Виктория Драх
Охота на орков

Глава 1. Кривые Холмы.

Арабисса

Я металась по комнате, собирая походный мешок и выбрасывая на пол лишние вещи. Лишнего, к моему неудовольствию, попадалось слишком много. Расслабилась! Обжилась, знакомства завела, разве что корни не пустила! Впрочем, может и пустила, если считать корнями выращенный за избушкой небольшой огородик, от которого мне порой с рогатиной приходилось отгонять деревенских коз. Бросать ставшее за долгие годы родным жилище было жаль. Еще жальче оказалось оставлять деревенским на растерзание книги, посуду, вышитую долгими зимними ночами одежду и плетеные из лоскутов коврики… Но тут не до сантиментов уже. Самой бы ноги унести.

Засунув по самое плечо руку в остывшую печь, я кочергой подцепила глухо звякнувшую железную шкатулку, завернула ее в платок – нет времени оттирать, а деньги – они и в золе деньги, и с трудом затолкала сверток во внутренний карман куртки. Теперь, если и придется бросить поклажу, совсем без ничего не останусь… В последний раз оглядела царящий вокруг бардак, проверяя, не забыла ли чего-нибудь важного. Ножи, меч, лук с колчаном и короткий кинжал и так были на мне. Запас еды, смену одежды и обуви, летнее платье – единственное, к сожалению, я утрамбовала в мешок. Больше там ничего не поместилось – длинную зимнюю меховую куртку я так и не решилась бросить, ведь кто знает, смогу ли я купить что-то похожее к зиме или буду вынуждена экономить каждый медяк? И получится ли у меня найти новый дом в преддверии осени? Кто рискнет приютить чужака, не узнав его поближе перед долгой и суровой зимой?

Я горько усмехнулась. А кого волнуют проблемы проклятой темной?

Окинув на прощание взглядом тесную избу, бывшую мне домом последние десять лет, я отринула сожаления и направилась к выходу. Задерживаться и сжигать свидетельства своей жизни не было смысла – суеверные селяне все сделают сами.

Дверь распахнулась у меня перед носом, едва не сбив меня с ног. Проклятье! Не успела! Я отбросила сумку, отпрыгнула назад, выгадывая себе пространство для боя, и вытащила меч, собираясь дорого продать свою жизнь.

Несколькими часами ранее.

Последние годы я прожила на севере близ небольшой деревеньки в пятьдесят домов у подножия гор – Кривые Холмы. Представившись наемницей, я предложила жителям договор – я занимаю пустующий дом сгинувшего лесника и выполняю его работу в обмен на еду и некоторые предметы обихода. О том, что в заброшенной избушке вполне можно пережить зиму, я уже знала – проверила заранее. О том, что предприимчивые селяне после гибели лесника вынесли оттуда все, что не приколочено, тоже успела выяснить, но это меня мало смущало. Была бы крыша над головой, а остальное приложится.

Деревенские, правда, оказались недоверчивыми и мелкую пигалицу, выглядевшую слишком молодой и хрупкой даже для ученицы наемника, подняли на смех. Вашут, местный староста, вообще послал меня по известному адресу – в бордель городской, ибо кем еще может быть шляющаяся в одиночестве по тракту девица? А ему в деревне такие не нужны, еще не хватало дом отдельный отдавать! Я обиделась, честно. Плюнула бы и ушла, но выхода у меня не было, а стоящий за пределами деревни старый дом манил обещанием уюта, уединения и безопасности. Мне до одури надоело топтать сапоги и каждый день гадать – буду я сегодня спать под елкой или все-таки получится найти приличную постель, в которой я смогу выспаться без соседства клопов, вшей, крыс и «гостеприимного» хозяина, решившего скрасить мое одиночество. Пришлось уходить из деревни в лес и почти неделю бродить у подножия гор, пока не повезло наконец-то наткнуться на шестерку орков, спустившихся с перевала в поисках добычи.

Стоит заметить, работа лесника на севере сильно отличается от таковой в других частях страны. Здесь лесничий, в первую очередь, охотник – защитник простых крестьян от орков, регулярно проверяющих местных жителей на прочность. Чего этим серо-коричневым образинам не сидится по их сторону гор, не ясно – насколько я слышала, в их землях даже зима не сильно суровее, лес такой же, животные бегают те же, никаких отличий. Но лезут ведь, убивают людей, мародерничают и всячески гадят. Одно радует – ходят орки небольшими отрядами, а не сметающей все на своем пути толпой. Армию через горы не провести ни в одну сторону – нет таких перевалов, через которые даже несколько сотен пройдут, да и сами горы не позволят – крошатся под ногами, осыпаются, сели спускают. Одиночки по тайным тропам пробираются и на наши земли, и обратно, а вот большим отрядам дороги нет. Поэтому в редких северных деревушках у лесников и охотников много столетий назад появилась дополнительная обязанность – не только за людьми и зверьми присматривать, но и следить, чтобы незваные гости на чужой земле не пакостили. Такая работа требовала не только смелости и силы, но и немалой ловкости и умения оставаться незамеченным на любом участке леса. Хвала Хозяйке, ни с чем из перечисленного у меня проблем не было. Наоборот, невысокий рост и тонкая фигура, так невежливо высмеянные старостой, позволяли мне ловко пробираться сквозь кажущиеся непроходимыми заросли колючих кустарников, а то и белкой скакать по сплетенным между собой ветвям могучих деревьев.

Через несколько дней я вернулась в деревню и предъявила в качестве доказательства связку из ушей шести убитых мной орков. Вашут снова попытался кривляться, но я пригрозила, что заберу и уши, и орочьи трофеи, и сдам все в ближайшем городе – тогда плата за охоту и охрану поселения целиком достанется мне, а старосте еще и по шапке прилетит. Указ о вольных охотниках позволял властителям не держать в продуваемом всеми ветрами краю регулярный егерский полк, переложив заботу о защите населения от орков на местных лесников, поэтому за соблюдением закона следили строго. С убитых орков нужно было срезать уши и передать их старосте ближайшего поселения. Тот платил охотнику из своего кармана, а позже мог получить компенсацию из казны землевладельца. А чтобы старосты не обманывали защищающих границу с орками охотников, помимо поощрений в указе были прописаны и наказания. Что конкретно ждало старосту за проявленное ко мне пренебрежение, я не знала, но судя по тому, что дом лесника я все-таки получила – вряд ли это было что-то приятное. И хорошо, потому что несмотря на внешнюю браваду, идти в город я бы не рискнула.

Со временем, втеревшись к деревенским в доверие, я стала продавать им шкуры убитых мной животных. Еще чуть позже, осторожно убедившись, что «знахарку и травницу» прочь не погонят, стала готовить лечебные настои и мази. Тратить деньги в негостеприимном северном краю было не на что, так что за годы спокойной жизни я смогла скопить приличную сумму. И еще вчера я была уверена, что хотя бы эту зиму, а может и следующие, я проведу, ни в чем не нуждаясь, в маленькой теплой избушке на краю леса, но боги над моими планами только посмеялись.

Несколько дней назад я обнаружила орочьи следы в паре часов ходьбы от деревни. Близко подобрались! Обычно я узнавала о лазутчиках задолго до того, как они подходили к селению. Моими стараниями в Кривых Холмах давно забыли об орочьих набегах, и только связки ушей, которые я регулярно относила Вашуту, подтверждали – я не просто так занимаю дом лесника.

Выследить пробравшихся почти к порогу горных тварей оказалось на удивление сложно – складывалось ощущение, что они ходят кругами и не задерживаются на одном месте дольше, чем нужно для короткого перекуса. Мне потребовалось больше суток, чтобы встать, наконец, на след. Сейчас я сидела на толстой ветке раскидистого тиса, надежно укрывшего меня от чужих глаз, и наблюдала за группой из шести орков. Что можно про них сказать? Сила есть – ума не надо, это если коротко и цензурно. Грузные двухметровые туши с огромными ручищами и мелкими глазками на уродливых кабаньих рожах не вызывали желания познакомиться поближе. В тишине, нарушаемой лишь тихим потрескиванием костра и довольным чавканьем, орки быстро поглощали поздний ужин. Что-то в их повадках не укладывалось в привычную картину, вызывало смутное беспокойство… Что именно, я так и не успела понять. Грубый мешок, валявшийся в куче поклажи под моим деревом, зашевелился, и оттуда высунулась сначала худенькая ручка, а затем темноволосая макушка. Малика, дочь сельского кузнеца, поняв, где она находится, поступила, как настоящая северная женщина. Не завизжала при виде массивных фигур и жутких серо-коричневых рож с выступающими вперед клыками, а тихонько, стараясь не шуметь и зажав для верности рот ладонью, выбралась из мешка и на цыпочках стала красться прочь от облюбованной орками поляны. К сожалению, деревенской девчонке негде было учиться ходить бесшумно. Уже на третьем шаге под неосторожно поставленной ногой хрустнула ветка. Орки, как один, обернулись на звук. Поняв, что медлить больше нельзя, я потянулась за любимыми метательными ножами, понадеявшись, что Малике хватит сообразительности подобрать юбку повыше и бежать в деревню со всех ног.

Два сидевших лицом ко мне орка получили по «подарку» в глаз и беззвучно растянулись на земле. Третий отвернулся от Малики, проследил направление полета моего оружия и задрал голову, за что схлопотал стальное украшение в шею. Ножи у меня были хорошие, острые и заговоренные, так что я без сомнений выбросила из головы истекающего кровью недобитка – меньше минуты, и с ним будет покончено, а для меня он больше угрозы не представлял. Четвертому орку, решившему не отвлекаться на непонятное и рванувшему за освободившейся девчонкой, я в прыжке с дерева снесла голову мечом. Остались двое.

Вместо того, чтобы в слепой ярости наброситься на меня, орки стали осторожно заходить с двух сторон. Размышлять, откуда у дикого полуразумного племени взялась такая организованность, не было времени. Сделав обманный выпад, я кувырком откатилась в сторону, освобождая пространство для маневра. Не успела я встать, как орки одновременно атаковали. Я уклонилась и рассекла одному из нападавших икру. Огромная туша, раза в полтора выше меня, даже не заметила ранения. Следующий удар я блокировала мечом, с трудом удержавшись на ногах – казалось, тонкая сталь клинка не выдержит и сломается, оставив меня беззащитной. Второй орк зашел со спины и замахнулся секирой. Уворачиваясь от лезвия, я опять кувырком покатилась по земле. Наконец-то я поняла, что меня насторожило с самого начала. Орки действовали сообща, причем и сейчас, и еще раньше, за ужином, когда не отбирали друг у друга самые лакомые куски, а по очереди отрезали их от висевшей на вертеле туши! Обычно у этой расы каждый сам за себя – орки нападали всем скопом и дралась, мешаясь друг другу, но давя противника массой и неукротимой яростью. Эти же представители своего племени прекрасно понимали преимущества командной работы. Более того, у них была тактика! Мне приходилось практически летать, уворачиваясь от тяжелых ударов и не давая загнать себя в угол.

К счастью, орки были разумны, но не умны. Очередным обманным выпадом я заставила одного из них поднять руки для защиты и ударила в открывшийся живот. Судя по хрусту, мне удалось дотянуться до позвоночника. На этом моя удача закончилась, потому что меч застрял в костях мерзкой твари. Второй орк, довольно оскалившись и облизнувшись, тяжелой поступью направился ко мне. Увернувшись от очередного удара, я вытащила из голенища сапога свое последнее оружие – изящный кинжал из эльфийского серебра. Кинжал против секиры? Выглядит смешно, но, как ни странно, даже при таком раскладе можно победить.

– Наконец-то! Убей его! – с радостной улыбкой крикнула я, уверенно выпрямившись во весь рост и глядя за спину орку. Разумеется, там никого не было. Вот только обернувшийся орк понял это спустя секунды, которых хватило на полет клинка. Эльфийский кинжал вошел ровно в основание черепа, и поверженная тварь с шумом свалилась на землю. Я выдохнула и устало утерла пот со лба. Ну и стычка! Давно я так не выкладывалась! Тихо хмыкнула, подбирая свое оружие – воин из меня так себе, в ближний бой я стараюсь не ввязываться – силы очень неравны. Обычно я прячусь где-нибудь повыше с арбалетом и кинжалами и выбиваю тварей по одной. Да и сегодня, если бы не Малика, ни за что бы с дерева не слезла.

– Ты… Ты… – вдруг испуганно проблеяли у меня за спиной. Малика? Легка на помине. Я развернулась, тряхнув полезшими в глаза волосами. Волосами?! Твою ж!… С нарастающей паникой я заглянула в широко распахнутые испуганные глаза почему-то не сбежавшей с поля боя девчонки и увидела в них отражение собственного страха. Малика испугалась меня. Я боялась тех, кто после рассказа Малики придет за мной.

Из-за бесконечных прыжков и кувырков я не заметила, как потеряла платок, скрывавший мою прическу от чужих глаз. Именно она была причиной, загнавшей меня на самый край человеческого королевства, вынуждавшей прятаться ото всех и жить в одиночестве. В мире, долгие столетия раздираемом войной, представителей темных рас не жаловали. Мои же белоснежные локоны выдавали во мне дроу. А что кожа светлая… Мало ли способов магически ее изменить? Именно так рассуждали все те, перед кем я вольно или случайно рисковала предстать, не спрятав волосы. Меня травили собаками, пытались заколоть вилами, утопить, вздернуть, отправить на костер… Похоже, и в Кривых Холмах мне больше не будут рады.

Запуганную до заикания Малику я проводила до входа в деревню. Как бы ни изменилось отношение девчонки ко мне, бросить ее одну посреди леса я просто не могла. И лишь убедившись, что Малика в безопасности, я со всех ног кинулась к своему дому, надеясь успеть собрать вещи и сбежать до того, как меня придут убивать.

Через узкие сени в избу ввалился Ермила – высоченный косматый мужик поперек себя шире с кулаками размером с мою голову. Раньше я была уверена, что ко мне кузнец относится как ко второй дочери, но теперь замерла в нескольких шагах от него, не зная, чего ожидать. Драться с отцом Малики мне не хотелось, да и шансов победить в подобном столкновении у меня, прямо скажем, было мало.

– Ну здравствуй, Лесная, – голосом, способным и горы заставить задрожать, поприветствовал меня Ермила и сделал еще шаг навстречу. Я осторожно отступила назад и вывела из-за спины руку с оружием. От шумно вздохнувшего и замершего на месте кузнеца мой маневр не укрылся.

– Правда, что ль, дроу? – хмуро спросил мужик, разглядывая меня с высоты своего роста. Волосы и заостренные уши я снова успела спрятать под платок, так что ничего во мне сейчас не выдавало не-человека.

Я, не сводя с Ермилы глаз, покачала головой:

– Полукровка.

– Темной поклоняешься? – прищурился кузнец. С места, однако, он больше не двигался, внушая надежду, что мне позволят убраться из деревни живой.

– Хозяйке, – ответила я, мысленно скрестив пальцы на удачу. В нашем пантеоне всего три бога – Светлый, Темная и Хозяйка Судеб. И если за поклонение Темной богине в человеческих землях по голове не погладят, то Хозяйку Судеб, покровительствовавшую воинам и путешественникам, уважали даже здесь.

Ермила хмыкнул и неожиданно потребовал:

– Поклянись своей богиней, что не причинишь никому вреда ни оружием, ни колдовством.

– Клянусь Хозяйкой Судеб, что не причиню вреда жителям деревни Кривые Холмы, кроме как в целях защиты своей жизни, – тщательно подбирая слова, произнесла я. Совсем связать себе руки клятвой я не рискнула – мало ли, все-таки с боем уходить придется? Да и «никому» – слишком широкое понятие. Кузнец прищурился, кажется, мысленно рассудил точно так же и согласно кивнул.

– Принимается, – прорычал он, заставив меня подпрыгнуть на месте от резкого звука. – Клянусь Светлым Богом, что ни я, ни Малика не выдадим твою тайну. Даже хорошо, что ты почти дроу – человек в этом лесу быстро ноги протянет. Оставайся и живи, только другим постарайся не попадаться. Вашут, если узнает, с радостью на тебя мужиков натравит. Бывай, Лесная. И загляни, как дрожать перестанешь, в деревню – у старой Вариши опять кости болят, – не укрылось от кузнеца мое состояние.

– Осень близится, вот и болят, – от удивления выпалила я. Мне что, позволили остаться? Мне, темной? Ермила ничего не ответил, только снова усмехнулся в бороду и вышел, захлопнув за собой дверь. От сильного удара моя избушка вздрогнула, кажется, до самого основания, а с вбитого в стену гвоздя свалилась метелка засушенного зверобоя.

Глава 2. Незваный гость.

После ухода кузнеца я долго сидела на полу, пытаясь справиться с истерическим смехом. Меня защитил человек! Меня, полукровку дроу! Ермила позволил мне остаться. Догадывался ли он, что будь я настоящей темной, Малика сейчас лежала бы на той поляне вместе с орками? Или как раз это он и понял, и потому доверился мне, пообещал сохранить мою тайну?

До самого вечера я возвращала избе привычный порядок, но разбирать дорожный мешок не торопилась. Кажется, этой ночью я спать не смогу даже несмотря на обещание Ермилы. Слишком хорошо я помнила, как резко меняется отношение окружающих, когда они узнают о моей тайне. Что уж говорить о чужих, в общем-то, людях, если даже тот, кто клялся в вечной любви, смотрел на меня с презрением и жалостью… Нерадостные мысли крутились в голове, отвлекая, заставляя нервно выглядывать в окно и держать оружие под рукой. Пытаясь отвлечься, я вымыла полы, выстирала кухонные занавески и пострадавшую при сборах скатерть – зря я на нее испачканную в золе шкатулку с деньгами поставила; перестелила постель, еще раз везде подмела, прошлась до деревни. И только убедившись издалека, что привычный ритм сельской жизни ничто не нарушило, окончательно поверила, что Ермила меня не выдал.

Облегчение накатило такое, что я с трудом удержалась на ногах, а в голову закралась мысль, которую я все эти годы старательно от себя гнала. Неужели даже у полукровки дроу есть шанс найти место, откуда меня никто не будет гнать с проклятиями? Если Ермила меня принял, значит, и другие тоже могут? Вдруг, и у меня может появиться свой, настоящий дом, где мне не придется скрывать свою суть?

Окрыленная надеждой, я отправилась не в избу, а к затерявшимся в глубине леса пещерам. В одной из них я еще в первый год жизни на севере нашла озеро, которое даже в самые лютые морозы не замерзало из-за бьющих на глубине горячих ключей. Местные о нем то ли не знали, то ли по какой-то причине боялись к нему ходить, но за несколько месяцев, что я наблюдала за находкой, ничьих следов, кроме моих, рядом не появилась. Тогда я рискнула и запутала лесные тропы так, чтобы никто без моей помощи не смог найти сюда дорогу. Еще и путь для себя сократила – теперь от моей избушки до пещер можно было дойти всего за десять минут, хотя раньше дорога занимала больше часа. Теплая ласковая вода, все еще по-летнему яркие звезды, запахи ночного леса и свобода… Разве что-то еще нужно для счастья?

Оказывается, еще как нужно! Например, из моего – моего! озера испарился самый настоящий, не будь он к ночи помянут, дроу! Да за что мне такое наказание! Если деревенские узнают, меня даже Ермила защищать не станет!

Дроу о моих мыслях не подозревал. Проплыл вперед, рассекая воду широкими уверенными движениями, нырнул с головой, фыркнул, убрал с лица налипшие волосы и только тогда заметил меня. Белоснежные брови на секунду приподнялись в удивлении, а затем на лице чужака расплылась отвратительная самодовольная ухмылка.

– Ты как сюда попал? – процедила я, надеясь, что недружелюбный тон хоть немного собьет с темного спесь, но прогадала. Незваного гостя мой гнев, казалось, только позабавил.

– Также как и ты, ногами, – он подплыл к берегу и облокотился на валун у моих ног, нисколько не испугавшись ни меня, ни висящего у меня на поясе кинжала. Я невольно сделала шаг назад – спокойствие незнакомца настораживало.

– Здесь защита была, – уже не так уверенно произнесла я, рассматривая дроу. К сожалению или к счастью, чужака по грудь скрывали непроглядные воды озера. Было хорошо видно лишь алые глаза на темном, как ночное небо, лице и блестящие белые волосы, стекающие по широким плечам и ореолом расходящиеся по воде за его спиной.

– Почему была? – усмехнулся темный эльф, подтянулся на руках и выбрался на берег в шаге передо мной. – Она и сейчас есть, аккуратная и действенная. От людей поможет.

«А от меня – нет», – явно проглотил окончание фразы выпрямившийся во весь рост дроу.

– Тогда какого демона ты… – я уткнулась взглядом в жилистую обсидиановую грудь, блестящую от озерной влаги как раз на уровне моих глаз. Вот одна капля покатилась от черной горошины соска вниз по рельефному прессу, обогнула ямку пупка и побежала еще ниже… Я поспешила задрать голову, чтобы посмотреть в лицо бесстыжему эльфу. Этот… нахал купался в моем озере голым!

Заглянув в смеющиеся темно-красные глаза дроу я поняла – для него ни мой взгляд, ни смущение не остались незамеченными. Более того, судя по очередной самодовольной ухмылке темному понравилось, что я на него смотрела! Демон! Видимо, желание спихнуть наглеца обратно в воду отразилось у меня на лице, потому что эльф, выдав куда более учтивую улыбку, чем раньше, предусмотрительно сделал шаг в сторону.

– Кажется, мы не с того начали знакомство, – мягким бархатистым голосом проговорил голый дроу и изящно поклонился. – Я, Даррен д'Раххэ, прошу очаровательную хозяйку приютить уставшего путника. Клянусь Темной Богиней, что не обнажу в твоем доме оружия.

Я стиснула зубы, с трудом сдерживая ругательства. Мало мне проблем с деревней, еще и темный на голову свалился! Да не просто явился, а со словами древней клятвы! Теперь его никак не выгнать, за такое собственная покровительница отвернуться может! Независимо от моих желаний я была обязана проявить гостеприимство. Впрочем, если из-за явившегося неведомо откуда дроу деревенские попытаются меня убить, темный тоже будет обязан поднять оружие для моей защиты. Да и мне причинить вред он не посмеет…

– Я, Арабисса Лиариэр, принимаю тебя под защиту своего дома, – смирилась я с неизбежным. Надеюсь, дроу меня не подставит, и я все-таки перезимую в Кривых Холмах. – А теперь, если помылся, одевайся и выметайся из пещеры!

Ответом мне был тихий смех эльфа и шуршание одежды. Чтоб ему споткнуться! Знакомы несколько минут, а он меня уже бесит!

– Моя помощь пригодится? – Даррен устроился на грубо сколоченном дубовом стуле. Все в моей избушке, от высоких потолков до массивной мебели, оказалось рассчитано на великана-лесника, жившего здесь до меня. Первое время было неуютно, зато потом я оценила прелесть большой мебели. На огромной кровати можно было хоть прыгать, хоть валяться, раскинув руки и ноги звездочкой, а гигантский стол позволял заниматься и готовкой, и приготовлением снадобий одновременно, еще и место свободное между двумя зонами работы оставалось.

– Главное – не попадайся на глаза деревенским, – напомнила я. По пути домой я рассказала эльфу о своей проблеме, и тот проявил редкое для его расы понимание, клятвенно заверив, что притворится самой неприметной тенью и не станет мне обузой. Пока что темный, оказавшийся не таким уж наглым, как я решила в пещере, скромно сидел, скрестив и поджав под себя ноги, и с плохо скрываемым нетерпением принюхивался к витавшему по кухне аромату пирожков с мясом. Обычно я ленилась готовить что-то сложное, но сегодня как никогда хотелось насладиться преимуществами оседлой жизни. Кто знает, не придется ли убегать уже завтра?

Я задумалась над еще одной проблемой – куда положить эльфа спать? В доме было всего две комнаты – большая обеденная-кухня и маленькая спальня, три четверти которой занимала кровать. Даже чердак с низкой крышей за второй этаж не выдать – для постоянного обитания он не годился, поэтому я все лето сушила там травы, а на зиму крепко закрывала, чтобы беречь теплый воздух. Уступать темному любимую кровать не хотелось, но я отлично понимала, что на печи высокий эльф, в отличие от меня, не поместится. А ложиться с ним рядом… Б-р-р-р. Не на столько я готова доверять своему новому знакомому.

– Сколько ты пробудешь здесь? – я старалась не оборачиваться, спиной чувствуя изучающий взгляд. Вот подослала Хозяйка гостя! – Не торопись с ответом, подумай. Я не собираюсь тебя выгонять, но, сам понимаешь, из-за твоего присутствия у нас обоих могут возникнуть серьезные проблемы.

– Я хотел подождать, пока не затянется рана, – эльф немного скованно передернул плечами. – Я смогу постоять за себя и защитить тебя, если придется, но повторюсь – я умею быть незаметным. Не привлекать к нам внимание в моих же интересах.

Рана? Я все-таки обернулась и еще раз присмотрелась к одетому в изрядно потрепанные штаны и рубашку темному. Никаких признаков ранений я не заметила ни сейчас, ни на озере. Хотя, там я, наоборот, изо всех сил старалась ничего лишнего не увидеть…

– Если сумеешь не отсвечивать и не пугать людей, можешь оставаться, сколько захочешь, – я вытащила противень с пирожками. Умопомрачительному аромату воздал оглушительную хвалебную песнь желудок дроу. Я с подозрением оглянулась:

– Ты сколько не ел?

– Дня два, наверное, – смутился темный. Ну надо же! Не будь он черным, как ночь, я бы наверняка увидела румянец! – Последнее время я шел через лес, а сколько до этого провалялся в отключке – не знаю.

Каким бы наглецом ни казался на первый взгляд эльф, я не могла позволить своему гостю голодать. Под ковриком у дальней стены у меня был небольшой погреб с соленьями, щедро даримыми со всей деревни. Немного подумав, я вытащила бочонок огурцов, шмат вяленого мяса и пузатую крынку земляничного варенья к чаю. При виде стремительно поглощающего все предложенное дроу оставалось только подивиться, куда в него столько влезает. Наконец, Даррен с довольным видом откинулся на стуле и зевнул.

– Показывай рану, – не дала я ему расслабиться. – Давай-давай, я в этой деревне еще и за знахарку. С выбором дома ты точно не ошибся.

Эльф ухмыльнулся и нарочито медленно стянул рубашку. Теплый огонек свечи оранжевыми бликами отразился на обсидиановой коже. Темный, явно красуясь, одной рукой перекинул длинные волосы на грудь, развернулся спиной и сел верхом на свой стул.

Я щелчком пальцев зажгла еще одну свечу и подошла ближе. Дроу действительно был ранен – чуть ниже лопаток, рядом с позвоночником, зиял глубокий порез с рваными книзу краями. Выглядело жутковато – рана оказалась совсем свежей, даже не начала затягиваться. Темный явно пытался лечить ее магией, но не преуспел. Ничего удивительного! Любой лекарь вам скажет: магией можно лишь ускорять заживление, придавать больному дополнительных сил, но никак не пытаться вылечиться полностью. Лишь обладающие способностями целителя могут, применяя дар, избавить от недуга. В противном случае получалось то, что я видела сейчас: неровные, словно застывшие во времени края, без крови или гноя… и без жизни. Глубокий карман из плоти, мало беспокоящий болью или воспалением, но остающийся, по сути, открытой раной. Самым страшным было то, что подобное самолечение истощало силы организма, лишая и так пострадавшего дроу даже шанса на самостоятельное выздоровление.

– К тебе подкрались сзади, били наверняка, – осторожно, чтобы не причинить лишней боли, я изучала сведенные вместе края. – Один точный удар в сердце, снизу вверх. Потом ты пытался вынуть нож, сначала левой рукой, затем правой, – я не спрашивала, просто по давней привычке проговаривала свои выводы вслух. – Про магию в ближайшие дни забудь, буду исправлять последствия твоего самолечения. Только не могу понять, почему ты не умер?

– А тебе бы этого хотелось? – эльф воспользовался моей задумчивостью и откинулся назад, использовав меня вместо спинки стула. – Может, мой несостоявшийся убийца не дотянулся до сердца?

– Дотянулся, – первый вопрос я решила проигнорировать. Слишком велико было искушение оскорбить невовремя явившегося гостя, ответив «да», а ему и так, похоже, досталось. – Удар сильный, глубокий, до сердца точно достал. Ты должен был умереть сразу, никакая магия бы не спасла.

– Да, если бы он попал в сердце, – даже смотря лежащую на моем плече макушку дроу я поняла, что темный опять самодовольно ухмыляется. – Но он промахнулся.

Я нахмурилась, пытаясь понять, о чем говорит Даррен. С такими ранами не живут! И как это – промахнулся? Я же вижу, что попал! Темный, почувствовав мое замешательство, запрокинул голову назад и снизу вверх заглянул мне в глаза.

– Дай руку, – потребовал он.

Я спорить не стала. Эльф аккуратно взял мою ладонь и молча приложил к груди. Я каждой клеточкой ощутила гладкую, чуть бархатистую теплую кожу, литые мышцы, перекатывающиеся под ней, гулко и ровно бьющееся сердце… И тут поняла. Сердце дроу билось с правой стороны!

– Эта тайна может стоить мне жизни, – тихо проговорил Даррен. – Но ты все равно заметила бы, когда начала меня лечить, так что не вижу смысла скрывать и оттягивать неизбежное.

Я только кивнула, мысленно пообещав себе забыть чужой секрет, как только дроу меня покинет. Изумление от оказанного темным доверия постепенно проходило, уступая место более насущным проблемам.

– Лечить начну завтра, – пообещала я, собравшись с мыслями. – Сегодня та магия, которую ты вложил, не даст мне ничего сделать. Опасности пока нет никакой, можешь хоть на голове стоять, но постарайся следить, чтобы в рану не попала грязь. Комната в твоем распоряжении, можешь обустраиваться и ложиться спать.

– А ты? – с хитринкой в голосе поинтересовался эльф и чуть сжал мою ладонь. Только сейчас я поняла, что полуголый дроу все еще сидит, прислонившись ко мне, и поглаживает лежащую на его горячей груди руку. Самое странное, мне не было неприятно. Этого только не хватало!

– А я буду спать на самом теплом месте, – я резко выдернула кисть и развернулась в сторону печи. Говорила мне мама – не связывайся с дроу! Раздражение на незваного гостя я выместила на свечах, затушив их одним резким движением руки.

От тихого смеха эльфа мурашки табуном проскакали по спине:

– Тогда сладких снов тебе, прекрасная хозяйка.

Глава 3. Опрометчивое пари.

Утро не просто наступило, оно наступило мне на голову. Я привыкла просыпаться в своей комнате, освещаемой ласковыми лучами солнца. За печкой же было темно как у дроу в… Очень темно. Немного взбодрила мысль, что эльфу сейчас наверняка тоже несладко – все-таки темные солнце не очень любят, а шторы в спальне я принципиально не вешала.

Кое-как умывшись свежей колодезной водой и состряпав простой завтрак для себя и все еще дрыхнущего гостя, я направилась в деревню. Большую часть приготовлений к предстоящей зиме я уже сделала, а во время вчерашних поспешных сборов почти ничего не пострадало. Травы, грибы и ягоды сушатся на чердаке – как только начнутся осенние дожди, я развешу их под потолком кухни, и всю зиму в избе будет вкусно пахнуть лесом. Теплая одежда вернулась в сундук, тонко нарезанное мясо отправилось досушиваться в подпол – перед побегом меня мало волновало, что оно еще не готово, но теперь-то можно и подождать. Лес сейчас щедр на дичь, и еще как минимум месяц я буду есть только свежатинку. Оставалось совсем немного дел – обменять заячьи шкурки на муку, а старосте продать лисьи и волчьи. Жадный старик каждый раз ныл, что я его разоряю, но я-то знаю, за сколько он их потом перепродает! Алир Шейн, единственный торговец, чей караван иногда проходил мимо предгорных деревень, давно предлагал мне отдавать меха напрямую ему. Но ушлый южанин появлялся здесь слишком редко, а мне хранить шкуры до его появления было просто негде, поэтому коварный план оставить Вашута без незаслуженной прибыли так и не воплотился в жизнь. Еще нужно было проверить болеющих – а таких моими стараниями с каждым годом появлялось все меньше, договориться к зиме об обмене дичи на свежие яйца, сыр и молоко и, самое страшное, убедиться, смогу ли я вообще перезимовать здесь, или все мои приготовления пропадут зря.

Как ни странно, со старостой удалось договориться быстро. Его покладистость могла означать только одно – на подходе караван Алира. Хотя отправным и конечным пунктом южанин считал Тмир – ближайший к нам крупный город, пару раз в сезон караван делал лишний крюк к горам, чтобы распродать остатки товара и не дать ему залежаться за зиму. Селяне закупались на ура – других-то торговцев здесь вообще не видели. По деревне от дома к дому я шла с замирающим сердцем и с затаенной радостью отвечала на приветствия жителей. Хотя после вчерашнего вечера я почти не сомневалась, что Ермила сдержит слово, лишний раз убедиться в том, что неприятности откладываются на неопределенный срок, было приятно. Увлекшись обыденными делами и разговорами с соседями, домой я вернулась только после полудня, уставшая, но счастливая. Пришлось повозиться, убирая Малике синяки – заплывшие кровоподтеки и многочисленные ссадины девчушку совершенно не украшали. Впервые я применила свою магию открыто, не таясь и не сваливая результат на правильно собранные травы и чудодейственные мази, но ни Ермилу, ни его дочь это, кажется, не испугало и даже не удивило.

Первое, что я услышала, подбираясь по тропинке к маленькому, почти затерявшемуся среди густых деревьев бревенчатому домику, был мерный стук топора. Крадучись обойдя дом, я увидела, пожалуй, самую занимательную картину в своей жизни: раздетый по пояс эльф, постоянно смахивая с лица мешающиеся длинные волосы, колол дрова. Невольно я залюбовалась кошачьей грацией дроу: при каждом замахе мышцы бугрились под черной кожей, блестящей от пота. Топор Даррен держал в правой руке, оберегая больную левую половину спины. Ни одного лишнего движения, ни одного удара мимо – темный работал с идеальной точностью.

– Любуешься, хозяйка? – вывел меня из задумчивости ехидный вопрос. При этом дроу, все так же не останавливаясь, продолжал приводить в порядок мои зимние запасы. Спиной он меня, что ли, почуял?

– Не любуюсь, а оцениваю твое состояние, – нашлась я, а сама поспешно отвела взгляд. – Спину сильно тянет?

– Не очень приятно, но не больно, – Даррен отложил топор и развернулся ко мне лицом. – Что, кровоточить может начать?

– Не думаю, но лучше не перенапрягайся. Не задерживайся, мне жена старосты суп сварила. Сейчас только разогрею, и будем обедать.

– Неприятности с деревенскими отменяются? – при слове «обед» эльф довольно резво направился к колодцу. Я притормозила, наблюдая – что он задумал?

– Скорее, откладываются…

Темный без лишних слов подхватил заранее наполненное ведро и вылил его на себя. Меня аж передернуло – вода в колодце всегда настолько студеная, что даже пить невозможно! Эльф же словно и не заметил холода, отжал длинные волосы, с наслаждением потянулся и хитро посмотрел на меня, ожидая реакции.

– А переодеться тебе есть во что? – вздохнув, поинтересовалась я.

Вопрос был не праздным – с мокрых и рваных штанов дроу стекали ручейки воды. А вот в небольшом заплечном мешке, с которым темный ко мне пришел, вряд ли бы поместилась запасная одежда. То есть либо во время обеда с моего гостя натечет большая лужа, либо он опять собирается ходить голышом, потому что у меня штанов его размера точно не найдется!

– Теперь есть, – довольно оскалился Даррен. – Я с утра нашел лагерь твоих орков и немного помародерствовал. Неделька у них, должно быть, была удачной. Самое необходимое забрал себе, остальное оставил в мешке у входа, – махнул он рукой в сторону дома. – Вдруг тебе тоже что-то пригодится.

Я только кивнула, невольно добавляя темному очков. Шустрый у меня оказался раненый! Времени даром не терял. Впрочем, надолго приятное впечатление не сохранилось, потому что дроу, нисколько меня не стесняясь, начал стягивать портки прямо там, где стоял. Пришлось отвернуться и, старательно сохраняя невозмутимость, уйти в дом.

– Что, подглядывать не будешь? – донеслось мне в спину язвительное. – А вдруг я перенапрягусь и рану надорву?

Я только рукой махнула. Разве возможно перевоспитать темного?

– План такой: сейчас я тебя лечу, потом идем на озеро, где ты плаваешь, пока не устанешь. Или пока мне не надоест тебя караулить, – уточнила я, вспомнив, какой силой и выносливостью обладают дроу.

Большой горшок с супом, которого мне хватило бы на пару дней, стараниями оголодавшего эльфа опустел за несколько минут. Кажется, в ближайшее время придется чаще охотиться, иначе моих запасов надолго не хватит. Заметив, что темный в очередной раз украдкой подтянул спадающие трофейные штаны, добавила: – А пока ты будешь плавать, я ушью тебе одежду.

– Не стоит, – отказался дроу. – Я подслушал разговор местных – дня через три прибудет караван из Тмира, тогда и куплю новые.

Я покосилась на невозмутимого эльфа. Интересно, на какие деньги? Хотя, раз темный сохранил свой мешок и оружие, вряд ли его грабили. Скорее, хотели именно убить.

– Не расскажешь, кому перешел дорогу?

– Это имя тебе ни о чем не скажет, – мотнув головой, отказался откровенничать Даррен. – К тому же не хочу, чтобы ваши дороги однажды пересеклись. Лучше тебе не знать.

– Как скажешь, – согласилась я. Хочет хранить свои тайны – его дело! Такая жизнь, как моя, быстро отучает совать нос в чужие дела. – Тогда раздевайся.

– Что, сразу? – притворно округлил глаза дроу. – А как же прелюдия, долгие свидания, поцелуи под луной? – прошептал темный с многообещающей улыбкой. Прикосновение теплых пальцев к моему колену обожгло даже сквозь полотняные штаны. Я отшатнулась, едва не свалившись со стула.

– Если выдержишь трое суток без приставаний и пошлых намеков, будет тебе поцелуй под луной! – выпалила я и тут же прикусила язык, заметив азартный огонек в глазах эльфа. Проклятье! Попалась! Кто меня за язык тянул? На что я только что подписалась?! Никогда-никогда-никогда нельзя спорить с дроу!

Темный же совершенно спокойно снял рубашку и повернулся ко мне спиной. Вызов был принят. Пытаться убедить эльфа в том, что я пошутила, бесполезно, а может даже и опасно. Случайно я обеспечила себе целых три дня спокойной жизни. Вот только что будет потом?

– Чем ты занимаешься в этой глуши? – неожиданно поинтересовался дроу. Во время лечения, да и после, пока я собирала вещи для прогулки на озеро, темный помалкивал и, судя по выражению лица, о чем-то усиленно размышлял. Бесшумно следовавшая за мной тень нервировала куда больше, чем дурачащийся на грани приличий эльф, к нахальству которого я, кажется, уже начала привыкать, поэтому прозвучавшему почти над ухом голосу я только обрадовалась.

– В смысле?

– Я когда-то давно проходил по Северному тракту, – Даррен услужливо придержал ветви ели, пропуская меня на едва заметную тропинку. – Здесь же совершенно пустынные края, только елки, волки и дикие селяне, неужели не скучно?

– Орков забыл, – я увернулась от шишки, брошенной возмущенной нашим появлением белкой. – С ними не соскучишься, хотя бы раз в месяц обязательно приходят.

Дроу от удивления замер и смерил меня с макушки до пяток изучающим взглядом.

– Ты что, охотник? Хотя мог бы и сам догадаться, – пробормотал он себе под нос. – Как такую хрупкую девушку угораздило стать охотником?

– А как теоретически непобедимого воина-дроу угораздило пропустить удар в спину?

Темный хмыкнул.

– Отвечать вопросом на вопрос не честно, – улыбнулся он.

– Расспрашивать, но при этом ничего о себе не говорить тоже не честно, – я отодвинула оплетавший вход в пещеру хмель и проскользнула внутрь. – Я первая! Не подглядывать!

Возражений, как ни странно, не последовало. Убедившись, что дроу за мной не пошел, я скинула одежду и с наслаждением нырнула в теплую воду. Все-таки хорошо, что я живу в лесу! Из деревни сюда каждый день бегать не станешь!

Вымывшись до скрипа и вдоволь наплававшись, я надела чистую рубашку, любимые брюки и босиком пошла к выходу. Погода пока позволяла после купания погреться и обсохнуть на солнышке, но уже совсем скоро эта маленькая радость станет недоступной. Снаружи, удобно развалившись на камнях, дожидался своей очереди темный. Эльф лежал с закрытыми глазами, чем я и решила воспользоваться, чтобы его рассмотреть. Высокий – выше меня на полторы головы, жилистый и даже немного худощавый на первый взгляд, но далеко не слабый. Темные брюки заправлены в сапоги до колена. Куртка из черной кожи расстегнута, из-под нее выглядывает такого же цвета сорочка. На заостренном лице резко выделяются будто выточенные скулы и светящиеся красные глаза, опушенные густыми белыми ресницами. Чуть мерцающие серебром белые волосы стянуты в небрежный узел на затылке. Красив, как с рисунка сошел. Все очарование испортила издевательская ухмылка, приоткрывшая чуть удлиненные клыки.

– Опять любуешься?

– Было бы на что! – фыркнула я, скрывая смущение. Потому что было, было на что посмотреть. – Иди и плавай не меньше трех кругов по озеру. Разминай мышцы после своей магии, если не хочешь всю подвижность потерять!

Не обратив внимание на ехидный понимающий взгляд, брошенный на меня темным, я принялась расчесывать мокрые волосы – как раз к возвращению дроу подсохнут.

Нежась на нагретом солнцем камне и наслаждаясь последними теплыми деньками наступающей осени, я не заметила, как вернулся из пещеры дроу. Поддавшись моему безмятежному настроению, он устроился рядом, и я с трудом сдержала ехидную ухмылку. Зря ты сел сюда, гость мой дорогой! Очень зря, потому что я, ругая себя за неосторожно предложенное пари, уже придумала способ выйти сухой из воды. Нужно всего лишь заставить тебя проиграть!

– Поворачивайся спиной, – скомандовала я.

– Опять лечить будешь? – темный подвоха не заподозрил и послушно развернулся.

– Хуже! – уже не скрывая ухмылки, пообещала я и достала расческу. Оглянувшийся эльф в удивлении приподнял брови, а потом, тихо хмыкнув, сел передо мной прямо на траву и вверил роскошную гриву белоснежных волос в мои руки.

Спустя несколько минут расслабившийся и умиротворенный дроу разве что не мурлыкал от удовольствия, да и я, если честно, искренне наслаждалась, перебирая густые, но мягкие пряди. Волосы у Даррена были гладкими, шелковистыми, гребень по ним так и скользил. Не то что мои кудряшки – в них не только расческу, в них гнездо осиное потерять можно! Меня даже зависть одолела – зачем нахальному дроу такая красота?

Закусив губу, чтобы сдержать рвущийся наружу смешок, я принялась претворять в жизнь свой коварный план. Зачесала белоснежные волосы эльфа назад, еще раз провела гребнем по гладким прядям и аккуратно, словно невзначай, погладила край заостренного уха. В мою руку тут же вцепились сильные пальцы. Однако освободив свою, несомненно, важную часть тела, темный сразу отпустил меня. Я торжествующе улыбнулась и провела по призывно торчащему черному кончику еще раз. Даррен вздрогнул и обернулся.

– Арабисса, очень сомневаюсь, что ты не знаешь, насколько у эльфов чувствительные кончики ушей, – медленно и как-то глухо проговорил он. Сдерживать ухмылку стало практически невозможно.

– Знаю, – покаянно подтвердила я, опуская взгляд, чтобы темный не заметил в нем торжествующего блеска. – Но они так манят!

Похоже, интонация, а может и довольная улыбка до ушей меня выдала, потому что дроу, на секунду замерев и прищурившись, тут же раскусил мой план.

– Решила играть нечестно, охотница? – протянул эльф. Я мотнула головой.

– Почему нечестно? Про то, как должна вести себя я, мы не договаривались, – а значит, все честно!

– Может, тогда поднимем ставки? – немного подумав и посверлив меня недовольным взглядом снизу вверх, предложил темный. – Предположим, ты можешь творить все, что захочешь, а если я забудусь и начну к тебе приставать, обещаю все оставшееся время лечения вести себя идеально, как благородная девица на выданье. Разумеется, если ты сама не попросишь об обратном, – нахально улыбнувшись, добавил он.

– Не попрошу, можешь не волноваться, – фыркнула я. – Так в чем подвох?

– Никакого подвоха, – улыбнувшись еще шире, качнул головой Даррен. – Но, если побеждаю я, помимо изначально обещанного поцелуя ты будешь дарить мне по одному поцелую каждый день. Обещаю дальше этого не заходить. Пока сама не захочешь, конечно же.

– Ты настолько уверен в своей выдержке? – я всерьез задумалась над условиями спора. У меня были все основания опасаться обаяния эльфа, но… С одной стороны, это был хороший шанс превратить темного в образец целомудрия и полностью себя обезопасить, с другой… С другой, я ходила по очень тонкой грани и понятия не имела, куда меня заведет эта странная игра.

– Не уверен, и от этого становится только интереснее. Я же говорил, север на редкость скучный край. Почему бы не внести в жизнь немного разнообразия? Так ты согласна?

– Согласна, – кивнула я. Три дня! И у меня полностью развязаны руки! Конечно, я справлюсь!

Глава 4. Легкая прогулка.

На обратном пути Даррен из моего арбалета подстрелил крупного глухаря и даже пообещал его приготовить по особому походному рецепту. Пока темный разделывал птичку на заднем дворе, я села проверять лесные тропы. Не знаю, как другие охотники контролируют свои территории, но я использую для этого магию. Не бегать же каждую неделю по тянущемуся до самых гор лесу в поисках новых следов! Глупо не облегчить себе магией жизнь там, где никто этого не заметит. Я умею не только запутывать дороги так, что и бывалый следопыт на с детства знакомой тропе заблудится, но и могу подсмотреть, кто по отмеченным мной тропинкам ходит. Именно так я всегда находила разведывательные шестерки орков, состоящие из пары стрелков и четырех воинов с тяжелым оружием. А боевые восьмерки, в которых добавлялись еще один легко вооруженный воин и шаман, через горы, к счастью, перебирались редко.

Присев на крыльцо, я привычно потянулась сознанием к лесу. Всегда любила это чувство – раствориться в окружающей природе, ощутить себя одновременно каждой веточкой, каждой тропинкой, каждым мохнатым или пернатым лесным жителем… Уже решив, что сегодня обошлось без гостей, на самом краю, у подножия гор я в последний момент обнаружила посторонних. На выходе из Тонкого ущелья – ближайшего к деревне проходимого перевала – расположился небольшой отряд орков.

– Медитируешь? – ворвался в сознание посторонний голос.

Я открыла глаза. Надо мной навис Даррен с обглоданной косточкой тетерева в руке.

– Ужин давно готов, а ты все спишь, – с хорошо заметным ехидством в голосе пожурил меня он.

– Я не сплю, я проверяю. Как ты относишься к прогулкам в горы? – я с благодарностью вгрызлась в протянутый мне кусок птички. М-м-м-м! Не знаю, в какие походы темный ходил, но вкуснее этого я ничего не ела! Нежное мясо, щедро сдобренное остро-сладкой приправой из одной местной травки, буквально таяло во рту.

– Как тебе?

– Фафрясаюфе, – выдала я, набив полный рот. – Может останешься подольше? – нет, правда, если меня так хотя бы через день кормить будут, я готова терпеть даже соседство несносного дроу!

Темный задумчиво посмотрел на меня.

– Может и останусь. Так что ты говорила про прогулки по горам?

– В дне пути отсюда обосновался небольшой отряд орков, две шестерки, вроде, – дожевав мясо и облизав пальцы, поведала я. – Нужно выяснить, двинутся ли они в сторону деревни, и, если да – уничтожить. Пойдешь со мной или останешься здесь?

– В моих интересах было бы остаться, – усмехнулся, показав острые клыки, дроу. – Отсутствие тебя рядом – лучшая гарантия моего выигрыша. – Не успела я испугаться такому очевидному и явно жульническому решению, как Даррен продолжил: – но тогда я сойду с ума от скуки, поэтому лучше пойду с тобой. Заодно, вдруг смогу выяснить, кто тебя научил драться?

– А я, может, и расскажу, – украдкой выдохнув, неожиданно для себя согласилась я. В конце концов, вдруг эльф знаком с моим учителем-дроу, Миррдзаном? Я столько лет его не видела, но знала – Мирр тоже предпочитает бродить по человеческому королевству, почему-то отказываясь даже вспоминать о родном Ларигадере. Кто знает, не пересекались ли однажды их с Дарреном пути?

С первыми лучами солнца я, полностью собранная в путь и увешенная оружием, стучалась в дом старосты. Отчитываться Вашеку о своих перемещениях мне не нравилось, но после случая, когда я, вылавливая разбежавшихся орков, застряла в предгорье дней на десять, а, вернувшись, обнаружила, что в моей избушке основательно порылись заочно похоронившие меня селяне, я предпочитала предупредить, чем по возвращении снова ходить из дома в дом и требовать назад собственные вещи.

– На перевале опять орки, я туда. Нет, я не сошла с ума, и я помню, что только позавчера убила шестерых. Если не вернусь через пять дней, можете начинать бить тревогу, но не раньше. Да, вы правы, так часто орки никогда не появлялись, меня это тоже настораживает. Скажите остальным, чтобы присматривались к следам в лесу, – я нарочно тараторила, не давая старику вставить хоть слово. Стоит ему открыть рот – и мне придется сначала терпеть брюзжание самого Вашута, а потом, если нас услышит его мать – идти в дом и слушать бесконечные жалобы Вариши, перемежающиеся со сплетнями обо всех соседях. Если от старосты я еще могла сбежать, отговорившись необходимостью дойти до гор до заката, то из лап старухи, не столько болеющей, сколько скучающей без общения, мне не вырваться до полудня. Поэтому, бодро отрапортовав, зачем пришла, я почти бегом кинулась к прочным, но потрепанным временем воротам. Небольшое, на пятьдесят домов, поселение было со всех сторон окружено высоким частоколом, пройти через который можно было только в двух местах. Дорога у южных ворот, достаточно широких, чтобы в них можно было въехать на повозке, вела к Северному тракту, а узкая калитка на западе – к лесу и моему дому. До предгорья я могла добраться напрямую через лес, но зачем ломать ноги в буреломе, если можно сделать небольшой крюк до вымирающего ближе к осени тракта и пройтись по удобной укатанной дороге?

– Ты долго, – заметил дожидавшийся меня на тракте дроу.

– Могла еще дольше, – вздохнула я, с содроганием вспомнив про Варишу. – Давай мою сумку.

Даррен протянул мне туго набитый мешок и молча последовал за мной на север. Я привыкла к путешествиям в одиночестве, к шуршанию листьев, поскрипыванию деревьев, пению птиц и жужжанию насекомых, поэтому искренне наслаждалась прогулкой и даже на какое-то время забыла о своем спутнике, однако дроу, как выяснилось, про меня помнил. Спустя всего час эльф не вытерпел молчания.

– И все-таки, как потомок темного оказался на крайнем севере?

– Пришла и поселилась, – лес действовал на меня умиротворяюще, поэтому я решила ответить, хотя подробностями своей жизни делиться не хотелось. Дроу же о себе тоже ничего не рассказывает? – А вот что ты делал в такой дали от родной страны?

Родина темных эльфов, Ларигадер, располагалась далеко к западу от населенного людьми Шаоркума, и попасть туда можно, только миновав земли оборотней. Сам неприступный Ларигадер не просто прятался в горах, черные горы и были Ларигадером. Лишь десятая часть империи темных освещалась солнцем, но самые крупные и, как говорят, красивые города скрывались от чужих глаз в глубоких каменных лабиринтах.

– Я уже давно не живу в Ларигадере, – откликнулся эльф. – Последние семь лет я ходил в охране караванов из Тмира.

– Тмир? – не поверила я. – Это же в двух днях пути от Кривых Холмов! И жители тебя терпели?

– У них не было выбора, – усмехнулся Даррен. – На самом деле, в крупных городах темным происхождением уже никого не напугаешь, привыкают понемногу. Чем крупнее город, тем легче в нем затеряться. А в деревнях я всегда поступал так же, как ты – натягивал капюшон поглубже и старался не отходить от обозов, чтоб не зашибли. Расскажи лучше про себя, – снова попросил эльф. – Почему ты здесь, да еще и одна? О дроу ходит много нехороших слухов, но уж чего, а своих детей мы не бросаем.

– Видимо, я исключение, – пожала я плечами. – Мой отец дроу, и я никогда его не видела. Я выросла в Эльтэне, дивнолесье, как его называют люди. Светлые эльфы не очень обрадовались такому подарку, как я, но все же не прогнали мать и позволили ей вырастить меня. Вскоре после совершеннолетия я решила, что с меня хватит, и ушла сама. Пару лет я путешествовала, бродила по дорогам, нарывалась на неприятности и искала место, где могла бы поселиться. Меня столько раз камнями закидывали, травили собаками и огнем, пытались поймать и вздернуть на ближайшей ветке, хотя от дроу у меня только цвет волос! В города после нескольких таких случаев я старалась не заходить – внутрь попасть довольно легко, а вот выбраться, когда припечет, намного сложнее. В Кривые Холмы я пришла лет десять назад. После того, как меня несколько дней загоняли, как дичь, по всему Мардрену, а я не могла перебраться через каменные стены и сбежать, желание селиться в городе окончательно пропало.

Дроу прыснул в кулак:

– Как тебе пришло в голову в Мардрен заявиться? В главную цитадель светлых магов? Я туда даже сейчас пойти не рискну – человеческие маги терпеть не могут другие расы, причем не важно, темные или светлые! Эти снобы даже друг друга с трудом выносят!

– Я подумала, что уж маги-то смогут понять, что я не опасна, и не прогонят меня, – я снова пожала плечами. Обиды на не принимавших меня людей я не чувствовала, разве что досаду, что вынуждена ютиться посреди леса и скрываться, как беглая преступница, хотя я никому и никогда не причинила вреда. – А про Мардрен я услышала в каком-то трактире. Там два паренька обсуждали, что идут в Золотой Город учиться, будут ходить по хрустальным мостам и любоваться на отделанную драгоценными камнями Спиральную Башню… Вот и мне захотелось посмотреть.

– И как? – с насмешкой в глазах поинтересовался Дар. Я с трудом подавила желание слегка пнуть его – понял ведь уже, что никак!

– Как-то не до любования видами, когда из подземных ходов выбираешься, только чтобы украсть еду, – фыркнула я, отворачиваясь. – Так и пришлось уходить катакомбами. Городская стена оказалась защищена магией, перебраться не вышло, а на всех воротах меня ждали с распростертыми объятьями.

– Как получилось, что ты ничего не знала о Мардрене? – все еще улыбаясь, покачал головой эльф. – О Золотом Городе даже детям известно.

– Что известно детям дроу, то не рассказывают детям светлых эльфов, – огрызнулась я, поняв, что хитрый темный опять увел разговор от себя.

Так, за беседой, незаметно пришло время обеда. Даррен нашел удобную полянку чуть в стороне от тракта и объявил привал. Я с наслаждением разлеглась на широком бревне и вытянула ноги. Эльф оглядел эту картину, хмыкнул, потеснил меня, присаживаясь с краю, и молча протянул большой бутерброд с вяленным мясом и флягу с травяным чаем. Еще дома мы решили не тратить время днем на готовку, чтобы точно дойти до заката к предгорью и успеть там осмотреться. Я даже нашла в себе силы пробурчать что-то, похожее на благодарность. Что и говорить, приятно, когда о тебе заботятся и вкусно кормят!

– Снимай куртку и подставляй спину, – скомандовала я, едва мы закончили есть. Темный, разумеется, подчинился без возражений и пошлых намеков, хотя мне показалось, что в алых глазах мелькнул-таки ехидный огонек.

Я села позади дроу и пальцами пробежалась по краям раны. Черпая магию из пронизанного ею воздуха, я аккуратно направила ее в самую глубину разреза, наполняя силой, подталкивая и ускоряя естественные процессы и убирая тупую ноющую боль, вернувшуюся, как только закончилось действие колдовства темного. Почти сразу ощутила отклик – мертвые края оживали и буквально стремились навстречу друг другу. Кажется, уже завтра глубина раны станет поменьше на полпальца… Почувствовав, что больше ничем помочь не могу, я с сожалением отстранилась, развеивая остатки собранных сил. На сегодня хватит, иначе можно сделать только хуже.

Решив выполнить вторую часть плана, пальцами правой руки я аккуратно провела вдоль шеи эльфа. Даррена выдал только чуть более громкий вдох – обычный человек ни за что не заметил бы разницы. Мысленно поаплодировав себе, я продолжила пытку, медленно проведя ноготками вдоль чувствительного позвоночника. Сбившееся дыхание жертвы подсказало, что я на правильном пути. Запустив пальцы одной руки в длинные распущенные волосы заерзавшего на месте дроу, я стала массировать ему затылок, а другой в это время нежно гладила вдоль спины. Не знаю, что чувствовал темный, но я с удивлением поймала себя на мысли, что получаю удовольствие, дергая этого хищника за хвост и почти не сомневаясь, что мне за это ничего не будет.

– Знаешь, если ты продолжишь в том же духе, к ночи в горы мы не попадем, – хрипло и чуть насмешливо выдохнул Даррен.

Я резко отдернула руки и посмотрела на солнце, заметно сдвинувшееся к горизонту. Как так?! Мы тут сидим почти два часа! Неужели я настолько увлеклась, что забыла о времени? Сглотнув, я отвернулась, не выдержав давление понимающего и чуточку насмешливого взгляда дроу. Темный, словно назло, решил меня морально добить:

– И да, когда в следующий раз соберешься почесать мне спину – чеши ниже и усердней, – сквозь смех попросил он.

Я чуть не взвыла. Да он издевается!

Несмотря на непредвиденную задержку, к вечеру мы все-таки успели подойти к подножию гор. Почти сразу удалось найти следы стоянки замеченного мной отряда.

– Что думаешь? – осмотревшись и не обнаружив угрозы, нарушил сосредоточенное молчание Даррен.

– Тропинка, на которую мы свернули с тракта – единственный путь сюда, и там посторонних давно не было. Сквозь лес орки не ломились – ходить звериными тропами они не умеют и не любят, а следы за ними остаются такие, что и ребенок прочтет. Значит, вернулись в горы, – я пнула подвернувшийся под ноги уголек. С одной стороны, хорошо, что орки убрались восвояси – две шестерки – это в два раза больше стрелков, так что в случае прямого столкновения даже вдвоем с Дарреном нам пришлось бы туго. С другой – получается, зря ходили. Надо хоть дичи набить на обратном пути… – Здесь недалеко есть пещера, переночуем в ней, а завтра пойдем домой.

– И часто удается так легко отделаться? – дроу задумчиво рассматривал цепочки следов вокруг давно остывшего кострища.

– Раньше почти никогда, сейчас часто, – призналась я. – Мало кто из рискнувших выйти в лес орков возвращается, так что в этой части предгорья они стараются не задерживаться.

Эльф с уважением на меня посмотрел. Я и сама прекрасно знала, что сделала почти невозможное – все северные деревни страдают от регулярных нашествий горных племен. Все, кроме Кривых Холмов. Но в этом не было вины других охотников или моей особой заслуги – просто у меня была магия.

Вход в пещеру, приспособленную кем-то из охотников под свои нужды задолго до того, как ее обнаружила я, был в двух часах ходьбы от стоянки орков. Пришлось подниматься в гору и идти над обрывом по тропе, настолько узкой, что массивные орки не рисковали сюда соваться. Здесь, на небольшой высоте, уже заявила свои права осень. Ледяной пронизывающий ветер сбивал с ног, а надежда на ужин из свежей дичи таяла с каждой минутой – ни одного животного ни мне, ни Даррену заметить не удалось.

В тайное убежище неизвестного охотника можно было только вползти – таким низким и узким был вход. Зато внутри свободно могли разместиться три-четыре человека. У одной из стен валялись припасенные мной в прошлую вылазку дрова, в небольшом мешке, сливающимся по цвету с камнями – соль, острый нож и сушеные сборы – один кровоостанавливающий, а второй от простуды, на всякий случай. По центру пещеры возвышался старый каменный очаг с большим и тяжелым котелком, а в самом дальнем углу в естественной каменной чаше собиралась капающая откуда-то с потолка вода.

Пока Даррен занимался костром и разогревал взятые в дорогу припасы, я расстелила тонкие, но теплые одеяла из козьей шерсти – два вниз, на холодные камни, еще два – чтобы укрыться. Выходило, что мы с темным хоть и будем спать рядом, но все же, каждый под своим одеялом. Дразнить эльфа еще и на ночь я не рискнула. Наш спор я решила отложить до завтра – время-то пока есть, тем более что у меня уже появился новый план.

Наскоро поужинав, я почти сразу уснула, но сквозь непроницаемое покрывало сна услышала полный затаенной нежности шепот:

– Спокойной ночи, Ари.

А может быть, это мне уже приснилось?

Глава 5. Последний шанс.

Грэнхар

Молодой златоглазый мужчина в исступлении швырял молнии в изрядно подгоревшую деревяную мишень. Поднятый его силой ветер трепал полы длинной узорчатой накидки, ерошил и так лежащие в беспорядке каштановые волосы, закручивал песчаные смерчи и заставлял море за спиной мага вздыбливаться яростными волнами.

Указом Верховного дракона Грэнхару надлежало вскоре перейти порталом в Наурдаиль, столицу Эльтэна, а затем вместе с новым эльфийским верховным магом отправиться в Мардрен на никому не нужный Совет Чародеев. Его, одного из лучших магов Островов, сослали к людям! Да еще и задание выдали – наладить связи с дивнолесьем, а заодно и с магами Золотого Города! Да за каким… им, драконам, сдались эти недоделанные магистры с материка? До Островов доходили слухи, что долгая война между светлыми и темными магами сильно проредила численность и тех, и других, но драконов-то это каким боком касается? Острова достаточно далеко от материка, и, что бы ни происходило в тех землях, драконы, если специально не поинтересуются, даже не заметят!

Теперь светлые, которые сначала поддержали людей в бессмысленной войне, а потом были вынуждены заключить не самое выгодное мирное соглашение с разозлившимися и накостылявшими всем, кто не успел убраться с их пути, темными, искали сторонников, заключали союзы и торговые соглашения, и, как вишенку на торте, собрались на какой-то Совет, будто занявшие Золотой Город и соревнующиеся друг с другом в снобизме маги способны принести хоть какую-то пользу! От них и на войне-то толку маловато было, слишком разрозненны… А драконам какая выгода от союза с людьми? Но нет. Верховный решил, что игнорировать приглашение не стоит – видите ли, нужно воспользоваться поводом и возобновить давно канувшую в бездну дружбу с эльфами! Да остроухим последние пару тысяч лет было до… одного места все, что не касается их Леса! Зачем Островам такие, мать их… друзья?!

Вслед за очередной молнией по потемневшему небу прокатился громовой раскат, который не смог заглушить раздавшийся за спиной мага рык. Грэнхар прекратил истязать мишень и обернулся к морю, бесстрастно наблюдая, как из расступившихся темных волн выходит большой темно-красный дракон. Величественный зверь повел головой, сверху вниз осматривая тяжело дышащего сородича и причиненные им разрушения, и превратился в немолодого, но еще крепкого мужчину в традиционной длиннополой запахивающейся наискось алой шелковой куртке с широкими, будто крылья, рукавами и белоснежных свободных шароварах. Старый дракон был бос, не носил никаких украшений, кроме плетеного из разноцветных шнуров пояса, а его длинные, до пола, почти полностью поседевшие волосы были собраны в сложную прическу из нескольких кос. Аларика давно не интересовали ни золото, ни драгоценности, ни какие-либо другие показатели благосостояния. Лучший на Островах учитель боевых искусств не нуждался в блестящей мишуре, чтобы подчеркнуть свой статус. За него это делала его сила.

– Выпускаешь пар? – шелестящим голосом, напоминающим шорох мелких камней под волной прибоя, поинтересовался Аларик. Грэнхар поспешил склонить голову в знак уважения.

– Тренируюсь.

Старый дракон снова обвел взглядом облюбованный магом берег, успокоил ветер и одним движением руки вернул потрепанную мишень в первозданный вид.

– Плохо. Много сил потратил зря, взбаламутил море, испортил урок плавания молодым драконам, нагнал тучи и ветер. Еще и врать так и не научился, – сверкнув серыми глазами из-под густых бровей, укоризненно покачал головой старик. – А если бы признался, что тебя взбесил указ Верховного, я бы тебе, может, даже посочувствовал.

– Вы уже знаете? – сдержав ругательства, процедил Грэнхар. Конечно, кого он хотел обмануть? Аларик старше самого Верховного и видит всех драконов насквозь. Иногда молодому магу казалось, что буквально – очень уж неуютно ему было под сверлящим взглядом учителя, пробиравшим до самой печенки.

– Тебе полезно проветриться, – чуть насмешливо ответил старик. – Заодно, может и научишься чему-нибудь полезному.

– Чему? Чему можно научиться на этом отсталом материке? – взвыл молодой дракон, с трудом подавив желание еще что-нибудь сломать. – Да там даже природу магии до сих пор не поняли! Войну Светлых и Темных начали! Это же все равно, что правши против левшей!

– Как начали, так и закончили, – невозмутимо проговорил Аларик. – А тебе не помешает посмотреть на мир за пределами Островов. Остудишь хвост в сугробах материка, глядишь, научишься не поддаваться эмоциям. В твоем возрасте нужно уже уметь себя контролировать и понимать, что не только твоя точка зрения единственно правильная! Тебе не хватает терпения, смирения и уважения. Умения думать не только о себе.

– Да причем здесь я? – простонал Грэнхар, небрежно плюхаясь прямо на песок. Аларик, скрестив ноги, устроился напротив ученика. – И какое отношение я имею к Мардрену?

«И что я такого сделал, что меня на целую зиму отправляют морозить чешую в этот слишком холодный для драконов край?» – мысленно провыл маг.

– Тебе пора повзрослеть и научиться смотреть чуть дальше своего нахального носа, – серьезно проговорил учитель. – Светлые эльфы когда-то были нашими ближайшими союзниками, но время развело наши народы далеко в стороны. Нельзя обрывать эту связь, мы и так много потеряли, добровольно отрезав себя от мира. Тебе выпал редкий шанс вдохнуть новую жизнь в союз драконов и эльфов – Артаниэль а'Зиарэль, с которым тебе предстоит посетить Мардрен, почти твой ровесник. У вас наверняка найдется много общего, – Аларик ненадолго замолчал, позволяя молодому магу осознать и запомнить свои слова. – Люди – наши ближайшие соседи. Их все больше, их корабли уже способны преодолевать огромные расстояния, и однажды они неизбежно приплывут к нам. Мы можем и дальше отстраняться, закрывать глаза на неудобное соседство и однажды не успеем заметить, как мир покатится в бездну – так, как едва не случилось во время войны Темных и Светлых. А можем стать союзниками, друзьями, незаметно обучать и наставлять, не допуская новых распрей и бессмысленных войн. То, каким будет этот мир, зависит от всех его обитателей, даже от драконов, как бы мы ни пытались это отрицать. Поэтому твой отец предложил поручить эту миссию тебе. Ты молод, ты – будущее, и именно тебе это будущее ковать.

Аларик сказал все, что хотел, и, вновь обернувшись величественным зверем, взмыл ввысь, скрывшись среди темных туч и обдав напоследок ученика резким порывом ветра, в котором смешались запах бури, песок и морская соль. Грэнхар проводил хмурым взглядом мелькнувший в вышине длинный красный хвост и тяжело вздохнул. Слова учителя лишний раз подтвердили то, о чем маг уже догадался – превратить ссылку в развлечение не выйдет, придется, стиснув зубы, улыбаться надменным эльфам и терпеть высокомерие людей. Впрочем – дракон ухмыльнулся – может, еще получится совместить приятное с полезным?

Арабисса

Сколько себя помню, после ночевки в горах я просыпалась продрогшая, злая и невыспавшаяся, и первое, что делала – заваривала себе крепкий, сладкий, а, главное, обжигающе-горячий чай. Но в этот раз что-то пошло не так. Еще не открыв глаза, я поняла – мне тепло. Причем не просто тепло, а даже немного жарко, хотя от входа в пещеру тянуло ледяным и чуть влажным воздухом. Зевнув, я прислушалась к ощущениям и решила – мне достаточно хорошо, чтобы поспать еще пару часов, пока только показавшееся над горами солнце не заглянет в убежище и окончательно меня не разбудит.

– Если ты сейчас опять уснешь, я уйду и съем весь завтрак, а ты останешься тут мерзнуть, – раздался у меня за спиной мурлыкающий голос дроу.

Остатки сна как рукой сняло. Я распахнула глаза и повернула голову. Позади, плотно прижавшись к моей спине и обнимая меня поверх одеяла, лежал Даррен. Сверху нас накрывало еще одно одеяло, а огонь в очаге плясал на потрескивающих от жара дровах.

– Ты дрожала от холода, – улыбнувшись, ответил темный на мой немой вопрос. – А я неожиданно выяснил, что согреть тебя и при этом не проиграть пари не так-то просто. Пришлось импровизировать.

– Спасибо, – от удивления и благодарности я даже не стала язвить. Да за спасение от пробирающего до костей холода я была готова дроу без всякого пари поцеловать! Хотя, нет, – я поспешила себя осадить. Благодарность – это хорошо, но без поцелуев темный, пожалуй, обойдется.

– А теперь вставай и пойдем домой, – невозмутимо предложил явно не подозревающий о моих мыслях темный. – Здесь ведь нам больше нечего делать?

Я кивнула и нехотя принялась собираться. Подниматься и куда-то идти совершенно не хотелось, но Даррен встал и отправился готовить завтрак, унеся с собой не только тепло, но и странное, непривычное чувство защищенности.

– Зайдем к озеру? – поинтересовалась я у эльфа на подходе к деревне. Мне удалось попасть ножом в затаившегося под кустом жирного и очень вкусного зайца, поэтому к дому мы подходили сытые и довольные, и никуда уже не торопились. Темный, увидев мой способ охоты, с недоумением хмыкнул, а я показала ему язык и не стала объяснять, что тяжелый арбалет, который я брала с собой, в моих руках годится только против орков. Прицелиться и попасть в массивную тушу я могла, а вот стрельба по зайцам в список моих достижений не входила. – Там заодно тебя полечу.

– Так это теперь называется? Лечение? – язвительно фыркнул дроу. – Буду знать.

Я подняла с земли небольшую ветку и бросила ее в расхохотавшегося темного, но тот ловко увернулся.

– А как же нежное и трепетное отношение к больному? – сквозь смех спросил он, уворачиваясь от очередного снаряда.

– Моими стараниями, ты очень скоро будешь здоров! – я отправила в полет увесистую шишку и наконец-то попала. Даррен недолго думая подобрал ее и кинул обратно. Я, хихикая, увернулась и побежала в сторону озера. Эльф, периодически обстреливая, догонял.

– Я в крепости! – вспомнила я детскую игру, с ногами забравшись на валун у входа в пещеру с теплым озером. Уф, ну и шустрый же этот дроу, даром что раненый, еле удрала ведь!

– Ну и сиди здесь, а я плавать пошел, – хмыкнув, согласился темный и скрылся за шторой из хмеля. Я, внутренне возликовав – попался! подождала несколько минут и отправилась следом.

Ступая бесшумно, как учил меня Миррдзан, я незамеченной прокралась к воде. Темный в это время плыл к дальнему краю озера, мощными рывками загребая воду. Быстро скинув все, кроме белья и рубашки, я нырнула за ним. Ну если уж это эльфа не проймет, то я не представляю, что еще можно сделать!

Вынырнув, я почти нос к носу столкнулась с развернувшимся и собиравшемся плыть обратно Дарреном. Тот оценил мою торчащую из воды голову и ворот намокшей рубахи, прищурившись, долго смотрел на темную воду, скрывшую мое тело, глубоко вздохнул… Я почти обрадовалась, решив, что сейчас-то выдержка дроу, наконец, ему изменит…

– Если думаешь меня соблазнить, одежду лучше снять, – еще раз печально вздохнув, заявил эльф и уплыл! Просто отвернулся и поплыл мимо! Я, возмущенная реакцией темного, слишком равнодушной для того, кто несколько раз порывался снять передо мной штаны, даже не нашлась, что ответить.

Фыркнув, я опять нырнула, смывая с себя налипшую за два дня пыль. Ну и пожалуйста! Но в глубине души поселилась иррациональная обида.

Пока я плавала, дроу выбрался на берег и даже – удивительно – оделся, натянув не только брюки, но и рубашку. Тихо шипя себе под нос ругательства, темный моим гребнем пытался расчесать мокрые волосы, но получалось у него плохо.

– Давай, помогу, – предложила я, вылезая из озера.

Даррен обернулся, широко распахнул глаза, выронил гребень и шумно выдохнул. Застыв на месте, дроу с непонятным выражением лица внимательно меня рассматривал, и я под этим изучающим взглядом с трудом подавила желание нервно переступить с ноги на ногу.

– Знаешь, – непривычно тихо проговорил эльф. – Беру свои слова обратно. Снимать рубашку не обязательно, – Дроу медленно покачал головой, тяжело сглотнул и добавил: – Сильный ход. У тебя почти получилось.

Опустив глаза, я поняла, в чем дело. Мокрая ткань, ставшая почти прозрачной, облепила меня, как вторая кожа, и не только ничего не скрывала, но и, кажется, подчеркивала каждый изгиб. Выпрямившиеся под тяжестью воды белоснежные пряди налипли сверху, создав неповторимый узор на светлой коже и привлекая еще больше внимания к местам, которые приличной девушке положено скрывать от посторонних глаз.

– Отвернись и отдай расческу, – слишком резко от накатившего смущения потребовала я. Эльф, хмыкнув, подчинился, напоследок не удержавшись и еще раз обласкав меня буквально осязаемым голодным взглядом. Руки, как и новые комментарии, темный удержал при себе, хотя чего ему это стоило, не представляю. Мы устроились точно так же, как и пару дней назад, только не на похолодевшем всего за сутки воздухе, а под защитой стен пещеры. Дроу без напоминаний сел на пол, прислонившись спиной к округлому валуну, на котором устроилась уже я. Прядь за прядью разбирая колтуны на волосах темного, я внимательно следила, чтобы тот не вздумал оборачиваться. Даррен, впрочем, и не пытался, кажется, решив держаться до последнего. То есть до все приближающегося момента, когда я проиграю неосторожно предложенное пари.

Привести в порядок голову эльфа оказалось и вправду непросто. У меня сложилось ощущение, что темный волосами пытался подметать полы. Как иначе можно было умудриться так их запутать? Вместе же к горам ходили, вместе – я смутилась от этой мысли – спали. Только мои волосы, надежно укрытые платком, почти не пострадали, зато в прическе Даррена нашлось несколько листьев, маленькая веточка, чье-то перо и бесчисленное количество колтунов. Вот что ему стоило хотя бы косу в дорогу заплести?

– Теперь твоя очередь! – объявила я, справившись, наконец, с нелегкой работой.

– Что? – не сразу понял разнежившийся дроу.

– Расчешешь меня? – я постаралась сделать как можно более невинный взгляд. Рубашка успела подсохнуть, скрыв мое тело от ключиц до середины бедер, так что я была готова вновь предстать перед глазами темного. – Если мои волосы высохнут, им уже ничего не поможет.

Не знаю, подозревал ли меня Даррен в очередной уловке, но все-таки согласился помочь. Прядку за прядкой он разбирал уже начавшие высыхать и закручиваться мелким барашком кудри, а я сидела перед ним и млела от удовольствия. Как же давно никто не прикасался к моим волосам! Несколько раз дроу случайно коснулся моей спины, вызвав целый табун мурашек. В голову закралась крамольная мысль, что, возможно, поражение в пари может стать приятнее победы.

Очнулась я только когда поняла, что вечно лезущие в лицо локоны больше не мешают. Эльф ловко заплел мне странную косу из большого количества – явно больше трех – прядей и завязал на кончике бантик шнуровкой из ворота собственной рубашки.

– А тебе идет, – с довольной улыбкой заметил он, когда я обернулась.

Я ощупала получившуюся прическу и признала ее очень удобной. Интересное плетение, я так не умела. В Эльтэне не было принято убирать волосы, светлые эльфы почти всегда обходились тонкими косичками от висков до затылка. Тугие косы и разнообразные вычурные плетения предпочитали именно дроу.

– С моей стороны будет наглостью просить так делать каждый день? – рискнула я предложить. Я-то Даррену волосы расчесываю, так почему бы и ему не сделать для меня тоже самое?

– Завтра в полдень, – темный внезапно нажал пальцем мне на нос, – истекает срок нашего пари. Если не испугаешься – так и быть, я согласен плести тебе косы.

– Может, завтра ты уже будешь связан по рукам обещанием стать образцом целомудрия? – проворчала я, скрывая смущение.

– А мне кажется, уже завтра я получу первый честно выигранный поцелуй, и связывать меня будет только обещание не делать ничего против твоей воли, – склонившись надо мной, проникновенно прошептал дроу.

Почему-то я тоже не сомневалась в таком исходе.

Глава 6. Неприятные слухи.

Когда дома я расплела высохшие в косе волосы, они, вместо того чтобы торчать радостными пружинками во все стороны, мягкими волнами рассыпались по плечам и груди. Я сразу кинулась к зеркалу. Новая прическа подчеркнула высокие скулы, а глаза вообще стали казаться огромными фиолетовыми плошками. В удивленно уставившейся на меня из мутного стекла девушке я ни за что не признала бы саму себя.

– Ты такая красивая, – Даррен незаметно подошел сзади и приобнял меня, осторожно прижимая к себе. Теперь в зеркале стояли двое – я, едва достававшая эльфу до плеча, и темный, с каким-то странным выражением лица разглядывающий меня через отражение.

– Ты тоже, – смутившись, я вывернулась из обжигающе теплых рук и магией затушила свечи. – Спокойной ночи.

– Сладких снов, Арабисса, – мне показалось, или слова прозвучали совсем близко? Я обернулась, но, кроме меня, в комнате уже никого не было.

Уснуть никак не получалось. Я долго ворочалась на печи, не в силах забыть тяжелый взгляд Даррена, буквально пригвоздивший меня к месту, когда я вылезла из озера. Было в нем что-то такое, дикое, необузданное, заставляющее дыхание испуганно прерваться и сбиться с ритма. С удивляющим меня саму предвкушением я представляла темно-красные глаза эльфа, его острые, будто тонким пером прорисованные черты лица, шелковистые волосы, в которые так и хочется запустить пальцы, ровные удары сердца под теплой и гладкой кожей на груди… Почти смирившись с поражением, я призналась самой себе – будь у меня возможность что-то изменить, я бы все равно согласилась на это пари. И от этого становилось еще страшнее.

Кому захочется, зимуя в одиночестве в глухом краю, лишиться сердца?

Утром я проснулась первой, заглянула в комнату к Даррену и убедилась, что он еще не вставал. Украдкой вздохнула – кажется, прогулка в горы вымотала темного сильнее, чем он был готов признаться. Да и я хороша – потащила раненого орков искать! Вот что бы я делала, если бы мы их все-таки застали? Мысленно обругав и себя, и излишне гордого дроу, даже не заикнувшегося о дополнительном привале, я принялась за приготовление завтрака. Растопила печь, поставила вариться яйца, вытащила из погреба крынки с кефиром и морошковым вареньем и принялась печь оладьи. На заполнивший кухню аромат из комнаты выбрался наконец-то проснувшийся дроу.

– Доброе ут… ты в платье? – проглотил приветствие впечатленный моим нарядом Даррен. Сегодня я оделась, как самая обыкновенная женщина Кривых Холмов – в платье с широкой темно-синей юбкой в сборку, с квадратным вырезом лифа и широкими рукавами, собирающимися в манжету на запястье. Под верхнее, ярко расшитое по подолу платье я, как обычно, надела бледно-голубую рубашку, закрывающую горло, и такого же оттенка платок на голову. Завязывала я его на южный манер, как когда-то меня научил караванщик Алир Шейн – несколько раз обернув вокруг головы и оставив длинные концы свисать на плечо из узла сбоку. Вариша каждый раз сокрушалась над этой манерой, но я, напугав ее рассказами про падающих в лесу на голову насекомых, смогла отстоять свое право не демонстрировать всем подряд обязательную для незамужних девиц длинную косу.

– И тебе доброе утро, – отвлеклась я от готовки. – Да, мне сегодня лечить Варишу, а у нее очень строгий взгляд на то, как должна выглядеть женщина. У старухи и так характер не сахар, а уж если чем-то недовольна… – я скривилась, вспомнив бесчисленные нотации, которыми мать старосты доставала меня первый год жизни в деревне, пока я не научилась избегать с ней встречи и притворяться оглохшей. – Проще не связываться, целее уйдешь.

– А я подумал, это для меня, – эльф устроился на высоком стуле и прямо из крынки глотнул кефир. Я с трудом сдержала смешок, украдкой наблюдая, как дроу слизывает ярко выделяющиеся на темной коже кефирные «усы».

– Даже не мечтай. У меня это единственное платье, и надеваю я его только для походов к вредной старухе.

К слову, платье мне очень нравилось. Не будь я охотником, с удовольствием постоянно ходила бы в таких. Но в лес я уходила намного чаще, чем в деревню, а перед кем там красоваться в юбках? Разве что орки оценят, да волки от смеха подавятся.

– Вот, – я водрузила на стол большое блюдо со свежими оладьями. Даррен с голодным предвкушением ухватился за самый верхний и обиженно зашипел, дуя на обожженные пальцы. – Горячие же, подожди немного! А мне пора в деревню, быстрее приду, быстрее выберусь оттуда. Но раньше, чем через пару часов, меня не жди.

Темный внезапно взял меня за руку и поднес ее к губам, запечатлев легкий, невесомый поцелуй, отозвавшийся во мне сбивающей с ног бурей чувств.

– Почаще носи платья, ладно? – глядя мне в глаза, проникновенно проговорил дроу. – Тебе очень идет.

Я, не найдясь с ответом, выдернула свою руку и сбежала на улицу.

Я практически бежала по лесу, не обращая внимание на дорогу и пытаясь остудить пылающие жаром щеки. Почему, почему меня так волнует мнение дроу? Я же хотела, чтобы он поскорее убрался прочь из моего дома! Опасалась не устоять перед уловками темного! Боялась привязаться к проходимцу, который уйдет и унесет с собой мое сердце! Не хотела повторить судьбу матери, до сих пор печально улыбавшейся, когда я спрашивала об отце, не подпустившей к себе больше ни одного мужчины, но никогда и ничего не рассказывавшей об укравшем ее сердце темном эльфе… А теперь я сама вляпалась точно также? Даррен вылечится и исчезнет из моей жизни, навсегда забыв про существование маленькой северной деревеньки, а я останусь здесь, в одиночестве! Опять!

Даррен понятия не имеет, кто я. Он не видел моей истинной сути, а если узнает… Выдержу ли я снова разочарованный взгляд, в котором презрение мешается с отвращением? Не удержавшись, я шмыгнула носом и тут же сурово себя одернула, буквально приказывая собраться и выбросить из головы все посторонние мысли. Да почему я вообще расклеилась из-за этого несносного дроу, который всего-то четвертый день у меня живет?! Я снова шмыгнула носом и едва сдержала слезы. Так мало времени прошло, а кажется, будто бесстыжий эльф был рядом всегда…

– Лесная, ты чего несешься, как лосиха во время гона? – очень своевременно окликнул меня знакомый голос, вырывая из темного омута мыслей. Притормозив, я огляделась. Надо же, сама не заметила, как почти добралась до деревни. На тропе позади меня стоял Назар – крепкий тридцатипятилетний мужик, часто на досуге промышлявший охотой на кабанов и волков, так что мы с ним регулярно встречались в лесу. Похоже, я проскочила мимо, даже не заметив.

– Извини, задумалась, – выдохнула я, вымученно улыбнувшись. Спешить дальше в деревню я пока не стала, радуясь любой возможности привести голову в порядок перед встречей с Варишей. С хитрой старухой нужно держать ухо востро, а то сама не заметишь, как окажешься ей что-то должной. – Как дети?

– Помогают, – засветился от гордости отец. – Старший уже арбалет сам заряжает, а младшенькая за домом приглядывает, старается. Только тяжко им, без мамки-то. Не хватает женской руки в доме.

– Так найди им ее, все девушки деревни по тебе тайком вздыхают, выбирай любую, – хмыкнула я. Жена Назара умерла вскоре после родов Настасьи – их младшей дочери. Шесть лет охотник жил только ради своих детей, не видя ничего и никого вокруг, но в последний год я все чаще слышала от него подобные разговоры. Интересно, решится вдовец на новую жену до зимы или опять никого не выберет?

– Да зачем мне девка молодая неразумная, – поморщившись, махнул рукой охотник. – У меня одна такая по дому бегает, сама скоро невестой станет. Мне бы женщину сильную, мудрую – чтоб и с хозяйством справилась, и дочь смогла чему полезному научить. Врачевать, например, или в травах разбираться.

– Врачевать и травничать и я ее могу научить лет через пять, когда подрастет. Приводи, если не передумаешь. А насчет хозяйства… Ты попробуй, найди здесь девушку, которая с чем-то по дому не управится. У нас же безруким не выжить!

– Да каждая вторая! – возмутился вдовец. – Птицу ощипать еще могут, а покажешь кабана – не знают, с какой стороны к нему подойти. Вот ты, Лесная, кабана свежевать умеешь?

– Умею, – вздохнула я. А как иначе мясо на зиму готовить и шкуры продавать? – И кабана, и волка, и лося могу, если придется.

– Вот! – довольно воскликнул Назар. – А они не умеют! Как таким дом-то доверить?

– А ты научи, – подсказала я и с тоской посмотрела в сторону деревни, куда сегодня просто до одури не хотелось идти. – Я ведь тоже не с рождения все знаю.

Назар, как мне показалось, немного расстроился, когда я попрощалась. Меня же ждала встреча со стихийным бедствием Кривых Холмов – Варишей.

– … и боль такая, знаешь, будто кости крутит, – охала старуха, пока я заваривала для нее обычный укрепляющий травяной сбор. Магические способности я от деревенских скрывала, в тяжелых случаях сваливая ответственность за выздоровление на «чудодейственные травы». Только Ермила и Малика видели, как на самом деле я способна лечить, да прячущийся в моей избе дроу.

– Я как согнусь от боли, а тут глядь – Рыска из Тимьянова двора выбегает, юбка набекрень, коса растрепана, да сама счастливая такая, что летит, никого не замечая, – резко переключилась Вариша, и я с трудом поняла, о чем вообще идет речь. – И меня не заметила. Я-то притаилась, за забором спряталась, а тут Марьяша в тот же двор – к Тимьяну-то – шасть! И назад пошла только через час, лохматая да в платье мятом, а тут – ап!

Старуха неожиданно замолчала.

– Что «ап»? – подавив тоскливый вздох, уточнила я. С лечением Вариши я уже закончила, столько сил в нее влила, что месяц жаловаться не на что будет. Запас травяного чая, чтобы оправдать длительный эффект от лечения, оставила. Делать в доме старосты больше было нечего, но мне никак не удавалось уловить в бесконечном потоке вываливаемых Варишей сплетен момент, когда одна история перетекает в другую. А прервать старуху на середине рассказа ни в коем случае нельзя – обидится.

– Так Рыска-то Марьяшу прямо за калиткой полюбовника встретила! – радостно всплеснула руками Вариша. – Ух, они трепали друг друга, юбки порвали, Рыска без рукава осталась, а Марьяша в луже вывалялась! Мужики наши их вчетвером разнимали, еле растащили! А на следующий день, знаешь, что? – придвинувшись поближе, ухватила меня за руку старуха.

– Что?

– Так все тоже самое, – захихикала Вариша. – Только с утра Марьяша к Тимьяну ходила, а попозже, к вечеру, и Рыска заглянула!

– Настоящий кошмар, – поддакнула я, осторожно пытаясь высвободить свою кисть из стальной, совсем не старческой хватки. Вариша мои попытки заметила, нахмурилась и покачала головой.

– А тебя-то, деву старую, мы когда замуж выдадим, а? – внезапно выдала старуха, заставив меня вздрогнуть. – Непорядок это, что девка одна, без семьи да без присмотра живет. Кто знает, кто там к тебе ходит?

Я застыла, пришпиленная к месту пронзительным и внимательным взглядом. Старуха снова мерзко захихикала.

– Нет, ну я-то вижу, что из всех мужиков деревенских в твою сторону только Назар и шастает, но другие бабы все равно волнуются. Непорядок это. Нужно, чтоб дома муж был, и точка, – грохнула Вариша кулаком по столу. – Как тебе вдовец-то наш, а? Мужик рукастый, хозяйственный, не страшный и по возрасту тебе подходит. Кто ж еще тебя, прости Светлый, перестарка, замуж возьмет?

Сглотнув, я выдернула-таки свою руку из пальцев Вариши и чуть не уронила стакан с чаем. Я? Перестарок?! Да мне всего чуть больше трехсот! Тут же пришлось себя одернуть – я живу в Кривых Холмах десятый год и пришла сюда почти взрослой на вид, по человеческим-то меркам. Значит, местные считают, что мне лет тридцать? Действительно, для людей – старая дева. И если Вариша вспомнила о моем возрасте, значит скоро и другие задумаются, а то и заметят, что я за прошедшие годы совсем не постарела… Кажется, придется мне все-таки перебираться на новое место.

Вариша истолковала мое молчание по-своему.

– Задумалась? Правильно, девонька, думай. Пролетит твоя молодость в лесу – сама не заметишь, чай, недолго тебе летней бабочкой порхать осталось. А Назар-то давно в твою сторону смотрит да никак к жрецу позвать не решается. Уж больно грозная ты у нас воительница.

Так значит, охотник не просто так каждый раз один и тот же разговор заводит? Только этого мне не хватало! А ведь этим летом Назар, кажется, встречался мне в лесу куда чаще, чем раньше… Надо бы поостеречься – как бы домой ко мне не пришел свататься. Представив, как вместо меня Назару открывает Даррен, я не удержалась и хмыкнула.

– Вот и умница, раз радуешься! – по-своему все поняла Вариша. – Если б за мной такой видный мужик начал ходить, я бы тоже от счастья улыбалась! Так когда свадьбу играть будем, а?

Та-а-ак. Пора. Отсюда. Сваливать!

Артаниэль

– Арт!

Высокий светловолосый эльф обернулся и шагнул навстречу спешившей по коридорам ажурного дворца девушке – миниатюрной, утонченной, такой невыносимо нежной и хрупкой… Цепочки украшений в длинных сияющих волосах блестели, отражая заглянувшее в широкие окна солнце. Его фиалка. Его любимая.

– Что такое, Хелинуэтиль? – выдохнул Артаниэль, осторожно, словно боясь сделать больно, обнимая подругу. Девушка нахмурилась, будто только сейчас вспомнила, зачем догоняла верховного мага, и отстранилась, разорвав объятия.

– Мне сказали, что зимой ты отправляешься в Мардрен! – недовольно поджала она губы. – Это правда?

Эльф вздохнул, запасаясь терпением. Вот у кого язык такой длинный? Оторвать бы, да отец расстроится…

– Да, фиалка, – Арт взял девушку за руку и неспеша, но настойчиво повел ее в дворцовый сад, миновав услужливо распахнувшиеся при их приближении высокие двери. Повелительница обожала цветы, поэтому в любое время года вся территория вокруг ее дворца благоухала сладчайшими ароматами и пестрела разноцветными бутонами.

– Надолго? – на милом личике проступило разочарование, и верховный маг поспешил стереть это выражение нежными, невесомыми поцелуями.

– Как получится, любимая, – Артаниэль ласково погладил девушку по волосам. – Может, на несколько дней, а может даже на месяц…

– На целый месяц? – Хелинуэтиль вновь надула пухлые губки и, кажется, собралась заплакать. – Можно мне с тобой? Пожалуйста! Я ведь тоже сильный маг! Уверена, никто не станет возражать против моего присутствия!

– Зачем это тебе? – все еще надеялся образумить подругу эльф. – Я отправляюсь исключительно с дипломатическими целями. Не будет ни балов, ни театров, ни музыки, ни каких-либо других развлечений. Тебе будет невыносимо скучно!

«А мне придется разрываться между делами и тобой».

– Ну и что? – капризно возразила девушка. – Зато я буду рядом! А вечерами мы сможем гулять по Мардрену вместе!

– Твоя красота будет меня отвлекать, – попытался возразить маг. – Передо мной стоит сложная задача – привлечь на нашу сторону драконов. Ты же знаешь, как давно эта раса не выходила на контакт. Из драконов могут выйти отличные союзники, если на материке снова начнется война между светлыми и темными магами.

– С чего бы? – поджала губы Хель. – Мы воевать не собираемся, оборотням на распри светлых и темных наплевать – у них магов не бывает, гномы не вылезут из своих гор без поддержки дроу, а темным самим сейчас не до других рас, они который год после последнего переворота власть делят! Люди же после совместной атаки темных рас еще долго будут приходить в себя!

– Ошибаешься, милая – Артаниэль мимоходом сорвал веточку жасмина и закрепил ее в волосах любимой. – Прошло несколько десятков лет, люди почти оправились после последней войны. И в наших интересах проследить, чтобы не началась новая.

– Ты так и не ответил мне, – Хэлинуэтиль остановилась и топнула ножкой. – Возьмешь ты меня с собой или нет? Учти, если нет, я очень сильно на тебя обижусь!

– Я посмотрю, что можно сделать, – Артаниэль вновь прижал девушку к себе, надеясь, что она не увидит выражение его лица. Нет, он очень любил свою фиалку, они были неразлучны с самого детства, вместе учились, вместе ставили на уши дворец, и никого не удивило, что выросшие друзья решили не расставаться. Но порой, как сейчас, Арт совершенно не понимал любимую. Вот за каким… лешим ей понадобилось в Мардрен?

Глава 7. Поцелуй под луной.

– Я выиграл, не так ли? – расслабленно улыбнулся эльф после ужина.

Я поперхнулась вставшим поперек горла пирогом. Что за день сегодня такой! Как-то неожиданно пришло осознание, какую фантазию может проявить темный, целых три дня являвший собой образец выдержки. Хотя у меня оставалась еще одна, последняя попытка:

– Ну, мы же спорили только на поцелуй? – невинно улыбнулась я.

На секунду мне показалось, что уловка сработала. За краткое мгновение в алых, как-то по-особенному сияющих в эту минуту глазах Даррена промелькнуло все то, что он хотел бы со мной сделать после моих провокаций. Но дроу не был бы дроу, если бы попался.

– Всего лишь поцелуй, – смиренно и кротко согласился эльф. Я проиграла окончательно. – На что спорим, я нашел часть дома, где ты ни разу не была? – неожиданно предложил темный.

Я поспешила откусить еще малинового пирога, чтобы рот был занят, а язык не повернулся согласиться на очередную авантюру. На всякий случай еще и головой помотала, чтобы эльф не принял какой-нибудь случайный кивок за согласие.

– Трусишка, – хмыкнул, правильно поняв эту пантомиму, Даррен. – Тогда просто так покажу.

С трудом прожевав слишком большой кусок, откушенный, не иначе, с испуга, я все-таки не выдержала.

– Я в этом доме почти десять лет живу! Неужели ты думаешь, здесь есть хоть один угол, куда я не заглядывала?

Дроу невозмутимо приподнял белоснежную бровь.

– Спорим?

Я сочла за лучшее промолчать.

Темный дождался, когда я закончу ужинать, помог убрать со стола, проследил, чтобы я застегнула сапожки и куртку, а затем взял меня за руку и распахнул дверь на улицу, впустив в дом прохладный ночной воздух. Я поежилась, а Даррен словно и не почувствовал дыхание осени. Ворот его темно-синей сорочки был развязан, открывая гладкую грудь, распущенные белоснежные волосы разметались по плечам. Небрежно накинутая кожаная куртка и узкие брюки подчеркивали стройность высокой фигуры, которой хотелось любоваться бесконечно.

Запас терпения Даррена за три дня пари явно истощился, потому что дроу, не предупреждая и ни о чем не спрашивая, резко развернулся, подхватил меня на руки и шагнул в царящую за порогом непроглядную тьму.

– Луны не хватает, не правда ли? – мурлыкнул мне на ухо довольно улыбающийся темный. Я не ответила, только обхватила покрепче сильную шею, не столько держась, сколько греясь об теплую кожу эльфа.

Даррен вынес меня на улицу и, не сбавляя шага, обошел вокруг дома. Я окончательно перестала что-либо понимать, но эльф неожиданно прыгнул, взлетел так стремительно, что у меня перехватило дыхание, и мягко приземлился на крышу избушки.

– Как ты…? – от изумления у меня не нашлось слов. Дроу летал?!

– Немного физической силы, крупица магии и невероятная ловкость, – похвастался довольный моей реакцией дроу и снова взял меня за руку, присматривая, чтобы я не оступилась и не упала. – Идем.

Потемневшая от времени дранка слегка поскрипывала под нашими шагами, но вес двух эльфов выдержала. Рядом с дымоходом оказалось расстелено большое одеяло из запасов лесника, старое и слишком потрепанное, чтобы я использовала его где-то в доме. Кажется, темный основательно порылся у меня на чердаке. Второе одеяло, не менее широкое и тяжелое, лежало сверху. Даррен помог мне сесть на покатую крышу и улегся рядом, вытянув длинные ноги. Зачем было нужно второе одеяло я поняла, как только ледяной порыв ночного ветра забрался под тонкую куртку. Дроу поспешил укутать меня, пока я не замерзла.

Над подпирающими небо деревьями, закрывая луну, висела большая чернильно-темная туча. Мелькнула малодушная мысль отложить выполнение условия пари до более хорошей погоды, но я отмела ее. Все-таки победа Даррена была более чем честной. И, хотя признаваться в этом не хотелось, близость дроу меня волновала. Мне было интересно узнать, как целуется этот самоуверенный нахал. Вдруг его поцелуи сотрут из памяти другие, до сих пор горчащие разочарованием и болью преданного доверия?

Желание, подкрепленное магией, и вот туча сбегает за горы, подгоняемая теплым южным ветерком. Воздух слушался меня намного хуже, чем земля, но на то, чтобы освободить обещанную Даррену луну, моих сил хватило. Эльф одобрительно хмыкнул:

– Я был почти уверен, что ты решишь сбежать.

– Я думала об этом, – не стала я отрицать. Зачем, если дроу и так все прекрасно понимает?

Темный молча притянул меня ближе, буквально укладывая себе на грудь, но награду требовать не спешил. Спиной я ощущала биение его сердца, а каждая клеточка тела жаром отзывалась на легкие прикосновения темного. Даррен что-то рассказывал про звезды и созвездия, показывая на сверкающее над нами бриллиантами небо. Я почти не слушала, всей своей сутью наслаждаясь знакомым и в то же время совершенно новым чувством, давно позабытым согревающим душу ощущением, что я, хотя бы в этот самый миг, не одинока. Одной рукой Даррен обнимал меня за талию, а другой нежно провел по щеке, спустился на шею, пальцем обрисовал линию ключиц… Я грелась в его нежной и невинной ласке, прекрасно понимая: попроси дроу большего, я вряд ли смогу отказать.

– Не передумала? – обжигающее дыхание коснулось моего уха. Я чуть не застонала – мои кончики ушей такие же чувствительные, как у чистокровных дроу. Вместо ответа я не удержалась и чуть прикусила палец темного, нахально исследующий мои губы.

В следующую секунду я оказалась крепко прижатой к крыше, а эльф навис надо мной. Серебрящиеся в свете луны волосы волшебной шторой отрезали нас от остального мира. Остались только я и Даррен, и дурманящий, кружащий голову взгляд алых глаз. Медленно, дразня и явно наслаждаясь моментом, темный склонился к моим губам. Едва прикоснулся, чуть провел языком, словно пробовал на вкус, и тут же настойчиво приник ко мне, смешивая наше дыхание, чуть отстраняясь, чтобы нежно прикусить, и вновь ошеломляя едва сдерживаемой страстью. Горячая волна, зародившаяся внизу живота, прокатилась по телу, лишая воли и памяти, заставляя выгибаться навстречу ласкающим меня рукам. Я потеряла себя в умелом поцелуе дроу точно так же, как совсем недавно растворялась в его теплых объятьях. Казалось, сладкая пытка длилась вечность.

– Всего лишь поцелуй, не так ли? – хрипло, почти не отрываясь от моих губ, рассмеялся эльф и перекатился на спину, утягивая меня за собой.

Я открыла глаза и в изумлении выдохнула, взглянув на небо. Луна, еще недавно висевшая точно над нами, успела скрыться за деревьями. Сколько же длился этот «всего лишь поцелуй»? Я пыталась выровнять сбившееся дыхание и прийти в себя. Широкая юбка так и не снятого после похода к Варише платья оказалась задрана почти до пояса, а Даррен нежно поглаживал мою ногу, закинутую ему на бедро. Мои руки заблудились под тонкой рубахой темного. Куда и в какой момент делась куртка эльфа, я не помнила.

– Всего один поцелуй, – с заметной досадой повторил дроу, снова укутав меня в одеяло и уткнувшись лбом мне в макушку. – В следующий раз буду спорить на десяток.

Артаниэль

– Лорд Артаниэль!

Эльф обернулся. В дверях, забыв склонить голову, стоял окликнувший его паж.

– Я слушаю.

– Советник Науриэль хочет вас видеть! – надувшись от гордости и вытянувшись в струнку, чтобы казаться старше и выше, объявил мальчишка. Паж был юным, глаза его горели от восторга – заметно, что во дворец его взяли совсем недавно.

– Передай, я скоро приду, – Арт дождался, когда мальчишка уйдет, и грустно вздохнул. Путешествие в Мардрен приближалось с каждым днем, но проблем становилось только больше. То один из сопровождающих советников в последний момент объявил, что должен остаться в Эльтэне, пока его дочь не родит, то портальщики заявили, что что-то у них с расчетами пути на Драконьи Острова не сходится, то Хель раз за разом напоминала, что хочет увидеть Золотой Город… Теперь Первый Советник повелительницы решил его вызвать, и Арт практически не сомневался, о чем пойдет речь. О ком.

Хелинуэтиль лорду Науриэлю не нравилась. Тот не сомневался – хрупкая и нежная эльфийка держится рядом с новым верховным магом не из-за детской дружбы, переросшей в чувства, а из-за много поколений неизменно высокого статуса а’Зиарэлей, и даже не раз пытался убедить в этом Арта. Сам верховный маг в своей возлюбленной не сомневался, однако переубедить отца так и не смог. Оба а’Зиарэля при встречах старались не упоминать Хель, чтобы не ссориться, однако сейчас, когда фиалка настойчиво требовала взять ее в Мардрен, сделать вид, что ничего не происходит, у Арта не выйдет.

Стараясь привести в порядок мысли перед сложным разговором, эльф направился в тронный зал. Неприметная дверь в дальней стене привела Артаниэля в просторную комнату, уставленную стеллажами с древними свитками. Науриэль его уже ждал.

– Доброго дня, отец, – поклонился маг. – Ты звал меня?

– Разумеется, – чуть поседевший, но все еще крепкий советник отложил книгу. – Мне донесли, что у тебя вот-вот появится попутчица.

Артаниэль мысленно застонал. Ну конечно, он так и знал, но до последнего надеялся, что Науриэль вызвал его из-за чего-то еще.

– Хель очень хочет отправиться в Мардрен со мной, – не стал отрицать очевидное маг. – Я придумаю, как уговорить ее остаться…

Фиалка будет недовольна. Она и так каждый день смотрит на него полными слез глазами и утверждает, что Арт совсем ее не ценит, раз готов уйти на край света, бросив ее одну. Однако, если первый советник сейчас запретит брать с собой Хель, Арт ничего не сможет с этим сделать.

– Хель отправится с тобой, – ошарашил его Науриэль. – Иногда я думаю, что слишком рано передал тебе пост верховного мага – нужно было сначала тебя женить. Не спорь, в работе ты слишком похож на меня – забываешь обо всем на свете… Даже Хелинуэтиль не будет ждать тебя вечно. Если любишь ее так сильно, как утверждаешь – надень ей обручальный браслет. Мне не важно, где ты это сделаешь – в дивнолесье или в Мардрене, но к вашему возвращению, я надеюсь, вы будете помолвлены.

– Но, отец… – в изумлении выдохнул эльф. – Ты же был против! Почему?

– Да потому что ты все равно больше ни на кого не смотришь! – с досадой скривился Науриэль. – И потому что Хель, похоже, наша с твоей матерью единственная надежда на внуков!

– Значит, к нашему возвращению Хель будет моей невестой, – вскинул голову эльф, не скрывая счастливой улыбки. Они вместе всю жизнь, разве мог Арт представить своей женой кого-то еще? – Спасибо, отец, – склонился он в искренней благодарности.

– Так-то лучше, – Науриэль печально улыбнулся. – Совсем хорошо будет, если вскоре после свадьбы вы все-таки обеспечите мне наследников. Я даже не расстроюсь, если они родятся немного раньше срока. Раз тебе так нужна эта девушка – привяжи ее к себе так крепко, как только сможешь, чтобы я был за вас спокоен.

Через несколько минут из кабинета первого советника вышел окрыленный Артаниэль, а Науриэль с грустью смотрел ему вслед. Он не верил Хелинуэтиль, сомневался, что эта девушка влюблена в Артаниэля, а не в его положение при дворе… Но, если Хель продолжит род а’Зиарэлей, она никуда уже не денется от Арта, а значит, его сын будет счастлив. Разве не это главное?

Арабисса

– Доброе утро, – обернулся хозяйничавший на моей кухне Даррен.

Я ошалело оглядела своего гостя, разведенную им бурную деятельность, и подтянула одеяло к груди. На столе появился яркий букет лесных осенних цветов, в печи подо мной, судя по запаху, почти приготовилось что-то овощное, а сам эльф, закатав рукава новой черной с серебряной вышивкой сорочки, разделывал жирного и уже ошкуренного кролика.

– Караван Шейна пришел вчера после заката, – не дожидаясь вопросов, доложил дроу. – Завтра они отправятся в Чеорр, а не позже, чем через месяц, планируют вернуться и пойти зимовать в Тмир. Я уже наведался в гости, и Алир согласился ради старого друга показать товар ночью, так что мне больше не придется смущать тебя рваной рубашкой и спадающими портками.

– Ты знаешь Алира? – я спрыгнула с печи, быстро накинула платье прямо на ночную рубашку и сунула нос в букет красно-оранжевых диких астр. Обожаю цветы!

– Я часто ходил с его караваном, – ответил дроу и, перехватив мой изумленный взгляд, пояснил: – Я же говорил, Ари, я наемник. А получать деньги гораздо приятнее за путешествия и встречи с интересными людьми, чем за охрану какого-нибудь отъевшегося лорда.

– Как ты меня назвал? – бессовестно утянув из-под носа эльфа горшок с горячей водой, я унесла его в узкие сени, необходимые, чтобы зимой теплый воздух не покидал избу через только-только приоткрывшуюся дверь. В это время года сени я обычно не закрывала, но теперь, деля один дом с дроу, использовала их, чтобы с утра умыться и привести себя в порядок не под надзором внимательных красных глаз.

– Ари, по-моему, тебе подходит, – донесся до меня приглушенный закрывшейся дверью голос темного.

Я задумалась. «Ари» действительно звучало лучше, чем «Арабисса» или более привычное короткое «Ар». Как-то по-домашнему, что ли, ласково.

– Тогда ты будешь Даром, – заявила я, вернувшись на кухню, но неосторожно прошла мимо дроу и тут же оказалась прижата к стене.

– Дар? – мурлыкнул, нависая надо мной, темный. – Неужели я для тебя настолько желанный…– он усмехнулся, – подарок?

– Подарок? – фыркнула я. – Не-ет, ты именно дар! – эльф прищурился, видимо, догадавшись, что я вряд ли имела в виду что-то приятное, и я затараторила, спеша оправдать его ожидания: – Получен неожиданно и в большом объеме, как дары в храме Светлого Бога, но ни жрецы, ни сам Бог понятия не имеют, что с этим подношением делать!

– Значит, я большой и бесполезный? – выдохнул мне на ухо Даррен и легко провел губами по шее. Память тут же услужливо показала события вчерашней ночи, заставив щеки вспыхнуть жаром.

– А еще нахальный и приставучий, – я выскользнула из объятий темного, пока он не успел заметить мое смущение. Определенно, в полюбившейся мне игре «доведи дроу» произошла смена ролей. И теперь мне стоило быть намного осторожнее.

Глава 8. Южная щедрость.

– Привет, Ар! – окликнул меня низкий и хорошо знакомый голос. Караван Алира раскинулся десятком шатров чуть в стороне от деревни, и я сразу после завтрака отправилась поприветствовать старых знакомых. Не успела я обернуться, как оказалась стиснута в стальных объятьях оборотня.

– Марк! Пусти! – пискнула я, чувствуя, как похрустывают мои ребра. Да против этого медведя даже эльфийская гибкость не поможет!

Светловолосый воин за время летних странствий обзавелся приятным золотистым загаром. С первого взгляда в Маркусе трудно было узнать оборотня, а со второго – практически невозможно. Курносого, с большими желто-зелеными глазами и широкой обаятельной улыбкой, Маркуса можно было принять скорее за пройдоху-балаганщика или баронета мелкой руки. Да и со звериной половиной оборотня мне так и не довелось встретиться, а его загадочная ухмылка в ответ на прозвище – волчок – наводила на мысль, что это совсем не волк.

С Марком мы познакомились пять лет назад. На караван Шейна напали орки, многие были ранены. Тяжелее всего пришлось оборотню, поймавшему арбалетный болт в живот. Его так и принесли ко мне в дом – с торчащим, как мачта парусника, древком. Алир тогда ушел на северо-запад, к Чеорру, а Маркус остался у меня. Целый месяц я его выхаживала. Оборотни очень плохо восприимчивы к магии, поэтому рана постоянно открывалась, не желая затягиваться, несмотря на все мои усилия. Отмыть до конца кровь с деревянного пола я так и не смогла – на память о нашем знакомстве под плетеным ковром у печи до сих пор оставались багрово-коричневые разводы. Марк тогда все-таки выжил, но в этом, скорее, была заслуга сильного звериного организма, нежели моя. Зато друзьями мы стали самыми настоящими, да и Шейн с тех пор относился ко мне, как к близкому человеку.

– Приходи к лагерю вечером, а? Я настойку эльфью привез, из Торрайна. Не представляешь, чего стоило ее сберечь от этих пропойц! – мотнул головой в сторону других наемников Маркус.

– Обязательно, – заверила я оборотня. Ночи с караванщиками были одной из немногих радостей, что я могла себе позволить в негостеприимном северном краю. А так как Шейн – самый настоящий южанин, значит будут и песни под гитару, и жареное на углях мясо… И эльфийская настойка с запахом трав моей родины. – Доброй дороги под копыта твоих коней, Алир! – звонко крикнула я традиционное южное приветствие, заметив выглянувшую из шатра кучерявую макушку.

– Прекрасная лесная богиня снизошла в наш мир, – улыбнулся, показав идеальные белые зубы, южанин и поспешил мне навстречу.

Алир был полной противоположностью Маркуса – смуглый, невысокий, плотный, с выпирающим животиком. Черные коротко стриженные волосы торчали в разные стороны, а хитрый прищур темных глаз терялся на фоне крупного носа. И все-таки было в караванщике свое, внутреннее обаяние, которое затмевало все внешние недостатки.

– Слушай, красавица, поехали с нами, да? – завел свою обычную шарманку Шейн. – Я говорил и опять скажу – не место такой женщине в глуши! Ну кто тебя здесь найдет, кто в дом твой придет? Тебе замуж надо, деток рожать, да! Вай, красивые детки будут, ясноглазые! Лучшие женихи столицы за тебя драться будут! Не дело женщине в лесу белок считать!

– Рано мне деток, – покачала я головой. Почему всех так неожиданно озаботила моя одинокая жизнь? – Да и без драк обойдусь, а то лечи потом горе-дуэлянтов.

– Так озолотишься, Ар! – посоветовал Маркус, и стоявшие рядом наемники поддержали его дружным хохотом.

– Алир, а я к тебе по делу, – намекнула я, и мигом собравшийся караванщик разогнал помощников. – Платье хочу, как в крупных городах носят. Приличное что-нибудь, чтоб, если доведется уехать, меня за дикарку или селянку из глуши не принимали. Найдется у тебя такое?

– Здесь подобную одежду носить некому, – Алир мотнул головой в сторону деревни. – Но это не значит, что я ничего не привез, – хитро улыбнулся южанин, заметив проступившее у меня на лице разочарование. – Какое хочешь?

– А как южные женщины платья подбирают? – растерялась я. О моде я знала только, что она есть. Все-таки, даже юбку я надевала лишь для похода в деревню – по лесу в таких тряпках не побегаешь. Но если я всерьез задумалась уйти из Кривых Холмов, о нарядах стоит подумать уже сейчас, чтобы весной, как только сойдет снег, не задерживаясь, отправиться искать себе новое пристанище.

– Чтобы глаза подчеркнуть, – Шейн заглянул мне в лицо и тут же удивленно хмыкнул себе под нос. – Надо же, как он с цветом угадал, а я не верил…

– Чему не верил? – расслышала я только окончание фразы.

– Знаешь, красавица, во всех северных городах только у тебя такие яркие фиалковые глаза, – задумчиво протянул торговец.

– Ну фиолетовые, и что? – я не понимала, что такое необычное рассмотрел во мне караванщик. Но тот, кажется, решил не развивать тему.

– А то, что у меня точно для тебя что-то есть! – Алир гордо распахнул один из сундуков и вытащил нечто… прекрасное!

Нежно-сиреневое, цвета лепестков аниса, платье с юбкой-клином, узкими длинными рукавами и глубоким вырезом-лодочкой было отделано серебряным цветочным узором. Длинные концы серебристого пояса, продетые в изящную пряжку, свисали до пола, а тонкая, почти невесомая ткань не оставляла сомнений – стоило платье безумно дорого.

– Алир… Я же не на бал платье прошу! Где, по-твоему, я должна ходить в таком произведении искусства? – укоризненно посмотрела я на южанина. – Да оно порвется, не успею я и пары шагов по улице сделать! Не говоря уже о том, сколько грязи соберет на подол!

– Не порвется и не даст замерзнуть, – гордо скалясь, помотал головой торговец. – Тончайшая шерсть с шелком, эльфийская работа!

– Ограбить меня решил? – прищурилась я. А говорил, на друзьях не наживается… – И сколько ты за него хочешь?

– Два золотых! И ни монетой меньше!

– Да ты… – я задохнулась от возмущения. Это уже грабеж! Только не меня, а самого Алира! На секунду стало стыдно за подозрения в отношении торговца, но потом я вспомнила – южанин своей выгоды не упустит. То есть подвох где-то все-таки есть! – С чего такая щедрость? Оно не меньше двадцати стоит, я такие в Эльтэне видела!

– В дивнолесье – может быть и стоит, – согласился Алир и, вздохнув, признался: – только я его второй год в сундуке по всем городам вожу – никто не берет! Размер слишком маленький, ни одна нормальная женщина в такой не влезет. А кто сумел застегнуть, тому щиколотку едва прикрывает, да! Кто девочкам купить хотел – и то не брали, платье-то на женщину рассчитано, с нормальными женскими формами, – караванщик волнообразным жестом показал, какие формы считает «нормальными». Выходило, что мне капризное платье велико будет.

– И ты надеешься, что мне оно подойдет?

– Я в этом уверен, красавица, – показал зубы Шейн. – Иди в шатер мерить, и пока не втиснешься – не возвращайся, да!

Подбодренная напутствием южанина, я убежала в его шатер. Что и говорить, примерить волшебный наряд хотелось безумно. Я уже представляла, как удивится Даррен, увидев меня такой… Стоп! Я что, собралась для него наряжаться? Ну уж нет! Вот сегодня же надену это платье и приду к караванщикам веселиться! Да хоть бы и с Маркусом танцевать. А эльфу сюда нельзя, его деревенские заметить могут.

Успокоив совесть и твердя про себя, как мантру, «это-не-для-дроу», я облачилась в шедевр эльфийских рукодельниц. Алир в очередной раз оказался прав – платье село идеально. Поняв, что с двумя золотыми придется попрощаться, но не сильно по этому поводу расстроившись, я задумалась над новой проблемой: под такой наряд мои грубые, но удобные сапоги совершенно не подходили.

Алир не был бы преуспевающим торговцем, если бы за пять лет не изучил меня и мой гардероб. Не успела я выйти из шатра, как он уже протягивал мягкие светло-серые сапожки с шнуровкой до середины голени и изящными ремешками с серебряными пряжками вокруг щиколотки. Такие можно было и под платье, и с брюками носить, именно то, что мне надо!

– Тоже эльфийские? – покосившись на довольно улыбающегося караванщика, спросила я. Южанин кивнул. – И никому не подошли? – опять кивок. – И сколько ты за них хочешь?

– Обещание, что к моему возвращению из Чеорра придешь хвастаться тремя обновками, – хитро прищурился Алир.

– Что еще ты хочешь мне всучить? – сразу же заинтересовалась я. Если сегодня день эльфийских обновок не за мой счет – я только за!

– Больше ничего, красавица – торговец развел руками. – Вот при новой встрече и посчитаем, да?

– Договорились, – согласилась я, отсчитывая пятьдесят серебрушек. Что поделать, золота у селян не водилось – расплачивались со мной, чем могли.

– Ты долго, – встретил меня дома старательно прячущий волнение темный. Странно, чего это он? Неужели думал, меня караванщики обидеть могут?

– Зато с обновками, – похвасталась я, помахав перед его носом свертком с платьем. – Как твоя спина?

– Намного лучше, но я бы хотел остаться до конца осени, – вздохнув, осторожно попросил Даррен.

– Да хоть зимуй, – махнула я рукой и аккуратно, чтобы не помять, уложила обновки в сундук. Встреча со старыми знакомыми и красивые покупки подняли настроение, сделав меня сговорчивее. – С селянами проблем нет, угроза прошла мимо. Теплое озеро в нескольких минутах ходьбы, вокруг полный дичи лес. Придется, разве что, почаще на охоту выбираться, но так даже интереснее. Зимой здесь совершенно нечего делать, только и остается, что книги по десять раз перечитывать, вышивать да по лесу с арбалетом бегать.

– Значит, хочешь, чтобы я долгими зимними ночами скрашивал твое одиночество? – раздался тихий голос за моей спиной. Сильные руки обхватили меня за талию и помогли подняться, прижав к теплой и сильной мужской груди. Я порадовалась, что эльф не может видеть моего лица и того, насколько меня выбил из колеи этот, разумеется, несерьезно заданный вопрос. С чего бы темному задерживаться здесь на зиму? У него ведь наверняка есть свой дом, друзья, может даже любимая – кто-то, кто ждет его возвращения… Но я так и стояла, прижавшись спиной к Даррену, не в силах отстраниться или честно ответить даже себе – а хотела бы я, чтобы он остался?

– Госпожа охотница! – вопль за дверью заставил меня вздрогнуть и распахнуть глаза, разрушая очарование момента. Я бросила испуганный взгляд на дроу, и он, поняв все без слов, бесшумно скрылся в спальне. – Госпожа охотница, помогите!

Я выбежала во двор и чудом удержалась на ногах, когда чумазый и заплаканный Митька, сын одного из селян, вцепился в меня обеими руками.

– Госпожа охотница! – продолжал хныкать мальчишка, – Помогите! Там тятька… Он с крыши упал, госпожа охотница!

– Бегать умеешь? – строго спросила я у паренька. Митяй от удивления прекратил голосить и кивнул. – Тогда слезы вытирай и бегом домой. Я сейчас сумку свою возьму и сразу за тобой приду.

Ребенок еще раз кивнул, развернулся и шустро потрусил в сторону деревни. Я прикинула его скорость – минут за семь доберется, наверное. Пешком до моего дома было около двадцати минут, но юному парню такое расстояние не проблема

– Госпожа охотница? – хмыкнул мне на ухо неслышно вышедший на улицу эльф.

– Никак их отучить от этой привычки не могу, – смущенно улыбнулась я и тут же помрачнела. – Лучше «госпожа охотница», чем «поганое темное отродье». Здесь меня хотя бы уважают.

Даррен ничего не ответил. Я закрыла глаза и, слившись с окружающей природой, стала менять реальность. Зацепив одну из тайных тропинок, я потянула ее и несколько раз сложила пополам. Теперь до деревни я могла добраться за минуту быстрого шага, а вот Митяю придется бежать вдвое больше. Ничего, он молодой, даже не заметит. Помахав рукой дроу, я устремилась в путь.

Глава 9. Снова в путь.

По давней традиции семейство Николы, решившего подлатать к зиме крышу и неосторожно с нее навернувшегося, надавало мне разнообразной снеди, так что проблема с обедом была решена, но свалить на Даррена приготовление ужина мне не позволила совесть – все-таки, он мой гость, значит, мне его и кормить. А что с появлением в моей жизни дроу гораздо чаще получалось наоборот… Ну не могу я устоять перед вкусно приготовленной птицей! А стреляю я недостаточно хорошо, чтобы регулярно на нее охотиться. Зато из темного стрелок оказался хоть куда, да и в умении готовить, подозреваю, мне с ним не сравниться.

Пока я запекала картошку с мясом горного козла, мои мысли снова вернулись к дроу, так нахально вторгшемуся в мою жизнь. Тех крупиц, что Дар о себе рассказал, явно не хватало, чтобы понять, кто он. Эльф, судя по родовому имени – д'Раххэ – не из простых, но и не из старших кланов, кажется. Ко мне пришел из Тмира. Наемник, ходил с караванами – вот и все, что я о нем знаю. Сколько ему лет? Где его семья? Кто и за что хотел его убить? Почему он жил так далеко на севере? Ведь Тмир – далеко не центр страны. Все эти вопросы вертелись в голове не из простого любопытства. Мне мучительно хотелось знать – не попалась ли я, как наивная дурочка, на красивые уловки темного. Все эти принесенные тайком цветы, объятия, шутки на грани – хотя, стоит признать, после пари Дар стал вести себя немного приличнее – будто бы случайные прикосновения, горячий шепот… Я вздохнула. Зачем обманывать саму себя? Однозначно, я попалась, раз вообще об этом думаю. Отрицать уже поздно. И теперь необходимо понять, насколько болезненными для меня будут последствия.

– Заливная рыба? – Дар, не подозревая о моих терзаниях, приобнял меня за талию, мягко отодвинул в сторону и сунул нос в принесенный чугунок. – А на ужин что будет?

– Седло горного козла и картошка, – улыбнулась я, наблюдая, как дроу уплетает поздний обед. Аппетит эльфа за эти несколько дней совершенно не уменьшился – истощенный неправильным воздействием магии организм стремился восполнить потраченные силы.

– Снимай рубашку, – велела я, дождавшись, когда темный доест. Эльф, как обычно, медленно разделся, давая мне возможность себя рассмотреть, и развернулся на стуле. Стоило мне подойти, как он демонстративно потянулся, заставив тугие мышцы перекатываться под темной кожей. Я, стараясь не обращать внимание на соблазнительную картину, принялась за лечение.

Несмотря на серьезность ранения, заживало на дроу все как… как на дроу. Еще дней десять-пятнадцать, и рана полностью затянется, не останется даже шрама. Я искренне боялась этого момента. Что тогда сделает Дар? Уйдет? Хотя, о чем я, конечно же уйдет. Кто по доброй воле останется в этой глуши? Тем более, он сам говорил, как ему здесь скучно…

– О чем ты опять задумалась? – вернул меня к реальности тихий голос эльфа.

– Когда уйдешь отсюда, куда ты направишься? – не удержалась я.

Темный на секунду замер, а затем, потянув за руку, усадил меня к себе на колени.

– С чего такие вопросы?

Я поджала губы и отвернулась, уже жалея, что проговорилась. Впрочем, у меня ведь есть еще один повод интересоваться… Кто, как не дроу, может подсказать, где не прогонят еще одного темного?

– Вариша вчера назвала меня старой девой, – призналась я. – Пока старуха лишь подсчитала, что мне должно быть около тридцати, а я живу одна. А если кто-нибудь заметит, что я не старею? В деревне только Ермила и Малика знают, что я наполовину дроу. Если догадаются остальные… Думаю, мне пора отсюда уходить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.