Поднебесные Истории
Нуржан Сансызбаев

Мы не созданы по особой причине. Но мы создаем особые причины нашего существования. На мой взгляд в этом вся уникальность нашего вида, человеческого рода. Мы отгородились, настроили, возвели и создали. Мы будем продолжать такой же цикл еще долгие годы, пока астероид не примет направление в нашу сторону или не случится другая прихоть Вселенной. А мы? Являемся ли мы прихотью Вселенной? Возможно, по такой прихоти мы вновь или все еще живы.

Нуржан Сансызбаев

© Нуржан Сансызбаев, 2024

ISBN 978-5-0064-4732-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вступление

2020 год.

Когда я прибыл в аэропорт Пекина, я обнаружил большое количество напуганных людей в полно-защитных костюмах, масках и перчатках в очереди на регистрацию. Все, видно, возвращались домой: индусы, немцы, украинцы, арабы, африканцы. Среди них где-то в белой маске затерялся и я, с синтезатором в руках, с начатой книгой о своих путешествиях в лэптопе. Испуганный, но предвещающий. Потерянный и верующий. Я возвращался домой из Поднебесной…

…Кто бы мог тогда подумать, что на мою зелёную голову выпадет столько приключений? Лично я, убеждая себя, что повидал абсолютно всё, готов был спорить о гладком пребывании в этой стране. Ни культурный, ни языковой барьер не могли меня – новичка Биг Сити Лайф – убедить в обратном. Как ни крути, а, видимо, людям свойственно строить мнимый забор в голове, как только мы оказываемся в новой, неизведанной, чуждой ситуации. Разве уместно приходить к племени бушменов и убеждать их в правильности стандартов XXI века? А чем отличен от бушмена среднестатистический двадцатилетний парень, которому доказывают, что жизнь не стоит воспринимать всерьез, так как из трёх сценариев существования Вселенной один из них – симуляция? Лично мне казалось, что симуляция уж больно подобна компьютерной игре на прохождение. Передо мной выстроен барьерный путь. И, своевременно нажимая кнопки «вверх» и «вниз», игра приобретает маниакально-заразный характер. Но я и близко не предполагал, что от этой игры будет сложно отказаться…

Глава 1

Часть 1
Нужно Проветриться

Сентябрь 2017.

Я разместился не в столице. Однако до неё дело дошло, когда две заводные полячки и новый знакомый из Кореи пригласили меня на совместное турне. Я был не прочь проведать город вечного тумана, выше которого только крыши храмов на горах. Как вы поняли, это не Лондон – но видеть долгие чайные церемонии мне всё же представилось. Пекин – город, живущий своим ритмом, подобно бальной паре среди любителей диско. Казалось бы, и тех, и этих объединяет любовь к танцам. А жанры разные. Вот и этот город, хоть и был в одной стезе с остальными, выделялся не на шутку. В своё время мой хороший друг сказал об этом мегаполисе: «Если другие города дают тебе шанс, то этот не прощает твоих ошибок». Хотите – верьте, хотите – нет, но я всей душой проникся к этому месту из-за одной причины: мне хотелось познать его самые забытые окраины, выудить правду из уст старожил, проведать музеи и понять, действительно ли он такой, каким казался мне тогда.

Это случилось с нами на берегу озера. Наш интернациональный квартет забрёл в летний дворец одного из древних правителей Пекина. Помню как сейчас, что новый, оскверняющий историю, забор встречал посетителей входом-змейкой. Но лишь нога ступала землю дворца, как тут же твоё тело пронизывал поток мощнейшей энергии, который помнил каждый шаг императора с давних времен. Эта ставка хранила в себе секреты. Тут Правитель не только отдыхал, но и очищал свой разум после конфликтов, встреч с визирами, выслушивания истязаний народа. Сейчас там ребятня бежит за сладкой ватой, а пенсионеры делятся слухами своих соседей. Летний дворец представлял собой парк безумных размеров: главная длинная тропа шла вверх по склону. Она была проложена вдоль, соединяла вход и спуск на озеро. Но перед спуском вы проходили целый аттракцион ранних веков. Начало парка приветствует мостом над рекой. Высота моста составляла порядка 5—7 метров. А внизу красовались серо-коричневые хижины вдоль реки. Пройдя мост, вы попадали на извечные муки туриста – гигантские лестницы. Лишь далеко вверху красовался, спроектированный в строгих тонах, дворец. И площадь перед ним была явна не для отдыха, а для игры в бейсбол – настолько объемным было место. А обойдя дворец, вы попадали на лесной склон! Знакомо чувство притяжения и одновременно высотной болезни? Постарайтесь не упасть и не сойти с ума от насыщения кислородом. А вы думали, я шутил про аттракцион?

Мы с товарищами спустились по склону и вот оно…

Время остановилось. Разум говорил, это невозможно. Глаза хотели увидеть всё и сразу…

Мы дошли до императорского озера, и, знаете, это было прекрасно. Не нужно сравнивать с чем-либо, чтобы понять цену этого «прекрасно». Воистину время остановилось. Я напрочь забыл о смартфоне, городской суете, которая засела в нашем геноме, и хлопотах о завтрашнем дне. Мне не стоило фотографировать, делиться эмоциями с друзьями, или кричать прохожим «Ну разве вы этого не видите?!». В тот день я увидел больше чем озеро. Я увидел то сакральное, чем человечество когда-то пожертвовало, чтобы достичь промышленного потенциала. Я увидел мать-природу, в самом, что ни на есть, святом виде.

От одних воспоминаний душу будоражит. Наверняка, вы сидите в своем городе и даже не подозреваете о местах скопления энергии в нем: будь то старая церковь или местный парк. Одно поколение назад там ваш сосед, тогда еще молодой, делал предложение своей любимой. Два поколения назад там первые партийные рабочие посадили аллею из деревьев. Человеческий разум скептически проанализирует информацию, когда узнает, что тысячу лет назад на том месте лилась чья-то кровь в битве за город. Было и было. Мы наделяем вещи именами и поверьями. Но нам не под силу прочувствовать историю места нашего пребывания. Вот и я подобно такому человеку позабыл о правителе того дворца и любовался озером. Десятиминутный шок был прерван товарищами, зовущими к выходу из дворца. Мы двинулись вдоль озера сквозь деревянный туннель черно-оранжевого цвета. Туннелем его назвать сложно, это была протяженная конструкция с балками через каждые два метра. Видимо она служила местом для ежедневных раздумий императора на берегу озера. Пройдя сквозь нее, мы прибыли к выходу, и теперь, для начала подкрепившись обедом, нам следовало изучать столицу дальше.

Я осознавал, что оставляю в этом городе частичку себя, а точнее, своей памяти. Пускай магнит, висящий на холодильнике, не принесет мне эстетического удовольствия. Но он напомнит о тех моментах, когда я и беззаботность были словами-синонимами. Наше турне подходило к концу. До города, который в последующем станет центром моей историей, было 30 минут езды на поезде. Мы отправились на вокзал и взяли ближайший билет к каменным джунглям Тяньцзиня. Мозг проветрился, но не простудился. Разуму дано было понять, что мое пребывание не ограничивается одним местоположением. Мой хороший друг Сергей говорил: «Чувак, нужно знаешь что? Надо съездить тебе и проветриться. Ну не сиди ты дома, ей-богу. И дела не поделаешь, и вгонишь себя в хандру». О Сергее вы еще узнаете. А пока, мы уселись в комфортный скоростной поезд и помчались к городу, где мне предстоит обрести себя… Вот, прочитайте, что я написал по пути в вагоне:

Ответы

«Сегодня я обрёл себя.

Сегодня я довольно молод.

Давно не чувствовал огня,

Давно не прыгал к чертям в омут.

Я разобрался, наконец,

Кем я любим, кого достоин,

Кто моей честности ловец,

А кто не чтит мирских устоев;

Кому я время подарил,

И кто оплачивал мне тем же;

Кто в руки счастье заманил,

Кто подарил любовь и нежность.

Я прогадаю, промолчу,

Пойму, что в жизни всё случится.

Как в фильме старом захочу:

Улыбки в летние зарницы.

И с чистым сердцем дам заснуть

своей душе. Проснусь пораньше.

А что для счастья нужно мне? —

Собою быть, шагая дальше».

Итак, что же нужно для счастья человеку? Вам, в сию минуту?

Я придержусь ответа, который вывел для себя только недавно. – Ву Вей: искусство не «форсить» события. Ценить жизнь, не воспринимая всерьез «житейские закипания» в голове. Можно долго писать красивые выводы, тягаться за правду с родными, не переступать порог своего менталитета и обвинять жизнь, что вы таким сложились. Подобно тому озеру, я предпочту оставаться холодным в зиму, и теплым в лето. Раскинув свои владения на гектары, понять точку зрения нужного вам человека. Вас будут считать местом слива грязи, а кто-то скажет, что в вас отображается небо – настолько кристально прозрачны Вы. Все это неважно. Куда важнее то, с каким взглядом на мир вы пребываете. Чувствуете ли падение листьев на вашу воду? Принимаете ли лебедей на зимовку в свои воды? Отвечаете ли стихией на безудержные проказы мальчишек, которые то и дело кидают в ваши воды грязь?

Я гордо попрощался с озером и с тем городом. Моя душа хвалилась перед собой, потому что теперь знала те прекрасные места, могла черпать из них вдохновение, описывала другим людям.

После этого немало людей приехало по моему совету в те края. Прежними этих людей я уже не видел. Да, и кто знает, может прежние они – это всего лишь заблудшая пелена, которая странствовала по пустоте, рассчитывая найти уютное место под солнцем. Что же, одной из таких был и я.

Часть 2
Поворот Не Туда

(Зареванный голос): «Я в аэропорту!»

– Дай трубку таксисту!..

Милена была из Польши. Я не был с ней знаком. Наши общие друзья замолвили за меня словечко, и вот я на ее дне рождения. Это был первый раз, когда я вышел в клуб. О ночной жизни я тогда еще ничего не знал. В такое время суток в нашем городе преобладал темно-фиолетовый окрас. Палитру еще более сгущал смог, настигающий жителей так часто в конце ноября. Я стеснялся спросить, в какого рода заведение мы едем. Лишь тихо ехал в такси с парнями, слушая Сэм Кука в наушниках. Ночью город преображался новой атмосферой. В нем не было людей, бесконечно думающих о работе. На автомагистралях царила тишина. Лишь раз в пятнадцать минут проезжали грузовики с посылками. Я наблюдал за этим, как орнитолог наблюдает за канарейками: старался уловить каждую деталь в поведении города, смотрел, сколько лавочек построено, как никто не крадет велосипеды общего пользования.

«Мы подъезжаем», – объявил один из парней. Место оказалось обычным мексиканским рестораном, а вовсе не клубом. Да, в нем посетителей глушила латиноамериканская музыка. Но такая пицца в ночном клубе не подается. Нет смысла описывать знакомство с большим количеством незнакомых людей – вы знаете, как это все происходит: забываешь имя человека через полминуты и улыбаешься, когда забывают твое. Напряженная, от незнания сидящих лиц на дне рождении, обстановка поменялась в более расслабленную с каждым выпитым стаканом алкоголя. Будучи трезвенником, мне приходилось обозревать. Вот наши парни чуть не подрались с парнями за следующим столиком; вот к нашим дамам клеятся те же парни с соседнего столика. Последнее не приветствуется не только в моей культуре, но и в культуре поляков. Безобидная вечеринка переросла в неудержимое рвение поехать танцевать в клуб. Это желание особенно поддерживалось женской половиной компании.

Тут начинается самое интересное. Мы заказали такси до дома для двух, уже употребивших спиртное, подруг. Одна из них могла мыслить трезво. Мы строго дали понять таксисту местоположение адреса конечной точки. С невероятной уверенностью в своих словах таксист уверил, что знает город как свои пять пальцев и «обязательно довезет девушек до дома»! Что же, день рождение Милены продолжалось уже в танц-клубе без ее двух знакомых.

Помню как сейчас, клуб, в который мы зашли, назывался «Ситонг» и был местом для after party. Ритмы реггетона и латинской поп музыки сочетались безупречно в этом подвальном помещении, буквально утопающем в дыме сигарет. Я пробирался сквозь эту пелену словно через туман. Движение затруднялось тем, что дым подсвечивался от танцевальных огней и прожекторов, которые в такт музыки вводили тебя в транс. Стоило только закрыть глаза в центре танцпола и тебя уносило на неведомые дали нашей Вселенной. Басовые тона врезались в область живота и резонировали с телом, заставляя расслабиться; верхние частоты создавали чувство ритма и не отпускали тебя от обряда. И только потом в дело входили лучи фиолетового, зеленого и красного цветов. Танцы в «Ситонге» были схожи с обрядами в джунглях Амазонки. Вместо шамана был ЭмСи. Вместо напитка была песня. Вместо щебета птиц был свет. Забавно, но часто в той музыке присутствовали элементы бонго и конго. – Незаменимые стражи транса в музыке, как в древности, так и в настоящее время. Скажу честно, я не нуждался в принятии каких-либо напитков, чтобы очутиться в параллельном пространстве, когда я танцевал в этом заведении. Казалось, ты брел по спиральному пути нахождения себя: музыка просекала небосвод и создавала белоснежный мост к пониманию этого мира. Бум-бум-бап-бап. Бум-бум-бап-бап. Время теряло смысл! Пространство – тем более.

…Я очутился снова на танцполе, когда меня сзади постучали по плечу и позвали по имени. Я увидел девушку своего хорошего знакомого. Она что-то праздновала с подругами.

– Нуржан, ты бы не мог нам помочь? К нам пристает пьяный парень, – сказала она.

– Ну, вот я и снова на планете Земля со своими привычными хлопотами и заботами. Завершу ритуал танца позднее! Показывай своего красавца, – отреагировал я с неохотой.

Это было великолепно. – Видимо Вселенная подшутила надо мной, когда прислала разобраться с подтянутым коренастым и, стоит упомянуть, нетрезвым гигантом из Германии. Диалог далее состоялся на английском языке, но в целом:

– Приятель, что случилось? Могу я чем-то помочь тебе?

– Это твоя девушка? – и показал пальцем на мою знакомую.

– Хм… Верно, моя. Могу познакомить с ее подругами, – пошутил я.

– Гр.… Не-не.… Слушай, может выйдем, поговорим? Разберемся, где чья девушка… – пробормотал мне парень.

Стоит упомянуть, что это не была уловка, и он сидел со своей компанией. Поэтому, что ему точно не хватало, так это правосудия, в его пьяных, уставших от этой рутины, глазах читалось «но ведь я заслужил нравиться каждой девушке, ведь так?» Это была смесь агрессии с комплексами. И чего уж точно я не хотел проводить, так это психотерапии на улице с неизвестным пьяным человеком. Поэтому, я провел линию очень четко и выверено, заметив слабинку в его взгляде:

– Приятель, присоединяйся к этой компании, забудь про свою. Выпей с подругами, только знай – это моя девушка.

Его пыл остудился. Мне попался счастливый случай, когда мозг человека не воспринимает всерьез свои намерения. Казалось бы, он пытается быть знатным и статным ухажером, пытающимся очаровать девушек силой. Но что-то в сердце этого пьяного немца екнуло. Его белая, обтягивающая торс, футболка приподнималась вровень с его сердцебиением. Он был поражен своей, как писал Марк Аврелий, «животной натурой». Я не знаю, смутило ли его мое пребывание, или факт того, что он пытается отнять у кого-то якобы его любимого человека. Он отбыл от стола моих подруг, как и я через несколько мгновений, убедившись, что дамы чувствовали себя комфортно.

– Спасибо, Нуржан! Его было невозможно остановить!

Я с улыбкой на лице поздравил с днем рождения мою знакомую и собирался направиться обратно на танцпол, как вдруг через весь клуб грохотом донеслось мое имя. Что мне еще могло помешать танцевать? Я обернулся и увидел Павла, своего польского товарища, с которым ехал в такси. Странно, но в «Ситонге» все мои друзья для меня растворялись, и я забывал о том, что я вообще приехал с кем-то. Я пробежал вдоль всей танцующей толпы. Извиняясь и морщась от лучей прожекторов, я еле добрался до входа, где стоял Павел. В руках он держал телефон.

– Ну, что случилось, мой друже? – спросил я.

Павел передал мне трубку, и я услышал зареванный голос, который на мое удивление, трезво и четко объяснял проблему на английском:

– Я в аэропорту! Куда вы нас отправили? Это какая-то шутка?! – тарабанил женский голос мне в ухо. Я посмотрел на Павла.

– У нас проблема, Нуржан. Наши две подруги в аэропорту, – пояснил Паша.

Самое сложное в курьезных ситуациях для меня – сдержать порыв смеха. И я, как вы можете уже понять, не справился. Заливаясь безустанно от полу-всхлипываний полу-рыданий, я передал это настроение своему польскому товарищу. Он понял, что ситуация была курьезной, и дело было в ошибке таксиста. Стоит пояснить, что для китайских таксистов считается не новым обвести иностранцев вокруг пальца (а тем более двух пьяных блондинок) на пару сотен. Мы высказали все пожелания водителю через трубку телефона, и он, как ни в чем не бывало, повез девушек в правильном направлении.

Да уж, вечер для меня состоялся. Я позабыл о дне рождении Милены, о коренастом немце и даже на секунду позабыл о сером Тяньцзине. Ведь что нам до городских джунглей, когда в них живут неординарные и потрясающие обезьянки? Ненароком я сравнивал обзор города с обзором орнитолога: под большой лупой мы рассмотрим внешние проблемы обитателей, с легкостью нападем на плохую среду и с такой же легкостью позабудем, что эти существа способны чувствовать. Когда имеешь дело с разумом человека, важно иметь при себе «разные лупы», которые способны разглядеть вариации жизни. Именно такую при себе имел тот немец в клубе, который сквозь затуманенное сознание смог разглядеть в себе, в первую очередь, человека мыслящего. Такой же лупой и запаслись наши две, заблудшие в городе, подруги, которые смогли разглядеть комичность произошедшей ситуации. Возможно, из-за таких людей ты забываешь о том, насколько важен тебе цвет города, ибо город преображается и процветает, когда вмещает в себе подобные личности.

Я отчалил с оставшейся компанией на боковую. В ту ночь мне не снилось ничего. Мой крохотный мозг пытался понять, действительно ли он видел то, что сейчас видел: «Где же постоянное чувство дискомфорта? Почему он был так рад и весел? А как же гнев, обида и ярость о произошедших ситуациях?!».

Видимо не в этот день, мой дорогой мозг. Сегодня, стоя на танцплощадке, я понял, как хрупки наши тела и как вечны наши души. Пребывая в ином измерении, я увидел не «себя в безупречной форме и духе». Я был частью механизма, и в тот же момент зрителем шоу Вселенной. Входной билет – пребывание души в настоящем, дресс код – улыбка на лице. Вот и все, что требуется для перескакивания между мирами сознания, духовностей и верований.

Часть 3
Нурлан

Полгода в Тяньцзине пролетели беспощадно. Я избавлю вас от надобности знать мелкие детали некоторых месяцев, но скажу, что прошли они плодотворно. Еще плодотворней прошло мое возвращение в родной Казахстан. Я набрался сил, уверил родных, что все хорошо, вылечил пару зубов и в январе 2018 года отправился обратно в серый мегаполис. В этот раз я мчался с большим рвением к друзьям, холодным вечерам городка и просто новой жизни. Это было большим шансом создать воспоминания и прекрасные моменты.

В аэропорту Новосибирска мне позвонил Нурлан – человек, с которым судьба свела нас не просто так. Я ждал рейса, попивая кофе за 15 рублей, как телефон показал «Нурлан WhatsApp»:

– Нуржан? Салам. У меня тут… есть возможность поменять соседа. Заселяют на 12 этаж… Ты бы не хотел жить вместе?

Нурлан – человек необъятной души. Я познакомился с этим гигантом (во всех смыслах этого слова) в спортивной атмосфере. – Кандидат в мастера спорта, баскетболист, ценитель вкусной музыки – все это про него. Я научился от него главному: видеть красоту там, где, казалось бы, ее нет; ценить дружбу; воспевать с легкостью семейные ценности. В моем случае я был стеснен обстоятельствами своего воспитания и, порой, не мог говорить о конкретных вещах, которые Нурлан затрагивал с замечательной бодростью и легкостью души. Кто знает, может он бы мог стать первым казахстанским игроком в NBA, где-то в «Лейкерс» или «Селтикс» – наряду с его кумирами.

– Конечно, брат! С удовольствием. – завопил я, придерживая одной рукой багаж, а второй кофе.

Тогда я еще не знал, что это – начало истории. Воистину, Истории с большой буквы. Его звонок тогда придал мне чувство «товарищества». Я-то лишь ожидал, что мы будем проводить вечера, смотря баскетбол и по-мальчишески рассуждая о ситуациях. О, как я недооценивал своего будущего соседа!

Покатив багаж дальше, я направился на рейс с верой в завтрашний день. По прилету создается непередаваемое ощущение «хозяина обстоятельств» и завсегдатая этого места. Я с британской чопорностью поднялся на 12 этаж отеля-общежития и начал искать нужную комнату. То, что я тогда видел и слышал невозможно передать словами: тунисская заводная музыка, рвущаяся из дверей; запах пакистанских пряностей из соседних комнат; жаркие споры на французском языке; скрип новой обуви и звук колесиков моего багажа. Я сразу понял – год выдастся на славу. В комнате 1217 уже ждал Нурлан с распростёртыми объятиями. В таких случаях ситуацию всегда затруднял его рост – 2 метра. Он обнимает мою голову, чуть ли не поднимая меня вверх, а я стою забавно, объяв друга по пояс.

Помню, в один вечер с нашей колонки доносилась громкая музыка. Нурлан всегда кормил меня новым нестандартным звуком. И уже тогда, зная о моих музыкальных пристрастиях, он каждый раз показывал себя наипрекраснейшим собеседником в любом разговоре о творчестве. В тот самый вечер наша музыка привлекла внимание четырех девушек из Германии, которые будто совы, протянули свои головы в нашу дверь и с улыбкой смотрели на двух танцующих казахов. Девушки проходили мимо по коридору и были только что поселившимися студентами. Мы сразу же проявили знаменитое казахское гостеприимство и позвали их присоединиться. Через 30 минут все сидели в нашей «1217», знакомясь и беседуя. Нурлан, как искусный диджей, маневрировал своим гаджетом, управляя плейлистом и ставя прекрасные песни раз за разом. Ах, этого я ждал: созидание очаровательных моментов в городе, где все друг другу сначала незнакомцы, а потом товарищи (хоть и не всегда). Заблудшие души, нереализованные потенциалы, батарейки позитива и просветленные люди – все они ходили на этаже, обмениваясь потоками ауры. Объемы информации были необъятной величины – оттого и сны были такими причудливыми. Помню, уже упомянутый ныне Сергей каждый день, будто из шланга, поливал меня такими кубометрами знаний, что мои сны были похожи на психоделические видения. Но сейчас о Нурлане. Самое забавное, что с ним день был всегда курьезно-запоминающимся. Тот вечер, например, запомнился тем, что я без ума втюрился в голубоглазую блондинку, как мальчик. Прекрасные немки были без ума от новых знакомств, а мы были только рады начать представлять этот город с такой ноты.

Я надеюсь, вам приходилось ощущать присутствие такого человека, который не дает знать о себе каждую минуту. Но в его окружении ты чувствуешь жизнь. Туннельное зрение с подобного рода людьми отключается. Момент «сегодня и сейчас» чувствуется особо остро и резко. Слова подбирать не приходится, они сами льются заводным ручьем, выдавая такие тона, которые ты и сам не мог от себя ждать. И все же ты уважаешь этого человека. Надобность выслушивания преобладает над самим ответом. В подобные минуты ты понимаешь, как легко и, одновременно, сложно быть товарищем. Не знакомым, нет. А именно товарищем. Подобным мне до сих пор является Нурлан. И если в какие-то моменты своей жизни вы думали «нет, не буду преждевременно нарекать этого человека другом, давать ему подобный статус», то при окружении вышеупомянутой личности создается доверительная аура с полной открытостью в намерениях. Вспомните, как часто мы не хотим верить людям, и они не становятся нашими товарищами. Или, наоборот!

Друзей выбирают не по рекомендациям автора какой-то книги, а по моментам, через которые вы прошли, и степени честности на протяжении этих путешествий. Есть тысяча историй, о которых я могу написать. И есть миллион, которые я не осмелюсь упомянуть.

Сейчас мы с улыбкой вспоминаем времена, когда мне выпала честь провести вечеринку ВУЗа в ту же зиму. Нурлан сразу же был заявлен в качестве диджея по моей инициативе. Вот так мы проводили незабываемые зиму серого города. В такие зимние вечера я (обычно) любил готовить, Нурлан сидел на кровати, согреваясь бургерами. Микс еды наполнял нашу комнату, на что сразу же реагировали немки. Мы, вежливо улыбаясь, ставили на фон песню-другую для поднятия настроения. А затем обычно отправлялись на баскетбол, в Мекку скрипучего пола, где нас ждал пушистый самоед на входе. Не рутина в нас убивает человека, а отсутствие товарищей в ней.

Так или иначе, те вечера в «1217» стали стартовыми в нашей дружбе. Уже через два года мы будем сидеть в разных городах Казахстана, и, связываясь по FaceTime, обсуждать невероятные истории, безудержно тревожа духов прошлого.

Часть 4
Freaky Friday

По соседству с немками были заселены французы. Все новички из Европы на одном этаже. Каким образом Нурлан выбил комнату на том этаже до сих пор остается тайной.

6 парней из Марселя, Прованса и Парижа держались всегда вместе, и оказались очень дружелюбными. Мы сразу же нашли общий язык, и первое, что мы предложили сделать в новом для них городе – это проведать все увеселительные заведения, латинские кафе, и лучшие танцплощадки. Я помню это как вчера. Парни уже наловчились и передвигались по всем местам без препятствий и боязни. О ситуации с полячками уже знали все в кампусе, поэтому новоприбывшие иностранцы были начеку. В один из таких вечеров я остался дома, решив дописать свой сборник стихов. Решив сделать перерыв, через час я вышел к Тарыку из Туниса, который жил по соседству, чтобы одолжить чая. Что произошло дальше – было словно в кино. Я увидел печального Дилана, выходящего из лифта и направляющегося в свою комнату. Одного. Темнокожий, мускулистый француз шел так, будто получил ужасную новость с лазурных берегов:

(разговор на английском)

– Дилан, что случилось, друг? – аккуратно спросил я.

– Жан (так он меня называл), меня не впустили в клуб.

– И что же, это повод расстраиваться? – возразил я без задних мыслей.

В тот день Дилан посмотрел на меня таким взглядом, какого я еще никогда не видел. Это был не просто «ну, ты же понимаешь, почему меня не впустили, Жан, ведь так?». Это были глаза, которые сожалели о системе мира. Не хочу показаться эгоцентричным, но мои личные чувства перевернулись за секунду после того взгляда.

– Нет, нет, нет! Дилан, я отказываюсь верить! Только не говори, что….

– Да.

– Но ведь это…

– Не честно, – закончил за меня мой французский друг. – Идем, присядем, я расскажу полную историю.

Как поведал мне дальше Дилан, дело было в его цвете кожи. Не в пыльной обуви, как это может произойти у вас в Астане. Не в отсутствии белой рубашки, как случалось у меня в барах Пекина. И даже не в обыкновенном пропускном билете. Это было проявление обыкновенного неправосудия, сегрегации и расизма. В ходе рассказа, я думаю, многие поймут, что подобные ситуации не новость для Китая. Понять всем нам, как и Дилану в тот момент, стоит одно – мир разношерстен во всех его проявлениях. В тот день Дилан с помощью дружеского утешения понял, насколько разнится наша планета. Как и людьми разного цвета кожи, так и правилами, которыми накладываются на этих людей в разных странах.

Что забавно, я специально отложил все свои дела в следующий раз, когда французы пошли в тот же самый бар. Я хотел лично лицезреть ситуацию, и вступиться за своего друга (стоит отметить, что мы с Диланом стали только ближе после этого случая). Я прошел металлодетектор, вслед за мной шел сам Дилан. Охранник небрежно опрокинул взгляд на француза конголезского происхождения, и решал, что же сделать. Как только был приглашен менеджер на «уточнения листа гостей», я сразу же выкрикнул:

– Все в порядке, мой друг может проходить, – и потащил француза за собой.

Видимо охранник, растерявшись, не стал портить вечер и себе, и нам. Позволил пройти всем. Я знал, что наши голоса о таких вопросах решают мало в подобной стране. К тому же, упреки в сторону владельцев заведения не дадут нам ровным счетом ничего. И именно поэтому нужно было действовать, как ни в чем не бывало. Мы прошли вглубь клуба. Нужно сказать, что это был последний раз, когда мы там появились. Что запомнилось больше всего, это парень лет двадцати, китайского происхождения, совершенно не разговаривающий на английском языке. Он то и дело отходил от своего столика с двумя унылыми друзьями, чтобы примкнуть к нашему шумному дивану, где царила вакханалия, не пойми от чего. Может вам знакомо чувство, когда в вашей компании появляется незнакомец. Сначала видна его робкая походка в сторону вашего круга. Затем чувствуется, что он уже слышит разговор и способен понять, о чем идет речь. После виднеется его рука, держащая стакан с напитком. В конце концов, вы и вовсе понимаете, что человек находится в метре от вас и ваших товарищей и невольно становится участником разговора. А когда кто-то шутит, он смеется со всеми. В такие моменты хочется развернуться и спросить «эй, друг, ты с кем?». Все это до боли смешно наблюдать, тем более в темноте заведения. Да и мы были настроены позитивно на любой диалог, особенно с коренными жителями той народности, о которой я рассказываю. Пятнадцать минут спустя незнакомец, выглядевший несовершеннолетним для таких заведений, уже был другом для всех. Разливал из бутылки спиртное для тех, кто пил. Хмуро обижался на трезвенников. И, что самое главное, не нес за собой негативной ауры. Да-да, ауры. В какой-то момент Дилан разбил стакан, за что должен был заплатить двадцатку. Не успели мы оглянуться, как наш новый знакомый уже отдавал купюры менеджеру за стакан, приговаривая «ничего страшного, ничего страшного». Видимо он был так рад новым знакомствам, что его кошелек потерял значимость на секунду.

В этот момент диджей, словно на подсознательном уровне, поймал волну нашего настроения и включил самый нужный, самый подходящий трек – Freaky Friday. Да, знаю, в этой песне много контента, которого не сможет произнести человек не афроамериканского происхождения. Забавно, что приходилось, держась за плечи парней, пританцовывая, пропускать слова в песне с улыбкой на лице, то и дело, одобрительно посматривая на Дилана.

Вечер подходил к концу. Мы дружно попрощались с нашим незнакомым знакомым, убеждаясь, что он сможет доехать до дома. Уже в лифте отеля-общежития Дилан снова завопил Freaky Friday, подбодряя меня спеть с ним, в итоге дав мне «N Pass». Сказал я это слово или нет – решать вам!

Часть 5
Французские Баталии

Неделя шла. Настроение у всех было попеременным, как вдруг я услышал стук в дверь. Точнее, грохот от того, что кто-то врезался в нее. Я открыл дверь и увидел Датика, до ниточки промокшего и веселого.

– Это война! – задорно закричал он мне.

– Ну, и с кем же?

– С французами!

Следующее, что я помню, это струи водяного пистолета, беспощадно врезающиеся в мое лицо и в самого Датика:

– Это война! Я же говорил! – снова услышал я.

– Забегай!

Нурлан, я и Датик начали готовить артиллерию. Мы не стали размениваться на двухлитровые бутылки из-под Кока-Колы. Я нашел два таза и одно ведро. На подмоге рядом всегда были мелкие бутыли. Датик наблюдал в глазок моей двери нескольких французов с зеленым водяными орудиями из сети магазинов METRO. Они караулили и ждали единственного шанса выстрелить. Словом, дверь им не мешала. Они стреляли и под низ, как в тот момент мы, два казаха и один туркмен, резко открыв дверь, вышли с такими припасами, что французы начали бежать в разные стороны. Шутки о французской армии пришлись бы сейчас кстати.

Вода из моего таза лилась по спинам этих парней, и все что я слышал это смех и матерные слова на их прекрасном языке. Мы втроем поливали всё: ковры в коридоре, сушилки для белья, удивленных немок, вышедших поглазеть на взрослых парней с водяными игрушками в руках. Коридор был квадратным с пустым пространством посередине. Поэтому у обоих взводов было время перезарядиться и обменяться плохими словами, хихикая.

Мы снова вошли в «1217», которая стала нашим опорным пунктом в этой баталии. Мы думали над новым планом. Датик предлагал сделать вид, что мы сдаемся, и припрятать несколько бутылок, настигнув противника неожиданно. Нурлан хотел поливать всех из душевой кабинки, наотмашь открыв дверь и зазывая. У меня были готовы тазы с водой, мы решили повторить раунд с ними. Выйдя из комнаты, мы не наткнулись ни на кого. Тихо пробравшись по коридору, и обойдя его, мы шли подобно морским котикам по берегу, предвкушая победу. Что было дальше, произошло молниеносно. Кубометры воды лились из дверей, от которых мы не ждали. Углы поразили нас своими неожиданными выстрелами. Мы теряли позиции и были в меньшинстве. Я опрокинул 5-литровый таз воды на Антуана и Кантана, которые стерегли меня за углом. Нурлан как гигант пробирался по полю бегающей мелкоты, скидывая на них воду с 2-метровой высоты. Датик использовал скорость и маневренно уклонялся от выстрелов, настигая противника в ответ. В один из таких моментов он не рассчитал скорость на повороте, и поскользнулся, упав на сушилку одной из немок. Я был застигнут врасплох, запасы воды кончались, а до комнаты бежать и бежать. На поле битвы царил хаос. Я просил помощи у Милены, соседки из Германии. Знаете, я люблю романтизировать мелкие события, и уходить в сравнения. В тот короткий момент я почувствовал дружбу с каждым народом мира. Набирая воду у нее в ванной, я, словно сбежавший заложник обстоятельств, озирался по сторонам и уверял себя, что я в сохранности от «врагов». Бесподобно то, в каком мире, гармонии и дружбе могут жить люди, если будут стараться. Чаще быть добрей, чаще слышать друг друга и улыбаться. Барьеры стран, паспортов, уровня меланина пропадают. За эти моменты и держишься. Их и вкушаешь в полной мере, наслаждаясь современным миром. Безусловно, мы не постоянны и не уникальны. Поколения меняются. С ними и идеи. Идея о дружном мире не кажется такой сложной. Однако, как показывает опыт, и не является легкой в реализации. Мешают умы, старые закалки – страх меняться. А ведь когда-то мы все же станем на шаг ближе к доброму миру.

Набрав воды, я вновь зашагал с боевым ритмом, хлеща водой по сторонам. Удивительно, что никаких последствий от подобного разгрома 12 этажа не последовало. Мы не понесли наказаний, камеры все же там были. Датик отделался легкой травмой, но в целом был доволен и смеялся без остановки как ребенок. Да и все парни были только ближе после этой битвы. Наши потехи продолжились уже в упомянутой прежде «Лабамбе». Том самом кафе с латиноамериканской музыкой, где полгода назад проходило день рождение Милены из Польши.

До сих пор я остаюсь на связи с этими ребятами. Звонки проходят реже, чем хотелось бы, но мы не отказываемся от переписки в социальных сетях.

Один из лучших комедиантов современности Джои Диаз научил меня одному. Оставаться на связи с друзьями, спрашивать как дела, и самое главное не лениться звонить своим товарищам. Первые разы создается впечатление, что ты напрашиваешься на разговор, попросту отвлекая людей, находящихся на другом конце света. На третий звонок в год у твоих друзей создается положительное впечатление о тебе как о товарище. Но не по мере звонка. А просто тогда, когда ты им приходишь на ум. Снова побоюсь прозвучать эгоцентрично, но мы можем делать людей счастливее, зачастую это в наших руках. Особенно если вам этот человек дорог. Спасибо, кстати, Паулине, за то, что она звонит мне вот уже на протяжении третьего года раз в месяц. Несмотря на то, что мы в разных странах, наша дружба от этого не слабее.

Желаю всем таких же друзей, какие у меня Паулина, Нурлан, ну и Дядя Джои Диаз. Хотя последний об этом не знает.

Часть 6
Барашек

Жить одним «сегодня», и не задумываться о будущем чревато последствиями. По крайней мере, мне всегда так казалось. Моему безудержному и молодому разуму необходимо строить планы на завтрашний день и искать смысл, чтобы проснуться завтра. Безусловно, что осознание настоящего приносит особое удовольствие. Не форсировать события, как я уже описывал, – Ву Вэй. Тем более, какой толк всегда надеяться на завтра, если нынешним днем ты совершенно не дорожишь.

Я часто замечаю за некоторыми, кто старше меня на порядок, что их жизнь как на автомате. Спуск по горе жизни. Заметьте, спуск. Он постоянен настолько, что присутствие такого человека в обществе порой незаметно. Следы угрюмости, сожаления, несостоявшейся мечты остаются позади, словно протоптанная снежная полоса у двора. А сил, разобраться куда катишься, порой не находится. Я бы сказал, силы есть почти всегда, воли – нет. Порой волю в нас пробуждает другой человек. Порой – его отсутствие. Так или иначе, я всегда понимал, что я часто живу завтрашним днем, и реже планирую сегодня. Мои планы могли бы быть лучше, ибо, как я уже говорил, мозг мой безудержный и ненасытный.

2018 год проходил в кругу друзей, концертов, новых знакомств. Я заканчивал свой сборник стихотворений, которым и доселе горжусь. Но я чувствовал, как мое желание писать медленно и верно угасает. Я слагал стихи с 2008 года, как только купил тетрадку с изображением Реал Мадрида со своим двоюродным братом. Первые стихи лились рекой, я был уверен в больших мечтах стать футболистом, оттого и писал об этом. Спорт заслонял собой все в моей жизни. И детство, к сожалению, тоже. Я не пришел к выводу, было ли мое детство чем-то спонтанным и разбросанным, либо же оно было смешано со спортом и школой. В двух интервью, я как-то указывал, что не помню своего детства. Отчасти, это правда. Однако я помню, что осознанно оно началось с момента первых стихотворений. И вот, на десятый год, я был готов издать свое первое творение. Это сейчас можно констатировать чуть меньше сотни продаж, десятки излеченных душ друзей, тонны бумаги, кубометры письменной пасты. А на момент выхода – это был лишь результат былых стараний. И старания, как ни странно, начали противиться себя продолжать. То ли жизнь за границей стала для меня откровением великим. То ли муза меня покинула. Мое пребывание в сером мегаполисе уже не было таким заводным и веселым, как месяцами ранее. Творческое нутро давало о себе знать, лицо и походка менялись, словно карикатура на молескине. Одним словом, меня настигла хандра. По какой-то неясной для меня причине ум искал смысл жить в завтрашнем дне. Зачастую в подобных ситуациях мы тянемся за социальные сети, искать кратковременное одобрение там. Но как только я заходил в одну из них, понимал, что нечем собственно и «похвастаться». Напишите мне лично (и я серьезно), если вы думаете, что это проблема только нашего времени. Ибо мне интересно, настигало ли такое чувство наших предков сто лет назад. Не думаю.

Благо, на мою долю выпало занять свой ум делом. Я был назначен председателем Студенческого Совета, а именно координатором творческой жизни городка. Большое количество дел, проведение балов, киновечеров только помогало бороться с весенней хандрой. Март и апрель прошли так незаметно. Пожалуй, стоит отметить, что самым большим событием за тот момент было мое участие в конкурсе инструменталистов. Я занял 7 место из 15, обойдя виртуозов, играющих Листа и Шопена. Тогда как я вышел с джазовой импровизацией композиций из фильма «Ла-Ла-Лэнд». После «триумфального» выступления мы с Нурланом были заявлены организаторами диско-вечера для студентов. Я вновь становился ближе к творчеству, музыке. И в этом большая благодарность моему соседу, стократ помогавшему мне выйти из пучин кольцевых рассуждений о жизни.

Ну вот, я снова с гитарой в руках. Стою перед сотней людей, пою Shape of You. А улыбчивый знакомый аккомпанирует мне на кахоне. Ну вот, я снова с микрофоном в руках. В темном помещении, «раскачиваю» очередную сотню ненасытных студентов на вечеринке. А Нурлан, подобно Санчо Панса, стоит рядом за диджейской установкой и помогает мне, вводя в транс слушателей. Я вроде бы и рад стараться, ведь и хандра убегала, и настроение подстегнуло на новый день.

Но желание знать, за что я живу завтра, оставалось при мне. Хотелось понять, за какой такой смысл жизни я борюсь. За неугомонные вечера с микрофоном на износ? За статус быть хорошим сыном и идти по выбранной специальности? Или признать, что я не знаю, в чем мой смысл? Подобно Барашку в «Смешариках» я был в поисках. Одно я знал точно: когда запутался – вернись на начало дороги. Этот прием описывался во множестве книг. Вы, наверняка, знаете его как сравнение с поднятием на Эверест. В отличие от альпийского восхода, он отличается тем, что нужно делать привал, но на ночь спускаться вниз на предыдущее место. Рельеф не дает покоя, да и за короткое время привал там не соорудишь. Поэтому легче и быстрее спуститься, и прождать ночь на уровень ниже. А завтра в новый путь, по такой же системе. Именно так же я решил поступить. Астана меня ждала всегда, и готова была подарить ответы на мои вопросы. Семья – тем более.

Но не будем спешить. До лета еще два месяца с моих повествований. За это время случилось очень многое. И с полным уважением к ситуациям, я не могу не описать одну из них, которая клином встроилась в воспоминания. Ведь все время я лишь слышал о причудах нашего головного мозга, хоть и наблюдал ежедневные странности от своих друзей. Но к такому я не был готов. Никто не был готов…

Часть 7
Нежданный Гость

Вечер.

Тусклый свет рассекается по дворам, лишь слегка касаясь некоторых дорожек. Воздух еще не летний, но прохлада сошла давно. Именно поэтому дышится легче. Люди с нетерпением ждут расцвета китайской сакуры, которая подогревает собой уличный пейзаж. Все меньше можно видеть девушек в пуховиках. Парни расхаживают в кардиганах, не боясь простудиться.

Студенческий совет проводил внеочередное собрание своих координаторов. Десять человек, включая меня, собрались в одной комнате на втором этаже нашего университетского здания. Я действительно думал, что буду первым, но двое меня опередили. Вода, стулья, карандаши и бумага: все было готово, чтобы приметить все завершающие семестр планы. Я шел с осознанием, что наиболее приоритетные мероприятия мы провели. Осталось красиво провести крайние месяцы.

Собравшись, мы живо вступили в «перебрасывание похвалой» за проявленные усилия в течение года. Роман, глава совета, да и просто прекрасной души друг, заявил о пару мероприятиях и целях. Все взялись за блокноты, записывать свои обязательства. Как вдруг в дверь постучали. Стуком это было назвать сложно. Скорее, кто-то тарабанил.

– Кто это, проверь-ка! – сказал Роман Халиду, одному из глав департамента совета.

Халид принялся вставать и идти до двери, как все сразу услышали:

(далее на английском)

– Роман, ты тут?! Тебе не жить! Халид, ты тут?! Тебе не жить! Нуржан, ты тут?! Тебе не жить! Откройте дверь! – продолжался ужасной силы стук в нашу дверь.

Сказать, что мы не перепугались – не сказать ничего. Но, что первое бросается в голову, это шутка какого-то друга, который прознал о нашем вечернем собрании. Вот, казалось бы, он стоит, намеренно исковеркивая голос и стуча в дверь ногами. В такой день мы бы все рассмеялись, открыв дверь и прогоняя шалуна. Но этого не произошло, ибо Халид резко заявил всем нам:

– Это Т. Не открывайте. Я про него рассказывал, ведь так? (Для корректности повествования я пропущу имя, и назову человека просто Т.)

– Нет! – завопили все мы. Ты нам не рассказывал! Кто это, и почему он стучится так яростно?

– У него что-то с головой, – неясно бормотал Халид, – все его сторонятся последние два дня. Соседи говорят, он сам не свой после случая в баре. Была какая-то потасовка, он изменился…

– Изменился? – спросил я. О чем ты вообще говоришь?! Он стоит и угрожает всем нам довольно-таки серьезным голосом. Если мы о чем-то не знаем, то самое время нам все рассказать!

Стоит отметить, что Халид был не напуган, а скорее слегка взволнован от такого давления на него. Он пытался выбрать слова помягче. Тем более мы все знали парня за дверью:

– В общем так. Времени мало, а он будет бить дверь пока не сломает. Поэтому я скажу одно: совсем недавно он также угрожал расправиться с другими ребятами, пугая их. Одно я знаю точно, его…

Халид не успел закончить предложение, как вдруг мы услышали второй голос за дверью:

– Нуржан, Роман, вы все тут? Спокойно, это А. (Для корректности повествования я пропущу имя, и назову человека просто А.) Мы все собрались помочь вашему другу. Мы ведем разговор в соседнем кабинете, он успел выйти пока мы беседовали. Сейчас мы отойдем обратно, а вы расходитесь по домам.

Мы все опешили. Халид как раз хотел сказать, что его можно контролировать, и ситуация не такая страшная, как казалось бы. Я понимал одно, в подобном состоянии человек может сделать любую причуду и не вспомнить на следующий день. Хуже другое: если попытаться сопротивляться бездумно, то можно покалечить этого человека. Нам оставалось поверить и выходить поочередно из кабинета, тихо и безучастно. Первыми были я, Роман и Марго. Открыв дверь, мы были осведомлены, что коридор пуст. На пороге не было ни бушующего Т. ни А. Как только мы пересекли коридор, направляясь к лестнице, сбоку вышла А. и заявила:

– Вам сюда, давайте поговорим!

Я не знаю, что произошло тогда, но подобно стаду мы втроем зашли за А. в соседний кабинет, где собрались порядка десяти человека, чтобы помочь несчастному парню с его проблемами. Откровенно, я подумал, что нас зовут поговорить лично и обсудить то, что произошло. Но оказалось мы зашли в кабинет, где Т. буянил со всеми участниками собрания, о котором мы даже и не знали. Там был и начальник охраны, и заведующий кафедрой, и руководители воспитательной работы. Но все они стояли в полном шоке, не зная что сказать и как помочь.

Я, Роман, Марго и А. зашли в кабинет:

(далее на английском)

– Все! Сядьте! Я сказал сядьте! – прокричал Т.

Через день мы все будем обсуждать, какой оплошностью со стороны администрации было запускать нас в тот кабинет. Я уже не говорю и об абсолютно наивном и безучастном поведении охраны. Ничто не оправдывало тот момент, мы недели ходили злыми и потерянными. А все потому, что в тот день лились все нецензурные брани, угрозы, перепалки и просто взгляды недопонимания и рассеяния. Говоря прямо, у парня переклинило. И мы были не то соучастниками, не то зрителями бесшабашного шоу. Я не желаю перечислять все то, что он говорил нам. Не хотелось бы описывать и угрозы, поступившие в наш адрес от его лица. Ведь что есть человек без его самосознания? Именно таковым являлся Т. в тот день. Он помнил имена, события, припоминал обстоятельства дружбы. Но это был не он.

Его волчий взгляд обходил все углы кабинета. Его руки автоматически искали утварь, способную причинить боль и посеять страх.

– Нуржан! Ты же дружишь со мной, ведь так? Ты знаешь всех людей моей нации. Так почему ты не ценишь Христа? Ты видишь этот крест? Это – христианствао, – повышая свой голос, заявил Т, – мы не терпим угроз в нашу сторону! Я знаю, что все вы безбожники! А ты веришь в Бога? Кто сделал этот стол? (он показал на стоявший рядом с ним стол). Из чего появились эти стены? Ты задумывался об этом когда-либо?

– Вселенная.

В комнате воцарилось молчание от моего ответа на секунду. Во-первых, я находился в кругу большинства набожных людей. Во-вторых, никто не ожидал, что я вообще буду отвечать на вопрос. Я же со своей стороны поступил так вот почему. – Я хотел убедиться в степени «сумасшествия» Т. Действительно ли нейроны отказываются работать в одном из отделений мозга. Как сильно обыкновенный Т. отличается от того, что находился в тот день в кабинете, с куском деревянного обрубка в руках. Я все поставил во-банк, и решил идти на прямую.

– Вселенная? – засмеялся тот. Ты действительно думаешь, что весь материал, все окружающее нас сделала Вселенная?!

В обычной дискуссии я бы ответил, что это не совсем так. Есть еще Большой Взрыв. А что до него – я не знаю. Никто особо не знает! Да и в обычной дискуссии я и мой партнер по диалогу вели бы себя совершенно иначе. Но человеку, сошедшему с ума (это официально подтвердилось после), не было до этого дела. Я, ухмыльнувшись, промолчал. Это лишь раззадорило его:

– Иди сюда! – оттарабанил он, шагая в мою сторону.

Его сразу же задержали двое мужчин, находившиеся между нами. Я понял – все серьезно. Мы лишь навредим бедолаге, оставаясь с ним дольшее время. Ему нужно было успокоительное, уход профессиональных врачей, хоть что то! Я избавлю вас от чтения тех диалогов, которые шли между Романом и Т. и Марго и Т. Ведь разрешения на публикацию их слов я не просил. Скажу лишь то, что остальные, находившиеся в кабинете по соседству, уже давно выбежали и зашагали в сторону отеля-общежития. Не передать словами, как рады они были нас видеть на выходе. Слезы, обнимания, вопросы посыпались в нашу сторону. Мне казалось, нас не было целый час. На деле – всего десять минут.

В тот вечер, стакан Джека Дэниелса был бы кстати некоторым из нас. Я лишь остался на воздухе, осознать, что, черт возьми, только что произошло.

Луна светила ярко и доблестно. Смотря наверх – на небо – осознаешь наши размеры, влияние, порой даже сущность. Карл Саган и его знаменитое высказывание про «Бледно-голубую точку» крутилось у меня в голове. Я лишь повторял себе, что все сделал правильно, был рад что мы не причинили вред Т. Скажу только, что через две недели он оказался в своей родной стране в окружении семьи. Как я потом узнал, он прошел лечение в столичной клинике и вернулся в прежнюю жизнь, прежнее русло. Три года спустя, сейчас, описывая эти события, я наткнулся на его профиль в социальных сетях. Он в здравии и нормальном состоянии.

Не ясным остается одно, – помнит ли он произошедшее?..

Часть 8
Наедине с мыслями

Вдохните…

А теперь выдохните…

Теперь снова полной грудью вдохните через нос. Выдыхайте спокойно так же через нос. А теперь медленно осмотритесь по углам комнаты или заведения, где вы сейчас находитесь. Посмотрите на каждый угол поочередно.

Вот собственно и все, что мне было нужно перед принятием того решения. Душевный разговор с членом семьи также не помешал.

Я задавался снова тем же вопросом – на каком пути развития я нахожусь? Для читателя это покажется попеременным бредом: «вспышки само бурения», расхождение в собственных словах, может даже неосознанность целей. Хотите верьте, хотите нет – вы будете правы. Так открыто признавать белиберду мыслей я привык только верным друзьям. Какое будет дело Вам, читающей публике, мне не предстает понять. Я лишь могу уповать, что размышления в виде подобных заметок несут познавательный характер. Так познайте следующее.

Я намеревался уехать из Китая.

Серо-бурый город тут ни причем. Виной были мои ожидания о прекрасном месте. Как зачастую это у всех и бывает. В одном из своих английских стихотворений я даже написал: «I thought that grass is greener on the neighborhood. I bought a plane ticket only to calm down my mood». И теперь, озираясь на прошлое, и будучи свидетелем настоящего, я рад тому, как развернулись события дальше…

1 июня 2018 года.

Мама поздравила с Днем Защиты Детей, шутя, по телефону. Я, сидя в кафе на первом этаже нашего отеля, выливал ей правду о том, что не знаю, с какой целью я тут нахожусь. Непонятно мне было и будущее, от чего меня настигла паническая хандра (кажется, я выдумал новый термин). Официант то и дело боялся подойти брать заказ – настолько озабоченным и растерянным я казался, разговаривая по телефону. Я, накрывая динамик, заказал на ломанном китайском языке пасту и продолжил разговор.

– Мам, я недоволен воздухом. Я не доволен условиями, где я обучаюсь. Я устал от этой еды. Я….

– Тогда приезжай. Сколько стоит билет? – прозвучало с той стороны трубки.

При разглашении цен на мои «прихоти» паническая хандра удваивается. Извини, разум. Но я не могу это контролировать. Видимо, эта проблема, засевшая с детства.

– Хорошо, прилечу после дня города. Ждите через неделю, – уверенным тоном сказал я.

Со стороны звучало, будто заевшийся ребенок своих родителей, видите ли, устал от незнакомой обстановки и решил собираться домой. Ведь там тепло и уютно. Однако, это было не так. Моей главной озабоченностью была слабая система того учебного заведения, в котором я находился.

6 июня 2018 года.

Вылетаю рейсом через любимый аэропорт Новосибирска, ставший для меня верной переправой на пути в Казахстан. На подлете в родной город в следующее утро я вижу его летний ландшафт, только что оправившийся после празднования Дня Столицы. Не хотел прилететь в суматошный день. Вернувшись, чтобы отдохнуть от мыслей (или их отсутствия), я невольным образом заметил, что начал загружать себя делами. Видимо так разум справляется с проблемой, желая отдохнуть, занявшись продуктивностью. На носу сразу встала работа в Центре Роялей и Пианино, проведение Astana Designer Awards, и концерт на открытом воздухе на десятки тысяч зрителей в местном университете. Говоря о работе, могу лишь затронуть забавный факт, что на обед я удалялся на кухню сотрудников «Мерседес Центра», так как мой стол, рояль, афиша и визитки находились в офисе автоконцерна. Задумывалось, что покупатели, осматривая «G класс» захотят купить и фортепиано в придачу. К слову, никогда мои обеды не были такими скованными, ибо сотрудники то и дело таращились на меня, как на «того парня у одинокого рояля». Разогревая еду в конце кухни, я так и чувствовал взгляды спиной. Но, стоит признать, это были интересные дни!

Моей задачей состояло лишь разговаривать с потенциальными покупателями и играть на рояле. Я пошел дальше, начиная обзванивать городские места, где мог бы пригодиться инструмент. И вот, в один из таких звонков, я наткнулся на дизайнерский центр с огромным, как было видно по фото в интернете, вестибюлем. Так и напрашивалось поставить там белый «Fazioli». На звонок ответила управляющая компании. Рояль им не пригодился, но разговор зашел настолько далеко, что вот уже я рассказываю незнакомой мне женщине о моих навыках проведения концертов. Собственно, так я и получил предложение поучаствовать в церемонии награждения лучших дизайнеров в столице Казахстана. Профессионалы со всего СНГ слетелись в наш город на два дня. А с меня требовалось лишь найти тех, кто мог бы быть частью развлекательной программы: артисты, танцоры, и просто таланты города. Старые знакомства пригодились, и вот за моей спиной, как за генералом, выстроилась армия творческих людей. Биться насмерть они готовы всегда, особенно на сцене. Мне не зачем безлико описывать весь театр, скажу лишь, что все прошло практически успешно.

В последующем один из выступающих на этой церемонии, мой знакомый Даниил, предложил мне следующую возможность проявить себя. В этот раз дело было не менее серьезным – Open Air для студентов одного очень престижного столичного университета. Я не успел принять предложение, как узнал, что шоу приобретает характер городского значения. А это значит, любой желающий может прийти и посмотреть. Это сразу же усилило нашу подготовку, так как нам дали знать прямо и верно: «Ожидайте десять тысяч людей». Группа не насчитывалась клавишного музыканта. – Прошу любить и жаловать, мои десять виртуозных пальцев! Хотя, откровенно, я был бы очень рад и провести то мероприятие в роли ведущего. Но, радость выхода на такую большую сцену сразу затмило собой все мои негодования. Я выполнил просьбу, помог исполнить ребятам три песни, и мирно удалился после концерта с родителями, которые наблюдали за моим представлением из толпы.

Казалось бы, похожей рутиной я занимался и в Китае. И был окружен такой же творческой суетой, что всегда меня вдохновляет. Но, ради справедливости, я был спокоен, находясь в родном городке, в компании друзей, новой работы и концертов. Озираясь назад, я нисколько не жалею, что приехал. Как вы узнаете потом, это послужило мне ракетным стартом для, пожалуй, времени самых невероятных знакомств, начинаний и достижений. Что, собственно, есть жизнь? Расстановка целей и их достижение, плюс параллельное жонглирование здоровьем и семьей? Последовательное наслаждение днями и отсутствие каких-либо опасных целей? Не заканчивающиеся метания по планете Земля в поисках любимого человека, религии или артефакта? Или же это нечто большое.… Или же это все не так, и мы результат того уникально малого шанса возникновения жизни на нашем шарике. Возможно, поэтому мы наделяем жизнь объектами поклонения, задачами и концептами будущего, оттого, что боимся показаться маленькими перед смертью. С биологической точки зрения, частая смена поколения – это прекрасно. Вид быстрее вырабатывает сопротивляемость к вирусам, меняются его генетические предрасположенности. Да-да, это все я о жизни. Ей, как мне кажется, не интересен список ваших целей, ибо это вообще не ее дело судить. Она вершит свое дело априори. А вот те, кто управляют смертью, должны быть под пристальным контролем: будь то это диктатор или раковая опухоль. Хотя, если дать мне еще пару строк, то я бы поспорил бы со своими словами, и рассеял бы двух в разные категории. Так или иначе, вопрос остается тем же – Что, собственно, есть жизнь? Решать вам. Верный ответ – ваш ответ. Но только, пока вы не додумались до нового ответа. Для меня целью существования всегда было оставить за собой потомкам частичку себя. Просто ради их развлечения. Прошу, не поклоняйтесь мне, я не был святым. Мне просто хочется контакта со своими правнуками. Это было целью, когда я выпустил свой первый сборник. Это было и целью, когда я занялся выпуском своей первой инструментальной песни.

Тем же летом, после проведения грандиозного Open-Air, я вышел на стриминговую платформу ради выпуска трека «For Fun». Это было отправной точкой. Ведь, насколько вы знаете на момент чтения, в моей дискографии уже три альбома и пару достойных синглов.

Таким образом, мой разум, засев подобно охотнику в камуфляже, остывал где-то вдалеке и решал дальнейшие шаги. Ехать встречать рассвет на 12 этаже, или строить свою судьбу от печки. Я не мог понять цели моего пребывания в Китае, и тут мне в голову пришли слова тренера из детства. Позанимавшись футболом 6 лет, я запомнил его несколько фраз. Одной из них, которая мне помогла, была «на одном месте кашу не сваришь», говорил он зачастую защитникам, коим был я. На нас лежала огромная ответственность – отвести атаку и дать начало своему контрнаступлению. Я понял, что сказы о зоне комфорта – миф. Это зона существует для нас всегда. Вопрос в ее поэтапном расширении в пользу дел, которыми вы боялись заниматься.

Вот так, я осознал, что начало моего двадцатилетия должно проходить в обстановке познания, новых горизонтов и полного сдвига парадигм. Ибо, что есть жизнь?..

Часть 9
Here We Go Again

15 сентября 2018 года.

Полет прошел успешно. Долетев до столицы, я пересел на междугородний автобус, желая вздремнуть по дороге часик-другой. По приезде в уже знакомый вам отель, я должен был ожидать новой комнаты. Шли перемены. Всех расселяли по-новому, ссылаясь на то, что 12 этаж уходит под нужду самого отеля и городских клиентов. Мне посчастливилось поспать днем в комнате у Датика, пока его самого не было там. Я спал прекрасным сном, как вдруг постучались. Пожилая комендантша объявила о свободном номере на 6 этаже, предлагая заселиться именно туда, пока есть возможность.

Предстояла большая уборка в маленькой комнате. До приезда Нурлана оставалось время, и, зная его любовь к кроватям у окон, я занял ту, что была с другой стороны. Именно с этой комнаты, с этого периода начинаются одни из самых увлекательных времен пребывания в Поднебесной.

Стоит сказать, что ехал я с пустым карманом. Я понимал о возможности просить помощи у родителей ежемесячно. Но те, кто были в Китае, уверят и подтвердят, что атмосфера сама программирует тебя на работу. Кто-то относит это на счет самой культуры китайцев, мол, их ритм ненароком влияет на твою работоспособность. Другие, коих большинство, делают это из-за нужды не остаться «без штанов» в стране, где купюры (а точнее QR-код) используются с двойной скоростью. Не в твою пользу. Я же просто на просто понимал свою позицию и то, что от меня требуется.

20 сентября 2018 года.

Засиживаясь в местной «рабочей» группе в социальных сетях, я был в поисках одного – вакансии преподавателем английского языка. Это самая ординарная и популярная работа для всех студентов в той стране, хоть это и по факту запрещено. Так вот в один из таких дней я составил резюме. Нурлан, прилетевший из Казахстана, помог записать мне видео-презентацию. Я сделал сканы нужных документов, и, вуаля, осталось ждать подходящей вакансии (и откликаться на каждую).

Приближались выходные, и я все равно решил написать человеку, искавшему «European looking male with no accent». Что же, если с последним все было в порядке, то насчет европейской внешности я надеялся, что моя розовая футболка и браслеты на руке хоть как-то скроют мои азиатские черты, которых я, собственно, никогда не стеснялся. Стоит лишь упомянуть, что в Китае правила найма на работу всегда свои. Поговорка про чужой монастырь была бы как никогда кстати.

В выходной день со мной связался тот самый человек, искавший преподавателя. По фотографии профиля это был гигант с блондинистой шевелюрой по имени Сёгун. Да-да, японский титул правления. Он ждал меня в будний день недели, в одном из шопинг центров города. Откровенно говоря, я любил тот район. Ведь именно в нем находились одни из лучших ресторанов, магазины одежды и даже копия Эйфелевой башни с водным парком!

25 сентября 2018 года.

В светло-голубой рубашке в клетку, в изнуряющую прибрежную жару своего города, я отправился на собеседование. Не пойму, отчего людям свойственно находиться в стрессе перед таким днем, будьте собой – это единственное, что вы сможете сделать на сто процентов хорошо. Ровно так я и поступил, основываясь на своем опыте проведения концертов и общения с аудиторией.

Прибыв заранее, я хотел насладиться прекрасным днем. Я сел подле столиков ресторана, находящегося поблизости с офисом, где меня ждали. Заказав кофе и десерт, я стал наблюдать за толпой. Люди-муравьи, снова я это вижу. Все роятся, бегают по своим делам, не озираясь назад. Оступился и нечаянно кого-то толкнул? – Тебе это прощается, ибо об этом думать и обижаться долго. А время – деньги. По крайней мере, так эту картину я себе представляю. Мы самодовольны, и в то же время беззащитны. Мы эгоистичны, и в то же время так ранимы. Мы велики, но мы малы. В тот прекрасный день, помню как сейчас, ни один из прохожих не поднял головы на небо, созерцая то, что намного величественней, чем люди. Темп каждого шага будто бы оставлял за собой эхо, в котором звучало «Уже бегу! Уже бегу!». Адресовалось это и их боссам, и семьям, и водителю такси, ждущему прямо на перекрестке. На миг я заметил, что люди живут, не успевая жить (!), если это имеет смысл. Каждое их действие – это ответная реакция на что-то произошедшее в прошлом. Или расчетный шаг на события в будущем. Я редко сам живу настоящим. Получается, откровенно говоря, не совсем успешно. По этой причине я перенял технику Вим Хофа и его дыхательную гимнастику. Это приводит к повышению осознанности и чувства нынешнего момента. В тот день я не знал ни о технике, ни о Вим Хофе. Но, сидя с кофе в руках, я будто медитировал, озираясь по сторонам.

Мое внимание резко переняли фигуры мужчины и женщины в синих футболках. Они по-особому спешили. Парень наверстывал такие громадные шаги, что девушка, не успевая, семенила за ним позади. Что-то знакомым мне показалось в этом мужчине.… Ах, да! Ведь это – Сёгун! Мой потенциальный босс. Он меня не заметил, а вот я имел шанс, узнав по шевелюре, запомнить его, избежав казуса при входе в офис. Обжигаясь кофе, я посмотрел на часы. Время пришло! Ну, вот и щекотка в груди появилась, не понятно отчего. Я поблагодарил хозяина заведения – это было моими чаевыми (оставлять после себя добрую купюру в Китае не принято). Заприметив вход в здание напротив, я направился прямо туда. Лифт поднялся на второй этаж, а глаза разыскали офис с изображением пингвина на двери.

(далее на английском)

– Здравствуйте, – неуверенно сказал я. – Здесь проводятся интервью?

– Проходите, Сёгун сейчас придет.

Я помялся у входа. В одной большой, неловко уложенной комнате находилось три женщины. Вдруг в дверь зашел Сёгун с одной девушкой:

– А, Жан (это было моим упрощенным именем для китайцев), вот Вы и тут! Присаживайтесь, как доехали? – бодро спросил меня здоровяк.

– Спасибо, в полном здравии. А мы сейчас в…

– Ах, не обращайте внимания. Это временная офисная база нашего центра. Главные комнаты находятся этажом выше. Мы – детский развивающий центр, обучающий английскому языку, – заявил Сёгун, одновременно присаживаясь на стул и предлагая мне. – Нам требуется пышущий здоровьем и желанием работать парень. С таким резюме Вы прекрасно вписываетесь в эту должность: опыт в мероприятиях, знание английского, небольшой стаж в волонтерстве. Скажите, Жан, как Вы ладите с детьми?

– Обожаю! – выкрикнул я. – Дайте мне детишек, и я обучу их английскому, а в придачу и музыке. Мне приходилось быть волонтером в арт-терапии. Тогда, в Астане, мы имели дело с ребятами из детского дома. Ах, да, чуть не забыл – вот фотографии, – я протянул доказательства.

– Что же, давайте посмотрим Вас на деле. Мы с нашими коллегами изобразим детей. Вам дается пять минут на приветствие, привлечение нашего внимания, небольшой игры и песни. Справитесь?

– Да! – я настроено выкрикнул. – Только дайте время подготовиться.

Через три минуты я был готов начать. Все четыре женщины и Сёгун изображали из себя детей разного характера. Не скрою, это поставило меня в неловкое положение. Будучи младшим в своей семье, я не имел большого опыта «возни с карапузами». Особенно смешно, когда карапузов изображают взрослые китайцы. Поздоровавшись мячиком, я перешел к приветствию с каждым из «детей». Hello, my name is, а далее мы перешли на изучение разных цветов. Ударь и скажи, подпрыгни и выкрикни, дунь на карту и прошепчи: все это я успел узнать еще на прошлых интервью, прошедших неудачно. Заключающая игра, как я узнал через месяцы позднее, насмешила Сёгуна. Мы взялись за руки и передавали карту из рук в руки, напевая при этом песню. Уже потом Сёгун за кофе мне будет рассказывать, как он чувствовал дрожания моих рук. К тому же я помню, как я ужасно вспотел в том офисе. Я все сваливал на отсутствие кондиционера, а Сёгун будет говорить мне, что я нервничал. Не знаю, кто прав. Но, как вы поняли, я был принят на работу. Улыбчивые китайцы в комнате поздравили меня с назначением. Как потом оказалось, женщины были директором, двумя менеджерами и одним учителем.

– Готов начать с завтра? Вот контракт, вот форма. Завтра увидишься с также новым коллегой, – заявил Сёгун.

– Д-да! Готов! – в моей голове засела сумма заработной платы, которая упоминалась в объявлении. – Спасибо вам!

Не буду утруждать вас деталями контракта. Но скажу, что совмещать со своими «делами» мне удалось. В тот день я не думал о том, как прекрасно будет обучать малышей языку. Не подумал я и о невероятных знакомствах на этой работе. Я просто был рад остаться в этой стране, зная, что я не останусь без еды на следующей неделе. Радость переполняла меня и из-за денег, которые я так хотел скопить на музыкальные инструменты и путешествия по Азии. Но это все впереди. А пока – я работник детского центра, учитель! К слову, чтобы стать таковым официально, мне требовалось пройти тренинг. Но, обо всем по порядку.

Я вернулся в отель. Подобно попугаю, я разглашал эту новость. – Сначала позвонил семье. Затем сказал Нурлану. Я даже не знал, что все это значит. Я был лишь рад назвать себя трудоустроенным. С еще большим энтузиазмом я ждал первого рабочего дня и встречи с коллегой, который, по словам Сёгуна, так же разговаривал на русском. А пока, сидя в своей комнате в отеле, с прерывающимся дыханием я строил планы в голове. – Что приобрести? На что отложить? Кому приобрести подарок? И самое главное, как поддержать семью. Какую копейку отправлять? Все это крутилось в голове, подобно юле.

26 сентября 2018 года.

Намечался день, когда я познакомлюсь с будущим коллегой и буду обозревать, как вести уроки для детей. Прибыв в офис, на этот раз я отправился на третий этаж. Центр был на ремонте, поэтому пока мы базировались в соседнем, на том же этаже. К слову, оба заведения находились под одной главной компанией. Выйдя из лифта, я обернулся направо – закрытая под замок дверь, налево – временное убежище для меня и моих коллег. Изображение заводной мартышки красовалось на логотипе. При входе выдавались фирменные синие носочки для посетителей: детки, родители и учителя – все ходили в них. «Переобувшись», я направился в Арт комнату №2 с деревянной дверью и прозрачными пластиковыми выемками для родителей, желающих наблюдать за уроком. У двери я извинился, неловко пройдя между двумя родителями, и зашел в кабинет. У стола в центре сидели уже знакомые мне фигуры: Сёгун, учительница по имени Джоанна. И Сергей.

Кто знал, что все так обернется? Именно этот человек за этим столом. Дорогой читатель, хочу подчеркнуть, что я рад знакомству с этим человеком. Ведь это тот случай, когда лишь одна персона меняет твою жизнь в другую, лучшую, новую сторону. Я хочу, чтобы вы вспомнили такой день из вашей жизни, припомнили человека, и написали ему. Узнайте как дела, если долго не общались. Звоните раз в месяц. Будьте благодарны, и делайте жизни друг друга насыщенней.

В тот момент, когда я открыл дверь, я и представить не мог, через что нам предстоит пройти в будущем. Я лишь приметил парня с по-настоящему удивительными глазами, среднего телосложения.

– Жан! Познакомься, это Джон из Украины, – сказал Сёгун.

– Ну, или просто Серега, – протянул мне руку мой новый коллега, недоверчиво улыбаясь.

Мы сели за обсуждение контрактов, но Вселенная мне свидетель – я все не мог выкинуть из головы, как холодно на меня смотрит Сергей. Через год я услышу из его уст: «Да, ты мне тоже не сразу понравился». Что же, оттого и забавней было знать, что мы друг другу не приглянулись с первого момента. Однако вся эта неловкая новизна закончилась приходом маленькой девочки с её мамой. Эла только закончила урок физкультуры и решила поиграть в комнате творчества. Она не знала, что ее ждут в комнате незнакомые учителя, но была рада собирать кубики с нами. Раннее утро для нее прошло, поэтому она не казалась сонной и грустной. Какое все-таки счастье – дети. Порой, сами взрослые находят общий язык с их помощью, играя и заботясь вместе.

Вспоминается мне 2009 год. – Мы с отцом направлялись на поезде в Алмату, навестить его брата. В Караганде к нам подсела молодая замужняя пара. Я наблюдал, как три неловких взрослых пытаются познакомиться, усидеть на одном месте, поесть в тряске вагона. Я не помню многого с того дня. Но четко припоминаю, как на верхних койках со мной разговаривала молодая девушка, жена того парня. Я всегда был разговорчивым со взрослыми, особенно с незнакомцами. Мы все вчетвером лежали на своих местах после затяжного обеда.

– Эх… – протянул я.

– Что такое? – спросил меня она.

– Скучно в дороге, хоть бы радио сюда. Я даже книги не прихватил в дорогу.

– А знаешь, что еще лучше?

– Что?

– Большой телевизор! Прямо в купе! – заверила меня русская девушка. Я недавно смотрела КВН, новый выпуск. Тебе нравится эта передача?

– Да, я обожаю! – прозвучал мой детский голос.

И мы перешли на обсуждение КВН, а потом снова про то, как здорово было бы иметь кондиционер в таком вагоне. И вообще, надо было бы сделать прозрачный люк поезда. Окна слишком малы. Через минут тридцать, мы изрядно надоели своими разговорами моему отцу, пытающемуся уснуть, и парню той девушки. Я спустился вниз, приглашая всех представителей сонного царства сыграть в «Дурака». Что-что, а в карты я играл неплохо. Бабушкины уроки не прошли даром.

– Козырь – черви! У кого шестерка? – задорно спросил я у взрослых.

Через семь-восемь лет, уже в сознательном возрасте, я узнаю от отца, что тот маленький Нуржан своей игрой в карты спас молодую пару от вздоров. Как оказалось, отец узнал, что они поругались перед самым отправлением. Он даже уточнил, что они вовсе не разговаривали во время поездки, пока я не предложил партейку-другую. Возня со мной и с моей игрой заставила их сплотиться. Я верю. Ведь помню хорошо смех, начавшийся только после «Дурака».

Так вот, в тот сентябрьский день в Китае Сергей и я сразу же начали диалог из-за Элы. Строя железную дорогу вместе, мы спрашивали друг у друга: «Откуда родом?», «Как там в твоей стране?», «Ты свинину ешь?». Последнее предназначалось мне. До сих пор в моей галерее сохранилась фотография: Эла посередине с обручами на шее; Серега и я по бокам; а на заднем фоне мама Элы, разговаривает с менеджерами нашего детского центра.

Собственно, так начиналась новая глава моей жизни: работа, коллеги, концерты. Мне еще предстояло разгадать тайны своих коллег, причину почему они такие, какими являются. Работа не представляла трудности, поэтому я был погружен в мелодию, которую привез с собой из Казахстана. Я все чаще задумывался о своей будущей песне. Мотив, начинающийся со строк «С тобой под дождями» находился в моем диктофоне старенького Xiaomi. Там аккомпанемент трех аккордов на фоне Астанинского вечера. Вирусный напев врезался в мою голову с начала лета 2018 года и не пытался меня оставлять. Предстояло разобраться с ним.

Глава 2

Часть 1
Чужой Монастырь

«Тренинг в Пекине!» – заявил Сёгун. Двухнедельные муки за счет компании ждали нас в ноябре. Я намеренно отстранился от социальных сетей на время работы. Зайти в ленту и полистать посты от друзей казалось мне дементором – я крал счастье и время у самого себя. К тому же мой старенький телефон не лучшим образом справлялся с этой задачей. На звонки и один мессенджер хватало. Коллеги писали не часто. Сообщения от семьи я никогда не пропускал. Моя позиция – никто не может тебя тревожить, только если это не особый случай. Я не имею в виду дела семейные, конечно же.

Сергей и я наблюдали каждый день за тем, как Сёгун вел уроки на пару с Джоанной. Перед тренингом мы были обязаны сами научиться проводить уроки и знать процедуры. Все начиналось с приветствия на двух языках. Сёгун говорил на английском, Джоанна переводила для родителей. Три-четыре малыша усаживались за миниатюрный стол, хлопая глазами, не понимая, что происходит. Сёгун подобно магу подбрасывал мяч из под стола и был готов к «Hello» части, катая мяч в направлении каждого из детишек. Джоанна следом рассказывала, как правильно вести себя на уроке. В том числе и родителям. Последующий процесс я разглашать не буду – уж больно скучным он покажется рядовому читателю. Скажу лишь, что получасовые уроки проходили в жанре американских горок настроения. Утром детки настраивались долго и начинали плакать. Днем после обеда все карапузы хотели спать, урок проходил вяло. И если у Сергея уже был определенный опыт работы с детьми, и ему это было не в новинку, то я же поглощал для себя новую информацию. Каждое движение Сёгуна было отточенным: как он неожиданно вытаскивал мяч, общался с детьми, параллельно успевая шутить и подбадривать. В деле был профессионал – все, находящиеся в комнате, понимали это.

Сам Сёгун, лет тридцати пяти, из образованной семьи. Я никогда не видел его отца, но был наслышан о его прекрасном профессиональном прошлом в государственном секторе. Мать Сёгуна, хрупкая пожилая женщина, наидобрейший человек. Помню, как мы с коллегами, сидя в гостях в трехэтажном особняке нашего босса-крепыша, слушали русские фразы из уст этой женщины. В прошлом она изучала великий и могучий во времена особой дружбы между Китаем и СССР. Сёгун и сам пошел в родителей, прекрасно окончив вуз в Германии, покатавшись по миру, изучив разные языки и вернувшись на родину. Как ясный день, помню его слова: «Преподавание детям – это единственное, с чем я могу работать. Да, я хорош в кикбоксинге и битве на мечах. Но мое призвание – обучать. И я счастлив у себя на родине.» Его озорная дочь и жена только подтверждали это.

Засев в углу Арт кабинета, каждый день мы с Сергеем обучались чему-то новому. Пришло время и самим начать работать. На вторую неделю мы показывали демо урок начальству и были готовы ассистировать главному учителю. Так проходил октябрь. – Детские шалости, слезы, смена банок с красками для игр, конструирование самодельных ветряных мельниц с детьми. Я вливался в коллектив и самое главное начал понимать вкус работы, ее смак.

И хоть с коллегами я нашел общий язык сразу, выходило так, что культура брала свое. Я заметил это еще с приезда в эту страну. Возможно, так мы стали ближе в общении с Серегой – разделяли общие негодования и успехи. Он особо осторожно вел себя с людьми. Как потом я узнаю, на прошлом месте работы он вкалывал дни напролет. Все его бывшие коллеги плохо владели английским. Однако это не мешало им строить козни за его спиной. Порой он и вовсе попадал в неприятные ситуации только по причине того, что он иностранец. Буквально все, от его цвета кожи до привычной нам манеры поведения, приводило китайцев к сдвигу парадигм. Я нисколько не оскорбляю этот народ, а лишь описываю факты. Сейчас, три года спустя, звоня Сергею, ты не услышишь: «Ах, как хотелось бы вернуться в ту страну». Наверно, лишь ностальгию по жизненным передрягам, в которых мы побывали. Ведь дни летят там с особой скоростью, заслоняя своей тенью возможность обернуться и проанализировать ошибки. Именно полноценная оглядка в прошлое и проецирование будущего являются разницей между человеком и собратьями из животного мира. Так и получается, что, когда я встретил Сергея, я лицезрел результаты муравьиного ритма жизни на его лице и само состоянии. К сожалению, понял я это не сразу. И как и все люди, виноват в резкой оценке человека, которого на тот момент совсем не знал. Помню, как в первые месяцы работы, сидя в офисе с подушками, одевающимися на руку, мы засыпали прямо на своих столах. Сказывался размеренный учебный процесс (1 урок в день), приближающиеся ноябрьские холода и появление нового графика в нашей жизни. Отныне, я просыпался в 6 утра, брел по смогу, будто мгле Стивена Кинга. Добираясь до метро, я лицезрел толпы угрюмых людей, очевидцев стиля «Big City life». Ну, а подремать мне уже приходилось, как вы знаете, в офисе, днем после плотного обеда. В один из таких счастливых часов по всему рабочему зданию выключился свет, что привело нас с Сергеем в детский восторг. До сих пор на телефоне я храню видео, где мы оба заспанными голосами кричим: «Ура, Бог услышал нас! Все, дальше спать!». Как видите, подготовка к двухнедельному тренингу шла полным ходом.

Что примечательно, приближалась моя первая зарплата. И да, я до сих пор храню фото первой красной пачки на съемном диске. Меня же куда больше занимал предстоящий творческий вечер в одном из местных пабов. Помните про заедающий мотив «С тобой под дождями»? – Я изменил его на английское «I’m in subway» и был готов выступить под гитару. Работа – работой, а роль творчества в моей жизни никто не отменял!

Часть 2
Прелюдия

Задумывались ли вы о чувствах, возникающих на сцене? Для меня «осязание» времени пропадает, когда я с микрофоном – обращаюсь к людям. Танго с внутренними часами направляет тебя по тонкой струне между скучным и беспредельным. Под ногами – внимание зрителей и их ожидания: от зевающих на задних рядах до случайно оказавшихся впереди. Умение жонглировать своими чувствами в микро-порядке может вызывать тайфуны новых эмоций, позитивных и негативных.

Мы с Нурланом направлялись в WeBrewery, местный бар. Он затерялся где-то между бурным центром многоэтажек и былым завещанным старого города. Проскочив по односторонней улице, ты оказывался на стороне красных кирпичей, то и дело напоминавших о 80-х годах прошлого века. Аккурат между шашлычной и продуктовым виднелась маленькая надпись, зовущая своей стрелкой зайти внутрь двора. Как рассказывала мне далее жена владельца, они выбили место возле бывшей швейной фабрики. Действительно, зайдя в глубь, ты оказывался в переплетении атмосфер. Казалось, в нем можно снимать фильмы, спокойно жить и наткнуться на грабителей: все в один момент. Лишь в глубоком конце яркие огни и выкрики из бара выдавали настоящее – вы на месте. На входе две ламповые ступеньки вели к черной деревянной двери с металлической ручкой. Само же здание вписалось так компактно в переулок, что его раскинутая двух этажность не была заметна, под каким углом ни смотри. Войдя, вы оказывались в уникальном мире нетронутого прошлого. Слева – пивное закулисье – пивоварня; прямо – вы встречены крутой лестницей, ведущей на второй этаж; справа – бар и столики. Скорее решайтесь, куда идете. Помещение небольшое, а посетители уже столпились сзади вас. Для справки, уборная под лестницей.

Я нацелено шел преподнести на обозрение зрителям свою новую песню «Subway», которая до сих пор, после моих трех альбомов, является самой любимой для Нурлана. В ней шарм, украшенный горечью пережитого прошлого и несбыточного будущего, все завернутое под аккорды настоящего. Минорная хандра так и врезается, как только я начинаю петь эту мелодию. Тогда я еще не знал, сколько любви и мощи обитает в моей самой первой песне для меня. Лишь потом, через два-три года Нурлан будет рассказывать мне об уникальности этого трека. В тот вечер, кинув гитару за спину, я был готов к своим трем минутам на миниатюрной сцене второго этажа WeBrewery. Творческий вечер, проводившийся в формате поэтического кружка, в интерлюдии сменялся на музыкальных личностей, одной из которых был я. В своем сером свитере и темно-зеленых штанах (ужасное сочетание), я вышел на сцену. Преждевременно согревшись кофе, я был готов выступить, невзирая на холод, резко пробиравшийся в здание по деревянным полам и стенам. Ставлю стул, настраиваю высоту микрофона, Нурлан со вспышкой камеры в задних рядах, готов снимать для архива. Первый аккорд – второй – третий. И так дважды во вступлении. Затем я, полу-дрожащим от наступающего холода и волнения голосом, затягиваю:

«I’m in subway

Like a bum, waiting for you but you don’t wanna come

Spent a week I’m without sleep

Mom, please don’t take the phone if she will call».

Кто-то из читателей, возможно, знает эту песню. И я благодарю от всего сердца всех, кто оставлял отзывы, слушал и советовал другим. В тот день, откровенно, я не знал, что эта песня станет лично для меня «градообразующей» моего творчества. Не претендуя ни на какие лавры, я лишь говорю, что «Subway» хорошо описывает мой стиль. Ну, или я хорошо все описал в «Subway». Попытка пережить прошлое – частая забава не только творческих личностей, но и всех людей в мире. Нас время от времени тянет поностальгировать, перенестись на шесть лет назад, и изменить что-то в прошлом. Для меня написать песню – это как окунуться в прошлое с головой. Я изредка пишу о деньгах, машинах и распутном образе жизни (о последнем – никогда). По мне, так лучше взять вас, слушателя, за руку и перенестись в увлекательное путешествие. И снова время и пространство не играют роли. В то же время это не совсем забава для рядового читателя. И я соглашусь – для многих это проблема. Попытка пережить что-либо еще раз не сулит лучшего, а наоборот, может лишь расчесать рану и оставить ее кровиться на большее время. К счастью для меня, музыка дарует целительный характер. – Последующие исполнения той же самой песни – лишь сценический ход ради зрителей. Ничто не сравнится с оригиналом, первой акустической версией, и даже с первыми словами, написанными карандашом в тетради. Они могущественней, так как несут в себе первые, свежие волны прилива. Не скажу, относится ли это к книгам и их экранизациям, но точно заверяю о музыке.

Я «проглатывал» некоторые части куплета, меня подводил мой английский. Однако зрители не скупились на аплодисменты, обогрев теплом и улыбками. После этого еще не раз я выступлю с этой песней, все лучше и лучше. Не оставлять же мне слушателей в недоумении от моего акцента. Поэтому я проводил часы бормоча под нос слова в метро, на работе, дома, стараясь найти золотую середину в звучании и подаче. К слову, спасибо Нурлану за его прямоту и свойство заговорить о самом простом откровенно. Я уже упомянул это в начале своей книги, и упомяну еще раз. – Мой друг изменил мое мышление, выражаясь со мной так ненавязчиво, и так взаправду. Между прочим его способность не быть «женатым» на своих идеях – очень редкое явление в нашем мире. Мы зачастую не отходим от своих мыслей, доказывая правоту. Тогда как мы отнюдь не обязаны цепляться за мимолетные всплески нашего разума. Увидьте четыре стороны правды, найдя ту самую истину. И только так мы будем способны стать ближе к своим душам, прежде чем контактировать с душами других.

Если бы не твои советы, Нуреке, я бы до сих пор ходил, обижаясь на правду и игнорируя очевидное.

Часть 3
До Столицы

На улице окончательно восседал ноябрьский холод, хоть и солнце отчаянно боролось за свое место. Сергей и я сидели в офисе, разбирая рабочие материалы. Уроки были отведены еще утром, поэтому поздним днем можно было позволить себе поспать. Сергей демонстративно поставил кучу документов, собравшуюся на его столе, в центр офиса на пол. Он давал знать коллегам, что кто-то нарушает его личное пространство: «Я не могу, ну что за люди. Кладут свой мусор, остатки документов возле меня и думают что это нормально!». Он обернул себя своей курткой и прилег с подушкой в сидячем положении:

– Разбудишь меня через минут сорок?

– Без проблем, – заверил я.

В свою очередь я подтягивал свой китайский, прописывая иероглифы, параллельно спрашивая произношение у коллег. В китайской системе письма – целый мир, и порой сравнимый с «Аватаром» Кэмерона. На стадии обучения все должно быть до деталей четко. Завернул не туда – и вот уже получилось другое слово. А там, внутри, сосуществуют палочки и черточки, точки и крючки. И хоть меня не тянуло к устной речи, я воистину поражался китайскими иероглифами. Ровно так, как Сёгун ошарашенно смотрел на кириллицу. Особенно на «шалаш» и «или» в прописи. Помню, как мы постоянно писали слово дня на доске, чередуя языки. Коллеги подходили и решали непростой ребус для их глаз и лингвистики, пытаясь прочитать, отгадать значение. Мы же с Сергеем напрягали извилины, пытаясь вспомнить что за иероглиф-то написан, и как он переводится. А порой мы и вовсе писали слово дня на английском, расширяя словарный запас всех находящихся. Я прописывал иероглифы о домашней утвари, как слева от меня послышался треск.

– Ммм, – прозвучал заспанный голос Сергея. Он уронил свою чашку со стола, когда смотрел сны. – Разбудишь, Нуржик.

– Да-да, конечно, – улыбчиво наблюдал я за бородатым украинцем в объятиях с подушкой «Свинка Пеппа».

На неделе Сёгун и Джоанна помогли приобрести билеты до Пекина, тренинг приближался. К слову, Джоанна должна была присоединиться к нам с Сергеем, ибо тоже была новичком в преподавании английского языка. Сёгун заявил, что для него тренинг пройдет позднее. Я проверил билеты на скоростной поезд, все в порядке – пришли онлайн. Копаясь в интернете, пока Сергей спал, я посмотрел фотографии нашего отеля. – Довольно неплохо! Мы будем обучаться ближе к центру. Командировочные были оговорены заранее – хватало на полноценные приемы пищи. Я смотрел в календарь, как снова слева от меня послышался треск, но иного характера:

– Хи-хи, – улыбнулась коллега, менеджер офиса. Она брала конфету из мешка в углу. Кто-то додумался купить сладости и поставить их у стола Сергея.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.