Янина Наперсток
Любовь в отражении – 3. Золотой мальчик

Глава 1

Апрель в этом году напоминал о весне лишь названием. Зима выдалась холодная и не собиралась уступать свои права. И если в городе снег хоть как-то чистили, то здесь, на поселковой остановке с облезлой табличкой «Сарнасов», казалось, что до тепла и асфальта – как до канадской границы.

– Хорошо, что пуховое пальто надела, – оптимистично проговорила Марина, подавая мужу руку, чтобы спуститься по ступенькам автобуса.

«Вот же понесла ее с нами нелегкая, – досадливо подумал Антон. – Пять месяцев беременности, и туда же!» Нет, он, конечно, попытался промыть напарнику мозги, мол, куда тащишь жену в такую глушь? Сбрендил, что ли! Но Кир в этот раз даже слушать не стал. Говорит, не могу ее дома оставить и все тут. Она знаешь, как ревела, когда я попросил? А в ее положении нервничать нельзя. Марине страшно связь не чувствовать, а на таком расстоянии не дотянется. Пусть сидит уж в гостинице, и ей спокойнее, и нам не мешает.

Антон тоскливо обернулся – кругом снег. Метрах в двадцати впереди начинаются первые дома. Дорога вроде бы накатанная, но и идти можно только по ней, на обочинах еще снега чуть ли не по колено.

Апрель, мать его! И вокруг – ни души. Только какая-то тетка, поджидавшая их автобус, сейчас получила от водителя посылку и спешно прятала ее в снятый с плеч рюкзак. Одета по-деревенски в валенки, непонятную куртку, голова замотана серым видавшим виды пуховым платком. Возраст, соответственно, колеблется от двадцати до бесконечности. В подобном наряде не разберешь. Надо же, триста километров от города, и уже начинается такой… этноколорит. Кто бы мог подумать!

Антон сперва, конечно, планировал ехать на машине, но Доктор резко вправил подчиненному мозги. Спасибо ему, кстати, за это – с такой низкой посадкой, как на его автомобиле, они бы уже раз пять по дороге застряли. Да и вообще он тащиться в эту глушь не хотел! Район – территория волков. С каких пор псы должны в нее вмешиваться? Но, видите ли, проблема тонкая – подозрительное место посреди села, почти на центральной площади, в волчьей шкуре там не побегаешь. Да и приказы, как известно, не обсуждаются.

Тетка наконец справилась со своей посылкой и, закинув рюкзак за плечи, с любопытством оглядела приехавшую девушку и двух парней. Воспользовавшись ее вниманием, Кир улыбнулся, поздоровался и первым спросил:

– А как добраться до гостиницы? Здесь ходит какой-то транспорт?

– Одиннадцатый, – серьезно ответила она и, видимо, заметив недоумение на лицах молодежи, прыснула. – Ноги в руки – и пошли. Вот сначала до старой водонапорки, – и тетка махнула в сторону виднеющейся вдалеке полуразрушенной башни, – от нее по узкой улочке направо два квартала. Там Охотничий переулок, двухэтажный дом старый, купеческий, не промахнетесь.

– А такси как здесь вызвать? – уточнил Антон, натягивая на голову капюшон куртки. Шапку он принципиально не носил лет с двенадцати, а ветер с поля неприятно морозил уши.

Тетка уже прямо в голос захохотала.

– Может, вам еще метро прорыть?! Летом иногда кто и таксует, но зимой дураков нет. Больше потратишь, чем заработаешь. Да тут всего-то пару кило́метров, вы что, испугались?

Антон зло пнул ботинком снежный ком на дороге. Вот же дыра! Надо быстрее все разнюхать и сваливать.

– Слышали, у вас ведьма настоящая есть? – решил он форсировать события.

– А-а-а, так вы к Графке, – протянула тетка, расползаясь в ехидной улыбке и словно новым взглядом окинув парней и уже заметно выступающий Маринкин живот. – Что, не знаете, от кого из двоих залетела, так избавиться решили?

До Антона не сразу дошел смысл сказанного, до того выдвинутая идея была абсурдной. Кажется, он даже услышал, как заскрипели у Кира зубы. Будь тетка мужиком, уже бы схлопотала в челюсть. Оборотни вообще ребята не самые сдержанные, хотя она-то и не знала, кто перед ней.

– Богатая у вас фантазия, – выдохнул и спокойно ответил напарник, несмотря на это, хотя Антон и видел, как на лице у Кира заиграли желваки. – Но должны вас разочаровать. Я племянник вашего агронома, Николая Петровича, а это, – и он подтянул к себе за плечо потерявшую дар речи Марину, – моя жена. Тоныч же просто с нами увязался, когда услышал, что у вас тут знахарка дельная живет. Есть у него… вопросики.

И Кир недобро окинул взглядом напарника.

– Вопросики! – глубокомысленно протянула тетка, будто что-то прикидывая в голове, потом повернулась к Антону и выпалила: – За приворот Графка берет безбожно! Имей в виду!

Парень аж подавился.

– Я похож на того, к кому надо приворачивать?!

Кир с Мариной дружно засмеялись, и приятель ободряюще хлопнул Антона по плечу.

– От тебя только откручивать успевай! Пошли уже!

А потом, взяв Марину под руку, чтобы, не дай бог, не упала, зашагал по колее. Антон следом.

Вообще крайне неразумно было, на его взгляд, отправлять на задание дога и хаски. Вряд ли таких собак много в Сарнасове, слишком заметны. Но у Доктора, конечно, на все был свой взгляд. Во-первых, он хотел, чтобы поехали надежные и умные и дров не наломали, во-вторых, тут буквально через перелесок коттеджный поселок, откуда не то что дог и хаски, но и куда более экзотические породы прибегали. Так что по поселку периодически слонялись и пудели, и мастифы, и этим никого в Сарнасове не удивишь.

Тетка семенила сзади и еще пыталась задавать какие-то вопросы, но Антон ее попросту игнорировал. И так уже дважды, считай, на ровном месте, облила помоями. Да даже если бы Маринка была последней женщиной на земле, он бы руки стер, но на нее не позарился. Жена другого оборотня – это же железобетонное табу! Тем более истинная.

– …В общем, зеленый забор там такой, весь графитями запачканный. Мимо не пройдете. Графка его сперва закрашивала, но потом плюнула. Только краску переводить. А ей деньги нужны – одна дочь растит. С графитей же что возьмешь – озорует молодежь и озорует. Ну вот, вам направо, а я побежала. Если вдруг что нужно, приходите. Меня теть Света зовут, я тут через два квартала в магазинчике работаю.

Антон ради порядка кивнул и облегченно выдохнул, услышав через пару минут позади себя тишину. Надо запомнить улицу, чтобы, случайно в тот магаз за чем-нибудь не заскочить. «Теть Светиной» компании ему уже с лихвой хватило.

Глава 2

– Что, серьезно?! Агроном в Сарнасове – волк? – заржал Антон, не сдержавшись, когда Кир, уже в отеле, принялся напоминать ему вводные. – Звучит так же дико, как волк-вегетарианец.

– Не зоотехник же и не пастух, – огрызнулся Кир.

Николай Петрович обещал прислать служебную машину, чтобы ребята не тащились пешком на другой край поселка. Надо же было обсудить все с глазу на глаз. Уточнить информацию из первых уст. Договориться о «базировании»: из гостиницы и в нее в собачьей ипостаси не побегаешь, если придется перекидываться.

– А тебе не странно, что он к Доктору, главе городской общины, за помощью обратился, а не к альфе своей стаи? У волков-то иерархия, в отличие от нашей, жесткая, – не унимался Антон, которого, впрочем, в этом Мухосранске уже раздражало абсолютно все.

– Не странно. Доктор пояснил, что агроном живет отшельником. Волком-одиночкой. Причем во всех смыслах, так как семьи у него тоже нет. И ты бы это знал, если бы при получении задания не дрых с открытыми глазами.

– Ну блин, ночка горячая вышла, кто же виноват! Я-то, в отличие от тебя, человек несемейный. Так как этого агронома угораздило от стаи отбиться?

– Ежу ясно – Доктор о таком не расскажет. Что-то, видно, круто не поделили, – высказал предположение Кирилл.

– Слушай, а давай вы из экономии времени туда сами съездите? А я пока пробегусь по поселку? Присмотрюсь, как и что. Сельский вайб прочувствую.

Кир на минуту задумался, потом пожал плечами, вроде как «почему бы и нет».

– Давай, только без смены ипостаси. Нам пока надо себя вести тише воды, ниже травы, а то толку будет ноль.

Антон кивнул и тут же покинул гостиничный номер. К слову сказать, им пришлось взять так называемый люкс – две спальни с кухней-комнатой посредине. В остальных то ли был ремонт, то ли жильцы. Антон, конечно, почувствовал, что хозяин отельчика «Постоялiй Дворъ» врет и просто хочет получить с городских дурачков побольше денег. Однако приказ звучал «по-тихому», и пришлось, соответствуя представлению наглого мужика, вытащить из кошелька две пятитысячные купюры. Ахеровая цена для деревни.

Ну улице уже темнело, и ветер усиливался. Парень решил начать осмотр с центра, ведь, по словам Доктора, некую «чертовщину» агроном почувствовал у старой разрушенной церкви. Кое-где лаяли собаки, изредка мелькали прохожие или проезжала какая-нибудь одинокая машинешка. Антон достал телефон и попробовал загрузить навигатор, чтобы лишний раз не уточнять дорогу. Не тут-то было. Связь устойчиво демонстрировала букву E. Пожалев о невозможности сменить ипостась и пробежаться, Антон решил просто пройти несколько кварталов в том направлении, где, по его представлениям, находилась поселковая площадь. Но дошел только до ближайшего перекрестка, как услышал доносящийся с пересекающей улицы разговор.

– Что, Ржавчина, прибарахлиться моталась? – с наездом спрашивал мужской голос, все время прерываясь на чавканье жвачкой.

– Не ваше дело, – обреченно огрызнулся молоденький женский.

Страха в нем Антон не почувствовал, только какую-то усталость и обиду. Похоже, подобная ситуация происходила не впервые, и сценарий был знаком для обеих сторон. Поэтому оборотень решил идти дальше и не вмешиваться. Не та у них здесь задача, чтобы мелкую шпану пугать.

– Как же не наше! Мы вкусняшки тоже любим! Ну-ка, покажи, что у тебя в сумке.

– Перебьетесь!

Антон еще не успел пройти и пары шагов, как послышалась возня, и он понял, что сумку решили отобрать силой. Оборотень выругался, уже свернув к месту потасовки. Он издалека увидел, что парней трое – судя по всему, сарнасовская гопота. Один, самый мелкий по комплекции, вцепился в рюкзак стоящей перед ними девушки и пробовал его вырвать. Но селянка на удивление пыталась сопротивляться и даже пару раз хлопнула рукой нападающего по чему попала. Чавкающий и рядом с ним стоящий дружбан противно заржали. Нападающий от этого разъярился не на шутку и дернул к себе сумку с такой силой, что вырвалась лямка, вместе с куском ткани. На снег посыпались тетради, книги и выкатилось одинокое яблоко. Мелкий пнул его ногой, а чавкающий сплюнул жвачку.

– Чем тогда за проход заплатишь?

Девушка быстро сунула руку в карман и показала обидчикам какую-то купюру.

– На! Доволен? Больше все равно нет!

Заводила протянул было руку, но в этот момент сзади компании как раз раздался голос подошедшего Антона:

– А вас не учили, что слабых обижать нехорошо?

Все три парня от неожиданности резко развернулись.

– Ты еще кто такой? – рявкнул главный.

– Твой разбитый нос, если быстро сейчас не свалите.

Шпана снова загоготала, видимо, считая, что раз их трое, то преимущество на их стороне. Потом главный внезапно осекся, еще раз оценивая Антона как противника – высокий, спокойный, руки даже из карманов не достал. А мало ли что у него там в карманах? Оборотень так и не узнал, решились ли бы эти чмошники напасть, потому что в ближайшем доме зажегся свет и послышался скрип открывающейся рамы.

– Валим! – крикнул заводила, и все трое растворились в уже опустившейся на переулок темноте.

– Что шумите? – показалось в окне круглое женское лицо в бигуди.

– Извините, теть Кать, сумка порвалась, – как ни в чем не бывало выпалила девушка и принялась собирать тетради.

Женщина недоверчиво хмыкнула, но окно закрыла. Антон подошел, сел на корточки и стал помогать складывать вещи. Второе отделение рюкзака не пострадало, так что вполне можно дотащить все в нем, на одной лямке.

– Зря ты вмешался, – неожиданно проговорила девушка.

Антон так удивился этому заявлению, что аж выпустил из рук книгу и поднял на незнакомку взгляд. Она тоже вскинула голову. Под глубоко сидящей на лбу вязаной шапкой волос не было видно, но сразу привлекали внимание глаза. Огромные. И конопушки, которыми сплошь усеяно лицо, несмотря на еще малоактивное солнце. Губешки такие сочные.

– Нет, спасибо тебе, конечно, – первой смутилась и отвела взгляд она. – Только это нам повезло с теть Катей. Они же отмороженные и в драку кинуться могли.

«Не видела ты отмороженных», – хмыкнул про себя Антон, а вслух скупо произнес:

– Я бы справился.

Девушка промолчала, хотя в ее жестах чувствовалось недоверие. Наверное, решила, что Антон рисуется. Ну и пусть. Не объяснять же, что для оборотня, тем более стража, три необученных идиота вообще не о чем. Шумиха бы только поднялась, это да. Так что все, что ни делается, к лучшему.

– Как зовут-то тебя? – спросил Антон поднимаясь.

– Лида, – просто ответила она.

– А не покажешь ли мне, Лида, где у вас здесь площадь? Я, кажется, немного не туда свернул.

– Не туда, – охотно закивала девушка. – Тебе надо на квартал вернуться, а потом… – она на секунду задумалась, – А пошли провожу. А то они все равно меня теперь по дороге где-нибудь подкараулят. А так, пока мы ходим, глядишь, и надоест.

– Хорошо. Тогда с меня проводить тебя назад до дома.

Девушка снова стушевалась.

– Да брось, я же не к этому сказала. Первый раз, что ли…

– Мне несложно, давай рюкзак.

Вот, кажется, в этот момент, Лидины глаза увеличились если не до размера блюдец, то точно до розеток для варенья.

– Зачем?!

– Ну, мы вроде как гулять идем, зачем тебе тяжесть тащить?

Девушка оторопело стянула лямку и передала рюкзак. Антон закинул его на плечо и, показав рукой, мол, веди, пошел рядом.

Глава 3

У агронома оказался очень добротный современный одноэтажный дом. Правда, внутри сразу заметно, что холостяцкий. Кирилл не мог этого объяснить, а только не было в комнатах… уюта, что ли. И все горизонтальные поверхности заставлены разномастной рассадой. Зато сразу видно – человек своим делом занят.

– Пельмени будете? – растерянно уточнил Николай Петрович, снимая с двух табуреток около стола пластиковые емкости с зеленью и заботливо пристраивая их к дальней стене, где никто ненароком не наступит. – У меня так все, по-простому.

– Вообще не отказались бы, – признался Кирилл.

Припасенную с собой на дорогу провизию они уже слопали, а до местного магазинчика ребята сбегать еще не успели.

– Я вообще думал, двух парней пришлют, – словно извиняясь, проговорил агроном, высыпая в кипящую кастрюлю пельмени и опасливо поглядывая на Маришкин живот.

– Вы не волнуйтесь, я с напарником. Мариша просто решила составить нам компанию.

– Да я и не волнуюсь, – пожал плечами Николай Петрович, выкладывая в пластиковую мисочку квашеную капусту из банки.

Кир бы сказал обратное. От агронома исходил запах тревоги. Мужчина был высокий, как и все волки, плечистый, но какой-то… тусклый. Пожалуй, это слово подходило для него лучше всего: бледная кожа, выгоревшие русые волосы, белесые ресницы. На вид лет тридцать пять – сорок, хотя, может, и старше, оборотни долго сохраняют внешнюю молодость, поэтому с ходу и не скажешь. Тем более странно, что появление разрыва межпространственной материи или, говоря обывательским языком, портала (если это, конечно, было он), волка так взволновало.

– Может, огурчиков соленых открыть? – участливо обратился агроном к Марине. – У меня есть в погребе.

Девушка рассмеялась.

– Спасибо, не надо. Меня так-то больше на шоколадки тянет.

– Вот уж чего нет, – расстроился мужчина.

– Да я и не хочу сейчас, просто к слову пришлось, – улыбнулась Мариша, да так тепло, что Кира от ревности аж спазмом прихватило.

Вообще нельзя сказать, чтобы Кирилл подобными вещами страдал, но, видимо, родовая связь, которая возникла впервые за несколько сотен лет и о которой никто ничего толком не знал, так проявлялась. Кир никому не рассказывал, но он чувствовал перепады настроения жены, колебания ее эмоционального фона, и его волей-неволей штормило вместе с ней.

– Так что тут у вас приключилось? Можете рассказать подробно, чтобы знать точно, а не как в «испорченном телефончике»? – сменил направление беседы Кирилл.

Агроном раскладывал в этот момент пельмени, поэтому ответил не сразу. А может, просто пытался сообразить, с чего начать.

– Короче, прогуливался я около старой церкви и почувствовал… такой холодок под кожей, – и он потер грудь под ключицами, словно заново его ощутив, – ну, вы знаете, как бывает, если разрыв пространства рядом совсем.

Кирилл знал. И не потому, что он тоже оборотень. Псы ушли от природы дальше, чем волки, поэтому на них куда меньше влияли лунные фазы, и бреши они не чувствовали физически, только видели. Кир же попал в Велесову ночь в передрягу¹, отголосками которой осталась эта чуйка. К счастью, едва ощутимая, а не так, как в начале. Неприятное состояние, но самое главное – ни с чем не спутаешь. Поэтому парень кивнул, а Николай Петрович продолжил:

– Обошел развалины по кругу несколько раз – не пропадает. Думаю, какая же там дырища должна была образоваться, раз я с любой стороны ее ощущаю? Представляете, сколько сущностей может проникнуть в Сарнасов и что натворить потом? Подождал, пока никого рядом не будет, и попробовал внутрь залезть. Так-то там лентой все обмотано, вроде как опасно для жизни, рушится. А следующее, что помню, – уже иду по дороге домой, метров тридцать точно от церкви отошел. Потом что-то щелкнуло внутри. Не понял. Вернулся, попробовал с противоположной стороны – тот же эффект. Ведьмин отвод стоит, как пить дать! Другого варианта не вижу.

– А из ведьм в деревне только эта… Графка? – не сразу припомнил специфичное имя Кир.

– Ну да. Аграфена. И бабка ее ведьмой была, но померла уже лет двадцать назад. Старичок у нас еще, лесничий, жил. Тот тоже ворожил по мелочи, да и его давно нет. Километров за сто в Рожках есть знахарка, так она еле ноги носит, сюда никак ей уже не добраться.

– Аграфена знает про ваши изыскания?

– Нет, конечно! Спугнуть же можно!

– Вы считаете, что разрыв она каким-то образом создала?

– Создала или нашла и решила использовать, тут уже разбираться вам, – угрюмо и как-то обреченно подытожил агроном.

– Но у вас, наверное, есть версии, для чего это все ведьме могло понадобиться?

Николай Петрович молча продолжил гонять единственный оставшийся пельмень по тарелке.

– Вы долго живете в одном поселке, наверняка тут все друг друга знают, – надавил Кирилл.

Агроном устало выдохнул и поднял на парня глаза. Тяжелые такие, без искры.

– Дочь у нее есть. Без дара. Всю жизнь девчонку шпыняют все кому не лень за Графкины грехи. Затравили. Наверное, хочет в ней дар пробудить… Я не знаю… Это сугубо мои домыслы.

– А какие за вашей ведьмой грехи водятся?

Агроном цыкнул языком да только отмахнулся.

– Почем мне знать, но молва такая. Как чуть что в поселке не так – Графкина вина. Хотя все свои проблемы народ к ней же лечить бегает. Может, просто неблагодарные. Сущность у людей такая…

– Кстати, насчет сущности, простите за наглость, Николай Петрович, однако Сарнасов на территории присмотра волчьей стаи. Почему вы все-таки не к ним обратились? У вас конфронтация?

– Их стая, а я один. Какая уж тут может быть конфронтация! Игнорируем друг друга, да и всё.

– И даже ради такого серьезного случая не решились пообщаться?

– Да поймите вы, – с надрывом, чуть повышая голос, ответил агроном, – не было бы с них проку в поселке! Такая бы чехарда началась, заявись волки, пусть и ночью! Разве это скроешь?! И потом Демьян… ну, альфа, он прямой, как тяпка. Решит, что опасность, сразу вжик под корень, разбираться не будет.

– Что, убьет? – в ужасе подала голос Марина. Она пока многого не понимала в открывшемся вокруг нее мире, но голову от этого мира отнюдь не прятала.

– Ну, может, не убьет, а сдаст, куда следует. А вдруг она и ни при чем? Графка-то… Вдруг я что не так понял, мало ли. Девку ее жалко, осиротят ведь. А кому она, кроме мамки-то, нужна?

– Ладно, – задумчиво произнес Кирилл, вставая из-за стола, – будем разбираться. Постараемся по-тихому, только ничего обещать не могу. Спасибо за ужин, и еще есть просьба. Сами понимаете, в гостиницу и обратно собаками мы не побегаем. А у вас дом частный, дадите использовать в качестве базы?

– Конечно, – облегченно выдохнул Николай Петрович: видимо, очень боялся, что Кирилл, как и волки, примет решение сразу и категоричное. – Я веранду запирать не буду, пользуйтесь. Если кто увидит – скажу, знакомые из города за питомцами присмотреть попросили, пока сами в отпуске.

– Тогда отвезите Маришку в гостиницу, а я прямо от вас сейчас пробегусь, понюхаю, что там к чему. В собачьей ипостаси это куда информативнее и надежней.

Агроном накинул куртку и выскочил на улицу дать распоряжения водителю, пока Кирилл помогал жене одеваться.

– Дерганый он какой-то, тебе не показалось? – уточнила Марина. – Словно обманывает…

– Есть такое… Хотя ложь я бы учуял. Скорее что-то существенное недоговаривает или сознательно пытается скрыть.

Маринка нежно чмокнула мужа в губы.

– Будь осторожен, хорошо?

– Я всегда осторожен. А ты запрись в номере и никому, кроме меня и Тоныча, не открывай. Андестэнд²?

– Стэнд, стэнд, – засмеялась Марина, уже не удивляющаяся привычке мужа иногда вворачивать в речь английские словечки.

Глава 4

Дорога до площади сильно петляла. Видимо, Лида, зная местность, повела Антона каким-то коротким путем. Сразу вспомнилась сказка про красную шапочку и волка. Ох, не стоило тебе вести меня, Лида, усмехнулся про себя оборотень, искоса глянув на девушку. Хорошенькая вполне. Щеки вон на холоде порозовели, как яблочки, аж ущипнуть хочется. И чего эта шпана ей прохода не дает? Неужели потому что рыжая? Волос под шапкой не было видно, но, судя по конопушкам и оливковым глазам, должно быть так. Или, может, они вообще у всех тут «на жизнь стреляют»?

– Что за придурки-то были?

Лида махнула рукой, типа не бери в голову.

– Да… одноклассники.

Антон обалдело окинул девушку новым взглядом. Ему-то казалось, что они примерно ровесники. А значит, Лиде где-то двадцать – двадцать два.

Она, похоже, поняла его удивление.

– С восьми лет пошла, а сейчас одиннадцатый заканчиваю.

– А-а-а… – глубокомысленно ответил парень и добавил: – Я думал, в одиннадцатый таких идиотов не берут.

– Так их и не взяли. Бывшие. В шараге сейчас. Стипуху дуракам не дают, вот они и ходят трясут, с кого могут.

– Написала бы в полицию или участковому, кто у вас тут? Чего башляешь то, такая богатая?

Лиде этот разговор явно не нравился, она надулась.

– Чтобы потом еще сильнее огрести? И откуда ты такой умный выискался?

Антон только хотел что-то сказать, как Лида резко остановилась и заглянула в его лицо.

– Кстати, а откуда? – с нервозным подозрением выпалила она. – Впервые тебя в поселке вижу.

– Приятель к родственнику по делам, а я к нему прицепом. Прошвырнуться, мозги проветрить. А что, чужие здесь не ходят? – хохотнул парень, и это разрядило обстановку.

Они снова пошли.

– Да нет, ходят. С коттеджного поселка особенно. Чаще всего на дискотеки или в магаз, хотя не пойму, зачем, у них там и свой есть. Ну вот, то, что ты хотел посмотреть, – и Лида обвела рукой небольшую поселковую площадь.

Ну, что-то такое Антон и представлял – квадрат потрескавшегося асфальта, с одного края которого двухэтажное, отлично отремонтированное с закосом на современность здание – видимо, поселковая администрация. С другого – импровизированная сцена, точнее конструкция под нее. Позади сцены и сбоку – несколько домов, еще прошло- или даже позапрошловековой застройки разной степени облезлости. И замыкает периметр сквер с детской площадкой и незамысловатыми каруселями. Вот отсюда, за деревьями сквера, уже был виден остов церкви.

– А что не восстановят? – кивнул Антон на храм, направляясь в его сторону.

– А, там мутно все. То с собственностью что-то не так, то денег не выделяют, что-то начинали делать за мою жизнь раза три да бросали. Последний раз вроде установили, что аварийная и восстановлению не подлежит. Позаколачивали, лентой огородили, так и ждет то ли сноса, то ли еще чего.

Антон, не обращая внимания на уже местами порванную или заваленную снегом ленту, подошел и потрогал кладку. Да тут кирпичик к кирпичику, сразу видно – на века строили. Она еще и всемирный потоп переживет. Тоже мне, нашли аварийную! Перешел на оборотническое зрение, прислушался – ничего. Медленно пошел вдоль стены по кругу… Ну, место силы тут явное было. Тело Антона прямо наливалось энергией, хотя и какая-то тяжесть была в ней. А может, так просто давила опустошенность некогда грандиозного сооружения.

– А внутрь проход есть или все заколочены? – полюбопытствовал он у идущей рядом девушки.

– Ну, – как бы раздумывая, произнесла она, – раньше тут десятилетиями клад искали все кому не лень. Перекопали, изгадили, так что администрация, когда началась перестройка и вроде как реконструировать собирались, все ходы заделала. Но, вероятно, и остался где. Это у пацанов спросить надо, они, говорят, до сих пор лазят. А может, просто рисуются друг перед другом.

Антон отошел на несколько шагов назад, огляделся. Темно, народу никого рядом нет. Фонари с площади сюда почти не добивают.

– Постой тут, я вон попробую за край ограды подняться и внутрь заглянуть, – и парень, сняв с плеча рюкзак, поставил его на землю.

Лида кивнула, зябко потирая руку об руку.

До Антона только сейчас дошло, что она без перчаток. Это его горячая собачья кровь греет, а девчонка-то – человек. Безо всякой задней мысли парень сделал шаг вперед и зажал ледяные Лидины ладони между своими. Девушка дернулась, как будто он ее ударить собирался, и испуганно уставилась на него глазищами.

– Ты чего?!

– Вижу же, закоченела. Сейчас согрею немного, на стену слажу, и пойдем назад.

Шуганная деваха все-таки. Вся замерла, чуть ли не трясется. Боится его, что ли? Так вроде в самом центре поселка стоят. Что он ей сделает? Заори, и вся округа сбежится…

– Слушай, а у вас тут какие-то развлечения есть? – больше чтобы отвлечь девушку, задал вопрос Антон.

Гудеть он тут не собирался – быстро дела сделать, и подальше от этой дыры. Назад к ночным клубам, крутым тусам и прочим радостям жизни.

– Дискотека в клубе по субботам, – все еще зажато проговорила Лида, отводя в сторону глаза.

– М-да… трешово, ну ладно, поглядим, – проговорил Антон, опуская руки и разворачиваясь к церковной стене.

Подошел поближе. Ровненькая кладка, блин. Выбоин мало. Пожалуй, если чутка подпрыгнуть, он ухватится за край.

Глава 5

– …передумал лезть? – услышал Антон откуда-то сзади и обернулся.

Лида догоняла, взгромоздив на плечо рюкзак. Церковь была метрах в тридцати позади. Что за чертовщина?! Вот только собирался подтянуться, и уже тут. При Лиде, однако, он решил ничего не проверять. Забрал рюкзак и ответил:

– Да что-то перехотелось куртку пачкать… Веди, куда тебя провожать.

– Да тут близко! – спохватилась девушка. – Я, правда, сама могу.

– А вдруг мне приятно в твоей компании? – с улыбкой поддел Антон.

Лидино лицо окаменело. Губешки только обиженно дернулись. Блин, такие пухленькие, манящие…

– Тебе что от меня надо? – зло спросила она.

Тут уж оборотень и сам растерялся. Что, решила, что он издевается, что ли? Черт, как же сложно с этими тихонями, никогда не знаешь, что у них в голове.

– Ничего. Сейчас доведу до дома, и адьес, – и показал ей глазами, мол, топай.

Лида пошла и вроде подуспокоилась. Но Антона, наоборот, как раскручивать начало:

– Я тут никого не знаю пока. Составишь мне компанию на эту вашу дискотеку?

Лида снова напряглась.

– Я туда не хожу. Да и тебе не стоит.

– Почему?

– Местные к коттеджским привыкли и то через раз дерутся. А ты свежая кровь. Как пить дать докопаются.

– Я за себя постоять могу.

– Против толпы? – хмыкнула Лида. – А потом приедет полиция и всех засунет в обезьянник до утра. Поселковых родители или жены заберут за магарыч, а ты один отдуваться останешься. Богатый, что ли, деньги лишние?

– Точно не бедствую, – непонятно зачем ляпнул Антон и тут же пожалел.

Лида окинула его таким презрительным взглядом, что аж съежиться захотелось.

– А что, деньги в твоем представлении – зло? – огрызнулся Антон.

Кажется, он впервые чувствовал себя некомфортно, оттого что его отец – крупный бизнесмен и проблем с финансами у парня никогда не было. Ну а с момента, когда Антон стал получать за Стражу, он и подавно перестал комплексовать по этому поводу.

– Если они честно заработанные, то нет, – пояснила свою позицию девушка.

– А с чего ты взяла, что мои не такие?

– Тебя вообще как зовут? – неожиданно выпалила она.

– Антон.

– Так вот, Антон, ты меня проводил, – и потянула руку за рюкзаком.

Оборотень посмотрел на дом, около которого они стояли. Зеленый забор в похабных картинках и таких же надписях. По пятнам видно, что с вандализмом пытались бороться закрашиванием, но получалось так же безуспешно, как у Дон Кихота с ветряными мельницами. Черт побери, так Лидка, похоже, ведьмина дочка! На ловца, как говорится, и зверь бежит.

– О, глаза округлились! Смотрю, уже наслышан, – ехидно бросила девушка, нетерпеливо дергая за лямку сумки, которая все еще висела у Антона на плече.

– Тебя за это и шпыняют? Давно? – глухо произнес он.

– Какое тебе дело? – не на шутку разозлилась Лида. – Отдавай рюкзак и проваливай. А то сейчас напущу на тебя… что-нибудь.

– Да? – спокойно чуть улыбнулся Антон. – А что же на своих обидчиков не напустила?

Лида возмущенно хватанула воздух, не найдя, что именно быстро ответить, и ее губы снова вздрогнули. А Антон просто не сдержался, так захотелось попробовать их на вкус. Притянул девушку и поцеловал. Черт, какая же вкуснючая!

Лида замерла на миг, видимо, от неожиданности. Потом дернулась, попытавшись вырваться, но Антон еще пару секунд ее удерживал. Не отвечает, впрочем, и не сжала, сопротивляясь, рта. Значит, в целом не противен. Или… или совсем опыта нет?! От этой ошеломляющей мысли Антон, собственно, и разжал руки.

Лида, вся аж малиновая, так что и веснушки перестали выделяться, наконец заполучила сумку и бросив:

– Дурак! – скрылась за калиткой.

Дурак?! Антон расхохотался. По физиономии за такой финт он получал, в промежность пытались засветить – это да. Обзывали в три этажа, но чтобы «дурак»… Как в детском саду, ей-богу! Раз Лида пошла в школу в восемь, а сейчас заканчивает одиннадцатый, значит, ей около девятнадцати. Может ли быть в современном мире, чтобы до такого возраста – и девчонка ни разу не целовалась? Симпатичная ведь. Да ну на фиг! Пурга какая-то… Неужели все так суеверно сглаза боятся?

Настроение необоснованно улучшилось, и поселок престал казаться совсем уж невзрачным. Захотелось сменить ипостась и пробежаться догом, однако заморачиваться с одеждой в малознакомом месте – та еще задачка. Поэтому парень решил просто пробежаться, пусть и в человеческой форме. Тем более времени прошло достаточно, вероятно, уже Титовы от агронома вернулись и что-нибудь дельное расскажут.

Глава 6

Антон бежал трусцой к гостинице, потому что очень хотелось выплеснуть излишки энергии. Интересно, это его так место силы напитало или с поцелуя повело? Блин, да это даже и не поцелуй-то был, а так… Юная ведьмочка, значит… ну-ну. Никаких воздействий в свою сторону Антон не боялся. Во-первых, оборотни вообще туго поддаются всем этим сглазо-приворотным штучкам, во-вторых, как на страже, на нем стоял такой «бронежилет» из заклинаний, аннигилирующих большинство чар, что и опытная ведьма зубы бы обломала.

Ух, а как она на него зыркнула, посчитав мажором! Хотя мажор он и есть, что уж там. Сколько Антон себя помнил, как только ему перестали нанимать няню, у него всегда имелась банковская карта и неограниченный лимит на ней. Собственно, родители так компенсировали отсутствие личного внимания, а парень другой жизни не знал, и его все устраивало. Сперва.

Мать у Антона окончила театральный институт и, с ее точки зрения, была актрисой. С ее, потому что подросший сын так и не увидел с ней ни фильмов, ни даже театральных афиш. Да и помнил он эту высокую манерную блондинку плоховато. Антону исполнилось всего пять, когда вечно занятая мамаша встретила какого-то голливудского то ли продюсера, то ли агента и укатила с ним в другую жизнь.

Отцу-бизнесмену тоже стало не до наследника. Жену, похоже, этот идиот любил, поэтому в свободное от контрактов, погрузок и командировок время спасался от предательства дорогим алкоголем и всякими там моделями. Антон и в таком плане очень рано повзрослел, сообразив, для чего в их доме все эти красивые тети.

Единственная вещь, за которую парень по гроб жизни будет благодарен отцу, – что лет в девять отправил его на все лето в другой город к бабушке, своей матери. Вот тогда Антон и узнал, что мир не такой, как кажется. Что дед его был оборотнем, здоровенным ньюфаундлендом, а отцу ничего не передалось. Впрочем, родитель оказался этому несказанно рад, и жизнь простого бизнесмена без вот этих «проблем и заморочек» его вполне устраивала.

Бабушка же мальчику не только открыла глаза, но и объяснила, что нужно делать, если ген проявится. А еще учила внука самоконтролю. Так прошло три счастливых лета подряд. Отцу он по бабушкиной просьбе ничего не рассказывал, да тот и не интересовался особо. На третий год чудо произошло – в один из дней, прямо на огородной грядке, с остервенением выдергивая сорную траву (да-да, у бабушки были жесткие методы наказания), Антон обратился.

Мальчишка удивился и одновременно обрадовался. Он уже давно морально приготовился и скорее расстроился бы, если бы такого не произошло. Тут же ринулся к колодцу и, запрыгнув на его борт и едва не свалившись, заглянул в воду. Никогда же не знаешь, в кого обратишься, это как-то там завязано на темперамент, характер и кучу других факторов. Из отражения на него смотрел не ньюф, однако своя новая морда королевского дога парня тоже вполне устроила.

Бабушка сразу же связалась с главой общины в родном городе Антона, и его взяли под присмотр и на учебу. Без отца здесь бы никак не обошлось, поэтому скандал вышел грандиозный. Старший Кропоткин орал так, что стены у особняка тряслись до подвала. С матерью он тогда общаться перестал и к внуку запретил подходить на пушечный выстрел. Наверное, мог и сыну-малолетке перекрыть кислород, но то ли все-таки какие-то чувства к нему питал, то ли боялся огласки, только убедить «жить как все» и не учиться на стража попытался словами. Вот у Антона всё в жизни есть, а еще больше будет, на фига ему это ярмо в виде стражи между мирами? Опасное, между прочим, а хуже всего, что придется кому-то подчиняться.

Однако парень уже вошел в переходный возраст и не отказался от учебы на стража сперва в пику отцу. Тем более это давало ему некую финансовую независимость, и в случае открытого конфликта с родителем Антон бы на улице не остался. Так было в начале. А потом жизнь стража, неизведанный мир и знания затянули. Новые возможности, ответственность, осознание важности того, что ты делаешь и для чего рожден…

Сейчас Антон не мыслил без этого жизни. Как, впрочем, и без некоторых удовольствий. Догму, что оборотень влюбляется один раз, парень похоронил в своей голове, не поверив в нее ни капли. Ну да, женатые оборотни, которых он знал, казались верными мужиками, хотя это ничего не доказывало. Ведь он знал и тех, кто создавал семьи уже в возрасте, пережив «муки первого чувства», просто чтобы не оставаться одним. Они так же, как и все, заводили детей, мирились и ругались. А то, что в их отношениях не было любви… А кто ее вообще видел, эту любовь? Антон – точно нет. В Деда Мороза он перестал верить в десять, вот и в любовь примерно во столько же. За нее в окружающем мире выдавали все что угодно, но сколько ни назови ящерицу или скульптуру драконом, драконом она не станет. А все потому, что драконы, во всяком случае в нашем мире, лишь миф. Вот и любовь относится к субстанциям того же порядка.

Что же касается любви плотской, к которой Антон приобщился очень рано, тут все обстояло еще примитивнее. После одной из ссор, желая досадить отцу, он просто купил у очередной его модельки свой первый опыт. Комплекта из браслета и сережек с бриллиантами вполне хватило для того, чтобы парня за неделю посвятили во все азы «Камасутры». Собственно, тогда в крышку гроба с названием любовь и был забит последний гвоздь. С тех пор, куда бы юный оборотень ни смотрел, все женщины ему казались продажными. С той разницей, что одних достаточно было прокатить на дорогой тачке, другим – подарить сережки, а третьим – все свои банковские счета и штамп в паспорте. А, ну да, и обещание хранить верность. Ха-ха! Кто бы его соблюдал!

И так оставалось до последнего времени, пока его не в меру наивный напарник, над романтическими порывами души которого Антон всегда беззлобно подшучивал, не влюбился.

Глава 7

Кирилл внимательно изучил у Николая Петровича карту Сарнасова и сейчас старался бежать к церкви окольными путями. Все-таки чем позже в поселке обнаружат бесхозно шатающихся породистых собак, тем лучше. Тем более, насколько он понимал, волчья стая об их визите не в курсе, и лучше бы с вопросами пришли как можно позже. Да, волков в Сарнасове, кроме агронома, не было. Они жили по другим ближайшим деревням и на хуторе за широкой полосой леса, но слухи все равно расползаются быстро.

Интересно, что скрывает сам Николай Петрович? Можно, конечно, попробовать на него надавить… Впрочем, лучше сначала собрать хоть какую-то информацию самим, чтобы ориентироваться, чего можно ждать. Вот, собственно, на фоне затянутого облаками неба выступил контур церкви. Кирилл принюхался – воздух еще сохранял зимнюю свежесть, хотя здесь к нему агрессивно примешивался запах старого строения: подгнившее дерево, пыль от кладки, ржавчина от листов, которыми заколочены входы и окна…

Кир побежал вдоль стены, дождавшись, пока неприятный подкожный холодок, о котором рассказывал агроном, опалит грудину. Значит, как бы ни хотелось верить в обратное, чертова дыра где-то здесь. Хаски сбавил темп и стал искать любую возможность пробраться на территорию развалин. Вскоре такая появилась – один из металлических листов был чуть отогнут снизу, и, если прижаться пузом к земле и аккуратно двигать лапами, можно и протиснуться.

Внутри стены, однако, далеко продвинуться Киру не удалось – он пересек пару темных помещений и уже увидел основной зал, лишенный крыши и поэтому хоть как-то освещенный ночным небом, как его нос уперся в барьер. Хаски отодвинулся и опасливо ткнул впереди себя лапой – пустота оказалась твердой. Церковный алтарь был по-прежнему виден, но его от Кира отделяла стена плотного воздуха.

Секунду подумав, хаски сменил ипостась и попробовал прощупать все пространство перед собой. Совсем скоро у него уже зуб на зуб не попадал, и пришлось перекинуться назад, а прохода так и не нашлось. Такой барьер плюс отвод глаз – точно ведьмина работа. Похоже, агроном таки прав, и Аграфена что-то затевает. Если разрыв материи ей нужен, чтобы инициировать дочь, то почему тянет? Пока агроном наткнулся, пока к главе городской общины обратился, это же сколько дней прошло! В любом случае, к ведьме с такими способностями, что смогла место силы накрыть, считай, куполом, на хромой козе не подъедешь. Надо заманить ее в какие-то такие условия, чтобы сама созналась. Или выследить. Хаски выбрался назад и еще раз обежал вокруг всего здания. Холодок добивал практически везде. И это паршиво.

Лучше от греха подальше вызвать из города полную экстренную бригаду. Но ведь Доктор заранее подозревал, что они тут найдут, однако отправил только их. Ладно, сейчас в гостиницу спать, а дальше определимся с планом действий. И Кирилл сломя голову понесся обратно к дому агронома, чтобы там привести себя в порядок и заявиться в гостиницу как ни в чем не бывало человеком. В конце концов, раз портал стоит минимум неделю и ничего не произошло, может, он тут и полгода открыт, и год, наверняка же агроном регулярно у церкви не прохаживался и не разнюхивал.

Антон уже был в гостинице и, в отличие от них, голодный как бездомный пес. Он спешно глотал борщ вприкуску с огромным ломтем хлеба.

– Ого! А откуда у нас такие разносолы? – удивился Кирилл.

– А я тоже времени зря не теряла, – усмехнулась Марина, обнимая снимающего пальто мужа. – Хотела вообще сама что-то приготовить, но познакомилась с местной горничной. Точнее она здесь в гостинице и повар, и всю-всю женскую работу делает. Так вот, первая хорошая новость – здесь кормят! Только надо заранее выбрать по меню, я на всякий случай на всех троих завтрак заказала. Там, внизу, есть столовая в купеческом стиле, очень милая. С утра вас ждет по яичнице из трех яиц, двойная порция сосисок и сырники к чаю. Наедитесь же? – с сомнением уточнила Марина, переводя взгляд от мужа на Антона.

Оба парня неуверенно кивнули.

– Но есть и вторая новость, – заговорщицки произнесла девушка. – Пока тетя Тоня разогревала борщ, я с ней немного поболтала. У ведьмы, конечно, в деревне двоякая слава. Как что серьезное – так к ней бегут, хотя в целом скорее боятся и ненавидят. Почему ненавидят – сложно сказать. Во всяком случае, мне аргумент: «Ну так она ж ведьма, значит, с дьяволом того… якшается» – серьезным для двадцать первого века не показался. Ну и это еще не все! – с торжеством, что может быть полезной, воскликнула девушка. – Помнишь, Кир, мы подумали, что агроном что-то утаивает? Так вот, оказывается по молодости он за Аграфеной ухлестывал! Тетя Тоня приехала сюда позже, так что тоже знает только сплетни. Говорили, что ведьма его жестко отшила и даже мужским бессилием прокляла.

Антон аж жевать прекратил и поперхнулся. Потом, не колеблясь, вставил:

– Чушь! Оборотня бы не пробрало… К тому же, что, он столько лет ждал, чтобы отомстить? Индийским кино попахивает…

– Согласен. Да и говорил Николай Петрович о ней не как ненавидящий человек… – добавил Кирилл. – Я бы… скорее поверил, что дочь – его, поэтому он так и засуетился, и к Доктору в обход стаи побежал за помощью… В любом случае, давай, Мариш, займись этим. Будешь фиксировать все идеи, может, за что-то и зацепимся.

– А у церкви что? – отодвигая пустую тарелку, уточнил Антон. – Мне Марина все рассказала, что вам – агроном. Я там был сейчас человеком. Так и есть – попробовал перелезть и очнулся идущим в другую сторону.

– К сожалению, портал там точно есть. Даже внутрь проник, но не увидел.

– Развернуло?

– Нет. Наткнулся на непреодолимую стену воздуха.

Антон присвистнул.

– Что думаешь делать?

– Хочу попробовать съездить в Рожки и посмотреть на вторую ведьму. Если она хоть в какой-то силе, привести сюда и мнение экспертное послушать.

Антон кивнул.

– А я в гости к ведьме пойду.

Марина с Киром, оба с расширившимися глазами, уставились на парня.

– Тоныч, мы же договорились, сначала собираем инфу, чтобы не спугнуть.

– Вот я и пойду собирать инфу, – самодовольно пояснил тот, – я с ее дочкой познакомился, и она меня на чай пригласила.

Строго сказать, никто его не приглашал, но Антон был уверен, что сумеет исправить этот недоразумение.

Теперь пришла очередь присвистнуть Кириллу.

– Ну, я же всегда говорю, женщины – это по моей части, – продолжил Антон, довольный произведенным эффектом.

– Так может, ты тогда в Рожки? – с улыбкой кивнул в сторону выхода Кирилл. – Тамошняя ведьма так-то тоже не мужик…

Маришка прыснула, а Антон попробовал в шутку лягнуть напарника ногой, но тот ловко отскочил.

– Ладно, давайте тогда по койкам, а завтра по плану.

Антон кивнул и зевнул. Марина пошла в комнату вслед за мужем. Когда они остались одни, Кирилл нежно погладил жену по щеке, а потом взял за плечи и заглянул в глаза.

– Обещай! Кто бы что ни сказал, пока меня завтра не будет, из гостиницы ни ногой!

– Хорошо, – напряглась Марина. – Ты думаешь, из портала выбралась сущность D1, как та?

– Не знаю. Пока в голове полная каша из гипотез. Может… Я тебя отвезу в город? Там хотя бы под присмотром бабы Нюры?

– Ни за что! – и Марина вцепилась в мужа мертвой хваткой. – Обещаю быть паинькой!

Кирилл обнял и поцеловал жену, чтобы ее успокоить. Сам он, однако, думал о том, как побыстрее разделаться с порталом и увезти любимую подальше от всех этих ведьм, разрывов материи и прочих далеких от нормальной жизни вещей. Дело ему перестало казаться таким уж простым и безопасным, как виделось в начале.

Глава 8

Лида быстро заскочила в дом, разделась, кинула суетящейся на кухне матери:

– Голова болит, сразу спать пойду!

И тотчас скрылась у себя в комнате.

Ей очень надо было переварить сегодняшний странный вечер. Наедине. Девушка нырнула в ночную рубашку, не включая в своей комнате свет, и забралась под одеяло. Дома, как всегда, пахло травами и немного лекарством. Принимала посетителей мать тут же, в отведенных для этого помещениях. Вообще у нее было образование фельдшера, и она старалась лечить научными знаниями там, где это возможно, хотя ей почему-то мало кто верил. Так что как только Лида научилась понимать слова, стала слышать в свой адрес «ведьмачка», а то и «ведьмино отродье».

Конечно, девочка поинтересовалась у мамы, что это значит. Та лишь отмахнулась: «Не бери в голову, завидуют». Однако время шло, и дальше скрывать очевидное не получалось. Аграфена наконец набралась смелости и, посадив дочь перед собой, как могла, донесла до детского сознания важные моменты. Что да, она потомственная ведьма, умеет лечить людей и еще некоторые вещи делает, и бабушка была ведьмой, а вот Лиде не передалось. Но это большое счастье, потому что ведьмовство – это скорее не дар, а проклятие. Люди не понимают и боятся, поэтому так и относятся к Аграфене, ну, заодно и к ее дочери. Девочка поняла. Вроде бы.

Сперва пыталась игнорировать косые взгляды сельчан, потом спорить и за мать заступаться да собственную репутацию заработать – хорошо училась в школе, от заданий не отлынивала, в помощи никому не отказывала, только все равно оставалась «ведьмачкой». Девчонки, бывает, просили ее погадать или наворожить, она честно говорила, что не умеет, те обижались и в итоге перестали общаться с одноклассницей, как будто ее вообще нет.

Парней Лида сама сторонилась. Видела, как они перья друг перед другом распушают, типа: «Смотри, я ей подножку поставлю, или толкну, или еще какую пакость придумаю, а мне за это ничего не будет!» Один, правда, к ней долго приглядывался и в девятом классе пригласил на киносеанс. И Лида подумала, что в клубе же ничего плохого случиться не может. И пошла. Парень действительно казался милым. А потом случайно увидела в школе, как он собирает выигрыш за то, что победил в пари и ведьмачка согласилась с ним сходить в кино. К тому же врал, что она (!) к нему целоваться лезла, и парни гоготали как кони. А ведь Лида тогда даже за руку взять себя не позволила. Словно что-то почувствовала… Было мерзко и обидно до слез.

В итоге девушка просто смирилась, мечтала выучиться на врача и уехать из Сарнасова как можно дальше. И вдруг – сегодня. Кто этот Антон, откуда свалился на ее голову? Сначала, когда он компанию Витька спугнул, Лидка подумала, что это какая-то ловушка, сговорились. Хотя парни так озлобленно смотрели друг на друга, что было правда не похоже, что они знакомы. Собственно, она и не рассмотрела неизвестно откуда свалившегося защитника, пока он не стал ей помогать собирать книги и на его лицо не упала полоска света.

Блондин. Черты такие точеные, но хищные. Как будто опасность в нем какая-то кроется. Вероятно, такой эффект еще создавался от контраста светлых волос с темными четкими бровями и глазами насыщенного карего цвета. И красив, как актеры в фильмах. Голос приятный, и речь… явно недеревенская. Конечно, разумнее было быстрее домой бежать, мало ли что за типчик. Скорее всего, какой-нибудь очередной мажор из коттеджного поселка заглянул развлечений поискать. Таких Лидка тоже уже видела. Летом в основном – заезжали на своих крутых тачках и заманивали девчонок кататься, предлагая всякие мартини и дорогие сигареты. Лида старалась от них вообще держаться за километр. Подобные развлечения, известно чем заканчивающиеся, ее совершенно не интересовали.

Но парень общался уважительно, никаких грязных намеков не делал, а проводить до площади? Да почему бы и нет? Тут центр поселка, все знакомые, неопасно. Тем более ее стало разбирать любопытство – кто он и что забыл в Сарнасове.

Предположить, что Антон ни с того ни с сего полезет целоваться, она, конечно, не могла. Вроде же нормально общались? Непонятно, что на него нашло. Впрочем… (Лида аккуратно дотронулась до губ.) Если заранее не прогнозировать никаких гадостей, ощущения от поцелуя и правда остались очень приятные. От Антона пахло тонким мужским парфюмом, а от внезапных, незнакомых и необычайно острых чувств у Лиды аж закружилась голова. Следовало сразу вырваться, но она растерялась, опешила. Конечно, как и все девушки ее возраста, она иногда читала любовные романы, мечтая, что когда-нибудь встретит того самого. Антон, знающий ее всего несколько часов, быть им не мог. Зато впечатления о первом поцелуе почему-то оказались настоящими. Именно такими, как в книгах.

Захотелось видеть этого нахала снова. Только зачем? Да и о чем им говорить? Площадь она ему уже показала, храм тоже. Составить ему компанию на дискотеку – конечно нет, это надо быть вообще не в себе. Она и посещала ее всего один раз, и того, как на нее смотрели и как сторонились, ей на всю жизнь хватило. А может, Антон тоже с кем-то на нее поспорил? Лиде стало еще дурнее, чем в тот первый раз несколько лет назад, а на глазах непроизвольно выступили слезы.

Глава 9

Антон не знал, ходит ли ведьма, которая числилась официально поселковым фельдшером, на работу, однако очень на это надеялся. В противном случае совместное чаепитие никакой бы новой информации не принесло, а Графка могла и занервничать. Парень прикупил вкусняшек и, пока шел, размышлял, как бы повести диалог, если Лидина мама дома. Но стоило ему свернуть на уже знакомую улицу, как он увидел выходящую из зеленой калитки женщину.

Она по-хозяйски повернула в замке ключ и уверенным шагом зашагала прочь. Одета ведьма была весьма скромно – дешевый китайский зимний плащ и такой же, как у вчерашней продавщицы, пуховый платок. Лида при этом выглядела вполне современно и со вкусом. Уж наверное, если ущемляешь себя в пользу ребенка, то он тебе глубоко не безразличен? Как же тогда весь предполагаемый ритуал? Графка – ведьма немолодая, с опытом, должна понимать, что взаимодействие с демонической энергией безобидным не бывает…

Решив не делать скоропалительных выводов, Антон дождался, пока женщина скроется из виду, подошел к нужной калитке и нажал кнопку звонка. Во дворе раздался хриплый лай, но почти сразу перешел в испуганный скулеж и вовсе затих. «Чует шавка, кто здесь главный», – усмехнулся про себя оборотень. За забором послышались скрип распахнувшейся двери, шаркающие шаги и Лидин мягкий, правда, сильно настороженный голос:

– Кто?

– Антон. Я извиниться пришел за вчерашнее.

Наступила минутная пауза. Видимо, девушка прикидывала, стоит ли вообще открывать, но все-таки замок щелкнул. Лида в велюровом спортивном костюме куталась в накинутую поверх него безразмерную… телогрейку? Антон не был уверен, как правильно называется эта «черновая» сельская одежда. Ноги девушки утопали в коротких валенках, размеров на пять больше ее вчерашних элегантных сапожек, а ярко-рыжие кудри копной рассыпались по плечам. У парня неожиданно что-то екнуло внутри. Какая же она все-таки хорошенькая, несмотря на это дурацкое одеяние.

– Я вот конфет принес. Как-то само вчера вышло. Не хотел тебя обидеть, – неожиданно даже для себя косноязычно пробормотал он.

Лида коробку взяла, еще раз окинула с ног до головы парня вопросительным взглядом и с вызовом уточнила:

– Все? Могу дверь закрывать?

– Нет, – встрепенулся Антон. – Я надеялся, может, мы их вместе с чаем съедим? – и постарался максимально обезоруживающе улыбнуться.

Кажется, получилось, хотя Лида и парировала:

– А у меня заварки нет!

Оборотень, гордый своей сообразительностью, вытащил из-за пазухи коробочку с пакетированным чаем.

– Я предусмотрел!

Лида вздохнула… и неожиданно тоже улыбнулась. Да так, что у Антона снова екнуло за грудиной и сразу захотелось повторить то, за что извинялся.

– Ну, заходи уж, раз такой предусмотрительный, – хмыкнула девушка и посторонилась на дорожке, давая пройти.

Антон тут же воспользовался приглашением, чтобы хозяйка не передумала, и, пока они шли к крыльцу, обратил внимание на лежащую у будки «шавку» – здоровая такая овчаренция, мускулистая. От оборотня, конечно, глаза спрятала и хвост поджала, но вот проникшим сюда бандитам парень бы не позавидовал. Графка так боится незваных гостей?

Дом, что снаружи, что внутри показался парню очень скромным. Входная дверь, обитая дерматином. Потом крошечный «предбанник», а из него квадратная комната, в которой вдоль одной из стен стояли стулья.

– Погоди, тут не разувайся, – скомандовала Лида. – Мама принимает на той половине, что справа, а здесь обычно все ждут в обуви.

Антон послушно пошел за девушкой к одной из дверей из прихожей и скинул кроссовки уже там. После короткого полутемного коридорчика слева открывался вид на небольшую, зато уютную кухню. Двери в ней не было, так что все проходящие в комнаты и обратно могли видеть, что там происходит, и вкушать ароматы. Простенький гарнитур, газовая плита. Ничего тут не выдавало жилища ведьмы.

– А зачем твоей маме здесь кабинеты? Она разве не в фельдшерском пункте работает? – уточнил Антон, стараясь понять, успеют ли они с Лидой пообщаться.

– Чаще здесь, чтобы времени не тратить. Туда ходит, только если в больничке кто-то лежит. Или роды принимать. Для этого дом она считает неподходящим местом, – ответила Лида, водружая на конфорку тяжелый пузатый чайник.

– Так значит, у тебя скоро экзамены, – начал Антон издалека.

– Ну да, – пожала плечами Лида, ставя на стол две крупные чашки с забавными картинками и маленький заварочник, от которого пахло чабрецом и мятой.

– А дальше куда?

– В мед. Я уже ездила в город, все узнала, учебники для подготовки нужные купила.

– Значит, хочешь лечить? По маминым стопам?

– Вот уж нет! Лечить, но не по маминым! Слава богу, дара у меня нет. Не передался.

– А не обидно? Такой талант редкий. В городе в него уже и не верит никто, а ты делаешь вид, что радуешься.

– Я не делаю вид, ясно?! – разозлилась Лида, и ее кругленькие щеки залил румянец. – Это со стороны, может, выглядит круто. Прямо почти Гермиона Грейнджер, только палочку не выдали… – девушка порывисто дышала и комкала бумажную салфетку. – Я для тебя как экспонат в музее, да? Поэтому пришел?! Рассчитывал увидеть здесь огромный котел и банки с сушеными пауками?

Ба-лин… Разговор определенно пошел не туда. И Антон, не уверенный, что у них есть достаточно времени до прихода Аграфены, решил идти ва-банк.

– Нет, – совершенно спокойно и серьезно сказал он, беря одну из конфет, – я пришел, потому что ты вчера мне показалась интересным человеком. Просто хотел пообщаться.

Несколько секунд они смотрели глаза в глаза, потом Лида как-то сникла и опустила взгляд к своей чашке.

– Извини. Я тоже тебя обидеть не хотела, но, когда живешь всю жизнь вот в этом, – и она повела рукой в воздухе, – ни за что не захочешь повторить такую судьбу. Как думаешь, что должен чувствовать ребенок, которого до школы не выпускали гулять в одиночку, потому что другие дети швыряли в него грязью и обзывали на все лады? Нет, я поступлю в мед, отучусь и уеду так далеко отсюда, где ни одна живая душа не будет знать, что я ведьмова дочь.

– Понятно, – ляпнул Антон примирительно, просто чтобы не прекращать разговор.

– А что мы все обо мне? Ты вот чем занимаешься? – перехватила инициативу Лида.

– Чай пью, – но, увидев, что девушка шутку не оценила, добавил: – Оканчиваю мехмат, пишу диплом…

– Ох ты, – с завистью выдохнула Лида, – везучий.

– В чем? – не понял парень.

– Ну как же, еще чуть-чуть – и сам себе хозяин. Иди куда хочешь, делай что хочешь…

– Да я, в общем-то, уже работаю и отдельно живу.

В этот момент в коридоре скрипнула дверь, послышались шаги, и на пороге возникла высокая худощавая фигура. Пожалуй, женщина была бы еще красива, если бы не выглядела так запущенно: тусклые пряди волос, заметно тронутые сединой и неряшливо сколотые на затылке, от недосыпа цвет ее кожи казался землистым, а под глазами залегли глубокие тени. При виде Антона лицо Графки исказила гримаса одновременно отвращения и ужаса.

– Ты что здесь делаешь, псина?! – рявкнула она низким голосом.

Глава 10

Лида ошарашенно выскочила из-за стола.

– Мама, как ты можешь?! Это Антон! Он меня от Витькиной банды защитил, а я его на чай пригласила!

– Доча, – жестким голосом, с нажимом, проговорила Аграфена, переводя взгляд на девушку. – Пойди-ка к себе в комнату и дверь плотно закрой. Мне с твоим новым знакомым парой слов перекинуться надо.

– Ну мама! – снова возмутилась Лида.

Аграфена молча ткнула пальцем в сторону коридора.

– Иди! Не бойся, в жабу не превращу!

Девушка виновато-обеспокоенно глянула на Антона, но, увидев, что тот ей слегка улыбнулся и кивнул, все-таки ушла. Ведьма дождалась, пока хлопнула дверь, потом оперлась руками на стол, чуть нагнулась к парню и зашипела:

– Не знаю, что тебе от нее надо, псина, только у Лидки дара нет, так что ничего не получишь. И имей в виду, она о нашем мире ничегошеньки не знает, а если узнает…

Графка сверкнула глазами, а Антон, воспользовавшись паузой, усмехнулся и парировал:

– Что? Нашлете мужское бессилие?

Его голос звучал уверенно и с сарказмом – матерая защита стража оберегала парня от большинства магических воздействий, но все же… все же… внутри все отчаянно сжалось. Если уж проклянет, то лучше смертью, ей-богу…

И, пока ведьма не оправилась от его наглости, добавил:

– Не парьтесь. Я и не собирался ничего ей рассказывать. И не потому, что вы мне угрожаете, просто Лида – человек хороший и заслуживает нормальной жизни. Передайте ей, что я еще зайду.

И Антон, встав из-за стола, пошел к выходу. Что мог, он узнал, а дальше нет смысла злить ведьму. Было, конечно, неудобно перед Лидой, но общаться с девушкой под бешеным взглядом ее мамаши совершенно не хотелось.

Да и ситуация выглядела все страннее и страннее. Значит, дар Лиде и правда не передался. Но она и рада. Неужели Аграфена собирается это сделать вопреки желанию девушки? Но тогда зачем от нее скрывать настоящий мир? Антон тряхнул головой и решил, что обдумают они потом все вместе в гостинице, а пока стоит прогуляться к храму и посмотреть, не изменилось ли там чего.

По дороге парень таки заскочил в магазин к тете Свете, поскольку у нее имелась небольшая секция готовой еды – не самый распространенный товар в Сарнасове. Дождался, пока в микроволновке разогреется гамбургер, и уже хотел уходить, как его осенило. Продавщица явно скучала за прилавком, и сбор и передача сплетен были ее единственным развлечением.

– Слышал, у вас тут в церкви клад запрятан?

– Ха! Тоже мне новость! Кто его там только не искал, да только даже золотой монеткой, сколько я знаю, ни разу не поживился. Хотя… был тут один, механизатор из приезжих. Всем наврал, что нашел, да только за вранье его и покарало.

– А с чего взяли, что наврал?

– А с того, что по утру механизатора нашли уже холодным. Инфаркт. И весь дом, что он занимал, обсмотрели. Даже половицы поднимали – ничегошеньки.

– Так может, его ограбили?

– Не, следствие было, естественная смерть, говорят, и замок изнутри заперт. Так что это ему кара за вранье прилетела. Так-то крепкий мужик был, молодой, вот едва тебя постарше. Спесь это здорово с народу посбивало. Перестали рыть. Ибо не надо на Господне добро зариться.

Как-то странно укладывались в голове тети Светы и божья кара за разграбленный клад, и тот факт, что его вроде механизатор и не нашел. Но в целом информация могла быть и полезной, хотя Антон пока и не понимал чем.

– А давно это было?

– Ну… – призадумалась продавщица. – Лет двадцать назад. Я тогда еще не замужем была.

– И с тех пор ничего странного вокруг храма?

– Да что там может быть странного! Или ты про призраков? Так это просто пацанву пугают из года в год, чтобы они туда не шастали. А то прилетит какой кирпич на затылок, и поминай как звали.

Антон кивнул и вышел наружу. Призраки, значит… Да нет, это уж точно сказки. Волк бы об этом непременно знал, и их либо аннигилировали уже как опасных, либо на учет поставили.

До площади в этот раз парень добрался быстро. Память у него была хорошая, а поселок хоть и немаленький, но четко расчерченный. Колокольня храма, как и вчера, прорисовывалась на фоне еще светлого неба, зияя пустыми глазницами верхних окон. Антон, заранее убедившись, что никого рядом нет, попробовал провернуть идею со штурмом стены с другого бока. Та же каверза – осознал себя уже на середине площади, спешащим назад к гостинице. Не, так не пойдет. Вернулся к церкви и обошел по периметру. Заметил только один лаз, которым, видимо, Кир и воспользовался. Но Антон крупнее и в собачей ипостаси, даже если обернется, точно не пролезет.

Парень решил сделать еще один круг, прислушиваясь к своим ощущениям. Мало ли, может, что упускает. Он уже шел вдоль той стороны, которая примыкала к скверу, как услышал откуда-то со спины звонкий мальчишеский голос:

– Эй, дядь, хочешь посмотреть, что там внутри?

Глава 11

Антон огляделся, не сразу заметив собеседника. Парнишка лет тринадцати, в черной куртке и шапке, сидел прислонившись к стволу дерева на его развилке на высоте пары метров от земли.

– А что, знаешь, как пройти? – прищурился оборотень, оценивая собеседника.

– Ну… за штукарь, пожалуй, знаю, – деловито проговорил пацан, не спеша слезать с дерева.

– С дуба не рухни! Что там смотреть за штукарь?!

– Ладно, давай тогда пятихатку, – быстро уступил юный деляга. Видимо, смотреть там и вправду было особенно нечего. – Но вперед!

– Еще чего! Я ее отдам, а ты дёру. А меня как-то бегом сегодня заниматься ломает.

– А она у тебя есть? – осведомился собеседник, явно не желая упускать свою выгоду.

Антон достал купюру и, растянув ее двумя руками в воздухе, показал с обеих сторон.

– Но отдашь сразу, как войдем. По рукам? – уточнил мальчишка, слезая с дерева.

– Окей! Веди, Сусанин…

– С какими усами?

– Давай уже показывай лазейку, прогульщик.

– Чёй-то прогульщик? Я нормально учусь!

– Даже боюсь подумать, как другие…

«Проводник» направился к развалинам, а Антон молча пошел за ним вдоль стены. Метров через тридцать здание имело выемку в рельефе, в которой, облокачиваясь на кирпичную кладку, росло одинокое дерево. Парень подумал, что пацан сейчас предложит взобраться по его стволу, задрал голову и уже оценивал шансы на то, что клен под ним не сломается, как услышал, наоборот, от земли:

– Пс-с! Что замер-то? Ползи сюда, пока никто не видит.

Антон наклонил голову и только тогда разглядел, что между накренившимся деревом и стеной есть небольшой провал. Тесный, но, пожалуй, втиснуться можно. Оборотень опустился на четвереньки и последовал за мальчишкой, готовясь, что в любой момент снова окажется где-то в районе площади. Однако лаз быстро закончился в маленьком внутреннем дворике. Из храма сюда вело два окна – одно высокое, длинное, с полуаркой сверху, второе подвальное, присыпанное частично землей. Похоже, эти ходы заколотили давным-давно. Антон уже хотел искренне возмутиться, что за такую ничтожную экскурсию и пятихатки слишком много, как пацан, стянув рукава от куртки, чтобы защитить ладони, взялся за зазубренный край металлического листа и повернул его. Подвальное окошко открылось, обнажая приличных размеров лаз.

Малолетний делец сунул остолбеневшему парню в руки фонарик и потребовал:

– Деньги давай, а то, куда дальше идти, не скажу.

Антон расплатился и, не веря в собственную удачу, уточнил с ехидцей:

– А что же сам дальше не проводишь?

– Не, я лучше здесь обожду, – морозно передернул плечами пацан. – Ты-то в свои коттеджи уедешь или вообще в город, а за мной потом призраки будут гоняться. Че я, дурак, что ли?

Антон слегка напрягся.

– А ты сам видел этих призраков?

– Не, я ж говорю, не дурак мертвых тревожить. Один раз слазил, глянул, молитву обережную прочитал и теперь только досюда. Мерзко там, может, сам не полезешь, а? – вдруг предложил мальчишка.

Антон призраков не боялся. Даже хорошо, если встретит, есть о чем потолковать. Куртку только надо снять где-то поближе ко входу и штаны, чтоб не угробить при смене ипостаси. Настроение у него стремительно улучшилось. Надо же, как подфартило! Разрыв запечатает и… ну, на сегодняшний автобус уже не успеют, а на утренний – вполне. А к ведьме пусть Доктор гипнотизера присылает. Выясняют, что она тут мутила и она ли. Лидку, правда, жалко, как бы не попала под раздачу.

Влезая в темный проход (пацан сразу за Антоном для конспирации опустил заслонку), парень не стал включать свет – зрение оборотня и так ему позволяло хорошо ориентироваться в темноте, скинул одежду. Ух… Холодно же как, зараза! Сыростью пахнет и… мышами. Парня передернуло, и он поспешил быстрее перекинуться, прежде чем отправиться вглубь храма, как ему предварительно рассказал мальчишка. Однако через два поворота оказалось, что торжествовать рано. Антон уперся в такую же магическую стену, как и Кир до этого. Бреши в ней не нашлось, так что пришлось возвращаться несолоно хлебавши. Что бы там ведьма ни прятала в развалинах храма, делала она это очень хорошо.

На улице уже смеркалось, но парнишка как ни странно, его дождался. Антон не удержался и высказал удивление по этому поводу.

– А куда я уйду, раз ты там? – развел руками проводник. – А вдруг не сможешь заслонку открыть? Я ж не душегубец. Видел призраков?

– Ни черта я не видел, – с искренним сожалением бросил оборотень, отряхивая одежду, когда они выбрались за храмовую стену. – С чего ты вообще взял, что они там есть?

– Ну как же? Место-то проклятое, тут в революцию в алтаре пленных расстреливали, куда же их душам деваться?

– Да это тебе небось дед рассказал, чтобы по подвалам обвалоопасным не лазал.

– Ну и дед, – обиженно резюмировал пацан, – ток про это весь поселок знает. А что тебе не встретились, так не с меня спрос. Зато этот, с коттеджей, которого я перед тобой водил, видел.

– От страха много что примерещится. И часто ты сюда народ таскаешь?

– Эх, если бы, – отмахнулся пацан. – За эту неделю ты второй.

– А тот как выглядел? – Антону отчего-то подумалось: а вдруг и первый турист был неслучайный.

– Да как… Как ты. Из коттеджных. Он на дискотеки несколько раз приходил, – глаза у пацана неожиданно загорелись. – Накинешь еще сотку, покажу тебе его в клубе, по рукам?

Антон усмехнулся деловой хватке мальца, но подставленную ему грязную ладонь хлопнул.

– Как зовут-то тебя, бизнесмен?

– Димо́ном. А тебя?

– А меня не зовут, – хмыкнул оборотень, направляясь в сторону гостиницы. – Я сам прихожу.

Глава 12

С площади Антон поспешил в гостиницу. Однако, сам не зная, как, оказался снова у дома с заляпанным зеленым забором. Неловко было перед Лидой, что он ушел вот так, по-английски. С ее матушки станется не только не передать, что парень попрощался, но и наврать про него с три короба. Свет горел в нескольких комнатах, значит, позвонить в открытую в звонок – опять нарваться на неприятные разборки.

Оборотень окинул улицу взглядом – пусто. Подпрыгнул, подтянулся и перемахнул через забор. Овчарка, помня о субординации, даже не тявкнула. Антон уже ориентировался, где должна быть Лидина комната. На ее окне висела розовая штора из двух половин, сколотая бабочкой. Парень хотел подойти, постучать и переброситься буквально парой слов, но… уперся в такую же воздушную преграду, как в церкви.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Упоминаются события повести «Любовь в отражении – 2. Полюбить зверя», для сюжета этой книги несущественные, можно просто читать дальше.

Вернуться

2

Understand – «понимаешь» (англ.).

Вернуться