# Бей или беги

Андриана Светланова

"Не будь жертвой. Всегда жди подвох и будь на шаг впереди своего врага. – Назидательно произносит Амир. – И дыши, Злата".

С восьми лет она ждала, что он придёт за ней, победит "злобного дракона" – её отчима, как это бывает в сказках. И он пришёл. Только вместо спасения и романтической истории любви втянул в смертельно опасную игру.

Действительно ли он тот самый мальчишка-бродяга из её детских грёз, или же только притворяется им, чтобы втереться в доверие?

Если притворяется, то с какой целью?

Посреди жерновов криминальных разборок, раздавлена предательством близкого человека, ошарашена внезапными чувствами к тому, кто их никогда не оценит.

Как отличить истинную любовь от лжи? Стоит ли бороться за своё право на свободу и счастье, или проще убежать от проблем, спрятавшись в глуши?

Дыши, Злата…

## Глава 1


Реакция «бей или беги» – это психологическое состояние, которое активизируется, когда люди сталкиваются с чем-то угрожающим (ментально или физически). Впервые термин «бей и беги» описал американский психолог Уолтер Кэннон в 1920-х. Он зафиксировал, что ряд быстро происходящих внутри организма реакций помогают ему мобилизоваться для наилучшего взаимодействия с угрозой.

(Источник – Интернет)


Мне восемь лет.

Я очень боюсь запачкать своё новое платье в клетку из нежно-сиреневого твида. Постоянно поправляю его и слежу, чтобы ни крошечки со стола не упало на обновку. Иначе и без того предупреждающий взгляд мамы вновь станет обвиняющим и разочарованным.

Мы в очередном скучном ресторане, где порции еды маленькие и невкусные, а вокруг одни взрослые. Играет глубокий неспешный джаз, похожий на медленно льющийся тонкой струйкой мёд. Музыка – единственное, что мне нравится здесь, и я притопываю ножкой в такт под столом.

Смотрю, как мой отчим свысока беседует с незнакомыми мне мужчинами, сидящими с нами. Они все как братья-близнецы: в одинаковых чёрных костюмах и белоснежных рубашках. Перевожу взгляд на маму. Сидит с прямой спиной, аккуратно отделяя вилкой маленькие кусочки красной рыбы и отправляя их в рот.

По-моему, ресторан – это самое бесполезное место на свете.

– Мам, я пойду в туалет. – Не выдержав, тихонько шепчу маме через стол, поёрзав на кожаном диване.

Та быстро кивает и я радостно сползаю с неудобного сидения.

Иду через огромный зал, ловко лавируя между искрящихся изобилием столов. Вскользь смотрю в широкие панорамные окна возле входных дверей.

Замечаю за стеклом мальчика.

Стоит в одиночестве, смотрит на посетителей с таким очевидным презрением, что я невольно замираю и несколько секунд наблюдаю за ним. Несмотря на его злость, у него чрезвычайно выразительное и красивое лицо. Похож на Алладина из моего любимого мультфильма!

Чёрные волнистые волосы, светлые глаза с густыми чёрными ресницами, нахмуренные брови, высокие чётко-очерченные скулы и упрямо сжатые губы. На вид лет пятнадцати. Слишком худой для своего роста. Куртка заляпана жирными пятнами, штаны чересчур велики для него, словно принадлежат кому-то другому.

Бродяга?

Позабыв об осторожности, влекомая бесстрашным детским любопытством, иду к входным дверям. Выхожу на улицу, направляюсь прямиком к нему.

Осенний вечер ласково треплет ветром мои светлые волосы, создавая белокурое облако вокруг головы. Прелая жёлтая листва под ногами тут же прилипла к подошвам дорогих туфелек. Мне холодно, но я не уйду, пока не узнаю, почему он тут стоит и на кого так сердится.

– Привет! Ты потерялся?

Сперва не понимает, что я обращаюсь к нему, осматривается по сторонам. Когда понимает, во взгляде читается раздражение и недоумение.

Он значительно выше, поэтому смотрит на меня сверху вниз. Хотя моя одежда намного чище и дороже его, всё равно чувствую его странное превосходство, силу, которые ещё не осознаются детским разумом, но уже читаются сердцем.

Не получив ответа, невозмутимо продолжаю:

– Ты не умеешь разговаривать или просто не хочешь?

Он бегло оглядывает меня, будто ищет что-то, что могло бы ему пригодиться. Прищуриваюсь, со знающим видом констатирую:

– Я поняла! Ты бродяга! Ты голоден, поэтому такой злой! Угадала? Подожди, я вынесу тебе еды…

Когда разворачиваюсь, он резко хватает меня за руку, вынуждая остановиться. Руки у него очень сильные, с длинными цепкими пальцами.

В задумчивости поднимаю на него глаза. Хмурюсь, размышляя вслух:

– Ты прав. Моя мама не позволит. Как же тебе помочь?

Внезапно меня осенило, – радостно улыбаюсь и хватаю его за руку сама, чем вызываю его полнейшее замешательство:

– Я придумала! Смотри, я подарю тебе вот это!

Снимаю со своей шеи тонкую золотую паутинку с небольшим кулоном. Он выполнен в виде солнца с золотыми лучами, в центре гравировка с моим именем, по кайме – мелкие бриллианты.

Решительно вкладываю украшение в ладонь мальчишки:

– Это очень дорогое, я точно знаю! Мне подарил отчим в день их с мамой свадьбы. Он вообще постоянно покупает мне что-то дорогое и наряжает, как куклу, но я его всё равно не люблю! Потому что он злой и часто кричит на маму. Возьми. Можешь продать это и купить себе еду.

Мальчик недоверчиво уставился на украшение, затем на меня. Глаза у него удивительные! Взрослые какие-то. Магнетические. Серые с голубыми переливами, словно холодный утренний дождь. Невозможно оторваться, падаешь в сумрачный омут его искалеченной души, тонешь в нём.

Невольно вздрагиваю, почувствовав первый болезненный укол детской влюблённости. Ощущение тревожное и волнующее.

Он забирает кулон и нерешительно смотрит на меня, боясь, что я передумаю. А я так и стою с открытым ртом, рассматривая его потрясающие глаза.

– Злата!!

Очнувшись от сладкого плена, обернулась, в панике наблюдая за приближением своей разъярённой матери.

– Беги! – Быстро шепнула я мальчику и повернулась к нему спиной, отважно загородив своей хрупкой фигуркой:

– Мама! Я просто хотела спросить, не нужна ли ему помощь! Он потерялся.

Когда она приблизилась и схватила меня за руку, мальчик уже скрылся из виду.

– Не смей убегать на улицу без присмотра! Ещё и общаться со всякими оборванцами! Отец тебя серьёзно накажет за это, имей ввиду!

Обида за неожиданного друга подняла бурную волну протеста внутри. Разве он сделал мне что-то плохое? Почему мама так говорит о нём? И в чём провинилась я, когда всего-навсего хотела помочь?!

Дёрнулась, вырывая руку из крепкого захвата матери.

– Твой Глеб мне вовсе не отец! – Грубо выпалила я и тут же получила звонкую пощёчину.


Спустя 12 лет

Покрово-Тервенический женский монастырь, деревня Тервиничи, Лен.область


Густой мшистый лес, похожий на непроглядную тайгу, для заблудившегося путника мог бы показаться смертельно опасным лабиринтом, из которого нет выхода.

Для меня – это самое безопасное место на земле. Место умиротворения, покоя, гармонии. Веппские леса, дикие, необузданные, хранят в себе истинные богатства природы. Хвойные веточки, лесная земляника, ежевика, верхушки вереска – всё это богатство я бережно собираю, храню, использую для заваривания чая или выпечки. Если относиться к дарам леса бережно, можно бесконечно «пить» благодать!

Прикрыла салфеткой полную доверху корзину и поднялась с корточек, распрямив спину.

– Пора двигаться домой, солнце садится. – Бормочу себе под нос.

Аккуратно ступая в резиновых сапогах по мягкому лесному ковру, пробираюсь к тропинке.

Спустя полчаса мой внутренний компас уверенно выводит меня на берег озера. Иду вдоль него по направлению к монастырю, что сверкает вдали своими голубыми куполами, отражая солнечные лучи.

Тихонько напевая себе под нос, медленно приближаюсь к месту, служившему мне надёжным убежищем и домом.

Внезапно останавливаюсь, как вкопанная, едва не уронив корзину… Современная чёрная иномарка с тонированными стёклами около стен Божьей обители мгновенно привлекает внимание. Она подобна дерзкому демону, нагло вторгшемуся на небеса. И к несчастью, я точно знаю, зачем она здесь.

«Нашёл!» – Резануло в груди. Сердце сделало кульбит и ухнуло куда-то вниз.

Машинально приседаю на корточки, прячась в густой высокой траве. От страха не могу сделать вдох, хватаю воздух урывками, борясь с накатившей паникой.

Напрягаю зрение, вижу двух высоких мужчин в деловых костюмах. Они стоят недалеко от входа в монастырь, разговаривают с настоятельницей, показывают ей какие-то фотографии.

Та хмурится и поджимает губы, явно узнав объект на фото. Без сомнения, на тех снимках – я.

Надо бежать, немедленно!

Оставляю корзину на земле, прикрыв травой. Низко пригнувшись, пробираюсь обратно в сторону леса. В домике лесничего спрятан мой паспорт и отложено немного денег, как раз на подобный случай.

Так, спокойно… Переночую там, утром пойду на автобус, доеду до Лодейного Поля, а оттуда до Питера. Затеряюсь в большом городе. Не должен найти. Не найдёт!!

Минут за двадцать добираюсь до домика. Сердце стучит как сумасшедшее, того и гляди, выпрыгнет из груди! Открываю скрипучую обветшалую дверь. Вижу старика лесничего бездыханным, лежащим на полу лицом вниз.

Не успеваю даже закричать, – сильные руки хватают в кольцо, зажимают ладонью рот:

– Тихо-тихо, Злата Викторовна, хватит уж, набегались…

На следующий день, ранним утром кортеж из трёх злых внедорожников яростно режет асфальт, неумолимо мча в сторону Барвихи.

После утомительного перелёта кружится голова и немного подташнивает, от нервного перенапряжения я совсем истощена, а силы мне сейчас нужны как никогда.

Вернуться в ад после нескольких лет свободы!!

Отчаянно сжимаю кулачки. Боже, дай мне самый мизерный шанс, любую возможность – я ухвачусь за неё, вгрызусь зубами!

Подаю голос с заднего сидения, обращаясь к водителю:

– Остановите у какого-нибудь ресторана. Мне нужно поесть, иначе я потеряю сознание. Я ничего не ела со вчерашнего дня, мне плохо.

Водитель переглянулся с рядом сидящим охранником. Тот монотонно произнёс: «Не положено, Глеб Захарович велел не задерживаться».

– Я упаду в обморок. А очнувшись, обязательно пожалуюсь Глебу Захаровичу, что вы отказались меня накормить, когда я просила!

Мужчины помялись. Боятся его, дворняги! Тот, что сидел справа, быстро сдался:

– Ладно. Серый, тормозни у какой-нибудь приличной харчевни.

Затем повернулся ко мне:

– Только без фокусов. Я буду рядом и глаз не спущу, имейте ввиду.

Я грустно усмехнулась. Имею ввиду.

Ресторан «Пальма», гламурный, пафосный. Вроде тех, что любит отчим. Сейчас зал практически пуст, все навозные жуки слетятся после 18 часов.

Я направилась к столику, что находился в отдалении, ближе к кухне. Ищу глазами возможные лазейки, чтобы сбежать.

Не замечаю странного посетителя, который следит за каждым моим шагом.

Амир Мета небрежно одёрнул рукав пиджака, поправляя его, прикрывая платиновые часы Breguet. Впился в неё взглядом, тщательно щупая бледное личико, изящную шею, хрупкую фигурку, густые светлые пшеничные волосы, будто впопыхах собранные в небрежный хвост.

Она.

Заметил он и дрожащие пальцы, и тревожную складку меж нахмуренных бровей. Красивая и потерянная, если не сказать грубее, – загнанная. Она без колебаний пойдёт с ним, от безысходности.

Минут пять читает меню, затем делает заказ. Молоденькая официантка спрашивает что-то у её сопровождающего, видимо, интересуясь, что принести для него. Тот улыбается, наслаждаясь мимолётным флиртом. В это время девушка поднимается из-за стола, отпрашиваясь в туалет.

«Умница». Амир поднимается и незаметно двигается следом.

Я долго смотрю в зеркало в туалетной комнате, пытаясь отыскать решение в самой себе. Зрелище печальное. Бледная, худая, покусанные губы, мешки под глазами. Крепко зажмурилась на миг: «Соберись, думай!».

Очевидно, что сбежать от псов отчима будет непросто. Но оказавшись за воротами особняка это будет сделать ещё труднее. Я специально заказала мясо, – мне должны принести острый нож. У меня будет один шанс. Одна единственная попытка.

Глубокий вдох. Медленный выдох. Перекрестившись и молча попросив у Всевышнего помощи, иду обратно. Отодвигаю тяжёлую портьеру, чтобы войти в зал, делаю шаг и неожиданно оказываюсь в тисках чьих-то грубых рук.

Жёстким захватом мужчина фиксирует за шею, прижав к себе и выбив из моих лёгких остатки воздуха. Судорожно пытаюсь отодрать его руку от себя, отчаянно брыкаюсь, но внезапно чувствую холодный металл у своего виска и в оцепенении замираю, осознавая реальную угрозу собственной жизни.

Не вижу лица, но чувствую, что он выше и крупнее меня. Щетина неприятно колет кожу, когда он шепчет мне на ухо: «Подыграй мне, Злата. Просто иди вперёд. Я выведу тебя отсюда».

Окончательно сбитая с толку, послушно киваю. Делаю спасительный вдох, когда он чуть ослабляет хватку.

Мой прежний сопровождающий замечает нас и выхватывает пистолет, целясь в незнакомца. Ещё один боец отчима у дверей так же берёт его на прицел, матом объясняя дерзкому захватчику, что живым он отсюда не выйдет.

В зале хаос!

Посетители при виде оружия съехали под столы, официантки, повизгивая, жмутся друг к другу у барной стойки. Я молча иду вперёд, лишь бледность и подрагивающая нижняя губа могут выдать моё истинное состояние. Мы двигаемся в сторону выхода, сцепившись друг с другом, словно единый организм.

Он так крепко прижимает дуло пистолета к моему виску, что кожа в этом месте горит огнём. Одно движение пальцев – и моя жизнь оборвётся.

Проходит целая вечность, прежде чем мы оказываемся на улице. Сразу, как мы вышли, будто только этого и ждали – в ресторан врываются вооружённые люди в масках. Начинается стрельба. В ужасе дёргаюсь, интуитивно пытаясь присесть и прикрыть голову, но мужчина, что держит меня, не позволяет этого сделать. Хватает за шкирку, вынуждая двигаться дальше.

Практически волоком он тащит меня до машины, затем грубо толкает внутрь, на заднее сидение, прыгает следом и машина в эту же секунду трогается с места.

Забиваюсь в самый дальний угол, насколько это возможно. Теперь я вижу его лицо.

Лет 35 на вид, в строгом деловом костюме, совершенно не соответствующем ситуации. Умеренно смуглая кожа, чёрные, немного волнистые волосы. Явно не славянского происхождения. Жёсткие черты лица будто высечены из камня, прямой нос, высокие скулы, широкие брови вразлёт. Светлые проницательные глаза, от цепкого взгляда которых не укроется ни одна деталь. Смотрят на меня равнодушно и немного устало. Будто для него ничего из ряда вон выходящего не происходит, и он заранее готов к любым моим вопросам и истерикам.

– Ну привет. Злата.

Вздрагиваю, услышав своё имя. Голос у него низкий и тягучий, с легким акцентом. Легко проникает под кожу и оседает где-то внутри.

Глаза серые, со множеством сложных оттенков и граней, с голубыми и бледно-жёлтыми бороздками, обжигающе холодные и одновременно притягивающие. Я будто бы где-то их уже видела, но не могу вспомнить, где.

Терпеливо ждёт моей ответной реплики, но так и не дождавшись, сухо поясняет: «Меня зовут Амир. Не волнуйся, я – друг. Спрячу тебя в надёжном месте, там и поговорим».

## Глава 2

Проделав долгий путь, мы въехали на территорию закрытого загородного посёлка в Московской области, минуя целых три уровня вооружённой охраны, что безусловно не осталось мной незамеченным.

Сразу ясен уровень доходов владельца и их законность. А также ясно, что без его разрешения просто так покинуть территорию мне не удастся.

Остановились у ворот, за которыми величественно возвышается трёхэтажный кирпичный особняк.

Вопросительно смотрю на Амира. Он в это время кивает охраннику, общаясь на каком-то только им известном языке взглядов, попутно отвечает мне спокойным, отстранённым тоном:

– Здесь живёт моя любовница, Алиса Сакс. Дом большой, вы не будете часто пересекаться. Это временно, позже я обеспечу тебе отдельное жильё. Всё необходимое из вещей купят и привезут завтра, составь список.

Моё лицо вытягивается всё больше, по мере того как он говорит.

– Кажется, вы меня неправильно поняли… – Промямлила я, меняя цвет лица с бледного на пунцовый. – Я не хочу жить за ваш счёт, в доме с вашей любовницей. Я понятия не имею, кто вы. Если бы я знала, что вы потребуете такую плату за помощь, то…

– Какую? Я разве что-то требую, dielli? – Амир вдруг внимательно посмотрел на меня, вперившись долгим, тяжёлым взглядом, одним этим заставив замолчать.

То, что этот человек опасен, нет никаких сомнений.

Неожиданно он мягко улыбнулся, словно желая исправить впечатление о себе. Расстегнул одну пуговицу рубашки у ворота, достал золотой кулон на цепочке в виде солнца с гравировкой «Злата» в центре и россыпью мелких бриллиантов по кайме.

– Будем считать мою помощь возвратом долга за это.

В следующий миг он выходит из машины, оставив меня ошеломлённо сидеть и контужено пялиться в одну точку.

Вынуждена признать, Алиса восхитительна. Такой красивой девушки я не встречала. Длинные стройные ноги, тонкая талия, высокая грудь, шикарные чёрные волосы до поясницы и пронзительный ясный взгляд синих глаз.

Я неловко переминаюсь возле машины, завороженно наблюдая, как она порхает по ступеням террасы навстречу Амиру.

Чувствую, как разрастается плесень зависти и необоснованной ревности внутри меня. Особенно теперь, когда я узнала, кто он.

Вижу, как девушка обвивает руками его шею, целует в губы, жарко, откровенно, не стесняясь ни меня, ни водителя, ни охранников.

Неприятно жжёт в груди. Удивлённая собственным неравнодушием, проваливаюсь в недра своей памяти и вижу там мальчика.

Бродяга… Помню ту короткую встречу много лет назад, горячим оттиском первых чувств отпечатанную на сердце. Неужели это правда он? Серые глаза, чёрные густые ресницы, и мой кулон ему в дар, как признание исключительности.

Амир, будто почувствовав моё смятение, отстранился от девушки и обернулся. Сдержанно кивнул мне, пригласительным жестом зовя подойти.

На ватных ногах иду к сладкой парочке.

– Здравствуйте. – Сдержанно приветствую королеву.

– Добро пожаловать. – Алиса широко улыбнулась, демонстрируя белоснежные ровные зубы. – Амир сказал, ты погостишь здесь несколько дней. Идём, провожу тебя в твою комнату.

Вот как должна вести себя идеальная любовница? Никакой ревности, никаких лишних вопросов.

Смогла бы так я?

Горько усмехнулась своим мыслям, что мгновенно уловил зоркий глаз моего недавнего знакомого.

«Всё в порядке?» – Негромко спрашивает, когда мы заходим в дом.

Чувствую себя питомцем на передержке, а так всё замечательно! И вообще, слово «порядок» не имеет никакого отношения к моей жизни.

– В полном, спасибо. – Отвечаю вежливо.

Комната оказалась уютной спальней с современным ремонтом и панорамными затемнёнными окнами на третьем этаже. Равнодушно оглядываюсь. Интерьер выдержан в приятных пастельных тонах: мятный, светло-серый, бледно-сиреневый. Честно говоря, больше подходит девочке, нежели девушке.

Мне всё равно. Я могу жить и в роскошном особняке, и в крохотной комнатушке при монастыре. Для меня важны совсем другие вещи. Безопасность и свобода, только и всего.

– Амир, я могу поговорить с вами, наедине? – Вдруг твёрдо говорю я, устав от скопившегося напряжения и тягостных сомнений.

С готовностью кивает, как будто он всегда готов к любому повороту событий. Удивительная собранность, самоконтроль, которые невольно восхищают. Я совсем другая, живая, эмоциональная, и мне искренне завидно, когда человек умеет так владеть собой!

Алиса послушно выходит, прикрывая за собой дверь.

– Слушаю. – Он расстегнул пуговицу пиджака, распахнув его для удобства и уселся на диван около журнального столика, закинув ногу на ногу.

Заметила татуировку на тыльной стороне его ладони, на которую не обращала внимания раньше. Чёрный двухглавый орёл и витиеватая надпись ниже «Shqiptar META».

(Shqiptar- албанский этноним, которым албанцы называют себя, Meta – фамилия – прим.автора).

Из-под ворота рубашки выглядывает часть ещё одной татуировки, похожая то ли на языки пламени, то ли на хвост какой-то птицы. Крупный кадык, щетина, плотно сомкнутые губы.

Оставшись стоять в центре комнаты, скрестила руки на груди для большей уверенности:

– Состоятельные и любящие власть мужчины, как вы, никогда не тратят своё время и деньги попусту. Всегда что-то потребуют взамен. Я это твёрдо усвоила, живя с отчимом. Если вы думаете, что, показав мне кулон, я поверю в ваше трепетное отношение ко мне спустя 12 лет, то вынуждена вас разочаровать. Поэтому говорите честно: что вам от меня нужно?

Его неожиданная и совершенно обескураживающая улыбка выбила весь воздух из моих лёгких. В серых глазах сверкнули серебристые блики.

Ловлю себя на мысли, что нервно тарабаню пальцами себе по руке и поджимаю пальцы на ногах.

– Вот как? Ростки характера иногда пробиваются сквозь плотный грунт робости и стеснения. – Растянуто произнёс он.

– Ответьте пожалуйста на мой вопрос.

Амир поднялся и двинулся ко мне.

Запрещённый приём. Сократить дистанцию, чтобы усилить давление. Так намного сложнее играть в бесстрашную амазонку. Он выше на голову, сильнее, увереннее. Понадобилась вся моя воля и мужество, чтобы остаться на месте.

– Неприязнь к общему врагу и симпатия к тебе. Вот причина моей помощи. Такой ответ устроит? – Остановился достаточно близко, но при этом соблюдает границы. Не пытается коснуться, однако, у меня сложилось ощущение, что трогает глазами.

– Откуда вы знакомы с моим отчимом? – Всё же отхожу на полшага назад.

– Мы давние конкуренты, по бизнесу. – Не отрывает внимательного взгляда от моего лица.

– Как вы узнали, что я буду в том ресторане? Что я вообще окажусь сегодня в Москве? Об этом никто не знал.

– В современном мире есть много способов узнать то, что ты хочешь.

– Например?

– Камеры. GPS. История банковских операций. Связи в полиции.

– Выходит, вы искали меня намеренно? Хотите насолить Глебу, помогая мне? – Прищурилась я.

Амир чуть склонил голову, в ответ на мой недоверчивый взгляд задавая прямой вопрос: «Чего ты боишься, dielli? Что я в итоге потребую платы за свою помощь?».

Ярко вспыхнувшие щёки как лакмусовая бумажка обнажили все эмоции. Мне жизненно-важно услышать, что он не тронет меня. Ни он, ни его люди. Что никто и пальцем ко мне не прикоснётся.

Нервно поправляю волосы, заправляя прядь за ухо, хотя она ничем не мешает: «Я просто хочу знать, чего ожидать дальше. Вы появились из ниоткуда, оказавшись именно в том ресторане, где оказалась я. Перестреляли людей отчима. Привезли меня в дом своей любовницы. И утверждаете, что всё это – проявление вашего альтруизма. Быть может, я наивна, но точно не дура».

– Точно нет. – Соглашается, пряча снисходительную улыбку. – Давай так. Я не претендую на твою девичью честь, Злата. В этом плане, можешь быть абсолютно спокойна. Скажи, что мне сделать, чтобы ты не чувствовала себя обязанной? Так будет проще нам обоим.

Подумав несколько секунд, уверенно выдала:

– Работа. Любая.

– Что ты умеешь делать? – Снова этот отстранённый, деловой тон.

Возникло непреодолимое желание сказать ему что-то нетипичное, дерзкое, просто чтобы посмотреть на его реакцию, так сказать, подёргать тигра за усы! Но споткнувшись о его холодный взгляд, поняла, что я никогда не осмелюсь на подобное.

– Я училась на юриста, но была вынуждена прервать обучение и уехать. Могу работать по дому: убирать, готовить, стирать бельё…

– Я понял. – Перебил Амир. – Нанимаю тебя на испытательный срок, младшим корпоративным юристом. Работай удалённо, – завтра привезу тебе ноут и договора по одной из моих фирм. Изучишь юридические аспекты, внесёшь правки. Договорились?

– Хорошо.

Ничего хорошего.

Не доверяю этому типу. Категорически. Одно дело, детские воспоминания, и совсем другое – когда он стоит передо мной, из плоти и крови, с абсолютно непроницаемым лицом и лютыми глазами дикого волка! При этом строит из себя Робин Гуда, не понятно, для чего.

– Успокойся. Я не питаюсь хрупкими блондинками. – Примирительно произносит Амир, видя мою настороженность. – И могу стать тебе полезным другом.

Разве друзья нужны для «пользы» – мелькнуло у меня в голове.

Его фраза лишний раз доказывает, что этот человек привык из всего извлекать выгоду. Чутьё меня не подводит, – он лжёт. Его цель относительно меня – вовсе не благодарность за подаренный много лет назад кулон. А что?

– Спасибо. – Тем не менее сказала то, что нужно было сказать много раньше. В конце концов, это элементарная вежливость.

– Пока не за что. Отдыхай, dielli.

Он собрался уйти.

– Стойте.

Чувствую, как руки вспотели от напряжения, но я прячу их и самоотверженно спрашиваю, будто бросаюсь с обрыва вниз:

– Какого цвета было платье на мне, когда мы виделись в детстве?

Его красивое, точёное лицо абсолютно непроницаемо. Невозможно угадать, о чём он думает и вызвал ли мой вопрос хоть какие-то эмоции.

– Нежно-сиреневое, в крупную клетку. – Отвечает он, после чего тихо уходит.

Первая ночь в чужом доме прошла без сна.

Привкус разочарования и одиночества неприятно горчит во рту. Не так я представляла нашу встречу… Не могу совместить в своей голове эти два образа в один, – своего любимого бродягу, отважного защитника и будущего мужа, с которым вообразила себе немыслимую историю нежной любви… и холодного, опасного Амира, один лишь взгляд которого заставляет трепетать от страха.

## Глава 3

На следующий день мне привезли новый телефон и ноутбук, бумажные пакеты с женской одеждой, а ещё каким-то волшебным образом вернули паспорт, который остался в сумочке в том ресторане.

Открыв ноут, вместо выполнения просьбы Амира проверить электронную почту, на которую он скинул договора, я сразу же полезла в Интернет.

Для начала выяснила, что означает слово «dielli». Солнце, по-албански. А двухглавый орёл на красном фоне – это флаг его страны. Остальные его татуировки я не разглядела. Посмотрела, что Албания находится где-то на западе Балканского полуострова, а столицей является город Тирана.

Набрала в поисковой строке «семья Мета», затем просто «Амир Мета», но браузер ничего интересного не выдал, кроме широкого определения «столичный бизнесмен», и его немногочисленных фото с разными моделями, включая Алису Сакс.

Кем бы ни был Амир – он понятия не имеет, какой властью обладает мой отчим. Странно, что он до сих пор не пришёл за мной. Глеб Айдаров любит, чтобы всё, что принадлежит ему, было под рукой. Поэтому я каждую секунду напряженно жду, вздрагивая от любых громких звуков.

Окунувшись с головой в работу, я заметно припозднилась, внося юридические правки в договора Амира. Как выяснилось, у него несколько загородных отелей, в том числе заграницей, это договора с подрядчиками на различные работы и услуги. Догадываюсь, что это лишь легальная верхушка его бизнеса, созданная для прикрытия и отмывания денег. Мой отчим делал точно так же.

В начале одиннадцатого ночи наконец захлопнула ноут, устало потирая красные глаза. Все уже отдыхают, домработница ушла, и я могу спокойно поесть. Кушала ли я сегодня вообще, даже не помню.

В мягких тапочках и пижаме бесшумно ступаю по вычищенному до блеска паркету, отмечая, что несмотря на богатую и стильную обстановку, мне жутко не комфортно в этом доме.

Захожу на кухню, включаю свет и застываю, как вкопанная.

На столе, вместо моего ужина, лежит Алиса.

Халат распахнут, обнажив роскошное тело. Длинные ноги закинуты на плечи возвышающегося над ней мужчины. Амир крепко удерживает её за бёдра, безжалостно насаживая на себя, словно тушу на вертел. Обнажён по пояс, домашние льняные штаны приспущены, открывая поджарые бёдра. Тренированное тело усеяно татуировками, которые оживают, когда его упругие мышцы бугрятся от производимых им резких движений. Его лицо охвачено похотью, глаза сверкают, губы плотно сжаты, искривлены от напряжения. Зверь, который рвёт зубами свою добычу.

Зрелище настолько шокирует меня, что не могу ни пошевелиться, ни выдать что-либо членораздельное, только беспомощно хватаю ртом воздух, как рыба на берегу.

– Чёрт! – Алиса закопошилась при вспышке света, увидев меня. Пытается отпихнуть Амира и прикрыться.

Амир же остался на месте, бессовестно смотрит мне прямо в глаза.

У этого человека совсем нет стыда?!

Пробормотав извинения, я пулей выскочила из кухни.

Оказавшись в своей комнате, начинаю нервно ходить взад-вперёд, приложив ладони к пылающему лицу. Стыдно так, будто это я лежала там, на столе! Стремительно иду в ванную.

«Совокупляются, словно животные!» – бормочу себе под нос, включая воду.

Умываюсь холодной водой насколько раз. Не помогает. Перед глазами по-прежнему стоит обнажённое тело мужчины и его наглые, окутанные чёрной дымкой похоти глаза. Словно вирусом, заражаюсь эмоциями, которые передал его безумный взгляд.

– Злата? – Услышав низкий голос в своей комнате, я так резко дёрнулась, что едва не смахнула подставку с мылом с бортика раковины.

Нет, нет, нет! Я не готова говорить с ним сейчас!!

Судорожно пытаюсь найти причину, чтобы не выходить. Может включить душ и сказать, что я моюсь?

– Я на минуту. Не бойся.

Какого чёрта я прячусь?! В конце концов, это ему должно быть стыдно, а не мне! Давай, делай шаг…

Амир терпеливо ждёт, сунув руки в карманы штанов и расслабленно прохаживаясь возле ванной, дав ей возможность собраться перед неудобным разговором.

Выходит. Вся пунцовая, в глаза не смотрит. Словно маленькая испуганная птичка. Как же краснеют её щёки! Как полыхают праведным возмущением карие глаза, как часто вздымается и опускается упругая девичья грудь от сбивчивого дыхания. Красива, но не вульгарна. Невинна, но горяча.

Амир невольно опустил взгляд на её пухлые губки. Если бы не обстоятельства, она бы давно направила свой пыл в нужное русло, под его чутким руководством.

– Простите, Амир… Я не предполагала… – Запинается, подбирает слова. – В общем, мне жаль, что так вышло.

Обходит его, двигаясь ближе к центру комнаты. Трогает светлые волосы, как всегда, когда сильно нервничает.

Амир скользнул взглядом по стройной фигурке. Что за дурацкая пижама на ней? Хлопковые штаны и рубашка, в мелкую розовую полоску. Как в психбольнице.

И даже в этом тряпье ей удаётся выглядеть катастрофически сексуально.

От терпкого запаха её страха в паху всё дымится. Просыпается звериный азарт, жажда охоты. Загнать, подчинить, сломать! Это всё её взгляд. Робкий, взволнованный, полный благоговейного страха и едва уловимого любопытства.

– Я пришёл сказать, чтобы ты не переживала. Мы все взрослые люди. Вышло недоразумение, просто забудем об этом. – Пока он говорит, незаметно двигается, сокращая расстояние. – Дыши, Злата. Честное слово, ты похожа на жгучий красный перец по цвету!

Она вздрогнула, слишком поздно поняв, что он подошёл близко. Не теряя времени, позволил себе прикоснуться к её подбородку. Приподнял лицо, вынуждая смотреть в глаза.

Её кожа горячая, как раскалённый воск. Нежная, шелковистая. Амир не удержался и провёл подушечкой большого пальца по щеке. Едва не застонал от удовольствия. Непривычная, естественная красота, такая яркая и чистая, что слепит.

Влечение раскалённой плетью больно хлестануло по позвоночнику.

Снова посмотрел на её губы. Влажные, розовые, как лепестки цветка в утренней росе. Невозможно устоять. Наклонился к ней ближе, намереваясь попробовать их на вкус. Почти прикоснулся своими губами к её, как вдруг громкий шлепок привёл в чувство.

Едва сдержался, чтобы не среагировать. Автоматическая реакция на любое нарушение его границ – жёсткий ответ, и не важно, что он нарушил её границы первым. Мысленно уже сжал её хрупкую шейку и повалил на постель, намереваясь проучить за дерзость! Очевидно, она не знает, с кем имеет дело. Пугать раньше времени он не станет, но уж больно соблазнительна эта фантазия с наказанием…

– Вы что, не остыли от своей горячей партнёрши?! – Злата тем временем всерьёз негодует, карие глаза полыхают яростью и обидой.

– Видимо, так и есть. Прошу прощения. – Амир принял серьёзный вид, и даже слегка склонил голову в знак искреннего раскаяния.

Как бы ему не хотелось, он вынужден уйти. Сейчас самый лучший момент, чтобы это сделать, иначе он всё испортит. И так всё пошло не по плану.

Уходя, задержался в дверях, обернулся на неё:

– Извини за инцидент на кухне. Спокойной ночи.

Короткий взгляд выцепил все её эмоции. Всё, что хотел, он увидел.

Я почти не спала этой ночью. Не могу отделаться от него!

Серые глаза с голубыми проталинами преследуют на каждом повороте мыслей. То опасно темнеют, то светятся странной нежностью. Он плотно засел в моей голове и верховодит там, смущая девичье сердце.

Что было бы, если бы позволила себя поцеловать? Мне понравилось бы?

Эта мысль весь день не даёт мне покоя. Гоню её прочь, чувствуя интуитивное желание защитить себя от опасного влечения к этому мужчине. Не желаю окунаться в его океан, – власти, крови и больших денег. Не умею плавать.

Утром вновь принялась за работу над договорами. Вскрикнула, застигнутая врасплох громким сигналом входящего звонка. Взяла сотовый и увидела на дисплее «Амир». Сердце гулко забилось.

– Ало? – Это короткое слово получилось каким-то нервным.

В самом деле, не может же он читать мысли по сотовой связи. Расслабься, Злата, как он советовал – дыши!

– Какой у тебя размер обуви?

– Что, простите?

– 37?

– 38. Зачем вам?

– А одежды 44?

– Да…

– Идём на мероприятие. Алиса тебя соберёт, платье и туфли я привезу.

– Меня не надо собирать, я же не пазл. Никуда я… Алло?

Отключился?! Нет. Категорическое нет! Пусть Алиса его сопровождает, выполняет его прихоти. Я и шага за ворота не сделаю!

Не хочу проводить с ним время.

Не хочу, чтобы он смотрел на меня.

Так, как он смотрит. Будто гурман на изысканное блюдо, томящееся в печи и ожидающее нужной степени готовности.

И вообще, это чистой воды самоубийство. Глеб сразу же вычислит нас.

## Глава 4

Одежда создаёт женщине настроение. Струящийся шёлк чёрного вечернего платья в бельевом стиле вынуждает чувствовать себя нежной, сексуальной и уязвимой. При этом декольте неглубокое, максимально сдержанное, словно Амир очень тонко прочувствовал мою грань допустимого. Туфли лодочки своей неустойчивостью подтолкнули к близости с ним, вынуждая взять под руку. Спина сразу выпрямилась, в глазах появился характерный женский блеск.

– Выглядишь великолепно. – Амир уверенно ведёт к машине, обронив неожиданный комплимент.

Сегодня его волосы аккуратно уложены, а рубашка застёгнута на все пуговицы. Чёрный строгий костюм и изумрудный галстук делают его похожим на приличного человека.

– Спасибо. Могу поинтересоваться, куда конкретно мы едем? – Спрашиваю, настороженно разглядывая его профиль.

– Можешь. Приём в особняке одного чиновника.

– Зачем вам я?

Прозвучало двусмысленно, Амир улыбнулся своей коронной полуулыбкой, которая так действует мне на нервы! Поспешно добавляю: «Я имею ввиду, на этом приёме?».

– Там будет Глеб Айдаров. Своим присутствием ты покажешь ему, что не боишься, и находишься под моей защитой.

Из моих лёгких словно исчез весь кислород.

По позвоночнику раскалённым металлом припечатал своё клеймо беспощадный страх, оставляя обожжённую кожу болезненно шипеть и плавиться.

– Ни за что! – Остановилась, протестующе уперевшись рукой в дверцу автомобиля. Ноги стали ватными, не чувствую их. – Амир, я не смогу, вы не понимаете, чем это грозит.

Амир задержал на ней внимательный взгляд. Каждый раз, когда она произносит его имя, внутри вспыхивает дикое желание услышать его совсем в иной обстановке. Например, разложив её на дубовом столе в своём кабинете, как он проделывал это с Алисой.

Мягко, но уверенно убрал её руку с корпуса автомобиля и открыл перед ней дверцу:

– Поехали. – Одно слово, сказанное с металлом в голосе, и она невольно подчиняется.

Во время дороги едва сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться и не скатиться в истерику, умоляя повернуть назад. Переволновалась так, что стала задыхаться.

Водитель, тот самый, что вёз нас из ресторана, сочувственно поглядывает на меня в зеркало заднего вида. Несколько раз ловлю на себе его заинтересованный взгляд, пока он вдруг не протягивает мне бутылку воды, взятую им из бардачка, и произносит с сильным акцентом:

– Возьмите. Я сейчас включу кондиционер.

Слабо улыбнулась в ответ:

– Спасибо большое. Фитим, кажется?

Мужчина доброжелательно кивает, и его черная борода шевелится от широкой улыбки. Рад, что я запомнила его имя. Добрый.

– Фитим, следи за дорогой. – Резко бросил Амир, на минуту оторвавшись от своего портативного ноутбука и окатив водителя раздражённым взглядом. Этого оказалось достаточно, чтобы Фитим больше ни разу не взглянул на меня, даже в зеркало.

Особняк производит впечатление царского загородного дворца. Колонны, лепнина, многочисленные источники света. От великолепия нарядов приглашённых дам и изобилия драгоценностей рябит в глазах.

Я словно вернулась назад, в свою прежнюю жизнь. Даже узнала некоторых гостей, которые некогда были вхожи в дом Глеба.

При воспоминании об отчиме живот скрутило болезненным спазмом. Невольно сжала локоть Амира. Он бросил на меня короткий взгляд, затем отвлёкся, здороваясь с кем-то.

Мне нужна опора. Чтобы сделать ещё хотя бы шаг по этой проклятой гранитной дороге, ведущей ко входу в особняк.

– Добро пожаловать! – Лучезарно улыбаясь, будто ждал именно нас, мажордом склонил голову в знак приветствия. Забрал у меня кардиган и пригласил внутрь.

Гостиная напоминает просторный бальный зал конца 18 века. Хозяин явно имеет слабость к роскоши и истории царской России: старинные канделябры, скульптуры ангелочков, украшенные позолотой, секционные широкие окна с тяжёлой тюлью. По периметру зала стоят накрытые столы, а в центре оставлено пространство для танцев. В углу бликует на свету глянцевое чёрное фортепьяно, за которым трудится музыкант, развлекая богатых господ.

– Пообещай, что ты не оставишь меня одну посреди этого сброда. – Обеспокоенно шепчу своему спутнику, от волнения перейдя на «ты».

Амир молчит. Подводит к столику. Отпустил мою руку, отодвигая мне стул, чтобы я села. Не спеша садится рядом, и вдруг делает то, чего я никак не ожидала. Наклоняется и целует меня в щёку. Мягко, ненавящево, едва дотронувшись губами.

Этот невинный жест для татуированного албанского бандита так же нетипичен, как если бы я достала пистолет и устроила стрельбу посреди зала!

Стало невероятно неловко! Не понимаю, как реагировать. Растерянно смотрю в свою тарелку, проклиная ставший регулярным предательский румянец.

– Спокойно. Это дружеский жест поддержки. – Услышала его ироничный шёпот у своего уха, покрывшись мурашками с головы до ног.

К счастью, к нашему столику присоединились ещё две пары, избавив меня от необходимости что-либо отвечать. Как оказалось, Амир знаком и с ними. Завязалась скучная беседа среди мужчин.

Политика, инвестиции, активы, дивиденды.

Честно говоря, Амир не вписывается в местный контингент банкиров и чиновников. В основном, это брюхастые мужчины за 50, с надменным, пресыщенным взглядом, сальными глазками шарящие по стройным ножкам молоденьких эскортниц, сопровождающих их друзей. Амир невольно выбивается из их ряда. Однако, говорит с ними на одном языке, и, что ещё удивительнее, – его внимательно слушают. Ровным счётом ничего не понимаю из их диалога.

Смотрю в зал, рассматривая прибывающих гостей.

Нервно трясу ногой под столом. Перспектива увидеть отчима сводит меня с ума. Не замечаю, как один за другим уплетаю соблазнительные брускетты с авокадо, вялеными томатами и сливочным сыром, щедро заливая дивное кушанье шампанским. Моему стрессу нравится, – он визжит от восторга и просит ещё!

– Полегче, моя напуганная девочка. – Произнёс Амир, намекая на моё неумеренное употребление алкоголя.

От его «моя» в животе щекочет и становится жарко.

Пузырьки коварного зелья уже ударили в голову. Стала острее чувствовать близость Амира. Он так вкусно пахнет! Источает уверенность, силу и сексуальность. Когда говорит что-то мне на ухо, его дыхание опаляет кожу на шее, приподнимая крохотные волоски на ней. От этого места рассыпаются восхитительные мурашки, ручьями убегают вниз, к груди, волнуя, возбуждая. Новое, неизведанное, но такое явное и острое чувство. Мне нравится.

Оно кратно сильнее, чем страх предстоящей встречи с отчимом.

Амир перехватывает мой откровенно заинтересованный взгляд. Улыбается. Его глаза немного темнеют: «Идём, потанцуем, немного проветришься».

Устроившись среди пар, медленно двигающихся в танце под восьмую сонату Бетховена для фортепиано, начали танцевать.

Сладкая, жестокая пытка. С каждым поворотом в танце она касается его грудью, – сущее испытание на прочность для здорового, взрослого мужчины.

Не выдержав, стиснул её талию, придвинув к себе ближе, чем позволяет этикет. Прикоснулся носом к макушке, вдохнул цветочный аромат светлых волос, собранных в высокую причёску. Провёл ладонью по спине, там, где вырез платья оголяет белую кожу, наслаждаясь её ответной дрожью.

«Блять!» – выругался про себя, мысленно напоминая, почему не стоит продолжать.

Услышал тихое, прерывистое: «Пожалуйста, пойдём присядем. Голова кружится».

– Пожалуйста, Амир. – Напомнил он.

– Пожалуйста, Амир!

Только она так произносит его имя.

Так, что эрекция рвёт на лоскуты его нижнее бельё, грозя порвать и брюки. Острое, болезненное, запретное желание. Нас всегда тянет туда, куда нельзя.

– Он здесь. – Вдруг прошептала она, остановившись.

Его спутница вмиг переменилась. Побледнела, тело стало каменным, из глаз исчез недавний огонь, уступив место бесконечному страху.

Проследив за её взглядом, Амир увидел Глеба.

Крупный мужчина среднего роста, бычья шея, короткая стрижка, седые виски. Пренебрежительный, высокомерный взгляд, широкий, чуть приплюснутый нос, полные губы. Тёмно-серый костюм и синяя рубашка, бриллиантовые запонки, начищенные до блеска ботинки. Позади топчутся аж трое телохранителей.

За несколько лет, что мы не виделись, ничего не изменилось.

Чувствую, как земля качается и уходит из-под ног. Мои демоны, запертые на дне души, скребут когтями, ломают прутья клетки самообладания, пытаясь вырваться наружу.

Амир, заметив, как меня потряхивает, властно потребовал:

– Дыши, Злата.

Делаю вдох. Не могу оторвать глаз от своего мучителя. Он тоже увидел меня. Схлестнулись взглядами через зал. Мой – полный отчаяния, ужаса и страха, и его – полный превосходства, ярости и злобы.

Глеб Айдаров никогда не смирится с тем, что его падчерица, его любимая игрушка посмела сбежать, оставив его в дураках.

Кровь шумит в ушах. Не слышу, как Амир произносит:

– Посмотри на меня.

Неожиданно он берёт меня за плечи и разворачивает к себе. Склоняется и целует в губы, переместив ладонь на талию.

Поцелуй без обещания и какого-либо сексуального подтекста, просто требование подчиниться и довериться.

Жёсткая щетина будто иглами колет подбородок, но губы его мягкие и тёплые. Горячо! Даже немного больно. Чуть прикусывает нижнюю губу, будто это вкусное лакомство!

Жадничает. Тянет за неё зубами, провоцируя странные спазмы в моём теле. Похоже на аттракцион «Американские горки», тот момент, когда тележка падает в пропасть с огромной высоты… уууух!!

Спустя несколько секунд Амир так же внезапно отстраняется, придерживая меня, чтобы не упала. Что вполне могло бы произойти, учитывая моё состояние.

Смотрю только на него, беспомощно хлопая ресницами, вспоминая, как дышать. Никого другого не существует.

– Успокоилась? – Гипнотизирует меня серебром своих магических глаз. – Последний раз повторяю – ты под защитой.

Я в астрале. Так меня не целовал никто и никогда. Не успеваю продумать ответ, как слышу позади тяжёлый грудной голос:

– Поздороваешься с родственником, золотко?

Ледяной душ. Реальность. Это слово «золотко» швыряет на пять лет назад.

«Давай же, золотко, раздевайся. Я только полюбуюсь на тебя, и всё, обещаю. Ты же не хочешь снова быть наказанной за непослушание? Думаешь, мне доставляет удовольствие бить тебя?».

Подбородок предательски задрожал, гул голосов в зале слился в один. Не думая, беру за руку Амира и сжимаю его ладонь так, что сводит пальцы. Он сейчас единственный, кто может спасти меня.

## Глава 5

Амир отодвигает меня в сторону, поворачиваясь всем корпусом к противнику, тем самым заслоняя от него:

– Глеб, могу обидеться! Здороваешься с женщиной, игнорируя при этом меня?

Глеб полностью владеет собой, даже улыбнулся на едкое замечание. Выдают только глаза, в которых клокочет жгучая ярость:

– А я тебе здоровья не желаю. Что, решил достать меня через мою дочь?

Я вздрогнула, словно от пощёчины.

– Она тебе не дочь. – Безразлично пожал плечами Амир, говоря с ним ровным, спокойным тоном. – Она совершеннолетняя девушка, которая пришла сюда со мной. Хочешь пообщаться – спроси моего разрешения, в противном случае я буду вынужден послать тебя на хер.

Глеб покраснел от бешенства:

– Ты порядком мне надоел, Амир Мета. Думаешь, те люди, что стоят за тобой, будут вечным гарантом защиты?

– С таким противником, как ты, я справлюсь и без гарантов. Кстати, как твоя многомиллионная поставка из Пакистана? Так и не удалось найти того, кто перехватил груз? Ты скажи, если будет нужна помощь, не стесняйся.

Глеб шумно выдохнул. Медленно перевёл взгляд на наши сцепленные ладони, затем на моё лицо. Уничтожил, буквально разложил на молекулы, и даже их – сжёг. Коротко бросил Амиру: «Отойдём поговорить».

Развернулся к входным дверям, словно был уверен, что Амир последует за ним.

– Извини, я занят. – Ответил ему в спину Амир и уверенно повёл меня к столу.

Когда усадил, наклонился и беспечно шепнул на ухо: «Здесь подают мороженое на сливках с кусочками дыни. Закажем?».

Я заторможено покачала головой.

Мороженое?..

Нам обоим конец. Боюсь даже взглянуть в ту сторону зала, где недавно стоял Глеб.

– Он убьёт нас. – Отрешённо говорю я.

– Переживаешь за меня или за себя?

Видя моё состояние, в котором я не способна воспринимать шутки, задумчиво произносит:

– Признаться, не думал, что старый так сильно хочет тебя себе. Но это ничего не меняет. Поехали, тебе надо отдохнуть.

Владеть собой, держать себя в руках, что бы ни было, управлять другими людьми, решать, кому жить, а кому нет. Воля, характер отточены многочисленными ситуациями, в которых приходилось балансировать на краю пропасти между жизнью и смертью. И выходить победителем.

Но Злата – слабая и совершенно не приспособлена к войне. Маленькая птичка. Этот Айдаров делал с ней что-то, что сломило её.

Бедный Фитим то и дело ёрзал, хмурился, искренне переживая за девушку, когда вёз их домой. Она плакала без остановки, обхватив себя руками, превратившись в маленький неуклюжий комок.

Не выдержав, Амир наконец обнял её. Молча. Предлагая плечо, но не настаивая.

Она с готовностью прильнула, словно только этого и ждала, неожиданно и до неприличия бурно разразившись ещё более громкими рыданиями.

Амир раздражённо выдохнул. Чувствует себя максимально нелепо. Не умеет он этого. Эмоциональный импотент. Но поскольку наделён интеллектом, – понимает, что сейчас ей крайне необходима поддержка, а оказать её больше некому…

Я так благодарна! Благодарна, что молчит. Не шепчет заурядные слова, не даёт неисполнимых обещаний, не обнадёживает безоблачным будущим. Утыкаюсь мокрым носом в колючую от щетины шею. Ритм его пульса успокаивает меня, а запах обволакивает ароматом уверенности и самообладания. Внутри становится горячо. Тот поцелуй будто разрушил какую-то невидимую стену между нами, открыв секрет взаимного притяжения.