Relissa Karnanel
Закат на двоих

Посвящаю тем, кому нужна была любовь, а не болезненный жизненный опыт.

От автора.

Не рекомендую тем, кто не выносит жестокость и не верит, что даже самый жестокий человек в мире может быть слабым пленником одной маленькой ямочки.

Пролог

– Оставьте её,—раздался свирепый голос мужчины. Как только он переступил порог тёмной комнаты, единственным светом в которой было лишь сияние луны, пробивающееся сквозь окна, я медленно, стараясь не причинить себе боли от ран, подняла голову, прищурилась и заметила высокого мужчину. Он стоял прямо под светом луны, одетый в чёрный смокинг и рубашку, расстёгнутую до ключиц. Хоть я и находилась в полубреду, но его лицо поражало своей суровой, пугающей красотой – самой необычной из всех, что я видела до сих пор. Чёрные волосы, уложенные в строгую стрижку «теннис», подчёркивали резкие линии его черт. Густые брови, придавали взгляду жёсткость, а острый нос и резко очерчанные скулы лишь усиливали это впечетление. Его жестокий и холодный взгляд, будто высеченный из камня, давил на меня. Он держал в руке сигару, дым от которой лениво струился, смешиваясь с лунным светом и наполняя воздух запахом тлеющего табака, словно сама тьма поддерживала его власть.

–Ты..ты кто?– прошептала я, почти беззвучно, сомневаясь, услышал ли он меня. Два парня, что держали меня, по его приказу резко отпустили, усадив на стул. Я чуть не упала, но меня удержала чья-та тяжелая рука, не давая окончательно потерять равновесие.

–Неужели не узнаёшь меня, моя мелкая? – произнёс он с насмешкой, опустившись на корточки напротив. Едкий запах сигары, который он выдохнул прямо мне в лицо, обжигал нос, а его большой палец, грубо поднимающий мой подбородок, заставлял смотреть прямо в его глаза.

–То.. Томиан? – хрипло выдавила я, тяжело глотая воздух. Образ передо мной плыл, сознание ускользало, и я уже думала, что снова отключусь, когда кто-то плеснул на меня холодной водой.

Я судорожно вдохнула и, держась за голову, попыталась подняться, но та же тяжелая рука с силой прижала меня обратно к стулу. Распахнув глаза, я успела увидеть, как мужчина, которого я приняла за Томиана, спокойно отдавал распоряжения, прежде чем выйти.

Один из тех, кто меня удерживал, грубо полнял меня на ноги, и почти сразу второй начинал пытать. Но в глубине сознания я не могла перестать думать о нём – Томиане. Он был до боли знаком, будто часть моего прошлого, но в то же время таким чужим и непостижимым…словно я никогда не знала его на самом деле.

Глава 1

Вспышка.

–Рена!

Резкий крик заставил меня поднять голову. Оглядевшись, я поняла, что нахожусь под прицелом десятков глаз. Вся аудитория, от первого до последнего ряда, смотрела прямо на меня. Профессор Бауэрманн нахмурился, сверля меня злобным взглядом, а мои однокурсники, с трудом сдерживая смех, прикрывали рты ладонями.

–Прошу прощения,– прошептала я, поднимаясь со своего места и слегка склоняя голову.

–На сегодня у тебя НБ. Можешь выйти и поспать там,– буркнул профессор, махнув рукой в сторону двери, даже не глядя на меня, и продолжил лекцию.

Некоторые студенты вернулись к своим записям, но большинство, особенно из верхних рядов, продолжали наблюдать за мной. Я не из тех, кто молчит в таких ситуациях. Взяв свой шоппер с рисунком Годжо, я медленно поднялась с первого ряда. Перед тем как покинуть аудиторию, я остановилась, глубоко вдохнула и громко, с преувеличенным сожалением, проговорила, надув щёки:

–Профессор, мне жаль, что вчера я отказала пойти с вами в отель.. надеюсь, вы не в обиде.

В зале повисла тишина, которую мгновенно разорвали удивленные возгласамы. Шумные шепотки прокатились по аудитории, кто-то захихикал, а кто-то ахнул. Жаль, Зиали не было – она бы точно оценила мой ответ. Гордо подняв голову, я вышла из аудитории, всё ещё чувствуя взгляды.

Профессор ничего не ответил. Наверное, был слишком ошеломлён. Он, конечно, был молодым, умным  и неженатым, но c понятием «красивый» его облик всё равно не пересекался.

Лекция была последней на сегодня. С нетерпением побежав к стоянке за университетом, где я оставила свою Yamaha R6, я с радостью натянула шлем, украшенный рисунком ухмыляющейся пасти с клыками. Забросив шоппер на сиденье, я завела мотоцикл, села и, почувствовав привычный рёв двигателя, помчалась домой.

Мама явно не обрадуется, узнав, что меня выгнали с лекции, но в этом моей вины не было. Если бы вчера не было столько гостей, я бы легла вовремя. Терпеть окружение родственников было слишком утомительно, чтобы продержаться на ногах весь день.

Медленно увеличивая скорость, я промчалась мимо привычных копов. Они даже не взглянули в мою сторону – видно, привыкли. Если штраф придёт по номерам, отец уладит это в миг. Было уже шесть вечера, но декабрьская тьма давно накрыла город.

Добравшись до дома, я заглушила мотор позади чёрного Mercedes'a. ''Кто-то из соседей обзавёлся новой тачкой'', – мелькнула мысль, но тут же внимание привлекла другая картина: несколько BMW x5 и один золотой Bugatti с эскортом полицейских машин и мотоциклистов, мчащихся по улице. У одного из копов была такая же Yamaha, правда, не R6. Усмехнувшись, я в шутку отдала им честь и поспешила подняться на четвёртый этаж.

Стучать в дверь не было необходимости – наш дом всегда оставался открытым. На пороге я увидела множество туфель и сразу поняла, что дома был все: сёстры, брат, возможно, даже племянники.

–Дорогие родители, я дома!– закричала я весело, входя в гостиную, ожидая увидеть знакомые улыбающиеся лица.

Но вместо радостной картины я застыла, будто вкопанная. Грудь сжала ледяная рука страха, а в горле пересохло так, что я не могла ни крикнуть, ни вздохнуть.

Четверо мужчин в чёрных масках и кепках стояли посреди комнаты. Двое держали в руках бесшумные револьверы, ещё двое – длинные катаны, сверкающие в тусклом свете лампы. Их оружие было направлено на моих родителей и сестёр, которые стояли на коленях, с поднятыми руками.

Брата не было. Видимо, он задержался на работе.

Моё сердце гулко забилось.

–Сядь, девка!– приказал мужчина с катаной, голос его выдавал японский акцент.

–Рена, беги!– закричали родители. Их глаза блестели от слёз, будто они заранее знали, чем это закончится. Старшая сестра Мегги умоляюще смотрела на меня, как на последнюю надежду. Она всегда боялась людей, считая их монстрами. А Дина…Дина, смотрела убийственным взглядом на мужчин. Её голова оставалась гордо поднятой, даже перед оружием.

Мужчина, державший отца на прицеле, медленно повернул пистолет в мою сторону.

–Глухая? Или хочешь смерти своих родителей?

Вместо ответа, я резко развернулась, закрыв за собой дверь и бросилась на кухню. Сердце бешено колотилось, но страх уступал место решимости. Дрожащими руками я схватила с комода самый острый нож. И тут же за мной пришли двое мужчин с катанами.

–Отпусти нож,– сказал один из них. Его голос был мягче, будто он пытался договориться.– Дай нам нужную информацию, и мы оставим вас.

Они угрожали мне в моём же доме, в том самом месте, которое всегда было для меня безопасным. Но этот дом знала только я – каждую мелочь, каждую деталь. И я решила использовать это в свою пользу. Моя рука ощупала стену, пока не нашла выключатель света.

–А вы заставьте меня,– усмехнулась я и выключила свет. В кромешной темноте я присела под столом, стараясь дышать как можно тише.

–Такие мелкие уловки тебе не помогут, мелкая,– раздался другой голос, грубый, пропитанный ненавистью.

Мелкая? Зря они так. Не зря я доводила себя до изнеможения на тренировках. Услышав, как один из них присел, я мгновенно вытянула руку с ножом вперёд и полоснула по его лицу. Его крик от боли пронзил тишину. Он громко выругался, когда другой включил свет.

Я выскользнула из-под стола и увидела, что рассекла мужчине глаза. Кровь хлестала из раны, заливая его лицо. Он хватался за голову, крича от боли. Но моя победа длилась недолго. На кухню вошёл третий – с револьвером. Дуло оружия было направлено прямо на меня. Его появление будто вычеркнуло всю надежду.

Трое против одного. Хотя нет… одного я удачно выбила из игры. Осталось двое. Но один из них с огнестрельным оружием. Шансы умереть – почти стопроцентны.

–Рена, перестань. Твои сёстры..– начал мужчина, но я тут же перебила его.

–Что.. что с ними? Что вы с ними сделали?– закричала я, голос дрожал от гнева и боли. В груди бушевал ураган эмоций: страх за близких, ярость и отчаяние.

Я не опустила нож, держа его перед собой обеими руками. Хотя знала, что он мне не поможет. Против револьвера это было не больше чем игрушка. Один выстрел и меня больше не будет. Но я не собиралась сдаваться. И думаю, никогда не сдамся.

–Они мертвы.

–Что…?– прошептала я.

Нож с глухим стуком на пол, словно лишая меня последней опоры. На мгновение я забыла как дышать. Жадно глотая воздух, я почувствовала, как мир вокруг начинает расплываться. Лица мужчин перед глазами превращались в бесформенные пятна.

Нет. Я не могу позволить себе упасть. Сейчас нельзя. Я… я ещё могу… могу помочь родителям. У меня ещё есть шанс.

Я изо всех сил вцепилась в край стола, чтобы не рухнуть на пол. Губы едва шевелились, но мне удалось выдавить:

–Моя мать…отец..

–Они живы. Пока что,– ответил мужчина, выделяя последнее слово с холодной безразличной насмешкой.

–Чего вы хотите?– я с трудом сдерживала дрожь в голосе.

– Где Скайлар?– мужчина равнодушно подвинул стул и сел на него, скрестив ноги. Один из его товарищей тем временем вывел раненого из комнаты.

–Кто?

–Где находится дом Мафии Скайларов?– произнёс он, словно диктуя очевидный факт.

–Что за бред вы несёте? Моя семья никак не связана с Мафией!

Мужчина насмешливо прищурился, его взгляд прожигал меня насквозь.

Скайлары были самыми опасными и заодно известными в мире Мафии. Об этом писали в каждом журнале, показывали в каждом новостном канале. Говорили о новых жертвах. Трупы найденные абсолютно в разных местах, и все они с одинаковыми шрамами, в виде облака. Скайлары превратили безобидное чистое облако в то, чего люди начали бояться.

–Выходит, спасать своих родителей ты не собираешься?

Я поняла, что они верят в нашу связь с Скайларами. Если это поможет выиграть время, пусть будет так. Я буду цепляться за каждую возможность.

Дай людям то, чего они хотят.

–Сначала я хочу поговорить с ними,– выдохнула я, но мысль о том, что там лежат безжизненные тела моих сестёр, раздирала мою душу на части.

–Иди,– бросил он, кивнув в сторону гостиной.

Быстро замотав волосы в хвостик, я направилась в гостиную.

Ещё в коридоре я ощутила запах… Запах крови. Меня начало тошнить. В университете я много раз видела трупы, но не… не их…не моих сестёр.

Собрав всю силу воли, я сделала шаг вперёд и замерла на пороге гостиной. Пол был окрашен в красное и бордовое. Кровь. Повсюду кровь.

Безжизненное тело Дины лежало на полу. Её белая рубашка, изрешечённая пулями, стала красной. Её глаза – открытые и пустые, смотрели на меня, но не видели.

«Став врачом, ты всегда будешь помогать людям. Постоянно делать хорошие поступки. Тебе всегда будут благодарны. Только верь в себя,и у тебя всё получится»,– она всегда повторяла мне это, когда я падала духом и-за учёбы. Но помочь ей я не смогла.

Я опустилась на колени рядом с ней и осторожно подняла её голову, гладя её по тёмным волосам. Комок в горле душил меня. Невыплаканные слёзы обжигали, как огонь, но я не давала им волю. Когда мои пальцы коснулись её щеки, ледяной на ощупь, я закрыла ей глаза.

–Сестра…-я уткнулась лицом в её плечо, давая себе несколько секунд сломаться, прежде чем снова собрать себя по кусочкам.

Её запах, такой родной, такой тёплый, теперь был пропитан кровью. Дина всегда была светом в нашей семье, солнечным лучом. Почему такая, как она, встретила такую судьбу?

Положив её обратно, с окровавленными руками, я с трудом поднялась и подошла к Мегги. Её хрупкое тело лежало рядом, её голова склонилась, а длинные чёрные волосы упали на лицо. Подняв её и вдыхая с красного платья её сладкий запах, я вспомнила её улыбку, которую больше никогда не смогу увидеть.

–Почему…почему всё так?– шептала я ей на ухо. Боль разрывала меня изнутри, как нож.

Я прижала её к себе, впутывая пальцы в её волосы, и закричала снова, так громко, что мне казалось, весь район должен был это услышать.

Встав между ними, я взяла их холодные руки и крепко сжала, опустив голову. Мир рушился вокруг, а вместе с ним рушилась я.

–Простите… я… я…никак – я задыхалась от рыданий. Слова застревали в горле, словно острые камни. – Не..– договорить я не смогла. Слёзы ручьями стекали по лицу, и каждый вдох давался с трудом. Рыдания перешли в крики отчаяния.

–Мегги…Дина,– так бережно прошептала я, будто даже их имена могут ускользнуть от меня. Я проклинала себя за дни, когда мы ссорились, за те моменты, когда я не обнимала их просто так. Чёрт.

–Рена,– тихий, но полный боли голос мамы заставил меня поднять голову. Её красные, заплаканные глаза встретились с моими.

–Тише, Рена, тебе нельзя волноваться,– её белые, худые руки крепко сжали мои, и в этот момент она выглядела даже слабее меня. Несмотря на всё, она думала обо мне.

Я крепко обняла её, как в детстве, когда боялась своих кошмаров. Её нежное поглаживание по спине приносило утешение, но одновременно делало боль ещё сильнее. Как будто каждое прикосновение напоминало мне, что это может быть в последний раз.

К нам подошёл отец, его лицо выглядело так же измученно, как и у мамы. Я заметила , что мужчины оставили нас наедине. Отец опустился на колени рядом со мной и, беря мои руки, крепко их сжал.

– Слушай, Рена,– его голос оставался твёрдым. – Оставь нас и беги, правая рука Скайлара найдёт тебя. Передай ему это, – он достал пуговицу от своей рубашки и вложил её мне в руки, плотно закрывая их.

Зачем мне это?

Погладив мою голову, он продолжил:

–Ни о чём не жалей. Мы с твоей мамой не жалеем, – он обнял маму за плечи.

–Я… я не оставлю вас!– выкрикнула я, чувствуя, как в груди нарастает сопротивление.

–Рена, принцесса моя, – его глаза смотрели на меня с таким теплом, что я чуть было не разрыдалась вновь. – Что бы ни случилось, доверься семье Скайлара. В..

Не успел он закончить, как в комнату зашёл мужчина с револьвером.

– Я люблю тебя, моя принцесса, – сказал отец и сильно обнял меня. Я поцеловала его в плечо, борясь за слезами.

Помогите кто нибудь.

Сколько бы я не молила, к нам на помощь никто не явиться.

Не привлекая внимания, будто я чищу руки об одежду, я спрятала пуговицу в карман своей кожаной куртки. Я старалась не показывать дрожь руки. Мама, подойдя ко мне, крепко обняла и поцеловала в щёки.

–Мы гордимся тобой, мой ангелочек.

Эти слова были слишком сильны, чтобы я могла сдержаться. Слёзы вновь застилали глаза.

–Мам…—мужчина грубо схватил меня за локоть и потянул в сторону двери— Мам, пап… я очень вас люблю… так сильно… – родители улыбнулись мне и дверь закрылась передо мной.

–Убери свои грязные руки!– прошипела я, вырываясь.

– Ты всё ещё можешь спасти их. На этом всё кончится,– скучным голосом заявил он.

– Кто вам сказал, что мы знаем семью Скайларов? – я попыталась затянуть время.

– Надёжный Информатор,– беспечно ответил он.

–Хорошо. Я отвезу вас к ним,– сказала я, скрывая все признаки, что могут выдать мою ложь.

– Солжёшь, им конец.

–Можешь не напоминать,– огрызлась я.

Дуло револьвера упёрлось мне в спину, пока он приказывал товарищам стоять у двери и сторожить моих родителей. Спустившись на улицу, он указал на чёрный Mercedes с тёмными окнами. К счастью, мой байк стоял позади него. Осторожно шагая к машине, я «нечаянно» задела шлем мото. Я быстро нагнулась, чтобы его поднять. Холодный пот скатился по спине.

–Живо в машину! – он надавил мне в спину, но я не дала ему времени среагировать: резко обернулась и с силой ударила шлемом ему по голове.

Не теряя ни секунды, я надела шлем, нажала кнопку запуска R6 и рванула прочь. Байк взревел, и скорость стала моим единственным спасением.

Я неслась вперёд, холодный ветер бил в тело, но не мог остудить боль внутри. На дороге почти не было никого, поэтому не боясь, я превысила скорость до 260 км/ч . Я сделада крутой поворот в сторону Прокуратуры, где работал брат. Однако что-то внезапно обожгло бок. Байк замедлился, и я с трудом остановилась у здания Прокуратуры.

Сняв перчатки, я провела рукой по левому боку и, взглянув на неё в свете фонаря, увидела кровь. И до меня дошло. В меня стреляли. Они попали в меня. Я мчалась со скоростью ветра, кто смог подстрелить меня?

Я кашлянула кровью и осела на землю, прислонившись к столбу с фонарем. В это мгновение белый снег закружился вокруг. В дорамах, снег – считался признаком счастливой любви, но мой взор затуманился. Перед тем, как потерять сознание, я успела увидеть мужчину в чёрной форме спецназа. А последнее, что я помню – его чёрные глаза, в которых виднелись тысяча звёзд, и мне казалось, что я увидела всю вселенную.

Глава 2

Тепло или холод.

Лежа полулёжа на крыше 14-этажного дома, я держал в руках снайперскую винтовку «Сумрак». Холодный ночной ветер резал лицо, обдувая бетонную поверхность подо мной, а свет фар машин внизу пробивался сквозь городской смог. Я наблюдал, как мимо проезжает чёрный Bugatti, с тонированными окнами. Внутри сидел Лидер Нации.

Задача нашего отряда – обеспечить его безопасность. Все дороги были перекрыты, район очищен. Даже птица не могла пролететь мимо, не попав в зону нашей видимости. И всё же, взгляд привлекла девушка, неожиданно появившаясь с байком.

Чтобы разглядеть её лицо, я поднёс глаз к оптическому прицелу. Девушка была невысокого роста. Сняв шлем, она обнажила кудрявые, тёмные волосы, которые чуть взъерошил ветер. Она грациозно отсалютовала проезжающим машинам, недоумевая, кто находится внутри, или, прекрасно зная, кто там. Затем, шевельнув волосами, скрылась за дверью подъезда.

–Докладывает Томиан, Капитан второго ранга, седьмого спецотряда. Цель безопасно покинула Район Гессен— сообщил я, нажав на кнопку наушников Peltor.

–Принимает  Контр – адмирал Хезард. Отряд на пост!– раздался чёткий ответ в наушнике.

Сняв баллистические очки, я начал разбирать «Сумрак». Но внезапный крик, с противоположного здания – жилого комплекса «Созвездие» – заставил меня замереть. Инстинктивно я вернул винтовку в боевую позицию и направил прицел на четвёртый этаж. Сквозь открытую створку окна я увидел ту самую девушку. Она стояла напротив мужчины, который корчился от боли, держась за глаза.

Она зарезала ему глаза.

Я чувствовал неладное с ней с самого начала, но это… Когда я направил прицел прямо на неё, свет в комнате выключился.

Без особого приказа, мы не можем вламываться в чужие дома, но так это оставить я не могу. Люди могут пострадать ещё сильнее. Встав, я выждал несколько секунд, пока дверь подъезда не открылась. Оттуда вышли двое: девушка и мужчина в кепке.

Я наблюдал, как девушка слегка задела шлем своего байка, будто нарочно привлекая внимание. Мужчина явно хотел её зареджать, но полиции поблизости не было. Ситуация пахла угрозой.

Поставив «Сумрак» на рюкзак, я услышал резкий стук. Повернувшись, заметил, как девушка садится на байк и заводит двигатель.

–Чёрт,– выругался я, быстро закинув рюкзак на плечо.

Девушка помчалась вперёд, а я сорвался с места. Перепрыгивая с крыши на крышу, я держал её в поле зрения. Она мчалась на своём мотоцикле с бешеной скоростью, но чтобы не отставать я обрезал путь. Я хорошо знал местность. Годы тренировок не ушли даром.

Она явно держала курс на прокуратуру. Хотела сдаться? Или хотела свалить всё на мужчин? Отгоняя эти мысли, я выбрал короткий путь. Убрав винтовку с плеча, я бросил её на здание выше и после поднялся на крышу.

Её уже не было.

–Чёрт,– пробормотал я, вытирая пот со лба.

Не теряя надежды, я установил снайпер, и приготовился ждать. Заняв позицию с идеальным обзором поворота, я глубоко вдохнул, успокаивая бешено бьющееся сердце.

Я надел обратно очки и подождал. Через минуту раздался рев мотоцикла. В голове прозвучал отсчёт: 10 метров…9…8…7...6…5...4.. метра, 3… 2… 1. Рука, словно по инстинкту, нажала на курок.

Пуля угодила ей в бок, чуть ниже, чем я целился, но с её скоростью это было объяснимо. Видимо, девушка не сразу поняла, остановилась лишь после минуты.

– Капитан второго ранга, был вычислен выстрел с «Сумрак»—а. Удостоверьтесь, что оно при вас. Ждём доклада!– раздалось в наушнике.

– Докладываю, винтовка при мне. Я остановил преступницу возле прокуратуры. Нужна медицинская помощь.– ответил я, снова вглядываясь в фигуру девушки, которая осела рядом с мотоциклом.

–Принято!

Я наконец разобрал снайперскую винтовку, сняв очки с шлема и аккуратно положил её на рюкзак. Закончив с этим, обратил внимание на девушку, лежавшую неподалёку, опёршись спиной о столб фонаря. На фоне тусклого уличного света она казалась хрупкой фигурой, почти сливающейся с заснеженным пейзажем.

Проверив прочность крюка, я начал спускаться вниз. Несмотря на холодную ночь, форма надёжно сохраняла температуру тела, но внутренний холод всё же пробирался в душу. Его не согреть ни формой, ни теплом огня.

Внезапно пошёл снег. Я поднял голову вверх. Луна светилась высоко в небе, яркая и бесстрашная в окружении звёзд. Я всегда восхищался ею; даже одна, она сияла, будто давая лучи надежды всем, кто потерял свой путь.

Когда я достиг земли, оставил рюкзак у мотоцикла девушки. Я подошёл к ней.

Снег медленно ложился на её чёрные кудрявые волосы. Когда я наклонился, чтобы поднять её, встретился с её большими тёмно-карими глазами. Эти тёмно-карие глаза…При свете фонаря они напоминали нежные осенние закаты и глубокие лесные озёра. Более прелестное – они источали тепло, в котором можно было утонуть, словно в глубоком сне.

Я ухмыльнулся, осознавая, что девушка, в которую я выстрелил, станет моим спасением, тем самым моим лучом, подаренным мне луной.

Но вскоре её глаза закрылись, и рука, которая зажимала рану, безвольно упала на землю. Из соседней улицы послышался вой сирены скорой помощи. Плавными движениями приподнял её.

Хрупкая.Как такое нежное существо могло оказаться киллером?

Её лёгкое тело почти не ощущалось в моих руках. Её тонкая талия напоминала стебель цветка, который может сломаться от малейшего прикосновения.

Машина скорой помощи остановилась рядом. Медбрат и медсёстры с каталкой быстро выбежали навстречу. Я аккуратно уложил девушку на каталку, действуя так бережно, как если бы это был «Сумрак».

Но почему-то для неё я сделал исключение. Даже зная, что она может быть киллером. Когда каталка скрылась за дверьми машины, зима наконец пронзила меня своим ледяным дыханием.

–Томиан! Почему ты не на посту!?– раздался голос Сафара в наушниках.

–Вызывает Капитан второго ранга седьмого спецотряда. Срочно, вышлите криминалистов в здание «Созвездие», четвёртый этаж, окно напротив моей точки. Подозреваемая под моим надзором. Движемся в сторону больницы «Шарите»,– спокойно ответил я, садясь на байк девушки.

Yamaha R6. Как банально. Последние пару лет её покупали почти все райдеры. Я же предпочитал Kawasaki Ninja. Шлем мне не понадобился, я просто закинул его в рюкзак.

Больница находилась далеко, а дороги были открыты, что усложняло задачу.

Чтобы быстрее доставить скорую, я поехал впереди, расчищая путь. Люди начинали доставать телефоны, когда я мчался мимо, а машины сразу уступали дорогу. Никто не хотел связываться с парнем в одежде спецназа. Люди в этой стране старательно избегали военных, или всего, что касалось политики, государства.

Резко повернув налево, я заметил свет, горящий в окнах «Шарите»

–Вызываю Капитана Томиана, говорит Капитан-Лейтинант Сафар.

–Докладывай,– приказал я, наклоняя байк вправо, чтобы дать скорой проехать первой.

–Мы на месте вашего запроса, Капитан. Здание «Созвездие», четвёртый этаж, седьмая квартира. Найдены тела двух мёртвых девушек. Криминалисты  начали осмотр. Я расспросил соседей – у этой семьи три дочери и сын-прокурор. Родителей нигде не видно.  Подробности передам в отчёте, Капитан.

–Принято.– коротко ответил я, наблюдая, как скорая останавливается у входа в больницу.

Заглушив мотор R6, я выключил наушники. Город погрузился в ночь, нарушаемую лишь редкими звуками машин. Девушку уже увезли. Я присел на скамейку у входа в здание, откинул голову назад и плотно зажмурил глаза. Это был долгий и насыщенный день.

Не успел мой отряд вернуться с миссии за границей, как нас без передышки отправили на новое задание. А теперь ещё и эта девушка… Её глаза- холодные, но глубокие – будто могли одновременно дарить тепло и отнимать его.

Сняв шлем, я оставил их рядом. Провёл пятернёй по волосам, взъерошивая их. Волосы, мокрые от жары бронешлема 6Б47, неприятно липли к коже.

Снег лениво, не спеша, кружился в воздухе, опускаясь на землю. Я вытянул руку вперёд. На чёрные тактические перчатки падали большие снежинки. Они были нежными, хрупкими, как она. Едва коснувшись тепла ткани, снежинки испарялись.

Из-за переутомления в голове мелькали обрывочные мысли, как блики на воде.

Сафар упоминал, что у них три сестры и брат – прокурор. А девушка направлялась в сторону прокуратуры… Две мертвые девушек. Одна из них…

–Чёрт,– вскочил я, схватив шлем подмышку, и побежал внутрь.

В холле меня окутал запах антисептика, смешанный с ароматом свежевымытых полов.

–Где девушка, которую только что привезли?– спросил я резко, схватив медсестру за руку.

Она испуганно таращилось на меня зелёными глазами, но, словно получив пощёчину, быстро пришла в себя.

–Она на операции, сэр.. – пробормотала она и, взглянув на мою руку, добавила – Можете подождать в изоляционной палате. После операции её туда переведут.

Сказав это, она удалилась, даже не спросив, кто я и почему интересуюсь пациенткой. Вероятно, моя форма вызывала у неё доверие, но это недопустимо. Решив поговорить об этом с главным врачом позже, я направился к медпосту, чтобы узнать номер палаты.

Палата находилась на втором этажа под номером 18. Поднимаясь по лестнице, я заметил двух медсестер, спускающихся мне навстречу. Кивнув им в знак приветствия, я услышал как одна из них тихо спросила:

– Видела его глаза?

– Невероятные…Внеземного происхождения,– ответила вторая, хихикнув.

Усмехнувшись, я продолжил путь. На верхней площадке я остановился напротив белой двери с золотой цифрой «7». Это число всегда будто преследовало меня: номер моего отряда из семи лучших, её квартира…

Я встряхнул головой, недовольный собственной рассеянностью. Осмотревшись, я понял, что числа на дверях увеличивались вправо, и направился туда. Наконец я достиг угловой палаты номер 18.

Открыв дверь, я оказался в просторной комнате. Белые обои напоминали больничные стены для психически больных, а не для выздоравливающих пациентов. Напротив двери находилось большое окно, через которое открывался вид на город. Я увидел здание Парлумона и трёхцветный флаг: чёрный, красный, жёлтый. Этот флаг, как и сам город, мы поклялись защищать. Каждый день, каждый час.

В центре комнаты стояла узкая больничная кровать. Слева от окна находилась софа с облупившейся обивкой, рядом с ней – синяя табуретка, на которую я положил свой шлем. Комната была освещена холодным светом ламп, который делал её ещё более стерильной и пустой.

Я опустился на софу, скрестив руки на груди. Интересно, какое наказание мне светит? Я нарушил приказ, не был на посту, а ещё хуже – подстрелил невиновную девушку. Мысли об этом не давали покоя. Потерять звание, которого я добивался через кровь, пот и годы тяжёлого труда, – это было бы невыносимо.

Я вспоминал, как неоднократно пересекался со смертью, хоронил своих подчинённых и товарищей. Каждое повышение было заслужено, но в нашей профессии одна ошибка перечёркивает всё. Люди забудут о твоих подвигах, но будут помнить только твою ошибку. Такой уж мир.

Я мрачно усмехнулся. Сколько бы добра ты не делал, люди всегда найдут повод упрекнуть. Даже если ошибки нет, они её создадут, осудят, презрят, чтобы потешить своё эго. Но я не хотел, чтобы всё вот так закончилось. Не из-за глупой девушки.

Если она была в беде, почему просто не вызвала полицию, как делают нормальные люди? Из-за её импульсивности теперь под угрозой моя репутация.

Я горько рассмеялся. Даже я нашёл, кого обвинить. Тем самым оправдывал себя, создал ей ошибку, чтобы скрыть свою.

– Как жалко,– прошептал я, глядя на часы у кровати. Они показывали час ночи.

Меня вдруг осенило: телефона нет при мне. Узнал бы, как прошёл договор Лидера Нации с Президентом Китая. Но нам запрещали использовать мобильные устройства на заданиях, они оставались дома – месте, где я бывал редко.

Сквозь усталось я закрыл глаза, не замечая, как сон начал поглощать меня. Но вскоре резкий скрип двери заставил меня вскочить. Рука сама потянулась к пистолету, который я вытащил из кобуры и направил вперёд.

В дверях стоял пожилой доктор, поднявший руки в жесте примирения. За ним – медбрат и та самая зеленоглазая медсестра. На каталке между ними лежала девушка, крепко спящая после операции.

Я опустил пистолет и кивнул. Медперсонал быстро уложил девушку на кровать. Часы показывали три часа ночи. Операция длилась два часа.

– Она придёт в себя только к утру. Отдохните. Но, пожалуйста, не пугайте сотрудников оружием, – сдержанно сказал доктор, перед тем как покинуть палату.

Вытерев сонные глаза, я выключил свет. Тусклый лунный свет, проникающий сквозь большое окно, был для меня достаточно ярким. Я взял стул из угла комнаты и передвинул его к кровати.

Перед тем как сесть, я достал наручники, защёлкнул их на её правой руке и прикрепил к металлической рукоятке кровати. Моя осторожность не позволяла мне расслабляться.

Сев на стул, я посмотрел на её лицо. Лунный свет мягко освещал её черты, придавая им сияние. Её лицо было мягким, лишённым резких линий. Маленький вздёрнутый нос, пухлые губы, густые ресницы… Невольно моя рука потянулась к её лицу, пальцы скользнули по щеке, изучая её, словно обложку книги.

В груди вдруг стало жарко, как будто холод, который всегда окружал меня, отступил.

Я взглянул на её руку, которая дёргалась в такт импульсам. Осторожно подняв её ладонь, я заметил, какая она была крохотная и тёплая. Наши руки казались несоизмеримыми. Её ладонь напомнила мне руки детей.

Я сжал её руку, боясь отпустить. Боясь, что холод снова захватит меня.

Не отпуская её ладони, я опустил голову на край кровати и закрыл глаза. Засыпая, я мечтал познакомиться с ней в ином месте, в совершенно иных условиях. .

Глава 3

Знакомство.

Влажный воздух, мужской аромат c горчинкой, яркий свет – всё это обрушилось на меня, как только я чуть приоткрыла веки. Тело гудело от боли. Голова была тяжёлой, а память словно покрылась туманом.

Где я? Что произошло? Попыталась сфокусироваться на светлых пятнах, ослепляющих глаза.

Медленно, с трудом привыкнув к свету, я разглядела потолок. Белоснежный, стерильный, с бактерицидными лампами, которые мы когда-то изучали на лекциях по общей хирургии. Их используют в больницах…

– Что… – прошептала я, пытаясь поднять руку, чтобы протереть глаза.

Но руки не слушались. Я почувствовала холод металла. Посмотрела вправо – запястье было приковано наручником к кровати.

– Да что здесь…– начала я, но резко замолкла, когда повернула голову влево. Рядом со мной, опираясь на локоть, лежал парень. Его тяжёлая ладонь крепко сжимала мою левую руку, не давая ей двигаться.

–Помогите!– закричала я, а скорее завопила от ужаса. Мысль о том, что какой-то незнакомец лежал рядом со мной, сжимая мою руку, наполнила меня паникой.

Парень молниеносно поднялся. В его руке, которая только что держала меня, появился пистолет. Холодное дуло оружия теперь было направлено прямо на меня. Я замерла, забыв, как дышать. Всё внутри перевернулось, когда я посмотрела на его глаза.

Эти глаза… Я видела их перед тем, как потеряла сознание. Темные, глубокие, как сама бездна.

В палату вошли пожилой доктор и медбрат.

Я указала на парня, задыхаясь от гнева:

– У… у него был пистолет!

Доктор бросил и взгляд на мужчину и спокойно ответил:

–Что такое?– спросил доктор, с удивлением глядя на меня. Я удивилась, почему он не обращает внимания на парня с оружием. Когда я обернулась к нему, пистолета уже не было.

–Да, мы знаем. Как видите, он госслужащий,– сказал доктор, жестом показывая на форму парня.– Мы не можем вмешиваться в их дела.

Я невольно обратила внимание на его форму.

–Значит, навести оружие на гражданку – это нормально?! И почему, чёрт возьми, на меня надели наручники? Я не преступница! – сорвалась я, раздражённо дернув прикованной рукой. Металл болезненно впился в кожу, оставив красный след.

Доктор что-то говорил, но слова словно разбивались о невидимую стену. Звук его голоса доносился откуда-то издалека, неразборчивым шёпотом. Моя голова была заполнена лишь эхом произошедшего. Даже если я не хотела об этом думать, эта сцена всплывала снова и снова, как заезженная плёнка.

Сердце сжималось от боли, будто кто-то медленно перекрывал поток воздуха. В груди было пусто, а тело казалось чужой, бесполезной оболочкой, в которой не осталось ни смысла, ни жизни.

Я подняла взгляд к окну. Там, за стеклом, медленно падал снег. Белые хлопья кружились в воздухе. На улице холодно, наверняка повсюду появились катки.

Мегги.

Она ненавидела холод. Её всегда пугали замёрзшие тротуары, ледяные дорожки. Боялась упасть. А я ходила рядом, стараясь согреть её, быть опорой, чтобы она чувствовала себя в безопасности. Но сейчас…

Теперь она одна. Никто не согреет её.

Горло сдавило от подступивших слёз.

Зачем мне моё тепло, если я не могу поделиться им с ней?

Если бы я была там раньше… тогда я бы ушла вместе с ними. Тогда я не была бы сейчас одна.

Внезапно кто-то начал сильно тряхнул меня за плечи. Моё тело дёрнулось. Передо мной оказался парень в форме. Когда наши взгляды встретились, он отстранился и начал говорить. Лицо скрывала маска. Доктора уже не было с нами.

– В связи с показаниями свидетелей и обнаруженными отпечатками пальцев, вы подозреваетесь в убийстве Мегги Эсстон и Дины Эсстон. До вашего выздоровления наш отряд будет охранять вас, – сказал он безразличным голосом.

Мой мир окончательно рухнул.

–Что?

Словно холодный ток пронзил всё тело.

Мои сёстры…Они узнали. Но если он не назвал имена родителей, значит, есть шанс, что они живы. Собравшись с мыслями, я старалась сдержать эмоции.

 Моё внимание вернулось к парню, который не сводил с меня глаз. Его взгляд был колючим, напряжённым, будто он изучал каждую деталь моего лица, пытаясь понять, что у меня на уме.

Я нахмурилась, чувствуя, как внутри поднимается буря отчаяния.

– Раз вы знаете их полные имена, очевидно, знаете и меня. И то, что они мои сёстры. И с какого перепуга я вообще стала подозреваемой?! На каких основаниях? Какие доказательства? – мой голос дрожал, но не от страха, а от злости.

Парень молчал. Он оставался таким же невозмутимым. Я продолжила:

– Я хочу поговорить с детективами и полицией. В ту ночь в нашем доме было четверо мужчин, – начала я. Мой взгляд упал на пол. Слова застревали в горле, а боль была невыносимой.

– Я знаю.

Вдруг заявил парень. Я подняла взгляд, пораженная его признанием.

– Я видел, как вы прорезали глаза одному из мужчин,– произнёс он хладнокровно.

– Так всё! – вспыхнула я. – Вы знаете, что я не вру! Да и зачем мне убивать родных сестёр, с кем я провела всю свою жизнь?! Чьими жизнями дорожила больше своего! В этом нет ни мотива, ни логики!

Мои руки сжались в кулаки, а голос срывался на крик.

– Пока вы тут беседуете со мной, эти преступники могут убить моих родителей тоже! – я больше не могла остановить истерику. Всё, что произошло за эту ночь, было слишком. А теперь ещё и эти бесконечные вопросы. Разбираться с полицией?

– Я прекрасно вас понимаю. Но ваши соседи утверждают, что кроме вас никто не заходил и не выходил из квартиры. К тому же оружие найдено с вашими отпечатками.

–Стоп!

Вдруг до меня дошло, что он только что сказал. Это стало последней каплей

– Вы были там, – мой голос сорвался. – И вместо того чтобы помочь мне, вы просто сидели и смотрели?!

Не сдержавшись, я схватила стакан с прикроватного столика и швырнула в него. Стекло разбилось о стену позади, но он даже не моргнул. Его взгляд оставался холодным, а руки – за спиной.

– Соблюдайте спокойствие,– спокойно посоветовал он.

– Спокойствие?! Вы говорите мне успокоиться?!– я вцепилась в одеяло, чтобы не закричать ещё громче. – В один день я потеряла двоих самых близких людей, и мне даже неизвестно, что с моими родителями! Меня подстрелили! Преступники гуляют на свободе, а вы обвиняете меня в том, что я убийца?!

Слёзы обжигали глаза, но я больше не могла контролировать себя. Всё, что накопилось внутри за это время,– гнев, ярость, разочарование, обида, тоска, горе – вырывалось наружу, одно за другим.

Я начала рыдать, ухватившись обеими руками за голову. Я должна удержаться за что-то в этой реальности. А именно – жизнь родителей.

Ради них я должна быть сильной.

Эта мысль станет моей мантрой. Я должна вернуть их. Я не позволю никому снова отнять дорогих мне людей.

Внезапно чьи-то холодные руки накрыли мои. Я вздрогнула, подняла голову и встретилась с его глазами.

– Я стрелял в вас, – признался он. Сначала я замерла. А в следующую секунду, не задумываясь, я резко ухватилась за его горло обеими руками, сжала его что есть сил, чувствуя, как кожа под пальцами натягивается.

Но он не сопротивлялся. Не сделал ни попытки отстраниться, хотя мог легко вырваться. Вместо этого он накрыл мои руки своими, его ладони были тёплыми, тяжёлыми. Он приблизился ещё ближе, так близко, что я увидела своё отражение в его глазах. Гнев сменялся растерянностью.

Я попыталась отдёрнуть руки, понимая, что это бессмысленно. Мои слабые, дрожащие пальцы никогда не смогут причинить вред такому, как он. Но он удержал меня, крепко сжимая мои ладони. На миг мне показалось, что он усмехнулся. Его лицо было почти полностью скрыто под маской, поэтому говорить об этом уверено, я не могла.

– Тепло, – тихо произнёс он. Его голос прозвучал так странно… почти мягко.

– О чём вы? – выдавила я, снова дернув руками, пытаясь освободиться.

Он не отпускал, только смотрел на меня хитрым взглядом.

– Отпустите!– мой голос стал твёрже.

– Вы ведь сами приблизились ко мне.– ехидно заявил он.

– Я сказала, отпустите! Вы чуть не убили меня, а теперь ещё и обвиняете в убийстве!

Он чуть наклонил голову и тихо сказал:

– Да я пошутил.

Его голос каким-то образом проник глубоко внутрь, оставляя в груди странное чувство.

– О чём именно вы пошутили? – настороженно спросила я.

– Я подал в свидетельство, то что видел. Они приняли.

– Но вы в меня стреляли, – процедила я, стиснув зубы.

Он не успел ответить. Дверь палаты резко распахнулась, и в неё вошёл высокий мужчина в идеально сидящем смокинге.

Парень тут же отпустил мои руки и мгновенно принял прежнее, отстранённое положение. Ко мне быстрыми шагами приближался Мерат.

– Брат…– я почувствовала, как внутри всё наполняется облегчением. Я легко улыбнулась ему. Его лицо выдавало сильное волнение, ясно, что он очень переживал.

Я широко раскрыла руки для объятий. Но вместо тёплого и родного объятия, меня встретил холодный удар. Пощёчина обожгла кожу, отозвавшись резкой болью. Голова дёрнулась в сторону, а щёка вспыхнула болезненным жаром.

Инстинктивно я схватилась за лицо, не веря происходящему.

– Да как ты, мелкая сошка, посмела так поступить?! Почему?! А?! – его голос звучал так яростно, что казалось, он вот-вот сорвётся.

Не дождавшись ответа, он грубо схватил меня за волосы, заставив зажмуриться от боли.

– Это из-за Сеймиана? Потому что мы запретили вам встречаться?

Я уставилась на него широко раскрытыми глазами, не понимая, как он мог так подумать.

– Сеймиан? Да.. как ты мог так обо мне думать? Мне больно…

Но мои слова, кажется, только разозлили его сильнее. Он ещё сильнее дёрнул меня за волосы, и я тихо вскрикнула.

– Отпусти её. Немедленно.

Голос прозвучал неожиданно. Низкий, будто прорезавший воздух.

– А ты кто такой? Новый её парень? А?! – в его голосе послышалась насмешка.

–Я Капитан второго ранга седьмого спецотряда. И это я свидетельствовал по делу вашей сестры, Прокурор Мерат.

Я заметила, как лицо брата напряглось. Наверное, он решил, что его статус слишком велик, чтобы обращать внимание на того, кто вызвал его на разговор.

 Тщеславный ублюдок.

– Ей уже подобрали адвоката? – яростно бросил он, снова повернувшисӣ ко мне.

Его рука поднялась, и я инстинктивно зажмурила глаза, ожидая нового удара. Но его не последовало.

Открыв глаза, я увидела, как парень перехватил руку брата, крепко сжимая запястье. И смотрел на него таким яростный взглядом, будто ждал разрешения с ним расправиться.

Брат выглядел ошеломлённо, словно не мог поверить, что кто-то осмелился его остановить.

Его типичное самолюбие.

– Какой вы прокурор, если даже не знаете дело своей сестры? – бросил парень, жёстко отпуская руку брата. – Невзирая на страх и жертвуя собой, она до конца защищала свою семью. А где вы были тогда?

Он сделал шаг назад, выпрямившись, и холодно добавил:

– Я проверил. Вас не было на работе в тот день. Вы были в Малайзии.

– В Малайзии?– растерянно переспросила я, не понимая, о чём он говорит. Парень обернулся ко мне, с прежним бесстрастным взглядом.

– Да. Перед тем как дать показания, я лично, тщательно проверил всё, что касается этого дела.

– И что с этого?– нервно засмеялся брат, отводя взгляд к окну. – Мне запрещено вывозить семью за границу? Сделать сыну подарок в день рождения – это теперь незаконно?

На этот раз засмеялся парень. Его смех был негромким, но гулким, словно отдающимся эхом в пустой комнате. Я вздрогнула от неожиданности и невольно задержала дыхание. Что-то в его манере – в этом спокойствии, переходящем в насмешку, – заставляло моё сердце биться быстрее. Каждый раз, когда я узнавала что-то новое о нем – его ледяной взгляд, низкий голос, густые чёрные волосы, казавшиеся шёлковыми, его место службы – заставляла меня невольно задерживать дыхание. Теперь к этому добавился его смех.

– Вас не смущает тот факт, что ваша семья хотела вместе отпраздновать день рождения вашего сына, а в итоге две ваши сестры погибли, пока вы веселились за границей? – парень сделал шаг вперёд. Его голос обретал стальные нотки. – Если бы вы…– он ткнул брату в грудь указательным пальцем.– Были с семьёй, ничего из этого не случилось бы! Жалкий ты прокурор!

– Кем ты себя возомнил?! Думаешь, я упущу из виду твоё поведение?! – брат перешёл на крик, его лицо вспыхнуло от гнева.

Парень развернулся к нему спиной, провёл рукой по волосам и вдруг снова рассмеялся. Он повернулся ко мне и, приподняв одну бровь:

– Я ему о потере говорю, а он только о своей должности. Мне править ему мозги?

Я не знала, серьёзно он или нет, но вмешиваться не хотела. Каким бы человеком он ни был, это мой брат. Сейчас только мы двое. Если с ним что-то случится, то только от моей руки.

– Жаль, в общем, прокурор. В ту ночь в вашем доме были четверо мужчин, которые убили двух девушек. А она…– он указал на меня пальцем – Она защищалась. Чудом смогла убежать, но…– он замолчал, опустив взгляд на пол. Парень медленно двинулся ко мне, достав что-то из кармана. Это был ключ. Он открыл наручники, освобождая мои руки. Я тут же принялась тереть покрасневшее запястье.

– Неправильно поняв и приняв её за киллера, я подстрелил её. – продолжил он. – Только после расследования стало ясно, что она невиновна.

Он надел свой шлем, прошёл мимо брата, который переваливал услышанное, и остановился у двери.

– Прошу прощения за недоразумение. – сказал он с лёгким кивком. – Моё подразделение примет необходимые меры по поводу моего наказания за данную ошибку.

С этими словами он удалился, оставив нас вдвоём.

– Что за четверо мужчин?– спросил брат, хватаясь за бока.

– Они спрашивали про семью Скайларов,– ответила я, тут же вспомнив про пуговицу, которую дал мне отец.

Я ахнула, осознав, что упустила из виду эту важную деталь. Откинув одеяло, я поднялась с кровати и вышла в коридор. Найдя медсестру, я спросила, где мои вещи. Она попросила меня подождать.

Пока я ждала, моё внимание привлекли громкие голоса у лестницы. Стараясь не издавать ни звука, я плавно встала у стены и мельком взглянула из-за угла.

Там стоял тот самый парень, разговаривающий с мужчиной в чёрном костюме. Лицо мужчины было бородатым, а выражение – разгневанным.

– Мало того, что подстрелил гражданку, так ещё и перечил прокурору!? Твоё увольнение гарантировано!

– Этот ублюдок поднял руку на девушку, на свою сестру! Я не мог просто там стоять и смотреть на это!

– Хорошо..– мужчина похлопал его по плечу, с пониманием кивая. – Я сделаю всё, что в моих силах. Жди вестей.

Я не расслышала ответа, но краем глаза увидела, как парень спускается по лестнице, плечи его опущены, но шаги всё равно уверенные.

Подойдя к мужчине, я ощутила, как сердце сжимается от чувства вины. Не хотелось, чтобы по моей вине кто-либо пострадал, тем более тот, кто пытался защитить меня от тирана.

– Сэр, я сестра прокурора Мерата.

Его лицо, с глубокими морщинами осветилось улыбкой.

– Чем могу помочь?

– Я слышала ваш разговор с тем парнем. Мне бы не хотелось, чтобы из-за одной ошибки увольняли такого способного солдата. Передайте мои слова тем, кто это решает.

Мужчина внимательно осмотрел меня, затем кивнул, проверяя, чтобы никто нас не подслушивал.

– Мой брат полностью со мной согласен. Он лично попросил меня передать вам это. Просто недоразумение из-за переживаниё, – добавила я, надеясь, что имя моего брата поможет.

– Да, конечно, мы позаботимся об этом.– он кивнул.

Слегла улыбнувшись, я повернулась к своей палате. У двери уже ожидала медсестра с белым медицинском пакетом. Поблагодарив её, я забрала пакет и вернулась внутрь.

Брат сидел на софе, разговаривая по телефону. Я спрятала пакет, легла обратно на кровать и смотрела на снег, мягко падающий за окном. Захотелось выйти на улицу, ощутить холодный воздух, и покататься…

– Где мой байк?– внезапно вырвалось у меня. Как я могла забыть о своём байке?

– Не о байке тебе сейчас надо переживать,– раздражённо ответил брат, но я проигнорировала его.

Скину одеяло, я вышла из палаты, не удосужившись объяснить брату, куда направляюсь. На мне была только больничная пижама, и уже на лестнице я ощутила, как резкая боль пронзила бок. Пришлось двигаться медленее, чтобы не разорвать шов, но мысль о байке гнала меня вперёд.

Когда я вышла на улицу, мигом почувствовала ледяной холод. Снег уже покрыл землю сугробами. Я зябко поёжилась, но всё равно вытянула руку вперёд, чтобы наблюдать, как снежинки нежно тают на моей ладони.

Осмотревшись, я заметила знакомую форму – тот парень сидел на скамье неподалёку. Его голова была запрокинута, шлем снят, а волосы покрылись снегом. Я неторопливо подошла ближе.

Едва мои шаги раздались по снегу, его глаза моментально открылись. Он резко поднял голову, а я быстро выпалила:

– Только не берите ружьё!

– Что вы тут делаете!?– его голос звучал строго, будто готов отчитать меня. Он быстро окинул меня взглядом с ног до головы и тут же поднялся.

Его ростом был внушительным, гораздо выше моего брата, около 186 см, что заставило меня ещё сильнее почувствовать свою хрупкость. Он снял куртку, оголив чёрную майку, обтягивающую его натренированное тело. На его руках чётко выступали вены, и почему-то в голове промелькнула странная мысль: Ему бы легко было ставить капельницы.

Я неосознанно уставилась на его руки, пока он не издал низкий усмешливый звук, от которого я вздрогнула. Он бросил на меня насмешливый взгляд, затем лёгким движением накрыл меня своей курткой. Куртка была удивительео тёплой, даже накинутая поверх пижамы.

– А вы? –  спросила я, наконец оторвав взгляд от его рук, чувствуя, как щеки начинают слегка гореть от смущения.

– Тепло, – коротко ответил он. Опять это слово. Он смотрел мне прямо в глаза, так пристально, что казалось, он видел меня насквозь. – Что вы тут забыли? Ваша рана может открыться.

– Хотела найти свой байк, – пробормотала я. Мне приходилось поднимать голову, чтобы смотреть ему в лицо, а он, заметив это, слегка пригнулся.

– Он у меня,– его голос был низким и спокойным. Он выпрямился и обернулся так, и моё лицо оказалось напротив его плеча. Его широкие плечи казались стеной, укрывающей от всего мира. Взяв шлем, он аккуратно надел его мне на голову, и только тогда я поняла, насколько сильно мои уши онемели от холода.

Порывшись в ближнем кармане своих чёрных штанов, он достал ключ с брелком пингвина.

– Байк в гараже. Я провожу.

– Зачем? Я могу и сама дойти.

Он посмотрел на меня вопросительным взглядом.

– Кхм, моя куртка.

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу. Чёрт! Как я могла так облажаться? Ужас. Стыд поднялся волной, и я с трудом удержалась от того, чтобы уткнуться в его куртку и спрятаться от собственной неловкости. Что теперь он подумает? Как же неловко получилось.

Когда он направился в сторону здания, я остановила его лёгким касанием руки. Он замер, а затем медленно повернулся ко мне. Его глаза скользнули вниз, и он слегка наклонился, чтобы мне не приходилось задирать голову.

Снег усилился, мягкие хлопья опускались всё гуще, оседая на его волосах. Я смотрела ему прямо в глаза – такие спокойные, будто внутри них, я видела огромный скрытый мир. В тот миг мне отчаянно захотелось открыть двери в этот мир, узнать все его секреты.

– Куртку не оставлю, штраф огромный,– его тон был насмешливым.

Я откашлялась, спросила то, что мне было так интересно про него знать.

– Я хотела узнать ваше имя.

Он чуть наклонил голову вбок, будто изучал моё лицо. Когда его маска чуть шевельнулась, мне показалось, что он улыбнулся. Лёгким, почти неуловимым движением он снял снежинку с моих волос, которые, рассыпались по моему плечу.

Не отводя глаз, он тихо прошептал:

– Томиан.

Лишь одно слово, но такое чувство, словно Земля обрела новые краски.

– Рена,– сказала я, едва слышно, протянув ему руку для рукопожатия.

Он выпрямился, и я почувствовала, как внутри всё сжалось от растерянности. Он не собирался отвечать? Я уже собиралась убрать руку, но он снял перчатку и пожал мою ладонь.

– Знаю.

Глава 4

Ошибка

Тепло. Вот что я почувствовал, когда сжал её руку своей. Но не только этим. Всё, что касалось её, одаривало меня теплом: её взгляд, её голос, само её присутствие. Казалось, что рядом с ней холодный зимний ветер терял свою силу.

Я разглядывал лицо, на котором проступил лёгкий румянец. Её ресницы чуть подрагивали, когда она, заметно смущённая, посмотрела на анши руки.

– Не отпустишь?– спросила она, приподняв бровь.

Её голос выдернул меня из собственных мыслей. Я разжал пальцы, позволив ей освободиться. Ночью я не смог уснуть, ведь меня вызвали на пост, где началось расследование. Я взял всю ответственность за случившееся на себя, и меня тут же отстранили от дел в ожидании вердикта.

– Чего хотели те мужчины? – спросил я, наблюдая, как она идёт вперёд.

– Они спрашивали о семье Скайларов, – ответила она, даже не обернувшись.

– У вас есть какое – нибудь отношение к этой семье? – я ускорил шаг, чтобы идти рядом с ней.

Она замедлила шаг, немного нахмурилась, будто обдумывала ответ.

– Насколько я себя помню, нет,– наконец ответила она и направилась к лифту, который вёл в гараж.

Я вошёл следом.

– Где вы научились обороне? Я видел ваши движения.

Она посмотрела на меня с удивлением, пока лифт двигался вниз.

– В детстве я заставила родителей записать меня на курсы самообороны. Это случилось после того, как я посмотрела боевики.

– А гонками занимались?

Лифт остановился, и она, выходя вперёд, бросила через плечо:

– Вы меня допрашиваете?

– Хочу знать, ради кого меня уволят.

Она резко остановилась, повернулась ко мне и склонила голову чуть в сторону. В её глазах промелькнуло что-то вроде вызова.

– Думаешь, я того не стою?

–Нет.

Никто не стоил того, чтобы я рисковал работой, которой посвятил всю свою жизнь из-за одной ошибки. Увидеть её было ошибкой. Стрелять в неё – ошибка. Говорить с ней, позволять ей проникать в мои мысли…Даже то, её присутствие отгоняет от меня холод, – всё это была огромная, роковая ошибка.

Она скинула куртку с плеч и, небрежно бросив её на кафельный пол, быстрым движением выхватила ключ из моих рук. Не гляда на меня, двинулась вперёд, осматривая гараж в поисках байка.

–Эй! – позвал я её, нахмурившись. Подняв куртку, встряхнул её на всяких случай. Она что, рассердилась? Это я должен сердиться. Видно, что младшая в семье. Я даже слова толком не успел сказать, а она уже зашагала прочь, напоминая голодного кота, которому не дали еды.

Она проигнорировала мой оклик, но я сделал пару шагов и позвал снова:

– Эй!

На этот раз она повернулась.

– Я думала, ты знаешь моё имя! Что тебе?– выпалила она, вскинув руки.

– Шлем забыла вернуть! Штраф дорогой! – выкрикнул я в ответ, усмехнувшись, когда заметил, как она замялась, явно не зная, что как отреагировать. С гордо поднятой головой она подошла ко мне и вручила шлем, стараясь при этом избегать моего взгляда.

– Тебя не уволят,– она сменила тон на более мягкий. – Я использовала влияние брата. Я тоже не хочу, чтобы кто-то страдал из-за меня.

Она закинула волосы за ухо и, наконец, решила посмотреть на меня.

– Ничего не хочешь ответить?

– Ждала благодарности? – я приподнял бровь.

– Нет,– ответила она. Очевидно не могла лгать. –  Я ответила на твои вопросы, и ты ответь.

– Спрашивай,– сказал я лениво, надевая куртку.

– Сними маску. Хочу знать, ради чего воспользовалась славой брата, —кокетливо проговорила она, скрестив руки на груди.

Я удивлённо приподнял брови.

– Сначала имя, теперь лицо. Что дальше? Номер мой попросишь?

– Не льсти себе, – фыркнула она, – Я не собираюсь подкатывать к тому, кто чуть меня не убил.

– А я не покажу лицо тому, кого чуть не убил. Кто знает, вдруг мстить захочешь,– огрызнулся я.

Мы перепирались, как дети. Её губы дрогнули от ярости, и она прикусила нижнюю губу, пытаясь сдержать раздражение.

– Такая мелкая, а злости накопилось на троих, – поддразнил я.– Вскоре тебя и видно не будет.

Словно я нажал на курок. Она накинулась на меня, размахивая кулаками. Я легко отворачивался, пока она пыталась задеть меня. Её удары были скорее смешными, чем опасными. После пары ударов ногами, она пригнулась, схватившись за бок.

Чёрт, я забыл о её ране.

Шагнув вперёд, я поднял её за локоть.

– Ты как?

Ответом мне стал кулак, летящий прямо в лицо. Я остановил её руки в нескольких миллиметрах от себя. Было близко. Не зваться мне Капитаном, если меня ударит девушка, когда даже самые сильный бойцы не могли меня задеть. Но этот удар был ловким и хитрым – оценил я.

– Эх… думала, сработает,– выдохнула она с огорчением, выпрямившись.

– Тебе далеко до меня, мелкая, будь осторожна. Не хочу тебя по лестнице поднимать. Мелкая, но тяжёлая,– с притворной жалостью пошутил я, надевая шлем.

– Козёл.

– Что, прости?

– Ха! Прощаю,– надув щёки, она почти прошла мимо меня, но я остановил её, удерживая за запястье.

Довольная своими действиями, она уставилась на меня своими блестящими глазами, как будто достигла чего-то важного.

– Не смей…

– Что…

Я сжал её руку чуть сильнее, чем следовало, чтобы донести серьёзность своих слов. Её глаза расширились от неожиданности.

– Никогда не смей так говорить со мной. Так делают лишь слабаки, а слабаков я ненавижу. Дерись, бейся, хоть ядом напои, но не используй слова, чтобы заглушить своё эго. – Я отпустил её руку и она тут же начала тереть её. – Я Капитан. Сколько себя помню, я действовал, как Капитан. Меня слушались, меня боялись, меня предавали. Меня запирали в холодном морге, поступали подло,низко… Но затем, когда говорили обо мне неподобающим образом, я вырывал им эти языки, затем кормил ими своих собак. – Я наклонился к ней, большим пальцем приподняв её подбородок, заставляя смотреть прямо мне в глаза. – И не хотелось бы вырывать и твой язык. Мои собаки его не переварят. Боже, ты стала моим безумием.

Оставив её я одну в гараже, я вышел через чёрный вход. Дворецкий уже подогнал мой Pagani Zonda чёрного цвета.

Я сел за руль, ощутив привычный комфорт кожаных сидений. Сняв шлем и куртку, я стянул с лица маску, которая за эти годы стала второй кожей. С заднего сиденья я достал чёрный костюм от Brioni сделанный вручную в Италии, и часы Patek Philippe Grandmaster Chime Ref. 6300А—010, стоившие мне чёртовы 62 миллиона долларов. Единственный экземпляр, который я носил не для статуса, а как напоминание: я могу заполучить всё, что захочу.

Посмотрев на своё отражение в зеркале, я поправил волосы, убрав пару прядей с лица, и на мгновение задержал взгляд на своих скулах. На щеке виднелся почти заживший шрам – след, проходящий от линии подбородка до губ.

Моё лицо было маской жестокости, хладнокровия и бессердечности. Таким же я старался быть – всем телом и душой.

Я завёл машину и помчался в сторону аэропорта. Уже несколько месяцев я не бывал дома. За моими хаски и овчаркой ухаживал дворецкий, и мне невольно пришла мысль: а вдруг они меня уже не помнят?

Я мчался на высокой скорости – 280км/ч. Хотелось как можно скорее добраться домой, чтобы наконец-то забраться под холодный душ. Полицейские, встречавшие мою машину на дорогах, прекрасно знали, кому она принадлежит. Никто из ник не осмеливался задерживать меня или тратить моё драгоценное время. Правда, один новичок всё-таки отобрал мои права и выписал внушительный штраф. Его вскоре уволили, а штраф он заплатил сам. Ходили слухт, что для этого ему пришлось продать дом и взять кредит в банке.

Обходя машины, я сигналил, чтобы те уступали дорогу. Включив плейлист Agust D на полную мощность, я даже начал подпевал. С детства я изучал иностранные языки, и корейский оказался для меня одним из самых простых. Благодаря этому Адмирал регулярно пытался отправлять мой отряд на задания за границей.

Несколько раз повернув направо, я наконец увидел ворота своего особняка. Когда я подъехал ближе, они медленно распахнулись. Я въехал на территорию огромного двухэтажного дома и припарковал свою Pagani рядом с Bugatti Chiron.

Как только я вышел из салона, меня встретил дворецкий – Эмин. Мужчина почти пожилого возраста, но выглядящий моложе своих лет.

– Добро пожаловать, господин,– с лёгким поклоном произнёс он.

Я кивнул и перевёл взгляд на ряд машин. Bugatti Chiron, Ferrari 812 GTS, Lamborghini huracan, Porsche 911, BMW M5… В углу стояли мотоциклы  Kawasaki, Honda, Suzuki GSX. Но одну машину я не увидел.

Заметив моё замешательство, Эмин тут же объяснил:

– Ваша младшая сестра поехала к подруге на Range Rover.

– Почему одна?

– Она приказала встретить вас.

Кивнув, я сунул руки в карманы и направился к дому, неспешно взбираясь по ступенькам. Дом, в котором я бывал крайне редко. Порой складывалось впечатление, что я купил его не для себя, а для младшей сестры. Она любила ощущать себя главной героиней из дорам.

Белоснежный холл, где две противоположные лестницы вели на второй этаж, а посередине стоял лифт. Лифт, который я установил исключительно ради сестры – лентяйки, у которой напрочь пропадало желание двигаться после еды. Сам я им никогда не пользовался. Ненужная трата электричества. Эмин последовал за мной внутрь.

– Мне позвонить по поводу вашего увольнения? –спросил он, прикрывая за собой дверь.

– Не стоит. Подождём. Если решат всё-таки уволить, я стану Адмиралом Флота и уволю всех, кто проголосует за моё отстранение, – лениво ответил я, хмыкнув.

– Ваш брат просил передать, что он ждёт вашего возвращения. Он предлагает вам новую работу.

– Каждый раз одно и то же. – раздражённо протянул я. – Я занимаюсь любимым делом. Передай ему, что я не вернусь, пока не завершу его поручение.

–Да, господин. – коротко ответил Эмин, делая лёгкий поклон.

Я поднялся на верхний этаж. Несмотря на множество комнат, я выбрал комнату ту, что находилась посередине, – из её окон открывался самый живописный вид. Остальные комнаты, по сути, принадлежали сестре: угловая была отведена под её роскошные туфли, другая – для одежды, напротив – для книг. Раньше она зачитывалась дарк-романами, но однажды я, случайно наткнувшись на такую книгу, решил её прочитать. Даже у меня, человека, работающего на спецназ, от содержания покраснели уши. После этого случая она передала их подруге, а сама перешла на фэнтези.

Ещё одна комната была заполнена плакатами и альбомами BTS и Stray Kids. Я иногда заходил туда, словно по привычке, и именно там впервые послушал альбом Шуги. На другой стороне располагалась комната для её украшений, а за ней – наконец её спальня. Нижний этаж был отдан псам и дворецкому.

Сняв с себя костюм и майку, я направился в душ. Если кто-то спросит, какое самое лучшее чувство в мире, я без колебаний отвечу: холодный душ после изматывающего дня.

Козёл.

 Её голос вдруг эхом раздался у меня в голове. Чёрт, ну да, я был виноват, что подстрелил её, но какого чёрта она обзывается? Постаравшись выбросить её голос из мыслей, я ещё некоторое время стоял под струями воды, пока напряжение окончательно не покинуло меня.

Выйдя из душа, я надел лёгкие штаны и белое худи. Но как только я успел вытереть волосы полотенцем, дверь распахнулась, и с радостным визгом в комнату ворвалась моя младшая сестра.

– Брат! – Зиаля бросилась ко мне, обвив шею руками, и крепко обняла.

Я обнял её в ответ, стараясь быть осторожным, чтобы ей не было больно. Ростом она почти не уступала мне – разница была всего на три-четыре сантиметра. Хрупкой она тоже не была.

Когда мы выходили вместе на улицу, нас часто принимали за пару. Её это забавляло, и она отвечала с лёгкой улыбкой:

– Он мой рыцарь, а королевы выбирают королей.

Она отстранилась от меня, и её прямые чёрные волосы рассыпались по плечам, подчёркивая её голубые глаза, похожие на мамина. Только моему брату и мне достались глаза отца.

– Где ты была?

– Только пришёл и уже начал допрос.

Она уселась на диван, закинув ногу на ногу, и посмотрела на меня с насмешкой. Я ответил ей сердитым взглядом, отчего она тяжело выдохнула, сдаваясь.

– Навещала подругу в больнице. Взяла твою машину, потому что нужно было отвезти её домой. У неё никого нет.

– Ту самую подругу, которой ты отдала свои книги?

– Да, ту самую.

– Хорошо. Впредь предупреждай меня,– я взял телефон с тумбочки у дивана и двинулся вниз по лестнице. Она, конечно же, пошла следом.

– Как учёба? Проблем нет? Никто не беспокоит?

– Неа, – ответила она буднично. – Хотя… один парень позвал меня на свидание.

Её голос стал тише, когда мы дошли до кухни. На столе уже стоял обед: суши для сестры, рис для меня и какие-то национальные блюда. Мы сели за стол, и я позвал Эмина и нашу повариху, чьё имя, признаться, постоянно забываю, пообедать с нами.

– Что за парень? – спросил я, когда все начали трапезу.

– Я ему уже отказала, – ответила Зиаля с набитым ртом.

– Потому что он не кореец?

– Потому что он не Чонгук,– съязвила она с широкой улыбкой.– И, кстати, брат, я предложила своей подруге жить и работать у нас. За бесплатно она отказалась, но ей нужно платить за учёбу. Ты ведь не против? Она будет помогать тётушке.

– Валяй. Это ведь твой дом. А я всего лишь квартирант, который здесь живёт по твоей милости,– я улыбнулся краем губ, наблюдая, как она, как в детстве, заливается смехом, хлопая руками по столу.

– Она завтра утром придёт,– сказала сестра, утирая слёзы от смеха. – Говорит, что омлет у неё просто божественный. Потом вместе пойдём в университет. С этим ужасным "автобусом" ездить я больше не могу,– последнее слово она произнесла с подчёркнутым презрением.

– Я отвезу, малая.

Её глаза загорелись радостью, но она тут же нахмурилась.

– Побрейся, – буркнула она. – Тебе не идёт. Не хочу портить впечатление подруги о тебе.

После обеда мой телефон зазвонил, и я вышел на веранду. Не глядя, кто звонит, я ответил:

– Чего надо?

– Жалею, что тебя не уволили, – прозвучал знакомый голос Адмирала. Проклиная свою лень, я с притворным сожалением бросил:

– Прошу прощения, сэр.

– Думаешь, я тебе лично звоню только для этого?

– Конечно нет.

– Завтра приезжай в штаб. Появилась новая миссия.

– Да, сэр,– буркнул я, как только он повесил трубку.

Как же я ненавидел приказы. Но желание доказать, что я поднимаюсь по карьерной лестнице своими усилиями, было сильнее. Не хотел, чтобы кто-то шептался за спиной, что я использую связи и влияние.

Я вышел во двор с садом и замёрзшим бассейном, который теперь представлял собой толстый слой льда. Вокруг бассейна стояли пустые шезлонги, словно ожидая летнего солнца.

– Эмин!

– Да, сэр? – дворецкий появился мгновенно.

– Где Кассандра ?

– Она в своей комнате, спит.

– А Рекс?

– Он в вашей комнате. Учув ваш запах, он побежал туда.

Я поспешил в свою спальню, где овчарка уже принялась нюхать мою футболку, оставленную на стуле.

– А, ну-ка, иди сюда, к папочке! – Рекс бросился ко мне, громко гавкая и лизав лицо.

Он не забыл меня, ждал, как всегда, с каждой миссии. Когда-то я прочитал цитату, которая крепко засела в голове:

«—Знаете, почему Бог создал собак?

 —Почему же?

 —Чтобы, смотря на них, люди научились преданности».

Самое верное высказывание, которое я повторяю всякий раз, глядя на Рекса.

Взяв его с собой, мы вышли к переднему двору. Рекс носился по снегу, играя со своим хвостом, а я лениво листал телефоне. На нём только мессенджеры и Тiktok, где я иногда запускал стримы катаясь на байках.

Надев шлем, не закрывая визор, я запустил трансляцию.

За минуту набралось больше 500 зрителей, с каждой секундой их становилось всё больше. Я начал читать комментарии вслух:

Тебя давно не было.

–Дел прибавилось.

Мы так скучали.

Я усмехнулся. Скучали? Забавно. Не знали меня, но скучали.

Быстрее бы весна, чтобы ты снова сел на байк.

– А я могу и сейчас.

Нет, это же опасно!

Да как будто их это волнует… Но тут меня привлёк другой комментарий:

Это ведь ты?

–Нет, это Дед Мороз на зимний апгрейд решился – с оленей на байк пересел.

Я ни за что не перепутаю эти глаза.

–Утонула в них, да?

Тебя не уволили не так ли? 

Всё ещё думаешь, что я того не стою? 

А мотоцикл довольно дорогой.

Она. Она и тут начала язвить. Я выключил стрим, но прежде запомнил её профиль и пробил на поиске biker_girl.

Добавить в друзья.

Значит, она была подписана на меня давно. Профиль пустой, но подписчиков было почти миллион. Я снял шлем и зашёл в входящие сообщения, выискивая её. Нашёл. Но, в отличие от других девушек, которые кидали сердечки и просили знакомиться, её сообщения состояли из вызова:

Устроим гонку?

Я сделаю тебя.

Отдашь свой аккаунт мне.

Боишься? 

Трус.

И ещё куча провокаций. Хорошо, что я её раньше не замечал. Видимо, надо продолжать игнорировать.

Рекс подошёл ко мне, тёрся о ноги. Вдруг послышался вой – проснулась Кассандра. Я зашёл внутрь, и Рекс, ожидая команды, встал впереди меня. Открыв дверь справа от холла, я увидел белую пушистую Кассандру, поджидающую меня.

Я поднял её на руки, начал гладить. Когда она начала лизать меня, Рекс начал лаять.

– Ревнуешь? – посмеялся я.

– Найди себе девушку, ты выглядишь кринжово! – упрекнула Зиаля, появившись на пороге. – Столько девушек сходят с ума по тебе, а ты всё с ними.

– Ты ведь знаешь, какая у меня работа. Я могу умереть в любой день своей миссии, – сказал я, не оборачиваясь, продолжая гладить собак. Они устроились на полу и уставились на меня.

– Да что ты там всегда мелешь! – воскликнула Зиаля и пнула меня в бок. Рекс резко поднялся, глухо зарычал. Кассандра неожиданно присоединилась к нему.

Зиаля отпрянула назад от страха, обозвала меня психом и ушла, хлопнув дверью.

 Кассандра не нападала на людей, это не в её породе. В отличие от Рекса. Этот пёс бросился бы на любого, чтобы защитить меня. Иногда я думал, что люблю его больше, чем некоторых людей.

– Тише,тише, – сказал я мягко, успокаивая их. Рекс ещё немного рычал, но вскоре лёг рядом с Кассандрой, прижавшись к её пушистому боку, и они оба уснули.

Я же направился наверх, на второй этаж. Поднявшись по лестнице, я замедлил шаг у двери комнаты сестры. Взялзя за ручку, чтобы открыть, но замер, услышав тихие всхлипы.

Эти звуки вызвали во мне настоящую ярость. Я не знал кто или что заставило её плакать, но был готов уничтожить виновника. Никто не имел права вызывать слёзы моей сестры. Если это был Рекс, я немедленно отправлю его к брату. Если это был я – я готов наказать себя.

Стиснув зубы и сжав кулаки до побеления, я с силой открыл дверь.

– Зиаля?

Она сидела на кровати, свернувшись в комок. Её лицо было мокрым от слёз, глаза покраснели. В руках она держала телефон, уставившись на него. Услышав мой голос, она подняла голову и тихо всхлипнула.

– Бр..брат…– пробормотала она, голос её дрожал.

Моё хладнокровие рухнуло в этот момент.

– Кто? – выкрикнул я, злость так и рвалась наружу. Я быстро подошёл к ней и выхватил телефон из её рук.

На экране высветился: Прямой эфир – Даниэль.

Он сидел с какой-то компанией, сигара болталась в его руках, лицо было высокомерным.

– Так.. слушайте… эта Зиаля совсем не такая, как кажется, – говорил он с усмешкой.– Она.. она та ещё мразь

Я больше не мог это слушать. В моей голове будто взорвалась граната. С яростью швырнув телефон об стену, я посмотрел на сестру. Его слова ещё звенели в моей голове.

– Брат.. я ничего не сделала,– рыдала она, закрыв лицо руками. – Я ему отказала, а он…

Она не договорила, но мне этого было достаточно. Я изо всех сил пытался скрыт злость, но её испуганный взгляд выдавал меня. Я подошёл ближе и, присев рядом, обнял её.

– Знаю, малая. Знаю, – сказал я, поглаживая её по голове. – Его полное имя?

– Что ты…

Я перебил её.

– Его. Чёртово. Полное. Имя.– отчётливо выговорил я, сделав паузу между каждым словом и вскинув бровь, чтобы она поняла, что спора быть не может.

– Даниэль Вилан.

Я больше не стал медлить. Поднявшись, я направился к двери, игнорируя её попытки остановить меня. Я не мог слышать. Не хотел. Мой разум уже поглотил гнев. Всё, на чём я мог сосредоточиться, – это имя ублюдка.

Спустившись в холл, я громко позвал Эмина. Через минуту он появился с ключами от моего BMW.

– Не спускай глаз с сестры. Если что-то случится, ты за это ответишь, – бросил я, забирая ключи.

Эмин кивнул, но я уже направлялся к машине. Сев за руль, я завёл двигатель и быстро набрал номер.

– Даниэль Вилан. У вас три минуты, чтобы найти его адрес. Не справитесь, будете искать себе доноров.

Машина рванула с места. Снег всё ещё падал. Я ехал в центр города, оттуда легче было попасть куда угодно.

Телефон зазвонил.

– Вокзальная улица, блок Б, 2 квартира.– коротко сообщил голос на другом конце.

Я сбросил звонок, повернул налево и набрал другой номер. Сказал им адрес:

– Собраться всем за пять минут. Опоздаете хоть на минуту, – снесу ваши чёртовы головы.

Нажав на газ, я мчался с максимальной скоростью. Снежный покров на дороге и мелькающие фары других машин только добавляли напряжения. Через десять минут я был на месте.

Выключив двигатель, я оглядел улицу. Пусто. Лишь ветер гнал снежинки по тротуарам.

Я вошёл в подъезд, где меня ожидали восемь мужчин в одинаковых чёрных пиджаках и масках. Надо было появиться перед подчинёнными с костюмом, а не с простым худи – промелькнула мысль, но времени на смену одежды не было.

Самуэль – их лидер, передал мне маску и мою крошку— револьвер Магнум 6.

– Кто внутри? – спросил я, проверяя оружие.

– Старик с женой, девушка и младенец. Их сын ещё не приехал.

Я кивнул, сжимая в руке холодный металл оружия.

– Что ж… устроим ему сюрприз.

Самуэль кивнул одному из своих людей, и тот, как по сценарию, постучал в дверь. Когда спросили, кто там, он сказал, что является другом Даниэля. Девушка приоткрыла дверь. В мгновение ока наёмник зажал ей рот, не дав закричать, и втолкнул себя внутрь. Остальные моментально последовали за ним. Самуэль жестом дал мне знак заходить, пропуская вперёд.

Квартира была обычной, без изысков. Стены со старыми обоями, потертая мебель, уютная, но скучная обстановка. Старик и женщина сидели на старом диване в гостиной, испуганно смотря на дочь, которую прижали к стене. Рядом с ней стояла коляска с младенцем, который к счастью, спал. Видимо, за неё они боялись больше, чем за свои жалкие жизни.

Я усмехнулся. Эта сцена была мне до боли знакома. Медленно подойдя к дивану, я сел прямо на низкий журнальный столик напротив них, держа оружие в руках. Склонив голову, я направил дуло прямо на девушку, чтобы они поняли: сейчас их каждый шаг зависит только от меня.

– Звоните сыну, пусть домой придёт. Уже поздно, темно, зима…холодно. Кто знает, что может случиться на улице.

Старик напрягся, и его голос задрожал:

– Что вам нужно?

– Он уже сказал. Не сделаете, сначала пострадает ваша дочь,– ответил Самуэль. Он прекрасно знал, что я не люблю повторяться. Этот парень посмел оскорбить мою сестру. Он сам нарвался на неприятности. В начале их обучения, я пригрозил аудитории, чтобы не обидели мою малую. Видимо, они подумали, что это простое выражение старшего брата. Мне стало смешно от этой мысли.

Старуха дрожащими руками взяла телефон. Один из моих людей быстро подошёл, взял аппарат и показал мне экран. Я улыбнулся, видя, что она набирает полицию.

– Как банально. Пусть звонит,– махнул я парню. Он включил громкую связь и вернул телефон женщине.

Она завопила, её крик был пропитан отчаянием.

– В наш дом зашли бандиты! У них пистолет! Приезжайте скорее!

Её семья смотрела на неё с благоговейным ужасом, словно на героиню. А я… я смеялся. Громко, искренне.

– Господи, мадам, вы серьёзно? – произнёс я, почти плача от смеха. Как предсказуемо… как глупо…

Голос оператора прозвучал спокойно:

– Успокойтесь, мэм. Кто сейчас рядом с вами?–

Мгновение – и я выхватил телефон у женщины.

– Владелец особняка "Тень"  слушает,– протянул я с насмешкой, наслаждаясь моментом. Я перевёл взгляд на пожилую женщину, разглядывая её внимательно.

– Пошутить решила?– послышался в телефоне раздражённый голос, и вызов тут же сбросили.

Я вернул телефон женщине.

– Звоните. Сейчас же. – я приблизился к светловолосой девушке, стоящей в углу. Её руки мелко дрожали, и она старалась не встречаться со мной взглядом. – Или она умрёт прямо сейчас, – добавил я, направив на неё дуло револьвера.

Затем, словно рассуждая сам с собой, я продолжил:

– Так кого выбрать? Сын или дочь? Или всё-таки подстрелить младенца? – мой голос был наполнен ледяным сарказмом. Блеф ничего более. – Чья она, а? Вы ведь не молоды…

Девушка в ужасе потянулась за телефоном, достала его из кармана и начала звонить, включив громкую связь.

– Что? – раздался грубый голос с другой стороны.

– Дан, быстро приезжай домой! – заревела она, на этот раз срываясь на истерику.

Видимо, это её дочь. Жаль. Я счёл её красивой, но блондины меня редко интересовали. Ненавидел жёлтый цвет с детства.

– Моего мужа сбила машина, приезжай, прошу! – в её голосе звучала настоящая мольба.

Едва успев закончить, она тут же сбросила вызов. Её глаза умоляюще смотрели на родителей, прежде чем она прошептала:

– Простите.

– Нагло солгала своему брату. Как некрасиво,– процедил я с притворной жалостью, убирая оружие на пояс.

Взял младенца на руки, я поднял его вверх, слегка покачивая, чтобы он рассмеялся. Его зелёные глаза смотрели на меня с неподдельной радостью, и он заулыбался.

– Не бойся ты так, не уроню, – бросил я матери, которая замерла, глядя на меня с ужасом.

В этот момент дверь открылась, и в гостиную вошёл молодой парень. Его голос раздался резко.

– Сестра, это охранники твоего мужа?

Даниэль.

Он подошёл к сестре и обнял:

– Тш-ш, он поправится, не переживай, – мягко утешал он её, не обращая на меня никакого внимания.

Я положил младенца обратно в коляску и тихо, но с явной угрозой в голосе произнёс:

– А вот о себе тебе стоило бы переживать.

Парень наконец посмотрел на меня, нахмурился.

– А вы кто? Я её младший брат, Даниэль,– представился он и протянул мне руку.

Я пожал её так сильно, что его лицо изказилось от боли.

– Ты чего, чувак?! – вскрикнул он, пытаясь выдернуть руку.

Но я только усилил хватку, пока не услышал хруст. Его рука безвольно повисла, и он завыл от боли.

Я присмотрелся к нему, внешне хорош, но не тренированный. С лёгкостью сломал ему руку. Ментально слабый. И такой мусор, посмел оскорбить мою сестру?

– Доставай телефон и попроси прощения,– приказал я, взяв его за волосы и тут же профукал. Они оказались жирными и сальными. Я резко отпустил его и протянул руку, требуя платок. Один из моих людей подал его, и я медленно вытер ладони, бросив платок на пол. Толкнув парня ногой, спросил с отвращением – Сколько лет не мыл голову?

– Да пошёл ты!– выкрикнул он.

Не раздумывая, я выстрелил ему в ногу. Парень тут же упал на колени, сжимая раненую ногу. Его крик эхом разнёсся по комнате.

К счастью, младенец не проснулся, а его мать, схватившись за голову молча рыдала, как и их родители.

– Заткните ему грязный рот, ещё малыша разбудит.

Когда платок оказался во рту Даниэля, приглушая его стоны, я присел рядом с ним. Легонько надавил на его раненую ногу.

– Не слышал меня? Я не люблю повторяться.

– Босс, у него рот закрыт, как он заговорит?– посмеялся мужчина, стоявщий у двери.

Посмотрев ему прямо в глаза, без промедления направил на него пистолет и выстрелил в лоб. Глухой звук падения тела и брызги крови наполнили комнату. Люди начали кричать и рыдать, сестра Даниэля прижала к себе младенца, стараясь его успокоить.

– Его мнение я не спрашивал,– холодно сказал я, опуская револьвер. Всё ещё смотря на их искажённые от ужаса лица, я жестом велел вытащить платок.

– Что вы … что вам надо? – задыхаясь от страха, пробормотал Даниэль.

Самуэль подошёл ближе и достал его телефон.

– Проси прощения у девушки, о которой ты говорил на стриме.

– Да.. да, конечно.. сейчас, – запинаясь, ответил он.

Трус.

Он зашёл в Instagram и запустил прямой эфир.

– Всем привет снова, – начал он, – Я хотел бы…хотел извиниться перед Зиалей. Я… я сейчас пьян, не знаю, что несу… но прости меня, Зиаля, я был неправ.

Он поспешно завершил эфир. Затем повернул ко мне заплаканное лицо.

– Всё.. я сделал.

Я молча выстрелил ему в грудь, заставив его упасть на пол. Он вскрикнул, корчась от боли. Направив дуло на его лоб, я прищурился.

В этот момент из угла комнаты раздался плач младенца. Я повернул голову к ребёнку, которого мать держала на руках, стараясь его успокоить.

– Чёрт..– прошипел я. – Малыша разбудил… chk chk – запел я. Его глаза расширились от страха, когда я взял его за подбородок и сунул пистолет ему в рот.

– Boom.

Я спустил курок.

Тело Даниэля с грохотом упало на пол, оставляя после себя брызги крови.

– Даниэль! – завопила его мать, бросившись к телу сына.

Отец рыдал, опустившись на колени в луже крови и обняв голову убитого.

– Он же сделал.. сделал всё, что вы сказали…– всхлипывал он, с трудом выговаривая слова.

Я встал, отряхнул одежду и передал револьвер Самуэлю.

– Он совершил суицид ввиду разбитого сердца,– бросил я через плечо, выходя из квартиры. Парни последовали за мной, не задавая лишних вопросов.

На выходе из подъезда я обернулся и, сняв маску, посмотрел на Самуэля и взял предложенный платок.

– Перевоспитай своих парней, – пригрозил я, вытирая лицо и руки платком.

– Да, босс, – быстро ответил он.

Я сел в машину, завёл двигатель и отправился обратно домой. По дороге снег перестал идти, и ночь казалась необычно тихой.

Достал телефон и набрал номер Эмина.

– Как там малая?

– Всё в порядке. К ней пришла подруга, они вместе.

– Хорошо.

Открыв все окна в салоне, я впустил ледяной воздух. Он обжигал кожу, но помогал охладить мысли. После ярости всегда наступает опустошение. Тело ломило, а разум казался выжженным. Я убил его слишком легко. Он бы не выдержал моих пыток, да и не заслуживал их.

Дорога домой заняла полчаса. Когда я припарковал машину, я заметил мотоцикл Yamaha. Вероятно, он принадлежит подруге моей сестры.

Какой идиот отправляется кататься на байке зимой? Вероятность разбиться насмерть в разы выше. Если она угробится, малая сново заплачет. А мёртвых ни пытать, ни убивать нельзя.

Я глубоко вдохнул, стараясь прогнать раздражение. Моя доза закончилась на сегодня. Усмирив пыл, вышел из машины и направился к дому. Открыл дверь.

На пороге передо мной стояла девушка в чёрной кожаной куртке. Её чёрные кудри были собраны в хвост, а большие потухшие глаза смотрели прямо на меня. Эти глаза…

Снова. Эти. Тёплые.Глаза.

Она.

Я застыл, чувствуя, как остатки холода исчезают, сменяясь жаром.

Рена.

Та, кого я принял за свою марихуану и ошибку.

Та, чьё имя я запретил появляться в моих мыслях.

Глава 5

Сомнения.

Передо мной возвышался высокий парень с чёрными, слегка растрёпанными волосами и лёгкой щетиной, в тёмном худи. Холодный, почти пронизывающий взгляд изучал меня с ног до головы. На миг мне показалось, что я уже видела этот взгляд раньше.

– Не собираешься впускать?– спросил он. Его голос тоже отдавался эхом в памяти, словно я уже слышала его когда-то. Молча, стараясь не выдать замешательство, я шагнула в сторону, позволяя ему пройти.

Он сразу направился к Зиале, обнял её с такой заботой, будто она была для него всем миром. Его рука легко скользнула по её волосам. Почему-то я почувствовала, как неприятное чувство сдавило грудь.

–Я, наверное, пойду— пробормотала я, отворачиваясь, чтобы не смотреть на их трогательную сцену. Это вызывало во мне слишком много лишних воспоминаний. Моя семья… она развалилась. Родители исчезли бесследно, а брат оставил меня, уйдя к своей жене. С тех пор он даже не пытался связаться, даже после того, как я сбежала из больницы, чтобы быстрее найти родителей. Но, несмотря на это, я не собиралась сдаваться. Родителей я всё равно найду, даже если придётся перевернуть этот мир. Я не оставлю их. Если брат отказался от них, я – нет.

– На улице лёд, ты на байке, да ещё и в такой лёгкой одежде. Это опасно,– запротестовала Зиаля, выскальзывая из объятий брата и поднимая на меня полный беспокойства взгляд.

Её брат, стоящий в стороне, лишь скрестил руки и бросил на меня оценивающий взгляд смешанный, с лёгким высокомерием.

– Не переживай Зиаля, я позвоню, как только доеду, – постаралась я заверить её мягким голосом. Уже сделав шаг к двери, я почувствовала, как чья-то рука осторожно, но настойчиво схватила меня за запястье. Рука была прохладной. Я обернулась и встретилась с пристальным взглядом его чёрных глаз. Он молча потянул меня назад, одновременно захлопнув дверь.

– Тебе завтра всё равно сюда возвращаться, – сказал он бесстрастным тоном, не отпуская моей руки. Его голос звучал приказным тоном. Этот человек привык, чтобы его слушались. – Останься.

– Томиан прав,– улыбнулась Зиаля, положив руку на его плечо.

Его пальцы медленно разжались, отпуская мою руку. На коже осталась лёгкая прохлада от его прикосновения.

Томиан. Его зовут Томиан. Тот парень, который стрелял в меня… Мотоцикл, который я каждый день видела в прямом эфире – в их гараже. Его чёрные густые брови, его чёрные глаза, где можно было увидеть своё отражение. Его голос. Холод его рук… Будто тепло было недостижимо для него, как и он для меня.

Я быстро встряхнула головой, пытаясь избавиться от поспешных выводов. Кем бы он не был, я узнаю правду совсем скоро.

– Если вы настаиваете…– ответила я, уступая.

Томиан слегка усмехнулся и, не говоря больше ни слова, направился к лестнице. Зиаля, сияя от радости, схватила меня за руку и потащила в свою комнату.

Когда дверь её спальни закрылась за нами, я успела заметить, как Томиан скрылся за дверью своей комнаты.

Их дом излучал аристократическую элегантность: строгая архитектура, тёплый свет бра на стенах, идеально отполированные деревянные полы, массивные картины в золочёных рамах.

Здесь я знала лишь её комнату и гостиная, где мы обычно слушали музыку и готовились к экзаменам.

Я не раз предлагала Зиале покататься на байке, но её брат запрещал ей, заявляя, что это опасно. Зиаля никогда особо не спорила. Машины, которых у них было с избытком, ей вполне хватало.

Сейчас мы сидели друг напротив друга на красных пуфах. Зиаля выглядела усталой, её светло-голубые глаза покраснели. Тишину нарушил её вопрос.

– О Даниэле ничего не слышно?

Её голос дрогнул. Я заметила, как она нервно перебирает кай пледа. Когда я не смогла до неё дозвониться, мне стало тревожно, и приехала сама. Как оказалось, её брат в притупе гнева разбил её телефон. Она плакала не из-за оскорблений или страха, а из-за его гнева.

– Не знаю,– солгала я.

Я видела всё. Прямой эфир, его жалкие попытки извиниться, а затем новости о его гибели. Все источники сообщали одно и то же: суицид. Но ей этого знать было не нужно.

– Ладно… – она встала, хлопнув себя по коленям. – Я принесу тебе одежду.

Я кивнула и она вышла.

Оставшись одна, я подошла к окну. На улице бушевала метель. Густой белый покров укрывал всё вокруг. Но этот зимний вечер напомнил мне не о холоде, а о тепле, которое я когда-то знала. Которое я потеряла.

Я закрыла глаза, и передо мной вспыхнули образы прошлого.

Мы всей семьёй сидим в гостиной. Дина и Мегги спорят на кухне, пытаясь решить, чья очередь мыть посуду. Их громкие голоса доносятся сквозь общий смех. Брат, как всегда, рассказывает нам какие-то новые факты. Мама и папа уютно устроились в креслах: я – посередине, окружённая их заботой, с чашечкой кофе, и широкой улыбкой. Папа, обняв меня, шепчет, что я его маленькая принцесса. Мама тут же подхватывает, забирает меня к себе и, смеясь называет ангелочком. Нашёптывает, как сильно она меня любит и дорожит мной.

 Мегги, притворяясь возмущённой, заявляет, что она старшая и заслуживает большего внимания. Дина, смеясь, поддразнивает её, говоря, что родители подобрали её возле мусорного бака.

Мы смеёмся. Их голоса наполняют комнату, и я в этот момент понимаю: ничего важнее этого смеха, этих лиц, этих мгновений для меня не существует. Я зажмурилась, стараясь удержать эти образы, будто они могли исчезнуть. Как будто это воспоминание могло согреть меня в среди чужих стен и людей.

– Рена, ты плачешь?

Я даже не заметила, как Зилая вошла. Её тёплая рука легла мне на плечо. Только тогда я осознала, что по моим щекам текли слёзы. Медленные, как капли воска с догорающей свечи. В груди горело, душа истлевала в агонии. Я задыхалась. Казалось, мои лёгкие отказывались принимать воздух. В этот момент я чувствовала себя абсолютно разочарованой в жизни, в этом жестоком, подлинном мире, где счастье отказалось от меня.

Зиаля прижала меня к себе, начала шептать утешительные слова. Её голос доносился издалека, не достигая моего разума. до меня. Я знала, что она искренне за меня переживает, но её слова казались пустыми. В эти дни всё вокруг ощущалось фальшивым.

– Малая! – громкий голос Томиана раздался из коридора.

Зиаля отпустила меня, сжала губы и тихо сказала:

– Я принесу тебе воды.

Она вышла, оставив меня в комнате. Из последних сил, я выдохнула и начала переодеваться, я отвернувшись к окну.

Вдруг дверь с хлопком распахнулась.

– Малая!

Я увидела отражение Томиана в стекле. Он сразу отвернулся, и неловко начал чесать затылок. Я лишь безразлично вздохнула. Эмоций не осталось. У меня нет сил, ни реакций,чтобы реагировать на что-то. Во мне отключили некий аппарат .

– Дверь закрывать не учили?

Я с трудом выдавила смешок, едва уловимый.

– На вид такой дерзкий, а увидев девушку в майке, постеснялся?– пробормотала я, натягивая пижаму и оборачиваясь к нему.

На нём была простая тёмная майка, которая обнажала его мускулы. Каждый его жест выдавал в нём человека, привыкшего к дисциплине.

– Брат, я бы сама подошла,– появилась в дверях Зиаля со стаканом воды. Её взгляд заметно забегал между мной и Томианом, прежде чем она тихо засмеялась.

– Начало великой любви, прямо как в дорамах.

Она с лукавой улыбкой поставила стакан на тумбочку у двери.

Он не обратил внимания на её слова, как и я. Мы оба знали, что она обожает сравнивать свою жизнь с дорамами.

– Зайди ко мне, малая, – бросил он, прежде чем скрыться за дверью своей комнаты.

Зиаля хотела последовать за ним. Зная, что мне нужно кое-что выяснить, я схватила её за руку, остановив у двери.

– Откуда у вас такая роскошь, если твой брат – спецназ?– я постаралась, чтобы мой вопрос прозвучал небрежно.

– А? Откуда ты знаешь, что он в спецназе? Я никому этого не говорила…

– Помнишь, я рассказывала тебе о Капитане, который в меня стрелял?

– О боже, Томиан?

– Да, – сухо ответила я.

– Он знает, что ты его узнала?

– Пока нет. И, прошу, не говори ему.

Потом слегка кивнув, Зиаля вышла из комнаты.

Я проводила её взглядом, прежде чем опустилась на кровать. Я ощутила, насколько измотана, силы покинули меня.

Едва прикоснувшись к подушке, я провалилась в глубокий сон.

Утром я проснулась раньше всех. Хотела приготовить завтрак, чтобы как-то отблагодарить за тёплый приём. Переодеваться я не стала – в особняке было и так достаточно тепло. Когда я проходила мимо окна на лестнице, меня захватил вид. На фоне снежного поля весело бегала хаски, оставляя хаотичные следы. На крыше дома висели длинные, сверкающие на солнце сосульки, которые напомнили мне детство. Мы с братом когда-то считали их чем-то особенным, срывали и грызли, как леденцы.

Я заставила себя отвлечься от воспоминаний, чтобы не погружаться снова в эту болезненную тоску. Спсустившись на кухню, я наткнулась на Томиана. Он стоял спиной ко мне, наливал себе воду из кувшина. На нём была синяя спортивная форма, поверх – белая майка. Его волосы, в отличие от вчерашнего дня, выглядели слегка растрёпанными, но он явно успел побриться.

Он поднял взгляд, заметив меня, но не сказал ни слова. Просто продолжал пить воду. Его движения были замедленными, но плавными, как у человека, который только что освободился от боли, но ещё не успел вернуть себя в реальность.

Я молча подошла к столу и начала доставать продукты для завтрака. Овощи, яйца, хлеб. На фоне хруст ножа и стук сковороды всё выглядело привычно, если бы не его напряжённое молчание. Я решила приготовить что-то простое, но сытное: омлет с сыром, авокадо и кусочки цельнозернового хлеба.

– Никто не поймёт, как это чувствуется…быть свободным. Хоть на мгновение.

Его слова прозвучали тихо, почти невнятно, но в них было что-то глубоко болезненное. Я подняла на него глаза и мы встретились взглядами. Уголки его губ дрогнули в попытке улыбнуться.

Я почувствовала, что тут что-то не так. Он выглядел…странно. Как будто он находился в эйфории.

– Что-то случилось? – осторожно спросила я.

Пока я наблюдала за ним, он быстрым движением выбросил что-то в мусорное ведро. Он тут же закрыл этот предмет от моего взгляда крышкой.

– Нет, – коротко ответил он.

Томиан развернулся и вышел из кухни. Я успела заметить, как он снова провёл рукой по волосам, прежде чем исчез за дверью.

Запах свежезаваренного кофе наполнил кухню, когда Зиаля и Томиан сели за стол.

– Рена, спасибо, что приготовила, ты лучшая! – весело воскликнула Зиаля.

Томиан едва заметно улыбнулся, наблюдая за сестрой. Его взгляд смягчился, и я подумала, что, возможно, только для неё он позволял себе такую человечность.

– Ешь, – бросил он, протянув Зиале свою тарелку. – У меня нет аппетита.

– Что с тобой? Ты выглядишь, будто не спал совсем, – подруга нахмурилась, рассматривая его.

– Работа, малая,– он поднялся, проходя мимо меня, и направляясь к дивану в соседней комнате. – Мне нужно отдохнуть. Закончишь, отвезу в университет.

Томиан тяжело опустился на кожанную поверхность, вытянув ноги и запрокинув голову назад. Его руки бессильно опустились по бокам, а грудь вздымалась медленно и глубоко, будто он сознательно пытался успокоить своё дыхание.

– В последнее время, он перегружается из-за поручений брата, – объяснила Зиаля.

Я кивнула, но промолчала, играя с вилкой. У меня не было аппетита. Я знала, что в горло ничего не влезет. Каждый раз перед взором появлялись лица умерших сестёр. Холодная кожа. Кровь. Их кровь на моих руках. Последние слова моих родителей. Что мне делать теперь?

– Ты не выглядишь хорошо, – заметила Зиаля.

– Всё хорошо, – ответила я.

Я подождала, пока Зиаля не закончит завтрак, изредка присматриваясь к Томиану. Он вдруг встал и посмотрел на часы.

– Переоденьтесь, – прохрипел он, голос звучал хрипло и глухо. – Через двадцать минут уезжаем.

Я встала и направилась в комнату следом за Зиалей.

– Он в состоянии водить машину? – спросила я.

– Он бы не стал рисковать, когда речь идёт обо мне. – улыбнулась она.

Интересно, какого это быть любимой сестрой? Мой брат был полной противополжностью Томиана. Он издевался надо мной, бил меня, запирал дома. Он даже давал мне пощёчину на улице, не беспокоясь о толпе людей, которые смотрели на нас. Для меня он был тираном. Не только для меня, а для всей семьи. Мама каждый день плакала из-за него. Когда он женился на любимой, начал кричать на собственную мать, выгонял её из её же дома. Пока мама плакала рядом со мной, он смеялся со своей женой в комнате. Родственники его жены приходили к нам домой. Обозвали мою мать, а он вместо того, чтобы защитить честь моей матери, просто стоял и молчал. Другой мужчина на его месте защитил бы мать. Моя мать делала всё для него. Растила в лучших условиях, но этот подонок каждый раз причинял ей боль ради своей жены. В то время как его жена возле всех сказала, что может выйти замуж за кузена когда захочет. Даже на это мой брат не обратил внимания.

Когда она забеременела, они даже нам не сказали. Мы узнали это через несколько лет от друга брата. Даже тогда моя мать не смогла отказаться от своего сына. Материнская любовь- это просто целая вселенная. Она простила его, но не я. По его вине, я стала взрослой в свои шестнадцать лет. По его вине, обо мне все зыбали. Никто не интересовался моими желаниями, успехами. Никто не спрашивал, как я, что я думаю, есть ли у меня друзья, что у меня на душе. Я была оболочкой с улыбкой на лице, но с грустной душой. Мне не хватало их любви и заботы. Я скучала по ним. Я хотела, чтобы моя мама была рядом со мной. Чтобы мой папа принёс мне цветы во время выпускного. Но из-за брата ничего не было. Он отнял моё детство. Он отнял у меня всё.

Надеюсь, он почувствует ту же боль, которую он причинил моей маме и мне. Надеюсь, он останется ни с чем. Иногда я думала, что на него навели порчу, но нет, это не так. Просто мой брат полный трус. Мне даже стыдно называть его своим братом.

Никто не знает мои худшие дни. Для многих моя семья была великолепкой, радостной и дружной, но никто не знал, что творится у нас дома. Когда я грустела или хотела кому-то излить душу, они говорили: У тебя есть всё. Да что у тебя может быть не так? У тебя же всё есть. Рена такая счастливая, вот везёт ей. Как же хочу быть на твоём месте и не переживать ни о чём.

Почему они видели счастье в вещах? Какой прок от богатства, когда в твоей семье полный хаус? Каждый день разборы и крики. А самое худшее – я не могла говорить. Мне запрещалось говорить, потому что я самая младшая. Я смотрела. Наблюдала. Замечала всё. Но молчала.

Я тяжело вдохнула, вырываясь от воспоминаний. Больше так продолжаться не может. "Я стану сильной. Заставлю брата пожалеть. Неважно, каким образом, но я сделаю это". Я дала обещание себе маленькой.

Я взяла джинсы и рубашку из шкафа Зиали. Быстро переодевшись, мы спустились вниз и снова застали Томиана на диване. Он сидел с закрытыми глазами, опустив голову на грудь, словно пытался урвать ещё пару минут сна. Когда он услышал наши шаги, то медленно выпрямился, протирая лицо руками, и встал.

– Пошли, – сказал он, направляясь к двери.

Снаружи было холодно. Дворецкий принёс нам верхнюю одежду. Зиаля одолжила мне свой синий пуховик, себе выбрала зелёное. Томиан надел чёрное классическое пальто. Его автомобиль стоял во дворе.

Мы сели в машину в молчании. Томиан открыл дверь переднего сиденья для Зиали, затем мне. Я устроилась на заднем сиденье, сжав руки на коленях.

Я посмотрела на Томиана. Его руки крепко сжимали руль, слишком крепко, как мне показалось. Пальцы иногда ослабляли хватку, будто усталость накатывала даже в движениях. Лицо оставалось сосредоточенным, но глаза выдавали измождённость.

Забив на него, я смотрела на дорогу, слушая, как под колёсами скрипел снег.

Машина остановилась у здания университета. Мы вышли, Зиаля весело махнула ему на прощание, а я задержалась на минуту, чтобы обменяться номерами. Зиаля должна вечером купить новый телефон, а пока пользовалась моим.

Когда мы с Зиалей вошли в здание, я обернулась. Машина Томиана уже скрылась за поворотом.

В университете день прошёл для нас как-то тускло. Хотя вокруг было полно людей, я не могла сосредоточиться на занятиях. Мои мысли постоянно возвращались к Томиану, к его состоянию, и к тому, что происходило у меня внутри. Кажется, что-то в его усталости, в том, как он выглядел, напоминало мне о чём-то важном. Я даже не могла точно объяснить, что.

Когда мы с Зиалей зашли в лекционную, на меня тут же обрушился поток обычной университетской жизни – шум, гул голосов, запахи еды из кафетерия. Всё было настолько обыденным, что стало трудно воспринимать происходящее как часть реальности. В моём сознании всё перемешалось, и я чувствовала, что где-то далеко, за горизонтом, прячется то, что меня держит на плаву. Пока преподаватель рассказывал о строении и функциях артерий, боль в боку чуть напомнила о себе. Я незаметно положила руку на ребро, на секунду задержав дыхание.

– Рена, ты в порядке? – Зиаля посмотрела на меня с лёгким беспокойством, заметив, как я тупо уставилась на экран лектора.

– Да. Всё хорошо.

Я сидела, слушала, но ничего не доходило до меня.

Зиаля продолжала что-то записывать, время от времени посматривая на меня. Порой её взгляд задерживался, и я чувствовала, как она пытается меня понять. Но я не могла ей ничего сказать. После того, что случилось с сестрами, ни о чём другом думать не хотелось.

Перемена принесла немного облегчения. Мы с Зиалей вышли на коридор, где царила обычная университетская суета. Кто-то шутил, кто-то спорил о будущем экзамене. Всё это казалось незначительным и чуждым.

– Ты еле держишься, – сказала Зиаля, когда мы остановились у окна. – Тебе поменять повязку?

– Я меняла утром, – соврала я, почувствовав, как в груди что-то кольнуло.

Зиаля не сказала ничего, но я видела, что она что-то понимает. Она молчала, но в её взгляде читалось беспокойство.

Я не могла не заметить, что вокруг было слишком много людей, слишком много чужих лиц, как будто каждый из них был частью этой беспокойной массы, которая не могла понять, что происходит с кем-то другим. А мне было всё равно. Всё, что я хотела – это вернуться домой. Дом. Я и забыла, что у меня нет дома. Наш дом всё ещё проверяют полицейские. Они отобрали у меня ключи.

Мы зашли в столовую, Зиаля не говоря ни слова, наклонилась вперёд, чтобы взять приборы. Иногда я чувствовала, как она хочет что-то сказать, но не находит нужных слов. Это молчание было тяжёлым, но я не могла и не хотела говорить.

– Мне очень жаль, что так случилось. – наконец сказала она, когда я отвела взгляд от тарелки. – Нам нужно решить, что делать дальше.

Я не ответила, и Зиаля не стала настаивать. Мы просто сидели, она поедала еду. Я ощущала, как мир вокруг продолжает двигаться, даже если в моей реальности не было места для движения.

После обеда мы пошли на следующий урок – лекция по психологии, которая поначалу была интересной, но через полчаса я уже снова погрузилась в свои мысли. Я не могла сосредоточиться на лекции, и по полчаса пыталась избавиться от этой тревоги, которая тянула меня обратно. Мне самой сейчас нужен психолог.

Вернувшись домой, я встала перед зеркалом и пыталась понять, что с собой делать. Но чем больше я смотрела на своё отражение, тем менее знакомым становился мой образ. Я не ощущала себя той, кто ещё вчера каталась на байке. Всё, что оставалось – это потерянная тень самой себя, стоящая перед зеркалом и не зная, что делать дальше. Я в плену собственных тревог.

Глава 6

Задание

Я испытывал к ней жалость, когда видел её. Её семья погибла, брат – настоящий подонок, бросил её одну, не беспокоился о ней. До какой степени нужно быть черствым, чтобы поступить так с собственной сестрой? Я принял решение присматривать за ней ради Зиали. Вчера вечером она едва не разрыдалась из-за своей подруги. Она знает мою слабость, умело манипулирует ею.

Я припарковал машину у входа на базу. Это огромное, четырёхэтажное здание возвышалось над остальными, строгое и мрачное, с фасадом из тёмного бетона и массивными окнами, скрытыми бронированными стёклами. У входа стояли двое охранников в чёрной униформе. Их лица, несмотря на холод, оставались невозмутимыми.

Когда я вышел из машины, они мгновенно отдали мне честь. Я ответил лёгким кивком, не замедляя шаг. Внутри здания было прохладно, воздух напоминал запах металла и моющих средств.

Мои сапоги глухо стучали по гладкому полу, отражаясь от стен. По пути я встречал других сотрудников базы. Они останавливались, отдавая мне честь, их лица выражали уважение и дисциплину, которая была неотъемлимой частью службы.

Я поднялся на последний этаж, где находился кабинет для стратегических совещаний. Когда дверь передо мной открылась, я сразу заметил длинный стол, и свой отряд, уже собравшихся за ним. Их движения были синхронными: как только я вошёл, они поднялись на ноги, приветствуя меня.

В центре комнаты, прямо напротив огромного экрана с чертежами и данными, сидел наш Контр-Адмирал – Хезард. Несмотря на возраст, его осанка была идеальной. Он поднял глаза на меня, когда я отдал ему честь.

– Расслабьтесь, – сказал я, присев рядом с товарищами.

На большом экране горел красный маркер – место операции.

Адмирал указал на точку на карте – индустриальный район на окраине города:

– Вчера группа вооружённых людей захватила исследовательский центр Рейхтек. Там находились более двух десятков человек, включая персонал и охрану. По предварительным данным, это международная группировка, действующая без явных требований, но у них есть одно преимущество, которое нас беспокоит: они взяли с собой экспериментальные образцы оружия.

Я почувствовал, как в груди всё похолодело. Экспериментальное оружие. Это означало, что они могли использовать его как для запугивания, так и для уничтожения.

– Сколько у нас времени? – спросил я, стараясь держать голос ровным.

– Учитывая их поведение, у нас есть не больше восьми часов до того, как они начнут действовать.

– Требования? – уточнил Сафар. Иногда нас принимали за братьев. Мы были схожы во многом: сарказм, манера речи, и даже внешне.

– Пока никаких. Возможно, это показательная атака. Но есть вероятность, что они используют заложников как щит.

Он переключил слайд, и на экране появилось изображение вооружённых людей, заснятое с дрона.

– Шесть подтверждённых террористов внутри. Двое на крыше, пятеро в здании. В руках автоматы, как минимум одна ручная граната.

– И всё же, зачем они там? – спросил Бедил. Единственный рыжий во флоте.

– Данные указывают на то, что они ищут доступ к файлам центра. Если им удастся вытащить эти данные, это подставит под угрозу весь регион.

Адмирал шагнул к столу и бросил на него план здания.

– Ваше задание: проникнуть внутрь, обезвредить вооружённых и освободить заложников. Без лишнего шума. Если ситуация выйдет из под контроля, у нас есть подкрепление, но это крайний вариант.

Я внимательно смотрел на план.

– Как обстоят дела с безопасностью? – спросил я.

– Большая часть системы уже отключена ими. Но несколько точек доступа к электричеству остались. Еслы вы сможете пробраться в серверную, у вас будет шанс восстановить часть камер.

– Есть данные о лидере? – спросил Никс.

Адмирал переключил на следующую фотографию.

– Мартин Клайн. Наёмник с пятнадцатилетним стажем. Был замешан в нескольких международных атаках, но всегда уходил незамеченным. Опытный. Это не его первый захват.

Я кивнул, запоминая лицо, а затем посмотрел на остальных.

– Вопросы?

– Никак нет! – ответили они хором.

И тут же нам раздали снаряжение.

Выйдя из кабинета, привычное напряжение струилось по телу. В моей голове уже строился план. Все шестера -Сафар, Бедил, Озар, Дэвсон, Никс и я прошли в арсенал.

Просторное помещение с оружием, аккуратно разложенным по стенам, всегда вызывало во мне странное чувство.

– Какие предложения? – спросил блондин – Озар, беря с полки автоматический карабин.

– Входим через северный вход, – начал я, рассматривая карту здания. – Это единственное место, где можно быстро прорваться к северной. Нам нужно восстановить камеры. Озар, ты займёшся этим. Можешь взломать камеры, открыть двери, заблокировать доступ. Не поведи.

– Так точно! – он отдал честь и я кивнул.

– А если они сразу заметят нас? – спросил Бедил, проверяя снайперскую винтовку. Я выдохнул от горечи, что буду на передовой.

– Действуем быстро. Бедил и Никс будут прикрывать.– ответил я, закидывая за спину рюкзак с глушителями и светошумовыми гранатами.

– Сафар, Дэвсон и я на передовой. Помним, наша задача – не уничтожить всё на пути, а очистить дорогу для нашей цели.

– Так точно! – ответили они хором.

Через полчаса мы уже были у объекта. Ночь окутала район, лишь редкие фонари освещали дорогу. Мы оставили машину в нескольких кварталах и пошли пешком.

– На крыше двое, – прошептал Сафар, глядя в бинокль. – Один на северо-западе, второй ближе к центральному выходу.

Я поднял руку, подавая сигнал к остановке.

– Снайперы за дело.

Бедил и Никс кивнули и, не говоря ни слова, растворились в темноте.

Мы подошли ближе, скрываясь за контейнерами. Я чувствовал, как адреналин начинал вызывать привычное сосредоточение.

Вход оказался почти бесшумным. Замок на двери был простым, и Озар справился с этим за пару секунд. Внутри царил полумрак. Металлические стены отражали слабые звуки, доносившиеся из глубины здания.

Мы прошли вдоль коридора. Справа виднелась серверная. Я жестом показал на дверь.

Озар подошёл и начал взламывать замок, пока мы стояли на страже.

– Ещё минута, – прошептал он, не отрываясь от работы.

Шаги. Я услышал их раньше, чем увидел источник. Двое боевиков появились из-за угла, разговаривая вполголоса. Я поднял руку, сигнализируя парням замереть.

Я сделал шаг назад, скрываясь в тени. Когда один из них подошёл ближе, я ударил его в шею, а затем резко подтянул к себе, пока со вторым разбирался Дэвсон. Он выбил его автомат ногой и ударил локтем в челюсть.

– Чисто, – бросил я тихо.

Дверь серверной открылась. Озар уже запустил камеры. На мониторе мы увидели группу заложников, связанных в центральном зале.

Рядом – четверо боевиков с оружием.

– Заложники на пятом этаже, – сказал я, – но больше охраны, чем мы думали.

Самуэль кивнул.

– ﻿﻿Никс, как обстановка? – я вышел на связь.

– ﻿﻿На крыше чисто, – раздался его спокойный голос.

Я выдохнул.

– Тогда переходим к следующей фазе. Время двигаться.

Мы переглянулись, и на лицах мелькнуло нечто похожее на улыбку.

Впереди была работа, и каждый из нас был готов довести её до конца.

Оставив Дэвсона с Озаром, мы продвигались к лестнице, ведущей на пятый этаж. Каждый шаг сопровождался напряжённой тишиной, нарушаемой лишь лёгкими поскрипываниями металла под ногами. На каждом повороте я проверял углы, держа пистолет с глушителем наготове.

– ﻿﻿На пятом этаже четверо, – напомнил Самуэль, его голос звучал так же спокойно, как всегда. Он уже включился в режим, где эмоции уступали место аналитике.

﻿﻿– Если они услышат шум, заложники могут не дожить до нашей атаки, – сказал я, указывая ему двигаться правее.

Мы поднялись. Дверь в коридор была чуть приоткрыта, оттуда доносились приглушённые голоса. Я осторожно заглянул внутрь. Центральный зал находился прямо по коридору.

Заложники сидели на полу, связаны пластиковыми стяжками. Двое боевиков стояли в центре, ещё двое ходили из угла в угол, нервно сжимая автомат.

– ﻿﻿Бедил? – тихо сказал я в рацию.

﻿﻿– Я вижу их через окно, – ответил он. – У меня на мушке тот, что слева. У Никса -справа.

﻿﻿– Снимаете их по моей команде, – распорядился я.

Мы с Сафаром подползли ближе. Внутри я почувствовал, как привычное спокойствие накрывает меня. Мысли текли чётко, ясно. Каждый шаг был продуман заранее.

Я жестом показал Сафару направление. Мы зайдём с двух сторон.

– ﻿﻿На счёт три, – сказал я тихо в рацию.

– ﻿﻿Один… два…три.

Глухой щелчок выстрела с глушителем раздался снаружи. Двое из боевиков упали, их тела рухнули на пол с глухим стуком. Третий развернулся, но я выстрелил раньше, попав прямо в плечо. Он вскрикнул, упал на колено, и я быстро выбил из его рук автомат.

Последний, стоявший у стены, успел среагировать, но Сафар двигался быстрее. Он схватил боевика за шею, ударил его головой о стену и толкнул на пол.

– Чисто, – сказал я, осматриваясь.

Заложники выглядели испуганными, но не раненными.

– ﻿﻿Мы здесь, чтобы помочь, – коротко сказал я, начиная перерезать пластиковые стяжки.

– ﻿﻿Осталось двое на нижних этажах, – напомнил Бедил по рации.

﻿﻿Я кивнул Сафару.

– ﻿﻿Уводи их через чёрный ход. Снайперы и я разберёмся с оставшимися.

– ﻿﻿Ты уверен? – спросил Сафар, с сомнением глядя на меня.

﻿﻿– Да. У нас нет времени, чтобы спорить.

Он не стал возражать. Быстро собрав заложников, Сафар повёл их к выходу.

Я услышал шаги. Те двое с нижнего этажа поднялись, услышав шум.

Я прижался к стене, ожидая их появления.

Оба появились с автоматом. Оба – атлетического телосложения, с автоматами в руках.

Это не были обычные охранники.

По их стойке и холодным, спокойным лицам было видно: они профессио-налы, вероятно, бывшие военные.

Один из них прищурился, оценивая нас.

– Ага, вот и герой. Думаешь, просто так заберёшь их? – усмехнулся он с тяжёлым немецким акцентом.

Я понял, что стрелять я не успею.

Они держали автоматы наготове.

Я сделал шаг вперёд.

– Спокойно, – начал я хладнокровно. – ﻿﻿Мы просто заберём людей, и никто не пострадает.

– ﻿﻿Ты шутник, – ответил второй, бросив оружие на пол. – Давай посмотрим, чего ты стоишь без своей пушки.

Он явно хотел сразиться. Другой преступник остался с автоматом. Я подал знак и его тело тут же упало на пол. Нам нужен один выживший ради информации. У меня не было времени думать. Я бросил пистолет в сторону, подняв руки.

– Хорошо, – сказал я, – давай.

Противник подошёл, двигаясь уверенно и быстро. Он попытался схватить меня за куртку, чтобы дёрнуть и вывести из равновесия. Но я ожидал этого. Скользнув в сторону, я ударил его локтем в челюсть, затем резко шагнул вперед и коленом в живот. Он застонал, но оказался крепче, чем я думал.

Он перехватил моё запястье и попробовал выкрутить его, используя силу и технику. Боль пронзила руку, но я быстро сместил вес тела, ударив его головой в нос. Противник пошатнулся, выпустив мою руку, но сразу же перешёл в наступление. Его кулак прошёл так близко от моей челюсти, что я почувствовал движение воз-духа.

Я увернулся, сделал шаг вперёд и нанёс удар ребром ладони по горлу.

Это была точка, которая парализует дыхание на несколько секунд.

Мужчина закашлялся, схватившись за шею. Я не дал ему времени восстановиться: быстрый удар ногой по колену, и он рухнул на пол.

Преступник были обезврежен и связан. Сафар догнал меня и посмотрел на связанного.

– ﻿﻿Неплохо, командир. Поражаюсь, как ты ещё цел после таких махачей.

– ﻿﻿Ты же знаешь, я непобедим, – усмехнулся я.

Заложники были передал полиции, которая ждала неподалёку, чтобы не привлекать внимание к операции. Выжившего мы доставили в штаб для допроса.

– Мы молодцы, – сказал Сафар, когда мы вошли в казарменную комнату.

– Только не зазнавайся, – бросил я в ответ.

– Ладно, народ, – начал Дэвсон. – Я валюсь с ног. Всем нужен отдых.

Никс фыркнул.

– Ты сегодня совсем ничего не делал. Не драматизируй.

– Каждый из вас внёс большой вклад. У всех на кону стояла жизнь. Не обесценивайте чужой труд. – спокойно сказал я.

– Так точно! – опять ответили хором.

– Отбой!

Следующий день начался с жестокой тренировки. Каждый из нас пытался укрепить наши слабые места.

Я стоял на тренировочной площадке, наблюдая за другими. Сафар и другие уже начали разминку. Они с лёгкостью пробежали пару кругов, размяли суставы, и тут же перешли к технике: броски, захваты, болевые. Сафар, как всегда, двигался плавно и быстро. Дэвсон – с его привычной уверенностью и грубой силой – показывал, как надо нейтрализовать врага с минимальными усилиями.

Я не сразу присоединился. Подошёл к стойке с оружием, проверил своё снаряжение. Легкий пистолет, скрытая кобура, нож и несколько гранат – все как всегда, всё на месте. Это было больше привычкой, чем необходимостью. Тренировки начинались не с оружия, а с тела, с мыслей. Всё начиналось с дисциплины. И вот, я двинулся к центру, где Сафар с Дэвсоном уже отрабатывали спарринг.

– Погнали, Томиан, – сказал Дэвсон, разглядывая меня с лёгким вызовом в глазах. – Давно ты не показывал свою скорость.

Я кивнул и подошёл к ним, растягивая мышцы. За мной стояла целая команда другой роты, наблюдавшая за каждым шагом, каждым движением. Мы не могли позволить себе слабину. На поле боя это означало бы не просто поражение, а смерть.

Тренировка началась с простого спарринга. Я сконцентрировался, зная, что Дэвсон будет действовать агрессивно, а Сафар – умно, вальяжно, как всегда. Дэвсон не давал мне времени на размышления. Каждый удар был рассчитан на то, чтобы выбить меня из равновесия. Я увернулся от его удара в живот, но тот моментально последовал ещё один, почти точный – в подбородок.

Я почувствовал, как адреналин заполняет меня. Быстро оттолкнулся ногами от пола и перешёл в контратаку, используя всю скорость, чтобы нейтрализовать Дэвсона. Он даже не успел среагировать, когда я сделал быстрый захват, проверяя его силу сопротивления.

– Хорошо, но, – сказал Дэвсон, вставая. – Все твои движения слишком ожидаемы. И в реальной ситуации это будет фатально.

– Ты прав, – ответил я.

Мы сменили пару, и теперь я оказался в роли тренера для Сафара. Он был гибким и быстрым, но по-настоящему мог удивить только своей нестандартной реакцией на неожиданные моменты. В этот раз я поставил его перед задачей – бороться без оружия, только голыми руками.

В начале он выглядел уверенно, но я почувствовал, как он уже начинает терять темп. Я дёрнул его за руку, заставив стать более сосредоточенным.

– Ты знаешь, что нужно делать, – сказал я ему, контролируя каждое движение. – Думай. Не полагайся только на силу.

С его ухмылкой я почувствовал, как он начинает набирать скорость, избегая моих атак, и в конце концов схватил меня за шею, обрушив на меня корпусом.

– Эй, ты только что меня чуть не убил! – сказал я, вставая.

– Это называется “выживание”, – ответил он с лёгкой усмешкой. – И да, ты прав. Надо работать с тем, что есть.

Дэвсон наблюдал за нами, попивая воду, и снова взял на себя инициативу, показывая, как не потерять контроль при захвате противника.

Тренировка продолжалась несколько часов. Наши тела стали усталыми, потёк скапливался на лбу, но мы знали: если мы не отработаем сейчас, то на поле боя всё будет ещё хуже. Никаких ошибок. Ни малейших. Каждое движение было доведено до автоматизма.

И в самом разгаре, вдруг прозвучал резкий, пронзительный звук сирены. Мы все замерли, на секунду отключив свои тела от жестокой усталости. Кто-то даже вздрогнул. Я мгновенно повернулся к радиоприёмнику, который стоял на стойке, и увидел, как на экране засветился красный сигнал.

– Что это? – тихо сказал Сафар, его глаза сузились.

Я сделал шаг вперёд, схватил рацию и включил её. Голос Адмирала прозвучал сразу, без промедлений, холодным и строгим, как всегда.

– Капитан Томиан, срочная миссия. Время на подготовку – десять минут. Подготовьте оружие и подходите ко мне.

Голос не оставлял сомнений. Тренировка отложена. Мы сразу перешли к действию.

– Сигнализация на базе. Это может быть что угодно, – сказал я, быстро осматривая команду. – Всем быть готовыми.

Я бросил последний взгляд на тренировочную площадку. Через секунду мы уже стояли на базе, собирая необходимое снаряжение. Все знали, что нужно брать с собой. Лёгкие пистолеты, ножи, гранаты, броня – всё, что могло понадобиться для такого рода миссии. Я проверил оружие, убедившись, что каждый патрон на месте, а скрытая кобура идеально фиксирует пистолет.

– У нас всего десять минут, – сказал я, направляя взгляд на Озара. – Проверяй рации и связь.

Он кивнул, и я услышал щелчки раций, когда он настроил всё необходимое для коммуникации.

– Готово, – сказал Озар, убирая рацию в карман. – И тебе, как всегда, удачи.

– С такими товарищами, мне она не понадобиться, – добавил я, отправляясь к выходу.

Сафар, Бедил, Озар, Никс и Дэвсон шли рядом. Мы шли быстро, каждый шаг был уверенным.

На выходе нас встретил Адмирал. Его лицо всё так же было неподвижным, глаза холодными и проницательными. Он не стал говорить лишнего, сразу перешёл к делу.

– Один из наших объектов был атакован. Есть информация, что группа боевиков пытается захватить ключевого человека. Мы не знаем точного положения, но они уже рядом. Ваша задача – нейтрализовать угрозу, обеспечить безопасность объекта и вернуть его живым. Местоположение я передам вам по пути. Будьте готовы к любым неожиданностям.

Я кивнул.

– Больше информации по пути. Время на подготовку иссякло, – продолжил усатый Хезард. – Поднимайтесь на транспорт и действуйте по ситуации. Ваша команда знает свою работу.

Мы направились к автомобилям, быстро осмотрели машины, убедились в их исправности и загрузили всё необходимое.

Когда мы сели, я вздохнул и посмотрел на команду.

– Все готовы?

Сафар посмотрел на меня и кивнул.

– Мы готовы, – ответил он, его голос был спокойным.

Вскоре машина рванула вперёд, навигация на экране показывала маршрут. Я на минуту закрыл глаза, представляя, как возвращаюсь домой и провалюсь в глубокий сон.

Глава 7

Новая встреча.

Практика началась в два часа дня, как обычно. Мы с Зиалей пришли в медицинский центр чуть раньше, чтобы подготовиться. В небольшом кабинете, где мы переодевались, пахло антисептиком и свежевымытыми полами. Я надела белый халат, привычно затянула пояс потуже и провела рукой по пуговице, который всегда висел у меня под одеждой. Для меня он был как оберег, особенно в такие напряжённые дни.

– Готова? – спросила Заля, протирая стетоскоп спиртовой салфеткой.

Я кивнула.

Смену мы начали с простого: осмотр пациента, жаловавшегося на головокружение. Это был мужчина средних лет, слегка нервный, но старающийся держаться.

– Давление в норме, пульс ровный, – сказала Зиаля, внимательно глядя на монитор.

– А вы давно чувствуете головокружение? – спросила я, сосредотачиваясь на его ответах.

Он объяснил, что последние несколько недель чувствовал слабость, особенно по утрам. Я слушала его, делая записи в карте.

– Возможно, это связано с пониженным уровнем железа в крови, – сказала я врачу, стоявшему рядом.

Он кивнул.

– Анализы подтвердят, но мысль правильная.

Эти мелочи – найти зацепку, сделать вывод, – требовали полной сосредоточенности. Даже такая, казалось бы, простая ситуация выжимала из нас силы.

Вторым был более сложный случай. Женщина лет пятидесяти жаловалась на острую боль в правом боку. Когда я вошла в кабинет, она сидела на кушетке, сжавшись и явно стараясь не показать, насколько ей плохо.

– Расскажите, где именно болит, – мягко спросила я, садясь напротив неё.

Женщина указала на правый бок, ближе к низу живота. Я спросила про её питание, недавние травмы и даже стрессы.

– Боль усиливается, если вы двигаетесь? – уточнила я.

Она кивнула. Зиаля, стоявшая рядом, уже готовила ультразвуковое оборудование.

– Давайте проверим. Лягте, пожалуйста, – сказала я, помогая пациентке.

Мы начали УЗИ. На экране появилось изображение, и я заметила затемнение в области аппендикса.

– Это может быть аппендицит, – прошептала я Зиале, чтобы женщина не волновалась раньше времени.

Врач подошёл к нам и подтвердил моё предположение. Мы быстро завершили осмотр, вызвали хирурга, чтобы пациентку забрали на операцию.

После её ухода я почувствовала, как силы начали уходить. Внимательность к каждому слову, каждое действие – всё это требовало от меня полной отдачи.

Далее мы перешли в рентген-кабинет. Здесь всё было ещё сложнее. Пациентов было больше, чем обычно. Один из них, молодой парень лет двадцати, пришёл с подозрением на трещину в ребре после падения.

– Дышите ровно, не двигайтесь, – сказала я, устанавливая его перед аппаратом.

Снимок показал небольшую трещину, и я облегчённо вздохнула. Это не было чем-то серьёзным, но каждый такой случай требовал времени.

В следующие два часа через нас прошло ещё несколько пациентов. Зиаля работала быстро и уверенно, но я уже начала чувствовать, как болит мой бок от постоянного напряжения, а руки едва двигались из-за усталости.

Последним пациентом был пожилой мужчина с одышкой. Он тяжело дышал, с трудом передвигаясь. Я помогла ему сесть, мерила давление, записывала показания и одновременно старалась сохранять спокойствие.

Когда мы закончили, я едва удержалась на ногах. Мы вернулись в кабинет, чтобы переодеться, и я опустилась на стул, просто сидя и смотря в пол.

– Ты ужасно выглядишь, – заметила Зиаля, бросив мне бутылку воды.

– Да уж, спасибо за комплимент, – ответила я, делая глоток.

– Слушай, ты должна немного себя поберечь. Тебе нельзя переутомляться, особенно с этим… – она указала на мой бок.

– Зиаля, всё хорошо. Сегодня просто тяжёлый день, – сказала я, но сама чувствовала, как каждый шаг даётся всё сложнее.

Когда я наконец добралась до дома, сумка будто весила тонну. Я сняла куртку, бросила его на спинку стула и на мгновение просто села, прикрыв глаза. Бок снова начал тянуть.

«Один день, – напомнила я себе. – Ещё один шаг вперёд». Заварив чай, я отнесла его Зиале в комнату, но через несколько минут заснула.

Утро началось странно. Я спустилась на кухню, всё ещё сонная, с мыслью налить себе чаю, чтобы хоть как-то начать этот день. Когда я вошла, то застыла на месте.

За столом сидел Томиан. Он неделю не появлялся дома.

Я даже не сразу поняла, что это он. Его волосы были растрёпаны, рубашка порвана, на шее красовался багровый синяк, а на скуле была свежая ссадина. И при всём этом он спокойно пил кофе, как будто не исчезал на целую неделю.

Я замерла в дверях, не зная, что сказать.

– Доброе утро, – проговорил он, подняв на меня усталый, но всё ещё хладнокровный взгляд.

Я кивнула.

Он чуть наклонил голову, отпивая из кружки.

– С тобой всё хорошо?

Томиан с яростью швырнул стакан с водой на пол передо мной. Разлетевшиеся капли ударились об мои ноги, а затем осколки стекла застыли у самого края моего внимания.

– Кто тебе разрешал говорить со мной неформально, а? – Его голос был как хлесткий удар.

По инстинкту я должна была отпрянуть назад, но, к своему удивлению, осталась неподвижной. Внутри меня разлилось холодное спокойствие, как будто ничто не могло пробить мою броню.

Он посмотрел на разбитый стакан, провел рукой по своим взъерошенным волосам и резко бросил:

– Хорошенько тут приберись. Не хочу, чтобы Зиаля пострадала из-за твоей неаккуратности.

– Моей? – переспросила я, сделав шаг вперед.

Стеклянные осколки тут же врезались в мою кожу, но я едва почувствовала боль. Наоборот, эта физическая острота принесла облегчение, на мгновение заглушив внутренние терзания.

– Капитан второго ранга седьмого спецотряда… – процедила я сквозь зубы, удерживая взгляд прямо на его холодных глазах. – Я же говорила, я ни за что не перепутаю эти глаза.

Он приблизился ко мне, и на мгновение я подумала, что сейчас почувствую настоящий удар. Но, как всегда, он удивил меня.

– Я всё ждал, когда ты это скажешь, – его голос был тихим, почти торжественным, как будто он выслушал долгожданное признание.

Он внезапно наклонился и обнял меня за талию, прижимая к себе так нежно, что я была сбита с толку. Я попыталась вырваться, но его руки были сильными, уверенными. Он аккуратно поднял меня на руки, словно я была хрупким фарфоровым изделием.

– Поставь меня! – прошептала я, но голос прозвучал слишком слабо.

Не отвечая, он уверенно шагал в сторону гостиной, не смотря на меня, но я чувствовала его дыхание совсем близко. Его запах обволакивал – древесный, с нотками кедра и сандала, – и заставлял мои щёки вспыхивать.

Он осторожно опустил меня на софу и, оглянувшись на мои ноги, произнес:

– Я промою твои раны. Сиди тихо.

Я опустила взгляд на свои ноги. Маленькие струйки крови стекали по коже, оставляя пятна на ткани. Боль стала ярче, но я не издавала ни звука, только смотрела на свои пальцы, ощущая пустоту внутри.

Я чувствовала себя сломанной, как многие героини из моих любимых аниме, но они всегда находили силы бороться. Смогу ли я? Или мне просто нужно исчезнуть, как будто меня никогда не было?

Я хотела подняться, но он уже вернулся с аптечкой.

– Сказал сидеть тихо. Слов не понимаешь? – отрывисто бросил он.

На его руках были медицинские перчатки, а в его движениях чувствовалась строгая целенаправленность. Он сел рядом, осторожно положив мои ноги себе на колени. Через ткань я ощущала холод его рук, и это было как ледяной душ, который немного возвращал меня в реальность.

Открыв аптечку, он смочил стерильный тампон спиртом и, слегка взглянув на меня, предупредил:

– Будет покалывать.

Его пальцы работали так аккуратно, будто он делал это не раз. Он осторожно стерилизовал кожу вокруг ран, избегая самих порезов. Его движения были уверенными и выверенными, но я видела, как его челюсть чуть сжималась каждый раз, когда он замечал, как кровь капает на софу.

Когда он взял пинцет, чтобы вытащить первый осколок, боль вспыхнула резко и ярко, но я лишь смотрела на него, ни крика, ни вздоха. Он заметил это, подняв глаза на меня.

– Ты не чувствуешь боли? – произнёс он глухо, почти равнодушно.

– Чувствую, – прошептала я.

Он ничего не ответил, продолжая аккуратно вытаскивать стекло. Кровь сочилась из ран, тонкой струйкой окрашивая его перчатки. Его сосредоточенность была абсолютной, а во взгляде я уловила странное выражение – смесь раздражения, восхищения и чего-то, что я не могла разгадать.

– Выпусти, – прошептал он, сдержанно, но настойчиво.

Я подняла бровь, глядя на него вопросительно.

– Тебе больно, я знаю. Не прячь это внутри, мелкая. Тебе больно – позволь себе ощутить эту боль, дай ей выйти.

Его голос был странно мягким, почти умоляющим.

– Не надо быть сильной. Иногда сила заключается в том, чтобы принять свою уязвимость. Боль – это часть нашей человечности. Но не позволяй ей целиком захватить тебя. Если хочешь быть сильной, помни: настоящая сила не в том, чтобы сдерживаться, а в том, чтобы двигаться вперёд, мелкая.

Его слова задели меня. Глубоко. Они ударили по всем тем невидимым ранам, которые я так тщательно прятала. Я молча смотрела на него, не в силах ответить.

Мои глаза наполнились слезами. Как бы я ни старалась сдержать их, его слова пронзили мою душу насквозь. Что-то внутри меня окончательно сломалось. Мои руки начали дрожать, из груди вырвался тихий всхлип, а слёзы медленно заскользили по щекам.

Томиан спокойно вытаскивал очередной осколок, не сказав ни слова. Я сидела и плакала, жадно глотая воздух, словно это было последнее, что я могла сделать. Он не пытался остановить мои слёзы, не предлагал утешения. Просто слушал, позволяя мне сломаться. И в этом молчании, странным образом, я чувствовала себя понятой.

Мне стало стыдно за свою беспомощность. Я никогда не была из тех, кто выставлял себя жертвой. Я давно решила, что слёзы – это слабость. Но потеря близких изменила меня. Я не знала, в какую сторону, но изменила.

С каждым вытянутым осколком я немного успокаивалась. Дрожь в теле стихла, хотя боль в ноге осталась. Закончив, он нанёс мазь тонким слоем и аккуратно перевязал рану.

Забрав окровавленные ваты и салфетки, он поднялся, положив подушку под мою ногу.

– Спасибо, – тихо поблагодарила я, когда он исчез из комнаты.

Я вытерла лицо и попыталась опустить ноги на пол, но резкая боль заставила меня поморщиться.

“Зачем я так опрометчиво поступила?” – подумала я. “Как мне теперь ходить в университет? А завтра ведь начинается зимняя сессия…”

Томиан внезапно появился в дверях, как будто знал, что я собиралась подняться.

– Знаешь, собаки слушаются лучше, чем ты, – произнёс он с легкой усмешкой.

– Это у них в породе, – ответила я, завязывая волосы в хвост.

– А в твоей породе – бесить меня? – спросил он, усаживаясь рядом.

Я хотела заявить, что если бы он не швырнул стакан, этого бы не случилось. Но он ведь не заставлял меня наступать на осколки… Виновата я сама. А грубить ему сейчас – проявление неблагодарности.

Я только пожала плечами в ответ.

– Можешь сегодня не ходить на пары. Зиаля тоже не пойдёт, – сказал он.

– Скоро начнётся зимняя сессия. У нас низкие баллы, мы обязаны там быть, – возразила я.

– Зиаля вот-вот проснётся, я приготовлю завтрак, – он собирался встать, но я мягко коснулась его запястья.

– Прости. Я прибавила тебе хлопот.

Он неожиданно улыбнулся и погладил меня по голове.

– У тебя не такая уж плохая порода, – сказал он, прежде чем покинуть комнату.

За ним весело побежали овчарка и хаски, громко лая.

Я прикрыла глаза, стараясь отвлечься от боли в ноге. Но тут, как назло, овчарка вернулась и укусила меня за больную ногу.

– А-а-а! – вскрикнула я, почувствовав резкую боль.

Пёс вцепился крепко, не собираясь отпускать, пока не появился его хозяин.

– Эй! – Томиан поднял собаку и резко бросил её на пол. Овчарка зарычала и огрызнулась, но отступила.

Я заметила, как его взгляд скользнул к повязке, которая снова начала пропитываться кровью. Он выругался сквозь зубы, проведя рукой по волосам. Затем достал из пояса пистолет.

Я замерла, осознав, что он собирается сделать.

– Томиан! – воскликнула я, впервые произнеся его имя вслух.

Но было поздно. Раздался выстрел. К счастью, пуля вонзилась в стену.

Хаски, сидящая на другой стороне комнаты, залайала громче, чем прежде.

– Наверх! – рявкнул он, и собака послушно побежала по лестнице.

На верхних ступеньках стояла Зиаля, с расширенными глазами.

– Эмин! – позвал Томиан.

Дворецкий появился мгновенно.

Томиан заслонил мне вид, но я поняла, что собаку увели.

– Прости, – сказал он мне тихо, обернувшись к лестнице. – Зиаля, ты тоже.

Она поспешно скрылась наверху.

Когда он обернулся ко мне, я была сбита с толку.

– Ненавижу, когда причиняют вред женщинам, – сказал он, осматривая повязку.

– А я ненавижу, когда причиняют вред животным! – закричала я, гневно глядя ему в глаза.

Он поднял бровь, но ничего не ответил.

– Он причинил вред моей… – Томиан запнулся, подбирая слова, – моей гостье. Тем более я не собирался в него стрелять. Он просто побудет у брата некоторое время.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.