинение в мягкосердечности звучали смешно: Агфас готова утопить города в крови, если от этого будет польза. Ей всего лишь не хотелось связываться с Арантиром. В Цитадели знали, как лич разговаривал с Давидом, принцем одного из сильнейших государств региона. Арантир не блефовал, не играл словами, нет! Он говорил чистую правду, и в этом заключалась вся проблема.

Арантир предельно хорошо понимал окружающий мир, куда лучше многих. Война с ним не будет простой, как ни крути.

– Ты сам-то веришь в нашу победу? – спросила Агфас.

– Не был бы уверен – не стал бы предлагать, – ответил Горон. – Арантир опасный противник, но вполне одолимый. У его армии множество уязвимых мест. И сейчас, когда в Озарате идёт реформирование, лучшее время для удара. Потом, когда они всё выстроят и запустят, всё станет намного сложнее.

Волшебница покачала головой.

– Ты меня не понял, Горон. В том, что вы задавите Арантира, я не сомневаюсь. Он – мальчишка, которому несколько раз повезло благодаря эффекту неожиданности и нескольким хитрым фокусам. Мы раскроем всему миру свою истинную силу. И нас не оставят в покое.

Горон улыбнулся.

– Для этого я и хочу начать с Арантира. Порох, Агфас. Порох изменит всё. Нас будет не остановить. Никому.

Больше всего волшебница опасалась, что Арантир раскроет свои секреты другим и новое оружие станет общедоступным. И Цитадель надорвётся. Однако также понимала, что секреты могут уйти и по другим причинам.

– Риск, – выдохнула Агфас. – Но признаю – риск оправданный.

Она поднялась.

– Не беспокойся, я не буду тормозить твоё предложение. Если хотите войну – давайте устроим войну.

Глава 10

Поправив загнувшийся лацкан на рукаве, Алиса сделала глубокий вдох. Особый, такой, какой внешне не будет виден. На лице же она сохраняла маску достоинства и доброжелательности. Несколько лет назад она была юной провинциальной дворянкой. Водилась с сыном конюха, служанками и молодой швеёй из ближайшего села. Вместе с сёстрами «воровала» молоко с кухни, считая, уверенная, что проворачивает всё незаметно для кухарок. Грезила о принце, а предел мечтаний останавливался на мысли стать фрейлиной какой-нибудь столичной дворянки.

И теперь она председатель Конституционного Совета. Орган, что на ступень ниже Совета Лордов, и на одной ступени с прочими высшими государственными органами. Даже королевы не имеют такой власти, что легла в руки Алисе.

Пусть есть множество нюансов. Всё же Совет не являлся ни законодательным органом, ни исполнительным, не имел отношения к судебным органам. Да, Алиса разобралась в основах государственного строительства, теперь это входило в перечень обязательных знаний для любого чиновника. К тому же сама система, выстраиваемая Арантиром, не предполагала личной власти, скорее власть должностную. Однако вот она, руководит первым заседанием Конституционного Совета. Консультативный орган, в прямом смысле. Задачей членов КС (надо привыкать к сокращениям, Арантир с каким-то издевательским удовольствием применял аббревиатуры к месту и не к месту), считались консультации, разъяснения по работе тех или иных законов, а также разработка поправок, если разные статьи закона входили в противоречие. Алиса и её коллеги не могли приказывать кому-либо, однако могли посоветовать поступать тем или иным образом. Всё же в государственной системе оставалось множество недоработок, местами приходилось применять «ручное управление», как называли вмешательство высших чиновников в мелкие вопросы и проблемы.

Не страшно, со временем всё выровняется и выстроится, нужно работать на результат, и результат не заставит себя ждать.

Ещё год или два назад Алиса бы ни за что не согласилась принять на себя такую ответственность. Да и сейчас испытывала определённые сомнения в своей компетентности. Чтобы не чувствовать себя балластом, весь последний год она училась. Где-то теории, где-то практике, где-то всему сразу. Как бы тяжело ни было, Алиса продолжала учиться. Она не метила конкретно на эту должность, как и на любую другую, просто не хотела остаться за бортом. Устала не понимать, о чём говорят Арантир и остальные. Хотела встать вровень с ними.

Когда объявили о создании КС и о проведении этакого вступительного испытания, Алиса решила попробовать. Сначала они, претенденты, выполняли индивидуальные задания. Им давали какую-то проблему и просили описать, как они с этой проблемой справятся. Все задания явно взяты из практики, и того, что происходило прямо сейчас. Затем задачи усложнились, но и их собрали в тройки, каждый день меняя состав. А Алисы, как и у Тайры, также участвовавшей в отборе, имелось некоторое преимущество перед прочими. Они куда лучше понимали, чего хочет добиться Арантир, как должен звучать правильный ответ. Алиса в какой-то момент поняла, что держится вполне уверенно и ничем не уступает остальным. Поверила, что в совет она войти сможет.

И не просто вошла. Когда всех отобранных претендентов, за минусом всех отсеянных, собрали для объявления результатов, на такое важное мероприятие собрались все сколько-нибудь значимые фигуры нового правительства. Последним появился Арантир. Некоторое время Лорды совещались, как теперь знала Алиса, выбирали председателя КС. Алису выдвинул Алан, а не Арантир. Лич самоустранился от выдвижения, не навязывая своего мнения. Хаарт, после некоторых раздумий согласился с Аланом, оставалось только подтверждение Арантира. Кронлорд ещё раз проверил результаты работы и согласился. Всего этого Алиса не понимала и с лёгким волнением ждала среди прочих.

Членов совета объявлял Хаарт. Сначала объявил тех, кто в совет вошёл, и последней – Алису. Когда её имя всё не называли, молодая женщина нервничала. С каждым именем нервничала всё больше. И в конце Хаарт назвал её, и…

Теперь Алиса здесь. Первая среди равных, как раньше говорили про королей. А перед ней одиннадцать членов Конституционного Совета. Кажется, девочка Алиса, таскающая молоко с кухни, ходила за спинами остальных и улыбалась ей, одобряла и ободряла. Сейчас Алиса уже почти не испытывала неуверенности, не испытывала сомнений в себе. Все они здесь – новые люди, занимающиеся новым делом. Все могут совершать ошибки. И все они сделали всё необходимое, чтобы стать достойными заседать здесь.

– Решение: признать статью восемьдесят один не соответствующей требованиям и отправить на доработку, выносится на голосование. Кто за? – заговорила Алиса, выполняя свои прямые обязанности.

Руку поднял каждый.

– Принято единогласно, – заключила председатель.

Пока все решения принимались единогласно, потому что они обсуждали и вырабатывали эти решения все вместе. И потому что в правительстве ещё не сложилось каких-то группировок, работающих на себя, а не на общий результат.

Тайра на правах секретаря писала резолюцию. Всего женщин в совете четыре: две дворянки, одна волшебница и одна дочь торговца. Среди мужчин дворян тоже двое, остальные – торговцы, ремесленники, пара военных. Никто не мешал и простым крестьянам подавать заявку, но тем банально не хватало возможностей, чтобы выучить законы и как-то подготовится. Со временем это исправят, пока же работали с тем, что получили.

– Всё же я считаю, что мы слишком печёмся о крестьянах и всяких мещанах, – поскольку официальная часть закончилась, совет немного расслабился и перешёл на неформальное общение. – Я понимаю, что это общая установка, но у везде нужна мера. Мы теряем темп развития, а это, на круг, ударит по тем самым рабочим и крестьянам.

Бривал, молодой дворянин, никогда не скрывавший своего негативного отношения к идеям Арантира, и в целом к новой власти, всё равно смог добиться места в совете. Потому что откровенно заявил: он хочет занимать тёплый пост, и ради этого готов вполне честно трудиться. В королевстве у него, ввиду происхождения, имелось на выбор всего два пути – в войска или прозябание в поместье. В чиновники его бы не взяли, ведь у чиновников есть свои дети, которых тоже нужно пристроить к делу. Ратные дела слабому здоровьем Бривалу претили. Работа с законами молодому аристократу нравилась, а новая власть (как бы сам Бривал на неё не фыркал) дала парню возможность заниматься любимым делом, при этом оставаться уважаемым членом общества. И пусть Бривал временами вёл себя высокомерно, особенно по отношению к тем самым крестьянам и им подобным, ни в чём предосудительном уличён не был. Все его решения на посту соответствовали идеям Арантира и духу закона. Алиса даже подозревала, что всё это фырканье и демонстративное недовольство всего лишь ширма, а на деле Бривал открывался вполне идейным сторонником новой власти.

– Есть что предложить? – прямо спросил Сезар, немолодой мужчина, в прошлом торговец.

Бривал вздохнул.

– Я не про этот конкретный случай. У меня в целом вызывает вопросы расстановка приоритетов.

Тайра, оторвавшись от записи, взяла слово.

– Приоритеты расставлены не с потолка и не по велению левой пятки. Ты видел… – она чуть сбилась, – докладную записку по здоровью? Попросить людей больше работать не проблема, они-то готовы, даже рвутся. Мы травмы лечить как будем? А болезни, вызванные переутомлением?

Дворянин пожал плечами:

– А они такие нежные и будут переутомляться от любой тяжёлой работы? И напомню: чем быстрее заработают заводы, тем быстрее мы построим станки, и тем быстрее облегчим работу людям.

Алиса решила, что не стоит давать спору разгореться.

– Есть те, кто согласен с Бривалом? – спросила она, оглядывая советников.

Трое подняли руки. Четверо, вместе с самим Бривалом, треть совета.

– Значит, тема следующего заседания – ужесточение трудового законодательства. Подготовьте ваши предложения.

Алиса сама порой удивлялась тому, как научилась использовать множество новых терминов, введённых за этот год.

Когда Алиса покинула зал, к ней присоединилась Тайра.

– А ты великолепно справляешься. Я и так не сомневалась, что ты с этим справишься, но ты превзошла даже смелые ожидания, – призналась бывшая королева.

Алиса улыбнулась. Раньше эти слова могли её взволновать, но не сейчас.

– Мне очень помогло обучение. Я думала, что другие много знают, умеют как-то по-особенному этими знаниями пользоваться. Оказалось – ошибаются точно так же, как ошибалась я. Мы все люди, и все участвует в подобном впервые.

Тайра рассмеялась.

– Это точно. Ты не представляешь, как всё это бесит Хаарта.

– М? – не поняла Алиса.

Отношения между Хаартом и Тайрой оставались… странными и сложными. Насколько знала Алиса, Хаарт признался, что никогда не любил Тайру, но честно заботился о ней, насколько это в его силах. Тайра признала, что никакого зла напрямую ни ей, ни их общему ребёнку не причинял. Помог прошлому королю, и отцу Тайры, скоропостижно скончаться, но это уже издержки придворной жизни. И, если быть честным, муж и отец из Хаарта вышел получше многих. Не изменял (как минимум о любовнице Хаарта Тайра узнала только сейчас, то есть и при дворе о той никто ничего не знал, а это показатель), обеспечивал комфорт, защищал. А ещё, формально, они не разводились. Бывший король и бывшая королева.

– Ему остро не хватало чиновников при дворе. Набрать их из людей попроще не получалось, образование нужно, к тому же родовитые ублюдки попросту не будет слушать безродного чиновника. А среди дворян жёстко следовали правилу передачи поста, так что тот же Бривал не имел выбора, кроме воинской службы. А Арантир опять даже не заметил проблемы, походя решая ещё, причём преследуя совершенно иные цели.

– Разрушение оков, во всех смыслах, – подтвердила Алиса. – Но нам тоже сильно не хватает образованных людей.

– Обучим, – уверенно ответила Тайра. – За нами не станет.

Да, это правда. Обучат, Алиса не сомневалась.

– А ты? Ты сама не хотела бы стать председателем?

– Ха! – усмехнулась Тайра, – Конечно, хотела! Я считала, что место мне обеспечено! Когда узнала, что главной будешь ты, почти тебя возненавидела. Но это быстро прошло, я давно поняла, что в жизни мы получаем далеко не всё, что хотим.

Алиса остановилась, а Тайра пошла дальше. Пошла по своим делам, не обращая внимания на остановившуюся председательницу.

– Похоже, рано я расслабилась, – прошептала себе Алиса.

Глава 11

Темнота, но не абсолютная. Факелы, совсем не чадящие, давали достаточно света. Хотя также возможно, что глаза привыкли к темноте, и это позволяло различать предметы вокруг. Слегка пахло сыростью, но именно что слегка. В целом воздух чистый и даже свежий. От стен почти не тянуло холодом, нет грязи и мышей. Темница, если бы не ограничение свободы, могла бы считаться относительно уютным местом. Кормили просто и скупо, но никаких гнилых овощей или протухшего мяса. К тому же регулярно, три раза в день. Только развлечений не предлагали, но Куго просидел здесь недостаточно, чтобы начать скучать.

Последнее воспоминание – приём. Для дворян, пока ещё дворян, тех, кто согласился рискнуть и поверить Арантиру. Стать капиталистом. Арантир и Хаарт говорили с гостями, обсуждали возможности и перспективы. Арантир щедр на предложения, по-своему обаятелен. Всегда приятно слушать человека, обещающего сделать тебя богатым. Очередь дошла до Куго.

Пришлось приложить немало усилий, чтобы та встреча состоялась. Куго выдавал себя за другого человека, на деле погибшего в одной из бесконечных битв. Магическим методом он изменил свою внешность и терпеливо, настойчиво добивался внимания кронлорда. Тот, впрочем, предпочёл жить отшельником и мало с кем общался, и Куго пришлось ждать. Он не тратил это время понапрасну, а заводил связи и знакомства, зарабатывал влияние и репутацию. Хотел произвести правильное впечатление при первой встрече. Очевидно, произвёл…

В коридоре раздались шаги, вырывающие из воспоминаний. Куго прислушался и определил, что идёт девушка, поступь мужчин совершенно иная. Узнать что-то ещё по звуку пленник не успел. Замок на двери камеры щёлкнул, проход открылся. Первыми в камеру вошли два воина в доспехах. Нежить. Судя по отсутствию звуков шагов до этого, эти двое стояли рядом с камерой. Следующим влетел Арантир. Лич, вновь обрётший плоть, парил над самым полом и потому передвигался бесшумно. За ним вошла и девушка, закрывающая голову капюшоном. Сам пленник оставался прикован к стене, но длинная цепь позволяла ходить по всей камере. Однако сейчас Куго счёл за лучшее не провоцировать и остался сидеть на своей тюремной койке.

– Итак, неизвестный, что выдавал себя за благородного дворянина, – заговорил Арантир, – Сейчас ты будешь отвечать на мои вопросы. Твои хозяева, очевидно, вложили много средств, чтобы ты появился в моём окружении.

Куго мысленно отметил, что Арантир совершенно не умеет вести допросы. Только это вряд ли поможет пленнику. Лич мог вызвать существ, способных заставить Куго мечтать о смерти. Не ответить на вопросы пленник не сможет, всё, что он сможет – попробовать соврать и запутать лича.

– Спрашивай. Я не буду отпираться.

Глаза лича сверкнули магией. На мимику Арантир был скуп, интонации голоса тоже оставались серыми, оттого не всегда понятно, с каким настроением кронлорд произносит ту или иную фразу.

– Я не особо разбираюсь в том, что делаешь ты и твои коллеги, – признал Арантир то, чего признавать не стоило ни в коем случае. – Это тебя и погубило. Ты подозрительно хорош в сравнении с остальными. Не задаёшь тупых вопросов, не делаешь до вульгарности прямых намёков. Там в зале собрались люди, вообще не понимающие, во что я их пытаюсь втянуть. Они и хотят, и боятся, пусть и прячут страх за показной бравадой. А ты не боялся. Потому что тебе плевать, ты не печёшься о своей жизни, у тебя другая задача. И я подумал: эй! Это как-то подозрительно!

Куго вздохнул.

– Я хотел выглядеть, как молодой и амбициозный парень, готовый на риск, – ответил пленник.

И сразу же одёрнул себя. Только что отмечал, как Арантир действует неправильно, нарушает порядок допросов, и сам уже вступает в разговор.

– Я же говорю, тебя погубила моя неопытность. Будь я хитрее, и придумал бы сам себе объяснение, – ответил Арантир. – Возможно, предложенное тобой.

Ещё один скелет принёс стул, на котором и устроился лич.

– Я всё понять не могу, а на какую мысль ты меня так подталкивал? Кручу диалог в голове снова и снова, но не понимаю. Расскажешь?

Вопрос не простой. Прямой ответ, конечно, не укажет на хозяина Куго, но само озвучивание таких идей нежелательно.

– Не понимаю, о чём речь. Моя задача – втереться в доверие, это я и пытался сделать.

Лич проигнорировал ответ. Арантир откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок.

– Может быть, если я вспомню все твои фразы ещё раз? Ты говорил о долгосрочных перспективах. Да! И о том, что живущие сейчас могут даже не увидеть всех изменений, ведь прогресс растянут на десятки лет, может быть, сотни. Поколения сменятся, пока дойдёт до результата. Что-то такое ты мне рассказывал.

Куго в какой-то момент начал думать, что Арантир над ним издевается. Что лич уже понял, к чему клонил пленник, а сейчас изящно приводит к той же мысли, чтобы заставить Куго признать всё это. А стоит сознаться в чём-то один раз, и начнёшь сознаваться дальше. Нельзя. Куго знал, как себя вести и что говорить.

– Я всего лишь утолял любопытство. Каково это – быть бессмертным? Смотреть на мир и знать: ты переживёшь всех живых, что сейчас есть вокруг? Видеть, как меняется мир, и знать, что будешь жить, когда все вокруг об этих изменениях уже забудут? Каково это – иметь возможность изучить всё, познать всё, научиться всему?

Куго посчитал, что это шанс. Снова завести разговор на нужную тему. Лич резко сдвинулся вперёд, опустив голову и заглянув прямо в глаза пленнику.

– А кого это, быть смертным? Чувствовать, как постепенно слабеет твоё тело? Участвовать в процессах, начала которых ты не видел и не сможешь увидеть конца? – парировал лич. – Я вот не знаю, какого это. Какого это – влачить жалкую, короткую, человеческую жизнь. Привыкать чувствовать боль в стареющем теле. Привыкать быстро уставать и медленно восстанавливаться. Привыкать думать медленнее, чем молодые. Каково это – осознать, что вряд ли сможешь полностью познать даже одно-единственное дело, какому хотел посвятить всю жизнь. И вдруг осознать, что какой-то молокосос уже лучше тебя, уже тебя превзошёл, даже не зная о твоём существовании?

Арантир наклонил голову набок.

– Это ты хотел спросить? Считаю ли я простых смертных ничтожествами, низшими существами?

Куго дёрнул головой.

– Нет. Не хотел.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза.

– Значит, всё же будешь отпираться.

– Нет, не буду, – ответил Куго.

– Кто тебя послал?

– Мы называем себя Хранителями…

– А! А! А! – остановил кронлорд. – Как думаешь, сколько нас в этой комнате?

Куго медленно перевёл взгляд с лича сначала на одного скелета, затем на другого, на третьего.

– Пятеро.

– Очевидный ответ, но неверный, – лич встал, пинком оттолкнув стул. – Ты не можешь его увидеть. Хотя… Можешь. Поверни голову направо. Давай.

Куго подчинился, повернув лицо в правую сторону.

– А теперь, сохраняя положение головы, посмотри влево. Как можно дальше влево.

И этот приказ Куго выполнил, глядя влево, повернув глаза так сильно, что стало дискомфортно, хотя и не больно.

– Теперь медленно поворачивая голову, – подсказал Арантир.

Повинуясь последнему указанию Куго увидел. Всего на несколько мгновений, но нечто мелькнуло на линии взгляда. Белёсое. Пугающее. Куго видел множество различных монстров и давно научился не бояться их. Монстров он не боялся. Его пугала неизвестность. Непонятно, что притащил с собой лич. На что это невидимое существо способно. Как много оно уже успело сделать. Как наивен он был. Считать разумного, ставшего правителем, глупцом – наивысшая глупость. Глупость, за которую Куго теперь будет расплачиваться. Хотя, если подумать, судьба пленника предрешена с самого начала.

– О любой попытке соврать я сразу узнаю. Никакие уловки, которых тебя наверняка обучили, не помогут. Так что никакой…

Арантир остановился, подумал секунду, вернул стул на место и снова сел.

– Впрочем, можешь лгать. И каждый раз наш невидимый друг будет забираться чуть глубже в твой разум, пока надобность задавать вопросы не отпадёт вовсе.

Куго с трудом сглотнул вставший в горле ком. Он не знал, что это за существо. Не знал, существуют ли подобные. В Цитадели ему о таких не рассказывали, но кто он такой, чтобы быть посвящённым во все секреты?

– Попробуем снова. Твоё настоящее имя?

Пришлось заставить себя ответить:

– Куго.

– Куго? И всё? – уточнил Арантир.

– Да. Мне много раз меняли внешность. Я уже сам не помню ни места своего рождения, ни своего полного имени. Куго. Это всё.

Арантир удовлетворённо кивнул.

– Хорошо. И кто тебя ко мне послал?

Вновь пришлось заставлять себя говорить.

– Серая Цитадель.

– Некроманты? Настолько не понравилось, как я гонял ваших тварей? – лич или удивился, или размышлял вслух. – Какая перед тобой стояла задача?

Куго вздохнул.

– Проверить твою восприимчивость к определённым идеям…

– Недоговариваешь, – голос Арантира ударил хлыстом.

– Идеям Цитадели. Идеям превосходства магов над простыми смертными.

– Natsisty – произнёс Арантир на неизвестном языке. – Понимаю, почему вы так прячете своё истинное лицо. Отдаю должное, если в Цитадели такие идеи сидят давно и надёжно, то, что вас всё ещё не уничтожили, о многом говорит. А я ведь даже размышлял, не предложить ли вам сотрудничество…

Арантир поднялся и развернулся к выходу.

– Если… – начал было Куго.

– Молчать.

Нечто невидимое стянуло горло Куго, лишая возможности говорить. Арантир вышел из камеры и обратился к кому-то, кого пленник не видел.

– Вытащи из него всё, а потом делай что хочешь.

В камеру вошла неизвестная Куго женщина. Она улыбнулась, ожидая, пока скелеты уйдут.

– Познакомимся поближе, мертвец? Ты – моя собственность. А я – твоя хозяйка.

Дверь камеры закрылась.

Арантир не знал, на кой чёрт Милес потребовался пленник. Лич подозревал, что это для какого-то очередного магического эксперимента. В идеале, конечно же, пленника стоило перевербовать и использовать, или вообще не показывать, что его раскрыли, но… Магия. Этот Куго не был разведчиком, не передавал никакой информации куда-либо (известными Арантиру способами). И на нём висела неизвестная магия. Часть этих заклинаний меняла внешность, но какая-то часть могла отвечать за поведение и реакции. Пока маги Союза не разберутся, как с такими штуками работать – попытки использовать таких агентов в своих целях практически лишены смысла.

Мысли Арантира сосредоточились на Серой Цитадели. Нацистов под боком он не собирался терпеть ни при каких раскладах, однако вступать в открытый конфликт не следовало. Как минимум не быть зачинщиком конфликта. Сидеть сложа руки тоже нельзя. Цитадель может начать конфликт и попытаться выставить всё так, будто Арантир их вынудил или спровоцировал. Цитадель давно и успешно поставляет всем наёмников, а Арантир мозолит всем глаза. Очевидно, на чьей стороне будут симпатии.

Однако можно поступить тоньше. Начать фальшивое сотрудничество. Попытаться больше узнать о противнике и отсрочить горячую фазу конфликта. Цитадель во многом оставалась тёмной лошадкой. Неизвестный военный и экономический потенциал. Позволить себе устраивать авантюру государственного масштаба Арантир не мог.

Глава 12

Алхимики принесли мне резину. Жёсткую, пористую, неоднородную и рвущуюся на изгибе, но резину. Работа в этом направлении началась с появлением у меня алхимиков, однако, занимались этим ученики, в основном. Когда в моих руках оказались все ресурсы государства, задача была поставлена отдельной группе алхимиков, а в поддержку им выделили магов и интендантов, способных достать какие-то редкие компоненты. Работа шла.

Я знал, что каучук можно получить синтетически, но не знал как. Ещё у нас долгое время не имелось образца обычного каучука, но с этим нам, в конце концов, помогли. Небольшую партию прислали эльфы, ещё одну доставили торговцы, купили где-то в далёких землях. С остроухими я говорил на тему создания постоянных поставок, и они оказались совсем не против, обещали года за два организовать первые плантации, так что скоро у нас будет нормальная резина. И здесь двоякая ситуация. Это направление работ несколько потеряло актуальность. Да, синтетический каучук рано или поздно поставить на промышленное производство придётся, когда промышленность вырастет (резина уже сейчас нужна, наши эрзац аналоги работают, но плохо), но пока потребность можно перекрыть поставками растительного каучука. И в то же время алхимики получили наглядный пример материала и смогли поставить на нём ряд опытов.

Семь месяцев они опыты ставили и что-то там пробовали. Пробовали, пробовали и получили. Состав, мягко говоря, ещё очень сырой. Получить какую-то неведомую штуку – это одно, довести уже полученную неведомую штуку до приличного состояния – уже совсем другое.

Впрочем, проблема слаборазвитой химии никуда не делась. Те составы, что создавали алхимики, лишь с некоторой натяжкой тянули на оценку «удовлетворительно». Работать можно, но на выходе всегда получается снижение качества, надёжности и прочих важных параметров. Потому и первая резина была куском даже не резиносодержащего продукта, или продукта, идентичного резине, а просто куском чёрной субстанции. И к сожалению, вряд ли ситуация в ближайшее время изменится. В ближайшее время – это где-то в разрезе лет десяти-двадцати.

Мы осваивали условно простые технологии, которые можно воспроизвести дендрофекальным методом в самых кустарных условиях. Кое-где кое-что компенсировалось магией, но это на картину в целом влияло скорее в отрицательную сторону, чем в положительную. Потому что вместо новой технологии или нового открытия магия предлагает новый костыль. И как только пул простых решений закончится, придётся ждать, пока наука встанет на ноги. А это в самом оптимистичном прогнозе дело десятка или двух десятков лет. И через два десятка лет у нас не будет сильной научной базы и толпы учёных, способных создать что угодно. Через два десятка лет мы сможем создать единую научную базу под всё, что изобрели и создали сейчас, а потом уже пойдёт развитие. Оценки времени я даю исходя из того прогресса, что достигнут с момента моего появления и до дня сегодняшнего.

Тем не менее я хвалю господ алхимиков, отправляю отдохнуть. Пора вводить премии за научные открытия и вносить имена в историю, а то я как-то слишком привык, что мы не открываем, а переоткрываем уже придуманное. Непорядок, заслуги учёных надо ценить.

Закончив с резиной, вернулся к прерванной работе. Время уже позднее, так что большинство смертных свою деятельность закончили, и начинается время мертвецов, вроде меня и Хаарта. И я уже некоторое время задавался важным вопросом, до этого как-то выпадающим из моего поля зрения. Сила, некромантия подсказывает мне много готовых решений, часть из которых происходят из самой магии, как скелеты, рыцари смерти и призраки. Однако прочих тварей целый зверинец, и придуман этот зверинец самими некромантами. Когда-то кем-то. Вопрос – как?

Мне не открывался никакой интерфейс юного конструктора нежити. А мне хочется. Пусть скелеты в целом отвечают потребностям, но нет предела совершенству. Так как происходит создание новых образцов? Что для этого нужно знать?

Сколько бы я ни обращался к своей силе – ответа не получал. Попытки взять что-то уже существующее и изменить, как я делал во время экспериментов с первыми скелетами, тоже не давали нужного результата, слишком узкие рамки изменений. Я даже попробовал постепенное изменение: сначала взять что-то стандартное, изменить в допустимых пределах, чтобы «закрепить» образец, а затем менять уже переходный шаблон, но нет, не так.

А ведь во время допроса именно Милес вызвала того призрака, что так эффективно показывал, врёт пленник или нет. Похоже, придётся спрашивать у неё. Боюсь только, что снова упрусь в свою индивидуальность. Что-то доступно мне, но не доступно другим, что-то доступно другим, но недоступно мне.

Отложив вопросы внутреннего развития, перехожу к текущим делам, но успеваю поработать всего пару часов. Меня прерывает стук в дверь и заглянувшая в кабинет голова женщины, имя которой не сразу всплыло из памяти. Каролина, что в прошлом служила тайным советником Хаарта. Сейчас девушка заново создавала внешнюю разведку Первого Союза. Как и во всех прочих начинаниях, здесь я не стал работать по лекалам местных, а потом потихоньку развивать, нет. Внешняя разведка сразу строилась с масштабом и размахом, под стать целям и задачам, что перед разведкой стояли.

Центры подготовки личного состава, причём самого разнообразного, от собственно разведчиков до команд особого назначения. Я разделил спецназ и осназ. Осназ предназначен для действий на территории других государств, соответственно, на первый план выходили навыки скрытного проникновения и действий в тылу противника. Приехали – устроили силовую акцию – уехали. Спецназ же являлся подразделением армейским, то есть хорошо обученные солдаты, способные действовать во время войны, в том числе в тылу противника. Похожие, но всё же разные подразделения. Также у разведывательной службы имелся свой завод по чеканке монет. Для действий в других странах мы не стеснялись создавать чужие деньги. Взятки, подкупы и прочие милые вещи. Когда-нибудь в будущем появится у них и своё НИИ, чтобы создавать снаряжение. Да, когда-нибудь, когда у нас появится достаточно учёных и инженеров, пока имеется острая нехватка.

– Решила поработать ночью?

Когда Каролина осознала объём задачи и предполагаемые ресурсы, пришла в восторг и выдвинула себя на роль руководителя. А ещё пригрозила, что, если руководителем выберут другого, она устроит его смерть и всё равно займёт этот пост. Я к такому заявлению отнёсся с некоторым скепсисом, но Хаарт дал девушке хорошую рекомендацию.

– Тёмные дела лучше проворачивать по ночам, – с улыбкой ответила Каролина.

Мне не нравилось, что всё больше постов занимают люди, о которых я подчас вообще ничего не знаю, но с этим ничего не сделать. «Своих» людей у меня уже давно не осталось, все уже занимают важные посты. Так во внутренней разведке появился отдел, проверяющий кандидатов на сколько-нибудь важные должности, а также отслеживающий тех, кто такие должности уже занимает. Я думал, что в это время шпионаж не слишком развит, но нет, регулярно отлавливают людей с чёрными пятнами в биографии. Либо люди с резко изменившимся поведением, как это произошло с Куго. Немного, единичные случаи, но сам факт. Впрочем, та же Каролина мне много рассказала о том, как сейчас работают тайные советники.

– Что-то случилось?

– Из срочного – ничего. Подготовила первый отчёт по Серой Цитадели. Разрешите? – она указала на кресло.

На самом деле спрашивала разрешение лично рассказать о содержании отчёта и высказать мысли, в бумагу не вошедшие. Жестом разрешаю, добавляя:

– Я ценю старательность, но не забывай отдыхать. Усталость плохо сказывается на работе.

– Спасибо за заботу, я хорошо отдыхаю, – кивнула Каролина. – Если начну уставать – попрошу сделать меня нежитью.

Многие, кто знал маленькую тайну Алана, смотрели на него с завистью. А я, глядя на это, не понимаю, почему мир всё ещё не объединён под рукой какого-нибудь сильного лича, либо конгломерата личей и вампиров. Живущие сотнями лет, опытные, способные работать сутками. Такому сложно что-либо противопоставить. Возможно, я буду первым.

– Как знаешь, – отвечаю и замолкаю, ожидая.

– Серая Цитадель, – Каролина устроилась в кресле, показывая свою женственность.

Женщина умеет красиво выглядеть и знает об этом.

– Закрытое государство. Куда более закрытое, чем наше. О внутренних порядках известно мало. Феодалов нет. Все не особо обширные пахотные земли контролируются напрямую из Цитадели. Урожайность низкая, крестьянам хватает в основном на собственный прокорм. Цитадели практически не собирает обычных налогов, но есть свои особенности. Всех умерших не хоронят, а забирают в Цитадель. И ещё. Там регулярно пропадают люди. Об этом не любят говорить, но я научила своих людей слушать.

Одобрительно киваю.

– Молодец. Настроение среди жителей?

– Они напуганы. Напуганы достаточно, чтобы сидеть смирно, и недостаточно, чтобы помышлять о противодействии. Я думала над тем, как можно изменить ситуацию, но пока не нашла решения.

Я поделился с Каролиной законами движения общественной материи. Местные вполне понимали концепции диверсий и болезненных уколов, даже кое-что понимали в комплексном воздействии на противника, но по большей части в формате воздействия на аристократию. О том, что можно заставить народ бунтовать, здесь не думали, слишком скользкая для дворян тема.

– У Цитадели нет приоритетных объектов вне их крепости, – продолжила женщина. – А соваться внутрь слишком рискованно. Пока у нас нет ни опыта, ни сил для подобных операций.

– Что с подготовкой отрядов?

Разведчики уже начали действовать, постепенно выстраивая свои сети у всех соседей. Эффективность пока скромная, информации мало, но мы не торопились. Два отряда осназа, по тридцать человек в каждом, всё ещё проходили подготовку. Полгода – слишком короткий срок, даже несмотря на то, что среди рекрутов одни ветераны. Однако любую теорию надо закреплять практикой. Внутренних врагов, на которых можно обкатать операции, у нас нет, будем работать против внешних.

– Я думаю – пора, – кивнула Каролина, разделявшая моё видение ситуации.

Либо не разделявшая, но решившая своё мнение придержать.

– Готовьте цель.

Недоброжелателей у нас хватало. Давид, оскорблённый до глубины души моей пренебрежительностью к его персоне, готовил «освобождение столицы от грязных захватчиков», цитата, с последующей войной. Он и являлся первой целью для осназа. Найти и устранить. Подготовка займёт некоторое время, Каролине предстоит прикинуть, какое оружие стоит использовать, как именно всё провернуть. Обставить всё как нападение разбойников, или отравить всех какой-нибудь ядрёной гадостью. Второе вряд ли, осназу нужно свои навыки проверить, так что будет силовая акция. И конечно же, никакой нежити. Окажем соседям услугу, не позволим кретину ввергнуть целую страну в вакханалию новой кровавой резни.

– Поняла, – улыбнулась Каролина.

Она любила власть. Любила решать, кому жить, а кому умереть. К счастью для неё, свои порывы женщина отлично контролировала и пока ошибок не совершала.

Глава 13

– Бия.

Девушка оторвалась от своего занятия и вопросительно посмотрела на меня. Да, я, наконец, подобрал своей спутнице имя. Что-то из древнегреческой мифологии, кажется, не уверен.

– Собери всё здесь, пожалуйста, – указываю на стол.

Бия кивнула и отложила книгу, направившись к столу, где лежал разобранный револьвер. Не первостепенная задача, но мастеров-оружейников надо чем-то занимать, чтобы нарабатывали опыт, так почему бы и нет? Правда, пока выходило плохо. Сначала получалось слишком громоздко, теперь слишком хрупко, оружие не выдержало банальной перезарядки.

– Нужно упростить конструкцию. Чем меньше подвижных деталей – тем лучше, – сделал я своё заключение. – Но в целом неплохо, идёте в верном направлении.

Два оружейника, принёсшие мне образец, забрали коробочку с запчастями и с поклонами удалились. Поскольку, кроме меня, нормальных специалистов по огнестрелу вокруг не наблюдалось, с такими вопросами народ продолжал идти ко мне. Я же воспринимал такие визиты в качестве передышки от основных забот.

– Идём, – киваю Бие.

Сейчас меня как раз ждала одна из основных забот. Не только в огнестреле кроме меня здесь никто не разбирался. С линейной тактикой ситуация обстояла ничуть не лучше. Я, со всеми своими откровенно обывательскими познаниями, здесь оказался почти экспертом. Почти, потому что полководцы с мозгами премудрости нового боя осваивали и постепенно меня догоняли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.