# Мать

Владимир Александрович Сединкин

На что способна мать ради своего ребёнка? Ради него она способна на всё.

Дорожка вилась между двумя полями пшеницы и золотые колоски, раскачиваясь от лёгкого ветерка, словно кивали мне. Вот только с одобрением или укоризной я не могла понять.

Я сошла с ума, также как и мир вокруг.

Дочка моя заснула и, обняв маленькими ручками, уткнулась мне в шею, обжигая кожу тёплым дыханием. Каждый её вдох и выдох наполнял моё тело энергией, и я не замечая разбитых в кровь ног, голода и усталости, с улыбкой шагала вперёд в надежде на чудо.

Когда началась бомбёжка, мы с моей рыбкой гуляли в парке. Всё как обычно: мороженное, газировка, красный шарик, улетевший в небо. Сначала пролетели гудя самолёты с крестами, а затем дома вокруг нас стали рушиться. Это было так страшно, что моя кошечка кричала, прижимая ладошки к ушкам. Вокруг нас падали люди, мы спотыкались о трупы и молящих о спасении людей. Прижав мою радость крепко к груди, я бежала пока очередной взрыв, не подбросил нас в воздух и не швырнул в груду кирпича оставшуюся от нашего дома. Мы не добрались совсем немного.

Я думала, что потеряла мою зайку. Рыдала сидя на земле, даже не знаю, сколько времени прошло. Потом пришли немцы, которые согнали на площадь всех выживших, но меня почему-то не тронули. Размазав грязь и слёзы по лицу, я словно волчица выла на обломках нашей квартиры, с удивлением рассматривая расцарапанные и стёртые в кровь пальцы рук. Немецкий солдат в каске прикрикнул на меня и хотел ударить, но встретившись со мной глазами плюнул под ноги и ушёл.

Не могу сказать точно, сколько прошло дней. Я слонялась по улицам надеясь встретить мою красавицу или что-то узнать о ней. Но город (или то, что от него осталось) был пуст. Не помню, чтобы я что-то ела или пила, хотя точно ручаться не могу, была не в себе. Другие солдаты тоже не обращали на меня внимание. Каждый раз, оказавшись рядом со мной, они вешали винтовки на плечо и, махнув рукой уходили.