Луиза Ван Меер
Арсений Самойлов

Дизайнер обложки Нейросеть «Холст»

© Арсений Самойлов, 2024

© Нейросеть «Холст», дизайн обложки, 2024

ISBN 978-5-0065-0144-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Вечер в особняке семейства Эттли, располагающийся на пятой авеню, в тесном соседстве с Центральным парком, обещал быть столь же удачным и утонченным, как и каждый другой вечер в дни приема, повторяющиеся с завидной регулярностью и частотой, у этой богатой и успешной нью-йоркской семьи. Хьюберт Эттли, глава семейства, впрочем, мало имеющий отношение к приемам своей жены Маргарет, отнюдь не был звездой торжества, предпочитая держаться в стороне, потирая свои густые усы на манер Теодора Рузвельта и непрестанно совещаясь в кабинете за закрытыми дверями о делах с другими крупными фабрикантами, приглашенными на вечер, со стаканом скотча в руках и толстой сигарой во рту. Его жена, Маргарет Эттли, напротив была далека от дел своего супруга. Это была легкая натура, уже немолодая, но пылающая свежестью лица и молодостью духа, так придающего блеск глазам, призванный отвлечь внимание от появляющихся морщин. У четы Эттли были сын и дочь. Сына звали Уильям, это был молодой кутила и франт, легкомысленный и веселый, настоящая душа компании. Его сестру звали Кристин, и присущая ей тяга к всяческим удовольствиям ничем не уступала таковой у Уильяма. На приемах, устроенных их родителями, всегда было много разношерстной публики, одетой по моде этого времени. Мужчины носили смокинги и костюмы-тройки, с неизменно яркими галстуками. Дамы наряжались в платья из мягких струящихся тканей, напоминающих своим видом античные одеяния, руки их были одеты в длинные гладкие перчатки, уши украшали большие серьги-подвески, на голове у них были шелковые повязки, широкополые шляпы, украшенные цветами и перьями, а иногда и вовсе не было ничего, кроме самих цветов. Но главной особенностью были приметные меховые горжетки и пышные боа, перекинутые через плечо, ведь это были 20-е годы ХХ века. «Ревущие двадцатые», как их называли, были временем расцвета американской империи, особенно для обеспеченной части ее населения. Вечера в доме Эттли удостаивали своим присутствием фабриканты, члены советов директоров, владельцы крупного бизнеса, банкиры, управляющие, приближенные к своим хозяевам, директора галерей и театров, некоторые видные политики и, конечно же, их жены, дети, друзья и любовницы. Кого там не было, так это бедных. Однако, всегда бывали исключения.

– Патрисия, сюда! – Кристин Эттли помахала рукой своей подруге Патрисии, дочери одного из ключевых инвесторов сталелитейной компании.

Патрисия, живо заулыбавшись, энергично помахала рукой своей подруге и двинулась к ней через зал. За ней шла невзрачно одетая девочка, в весьма простом, но подобранном со вкусом наряде. Девочку эту Кристин видела впервые, но по всему было видно, что это была подруга Патрисии.

– Салют, дорогая! – подруги обнялись. – Позволь представить тебе мою новую знакомую по танцам Луизу.

– Очень приятно, – Кристин и Луиза приобнялись и коснулись щеками. – Как вам наш прием? Не правда ли скука?

– Что вы, – ответила ей Луиза. – Мне еще не приходилось бывать на столь пышных балах.

– Ах, что вы, – засмеялась Кристин. – Назвать еженедельный вечер моей mama балом – очень любезно с вашей стороны. Это всего лишь непринужденная дружеская встреча с танцами.

– Кстати, именно на них мы и познакомились с Луизой! – встряла Патрисия, не любящая отпускать внимание от своей персоны.

– Как интересно, и где же? – осведомилась Кристин.

– Мы обе ходим на уроки фокстрота.

– Ах, фокстрот! Его я разучила уже давно! Сейчас пора бы уже переходить на чарльстон!

– Ох, Кристин. Мы не так часто бываем на танцах, чтобы учить и то, и другое. Ты в этом деле преуспела куда больше, – Патрисия имела привычку иногда польстить подруге, ведь именно она была ее билетом на подобные мероприятия.

– Луиза, – воскликнула Кристин, – я никогда раньше тебя не видела ни на одной вечеринке. Ты недавно в городе?

– Нет, я выросла в Нью-Йорке, – ответила Луиза смущенно.

– Тогда почему мы не виделись ранее?

– Но я совсем не бываю на подобных вечерах.

– Чем занимаются твои родители? – Кристин задала вопрос, решающий в их среде абсолютно все.

– Ничем особенным… – Луиза смутилась еще больше. – По правде говоря, мой отец обычный служащий, а мать домохозяйка.

– Возможно, я знаю на кого он работает? – не унималась Кристин.

– Он продает автомобили, – небрежно бросила Патрисия.

– Ах, продавец! – изумилась Кристин, широко открыв глаза.

– Не совсем. У него свое маленькое дело, – оправдалась Луиза, чувствуя себя скованно.

– Что ж, большие дела начинаются с малых! – послышался мужской голос за спинами у девушек и красивый молодой блондин протянул руку Луизе. – Рад представиться, Уильям Эттли.

Луиза протянула ручку, и Уильям ее поцеловал. Щеки Луизы покрылись ярким румянцем, но Уильям этого не заметил, сразу переключив внимание на Патрисию.

– Ах, Патрисия, ты как всегда великолепна! Тебя я посмею поцеловать сразу в щечку.

– Твои комплименты, Уильям, ничего не стоят, – игриво ответила ему Патрисия, однако, давая поцеловать свою щеку, и обратилась к Луизе. – Милая, не обращай на этого шута никакого внимания, он никогда не говорит ничего всерьез.

– Что ты, дорогая Пэтси, все, что я говорю, всегда крайне серьезно! Ведь я дьявольски серьезно отношусь ко всему несерьезному!

– Я сто раз просила тебя так меня не называть! – поморщилась Патрисия.

– Как? Пэтси? Но ведь это твое имя, Пэтси. Я звал тебя так, когда ты еще на горшок ходила, милая Пэтси…

– Перестань!

– Пэтси, Пэтси, Пэтси…

– Угомонись! – сестра посмотрела на Уильяма грозно. – Вот видите, дорогая Луиза, он просто несносен! Но вам не стоит на него обижаться, по правде, он хороший малый, просто иногда он настоящая заноза!

– Знаешь, что настоящая заноза, сестрица? Этот тухлый вечер! Предлагаю нам всем усесться в мой Пакард¹ и укатить отсюда куда-то, где будет намного веселее!

– Отличная идея! – живо поддержала его сестра. – Но у нас здесь есть одна, чисто математическая проблема.

– Да-да? – Уильям наигранно оттопырил ухо и наклонился к сестре, изображая внимание.

– У нас здесь три дамы и всего один кавалер. К тому же, еще и мой брат! Тебе не кажется, что это несколько несправедливо?

– Абсолютно с тобой согласен, сестра. Сию же минуту решу это уравнение, а вы пока можете двигаться в сторону машины.

Девушки вышли из дома. Перед особняком стояли роскошные автомобили, огромный город жил ночной жизнью и горел тысячею огней. Стоял теплый весенний вечер. Луиза все еще чувствовала себя неловко, но ее раскрепощала та светская легкость, с которой общались ее новоприобретенные знакомые, доступная тем, кому нечего страшиться, кто уверен в себе и в завтрашнем дне благодаря деньгам своим или своих родителей. Луиза была из небогатой семьи. Конечно, они отнюдь не бедствовали. Ее отец продавал поддержанные автомобили на окраине города, за пределами Манхэттана. Мать могла не работать. У них были деньги на еду и одежду, но не было на прислугу или украшения. Те курсы фокстрота, на которые ходила Луиза, она выпрашивала целый год и, в конце концов, ей подарили их на День Рождения, что было не малой статьей расхода в их ограниченном бюджете. У Луизы был старший брат Дюк и совсем маленькая сестра Альма. Часто Луизе приходилось помогать маме по дому, а также сидеть с сестрой, когда мать была в магазине. Получив базовое образование, Луиза, по сути, не имела профессии и выбора у нее было мало. Или жить с родителями, помогая матери по хозяйству, или удачно выйти замуж и заниматься стиркой и уборкой уже для мужа, или же куда-то устроиться горничной, прачкой и тому подобное. Сама Луиза имела мечту стать танцовщицей и выступать на Бродвее. Отец, голландец старой закалки, был категорически против подобной профессии для своей дочери. Но мать была мягче нравом и смогла уговорить его отдать дочь на курсы танцев. «В конце концов, – говорила она ему, – выучится она танцевать и на этом все кончится. Все равно ей не поступить на Бродвей после двадцати занятий». На этих то курсах, Луиза и познакомилась с веселой и беззаботной Патрисией, которая позвала свою новую подругу на прием к Эттли, где всегда было место для лишнего гостя. Луиза не сразу решилась дать свое согласие. У нее был молодой человек, который уже давно ухаживал за ней. По правде, они жили по соседству и дружили с детства. Звали его Гарри Стивенс, и он был простым механиком, на пару лет старше Луизы. Все прочили им брак и множество детей, но Гарри не торопился делать предложение, так как утверждал, что для этого ему требуется вначале накопить достаточную сумму денег, чтобы обеспечить их будущее, что было весьма разумно. Разумность и скучная приземленность Гарри были той самой причиной, по которой сама Луиза не стремилась скорее выйти за него замуж. Она любила его всегда, всю свою жизнь… Столько, сколько помнила себя. Поэтому она и не могла уже точно сказать, что это за любовь. К мужчине, к брату, к другу? Детьми они писали друг другу милые любовные письма, но детство было уже в прошлом и та стойкая, зацементированная и покрытая расплавленным холодным металлом любовь, так укрепленная годами, не имела и намека на пыл и жар страсти, который не выдержит никакой цемент или металл, потому такая страсть и не может быть крепка и долговечна, однако, как же она греет девичью душу! Разумный человек, вроде Гарри, выберет цемент, ведь он надежный фундамент для отношений; выберет холодную сталь, ведь это гарант прочности семейных уз. Но женское сердце, жаждущее жара, гаснет под цементом, как костер, застывает под холодностью металла и замерзает в этом предопределенном и надежном, скучном и холодном правильном выборе. А всепонимающие хитрые улыбки соседей и родителей лишь усиливали желание сбежать с этой арены, где каждому уже раздали свои роли драматурги, мнящие себя комедиантами. По этой причине Луиза, сомневающаяся, что имеет на то право, все же решилась дать согласие на выход в свет со своей новой подругой. «В конце концов, я не сделаю ничего дурного, просто побуду немного на этой вечеринке. Может статься, что это единственный раз, когда мне улыбнулась удача оказаться в высшем обществе. Нельзя его упускать», – думала она.

Подруги наконец дождались Уильяма, он шел с двумя другими молодыми людьми. Один из них казался несколько старше их всех.

– Дорогие дамы! – торжественно начал Уильям, который был уже навеселе. – Позвольте представить вам моих друзей. Мистер Этье и мистер Катчер.

– Пьер Этье, – представился тот, что был моложе.

– Уолтер Катчер, – мужчина средних лет, с темными волосами, хорошо одетый и приятный на вид, протянул Луизе свою руку. – Разрешите сопровождать вас этим вечером.

Компания уселась в Паккард Уильяма и покатила в неизвестном направлении.

Глава 2

В машине во всю распивали шампанское, которое лилось из бутылок на кожаные сидения и в фужеры, державшие в руках эти представители «золотой молодежи» своего времени, а также их гости. Луиза не вполне была довольна поворотом событий, думая о Гарри. Но она же не собиралась делать что-то дурное! Это ее успокаивало. Машина остановилась около роскошного многоэтажного дома, под которым красовалась вывеска какого-то модного клуба. Изнутри доносились звуки джаза. Уильям весело махнул рукой портье, стоявшему на входе, видимо они были давно знакомы. Компания зашла внутрь. Зал пребывал в полутьме, по краям были расставлены столики с хорошо одетой публикой, в центре было место для танцев. Ярко освещена была лишь сцена, на которой играли чернокожие музыканты. Иногда красивая высокая брюнетка в открытом платье красного цвета пела высоким голосом, иногда труппа полураздетых молодых женщин танцевала канкан. Друзья сели за столик у сцены, им принесли шампанское, устрицы, креветки и сыры. Наслаждаясь представлением, Луиза забыла обо всем. Ей было так легко и весело среди этих людей, что она совсем не думала о своем простом происхождении, манере держаться и всех прочих глупостях, которым не придавали здесь никакого значения, пока ты был пьян, весел и остроумен, а главное, красив. Красота прощала все. По крайнем мере, пока те, кто имел деньги, был пьян и озабочен потреблением эмоций, а значит, почти всегда. Луиза и сама не заметила, как уже танцевала фокстрот с Уолтером, а затем Кристин обучала ее чарльстону прямо на танцполе, на глазах у всех. Чарльстон понравился ей куда больше фокстрота, да и исполнять его оказалось куда проще. Однако, фокстрот подарил ей новое незабываемое впечатление – руку Уолтера на ее талии. Такое, казалось бы, простое прикосновение, вполне социально одобряемое и менее интимное, чем не менее социально одобряемый поцелуй руки, но дарующее непонятную дрожь по всему телу, будто она мгновенно подцепила простуду. Что это было? С Гарри она ни разу такого не испытывала. Он целовал ее в губы. Это куда интимнее. Однако… Он никогда не клал руку ей на талию так изящно, непринужденно, на глазах у всех, как будто именно там и есть ее законное место, которое она заняла по праву и не имеет намерения его покидать. Момент, когда рука покинула ее талию, охладил Луизу, и момент этот был неожиданно для нее неприятен. Однако, спустя пару па рука снова вернулась на свое законное место, но лишь для того, чтобы снова его покинуть, оставляя ее талию прозябать в вечной мерзлоте одинокого сожаления.

Когда Луиза вернулась за столик, ей снова налили шампанского, но она уже не была уверена, что стоит его пить. «Что я делаю? – мелькало в ее голове. – Безусловно, я не делаю ничего дурного, я лишь танцую. Но все же… То, что я чувствую к этому человеку…». Это нарушало все ее представления о ней самой, ее жизни, месте в мире и будущем ее и Гарри. Что, если все эти установки и планы были лишь искусственно созданы для нее, но были отнюдь не единственными и верными? Что, если можно было построить свою жизнь иначе? Чем дальше заходила ночь, тем медленнее становились танцы. В один момент, Луиза оказалась за столиком одна наедине с Уильямом, осушила бокал и решилась на небольшой допрос.

– Откуда вы знаете Уолтера? – спросила она Уильяма.

– Я знаю его с детства, – ответил тот, – это старый поверенный моего отца по финансовым делам.

– Так значит, он служит у вашего отца? – Луиза и подумать не могла, что Уолтер простой служащий, а не какой-то фабрикант, так были безупречны его манеры и стиль.

– Нет-нет. Он не служит у отца. Он главный управляющий банка Смит&Голдберг. Он служит у них уже много лет.

– А, так значит он обладает высоким постом?

– Да. Можно и так сказать… – ответил Уильям скучающим тоном, ему совсем было не интересно рассуждать о чьих-то там делах. – Он управляет банком, имеет какой-то процент акций, по сути, сам ничего не имеет, но деньгами крутит колоссальными.

Уильям зевнул, шампанское начало его отпускать, а разговор и пуще того – утомлял. Вечер подходил к концу, все уже устали от танцев и начинали трезветь. Кристин вызвала их Паккард, и шофер развез всех по домам.

– Где ты была? – мать Луизы, миссис Ван Меер, была настроена крайне серьезно, дожидаясь дочь до трех часов ночи.

– Я же говорила, что меня позвали на ужин в одну очень приличную семью… – ответила ей дочь усталым голосом.

– Что это за ужин до трех часов ночи? – насторожилась сердитая голландка.

– Ох, мам… Если мы ужинаем в семь, это не значит, что и высшее общество…

– Не доросла у тебя хотелка до высшего общества, – резко оборвала ее мать. – Мне какое до него дело? Мы не из их среды, а значит и ты не оттуда же!

– И что дурного в том, чтобы побыть там хоть немного, раз уж я завела связи?

– Связи она завела… – начала ворчать добродетельная старуха. – От таких связей знаешь, что бывает? Прав был отец, когда говорил, что танцы до доброго дела не доведут…

– Ох, мама. Прошу, замолчи. И так болит голова. Я иду спать.

– Вот как мы заговорили… А когда надо на курсы пойти, так сразу: «Мамочка, ну прошу…».

– Мамочка, ну прошу, перестань ругаться. Я иду спать. Так лучше? – Луиза была раздражена снобистским отношением своей матери, даже не думающей о том, что для ее дочери может быть лучшая участь, чем жена механика.

Глава 3

Луиза Ван Меер произвела тот эффект на компанию золотой молодежи, который сама производить даже не планировала. «Это настоящий самородок, как она красива!» – говорил Уильям. «Она некое свежее дыхание в нашей затхлой скучной повседневности», – характиризовала ее Кристин. «А я говорила: милая и веселая девушка!», – подтверждала свой выбор Патрисия. По сему, спустя пару дней, Луиза получила приглашение на новый вечер, который устраивали брат и сестра Эттли, и на котором должны были присутствовать уже только лишь их друзья, без всех этих унылых предпринимателей и директоров.

Гостиная особняка Эттли была обставлена в этот раз по-другому. Без дорогостоящих и пышных столов с официантами и живой музыкой. Патрисия предупредила Луизу заранее, что вечер будет в египетском стиле. Покупать маскарадный костюм для Луизы было не по средствам, поэтому она просто надела белое платье с черным широким поясом, который одолжила у Патрисии, а на голову надела золотую повязку, для чего пришлось искромсать кухонными ножницами свою старую блузку. Но это того стоило. На глаза Луиза нанесла яркий макияж, густо закрасив черным цветом веки и нарисовав толстые длинные стрелки. Самым сложным оказалось тихо прокрасться к выходу из дома мимо матери, которая, увидь она ее наряд и макияж, точно заслонила бы собой дверь и потребовала немедленно все смыть. Луиза прибыла к дому Эттли и дворецкий проводил ее в зал. Пред взором Луизы предстало нечто потрясающее. Зал был плохо освещен, вдоль стен горели канделябры и настоящие факелы! Стены же выли завешены бежевыми полотнами с золотыми окантовками и иероглифами. На столах стояли египетские статуэтки, во главе всего, в конце зала, восседала огромная статуя сфинкса. Луиза огляделась и заметила, что все присутствующие были сплошь молодые люди, да регулярная прислуга особняка. Видимо, родители брата и сестры Эттли во время подобных вечеринок были в отъезде. Такая завораживающая обстановка вселила в Луизу благоговейный восторг, так что теперь она была точно уверена, что именно здесь ее место, а не на кухне с мамой и Гарри, пахнувшим машинным маслом и уставшим после долгого трудового дня. Увидев знакомые лица, она обрадовалась и ринулась к их дивану, на котором сидели Кристин, Уильям, Патрисия и Пьер Этье, тот молодой человек, что сопровождал Кристин в прошлый раз. Кристин и Патрисия были одеты великолепно – все были в белых платьях, но на их платьях была золотая отделка на воротниках, на руках золотые браслеты и все волосы были усыпаны золотом и камнями в стиле Египта. Ах, как они были похожи на восточных принцесс! Луизе стало немного стыдно за свой простой наряд. Мальчики были в белых туниках, с накрашенными глазами и выглядели крайне забавно. Конечно же, Луиза, сама себе боясь в этом признаться, больше всего ожидала увидеть Уолтера, но его здесь не было. Все любезно поздоровались и перекинулись несколькими регулярными комплиментами. Поговорили об искусстве, станцевали пару танцев, немного выпили, перейдя к сплетням о знакомых знаменитостях, за которые много бы отдали бульварные журналисты. Выпили еще, перейдя к политике, что было совсем не интересно дамам, но Уильям и Пьер уже выпили достаточно, чтобы не обращать на дам внимания, увлекаясь мужскими разговорами, пока девушки слушали и скучали – непростительная роскошь, которую могут себе позволить лишь те, кому нет дела до присутствующих женщин.

– Мы переживаем экономический расцвет лишь за счет голодающей Европы! – с жаром утверждал Пьер.

– Зачем же им голодать, раз они выиграли войну, как и мы? – с легкой насмешкой говорил Уильям.

– Мы сделали деньги на оружии, пока Европа разрушалась под прусским сапогом! – парировал Пьер.

– Тем хуже для них и лучше для нас! – поднял бокал Уильям улыбаясь.

– Оставьте свою иронию! – не унимался Пьер. – Миллионы голодают, пока мы здесь пьем шампанское.

– Так выплюньте! – неизменно ироничное выражение лица Уильяма никогда не лишалось светской улыбки; он быстро осушил бокал и подставил его под рот Пьера.

– Это фарс, – возмутился Пьер, однако, не раздражаясь, пребывая в спокойно дружелюбном расположении, которое ждало от него общество. – Плеваться шампанским было бы еще большим кощунством.

– Ну конечно! Раз уж набрали его в рот… – деловито и шутливо закивал Уильям.

– Вы все шутите, а я говорю серьезно. Почему нашему обществу нет дела до бедных?

– А какому-то другому есть до них дело? – искренне удивился Уильям, специально широко открывая рот и глаза.

– Поверьте, есть. В Советской России…

– Ах, оставьте про Советскую Россию… – Кристин оборвала Пьера. – Наш мистер Этье актер и, как и все актеры, режиссеры и им подобные, придерживается странных взглядов.

– Так вы актер? – воскликнула Луиза, всегда мечтающая о Бродвее. – А я думала вы сын одного из толстосумов…

– Луиза… – Патрисия посмотрела на нее предостерегающе.

– Простите… – опомнилась Луиза, застыдившись своих манер.

– Нет-нет! Мне нравится ваша искренность! – подбодрил ее Уильям. – Мы все сыновья и дочери толстосумов, как вы выразились. Чего тут скрывать? А мистер Этье у нас добился всего сам. Хвала ему и слава! Впрочем, слава пока что обходит его стороной, но, уверен, это из ее глубочайшего уважения к нашему дорогому Пьеру.

– Уильям! – настало время Кристин смотреть предостерегающе.

– Нет, Кристин. Пусть! – остудил ее Пьер. – У всех гениев творчества есть завистники. Это даже льстит мне. А, впрочем, я не договорил про Советскую Россию…

– Избавьте… – Уильям закрыл лицо руками. – Сейчас начнутся коммунистические нотации о правах трудящихся.

– И что?

– Если бы нам было дело до прав трудящихся, то мы бы не жили в таких домах и не давали такие приемы, на которые вы, мой друг, кстати, приходите с завидной регулярностью.

– Да, прихожу. Но не ради шампанского и устриц! – ответил с достоинством Пьер, держа в одной руке бокал, а в другой устрицу. – Но лишь ради просвещения!

– Прошу, просветите нас! – Уильям шутливо поклонился со скучающей миной.

– Нам никогда не достичь такой свободы, как в Советской России!

– Это вы прочитали в газете «Правда»?

– И что с того? Я это знаю!

– Какая самоуверенность.

– Я уверен не в себе, я уверен в том, что страна, где один процент пьет шампанское с устрицами, а все население не может себе позволить даже говядину на каждый день, эта страна не свободна. Ведь свобода – это не свобода для одного процента, это свобода для всех!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Машина высшего общества в 20-е годы.

Вернуться