# Слёзы Цернунна

Ален Пюиссегюр

Поместье Каслкотц постепенно окутывает зима. Трещина на священном Аквамарине магическим образом постепенно затягивается, школяры продолжают своё обучение. Похоже, опасность миновала. Но почему тогда странности в замке продолжаются? Зачем орден пригласил в Каслкотц cтражей предвечного хаоса и что они выискивают? К тому же поползли слухи, что Туманное море начало двигаться и поглощает деревню за деревней.
Будто мало было всех внешних пугающих событий, Ковену, его друзьям и другим школярам Каслкотца вскоре предстоит выяснить, кто такой Цернунн, и пройти следующее сложнейшее испытание. Кто же он такой? Ведь о нём нет ни слова ни в одной книге в старейшей библиотеке Каслкотца! Друзьям предстоит проникнуть в новую тайну и углубиться в самопознание и борьбу с собственными страхами и сомнениями…
Для среднего школьного возраста.

Поместье Каслкотц


Alain T. Puysségur

Le Manoir de Castlecatz – Tome 2

Les larmes de Kernunnos


© 2024 Scrineo

73 boulevard de Sébastopol, 75002 Paris.


Иллюстрации Мо Шалмеля


Перевод с французского языка

Марианна и Екатерина Кожевниковы


© Кожевникова М.Ю., Кожевникова Е., перевод на русский язык, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025


> «Земноводные рукокрылые, именуемые также морскими вампирами, – исконные враги кошачьего рода. Появление их в Иномирье – истинная причина всех войн прошлого. Правда, в книгохранилище Сакии есть некий уникальный манускрипт, повествующий о том, как в глубокой древности фелиды и вампиры жили в мире и согласии. С этим отродьем! Должно быть, переписчик ошибся, или это выдумка менестреля. Нет, старинная поговорка не врёт: «Почуешь запах морской соли, жди беды, крови и боли». Иначе её не передавали бы из уст в уста. Возвращение рукокрылых – дурное предзнаменование, несомненно».

> Из воспоминаний Иллены,

> магистра ордена Благого Знания,

> том III.

## Краткое содержание первого тома под названием «Иномирье просыпается»


Ковен, юный кот-туполап, то есть родившийся без когтей, к тому же покрытый чешуёй, вопреки всему решил осуществить свою мечту и поступить в Каслкотц, лучшую школу оккультных знаний, магии и волшебства. По дороге в замок он, на свою беду, встретил совца. От грозного стража леса его спасла белая ангорская кошечка Брайна. Она тоже направлялась в Каслкотц, чтобы изучать алхимию и стать самым лучшим шеф-поваром. Ковен и Брайна сдали три труднейших вступительных экзамена, их посвятили в школяры. Вскоре они подружились с Сиренией, кошкой-коратом, и Лексиосом, немым бенгальским котом.

Начался учебный год, первые уроки и погружение в таинственную атмосферу древнего замка, хранящего множество секретов. Эркенбальда, глава факультета механиматики, снабдила Ковена когтями, так что он смог всерьёз заняться магией.

Между тем странные необъяснимые события нарушили безмятежную жизнь школяров. По замку поползли слухи: в коридорах шмыгает и пакостит гарваф… Однажды Ковен случайно столкнулся с неведомой тварью и понял, что это никакой не гарваф, а рукокрылое, морской вампир, хоть и считалось, что они давным-давно изгнаны из этого мира. Само собой, никто из ордена Благого Знания, руководившего замком, ему не поверил.

Школяры прошли второе посвящение над Зияющей Бездной, каждый выбрал одиниз трёх факультетов. Близилось осеннее равноденствие. Осуществив сложное заклинание призыва, они создали себе в помощь Зародышей. Ковен назвал своего Черномордиком. Следовало приручить непослушных малышей, чтобы попасть на праздник Шамониос. Во время него гигантский автоматон Трилик, символ единения трёх факультетов: механиматики, магии и алхимии, – внезапно сломался, вышел из повиновения, ринулся к замку, круша всё на своём пути. Ковен последовал совету загадочного голоса в Заоблачных Высях, остановил и уничтожил взбесившийся автоматон.

Внутри прятался морской вампир, Ковен и Брайна заметили его и поспешили за ним следом. Рукокрылое наложило заклятие на Аквамарин и исчезло на глазах у потрясённых школяров. Священный кристалл треснул.

Пока магистры восстанавливали разрушенный фасад, демон в обличье кота Арзель и его слуга, автоматон Остан, которые, собственно, и открыли в подвале замка портал в Иномирье, изловили рукокрылое, не дав ему сбежать, и отправились к Туманному морю.

## Пролог. Туманное море

> Посвящается всем,

> кто забыл, как любить

> самих себя

Ксантос резко захлопнул гримуар, лежавший на рабочем столе. В облаке пыли древние свитки с шуршанием разлетелись и упали, подобно осенним листьям.

– Долгие расспросы ни к чему не привели, – подвёл итог тигр, не снимая тяжёлой лапы с фолианта. – Однако я уверен: никто из преподавателей, учащихся и автоматонов не помогал рукокрылому проникнуть в замок.

По его полосатой шкуре от пламени свечей в канделябре скользили синеватые блики. Эти же синие отблески расцвечивали чёрный мех пантеры Иллены и бесшёрстные бока сфинкса Говарда, сидевшего напротив. Опечаленные и мрачные магистры ордена Благого Знания, несмотря на сумрак, поняли друг друга без слов, лишь переглянулись. Глаза с расширенными зрачками светились в поглотившей переполненные полки книгохранилища темноте. Тишину нарушало лишь тиканье магической астролябии, но и она, казалось, едва слышно шептала.

– И всё-таки он бы один не справился, – размышляла вслух Иллена. – Все порталы в Иномирье запечатаны и уничтожены много веков назад. Несомненно, кто-то на континенте постарался и создал новый.

– Кто-то из наших, кошачьих, – отозвался тигр. – Существа других видов не обладают достаточной магической силой, чтобы построить мост между мирами.

– Только ненормальный способен призвать сюда рукокрылых, хуже того, развязать войну! Зачем разрушать Каслкотц?

– Пока мы этого не знаем. И, возможно, не узнаем никогда, – в голосе Говарда слышалось раздражение, хотя ни один мускул и ни один ус не дрогнул. – В подземелье замка, под нашими лапами, в разрушенном святилище древних предков энергетические потоки первозданного хаоса образуют узлы. Вероятно, они и привлекли рукокрылое. Скорее всего, чудовище хотело отомстить, ведь Каслкотц, как вам известно, сыграл решающую роль в изгнании его сородичей. В любом случае мы были преступно слепы и легкомысленны всю первую четверть!

– Ты неустанно нас коришь! Уже неделю напролёт, – вздохнул Ксантос.

– Буду корить и дальше. Мы ведь не кто-нибудь, мы, как-никак, магистры ордена Благого Знания! А мудрецов и ясновидящих нельзя застать врасплох. Как же мы не догадались, что за тварь рыщет по коридорам?

– А как бы мы догадались, скажи на милость? – возмутилась пантера. – Разве ты не помнишь, сколько сил мы потратили, выясняя, что творится в замке?

– Недостаточно!

Иллена выразительно посмотрела на него, но на этот раз промолчала.

Говард считал «недостаточными» любые усилия. Однако в его жёстких словах и осуждающем тоне не было высокомерия. Ни грамма личной неприязни. Все знали о его непреклонности и суровости, однако требовательнее всего сфинкс относился к самому себе.

– В поисках источника злотворной магии мы облазили весь замок, от подземелья до чердака, – перечислила пантера. – Ксантос вызвал демона Аодана и выведал у него всё что мог. Я повсюду наложила заклятья, распознающие ложь. Ты сам обращался к авгурам Коннахта. Напрасно! С такими скудными сведениями мы были не в состоянии предотвратить беду.

Глава ордена с досады зашипел. Испорченный праздник, по его мнению, подрывал авторитет школы, умалял величие замка Каслкотц, иными словами, стал позором, очевидным для всех, проявлением слабости. Его слабости и невежества в первую очередь, ведь из них троих он был самым старшим, самым могущественным и мудрым.

– Рукокрылые черпают силы из первозданного хаоса, как и мы. Вот только их магия с нашей несхожа. Распознать её довольно сложно, требуются особые знания и навыки, а мы вообще не догадывались, с чем имеем дело, – пробормотала пантера.

– Послушай, Говард, Иллена права, – вступился Ксантос. – К тому же, когда один ученик пришёл к нам и сообщил, что в замке объявился морской вампир, мы, само собой, ему не поверили, сочли, что он рассказывает сказки.

Сфинкс сердито наморщил бесшёрстный розовый лоб.

– Кто именно заметил рукокрылое?

– Школяр Ковен. Ещё в начале учебного года он меня предупреждал, что встретил в коридоре странное существо, словно сошедшее с витража, а я решил, что юный кот сочиняет небылицы.

– Любой бы так решил, – поддержала его Иллена. – Возвращение морского вампира из Иномирья – такая же нелепость, как спуск Дикой Охоты с небес на землю. Хватит мусолить ошибки прошлого и посыпать голову пеплом, нам это не поможет!

Ксантос отошёл от стола и приблизился к собеседникам. Рядом с тигром и пантерой сфинкс казался бы крошечным, незначительным, если бы не гордая осанка и величественная посадка головы.

– Что же мы скажем мастерам, подмастерьям и школярам? – осведомился он не без сарказма.

– Правду! А как иначе? – ответил тигр.

– Ты уверен, Ксантос, что это разумно? – ядовито возразил Говард. – Прямо так и заявишь учащимся: некий загадочный кот неведомо где открыл портал в Иномирье, науськал рукокрылое, чтобы оно разрушило замок и причинило непоправимый вред священному Аквамарину неизвестным способом? Звучит не слишком убедительно, не находишь? Кстати, морского вампира так и не нашли, верно?

– Он бесследно исчез, – подтвердила Иллена. – Нам удалось узнать немногое. Рукокрылое телепортировалось из пещеры кристалла, на мгновение обнаружилось в парке, а затем как сквозь землю провалилось.

– И никаких остаточных явлений колдовства?

– Ни малейших. Во всяком случае, мы ничего не обнаружили. Будто вампир сбежал, перебирая лапами.

Говард вскинул ухо в знак величайшего неудовольствия.

– До сих пор не могу понять, – продолжала пантера. – Зачем устраивать показательное выступление при большом стечении народа, когда разумнее вредить исподтишка?

– Версия Говарда об узлах первозданного хаоса в разрушенном святилище древних предков кажется мне наиболее убедительной, – задумчиво произнёс тигр. – В ночь Шамониоса тает преграда между мирами, поэтому морской вампир обрёл дополнительную магическую силу и без труда преодолел защитные заклинания, оберегавшие Аквамарин.

– Если уж речь зашла о защитных заклинаниях… Эксперименты Эркенбальды принесли какую-то пользу?

Ксантос взмахнул лапой, один из свитков взмыл в воздух и поплыл к Говарду.

– Глава факультета механиматики тщательно исследовала магический шлейф вокруг трещины Аквамарина. Перепробовала множество различных устройств и техник, но так и не нашла причины повреждения. Рукокрылое сотворило нечто необъяснимое. Эркенбальда попросила меня о помощи. Я должен разыскать для неё некий артефакт. Тут потребуется некоторое время…

– Что ж, похоже, у нас нет выбора, – произнёс Говард веско. – Пора обратиться к стражам.

Иллена выпрямилась, подняла голову и с сомнением посмотрела на главу ордена.

– Неужели нельзя обойтись без них? Их присутствие нарушит порядок в замке. О нас поползут нежелательные слухи, учеников они не успокоят, даже наоборот…

– Нужно узнать, что случилось с Аквамарином и как его исцелить. Понять, не села ли нам на хвост новая беда. Стражи Агхарта с самого Шамониоса размышляют, не взять ли им бразды правления замком Каслкотц в свои лапы, уж я-то их знаю! Опередим их, пока не поздно.

– И заодно успокоим наших друзей, – одобрил его решение Ксантос. – Тревога поселилась не только в стенах замка. Архонт Зозим буквально засыпал меня письмами, делясь опасениями и советами. Предлагал даже прислать своих котов для наилучшей охраны учеников.

– Надеюсь, ты вежливо отказался?

– Незамедлительно! В самых изысканных выражениях. Не хватало ещё, чтобы по замку рыскали его ищейки и прихвостни. Должен заметить, помимо архонта есть и другие благожелатели.

Тигр опять взмахнул лапой, и множество свитков устремились к Говарду. Бесшёрстный сфинкс недовольно фыркнул.

– Знаю, знаю. Сам завален корреспонденцией от наших дорогих гостей и даже от тех, кто на празднике не был. Весть о несчастье мгновенно облетела весь континент. Все удивляются, как такое могло случиться в достославном замке Каслкотц. А что пишут в газетах!

– К счастью, даже они ни в чём не винят орден Благого Знания, – заметила Иллена. – И не подозревают о присутствии вредоносного рукокрылого. Что же, по вашему мнению, нам отвечать на вопросы?

– В ночь Шамониоса пробуждается хаос, стихийные бедствия неизбежны. Так мы объясним случившееся большинству. Нельзя сеять панику. Вместе с тем необходимо предупредить избранных, прежде всего другие школы: академию Каллисто и сообщество Коннахта, – а также глав благородных семейств, ну и тех немногих, что умеют держать язык за зубами и к тому же могут нам помочь. Безответственно скрывать от них правду.

– Архонт Зозим тоже её заслуживает, – заметил Ксантос. – Не стоит его обижать.

– Не стоит, – согласилась Иллена. – В следующей четверти вверенный ему город Ар Рун – наш главный союзник!

Говард кивнул.

– И последняя на сегодня, не менее важная тема, – сказал тигр. – Поговорим о Туманном море.

Казалось, в книгохранилище сгустилась тьма, тяжёлое молчание сковало собеседников.

– О Туманном море? – удивилась Иллена. – А что с ним?

– Оно наступает, поглощает берег.

– Вздор! – вспылил Говард. – Кто наплёл тебе эти бредни?

Ксантос в который раз взмахнул лапой, и перед мордами магистров на стол лёг еще один свиток.

– Это не бредни. О Туманном море мне рассказал аргонавт Фигаро из Йены. В ночь Шамониоса он искал меня, хотел поговорить. Как вы догадываетесь, ему это не удалось. Сегодня я получил от него письмо. Около полугода он наблюдал за Туманным морем. Всё лето уж точно. И заметил, что мореперешло в наступление. Поначалу оно продвигалось едва заметно, и ему показалось даже, что это ошибка неисправных оптических приборов. Но вскоре море вошло во вкус.

– Оно наступает впервые, не так ли? – с тревогой спросила Иллена.

– Впервые, – подтвердил Говард. – На протяжении долгих веков Туманное море не меняло очертаний.

– И что это значит?

Сфинкс буквально впился в текст послания.

– Понятия не имею. Ничего хорошего в любом случае. То неведомый нам кот вытаскивает из Иномирья рукокрылое, то туман пожирает берег… Мне нужно отлучиться из замка.

– Момент не самый подходящий, – Ксантос озабоченно наморщил лоб. – Начало второй четверти, в замке все напуганы…

– Вы прекрасно справитесь без меня. Конечно, стражи окажут нам содействие, однако мне нужен совет сфинксов, мудрецов и учёных. Не беспокойтесь, им можно доверить любую тайну. Возможно, вместе мы догадаемся, кто строит козни на континенте. Древние манускрипты помогут нам.

Иллена и Ксантос умолкли: с такими доводами не поспоришь! Сфинксы, немногочисленные и незаметные, обладали немыслимым долголетием, что позволяло им скопить немало знаний и хранить множество секретов. Обычно они ни с кем не делились ими, но, если континенту грозила опасность, мудрость сфинксов служила общему благу.

– По пути непременно заеду в Ар Рун и лично сообщу о произошедшем архонту. Визит выражает уважение куда лучше самого учтивого послания.

– Прошу, напомни ему о школярах и второй четверти.

– Непременно.

Иллена внимательно и неторопливо прочитала письмо.

– Как вы относитесь к тому, – спросила она, – что Фигаро просит разрешения погостить у нас в замке, посетить книгохранилище и ознакомиться с хрониками лучистых звёзд?

– На мой взгляд, тут и обсуждать нечего, – отозвался Ксантос. – Никаких затруднений и сложностей! Мы всегда рады друзьям и помощникам. К тому же Фигаро – выпускник замка Каслкотц, он нам не чужой.

Пантера кивнула.

– Я тоже не возражаю, – присоединился к их мнению Говард. – Следует, однако, проследить, чтобы лесной кот не обнаружил, скажем так, лишних, нежелательныхсведений. Гильдия аргонавтов, наверное, в курсе его последних открытий. И будет участвовать в дальнейшем расследовании. Наш долг – делиться с ними знаниями, но не всеми.

– Проследим! – согласился тигр. – Совет магистров ордена окончен. Во славу лучистых звезд и священного Аквамарина!

– Во славу лучистых звезд и священного Аквамарина! – торжественно повторили пантера и сфинкс, а затем направились к выходу из книгохранилища величавой поступью.

Тигр приблизился к повреждённому кристаллу, извлечённому из пещеры для изучения. Трещина с каймой из красных пятен нарушала ровное свечение. Ксантос тяжело вздохнул и невольно перевёл взгляд на две тени, лежащие у его ног на ковре.

## Глава 1. После Шамониоса

Урок теоретической алхимии подходил к концу.

– На материке встречаются месторождения различных разновидностей турмалина, – читала лекцию Орана, изысканная кошка-корат с полудлинной шерстью голубовато-серебристого оттенка.

Школяры, расположившиеся на двух скамьях амфитеатра, изо всех сил старались казаться внимательными и не упустить нить повествования. Ансельм, белый анатолийский котик, как всегда, боролся со сном. Каждые десять минут он задрёмывал, неожиданно всхрапывал на всю аудиторию, вздрагивал и просыпался.

– Что позволило алхимику Офрасто, первому в мире, составить наиболее полную классификацию минералов из группы борсодержащих алюмосиликатов. В своём уникальном трактате под названием Asshentrekker, «Пылеулавливающий камень», он подробно разбирает лечебные и магические свойства каждого вида турмалина.

Ковен, Брайна, Сирения и Лексиос, само собой, сидели вместе. Нет-нет, переговариваться они и не думали. Иначе Орана безжалостно выставила бы их всех в коридор. Ведь она уже выгнала Лонарда, беспардонно мешавшего соседям непрерывной болтовнёй. Друзья понимали друг друга без слов, лишь обменивались многозначительными взглядами и печально вздыхали, если лекция становилась уж очень скучной. Впрочем, они честно её слушали и добросовестно записывали все ценные сведения в тетрадки, придерживая их когтями.

– Кристаллы турмалина в основном бывают призматической формы, хотя встречаются также удлинённые, игольчатые. Они твёрдые, но поддаются обработке и огранке. Электризуются при нагревании и трении, способствуют поляризации света. При магических ритуалах рекомендуют использовать огранённый турмалин. К примеру, чёрный шерл в виде правильной пирамиды достаточно поместить в центр магического круга, чтобы десятикратно увеличить силу заклинания.

Одним взмахом лапки преподавательница отправила в полёт по аудитории стоявшую у неё на столе чёрную блестящую пирамиду с идеальными треугольными гранями. Пирамида, вращаясь вокруг своей оси, помедлила возле каждого ученика, позволяя себя рассмотреть.

– Конечно, суть заклинания и свойства конкретного кристалла должны находиться в гармонии. Этими знаниями мы обязаны знаменитой даме-алхимику Барбалкере. Двести лет тому назад она потратила лучше годы своей жизни на исследование пирооккультных свойств различных видов турмалина.

– Пиро… каких? – робко переспросила Адалина.

К величайшему ужасу Иллены, на прошлом уроке зельеварения несчастная школярка по оплошности целиком и полностью расплавила металлическую поверхность верстака.

– Пи-ро-ок-культ-ных, – терпеливо по слогам повторила Орана. – Этот термин уже встречался вам в первой четверти. При нагревании на огне минералы выделяют особую магическую субстанцию. Мы ещё вернёмся к этой теме, когда станем подробно изучать свойства каждого вида турмалина.

Она взмахнула лапкой, и другие кристаллы вспорхнули со стола и разлетелись по аудитории, приглашая школяров полюбоваться ими.

– Шерл, на мой взгляд, обладает наиболее могущественной оккультной силой. А теперь перед вами рубеллит, индиголит, хамелеонит и ахроит. Нет, погодите, что происходит?

Преподавательница нахмурилась.

Один из кристаллов как-то странно задёргался в воздухе.

– Пипетка, стой! Прекрати! – во всё горло завопил Ланн и прыгнул вперёд.

Внезапный прыжок и крик напугали и удивили всех присутствующих.

Проснулся даже Ансельм, до того оглушительно храпевший. Он подскочил и вцепился когтями в пюпитр.

Произнеся заклинание левитации, Орана, сама того не зная, отправила в полёт не только кристаллы турмалина. Вместе с ними взлетела и Пипетка, вернее, Серпетка, Зародыш, невероятно похожий на камешек. На учительском столе она оказалась потому, что захотела слопать розовый турмалин.

– Простите нас, пожалуйста, – бормотал сконфуженный школяр, заставив злополучную подопечную выплюнуть рубеллит и чуть не утонув в потоке слюны.

Сирения грозно уставилась на Ризу, примостившегося между её лапок.

«Впервые важную вещь стянул не её бельчонок, а другой Зародыш», – усмехнулся про себя Ковен.

– Ничего страшного, всё в порядке! – успокаивала преподавательница смущённого Ланна. – Пипетка не сделала ничего плохого. Её привлёк интенсивный магический шлейф, излучение кристалла, только и всего! Магическое существо не может устоять перед волшебством. Это общеизвестно. Прошу тебя, Ланн, в ближайшее время не спускай с неё глаз. Она может вести себя несколько неадекватно…

Ланн зубами схватил Пипетку за шиворот, а та радостно размахивала всеми четырьмя лапками, будто отведала самого лучшего лакомства в мире.

– Ваши Зародыши ещё совсем юные, импульсивные, непокорные. Вскоре они остепенятся. И тогда, вполне возможно, вы будете скучать по тем временам, когда они шалили напропалую и творили всё, что в голову взбредёт.

Каждый школяр с тревогой взглянул на своего подопечного, опасаясь, как бы тот не сбежал и не натворил бед.

Ковен глянул в бездонные чёрные глаза Черномордика. Зародыш перекувыркнулся в шаре с водой и брызнул ему прямо в усы.

«Ах ты, маленький безобразник!» – мысленно обругал он малыша.

«Безобразник?! – возмутился тот, пуская пузыри. – Неправда, я лапусик!»

С ночи Шамониоса они с Черномордиком всё лучше понимали друг друга. Ковен и не заметил, как телепатический обмен эмоциями перерос в осмысленный диалог: сначала Зародыш говорил отдельные слова, затем – целые предложения.

– Берегите их. Не все минералы безопасны. Турмалин действует на них как котовник на нас, а вот другие камни… Хорошо, урок окончен, – объявила преподавательница. – В следующий раз мы ещё поговорим о турмалине, а потом перейдём к свойствам оникса.

Четверо друзей не торопились уйти, охотно пропуская вперёд остальных школяров. Им хотелось остаться одним и поговорить, не опасаясь чужих ушей. Ковен старательно уложил в торбоход тетради, и тот запрыгал от счастья, что ему доверили нечто важное.

– Скорее расскажите мне что-нибудь интересное! – взмолилась Брайна. – Больше пяти минут про минералы слушать невозможно!

– Потому что они невкусные? – поддразнил её Ковен.

– Невкусные! То-то и оно!

– Вы оба заблуждаетесь! – возразила Сирения. – На юго-востоке Квентрии есть селения, где среди прочих блюд подают морскую гальку. Само собой, её не грызут, только лижут, посыпав специями.

Брайна поглядела на неё с неподдельным интересом.

– А это идея! Можно придумать столько вариантов…

Остальные засмеялись. Кулинария опять целиком и полностью захватила ангорскую кошечку.

– Вам не кажется это странным? – спросил Лексиос, наигрывая на кантеле.

– Ты о чём?

Бенгальский кот указал на стену слева от них. По одной из деревянных панелей, будто гусеницы, ползли причудливые узоры, постоянно меняясь и переплетаясь.

– Рукокрылое исчезло, сбежало, однако в замке по-прежнему творится нечто невообразимое, порядка нет как нет.

– Тише! – шикнула на него Брайна.

Они с Ковеном в тревоге оглянулись по сторонам, боясь, что кто-нибудь всё-таки подслушает их разговор вопреки всем мерам предосторожности.

– Тысячу раз повторяли: никогда, ни при каких обстоятельствах не упоминаем это слово. Лучше называть его «гарвафом», так спокойнее. Лексиос, ты хочешь, чтобы нас с Ковеном исключили?

Бенгальский кот покачал головой с виноватым видом. Драк, его Зародыш, семенивший рядом, угрожающе зарычал. Ещё утром малыш отодрал от ковра неведомо какой по счёту лоскут и теперь не мог от него отделаться: тот застрял на острых клыках…

– Вообще-то Лексиос дело говорит, – возразила Сирения. – Если, скажем так, «гарвафа» в замке больше нет, кто же здесь пакостит и всё разрушает?

– Никто! – убеждённо заявил Ковен. – После Шамониоса прошла всего неделя, и в замке, вероятно, остался шлейф, особая магическая субстанция, как при нагревании турмалина. И не забывайте: священный Аквамарин повреждён!

Перед глазами вновь встала ужасная картина: трещина на кристалле, окаймлённая будто бы каплями крови, и мёртвые лазурины на полу пещеры.

– Понятия не имею, что с ним сотворило рукокрылое, однако трещина – источник всех бед! Вспомните, во время первого посвящения Ксантос сказал, что Аквамарин – сердце замка Каслкотц.

– Никак не пойму, зачем магистры ордена Благого Знания запретили вам рассказывать об этом под угрозой исключения, – тяжело вздохнула Сирения.

– Не магистры, а магистр, – с гневом поправила её Брайна. – Сколько вам повторять? Это гнусный очёсок Ксантос во всём виноват, блевотина вонючая! Вечно он строит козни и всем вредит!

Ковен попытался её успокоить.

– Во всяком случае, магистры поблагодарили нас и похвалили.

Пушнис, Зародыш Брайны, обычно зарывавшаяся в её шерсть, выглянула и мелодично защебетала. Она не любила ссоры и обрадовалась всеобщему примирению.

– И что с того? – огрызнулась Брайна.

Сперва магистры восстановили фасад замка, разрушенный Триликом, а потом пригласили в книгохранилище Ковена с Брайной и выразили им благодарность за неоценимую отвагу и блестящую победу над безумным автоматоном. Их подвиги не впечатлили одного только Говарда. Он не преминул хорошенько пропесочить школяров за безрассудство.

– Вы могли погибнуть! О чём вы только думали?

В присутствии Сирении и Лексиоса магистры ни разу не упомянули рукокрылое. А накануне и вовсе запретили Брайне и Ковену рассказывать о морском вампире кому-либо, пригрозив исключить из школы.

– Почему ты скрываешь от них правду? Не говоришь о таинственном голосе в Заоблачных Высях, что давал тебе наставления? – не отставала Сирения.

– Они опять решат, что я всё выдумал. Ксантос и в первый раз мне не поверил. С меня довольно!

Куда приятнее было делать вид, будто им с Брайной невероятно повезло, вернее, они нашли уязвимое место и обезвредили взбесившегося Трилика благодаря исключительной интуиции Ковена и его глубоким познаниям в механиматике.

– На твоё счастье, магистры охотно заглотили наживку. Ложь у них не вызвала подозрений.

– Это кто кому лжёт! – возмутилась Брайна. – Понять не могу, отчего все им верят и не задают вопросов? «В ночь Шамониоса пробуждается хаос, стихийные бедствия неизбежны!» Да, конечно, это хаос проснулся и всё спалил!

– Но они же не видели того, что открылось вам с Ковеном, – примирительно заметила Сирения. – Мы с Лексиосом тоже поверили бы в стихийные бедствия, если бы Ковен в начале первой четверти не рассказал нам, какого «гарвафа» встретил в коридоре. Если бы потом вы не поделились с нами случившимся в пещере кристалла.

– Сирения права, – сыграл на кантеле Лексиос. – Гости и хозяева на празднике видели только, как огромный автоматон потерял управление и давай всё крушить. Больше они ничего не могли заметить.

– Меня заставляют всех обманывать, а я это ненавижу! – прошипела Брайна.

– Признайся: ты хочешь сказать им правду, чтобы в замке началась паника и Ксантос засуетился. Просто ему назло, – поддразнил её Ковен.

– Вовсе нет! – обиделась Брайна.

Метис насмешливо распушил усы.

– Ладно, сдаюсь, ты отчасти прав, – признала ангорская кошка. – И всё-таки я не лукавила. Ненавижу врать своим товарищам! Ну да, не врать, а замалчивать правду. Всё равно, они вправе знать, какая опасность им угрожает!

Лексиос прервал их спор, сыграв минорный аккорд. Все умолкли.

– Как вы думаете, неужели магистры напуганы?

– «Гарваф» пожаловал из Иномирья, как тут не испугаться? – поддела его Сирения.

– Он был всего один и быстро покинул замок…

– Его появление не предвещает ничего хорошего. Я бы охотно спросила совета у родителей, коратов-астрологов, коратов-провидцев, но, боюсь, мне пришлось бы сказать им правду, и Брайну с Ковеном сейчас же исключили бы.

– А ты не хочешь сама попробовать?

– Ясновидение – непростое искусство. У меня нет ни достаточных знаний, ни опыта, ни умений, – объяснила Сирения. – Дело опасное. Однако даже я способна предугадать, что беда близко.

Кораты действительно славились на континенте обострённой интуицией и способностью предвидеть будущее.

– Сегодня вечером я как раз пишу родителям письмо, но у меня и в мыслях нет поделиться с ними случившимся, – шутливо заметил Ковен, стараясь разрядить атмосферу и отвлечь друзей от мрачных предчувствий.

– Ты врёшь маме, что в замке всё тихо и мирно? Ты вообще ничего ей не рассказал о Шамониосе? – всполошилась Брайна.

Ковен внимательно посмотрел ей в глаза.

– Если бы рассказал, мы бы с тобой сейчас не говорили. Мама примчалась бы сюда на первом летучем корабле, стёрла бы в порошок все автоматоны, расцарапала бы физиономию Говарду, схватила бы меня за шкирку и утащила домой.

– Ну и характер у твоей мамы! Жесть!

– Сверхопекающая, неумолимая, – подтвердил тот. – Я написал без подробностей, мол, праздник Шамониос в этом году не удался. И она пообещала меня утешить, прислать из дома побольше печенья и других сластей.

Брайна посмотрела на него одновременно умильно и угрожающе.

– Если ты со мной не поделишься посылкой, я непременно наябедничаю братцу-магистру, что некий туполап не умеет хранить важные секреты ордена и разбалтывает их всем и каждому!

Ковен засмеялся и дружески боднул её в лоб, а про себя вздохнул: «Самое ужасное, голодная Брайна вполне способна на предательство!»

«Она на многое способна!» – телепатически поддержал его Черномордик.

Пройдя коридор до середины, друзья остановились.

Перед ними стояла Дареза и отрешённо рассматривала витраж. От созерцания её отвлёк Драк, Зародыш Лексиоса. Малыш обнаружил новый ковёр и тут же вцепился в него зубами, наконец выплюнув прежний кусок. Лесная кошка с презрением оглядела компанию, заметила Ковена и буквально затряслась от гнева. Поспешно схватила своего Зародыша в виде крошечного ёжика и была такова.

– Неужели она до сих пор не поблагодарила тебя? – спросил Лексиос, играя на кантеле.

– Ты всерьёз ожидаешь, что она меня поблагодарит?! – удивился Ковен.

– А как иначе? – последовал уверенный ответ в до мажор, хотя сам Лексиос явно сомневался.

– Меня, скорее, удивляет другое: почему Дареза до сих пор не перегрызла мне горло, не отравила меня или хотя бы не избила, на худой конец…

– Ты сильно преуменьшаешь её изобретательность. У неё есть масса других возможностей навредить тебе, – заметила Брайна.

– Вот-вот! – поддержала её Сирения. – Дареза никогда не простит тебя за то, что ты спас ей жизнь. Лучше беги из замка!

– Шутки шутками, – добавила Брайна, – но разве можно быть такой упрямой тупицей? Её гордыня – здоровенная туша. Как Дареза таскает её на себе?

– Когда встречаю злобный взгляд Дарезы, – признался Ковен, – охотно верю, что для неё лучше смерть под грудой обломков от взорванного Трилика, чем спасение от туполапа. И всё-таки есть в этой ситуации и положительная сторона.

– Позволь узнать, какая? – сердито спросила Брайна.

Дареза ей уже осточертела.

– С тех пор, как я спас ей жизнь, она не вяжется ко мне на уроках, не устраивает засад на переменах. Мне кажется, она стала меня избегать, и это к лучшему!

Ангорская кошечка брезгливо поморщилась.

– Хочешь стать оптимистом – на здоровье! Предлагаю по пути сделать крюк и забежать на кухню. Иначе Драк кого-нибудь сожрёт!

У всех урчало в животе, так что друзья охотно согласились. Между тем Брайна отнюдь не преувеличивала: только что Зародыш попытался проглотить цветочный горшок вдвое больше него самого.

## Глава 2. Вторая четверть

Брайна вдруг стала сосредоточенной и молчаливой.

Раньше такого с ней не случалось. Куда подевалась прежняя неугомонная болтушка? Проснувшись рано утром на Насесте, Ковен ошеломлённо прислушался к непривычной тишине. Поначалу решил, что вместе с ним пробудился хаос и принёс неизбежные стихийные бедствия, но потом осознал, что это его ангорская подруга не проронила ни слова.

Они спустились с Насеста, но и в столовой белая кошечка проглотила завтрак, ни разу не мяукнув. Отрешённо глядела вглубь парка за остеклённой стеной, даже не отряхнула крошки с усов и мрачно нахмурилась, словно не одобряла слишком смелых кулинарных экспериментов сиамского кота, шеф-повара Амана, этих жалких потуг угодить гурманам, по её мнению.

«Переживает, что сегодня мы начнём с истории хаоса, которую ведёт Ксантос, её брат», – догадался Ковен.

Магистра ордена Благого Знания они не встречали со знаменитой роковой ночи Шамониоса.

«Поговори с ней, попробуй отвлечь», – посоветовал телепатически Черномордик.

– Как ты себя чувствуешь, Брайна? – догнал он ангорскую кошечку у дверей аудитории. – Всё в порядке?

– Да, вполне, – отозвалась она вяло. – Просто не выспалась. Снились кошмары из-за… «гарвафа». Только и всего.

Теперь Ковен с лёгкостью угадывал, когда его подруга по тем или иным причинам скрывала свои истинные мысли и чувства. В такие моменты у неё на лбу между ушами топорщилась и шевелилась белая шерсть, будто отлетающий пух на одуванчике.

– Уверена, что ваши с Ксантосом трения тут ни при чём?

– Вполне, – повторила она рассеянно.

И сделала вид, будто что-то усердно ищет.

– А скажи-ка нам, Пушнис, – обратилась Сирения к Зародышу. – Что на самом деле творится в голове у Брайны?

Пушистый голубой шарик, примостившийся на лапке ангорской кошки, некоторое время испуганно таращился на неё, потом пронзительно пискнул и зарылся в длинную и шелковистую белую шерсть.

– Не смей! – возмутилась Брайна. – Это нечестно! Мы так не договаривались. Наоборот, поклялись, что не станем выведывать у Зародышей чужие тайны!

– Что-то не припомню такой клятвы, – заиграл на кантеле Лексиос.

– Ты первая приставала к Зародышам, чтоб разузнать все наши секреты, – поддразнил её Ковен.

Брайна обиженно наморщила нос и отвернулась.

Они вошли в просторный прямоугольный зал с высоким потолком. Три яруса деревянных галерей-аркад с витыми перилами опоясывали стены. На каждом ярусе – по четыре витража с изображениями, что менялись в зависимости от темы урока, так что зал каждый раз преображался. Сейчас на витражах мерцали далёкие звёзды и туманности.

Ни единого следа механиматики. В замке Каслкотц, лучшей школе магии и волшебства, первозданный хаос почитали особенно. Поэтому ни многочисленные шкафы с книгами, ни пюпитры, ни кафедра не освещались клампочками. Вместо них по залу неспешно с ленивой грацией парили круглые голубоватые волшебные огни. Ковен сразу вспомнил первую четверть: пугливые яркие блуждающие огоньки, охоту на них в заброшенном замке Зловест, Заоблачные Выси, заклинание призыва, появление их любимых замечательных Зародышей…

Чей-то Зародыш подошёл к нему совсем близко, и Ковен почувствовал, как завибрировали чешуйки под шерстью. Теперь он всё лучше и лучше понимал, как взаимодействовала его магическая природа с чужим волшебством.

– Вы тоже всё никак не успокоитесь после Шамониоса? – «заговорщицки шёпотом спросил Ланн, незаметно подкравшись к ним.

Брайна и Ковен с тревогой переглянулись. Не следовало им ссориться при всех. Неосторожность и неосмотрительность чуть не довели их до беды.

Неловкое молчание затянулось. Лексиос поспешно вывел всех из неприятного положения.

– В замке по-прежнему кто-то шалит, какое уж тут спокойствие? – сыграл он.

– Вот и подмастерье Убар всем твердит, что это гарваф забрался внутрь Трилика, учинил все разрушения, сбежал, а теперь прячется в замке и пакостит.

Четверо друзей испуганно уставились в пол, чтобы ненароком не выдать тайну.

– С чего он взял? – наконец промямлил Ковен.

– Видел, как автоматоны по приказу Эркенбальды волокли останки Трилика к ней в мастерскую, и заметил полость внутри. По его словам, некое существовполне могло там поместиться.

Ошарашенный Ковен невольно обнажил клыки и зашипел.

– Убар просто любит быть в центре внимания, вот и выдумывает всякую ерунду, – невозмутимо возразила Сирения. – Чем слушать болтунов, лучше бы ты…

Она поспешно умолкла, заметив, как на пол легли две гигантские тени. Ксантос, спокойный и строгий, неслышно вошёл в зал.

– Начнём урок, – рыкнул он.

Брайна смерила брата ненавидящим взглядом.

Школяры послушно расселись по местам, магистр поднялся на резную, испещрённую рунами, окружностями и полукружьями кафедру.

Громадный тигр гордо возвышался над собранием учеников, а за его спиной светилось голубое подобие луны: все волшебные огни слетелись к нему и слились воедино. Остальная часть зала погрузилась в таинственный полумрак. В темноте кошачьи глаза горели особенно ярко. И ярче мерцали звёзды на витражах.

– В течение первой четверти мы с Говардом объясняли вам, как связаны хаос и магия.

Ковен вообще неплохо запоминал лекции, но всё, что касалось хаоса, особенно врезалось в память, поскольку эта тема его волновала. Затаив дыхание, школяр слушал о том, как их древние предки, фелиды, осваивали хаос, налаживали с ним связь, пока не научились черпать из него магическую силу. Даже вводный курс – казалось бы, самые общие сведения – пробуждал воображение. Многие века тому назад весь континент преобразился благодаря магии, возникшей из хаоса. Изменился рельеф, выросли невиданные растения, появились удивительные, неизвестные живые существа.

– Прежде чем перейти к новой теме, я хотел бы проверить, хорошо ли вы усвоили прежний материал и способны ли его анализировать.

Тигр начертил в воздухе магический круг. Звёзды на витражах внезапно увеличились. На самых верхних появились огромные планеты, парящие в космическом пространстве в непрестанном, но неуловимом для кошачьего взгляда движении.

– Проследим обратную связь. Что, по вашему мнению, способно влиять на хаос, вызывая всплески и импульсы? Что помимо хаоса влияет на магию и волшебство?

В ответ напряжённая тишина.

Все задумались, сосредоточились. На семинарах Говарда ученики молчали иначе, не хотели ляпнуть какую-нибудь беспримерную глупость, боясь его насмешек и оскорблений. Ксантос раздражительным не был, поэтому ему доверяли.

Ковен вспомнил о волшебной астролябии в книгохранилище.

– Может быть, звёзды? – неуверенно предположил он.

– Правильно, звёзды. Расположение созвездий, сочетание планет влияет на магическую ауру нашего мира. Точно так же две луны над нами управляют приливами. Когда комета Эрза приблизилась к континенту, хаос пробудился. Невидимые и нерасторжимые нити связывают звёзды и планеты между собой.

Иллюстрируя его слова, витражи вдруг покрылись запутанной сияющей золотой сетью, уловившей планеты и звёзды. Мерцающие блики замелькали по залу, расцвечивая шерсть кошек и котов.

Потом сеть исчезла, и зал погрузился во мрак.

– Кто или что кроме звёзд? Другие предположения?

Снова молчание и напряжённая работа мысли.

– Сверхъестественные существа? – сказала Адалина.

– Ещё один правильный ответ. Однако школярам ещё рано рассуждать о духовных сущностях, особенно о демонах. Могу вам сказать лишь немногое: вмешательство сверхъестественных существ вызывает кратковременное возмущение хаоса или, наоборот, мгновенное затишье. Магическая аура безусловно страдает, но это явления редкие и быстро поправимые.

– А демон Аодан жив и здоров? – спросила Элисса.

Вопрос явно удивил магистра, даже застал его врасплох. Кончик хвоста у него едва заметно дёрнулся, как дёргался у Брайны, когда она бывала ошарашена.

«Если однажды мне захочется трёпки, скажу Брайне, что заметил у них некоторое фамильное сходство!» – подумал в этот момент Ковен.

«Трёпка? – засмеялся Черномордик. – А ты и правда оптимист! Даона тебя испепелит на месте!»

– Что-то мы отвлеклись от темы нашего урока! – сердито заметил тигр. – Но, если уж вам довелось познакомиться с Аоданом, так и быть, отвечу: с тех пор как Трилик в ночь Шамониоса окатил его водой, никаких вестей от демона мы не получали.

Класс заволновался и зашептался.

– Демоны – существа выносливые. Особенно такие, как Аодан. Не беспокойтесь, с ним всё в порядке!

– Но мы ведь сами видели, как он…

– Хватит болтать о демонах! – рассердился тигр. – Мы рассуждаем о хаосе, вы не забыли? Кто или что ещё способны влиять на него? Ваши предположения?

Ковен с ужасом увидел, что Брайна поднялась с места.

– Магистр, а можно я отвечу? – спросила она ласковым голоском.

Все коты и кошки разом обернулись на неё. На многих усатых мордах отразилось изумление. Ангорская кошечка до сих пор не проронила ни слова на семинарах Ксантоса.

– Внимательно слушаю вас, школярка Брайна, – пророкотал тигр.

– Что, если на хаос влияют существа из иных миров?

Ковен почувствовал, что у него в груди от страха замерло сердце.

«Что за игру она затеяла?»

Разделяя его опасения, Черномордик в панике закувыркался в своём шаре в непривычном обратном направлении.

Если бы Ланн не боялся, что его выгонят в коридор, он бы аплодировал стоя безрассудной дерзости Брайны. А пока в знак поддержки подскочил и уставился на неё во все глаза.

– Демоны – тоже существа из другого мира, – произнёс Ксантос с нажимом. – Но вы явно говорите о ком-то другом. О ком конкретно?

«Проверяет сестру на прочность», – в отчаянии подумал Ковен.

Каждый удар сердца отдавался в ушах. Трудней всего уследить за хвостом, тот так и рвался взбивать воздух. По глазам Сирении и Лексиоса он прочёл, что они встревожены не меньше, чем он.

«Неужели она отважится?»

«А ты сомневаешься?» –поддразнил его Черномордик.

Упрямая, нетерпимая, безрассудная Брайна в довершение всех бед люто ненавидела собственного брата. Она без колебаний вылетит из школы, лишь бы досадить ему, это очевидно. Но принесёт ли она в жертву своей мести друга – вот в чём вопрос.

Иллена высказалась с предельной ясностью и категоричностью: стоит им нарушить запрет, обоих выставят из замка Каслкотц в тот же миг, раз и навсегда.

Глаза ангорской кошки не выражали абсолютно ничего. Полное бесстрастие и умиротворение.

Ковен вдруг осознал:«Её не остановишь!»

– Конкретно? Да ни о ком. И в нашем мире есть магические существа: блуждающие огоньки, хорьки-камнелазы, гарвафы…

Дальше Брайна перечислять не стала.

Ковен вздохнул с облегчением и вновь затаил дыхание.

– Вы правы. Существа, непосредственно связанные с первозданным хаосом, есть и там, и тут. Вот только они редко ощутимо влияют на магическую ауру континента. Во всяком случае, их влияние нельзя сравнить с влиянием звёзд или старших демонов.

Витражи вновь ожили, на одном замелькал блуждающий огонёк, на другом появилось неведомое Ковену чудище, на третьем хорёк-камнелаз перепрыгивал с планеты на планету.

Котик решил, что можно расслабиться. Не тут-то было! Плохо он знал злокозненный характер своей подруги. С самым невинным видом она задала последний вопрос:

– Скажите, а правда, во всех несчастьях в замке за последнее время виновато как раз магическое существо?

«Нас выгонят, нас разлучат! – мысленно завопил Ковен. – Черномордик, помоги, ну сделай же что-нибудь!»

«Я бы и рад, но что?!»

– Ну если бы в этом зале, к примеру, свил гнездо дракон, он точно спалил бы всех вокруг и возмутил источник хаоса в святилище древних предков. Однако, вопреки слухам и сплетням, дракон в замке не поселился и гарваф по коридорам не рыщет, – спокойно ответил тигр.

Он помолчал, задумчиво оглядел присутствующих и продолжил, взвешивая каждое слово.

– Магистры ордена Благого Знания прекрасно отдают себе отчёт в том, что испорченный праздник Шамониоса и повседневные неприятные происшествия в замке пугают вас и расстраивают. Поверьте, мы делаем всё возможное, чтобы вы учились без помех и тревог. От вас же требуем доверия и прилежания. Прошу, не забывайте, зачем вы здесь оказались.

Магистр грозным взглядом обвёл школяров.

Ланн и все прочие испуганно съёжились и сжались в комок.

– Вы здесь не для того, чтобы кого-то разоблачать, вести расследование и проникать в запредельные тайны. Вы сами выбрали путь, так следуйте ему, набирайтесь знаний и сил, совершенствуйтесь!

Тигр пристально посмотрел прямо в глаза своей младшей сестре. Любой школяр на её месте провалился бы сквозь землю со стыда. Но Брайна выдержала его взгляд. И сделала вид, будто ничего не произошло, тем более что никто, кроме трёх её друзей и магистра, не понял, что за спектакль она разыграла.

Она бы его продолжила, но внезапно почувствовала слюнявую жижу под задними лапками, поскользнулась и растерялась от неожиданности.

«Прости, ничего другого придумать не смог», – телепатически извинился Черномордик.

«Ты гений! План сработал!»– похвалил его Ковен.

Ангорская кошка глянула на них так, будто действительно мечтала испепелить обоих.

– Благодарю за ваше содержательное выступление, – любезно обратился тигр к Брайне.

Ковен отметил, что Ксантос смотрел на сестру благожелательно, без тени осуждения или упрёка.

«Он простил её искренне или только притворился? Что, если это месть, ответный выпад? Мог бы Ксантос на самомделе выгнать Брайну из школы, если бы она во всеуслышание объявила правду о рукокрылом? Или он всё-таки замял бы скандал и помог ей?»

Истинные мотивы и чувства кота с двумя тенями оставались загадкой. Иногда Ковен думал: а вдруг Брайна права, обвиняя брата в двуличии и любви к интригам? Вдруг он и правда «строит козни»?

– Я подумал, вы не прочь перейти к другой, куда более интересной для вас теме: что, собственно, сулит вам вторая четверть?

Школяры вновь оживлённо зашептались.

– Все здесь присутствующие коты и кошки блестяще справились с испытаниями первой четверти. А некоторые из вас проявили сообразительность и отвагу, каких и не ждёшь от школяров.

Говоря это, магистр посмотрел на сестру и Ковена.

– Но должен предупредить: зимние испытания сложней осенних.

– А это возможно? – тихо всхлипнул соня Ансельм, надеясь, что магистр его не услышит.

– Возможно? Ну ещё бы! – отозвался тот. – Школяр, вы лишь в начале пути. На первой ступени освоения магических и оккультных знаний. По-вашему, подмастерьям и мастерам в замке делать нечего, только почивать на лаврах?

Белый анатолийский кот сжался и постарался стать совсем незаметным.

– Значит, в конце второй четверти нас снова ждут нелёгкие испытания? – робко спросила Элисса.

– Именно так, – кивнул Ксантос. – Но всю вторую четверть вы посвятите сражению с ложью. С вашими и чужими предубеждениями, уловками и лицемерием. Убедитесь, так ли уж хороши или плохи окружающие, как вы считали прежде. Проверите, здраво ли вы оцениваете самих себя. Взвесите каждое своё достоинство, каждый свой недостаток.

Ковен взглянул на свою поблёскивающую под шерстью чёрную чешую и поиграл когтями-протезами, которые Эркенбальда с таким усердием восстановила после того, как прежние расплавились в битве с Триликом в ночь Шамониоса.

Все школяры погрузились в раздумья. Ковен заметил, что Дареза, как всегда, с неудовольствием уставилась на своего Зародыша, крошечного ёжика.

– Пока что я не вправе открыть вам суть испытания. Но каждый, кто упорно ищет ответ, непременно его найдёт.

Четверо друзей переглянулись и мгновенно поняли друг друга без слов. Они уже знали, куда помчатся, как только закончится семинар.

## Глава 3. Рогатый кот

Не успел Ксантос покинуть аудиторию, не успел Ковен отчитать Брайну за неуместную отчаянную выходку, как все четверо, дрожа от нетерпения, уже неслись гигантскими скачками по лестнице вниз. Не сговариваясь, они дружно спешили в коридор, что соединял большой зал с пещерой кристалла. Некогда, водя школяров по замку, подмастерье Убар объяснил, что там на витражах иносказательно изображены все испытания четырёх этапов первого года обучения.

– Быстрее! – крикнула Брайна, стремительная, как белая молния.

Скатились по ещё одной лестнице, миновали большой зал с изящной скульптурой фелида в центре.

Едва вступив в достопамятный коридор, Ковен почувствовал, как живот скрутило от боли. Всё тело заныло. Теперь каждый шаг давался с трудом, от любопытства и радостного предвкушения разгадки тайны второй четверти не осталось и следа.

«Я не был здесь ни разу после ночи Шамониоса», – тоскливо подумал он.

Ему слишком живо вспомнилось, как он мчался к пещере кристалла без когтей-протезов, расплавленных в огне сражения, перемазанный грязью, ободранный, обожжённый взорвавшимся гигантским автоматоном. Сил не было, только страх и адреналин гнали его вперёд. Морской солёный запах рукокрылого вдруг ударил в ноздри.

Сердце болезненно сжалось, будто улиткой заползло в раковину. На них надвигалась водяная стена, высокая, от пола до потолка. Сейчас она их поглотит, утопит.

«Рукокрылое пыталось нас убить. Откуда нам знать, что оно не вернётся, не появится здесь опять? Разве можно делать вид, будто ничего не случилось?!»

«Не бойся! Его здесь нет! И опасности нет!»– попытался утешить его Черномордик, хотя сам дрожал от страха, разделяя переживания Ковена.

Морской вампир направил на них узловатую палку, из неё хлестала вода. Ковен подавил дикий крик. Он видел ясно себя, Брайну, Черномордика и Пушню. Они не выжили, захлебнулись.

Закружилась голова. Вместо полумрака, расцвеченного разноцветными яркими бликами витражей, перед глазами стояла беспросветная тьма.

– Ковен! Ты в порядке? – всполошилась Сирения.

Сам того не сознавая, он вдруг зашатался и сел посреди коридора, сражённый мрачными видениями.

– Всё хорошо! – соврал он, пролепетав чуть слышно и задыхаясь.

Чья-то громадная лапа сдавила ему горло.

Сирения недоверчиво глянула и поспешила к нему на помощь.

Нет, он не умел скрывать свои чувства. И врать совсем не умел. К тому же его всегда выдавали потные подушечки лап. Черномордик, стыдясь его лжи, заворочался в своём пузыре.

Брайна и Лексиос тоже остановились, обернулись.

– Не смотрите на меня так! – взмолился Ковен. – Да, вы угадали. Мне вспомнился Шамониос.

Брайна сочувственно кивнула и устремила взгляд вперёд, к пещере кристалла. Ей тоже почудилась водяная стена, но это были всего лишь синие отблески витражей, мираж, иллюзия. Вход в древний зал был восстановлен – ни обломков, ни пыли.

– И следа не осталось! – выдохнула она с облегчением.

Как и положено, тупик, гладкая глухая стена, двери нет и в помине. Возле стены два автоматона стояли на страже. Один из них дружески помахал школярам, скрипя шарнирами. Драку не понравился скрип, он набычился и злобно заворчал.

Каждый из трёх друзей потёрся носом о нос Ковена, подбадривая его. Даже пугливая застенчивая Пушнис забралась к нему на голову, потопталась между ушей и с нежным воркованием скатилась по шее на спину.

Кот-метис понемногу пришёл в себя.

«Успокойся! Ты среди друзей, никто тебя не тронет», – телепатически увещевал его Черномордик.

Они пошли дальше, приблизились к первому прекрасному витражу, перед которым не раз замирали прежде, пытаясь разгадать значение символов.

– А теперь всё понятно, никаких тайн! – усмехнулась Сирения, рассматривая его вновь.

– Убар про то и говорил! – напомнил Лексиос, проводя по струнам кантеле.

Ковен не мог не согласиться с ними. Вот он, аллегорический портрет испытаний первой четверти, выдержанный в золотистых, медных, оранжевых тонах. Четыре огненных шара перед замком – это четыре вступительных экзамена для соискателей, вознамерившихся стать школярами. Кошачий коготь – магия и волшебство, сияющий кристалл – алхимия, зубчатое колесо – механиматика. Второе посвящение, выбор пути. Арка из звёзд – Заоблачные Выси. Тогда школяры посетили их впервые. Блуждающий огонёк отсылал к заклинанию призыва и появлению Зародышей.

«Всё изначально предначертано, давно изображено», – печально подумал Ковен.

Они отошли от осеннего витража и направились к зимнему. Вторая четверть изображена другими красками. На стены, пол и потолок ложились голубые, белые, серебряные блики. Стёклышки казались льдинками.

– Б-р-р! – фыркнула Сирения. – Всякий раз при одном взгляде на него промерзаю до костей!

К счастью для кошки-кората, за ними как раз увязалась бродячая жаровня. Сирения прислонилась голубовато-серебристым боком поближе к тлеющим уголькам и замурлыкала от удовольствия. Ризу, её Зародыш-бельчонок, тоже с интересом подбежал к жаровне, несомненно мечтая стащить хоть один уголёк.

– А меня вымораживает рукокрылое, – пробормотал Ковен. – До сих пор мурашки бегут по спине. Мне кажется, оно постоянно наблюдает за мной.

В последнее время у него появилась привычка следить за своими чешуйками. Вот и сейчас он инстинктивно проверил: не дрожат ли они, не топорщатся? Нет, всё как обычно. Ковен вздохнул с облегчением.

На витраже второй четверти изображён огромный кот. Белые миндалевидные глаза, казалось, следили за зрителем, куда бы тот ни пошёл. Кот парил в воздухе, за ним на заднем плане развевался длинный пушистый хвост. Между кошачьими ушами возвышались ветвистые, как у оленя или у ориньяла, внушительные рога, упиравшиеся в небесный свод, усеянный звёздами.

– Ну и что означает эта картина? – заиграл на кантеле Лексиос с вопросительной интонацией.