Кира Святова
Дожить до ноября

Глава 1. Дорога.

Этот год выдал куда меньше пасмурных дней, чем любой из тех, что я могу вспомнить за свою долгую жизнь. Климат ощутимо меняется: лето стало суше, а зимой на холодный ветер и утренний снег, тающий к полудню, надеяться не приходится. Однажды я стоял и смотрел, как снег медленно исчезал, словно умирал. Лежавший тонким белым покрывалом на сухой траве, он рвался и истончался, образуя дырявую паутину, а затем уходил в землю.

Люди похожи на этот снег. Их жизнь хрупка и недолговечна, но, в отличие от снега, у них есть яркие эмоции, которые делают это существование осмысленным. Поражает, что многие из этих людей тратят свою и без того короткую жизнь на пустяки.

Если бы я все еще был тем, кем был 50 лет назад, в моей деревне, давно не было бы людей.

Я не убиваю ради крови уже полвека. Новое время принесло свои преимущества: вампиры могут жить в выгодном симбиозе с людьми, получая кровь практически легально. Так я нашел выгоду, сотрудничая с мэрией. В обмен на свою помощь в расследованиях и допросах я получаю стабильные поставки донорской крови. Этот контракт – наше обоюдное спасение. Однако наши отношения держатся под строгим секретом, ведь узнай это кто-то кроме тройки доверенных лиц, государство растерзало бы меня ради личной выгоды и опытов, а обычные люди, конечно же, просто подняли на вилы от страха.

Я стоял на обветшалой остановке, которую с натяжкой можно было назвать таковой. В городе такие строения выглядят куда внушительнее, а здесь… Автобус, приезжающий сюда время от времени, кажется, ведёт в никуда. Я ждал любую машину, чтобы успеть в город. Пабло, мой давний знакомый, будет зол, если я снова опоздаю. Возможно, он сократит партию крови, чего мне совсем не хотелось бы. Поэтому вместо прогулки в 20 километров до города я выбрал автостоп.

На дороге показался небольшой красный автомобиль. Он остановился, и из него выглянул пожилой мужчина с густой седой бородой и добродушной улыбкой. Майк.

– Август, я так и знал, что это ты здесь! – его голос был низким, но звонким. – Кто ещё будет так выделяться на фоне заснеженной дороги, а? Отсвечиваешь прям.

– Майк, я и не думал, что ты сегодня едешь в город, – я постарался улыбнуться, хотя поддерживать пустую болтовню мне совсем не хотелось. – Подбросишь?

– Чего ж не подбросить? Садись! Замерз, небось? Сколько ты тут стоишь? Автобус-то раньше, чем через два часа, не приедет.

Я отряхнул пальто и волосы от снега перед тем, как сесть в машину. Майк дождался, пока я закрою дверь, и тронулся с места.

– Не замёрз, – сказал я. – Прогулялся бы, но тороплюсь.

– Прогулялся? – Майк удивленно покосился на меня. – До города ж километров двадцать, не меньше.

Я пожал плечами, избегая дальнейших комментариев.

Майк начал свой обычный монолог о жизни: которая, по его словам, "грызёт его от скуки", о хозяйстве, погоде и новостях деревни.

Платой за мою спокойную жизнь в этой деревне, стало понимание, как старики любят поговорить и пожаловаться. Я бы предпочел избегать общения с ними, но мэр города посоветовал быть более “открытым”, если я не хочу, чтобы перед моим домом скапливались соседи с факелами.

Дед говорил, я смотрел в окно на бегущую лесополосу. Спустя 15 минут в воздухе появился резкий запах меди. Кровь. В лесу это не редкость лисы или хищные птицы нередко охотятся на мелкую дичь. Но этот запах был другим. Он смешивался с ароматом ужаса кислым, сладковатым, тошнотворным.

– Майк, остановись, – приказал я резко.

Он удивленно посмотрел на меня, но подчинился. Я выскочил из машины и направился к ограждению с желтой лентой, вокруг которого сновали полицейские.

– Сэр, сюда нельзя! – окликнул меня молодой констебль, преграждая дорогу.

– Что произошло? – я указал на тело, лежавшее в центре оцепления. – Убийство?

Парень растерянно заморгал, но быстро взял себя в руки.

– Нам нельзя распространять информацию, сэр. Это место преступления. Прошу вас уехать.

Уезжать? Труп обнаружен всего в двадцати минутах от деревни, где я живу. Если начнутся убийства, я стану первым подозреваемым, чего мне не хочется.

Я встретился с ним взглядом, сосредоточился

– Ты все мне расскажешь

– Я все расскажу. – проговорил он, расслабив плечи.

– Что здесь произошло? – эта способность моей сущности заставляет меня расплываться в улыбке, как довольный кот.

– Девушка, лет 15-17. Тело нашли на обочине дороги. Никаких документов, телефона, опознавательных знаков, будто ее никогда не существовало. Умерла шесть часов назад, но на теле нет следов снега. Похоже, ее привезли сюда уже мертвой.

Как интересно получается… Кому понадобилось привезти тело именно сюда? Я мог бы понять, если бы тело спрятали внутри леса, но его легкомысленно бросили у дороги. Зачем?

– Пропустите меня?

– Прошу. – констебль пригласил рукой за ограду.

– Скажи своим, что я от мэра. – бросил я ему.

Я прошел под лентой и направился к телу.

Она, наверное, была красавицей. Длинные волосы цвета жженой сиены рассыпались по земле, тонкие полоски бровей обрамляли лицо. Когда-то голубые глаза теперь покрывала мутная пелена.А худое лицо осунулось еще больше. Она выглядела не просто убитой. Она выглядела измученной. Кто-то явно издевался над ней не один день, перед тем, как убить.

Я надел перчатки, готовясь к изучению тела. От нее сильно пахло кровью, хотя на первый взгляд повреждений я не видел. Присел на корточки над телом, поднял тонкую белую блузку. На обнаженном животе виднелись россыпь кровоподтеков и трупных пятен уже разлагающегося тела. От груди к животу виднелись окончания свежих порезов.

– Сэр, не трогайте тело! – окликнул меня мужчина в белом комбинезоне.

– Вы занимались телом? – приказ мужчины я проигнорировал.

– Для начала представьтесь. Что вы делаете на месте преступления?

Я достал из кармана заламинированное удостоверение детектива.

– Август фон Клейв. Частный детектив. – протянул удостоверение мужчине в белом. Он посмотрел на него, посмотрел на меня, снова не него, вернул удостоверение.

– Кто вас вызвал?

– Это не важно. Давайте вернемся к моему вопросу. – у мужчины раздулись ноздри от возмущения. Видимо день у него сегодня не задался, а высказывать негодования на работе нельзя… – И вы не представились.

– Дэвид Браун. Криминалист.

– Отлично, Дэвид, расскажите, что вы нашли.

Дэвид тяжело вздохнул:

– Осмотр тела показал, что смерть наступила из-за перерезанного горла.

Я посмотрел на тонкую шею девушки. Горло было не просто

перерезано, девушка была почти обезглавлена. Кто мог такое сделать с молодой

девушкой? На шее снова показались кровавые раны, ползущие от груди. Из кармана я

достал охотничий нож, взмах, блузка легла двумя лоскутами по бокам от тела. Теперь я видел полную картину. Резаные раны собирались в сложный угловатый рисунок. Что это? Рунический став? Я попросил у криминалиста бумагу и карандаш, и скопировал рисунок.

– Что-ж, Дэвид, спасибо за сотрудничество. Удачи в расследовании. – Протянул ему руку, криминалист пожал ее.

Садясь в машину к старику – Майку, я думал о том, кому потребовалось так оригинально убить человека. Мы продолжили путь в город, по пути Майк расспрашивал меня о случившемся убийстве, я односложно отвечал. Мне нужно срочно попасть к Пабло за свежей партией крови. Кажется я опоздал уже на 30 минут.

Глава 2. Кровь.

Железная дверь резко открылась в ответ на мой стук, и на пороге появился коренастый мужчина. Пабло – низкого роста, чуть выше полутора метров, с круглым лицом, слегка обвисшими щеками и густыми черными бровями, которые двигались словно сами по себе. Он смотрел на меня снизу вверх сквозь толстые линзы очков, из-за чего его темные глаза казались огромными. Лицо его было покрасневшим, словно он только что пробежал марафон, а на лбу блестели капли пота. Пабло всегда производил впечатление человека, который может разорваться от переполняющей его энергии.

– Полтора часа, Август! Полтора! – он почти выплюнул слова, как только увидел меня. Его высокий голос взвился до визга, как свист чайника. – Ты хоть раз можешь приехать вовремя? Где ты шлялся, черт тебя побери?!

– Спокойнее, Коротышка, – ответил я с тенью усмешки, шагнув внутрь. – Сегодня у меня была уважительная причина.

– Да мне плевать на твои причины! – перебил он, размахивая руками. – Я лучший патологоанатом города, но почему-то должен ждать твою мертвую задницу вместо того, чтобы работать!

Восклицания Коротышки о том, что он лучше всех общается с трупами – одна из причин по которой я у него редкий гость. Но не смотря на это, стоит отдать ему должное – Пабло не раз подтверждал факт того, что ему можно доверять.

Он продолжал кипятиться, словно готов был взорваться от злости, а я, тем временем, прошел внутрь помещения.

Морг, как обычно, встретил меня холодным стерильным запахом дезинфекторов и белым, почти мертвенным светом ламп, отражающимся от хромированных поверхностей. Просторное помещение было заполнено множеством инструментов, шкафчиков и металлических столов. Возле входа висел белый халат, который я быстро накинул вместо своего пальто, стряхнув с него остатки снега.

– Разве у нас не один патологоанатом в городе? – бросил я, пристально посмотрев на него, пока он продолжал что-то бубнить про "лучшего из лучших".

Пабло фыркнул, но остался на месте, проводив меня взглядом, как охранник за подозрительным посетителем. Я подошел к большому холодильнику, но, прежде чем я успел открыть его, Пабло снова заговорил:

– Так, ты куда это собрался?! Без моего разрешения к крови не подходить! – он перекрыл мне дорогу, уперев руки в бока. – И что это за уважительная причина такая нарисовалась? Опять ты что-то придумал, да?

– На лесополосе нашли труп школьницы, – бросил я спокойно, останавливаясь возле хромированного стола.

Эта новость, казалось, остудила его. Пабло сел на высокий табурет, нахмурился и потер переносицу.

– Ещё одну, значит… – пробормотал он, задумчиво почесывая лысину.

Я замер, вскинув брови.

– Что значит "ещё одну"?

– Неделю назад нашли девчушку на окраине города, – пояснил он. Его голос был спокойным, но в нем чувствовалась напряженность. – Синяя уже вся, опознать не смогли, документов при ней не было… А, да! На груди знаки какие-то вырезаны. Страшное дело. Не сектанты ли завелись?

Его слова заставили меня насторожиться. Я пристально посмотрел на него, изучая каждую деталь лица.

– Ты видел тело? – Я надеялся увидеть хотя бы фотографии девушки.

– Конечно, видел! Меня же вызвали на место как судмедэксперта. Зрелище, скажу тебе, не для слабонервных.

Я достал из кармана сложенный листок, на котором был набросок руны, найденной на теле сегодняшней жертвы, и протянул его Пабло.

– Такие знаки ты видел?

Он надел очки и поднес листок к самому носу. Несколько секунд изучал рисунок, потом кивнул.

– Да, что-то такое. Очень похоже.

– Пабло, ты же понимаешь, что мне нужно это увидеть, – сказал я мягко, но с нажимом, убирая листок обратно в карман.

– Ты что, хочешь влезть мне в голову? – он посмотрел на меня с недоверием, и его пальцы начали нервно теребить край халата.

– А что, есть другие варианты? – Я сделал шаг ближе, склонившись над ним, как хищник.

Пабло побледнел, но быстро пришел в себя, нацепив на лицо напускное возмущение.

– Слушай, Август, я тебя уважаю, но давай без этого! Это не больно? Мозги не закипят? – он сцепил руки в замок, и большие пальцы нервно бегали друг вокруг друга.

Я закатил глаза.

– Нет, конечно. Разве что после этого твоя голова будет пахнуть жареным. – Я едва удержался от смеха, заметив, как его лицо побледнело еще сильнее.

– Ладно! Делай что хочешь, только быстрее, пока я не передумал! – Пабло резко поднялся с табурета и плюхнулся обратно, будто сил на сопротивление уже не осталось.

Не заставляя его ждать, я приблизился и положил два пальца на его висок. Его тело напряглось, а я закрыл глаза, сосредотачиваясь. Поток энергии начал скапливаться в центре моей груди, клубком жара, который вскоре потек вверх через руку, проникая в память Пабло.

Каждое прикосновение к чужому разуму было для меня словно открытием новой двери, за которой скрывались воспоминания, эмоции и обрывки мыслей. Вот и сейчас, сквозь вспышки образов, я начал видеть то, что нужно.

Открыл глаза я на окраине города, возле ржавой канализационной трубы, из которой доносился постоянный звук текущей воды. Густой запах сырости и канализационных отходов тут же накрыл меня тяжелым облаком. Над головой хмурилось небо, серое и безрадостное, готовое обрушиться снегопадом на город. Холодный утренний ветер пронзил лицо, шевельнув волосы и заставив меня слегка поежиться. Я невольно зевнул, чувствуя усталость, накопившуюся за последние дни.

– Эй, ты как? – голос вырвал меня из раздумий.

Проходящий мимо констебль хлопнул меня по плечу, выводя из задумчивости. В руках он держал одноразовый стакан с дымящимся кофе, который протянул мне. На его лице была смесь усталости и равнодушия – видимо, за ночь он тоже успел повидать достаточно.

– Спасибо, – коротко ответил я, принимая кофе.

Тепло стакана согревало ладонь, немного отвлекая от окружающего холода. Констебль махнул в сторону огороженной территории:

– Пошли, тебе там интереснее будет.

Мы направились к месту преступления. Констебль, видимо, пытался завести разговор – его голос сливался с порывами ветра, но я не слушал. Мои мысли вертелись вокруг символа, который я видел.

Подойдя ближе, я заметил натянутую жёлтую ленту, ограждавшую территорию. Несколько человек в униформе оживленно переговаривались, не обращая на нас внимания. За лентой, под массивной трубой, лежало тело.

Запах ударил еще до того, как я приблизился: смесь разложения и тёплой влажности. Даже горячий кофе в руке не мог перебить этого удушливого смрада. Я невольно прикрыл нос и подошёл ближе. Девушка лежала на боку, ее тело было вздуто, а кожа приобрела синюшный оттенок. В некоторых местах она лопнула, обнажив кости и гнилую плоть. Местами мясо, словно ошкуренное, отходило пластами. Я опустил взгляд на остатки одежды: изорванные лоскуты ткани, напоминающие школьную форму, болтались на истлевшем теле.

Я поставил на землю тяжелый чемодан с инструментами, достав его из-за плеча. Открыл защёлки, вытащил стерильные ножницы и аккуратно начал разрезать одежду, стараясь не повредить остатки кожи. Под тканью проступил символ, вырезанный на груди. Линии уже начали расплываться из-за разложения, но очертания всё ещё были различимы.

– Тот же самый, – пробормотал я себе под нос, делая пометки в блокноте. Символ был идентичен тому, что я видел на первом теле в лесополосе.

Краем уха я уловил разговор двух констеблей:

– Кто нашёл её? – спросил один, высокий и худощавый, с пронзительными глазами.

– Местный бродяга. Сказал, пришёл сюда ночью погреться, – ответил второй, коренастый и с замерзшими красными ушами. – Утром проснулся, а рядом вот это. Испугался – и бегом к нам.

– Часто тут ночует? – не унимался первый.

– Говорит, как похолодало, так сюда и ходит. Труба греет, понимаешь.

Я продолжал работать, сосредотачиваясь на деталях, но слова пробивались сквозь шум ветра. Наконец, один из констеблей обратился ко мне:

– Эй, Пабло! Можешь сказать, как давно она тут лежит?

Я поднял голову, оторвавшись от работы:

– Девушка мертва уже около двух недель. Причина смерти – перерезанное горло, – ответил я автоматически, словно делая выученный доклад.

– Две недели? – озадаченно переспросил худощавый. – Почему нашли только сейчас?

– Тело принесли сюда недавно, – вырвалось у меня, прежде чем я успел обдумать слова.

Констебли переглянулись, но я уже потерял к ним интерес. Осмотр закончен. Я закрыл чемодан и медленно выпрямился, последний раз окинув взглядом окрестности. Трубы, ржавая ограда, мокрый асфальт – всё здесь кричало о запустении и смертельной безнадёжности. Возвращаться сюда мне не хотелось, но нужно было двигаться дальше.

Я закрыл глаза, ощущая, как вокруг все медленно растворяется в туманном вихре воспоминаний Пабло. Еще секунда – и меня здесь не будет.

Открыв глаза, я оказался вновь в кабинете Пабло. Его округлые щеки покраснели, а взгляд сквозь толстые линзы очков выражал одновременно удивление и легкое недоумение. Я убрал руку с его виска, отступив на шаг назад.

– Э… Это всё? – спросил он, моргая.

– А ты надеялся на фейерверки? – я усмехнулся, отступил к соседнему табурету и небрежно закинул ногу на ногу. – Давай уже разберёмся с кровью.

Обсуждать увиденное мне не хотелось. Слишком много мыслей, которые требовали анализа, а возвращение домой сейчас казалось лучшим решением.

Пабло, все еще немного потрясенный, хлопнул ладонями по своим полноватым коленям и встал:

– Да, давай.

Он прошёл к массивному металлическому холодильнику, висевший на нем список донорской крови трепетал от его резких движений. Пабло снял бумагу, прочистил горло и откинул дверцы, откуда вырвался холодный, сухой воздух.

– Итак, меню на этот месяц: три пакета второй положительной, три пакета второй отрицательной…

Я зажмурился, как только услышал слово "вторая". На вкус она напоминала медный купорос, с кисловатым привкусом, который даже мое терпение не выдерживало. Я сморщился.

– Не надо тут гримасы корчить, – бросил Пабло, даже не оглядываясь. – Доноров стало меньше, так что деликатесов не жди.

– Очень жаль, Коротышка, – протянул я с долей сарказма. – Что дальше? Может, хотя бы третья положительная?

Пабло хмыкнул:

– Не угадал. Следующее – шестнадцать пакетов гепомена.

Я резко выпрямился, чуть не свалив табурет.

– Что? Синтетика? Ты ведь знаешь, она мне никак не поможет!

Гепомен… Проклятый химический заменитель крови. Он годится только для экстренных медицинских случаев у людей, но для меня это всё равно, что перекусить яблоком раз в неделю. Абсолютно бесполезно для поддержания моей силы и контроля.

– Если уж даете мне синтетику, так хотя бы в тройном объёме! – я указал на список в его руках. – Этот запас исчезнет через две недели!

Пабло сложил руки на груди, повернувшись ко мне. Его круглое лицо приобрело серьезное выражение, а голос стал мягче:

– Август, я всё понимаю. Правда. Но ничего сделать не могу. У нас дефицит доноров, а потребности в переливаниях только растут. Так что будь экономнее, дружище. Ладно?

Я глубоко вдохнул, чувствуя, как раздражение разливается по телу. Ситуация была патовой. Если я начну голодать, последствия скажутся не только на мне, но и на городе. Контроль – тонкая грань, которая легко рушится без стабильного питания.

– Пабло, это не просто просьба. Найди решение, – мой голос прозвучал мягко, но в нем сквозила угроза.

Я положил на стол свой кожаный портфель и открыл его. Лёд в холодильнике Пабло хрустел под весом пакетов, которые мы вместе заполнили. Белый инвентарь комнаты, хромированные поверхности и резкий запах антисептика создавали контраст с густым мраком моих мыслей.

Когда пакеты почти заполнили портфель, Пабло вдруг хлопнул себя по лбу.

– О, чуть не забыл! – Он снова полез в холодильник, достав два дополнительных пакета. Его лицо расплылось в самодовольной улыбке. – Четвертая положительная. Мимо кассы.

На моих губах тоже заиграла едва заметная улыбка. Этот жест можно было назвать поистине дружеским.

– Используй её с умом, хорошо? – Пабло аккуратно положил пакеты поверх остальных, словно выдавал самое ценное.

– Хорошо, – кивнул я, закрывая сумку.

Мы обменялись короткими взглядами, полными молчаливого понимания. Хотя ситуации, в которых мы находились, казались абсурдными, этот момент напомнил мне, что даже среди людей можно найти того, кому действительно можно доверять.

Идиллию прощания прервал резкий звонок стационарного телефона. Пабло, нахмурив брови, направился к аппарату, установленному на стене. Холодные металлические стены его кабинета словно усиливали звук звонка, издававшегося эхом.

– Да? – голос Пабло прозвучал глухо, словно он ожидал плохих новостей. – Еще у меня. Что? Хорошо, передам. Спасибо.

Он аккуратно положил трубку на место, повернулся ко мне и поджал губы.

– Из мэрии не могут до тебя дозвониться, – сообщил он, устало облокотившись на край стола.

Я нахмурился, прищурив глаза:

– И чего они хотят?

– Хотят, чтобы ты взялся за расследование последних двух убийств, – Пабло постучал пальцами по столешнице. – И… сказали, что завтра к тебе зайдет клиент.

Последние слова прозвучали, как удар молота по наковальне.

– Клиент? – раздражение прорвалось в моем голосе. – Великолепно.

Мысль о том, что в мой дом придет незнакомец, сразу вызывала внутренний протест. Я не люблю гостей, особенно тех, кого вынуждают терпеть из-за работы. В голове пронеслось множество вариантов, как этого избежать: уехать на весь день, выключить свет и прикинуться, что меня нет дома…

Но реальность быстро напомнила о себе: если клиент пропадёт, то подозрения упадут на меня. Никто не поверит, что я здесь ни при чём.

Я раздраженно вздохнул, забросил сумку на плечо и направился к выходу.

Домой я пошёл пешком. Холодный воздух проникал под пальто, порывы ветра носили в себе запах сырости и гниющих листьев. Город словно застыл в серых тонах – мокрый асфальт, замерзшие деревья с редкими острыми ветвями, тянущимися к небу.

Настроение у меня было таким же, как и погода, – холодным и пасмурным.

Глава 3. Жажда и следствие.

Всю ночь я был погружен в расследование. Бесчисленные вопросы крутились в голове, словно рой разъяренных ос. Кому понадобилось так жестоко убивать этих девушек? Почему именно их? Возраст и пол – единственное, что их объединяет, или я что-то упустил?

В кабинете царил полумрак. Лампа на столе, единственный источник света, тускло освещала хаос на рабочем месте: груды бумаг, старый чернильный прибор, давно не работавший, и пустую чашку, с ещё виднеющимися по краям следами кофе. Стены, тёмные и слегка обветшавшие, давили на сознание, словно стремились стать ближе.

Я достал из шкафа карту города, потрепанную, с рваными краями, и повесил её на единственную свободную стену. Красный маркер в руке ощущался холодным, как клинок. С легкой дрожью я отметил места, где нашли тела. Первая точка – окраина города, где жизнь уже только дышит на ладан: заброшенные постройки, ржавые контейнеры, и грязь, размытая прошедшими дождями. Тело нашёл местный бродяга. Я записал в блокнот, что нужно его найти и расспросить.

Вторая точка – всего в двадцати минутах от моей деревни. Автомобилист, проезжая мимо, увидел её и, судя по всему, испугался настолько, что даже не дождался приезда полиции.

Я отступил назад, чтобы оценить всю картину целиком. И тут, словно громом поразило: две отметки на карте словно соединялись прямой линией, ведущей к моей деревне. Если это не паранойя, то кто-то явно пытается меня подставить.

– Чёрт, – выругался я, отбросив маркер на стол.

В два шага пересек кабинет, резко взял телефон и, быстро пролистав список контактов, нажал на номер Пабло.

– Алло! Пабло! Ты слышишь? – Голос мой звучал резко, почти срываясь.

– Август? – Сонный, хрипловатый голос друга прозвучал на другом конце. – Чего ты с утра пораньше названиваешь? – Слышно было, как он переворачивается на другой бок, кровать скрипнула.

– Судмедэкспертизой обоих тел ты занимался? – Я старался звучать ровно, но голос всё равно выдавал напряжение.

– Эм… Не совсем, – замялся Пабло, похоже, его мой тон начал будить быстрее, чем кофе. – Я исследовал только первое тело. Второе отправили в лабораторию Харингтона.

– Понятно… А ты знаешь, тела обескровлены?

– Д-д-да… – Голос Пабло дрогнул. Я слышал, как он сел на кровати, послышался стук босых ног по деревянному полу. – Подожди, ты серьезно думаешь, что это вампиры?

– Ничего не думаю. Иди спать, Пабло. Спасибо за информацию. – Я оборвал связь раньше, чем он успел задать новый вопрос.

Бросив телефон на стол, я рухнул в кресло, чувствуя, как грудь сдавливает тяжесть, словно невидимая петля. В голове бушевал ураган мыслей, ни одна из которых не приносила спокойствия.

Кто мог так подставить меня? Нас осталось слишком мало, в этом городе я – единственный представитель своего вида. Сомнений не оставалось: кто-то знал о моей природе и точил на меня зуб. Но если это действительно нападение вампира, почему тела почти обезглавлены? И зачем эти странные символы, вырезанные на их коже?

Мой взгляд скользнул по комнате: старинные деревянные стеллажи, книги, пыльный глобус на комоде. Обычно их вид приносил мне уют и умиротворение. Но не сегодня. Сегодня всё это казалось бессмысленным.

Я наклонился вперёд, спрятал лицо в ладонях. Нужно было успокоиться, собраться с мыслями. Ответы где-то рядом, они всегда рядом, их просто нужно разглядеть.

Во входную дверь постучали. Глухо, но настойчиво. Я открыл глаза и выругался. Совсем забыл, что ко мне должны прийти по рекомендации мэра. Нужно было привести себя в порядок, хотя голова отказывалась работать на фоне ночных размышлений.

Подойдя к зеркалу, я увидел своё отражение: изможденное лицо с осунувшимися чертами, кожа, напоминающая пепел, глаза, которые из серых стали красноватыми. Всё это последствия моей вынужденной "диеты". Длинные черные волосы напоминали спутанную воронью гнездовку. "Ходячий труп", – подумал я с циничной ухмылкой. Расчесав волосы пальцами и завязав их в высокий хвост, я сделал ещё один шаг к цивилизованному виду. Остальное должен был исправить гепомен – синтетическая жидкость, заменяющая кровь, но на вкус невыносимая.

В дверь снова постучали, громче.

– Входите, открыто, – крикнул я со второго этажа. Послышался скрип открывающейся двери, и тонкий, свежий аромат весенних цветов проник в дом. Женщина.

– Проходите в гостиную, я сейчас подойду, – добавил я, прислушиваясь к мягкому звуку ее шагов.

Я вышел из кабинета, спустился вниз и направился в сторону кухни.

– Желаете что-нибудь выпить, мисс? – спросил, открывая холодильник.

– Ленор Морэй. А как вы… – ответила она дрожащим голосом, заметно нервничая.

– Видел вас в окно, – соврал я, прикрывая своё чутьё. Она не должна знать про моё обоняние. – Так что насчёт напитка?

– Стакан воды, если позволите, – её голос слегка окреп, но волнение не исчезло.

Я выдохнул с облегчением. Сок мне самому пригодится. Достал два стакана. В один налил воды из графина, во второй – прозрачную жидкость из капельницы, выпил залпом, сморщился от мерзкого вкуса. Затем долил стакан до половины апельсиновым соком. Получилось сносно. Убедившись, что моё отражение в глянцевой плитке теперь выглядит почти человеческим, я взял оба стакана и направился в гостиную.

Ленор сидела на диване лицом к двери. Её длинные светлые волосы, напоминающие пшеничные колосья, спускались по плечам. Она была юной, даже слишком для такого серьёзного визита. Бохо-платье подчеркивало ее хрупкость, а зелёные глаза метались по комнате, будто пытаясь избежать моего взгляда. Услышав мои шаги, она резко поднялась, глядя на меня с тревогой, смешанной с надеждой.

Я застыл. Её облик был настолько похож на вторую жертву, что кровь в моих жилах словно замерла. Тот же цвет волос, тот же силуэт. Только эта была жива и невредима. Потребовалось несколько секунд, чтобы отогнать наваждение.

– Присаживайтесь, мисс Морэй, – произнес я, протягивая ей стакан воды и сам усаживаясь напротив в кресло.

Она осторожно взяла стакан, сжала его так, будто боялась, что он выскользнет.

– Приятно познакомиться, мисс Морэй. Я Август фон Клейв. Скажите, с какой целью мэр направил вас ко мне? – спросил я, внимательно наблюдая за её движениями.

Она теребила ткань своего платья, глядя куда угодно, только не на меня.

– Мистер Клейв, мне сказали, что помочь мне можете только вы, – начала она, с трудом собираясь с мыслями. – Понимаете, моя семья… она имеет определённое влияние в обществе. Мы… приближенные к королеве. Я к тому, что мы не можем позволить себе идти в полицию. Эта история должна остаться в тайне. Вы понимаете?

Её голос дрожал, но в какой-то момент она заставила себя взглянуть мне в глаза.

– Ближе к делу, – коротко ответил я, отпив из своего стакана. Ещё бы виски в этот коктейль.

Она сглотнула, сжимая руки.

– В общем… Моя младшая сестра… Она пропала три дня назад. Отец отвез ее утром на учебу, а вечером, когда я приехала ее встречать… – голос Ленор сорвался, и на глазах появились мокрые следы слез. – Из школы она так и не вышла!

Её слёзы выбили меня из привычной равновесной позиции. Я вспомнил то время, когда девушки приходили ко мне не за помощью, а за смертью. Они плакали, когда делились своими переживаниями, смеялись над моими шутками, флиртовали. Я, в свою очередь, знал, как вовремя повести себя – сдержанный жест, надёжный взгляд, и всё.

На автомате я достал из нагрудного кармана платок, протянул его ей. Ленор робко взяла его, вытерла глаза. Платок, когда-то столь важный для меня, теперь стал символом её страха и отчаяния.

– Выпейте воды. Успокойтесь. Мисс Морэй, скажите, ваша сестра в хороших отношениях с семьей?

– Что? Да… Мы всегда поддерживали друг друга, делились переживаниями. Правда… Неделю назад она начала вести себя очень странно. Очень плохо спала, плакала по ночам, а днем ходила разбитая и потерянная.

– Интересно… Вы не заметили, что могло быть причиной её странного поведения?

– Нет… Последнее время она совершенно ничего не рассказывала… Пожалуйста, найдите её!

Её голос снова задрожал, и я понял, что всё, что ей нужно – это увидеть хотя бы минимальную надежду на решение ее проблемы.

– Я понял вашу просьбу. Вы принесли ее фотографию?

Девушка кивнула, быстро достала из сумочки фото сестры, аккуратно положила его на стол.

– Я вас провожу.

Я распахнул дверь, пропустил её, следуя за ней, шаг за шагом. Мы стояли в дверном проеме, разрывая тишину прощанием. Пожали друг другу руки, и она, быстро пряча свои переживания за маской решительности, села в машину и уехала. Я остался стоять в дверях, вдыхая холодный зимний воздух, стараясь очистить ум.

Но ни мороз, ни свежий воздух не смогли заглушить головную боль от гепомена, а жажда крови была куда сильнее. Мои мысли были разбросаны, и сосредоточиться на том, что говорила Ленор, становилось всё труднее.

Вернувшись в дом, я первым делом зашел на кухню, открыл шкаф, достал любимый бокал. Пакет с второй положительной – то, что нужно. Налил в бокал, сделал глоток. Стало легче, голова немного прояснилась, мысли вернулись на круги своя.

– Что ж, будем решать проблемы по мере их поступления, – произнёс я вслух, отхлебнув ещё немного. Если эта девушка так влияет на меня, нужно ограничить наше общение, иначе запасы крови быстро иссякнут.

Теперь главное – разобраться с этим знаком на груди жертв. Что он значит? Я ощущал, что это больше, чем просто случайная деталь. С бокалом второй положительной в руке я поднялся на второй этаж и направился в библиотеку.

Глава 4. Ленор.

По телу бежали струи горячей воды, оставляя на коже едва ощутимое покалывание. Пар заволок небольшую ванную комнату, и отражение в зеркале скрылось за мутной пленкой. Я стояла под душем, не замечая, как время утекает вместе с водой. Казалось, даже эти долгие минуты не способны принести мне спокойствие.

Уезжая от дома детектива, я разрыдалась, как ребенок. Словно только за пределами его территории меня накрыла вся ужасная реальность. Его особняк, окутанный густым мраком даже при свете электрических ламп, дышал чем-то зловещим. Высокие потолки, массивная мебель, тени, цепляющиеся за углы комнат. В гостиной царила гробовая тишина, и его бархатный, спокойный голос звучал пугающе громко, словно исходил откуда-то из самой тьмы.

Его холодный взгляд пробивал насквозь, заставляя мой разум блуждать и путаться. Я пыталась сосредоточиться, уговаривая его помочь. Убедить, что это важно не только для меня, но и для моей семьи. Но в глубине души уже тогда я знала – надежды почти не осталось. Вместо облегчения на меня накатила новая волна страха.

Я выключила душ и вышла, укутавшись в мягкий махровый халат. Холодный пол под босыми ногами напоминал, что я снова здесь, в своей привычной реальности, но дрожь внутри не уходила. Теперь мне как никогда раньше хотелось что-то вкусное, чтобы хоть немного отвлечься.

На кухне стоял еще горячий шоколадный кекс, от которого шел тонкий пар. Его запах – смесь шоколада, ванили и корицы – заполнил помещение, принося мимолетное чувство уюта. Я мысленно поблагодарила тетушку Леваль, которая всегда знала, как поддержать. Отрезав кусок и налив себе молока, я поднялась в свою комнату.

Там меня встретил великолепный вид из большого арочного окна. Снег крупными хлопьями медленно опускался на землю, белая пелена укрывала весь мир, придавая ему какое-то тихое величие. Казалось, даже время замерло.

Я уселась на широкий подоконник, обложившись мягкими подушками, поставила перед собой тарелку с кексом и стакан молока. Открыла ноутбук и первым делом проверила почту. Там было письмо, которое я давно ждала. Заголовок бросился в глаза, и я тут же его открыла.

Х: "Вчера ты так и не пришла… Что-то случилось, милая?"

От последнего слова внутри что-то екнуло. Нужно было ответить сразу.

Л: "Извини. Я все еще надеюсь найти сестру. Вчера была у друга отца, он дал контакты хорошего детектива. Сегодня была у него… Прости, что снова не получилось встретиться."

Ответ пришел почти моментально.

Х: "Жаль твою сестру. Не понимаю, почему расследованием не занимается твой отец…"

Л: "Его сильно подкосило. Сейчас он в больнице, его лучше не трогать."

Х: "Надеюсь, все наладится. Когда теперь сможем встретиться? Я хотел показать тебе кое-что :)"

Л: "Давай не будем загадывать. Не хочу, чтобы все сорвалось в последний момент."

Мой собеседник перестал отвечать. Я еще минуту смотрела в экран, размышляя, как сильно мне хочется встретиться с ним. Но сейчас не время. Я надеялась, что он это понимает.

Чтобы отвлечься, я включила первый попавшийся фильм. Смакуя мягкий, влажный кекс, старалась погрузиться в сюжет, но мысли ускользали. Через полчаса я все же спустилась за добавкой.

На обратном пути, проходя мимо гостиной, я остановилась. Тетушка Леваль сидела на диване и смотрела новости. На экране женщина с серьезным лицом рассказывала о последних происшествиях в нашем городе. В углу экрана мелькали заблюренные фотографии тел. "Мы убедительно просим родителей следить за своими детьми. Пока что мы не знаем, появятся ли новые жертвы и как скоро преступника найдут. До тех пор, отцы, не выпускайте из виду своих дочерей. И помните – ни один взрослый не попросит помощи у ребенка."

Мой желудок сжался. Аппетит мгновенно пропал.

Я вернулась в свою комнату. Репортаж снова напомнил о реальности, о том, что где-то в этом городе может быть и моя сестра. Что, если она сейчас страдает так же, как эти девушки? Что, если я все это время искала ее не там?

– Сара… – прошептала я, чувствуя, как снова на глаза наворачиваются слезы. – Как же я скучаю…

Как я уснула, не помню. Сон подкрался незаметно, оставив лишь воспоминания о странных образах, которые сковали мой разум.

Мне снился невероятно красивый мужчина с точеными чертами лица и холодными серыми глазами. В его облике сочетались утонченность и ледяная отстраненность, от которой пробирал озноб. Этот мужчина был мне знаком – я видела его совсем недавно, чтобы забыть.

Меня зовут Август фон Клейв.

Его голос эхом отозвался в голове, как будто отвечая на мой немой вопрос. Во сне я видела вспышки воспоминаний. Август стоял рядом, звал меня за собой. Я не сопротивлялась, не могла. Его взгляд, словно цепи, связывал меня, парализуя каждое движение. Мое дыхание перехватило, и я старалась не дышать, чтобы не нарушить эту жуткую тишину.

Внезапно он исчез. Меня окружила плотная тьма, настолько густая, что казалось, я потерялась навсегда. И тут я услышала звук. Звук, как будто кто-то разрезал плоть, и что-то вязкое капало на пол. Тело отказало, ноги подогнулись, и я начала оседать на пол.

Но он снова был там, подхватив меня прежде, чем я упала. Его руки были холодными, как лед, а глаза – пугающе безжизненными. Я хотела позвать его, но горло сдавило, и вместо слов вырвался лишь слабый хрип. Он взглянул на меня с мрачной решимостью, а затем я ощутила резкую боль в спине.

Нож… Он вытащил нож, холодный и острый, из моей плоти. Его лицо, непроницаемое как мрамор, внезапно оживилось. Август провел пальцем по окровавленному лезвию, поднес его к губам и медленно слизнул кровь. Затем впервые улыбнулся.

Эта улыбка была пугающей, словно раскат грома перед бурей. Она переросла в смех – глухой, зловещий, который эхом разносился в моем сознании. Его фигура становилась все дальше, а смех звучал все громче, заполняя собой весь мир.

Я очнулась, захваченная дрожью, в холодном поту. Темнота за окном казалась особенно угнетающей, будто сон продолжал преследовать меня даже в реальности. Взгляд упал на электронные часы – 8 вечера.

Черт. Я снова забыла про экзамены.

Собравшись с мыслями, я села на кровати, пытаясь унять дрожь. Наконец, включила настольную лампу и раскрыла учебник. Мягкий свет заполнил комнату, придавая ей иллюзию уюта, но это чувство было мимолетным.

Словно чувствуя, что я проснулась, в дверь постучали.

– Войдите, – голос звучал слегка хрипло, будто сон все еще не отпускал.

Дверь отворилась тихо, как в замедленной съемке. В комнату вошла тетушка Леваль, как всегда аккуратная, с идеально уложенными седыми волосами и теплотой в глазах. В руках у нее был поднос.

– Я подумала, что ты могла проголодаться, дорогая, – сказала она своим нежным, обволакивающим голосом, в котором всегда была искорка бодрости, несмотря на ее возраст.

– Спасибо, тетушка.

Она поставила поднос на стол. На нем стоял стакан горячего шоколада, от которого поднимался легкий пар, и вазочка с безе, такими хрупкими, что, казалось, они могли растаять при малейшем прикосновении.

– Не сиди допоздна, – продолжила она, внимательно глядя на меня. – Не забывай, что завтра у тебя итоговый экзамен, дорогая.

Я кивнула, стараясь улыбнуться в ответ.

– Спасибо за заботу.

Ее присутствие напомнило мне о детстве: о том, как она играла с нами, когда мама была занята, как решала наши детские споры, как утешала меня после первой неразделенной любви. Тетушка Леваль стала для нас с сестрой настоящей матерью, и даже сейчас, в эти темные времена, она оставалась воплощением тепла и поддержки.

Но я знала: ей нелегко. Я видела, как она старается быть сильной, но каждую ночь, проходя мимо ее спальни, слышала приглушенные рыдания. Это знание посеяло во мне новую силу, непреклонную уверенность.

Я найду Сару.

***

Август.

Выйдя из кухни с бокалом в руке, я замер у входа в гостиную. На журнальном столике, аккуратно выложенная, словно случайно оставленная, лежала фотография Сары Морэй. Ее взгляд с черно-белого снимка, полный жизни и надежд, казался почти живым, и в нем таилась болезненная ирония: сейчас она была в неизвестности, возможно, в опасности.

Я протянул руку, и фотография, повинуясь моему ментальному приказу, плавно поднялась в воздух, закрутившись, будто подхваченная невидимым ветром. Она подлетела ко мне, и я с легкостью схватил ее, зажав между пальцами, как хрупкое напоминание о той, кого мы ищем.

Снимок отправился в карман моего жилета, а я продолжил путь в библиотеку.

Этот уголок дома всегда был моим убежищем. Когда-то библиотека была гордостью моего семейства, хранилищем знаний, которые мы собирали веками. Витражный потолок, переливающийся мягкими оттенками алого, синего и золотого, наполнял пространство рассеянным светом днем. Вечером, когда солнечные лучи уступали место ночи, загорался мягкий свет настенных ламп с резными бронзовыми абажурами.

Книжные шкафы стояли полукругом, их ряды тянулись ввысь, скрываясь почти под самым потолком. За столетия книг становилось так много, что мы достроили дополнительный этаж, обрамленный коваными перилами. Посредине библиотеки, на мягком ковре, стояло старинное кресло, обтянутое красным бархатом. Оно всегда было повернуто лицом к камину, в котором вот уже 50 лет не разжигали огонь.

Над камином висел портрет. Мой портрет. Молодой мужчина с высокими скулами, строгими чертами лица и ледяным взглядом, который, казалось, следил за каждым, кто входил в это помещение.

Я прошелся вдоль шкафов, выбирая книги, одну за другой. Все, что могло хоть косвенно намекать на разгадку символов, вырезанных на телах девушек, попадало в мою руку: трактаты по магическим рунам, исследования культур разных народов, дневники и заметки древних путешественников. Порой с полок летела пыль, но это лишь добавляло месту ощущение древности и веса истории.

Набрав целую стопку книг, я вернулся к креслу. Разложил тома на мягком ковре рядом с бокалом. Усевшись, я взял бокал в левую руку и сделал глоток, стараясь сосредоточиться, но что-то мешало.

Это чувство было странным, новым. Истории Ленор было недостаточно. Я хотел большего: продолжения, деталей, ответов на вопросы, которые роились в голове.

Я медленно достал из кармана фотографию Сары, глядя на нее так, будто мог увидеть больше, чем видно на первый взгляд. Затем закрыл глаза.

Где ты, Сара? Какова правда, которая скрывается за этими рунами?

Комната замерла, воздух стал густым, почти осязаемым. В голове начали мелькать образы, размытые и неясные, как далекие тени. Я сосредоточился, чувствуя, как внутренний голод к истине заставляет меня копать глубже. Ответы близко. Я это знал.

За обеденным столом повисла тягучая, невыносимая тишина. Воздух казался настолько густым, что его можно было резать ножом, но никто не решался даже вздохнуть, чтобы не потревожить напряжение, которое, казалось, вот-вот взорвется. Мужчина во главе стола, высокий, широкоплечий, с суровым выражением лица, нервно постукивал пальцами по холодной каменной столешнице. Его взгляд – тяжелый, обвиняющий – был устремлен на одну из дочерей. Сара сидела напротив, сутулясь, словно пытаясь спрятаться в себе, ее лицо отливало бледностью, а пальцы нервно крутили вилку.

Ленор, старшая сестра, наблюдала за этой сценой с беспокойством. Она знала, что ужины в их доме редко проходили мирно, но сегодня ситуация, казалось, зашла слишком далеко.

Она откашлялась, пытаясь разрядить обстановку:

– Я сдала экзамен по французскому… – Ее голос прозвучал натянуто, слишком неестественно в тишине. Она сделала паузу, но, не получив реакции, продолжила: – Сдала на отлично, поэтому, возможно, смогу поехать по обмену в Париж.

Отец, однако, даже не повернул головы. Его внимание было полностью сосредоточено на Саре. Наконец, он заговорил, медленно, с нарастающим раздражением:

– Сара, скажи мне, мозгов у тебя совсем нет?

Сара сжалась, как будто от удара. Она все еще смотрела в тарелку, изо всех сил стараясь не поднимать глаз.

– Пап… – начала она, но ее голос прозвучал так тихо, что почти слился с шумом за окном.

Отец, не слушая, повысил голос:

– Нет, объясни мне! Ты пропустила важное собеседование в Гарварде ради какого-то… какого-то конкурса в жалкой художественной школе?! – Его рука ударила по столу, серебряные приборы гулко звякнули.

Сара, вся сжавшись, наконец подняла голову. В ее глазах блестели слезы, но в них был и вызов:

– Хватит! – Вилка с громким звуком ударилась об стол, когда она бросила ее. – Как ты не можешь понять, что я не хочу быть юристом?! Не хочу продолжать твое дело, не хочу становиться мировым судьей!

– Конечно, – отец ухмыльнулся, его голос стал саркастичным, пропитанным презрением. – Конечно, лучше рисовать картинки за копейки, чем получить профессию, которая тебя прокормит.

Сара вскочила из-за стола, сжимая кулаки. Ее лицо покраснело от гнева.

– Да если бы ты не брал взятки на каждом удобном случае, мы бы сейчас ели один рис! – закричала она. – Я не такая, как ты! Я хочу жить честно!

Эти слова обрушились, как молот. Отец резко ударил кулаком по столу, и Ленор, испуганная, вздрогнула. На мгновение ей показалось, что он ударит Сару, но вместо этого его голос стал опасно тихим, почти ледяным:

– Жить честно, говоришь? Отлично. Тогда слушай. – Он наклонился вперед, глядя ей прямо в глаза – Забудь про наши "коррумпированные машины". Отныне ты будешь ходить пешком, потому что это "честно". Забудь про интернет – только книги, потому что это тоже "честно". Все твои карманные деньги пойдут на благотворительность. И можешь забыть о моей помощи в выборе профессии. Раз хочешь честной жизни, живи ее сама.

Он откинулся на спинку стула, наблюдая, как его слова достигли цели. Сара стояла на месте, дрожа от гнева, но ничего не сказала. Затем резко развернулась и вышла из комнаты.

– Я дам тебе возможность самой выбрать благотворительный фонд, – бросил он ей вслед. – Думаю, это будет честно.

После ее ухода за столом вновь воцарилось гробовое молчание. Ленор нервно скользнула взглядом по тарелке, пытаясь прийти в себя, но еда больше не казалась аппетитной. Где-то за окном гулко скрипнула ветка под напором ветра, и этот звук разрядил напряжение лишь чуть-чуть.

В сердце Ленор поселилось глухое чувство безысходности. Она знала, что в этой семье не бывает победителей.

Я открыл глаза спустя десять секунд. В голове крутилась одна мысль: Ленор солгала. Всё, что она рассказывала о своей семье, трещало по швам. Какое-то время я сидел неподвижно, пытаясь связать детали. Ссора между Сарой и отцом явно оставила глубокий след. Но насколько? Как давно это было? Накануне исчезновения? И если так, то почему Ленор утверждает, что отец отвез Сару на машине в школу? Разве он не лишил её этого привилегии в порыве гнева?

Ситуация становилась всё запутаннее. Семейная идиллия, которую описывала Ленор, начала напоминать тщательно выстроенную ширму. Меня не покидало чувство, что за этой ссорой скрывается что-то большее. Вопросы множились: могла ли эта сцена как-то подтолкнуть Сару к решению уйти? Или же она стала последней каплей для кого-то другого?

Книги, которые я собрал в библиотеке, потеряли своё значение. Символы на телах жертв подождут. Сейчас было важнее другое – очистить голову, упорядочить хаос мыслей и попытаться взглянуть на всё с другой стороны. Я поднялся с кресла, оставив пустой бокал на ковре.

Выходя из библиотеки, я почувствовал, как витражный потолок давит своим холодным светом. Пройдя по длинному коридору, я остановился у двери ванной комнаты. Открывая кран, я услышал, как вода начала бежать с монотонным журчанием, размывая мысли. Я медленно умыл лицо прохладной водой, чувствуя, как напряжение слегка отпускает.

В зеркале передо мной отразился человек, который не должен был ошибаться, но внезапно оказался втянут в эмоциональную паутину этой семьи. Моё отражение изучало меня так, словно оно тоже задавало вопросы. "Ложь, недосказанность, тайны," – пробормотал я себе под нос.

Проведя рукой по мокрому лицу, я принял решение: завтра первым делом я встречусь с Ленор. Мы поговорим еще раз. Но на этот раз без масок.

Глава 5. Первая ложь.

Август.

Я мертвец. Живой мертвец.

С тех пор, как я стал вампиром, большинство моих чувств обострились. Обоняние, слух, зрение – всё это работает на триста процентов. Единственное, чего мне не хватает, – осязания. Иногда я забываю, каково это чувствовать холод стали или мягкость бархата. Сейчас я лежал в ванне, наполненной почти кипящей водой, но ощущал только легкое тепло, словно тело полностью оторвалось от мира.

Запах можжевельника заполнял маленькую ванную комнату, с ее облупившейся краской на стенах и мутным зеркалом. Я закрыл глаза, вдыхая этот аромат, позволяя мыслям уплыть. Голову очистило, как будто кто-то стер слой пыли с моих воспоминаний.

Когда вода окончательно остыла, я вышел из ванной, оставляя за собой влажные следы на деревянном полу. Вода стекала с волос, образуя небольшие лужицы, но я не спешил их вытирать. Дом стоял в полной тишине, за исключением слабого поскрипывания досок. Время заняться делами.

В кабинете, где книги были сложены стопками на полу, а бумаги хаотично раскиданы на столе, я нашел стационарный телефон. Возле него лежал сложенный вчетверо листок бумаги. Он пах… свежестью и цветами. Я быстро набрал номер, но услышал только длинные гудки. Попробовал ещё раз – тишина.

В дверь постучали. Звук был настойчивым, прерывающим мою сосредоточенность. Я спустился вниз и открыл.

На пороге стоял Майк. Его лицо выглядело постаревшим, измученным. Он уже не напоминал того энергичного человека, которого я видел несколько дней назад. Седые волосы торчали в разные стороны, а взгляд был тяжелым.

– Выпить есть? – проскрипел он, даже не поздоровавшись.

Я сделал паузу, изучая его. Он явно выглядел неважно.

– Есть только виски, – ответил я, отступая, чтобы впустить его внутрь. – Напитки легче сорока градусов я не держу.

Майк не ответил, только кивнул, прошёл в гостиную и плюхнулся на старый кожаный диван. Я спустился в подвал за бутылкой – отличным шотландским виски, которым редко делился. На кухне нашёл пару запыленных бокалов и вернулся в гостиную.

– Ну? – спросил я, разливая напиток. Его густой аромат наполнил комнату. – Что у тебя произошло, раз ты решил прийти ко мне?

Майк молчал, вертя бокал в руках. Он выглядел так, будто каждое слово даётся ему с трудом. Наконец, он сделал глубокий вдох и выпил виски залпом.

– Беда у меня. Дочь пропала.

В комнате повисла тишина. Я смотрел на него, не говоря ни слова. Он часто рассказывал о своей дочери – о том, как она работает в мэрии, заботится о семье. Я видел её пару раз, когда приходил к мэру.

– Ты уверен, что с ней что-то случилось? – спросил я наконец.

– Конечно! Она ж у меня домашняя! – последнее слово он произнёс с тяжелым акцентом, словно это объясняло всё. – Нет, точно что-то случилось. Муж её позвонил мне, говорит: «Дед, а Мари у тебя?», а я ему: «Как она у меня? Моя старая-то болеет, зачем ей вирус домой тащить?» А он мне рассказывает, что Мари ушла на работу вчера утром и с тех пор её никто не видел.

– Полиция?

– Ха! Полиция сказала: «Трёх дней не прошло – приходите потом». Им дела нет.

Майк налил себе ещё один бокал и снова выпил его в один глоток. Он был явно не в себе. Его руки подрагивали, а глаза смотрели куда-то в пустоту.

– Ты не думал, что она могла просто уехать? – предложил я, пытаясь успокоить его.

– Нет. Она никогда не оставляла детей без присмотра. Это не в её характере.

Я сделал глоток виски, ощущая его жгучее тепло. Я и так погряз в незакрытых делах, но не мог оставить Майка. Он не просто делился своими страхами – он умолял о помощи, даже если не осознавал этого.

– Я помогу тебе, – сказал я наконец.

Майк резко поднял голову, удивление мелькнуло в его глазах.

– Нет, Август, я не могу… У меня нет столько денег!

– Я не возьму с тебя денег, – ответил я спокойно. – Расплатишься потом.

Майк сглотнул, его плечи слегка расслабились. Он был явно благодарен, но не знал, как выразить это словами.

В этот момент мой телефон в кабинете зазвонил.

– Прошу прощения, Майк, мне пора, – сказал я, поднимаясь. – Но раз уж я занимаюсь этим практически бесплатно, ты сделаешь всю грязную работу.

– Какую? – Майк оживился.

– Опроси её коллег, мужа, подруг. Узнай о последних знакомствах, странностях в её поведении. Может, был роман на стороне. Сделаешь?

– Да… Конечно! Спасибо, Август!

Он подскочил, будто его только что обожгли, и пулей вылетел из дома.

Я остался сидеть на диване, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Дело становилось всё сложнее. Но я уже знал, что этим вечером мне придется узнать больше, чем хотел бы.

Вернувшись, я поднял трубку телефона. На том конце раздался женский голос.

– Алло?

– Я звонил вам два раза, – заметил я сухо.

– Я была на экзамене, – голос Ленор звучал робко, с едва заметной ноткой вины. – Я написала вам. Вы не получили мои сообщения?

Я замялся.

– У меня стационарный телефон… – признался я, после чего повисла неловкая пауза.

– Оу… Я поняла… Так о чём вы хотели поговорить?

– У меня есть новая информация о вашей сестре, – сказал я, избегая излишних подробностей. – Мне нужны её ноутбук и, возможно, телефон.

– Новая информация? Какая?

– Привезите ноутбук, – оборвал я разговор, положив трубку.

Я ещё не был готов делиться тем, что выяснил. Ленор всё ещё оставалась для меня загадкой, и пока я не был уверен, можно ли ей доверять, распространять информацию по телефону не стоило.

Через час Ленор уже сидела в моей гостиной. Она устроилась в том же кресле, где была вчера. Ее волосы, заплетенные в длинную легкую косу, послушно лежали на плече. Джинсовый корсет подчёркивал её фигуру, а длинную юбку девушка, как и вчера, слегка теребила руками от волнения. Между нами на столе лежал ноутбук её сестры. Ленор выглядела взволнованной, но одновременно осторожной, как человек, который боится услышать то, что изменит всё.

Я наблюдал за ней, выжидая момент. Она что-то скрывала – это было очевидно.

– Как ваш отец, мисс Морэй? – наконец спросил я, нарушая напряженную тишину.

Ленор вздрогнула, явно не ожидая такого вопроса.

– Что? – переспросила она, моргнув. – Он в порядке… Спасибо… Но ему лучше пока оставаться в больнице.

– Ваш отец в больнице? – Я слегка приподнял бровь, делая вид, что только что услышал это впервые.

– Да. Его хватил удар на нервной почве.

Её голос звучал спокойно, но лёгкое дрожание в словах выдавало внутреннее напряжение.

– Ясно, – ответил я, наклоняясь вперёд. Время переходить к делу.

– Мисс Морэй, вы утверждали, что ваша семья – образец любви и взаимопонимания, – начал я мягко, но с едва уловимым нажимом.

Её лицо слегка побледнело, а тело напряглось, будто мои слова были хлыстом.

– Однако один мой свидетель рассказал совершенно иную историю. Он утверждает, что у вашей семьи были серьёзные проблемы. Не хотите ли поделиться правдой? Или ваша сестра вам не настолько важна?

Последние слова были произнесены намеренно жестко. Я видел, как они попали в цель. Ленор сжала пальцы, будто пыталась удержаться от бурной реакции.

– Сэр Клейв, простите меня, – начала она, ее голос дрожал. – Да, в нашей семье не всё было идеально. Но… если бы я рассказала вам правду, вы бы могли решить, что она просто сбежала!

Интересно. Кто-то явно подучил ее так ответить.

– Значит, вы допускаете, что она могла уйти сама? – спросил я, пристально глядя ей в глаза.

Она покачала головой, ужас и разочарование мелькнули на её лице.

– Нет.

– Может, из дома что-то пропало? Деньги? Золото? – я продолжал спокойно поддавливать.

– Нет. Ничего не пропало, – ответила она. – И в школу она ехала налегке.

– А её шкафчик в школе? Вы проверили его? Может, она откладывала деньги там?

Ленор молчала. Я видел, как она внутренне борется с собой.

– Скажите, накануне исчезновения вашей сестры, у неё была ссора с вашим отцом?

Она вздохнула, её плечи опустились, будто она наконец решила говорить правду.

– Да… Они поссорились.

Её голос стал тише.

– Отец хотел, чтобы она поступила в Гарвард. Но Сара с детства мечтала стать художником. Она пошла на отбор в Академию искусств вместо собеседования в Гарварде. Отец… он был в ярости. Лишил ее привилегий, запретил пользоваться машиной, дал понять, что она должна вернуться на “правильный путь”.

Я уже знал эту часть истории, но решил копнуть глубже.

– И всё же, если он был в ссоре с вашей сестрой, почему он сам отвозил ее в школу в день исчезновения?

Ленор замялась, опустила взгляд на стол, словно искала в древесных прожилках правильный ответ.

– За день до этого он извинился перед ней. Сказал, что, кем бы она ни стала, она всегда будет его дочерью. Все его запреты он снял.

– Понятно, – кивнул я. Слова Ленор звучали искренне, но в её голосе всё ещё витала тень страха.

– Мисс Морэй, – продолжил я, – мы можем взглянуть на ноутбук вашей сестры?

Ленор молча подтолкнула ноутбук ко мне, её пальцы слегка дрожали. Сейчас я мог только гадать, сколько еще секретов она пытается скрыть.

Ленор.

Он действительно самый лучший детектив города. Август раскрыл мое вранье за считанные часы, словно прочел меня как открытую книгу. Допрос дался невероятно тяжело: каждое его слово, каждая интонация давили на меня, как груз, с каждым мгновением отнимая надежду найти Сару. Только когда он объявил, что закончил, я смогла немного расслабиться. Но ненадолго.

Комната, в которой мы находились, выглядела так, будто она застыла в прошлом веке. Пыльные тяжелые шторы закрывали окна, не позволяя вечернему свету пробиться внутрь. Лампа на потолке горела тускло, бросая длинные тени на стены, украшенные поблекшими обоями. Воздух был прохладным, пахло старой мебелью и чем-то металлическим, как будто где-то рядом лежала коробка с ржавыми инструментами.

Август подсел ко мне на старый, слегка скрипучий диван. Видеть его с такого близкого расстояния было и волнительно, и пугающе. Его черные волосы, распущенные и слегка влажные, иногда касались моего плеча. Кожа на лице была бледной, словно он никогда не видел солнца, а из-под длинных ресниц смотрели глаза, в которых отражался ледяной блеск. От него веяло холодом, и я невольно поежилась, чувствуя, как дрожь пробежала по коже.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.