# Где мрак огустел

Алексей Стопичев

Они живут в нашем мире, но вынуждены путешествовать в другие миры, чтобы бороться со Злом. Некроманты, чернокнижники, оборотни и вампиры - лишь цели в розыскных листах для бывших спецназовцев на службе инквизиции...

## Часть 1

Но не всегда будет мрак там, где теперь он огустел.

Исаия 8:22

### Глава 1

В самый неожиданный момент у меня замигал медальон, висящий на стене. Надо же было такому случиться, что как раз в этот момент я рассказывал одной невероятно глупой, но очень симпатичной и доверчивой блондиночке о бесконечной возможности временных континуумов. Впрочем, ей было всё равно, что я рассказываю, потому как, пока моя рука осторожно трогала её левую грудь третьего размера, дама потягивала жутко дорогой апероль, давно пылившийся у меня в шкафу. Кстати, невероятно, но на этот апероль я её и заманил в свою холостяцкую квартиру. Познакомился в кафе, пытался начать разговор, но быстро сдался, поняв, что у дамочки интеллект чуть выше, чем у табуретки. Правда, знатно отдохнув на мозгах, природа щедро оделила блондинку другими достоинствами: огромные глазищи, торчащая из-под лёгкого сарафана грудь, тоненькая талия… в общем, девушка была выдающейся во всём, кроме ума. Впрочем, я и не считал никогда, что ум – главное достоинство женского пола.

В общем, когда наш диалог в кафе уже практически закончился, официант вдруг предложил апероль. Тут я и ляпнул, что у меня дома коллекционная бутылка стоит. За двести тысяч рублей. Примерно. И тут девушка сунула мне ладошку лодочкой и пропищала:

– Лилия!

– Александр! – представился и я, нежно пожав белую ладошку.

– А можно… – девушка хлопнула длинными, как парус барка ресницами: – Посмотреть эту вашу коллекционную бутылку?

– Ну, конечно! – я аж икнул, и постарался ковать железо, не выходя из кафе: – Можем прямо сейчас! Я тут совсем недалеко живу!

К моему огромному удивлению, Лилия согласилась. И когда мы пришли в мою квартиру, аккуратно разулась и спросила:

– И где бутылочка?

Я тут же провёл девушку в зал и достал из шкафа тот самый апероль, подаренный мне несколько лет назад. Лилия аккуратно тронула указательным пальчиком розовое стекло бутылки и произнесла мечтательно:

– Вкусный, наверное?

– А вот мы сейчас и попробуем! – решительно произнёс я, поставил бутылку на столик и принёс с кухни два бокала. Они, вроде, были коньячными, да у нас в России какая к чёрту разница? Мы вино с водкой из поворотников пили. А уж если кто разбирается в бокалах – так это либо шпион, либо одно из двух! Апероль, вроде, тоже не пьют в чистом виде, но мы не буржуины какие-то, чтобы извращаться.

Лилия пыталась вначале отказаться, но я изогнул бровь и спросил:

– Вы часто пили алкоголь по двести тысяч за бутылку?

– Ни разу, – хлопнула ресницами Лилия, и я, под её испуганное ойканье, откупорил бутылку и щедро налил в стаканы. Подумал и принёс из кухни фрукты. Чтоб не развезло красавицу раньше времени. Лилия взяла бокал, отхлебнула и зажмурилась блаженно. Тут я понял, что мадмуазель и сама толком не знает, как эти самые апероли пить. Я придвинул к ней тарелку с виноградом, а сам подсел, приобнял, ну и стал щупать грудь девушки. Тем более, она отнеслась к этому совершенно спокойно. Лишь спросила, чем я занимаюсь. Ну, тут я и выдал, что якобы аспирант, научный сотрудник. Занимаюсь исследованиями мифологии, и не соврал, в общем. Грудь у Лилии, кстати, была упругой и очень приятной на ощупь. А так как девушка, потягивая апероль и слушая мою болтовню, явно была не против поползновений, то упругой становилась не только грудь. И тут на стене замерцал чёртов медальон.

В первое мгновение я чуть не взвыл. И уже решил было послать к чертям вызов и продолжить приятное времяпрепровождение. Но вспомнил, что собирался поменять машину. Что счёт в банке давненько не пополнялся. Что Марке – соратнице и верному другу скоро платить за обучение в университете, уж не знаю, зачем ей это высшее образование. Третье, кстати, по счёту. Потому вздохнул, взял себя в руки и убрал руку с левой груди Лилии. Девушка удивлённо на меня посмотрела и даже чуть развернулась, чтобы мне удобнее доставать было, но я решительно встал, взял бутылку, воткнул в неё пробку и не менее решительно протянул напиток блондинке:

– Дорогая моя Лилия! Я очень-очень рад нашему знакомству! Но только что вспомнил, что необычайно срочные дела надо сделать, потому забирайте! Допьёте дома!

Лилия явно удивилась, и её и без того огромные глазищи стали ещё больше. Но встала беспрекословно. Я быстренько вывел девушку в коридор, присел, натянул на её ноги туфельки, удивившись, насколько совершенны ступни у этой глупой богини, и вывел Лилию в подъезд. Когда я закрывал дверь, то девушка так и стояла, хлопая глазами и держа в одной руке бокал, а второй прижимая к своей груди третьего размера коллекционную бутылку…

Я же быстро вернулся в комнату, взял в руки медальон и активировал его нажатием на центр солнышка. Воздух замерцал и появилось лицо в красной маске инквизитора.

– Приветствую вас, охотник, – сухо проговорил гражданин в маске, – Есть заказ…

Несмотря на маску, я узнал Людвига, с которым мы работаем уже пару лет точно. По мерцающему изображению головы в красном балахоне внешность не опишешь, но нам довелось встречаться с Людвигом вживую. Это был невысокий худощавый дядечка лет пятидесяти. Я не знаю, в каком из миров он обитал, но встретились мы с ним в мире Эя. На эту пасторальную планету, населённую всякими эльфами и прочими сказочными няшками, каким-то образом пробрался некромант. Пытался скрыться, выдавая себя за лесного сатира. Даже при наличии отличной наводки мы еле-еле сумели разыскать негодяя, но в итоге недооценили колдуна, и он нас чуть не ухлопал, потому как умудрился на болотах создать целый взвод нежити. Тогда Медведю какая-то костистая тварь напрочь оторвала руку и нам пришлось целый месяц сидеть на Эе, чтобы отрастить Косте оторванную конечность. Никакая магия жителей нашего мира не брала, но вот целебные и регенерационные амулеты, слава Богу, срабатывали на ура. Почему так происходило – непонятно. Но нам это очень упрощало жизнь и делало работу более безопасной.

Но я отклонился от темы. Как раз в то время, когда мы прохлаждались на Эе, устроив себе маленький отпуск, то встретились с инквизитором Людвигом вживую, так сказать. До этого только по медальону. Но так как вознаграждение выплатить нам было нужно в течение недели (такие вот строгие правила у инквизиции), а в нашем мире нас не было, инквизитор самолично явился в мир сказочных эльфов и принёс плату за сделанную работу. Там мы с ним даже посидели и попили какого-то местного сидра – довольно приятного на вкус. Я пытался хоть как-то разговорить представителя инквизиции, чтобы узнать максимально больше об их работе, но даже пьяненький церковник лишь сильнее натягивал свой алый балахон на глаза и всё говорил то о погоде, то о Божьей милости. В общем, махнул я рукой на все свои попытки разговорить хитреца. Зато теперь пользовался всякой возможностью, чтобы показать, что узнаю знакомого. И сейчас максимально дружелюбно заулыбался, и проговорил:

– Доброго дня, уважаемый Людвиг! Эх, знали бы вы, какую вы мне сейчас операцию сорвали!

– Зная вас, – ещё суше ответил инквизитор, – Я уверен, что вы опять занимались грехопадением.

– А вы не завидуйте, – я плюхнулся на диван, ещё хранящий тепло Лилиной попы, и сгрёб единственный оставшийся бокал с аперолем. Лениво отхлебнул терпкий напиток, сморщился, отставил бокал и достал сигарету: – Ну, Людвиг, не тяните уже. Что за заказ и какая цена?

– Аэгумский суд выписал ордер на некоего Кордила Залесского, оборотня. У инквизиции есть сведения, что Залесский может скрываться в мире Монс. Если ваша команда готова взяться за дело, то сейчас же пришлю розыскной лист. А переход организуете послезавтра.

– Я так и не услышал про оплату, – я подкурил и внимательно уставился на изображение.

– Какой же вы меркантильный, Александр! – поморщился инквизитор, но тут же озвучил: – Сто золотых! Это очень хорошая цена за одного-единственного оборотня.

### Глава 2

Я удивлённо присвистнул. Один золотой был в переводе на наши около десяти тысяч. Итого за работу по поимке или устранению какого-то оборотня нам предлагали целый миллион. Я поморщился чуть, решая, браться ли за дело. С одной стороны, такая цена за оборотня – дело неслыханное. С другой – на членов команды сразу по двести пятьдесят тысяч свалится. Если ещё подработку найдём – вообще шикарно получится. Но сто золотых за оборотня… Слишком щедро, что не похоже на инквизицию. Вот зажать денег, чтобы торговались с ними – это всегда пожалуйста. А расщедриться ни с того ни с сего…

– И в чём подвох? – мрачно спросил я инквизитора.

– Ну, почему сразу подвох? – Людвиг ответил быстро и максимально спокойно, но при этом отвёл глаза, – Оборотень обвиняется сразу в нескольких убийствах, магических ритуалах и грабеже. Вот и сумма набежала наградная, кхм, приличная.

– Людвиг, ну вы же служитель веры! Ну, как вам врать не стыдно? – спокойно спросил я инквизитора.

– Вы… – задрожал голосом собеседник, – Вы того! Не заговаривайтесь! Есть подозрение, повторю – только подозрение, что оборотень прошёл обряд инициации. Но это не точно. Так что, берётесь?

Я молчал. Молчал и Людвиг. Потом инквизитор проговорил тоненько:

– Если возьмёте дело Залесского, то Аэгумский суд даст ещё четыре розыскных листа.

– Ого! – я даже икнул и тут же выпил махом оставшийся в бокале алкоголь. Потом подумал секунду и спросил: – Там на какие суммы листы?

– Двадцать, тридцать и два по пятьдесят! – тут же ответил Людвиг, и я понял, что лис сразу всё продумал. Я мог отказаться от миллиона, потому как дело явно было нечистым. Но вот отказаться сразу от двух с половиной миллионов… не мог, да и права не имел, потому как у меня была команда, которая пошла за мной и которая зависела от этих денег. Потому я тщательно затушил сигарету и проговорил:

– По рукам, господин инквизитор.

Медальон мигнул и погас, а возле него прямо из воздуха появилось сразу пять розыскных листов. Я быстро просмотрел. Первый розыскной лист, как и сказал инквизитор, был на имя оборотня Кордила Залесского. Ещё два по пятьдесят золотых на имена вампиров Этны и Ройса. И, судя по всему, они скрывались от правосудия вместе. На тридцать золотых тянул маг Маджори из расы тёмных эльфов, убивший, судя по розыскному, двоих стражников. Последний и самый дешёвый лист был на имя чернокнижника Рафаэля, все прегрешения которого были в порче и приворотах. Я хмыкнул и потянулся за мобильником. Открыл общий чат и написал одно слово «сбор». А потом пошёл на кухню и стал сгружать в посудомойку грязную посуду. Даже если всех негодяев мы найдём быстро, раньше, чем через две-три недели не вернёмся точно.

Первой на удивление пришла Марка – единственная женщина в нашей команде. Ну, как женщина – молодая темноволосая девушка. Худенькая, килограмм пятьдесят весом. Зато – отменная художница. Она прошла на кухню, плюхнулась на стул и попросила приказным тоном:

– Кофе сделай!

Пока я варил кофе, заявились и Медведь с Дроном. Костя по прозвищу Медведь это самое прозвище оправдывал полностью: огромный, могучий, со здоровенными ручищами, больше смахивающими на лапы. Костя был раньше спецназовцем. Ещё раньше занимался дзюдо. Даже стал мастером спорта, но вместо тренерской работы пошёл в спецназ. Прошёл кучу горячих точек. Но до пенсии не дослужил пару лет и был уволен за какую-то тёмную историю. Мы его не расспрашивали, он не распространялся, потому подробности истории мы не знали. Главное, что сейчас он был с нами.

Дрон тоже имел внушительный послужной список. До мастера спорта не дотянулся, но был кандидатом по пулевой стрельбе и имел первый разряд по кикбоксингу. И, хотя был килограммов на сорок меньше своего друга Медведя – ногами бил – будто лошадь копытом лягалась. Один раз при мне просто-напросто вырубил огроменного кабандха, подпрыгнув и впечатав в его голову свой ботинок сорок третьего размера.

Марка, в отличие от нас, внушительными навыками в стрельбе и единоборствах не обладала. Но она была одной из немногих избранных, умеющих не только настроиться на портал, но и провести через него несколько человек. Потому мы её защищали всегда и во всём.

Я поставил на стол четыре чашки кофе, придвинул в центр стола вазу с конфетами и заговорил:

– Итак, наклюнулась работа!

– Сколько? – спросил Медведь. Он был самым непритязательным в плане денег, но при этом всегда скрупулёзно уточнял стоимость заказов, а также информацию по разыскиваемым. Всегда ему знать хотелось, за какие прегрешения нужно найти и доставить в суд инквизиции того или иного персонажа.

– Два с половиной ляма! – сказал я и положил в центр стола розыскные листы.

Дрон уважительно хмыкнул и принялся вслух читать, что в них написано:

– Кордил Залесский, оборотень. Возраст – семьдесят стандартных лет. Обвиняется в убийствах с особой жестокостью, проведении магических ритуалов. Предполагаемое место – мир Монс.

Когда Дрон начал читать второй розыскной лист на вампира Ройса, то брови его удивлённо вытянулись.

– Сань, тоже Монс? – спросил он у меня. Я схватил лист и посмотрел. Действительно, в розыскном предписании предполагаемым местом, где скрывался преступник, был тот же самый мир. Чувствуя, как в груди растёт напряжение, я сгрёб все листы и внимательно просмотрел. Потом поднял глаза на компаньонов и произнёс лишь одно слово «охренеть!».

– Все на Монсе? – заинтересовано спросила Марка.

Я кивнул и потащил из пачки сигарету. Закурил и почесал лоб. Потом произнёс виновато:

– Чую подставу, друзья! Но других предложений не было!

– Подстава, не подстава, но мне деньги нужны, – проговорил спокойно Дрон, – А тут – больше, чем по пол-ляма на брата выходит. Я кредит, наконец, закрою! Да ещё хватит и на море съездить. Наверное…

Последнее он произнёс с неким сомнением, но с большой надеждой. Я перевёл взгляд на Марку, и та встряхнула головой:

– Мне на учёбу надо! А ещё я тут студию присмотрела, а аренда недешёвая! Так что я – за!

Медведь лишь кивнул молча в знак согласия, и я стал внимательно изучать розыскные листы, проговаривая:

– Медведь, на тебе и Дроне серебряные кастеты! Дрон, арбалет возьми и осиновые стрелы. Вампиры их особенно любят. Серебряные пули я давно заготовил. Итого – Дрон – арбалет. Медведь – карабин. Марка – ты нас отправишь и живи здесь, вдруг срочно вернуться понадобится. А я возьму дробовик и револьвер!

– Я ещё тэтэшник свой возьму, – Дрон одним глотком выпил кофе и грякнул чашкой по столу, – Когда выдвигаемся?

– Послезавтра! – я зачем-то глянул на настенные часы, – Время сбора – в девять часов утра. Жратвы с собой возьмите побольше. Я на этом Монсе не был ни разу.

Я вопросительно посмотрел на Дрона, который в охотниках ходил больше всех нас вместе взятых и поменял до нас уже две команды. Но тот тоже лишь отрицательно качнул головой. Потом подумал и сказал:

– Что-то я про Монс этот слышал. Вроде как люди там точно есть, и эльфы тоже. Но главное – там обитают огры!

Марка поёжилась и сказала:

– С ограми вы ни разу не сталкивались.

– Не сталкивались – столкнёмся, – пожал я плечами, – Но лучше, конечно, без этого обойтись! Хоть мы и представители закона – лучше вести себя потише. Не как некоторые в последней командировке. Да, Константин?

Я внимательно посмотрел на Медведя и тот заёрзал, отчего стул под ним жалобно заскрипел. Потом Костя посопел и произнёс виновато:

– Ну, откуда я знал, что вино это такое крепкое?

### Глава 3

Мир Монс встретил нас погодой средней паршивости. Каменистая дорога петляла, как пьяная баба после фуршета и, наконец, вывела нас к придорожному трактиру. Медведь, размашисто шагающий впереди, резко остановился, и я ткнулся лицом в его рюкзак. Почесывая ушибленный нос, рассказал всё, что думаю по поводу внезапно останавливающихся громил, у которых вместо мозга рефлексы. И даже Дрон – парень опытный и словоохотливый уважительно присвистнул. Только Костя на мою тираду никакого внимания не обратил. Повернулся спокойно и сказал:

– Трактир! Один. Возле дороги.

Свои бляхи законников мы спрятали подальше. Не во всех мирах любят охотников за головами. И если на Эе охотники кто-то вроде национальных героев, то вот на Деркваббе уже к нам без пиетета относятся. А на Сампе руки не подадут, ничего не продадут и вообще будут общаться, как с прокажёнными. Но, тронуть не тронут. Пойти против охотников – покуситься на инквизицию. А это, знаете ли, всегда одинаковый результат – либо плаха, либо виселица. На крайний случай – очистительный костёр. Впрочем, есть ещё немаловажный момент, по которому мы бляхи прячем. Если прибыл охотник в населённый пункт, в котором бандит прячется, тот сразу узнает охотников по бляхам и свалит. И бегай за ним потом по лесам, по полям. Инквизиторы, конечно, нас своими волшебными клубками снабжают, которые преступников ищут. Не совсем клубками, конечно. Это мы их так называем. Помните русские народные сказки? Кинул клубок и покатился тот бабу Ягу искать. Или Чудо-юду какую-нибудь. Вот и инквизиторы снабжали нас круглыми шариками. Только они не по земле катились, а над землёй летели по следу преступника. И шарик такой, а по-нашему клубок, не страшили ни вода, ни ещё что-то. Если он на след нападал, то летел, как приклеенный. Только вот загвоздка была в том, что вначале клубку след преступника показать надо было – волос, капельку крови, кусочек кожи. Эдакий вредный магический днк-поисковик. А потом ещё побегай за этим преступником! Одно дело его дома грохнуть или арестовать. И другое – преследовать, поспевая за клубком. Мы однажды так целую неделю за одним оборотнем по следу шли. Я думал, что ноги по колени сотрём, пока догоним. Вот и прячем мы в каждом новом мире подальше свои бляхи. И только когда уже преступника найдём – достаём свои жетоны и представляемся…

Дрон внимательно осмотрел огромный, трёхэтажный трактир, возле которого торчали привязь и куча сараев, и сказал удивлённо:

– Никакой деревушки или городка! Кто так строит? В чистом поле? Тут и на подмогу не позовёшь, если информация подтвердится!

Медведь пожал плечами и размашисто пошагал вниз. Мы пошли следом, но я на всякий случай на кобуре с револьвером отстегнул ремешок, а ещё проверил, удобно ли расположен ножичек на внутренней стороне куртки. Дрон тоже арбалет вперёд перекинул. Взводить не стал, но ТТ-шник свой, то есть, пистолет ТТ, в карман куртки засунул. Глянул на меня виновато, мол, не слишком ли перестраховываюсь? Но я, наоборот, палец вверх поднял. Насмотрелся уже, как слишком отчаянные да безалаберные вместо того, чтобы розыск закрыть – сами глаза закрывали навеки. И только Костя по прозвищу Медведь шёл, будто его и не волновало ничего. Хотя, ему с его ростом и массой и волноваться особо не нужно. Одним ударом кулака реальному медведю черепушку проломить может.

У гостевой коновязи стояло десятка полтора лошадей, и я прикинул, что, либо мы удачно попали, либо место хлебное и частенько здесь гости ездят. Но это было не важно. А важно то, что по нашей информации именно этот трактир и построил оборотень Кордил. Только здесь имя он поменял. Назывался теперь оборотень Ку Пасс. А трактир назвал «Волосатая лапа». Юморист-чернокнижник. Квнщик хренов даже тут решил выпятиться, в глуши, где его и не знал никто. Я глянул на Дрона и тот, прочитав название, переглянулся со мной и зловеще и понятливо кивнул. Если я любил пошутить, то Дрон чувство юмора имел вовсе невероятное. А с учётом того, что был он образован и начитан, и шутки у него зачастую были слишком уж тонкими. И не дай Бог, кому под юмор Дрона было попасть – переезжал катком сарказма так, что хоронить нечего было. Зато других юмористов Дрон недолюбливал. Особенно, если юмористы эти были с нечистой силой связаны. С ними тоже шутил, но… смертельно.

Только мы подошли, из трактира вышли сразу трое мужичков, отошли за угол и принялись справлять нужду. Медведь посмотрел на них неодобрительно, но ничего говорить не стал. Я лишь заметил, как на левую руку напялил он серебряный кастет, да убрал эту руку в карман, чтобы кастета не видно было. А правой толкнул входную дверь и зашёл внутрь. Мы с Дроном поспешили следом. Внутри трактир представлял из себя весьма странное помещение. Огромный зал во весь первый этаж. Прямо напротив входа барная стойка. Штук двадцать столов деревянных, довольно хаотично расставленных по всему залу. И какие-то перегородки всюду метра два в высоту и столько же в ширину. Тупо – деревянные щиты, поставленные тут и здесь. Я восемь штук насчитал. Дрон тоже глянул на щиты с подозрением, но мельком. Он сразу за столы взглядом уцепился – любитель все риски просчитывать. Хотя, всего два стола заняты были: за одним парочка сидела, а вот за вторым – шестеро здоровенных гуманоидов. Явно не люди, но и на эльфов или троллей не смахивали.Но в мирах столько разных рас живёт – хрен выучишь когда. Но, на всякий случай Дрон указал глазами мне на компанию, и я кивнул понятливо. Пошёл за Медведем так, чтобы угол обстрела свободным оставить именно в том направлении.

А Костя быстренько подошёл к стойке, смотрит на мужичишку-бармена и спрашивает:

– Дорогой, а как нам хозяина найти? Ку Пасса?

А мужичишка – ростом всего лишь чуть меньше Медведя нашего. Зато в плечах даже шире! Нос мясистый, картошкой. Губы – как вареники – здоровые, мокрые, будто маслом смазанные. И глаза мелкие – будто кто сжал, да в череп вдавил.

– А вам зачем хозяин? – бас у мужика оказался такой, что аж стропила заскрипели деревянные. Дрон даже голову в плечи втянул. А Костя подмигивает бородатому бармену:

– Да разговор к нему есть… денежный.

– Ну, если денежный, то я и есть Ку Пасс. Выкладывай! – оборотень чуть вперёд наклонился, чтобы получше каждое слово слышать. Тут Костя Медведь и рубанул чернокнижника кастетом в голову. Да то ли оборотень слишком шустрый попался и башку успел чуть убрать, то ли голова крепкая, но не убил Костя своим могучим ударом чудище. Чернокнижника лишь отбросило, хотя кровища из разбитого кастетом виска хлынула, заливая лицо. Дрон вскинул ТТ-шник свой, заряженный серебряными пулями, да Кордил отпрыгнул в сторону и ломанул в подсобку. Два выстрела даром прогремели, и серебряные пули впились в бревенчатую стену. Шестеро лохматых вскочили из-за стола и заорали, вытаскивая тесаки. Я выхватил револьвер и заорал навстречу:

– Охотники за головами! А ну, сидеть!

Бородатые быстренько присели за столик и даже тесаки попрятали. А Медведь и Дрон через стойку перескочили и в подсобку за оборотнем рванули. И тут же, как ошпаренные назад выскочили. Причём, Медведь первым, а Дрон – пятясь спиной и стреляя во что-то перед собой. Я схватил с плеча дробовик и запрыгнул на стойку, наставив десятизарядный карабин на двери. И только Дрон выскочил, и, увидев меня, кубарем ушёл в сторону, я напрягся и приготовился. В двери мелькнуло что-то, и я тут же выстрелил на шевеление, решив, что не будут бывшие спецназовцы от кроликов убегать. И оказался прав. Из подсобки выскочило чудище нечистое. Но серебряная картечь не просто остановила – откинула назад оборотня. Правда, я мог поклясться, что это был явно не Кордил. Слишком выскочивший пожиже в габаритах оказался владельца трактира. А на место убиенного выскочил ещё один оборотень, и я вновь шарахнул, считая про себя количество выстрелов. Если оборотней здесь много – каждый патрон должен на счету быть.

В это время Медведь уже со своим карабином наизготовку встал. А Дрон, вновь зарядив свой ТТ-шник, глянул за стойку, заматерился и принялся стрелять мне за спину. Я быстро оглянулся и увидел, что шестеро лохматых посетителей давно из-за стола встали и пытались в нашу сторону побежать. Правда, после выстрелов Дрона двое просто упали и скребли ногами пол, а ещё четверо неслись к двери. Я в азарте, даже не раздумывая, направил карабин в их сторону и жахнул ещё два раза. И ещё двое бородатых, посмевших напасть на охотников, шлёпнулись на пол. Оставшиеся выскочили на улицу, и в этот миг забахал карабин Кости.

Я развернулся, спрыгнул со стойки и, на ходу перекинув магазин, подошёл к напарнику. Он отстрелялся в подсобку и прохрипел:

– Ещё четверых уложил! Заряжаюсь!

Я тут же заменил его, заглянул в подсобку, но лишь увидел несколько тел. Часть из них уже трансформировалась из волосатых зверолюдей в людей обычных. Часть ещё была в шерсти. Костя перезарядился, сказал:

– Готов!

И я шагнул в небольшое помещение.

### Глава 4


Мы быстро осмотрели подсобное помещение, но Ку Пасса не нашли. Зато обнаружили ещё одну дверь, которая выводила на задний двор. Дрон тяжело вздохнул и потащил из рюкзака клубок.

– Да твою ж дивизию, – простонал Медведь, – Опять по бездорожью шастать, будь оно неладно!

Костя с сожалением посмотрел на кастет, испачканный кровью скрывшегося негодяя, и протянул его Дрону. Тот быстро прижал клубок к крови сбежавшего, и волшебный предмет засветился, зависнув в метре над землёй.

– Слушайте, – Дрон посмотрел на нас: – Предлагаю быстро обыскать трактир и комнату оборотня. Вдруг, что интересное найдём? Ну, и правило про трофеи никто не отменял.

Медведь вопросительно посмотрел на меня, я подумал секунду, вздохнул и махнул рукой. Ку Пасс далеко не должен убежать, потому лишние полчаса погоды не сделают. Дрон оживился сразу. В чём-чём, но в трофеях он понимал, тут ему не откажешь. Подмигнул и спросил:

– Кто внизу, а кто со мной?


Естественно, его участие в обыске никто не ставил под сомнение, я уже говорил, что у него на эти дела был нюх. Оттого, оставалось решить, кто внизу будет держать оборону. Потому как наличие кучи трупов, причём четыре трупа явно были посетителями, надо будет объяснить, если сюда нагрянут местные представители власти.

– Я внизу! – решил я. Оставлять Костю Медведя – себе дороже. Он не очень разговорчивый, и чуть что – сразу бьёт или стреляет. А оно нам надо, чтобы местные законники с нами в конфликт вступили?

Дрон и Медведь синхронно кивнули и кинулись наверх, искать комнаты Кордила. А я, старательно переступая через трупы оборотней, вернулся в зал и встал за стойку. Неторопливо зарядил дробовик, положил его на деревянную поверхность. Чуть подумал и положил рядом револьвер. Зная Дрона, продержаться мне нужно было максимум минут двадцать или тридцать. Но мне этого времени не дали. Причём, угроза пришла не снизу, как я думал, а сверху, со второго этажа, куда ушли мои напарники. Мне очень повезло, что я услышал шаги сверху и решил поднять голову. Хотя, почему-то посчитал, что Дрон с Медведем слишком рано возвращаются, решил перестраховаться. И увидел сразу троих тёмных эльфов, стелющихся вниз. Эти твари, опасные и быстрые именно стелились – бежали, пригнувшись почти к самому полу. Огнестрела, судя по всему, у них не было. Но даже это не делало их менее смертоносными. Тёмные эльфы двигались быстро, убивали без раздумий и обладали страшной для всех рас магией разума. А эта магия в том числе давала способность отводить глаза. Потому попасть в тёмных эльфов было невероятно трудно. Почти невозможно. Для всех, кроме нас – людей с планеты земля.

Я не говорил разве, что нас, землян, часто брали в охотники именно потому, что мы иммунны ко всем видам магии? Вот ко всем без исключения! И если в любого представителя любой из рас кинуть файерболом – он сгорал. А об человека с земли такое заклятие просто разбивалось, не причиняя никакого вреда. Нет, можно было швырнуть ком земли, обрушить камень и так далее. Но заклинания эти громоздкие, требовали больших усилий. Да и попробуй сообрази, что прямые заклинания не действуют, когда счёт на мгновения идёт. А вот ружья да пистолеты, при хорошей сноровке, времени требовали гораздо меньше. Потому и нанимали инквизиторы охотников в нашем мире. Ну, и ещё в парочке. Вернее, в шести мирах, если быть точнее. С нашим – в семи. А так как на лбу у нас не написано – из каких мы миров – преимущество в схватке с магами у нас было неоспоримое.

Потому и тёмные эльфы, рванувшие ко мне и принявшиеся отводить глаза, думали, что имеют дело с обычным человеком из любого другого мира. Но я поспешил их разочаровать. Схватил дробовик и тремя выстрелами остановил всех. Двоих сразу наповал, так как картечь много шансов не даёт. А вот третьему ноги перебил. Он в последний момент понял, что я их вижу, что взгляд не удалось отвести, пытался уйти, но картечь вновь быстрее оказалась. И вот лежал теперь тёмный эльф и орал дурным голосом. Эльфы эти были самыми жуткими садистами из всех рас. Ну, кроме кабандхов, конечно. Те и вовсе все расы переплёвывали в жестокости. Но, несмотря на жестокость к другим, свою боль переносили эльфы слабо. И как ни хорохорились – были жидкими на расправу. Вот и сейчас, когда я быстро подскочил и приставил горячий ствол карабина к щеке тёмного, тот заверещал ещё громче.

– Гахыд пожалеет, что послал вас, – провизжал раненый эльф, – Это наш партнёр!

Я выстрелил в голову эльфа, но имя запомнил. Кто его знает, что там за Гахыд, и почему он должен был нас послать. Сверху опять раздались шаги, я резко присел за столик и направил карабин на лестницу. Но в этот раз тревога была ложной. Спускались Медведь и Дрон. С довольными лицами. Правда, я их благодушное настроение подпортил. Поднялся из-за стола и спросил хмуро:

– А как вы эту троицу проморгали? Меня тут чуть не угрохали.

Медведь глянул виновато, зато Дрон улыбнулся счастливо и довольно:

– Так не грохнули ж, командир! Значит, поживём!

Я вздохнул и махнул рукой. А потом глянул на столик, за которым сидела парочка. К моему удивлению, парень с девушкой спокойно находились всё за этим же столиком, за которым их застала свистопляска с арестом оборотня и последующим побоищем. Ни стрельба, ни частичное бегство остальных гостей, ни нападение на меня тёмных эльфов не заставили убежать этих странных граждан. Я внимательно осмотрел пару и, перехватив удобнее карабин, пошагал к ним.

– Здравствуйте, господа, – я глянул на девушку, молодую, но такую… хищную, и поклонился: – И дамы! Мы – законники. Охотники за головами. И всё, что здесь происходит – происходит по ордеру суда и по соизволению Святой инквизиции! Потому прошу не волноваться!

– Вы думаете, мы волнуемся? – с интересом спросил парень. Узкоплечий. Блондинистый такой. Я бы отнёс его к людской расе, но ушки были заострёнными. Хотя, на эльфов он тоже походил мало. Глаза – стальные, серые. Губы обычные. Нос тонкий, аристократичный, но такой и у людей, и у эльфов встретить можно. В общем, даже не поймёшь, кто он и какой расы. Зато по девице сразу видно было, что она из расы шринга – амазонок. Смуглая, как мулатка, волосы, как уголь антрацит. Глазюки огромные и зелёные-зелёные. Такие вообще никогда не волновались, если лично их не касалось, либо их расы. Впрочем, и по парню особого волнения не заметно было. Вернее, вообще не было заметно волнения. Сидит, будто не развернулся у них на глазах бой, пивко прихлёбывает.

– Думаю – нет, – честно признался я, и ещё раз внимательно осмотрел странную парочку. Потом вытащил бляху и произнёс: – Представьтесь, будьте любезны.

Шринга встала грациозно, быстро подошла, внимательно осмотрела бляху и кивнула своему спутнику, мол, в порядке всё. Я спрятал бляху, а блондинистый привстал чуть и произнёс:

– Арс Ниглин! – после кивка указал на амазонку и добавил: – Дуа Светлая!

– Александр Быстров, – я коротко кивнул и добавил: – Мы вынуждены удалиться. Когда придут местные представители закона, можете сообщить, что работали охотники.

Арс переглянулся со спутницей и покачал головой:

– Думаю, мы тоже удалимся. Нет желания общаться с местными представителями закона.

– Как хотите, – пожал я плечами, – Нас это мало касается, если вы не в наших розыскных листах.

Когда парочка вышла из таверны, мы вернулись через подсобку к запасному выходу и запустили клубок. Тот вновь завис в метре над землёй и уверенно полетел в сторону леса, начинающегося через полкилометра от здания. Костя тяжело вздохнул, перехватил удобнее карабин и пошагал за клубком. Мы потопали следом. соратники мои молчали загадочно, потому я вздохнул и спросил сам:

– Ну, что нашли что-нибудь?

– Ювелирку! Много. На миллион точно потянет, – улыбнулся Дрон, – И золотом ровно сорок три монеты.

Я присвистнул удивлённо, и шагать сразу стало веселее. На ходу перезарядил свой дробовик. Быстренько набил патронами два разряженных магазина, револьвер сунул в кобуру и внимательно посматривал по сторонам. Мир незнакомый, мало ли что может произойти и случиться…

### Глава 5

Костя удивлённо взирал на троих зеленокожих и уродливых человекоподобных существ, стоявших перед нами. Были они по колено взрослому человеку, мелкие, но достаточно крепенькие. В ручках своих держали небольшие луки со стрелами, размером с авторучку. Все трое зеленокожих целились в нас и молчали. Дрон откашлялся, отчего незнакомцы направили свои луки на него, и напарник мой поднял шутливо руки и заговорил:

– Оу, оу! Граждане, давайте не будем горячиться! Вряд ли ваши стрелы смогут нам навредить, а вот тот большой дядя – Дрон указал на Медведя: – Легко сможет вас затоптать! У него сорок восьмой размер обуви, вообще-то!

– Наши стрелы отравлены! – пискнул один из зеленокожих.

– Это хорошо, – вступил в разговор я, опасаясь, что Дрон своими тупыми шутками спровоцирует местных лесных жителей на необдуманный поступок: – Но кто вы вообще такие?

– Мы огры! – пискнул второй.

Мы внимательно посмотрели на коротышек и… расхохотались.

– Огры? – вытирая слёзы спросил Дрон, – А что с вами случилось? Мы слышали – огры – это великаны! Ростом по пяти метров, могучие и с дубинами в руках!

– Потому и боятся сюда соваться, – пропищал первый, – Что все это слышали! А то бы давно превратили наши леса в мёртвую пустыню!

Я отсмеялся и спросил:

– То есть, огры на самом деле… вы? – я постеснялся сказать слово «коротышки». Вдруг стрелы правда отравленные. А мелкие всегда очень обидчивые. Пальнут, а у нас противоядия нету.

– Да, – пискнул первый, – Мы великое и могучее племя огров, от которого трепещут все вокруг и содрогаются горы!

– От смеха если только, – Дрон вытер слёзы и сказал: – Луки опустите, великие и могучие! Мы – охотники за головами!

– Бляху покажи! – тут же пискнул второй, – Мы знаем, какие бляхи у охотников!

Дрон вытащил бляху и показал ограм. Первый пискун подошёл, внимательно осмотрел серебряное изделие и важно кивнул головой остальным:

– Охотники!

Двое его спутников опустили луки, а из леса вокруг нас… вышли ещё три десятка карликов. Я удивлённо глянул на Медведя, но то лишь руками развёл, показывая, что остальных не видел и не слышал. Я даже поёжился, представив, как нас нашпиговали бы мелкими стрелами до состояния дикобразов. Впрочем, быстро отогнал грустные фантазии и сказал:

– Мы гонимся за опасным преступником и просим разрешение у великих и могучих огров, – на этих словах Дрон вдруг натужно закашлял, но я не обратил на это внимания и продолжил говорить: – Пропустить нас через ваши владения!

– Разрешаем, – вновь пискнул первый. Судя по всему, именно он был у них за старшего. Что и подтвердил, махнув рукой остальным. И те так же беззвучно, как появились, исчезли в лесу. Я удивлённо присвистнул, но развивать мысль не стал. Лишь скомандовал клубку:

– Вперёд!

И мы вновь двинулись по следам сбежавшего оборотня. Кордила Залесского мы преследовали уже часа три. Даже ударенный кастетом урод оказался шустрым. Судя по всему, совсем скоро должно было стемнеть и нам предстояло оказаться в ночном лесу, флору и фауну которого мы совершенно не знали. Но не это казалось самым страшным. Видимо, Медведь не слишком сильно приложил нечисть, и сил у того осталось достаточно, потому как выдержать три часа в том темпе, что мы преследовали – не каждый здоровый сможет. Оттого вывод напрашивался неутешительный: в конце нас ожидала схватка с довольно свежим оборотнем-чернокнижником, приобщившимся к какому-то таинству.

Когда стемнело уже достаточно сильно, и мы стали спотыкаться о ветви и корни, я скомандовал привал. Костёр разводить мы не стали. Подогрели консервы на сухом горючем, быстро поели, и Дрон расставил колышки и натянул на них леску с колокольчиками. В случае опасности колокольчики бы предупредили о приближающемся враге. Впрочем, ночь прошла спокойно. А рано утром мы быстро позавтракали и продолжили погоню.

Кордила мы догнали уже ближе к обеду возле какого-то водопада. Лес резко обрывался в полукилометре от горной речки, а в речку эту с огромной скалы низвергалась вода. Только мы вышли из-за деревьев, как увидели оборотня, чуть прихрамывающего на левую ногу. Оборотень тоже увидел нас и спрятался за скалу. Мы переглянулись, взяли наизготовку ружья и разошлись цепью.

– Кость, а Кость, – заговорил Дрон, перекрикивая шум воды, – А как так получилось, что бил ты оборотня по голове, а захромал он на левую ногу?

– Не знаю, – Медведь внимательно смотрел поверх ствола в направлении скалы, – Но, если хочешь – можем потом поэкспериментировать. Кастет у меня с собой. Как только оборотня завалим, шарахну тебя разок по голове кастетом и посмотрим, на какую ногу захромаешь!

– Себя шарахни, – пробурчал Дрон, и проговорил: – Вы оборотня не зевните!

Дрон схватил клубок и засунул за пазуху. А мы с Медведем расходились в две стороны от скалы, готовясь встретить Кордила.

– Эй, охотники, – раздался голос из-за скалы, – Поговорим?

Я, продолжая приближаться к укрытию и махнул Дрону, чтобы тот включился в разговор, и мы могли слышать нечисть.

– Поговорим, конечно, – заорал напарник, – Мы вообще словоохотливые!

– Денег хотите, охотники? – прозвучало с той стороны скалы, – Сколько там за меня дают?

– Сто золотых дают, Кордил, – заорал Дрон, – Ты можешь больше предложить?

Мы с Медведем почти обошли скалу, подойдя к ней с двух сторон. Я кивнул Косте, и мы осторожно двинулись в обход.

– Могу, – заорал Залесский, – У меня богатства много! В десять раз больше дам.

– Это серьёзный разговор, – по голосу Дрона даже не понять было, что разговор он ведёт для отвлечения внимания, – Как деньги отдавать будешь? Нам они прямо сейчас нужны!

Кордил не ответил, и я понял, что оборотень что-то заподозрил. Я затаил дыхание, сделал пару шагов вперёд и вдруг каким-то десятым чувством почуял движение сверху. Привыкнув полагаться на инстинкты, резко прыгнул в сторону, а на то место, где я стоял, рухнул булыжник размером с конскую голову. Не отпрыгни я, был бы лепёшкой во всех смыслах этого слова. Я поднял голову наверх и увидел, как оборотень поднимает ещё один камень, явно затевая что-то недоброе. Я вскинул карабин и быстро выстрелил. Но Кордил отпрыгнул, и картечь улетела в пустоту.

– Он наверху! – крикнул я, предупреждая Медведя и Дрона. А сам стал пятиться, глядя на скалу. Решил отойти подальше, чтобы и камни не долетали, и чтобы обзор улучшить.

– Тут вам меня не достать, охотники! – вновь заорал Залесский, – Предлагаю продолжить торг!

– Обязательно продолжим, дядя, – Дрон внимательно сматривал скалу, высотой в двухэтажный дом и подавал какие-то знаки Медведю. Я Костю не видел, но, полагал, что он сейчас заходит с той стороны скалы, чтобы понять, как туда поднялся оборотень. Потому, чтобы отвлечь внимание Кордила, заорал:

– У тебя деньги точно есть?

– Мамой клянусь! – заверещал оборотень, – Возле таверны закопаны! Если скажу вам где – вы просто уйдёте! А я уже найду способ, как спрятаться!

– Рассказывай! – крикнул я, внимательно оглядывая верх скалы.

– Ну, уж нет! Вы вначале слово дайте!

И тут послышались выстрелы, рёв, и крик Медведя. Я резко бросила к скале. Обежал её и увидел тропку, идущую наверх. Бросился по ней, задыхаясь, выскочил наверх и увидел, что Кордил лежит, раскинув руки, на спине, и половины черепа у него нет. А Костя… сидит, прислонившись к валуну, смотрит виновато и зажимает огромную рану на груди. Я тут же кинулся к напарнику, доставая аптечку, а тот махнул вяло рукой и произнёс безжизненно:

– Он меня… зубами цапнул.

Внутри у меня похолодело всё, но я быстро открыл аптечку и стал обрабатывать рану.

### Глава 6

Дрон хмуро стоял рядом с нами и смотрел, как я заживляю волшебным пластырем рану на груди Медведя. Костя уже молчал, лишь стонал изредка, да косил глазами вниз. А я стиснул зубы и упорно сцеплял края раны, лепил новый кусочек, а затем ниже, пока не залепил весь рубец. После этого дрожащей рукой взял фляжку с водкой, из которой промывал рану, и протянул Косте:

– Выпей!

Медведь взял фляжку и клацнул зубами о металлическое горлышко. Отхлебнул, задохнулся, и протянул посудину мне. Я поднял глаза и увидел, что Дрон стоит, направив свой пистолет на Медведя. И молчит. Молчит нехорошо. Мертвенно… Я, глядя на Дрона, поднял фляжку, отхлебнул из неё. Закрутил крышечку и повесил фляжку на пояс. Всё это, не спуская глаз с Андрюхи Шатова, нашего друга и соратника. Дрон не выдержал первый. Дёрнул щекой и спросил меня:

– Ты же понимаешь, что это бесполезно?

Я промолчал, собирая в аптечку разбросанные в спешке препараты. Медведь посмотрел на меня виновато и сказал:

– Саш, он прав. Я ошибся, с меня и спрос…

Я аккуратно застегнул аптечку и проговорил, уже не глядя на обоих:

– В чём прав? В том, что тебя заштопать не надо?

– Зачем штопать, командир? – Дрон говорил тоже спокойно. Мы все были профессионалами. И все всё понимали: – Медведь теперь…

– Медведь – всё тот же Медведь! Костя – наш друг и соратник. Ты же с ним дочку свою обмывал. Забыл? – от слова к слову я всё повышал голос, пока не заорал, надсаживая связки: – А как пьяные в фонтане купались, забыл? Или как в роддом он тебя по верёвке спускал?

Я выдохнул. Взял себя в руки и спросил хрипло, сквозь зубы:

– Кстати, где вы тогда альпинистское снаряжение нашли?

– В магазине охраннику денег дали, он вынес, – произнёс Дрон. Безжизненным, бесцветным голосом. А потом проговорил: – Он сейчас ещё Костя. А через пару недель…

– Вот через пару недель и посмотрим! – обрезал я. Встал на ноги и протянул Медведю руку: – Не верю я, что нет средства никакого! Спросим инквизитора, эти падлы всё знают! И если есть хоть малейший шанс…

Медведь протянутую руку схватил и поднялся на ноги. И в глазах его, угасших почти совсем, чуть затеплилась робкая надежда. Только затеплилась, мелькнула искрой. Но даже за то, что она появилась, я готов был отдать половину всего, что у меня есть. Всё отдавать – не такой я альтруист, конечно. Но половину… а Дрон всё ещё держал ТТ-шник в руке и несогласно качал головой.

– Ты не согласен? – спросил я его. И так как Дрон продолжал молчать, повысил голос: – Ну? Говори! У каждого есть голос.

– Не согласен, командир, – Дрон сжал рукоятку пистолета так, что побелели костяшки, – Ты же знаешь, что выхода нет. И средства нет. Вернее, выход один…

Медведь, у которого затеплилась надежда, вздохнул тяжело и сказал:

– Саш, он прав…

– Пра-а-а-а-ав? – я дико глянул на одного, второго, – Хорошо, Дрон. Ты выстрелишь в Медведя? Лично ты?

Дрон посмотрел на Костю и… опустил пистолет. Потом заматерился и спрятал ТТ в кобуру. Сжал губы и сказал:

– Ты командир! Ты и должен!

– Я, как командир, решил, что мы попробуем все шансы. А если не выйдет, будем решать. Вопросы?

– Если бы меня… – Дрон глянул на Медведя, – Укусили. Я бы сам. Не дожидаясь!

У Медведя задрожали губы, и он произнёс, отвернув голову:

– Если кто из вас – спасибо скажу. Сам… Не могу! – Костя глянул на меня. Жалобно, как собака побитая: – Я верующий! Не могу я сам!

– И не надо! – я быстро зарядил карабин, проверил амуницию и тронул медальон. Когда тот замерцал и появилось изображение закрытого маской лица, проговорил устало: – Людвиг, Кордил Залесский уничтожен. Но… есть проблема! Нужна личная встреча. Срочно!

Инквизитор молча смотрел, но потом всё же выдал:

– Хорошо, возвращайтесь к себе. Я буду в вашем жилье завтра!

Как только инквизитор исчез, я дважды нажал медальон и появилось лицо Марки.

– Марин, нас надо вытащить. Прямо сейчас. Провешивай портал!

Марка даже ничего спрашивать не стала. Лишь кивнула и сказала:

– Вызов через полчаса!

Уже на кухне мы рассказали Марине, что произошло. Она побледнела вначале, а потом тихо заплакала, положив свою тоненькую ручку на лапищу Кости.

– Да ладно, чего ты, – пробасил смущённо Медведь, – Сашка что-нибудь придумает.

Дрон скептически хмыкнул, но промолчал, зато Марина подняла заплаканное лицо на меня и попросила:

– Саш, придумай! Нельзя же… так!

– Завтра инквизитор прибудет, поговорим с ним, – ответил я Марке. А потом прошёл к холодильнику и достал оттуда литровую бутылку водки: – А пока посидим…

Впрочем, водку мы так и не допили. Выпили по паре рюмок, да рухнули спать кто где. А с утра меня разбудил Людвиг. Как он попал в квартиру – не знаю, но я услышал подозрительные звуки на кухне и выскочил туда. Инквизитор, одной рукой придерживая сутану, второй вылавливал из банки маринованные огурцы и лопал их, блаженно щурясь.

– Удивительное дело, – почмокал Людвиг, – Ни в одном из миров больше огурцы так не делают. В банках. Только у вас такое чудо встретил! И ведь многое схоже. А тут – смотри ты – изобрели диковинку!

Я присел за стол, вытащил из пачки сигарету и закурил. Посмотрел на инквизитора и произнёс:

– Костю вчера оборотень зубами цапнул!

Людвиг моментально стал серьёзным. Банку тут же отодвинул и присел за стол. Спросил требовательно, сощурив глаза:

– И… в чём проблема?

– В том, – я затянулся, выдохнул дым в потолок и посмотрел на инквизитора, – Что он вернулся с нами!

– Вы… не устранили заражённого? – Людвиг заговорил сухим тоном, и я почувствовал, что дело плохо.

– Время есть ещё, сами знаете. Я принял решение узнать, есть ли средство от… укуса оборотня. Вы, как инквизиция знаете всё.

– Всё только Господь Бог знает! – отрезал Людвиг. Сцепил пальцы на руках и сказал, отведя взгляд: – Ты понимаешь, что вы нарушили все инструкции? Совершили преступление!

– Я понесу любую ответственность. Перед любым судом, – спокойно ответил я, – А вот ты скажи: есть средство какое-то?

– Какое средство? – инквизитор сверлил меня глазами, а руки при этом убрал под стол.

– Ты не дури, – я выдохнул дым и забычковал окурок в пепельнице, – Руки на видное место верни. У меня в левой руке револьвер, квакнуть не успеешь, как продырявлю! Знаю я вашу натуру.

– Мы же одно дело делаем, – натужно улыбнулся Людвиг, но руки поднял и положил на столешницу: – Ты, Александр, не горячись! Мало того, что проступок совершили, ты ещё решил и инквизиции угрожать? Это уже смертная казнь. Сам знаешь!

– Людвиг, не юли! – я переложил револьвер из левой руки в правую и демонстративно положил пистолет на стол. Не выпуская, впрочем, из ладони, – Средство есть какое?

– Не знаю я никакого средства! – отвёл глаза инквизитор.

– Врёшь! – не согласился я.

– Не вру, – покачал головой Людвиг, – Если б вы магии поддавались… был бы шанс. А так. Но то, что так о ближних своих заботишься – честь и хвала! Ты вот что. Попробуйте в мире Деркваббе побывать. Там племя оборотней, которое звериную суть контролирует. Может, они подскажут что. А я… пять дней вам даю. Больше не могу!

– Больше и не надо, – я спрятал пистолет в кобуру, – Спасибо, Людвиг.

### Глава 7

Однажды мне уже приходилось бывать в мире Деркваббе. И тогда он меня очаровал своей угрюмой красотой. То место, где был я, сплошь состояло из скалистых степей и буйных, невероятно зелёных джунглей. Причём, джунгли эти раскиданы были между скалистыми поверхностями хаотичными островами. Мы тогда охотились на некроманта, решившего спрятаться в одном из таких «островов». Правда, местные жители были здесь на редкость неприветливы к чёрной магии. И тамошние волшебники сумели найти некроманта раньше. Мы остались без награды, зато посмотрели невероятно феерическое зрелище под названием – казнь некроманта. Его убивали долго. И под конец даже мне стало жалко колдуна. Но, тут уж назвался некромантом – полезай в железного быка. Ну, или его аналог в мире Деркваббе.

По расам тут было тоже более-менее понятно. Три основные – люди, гномы и кобольды. Ну, и оборотни, которые жили где-то далеко на севере. Сам я в тот раз до них и не добрался. Посмотрел на казнь, да отправился восвояси. А теперь предстояло именно туда и попасть. Благо, Людвиг подробно объяснил Марке куда нас перебросить, чтобы идти было максимально недалеко. И вот Марина сосредоточилась на специальной картине, открывающей портал, и перед нами в который уже раз замерцал овал двери в иной мир. Мы переглянулись, вздохнули, поправили амуницию и шагнули в разлом. Шли, как всегда – я первым. За мной Медведь, а замыкал Дрон.

Всё опять прошло штатно. На выходе нас встретил инквизитор. Мазнул взглядом по бляхам и буднично произнёс:

– Здесь охотников уважают, бляхи можете не прятать!

Я кивнул монаху и вышел из здания.

Деркваббе встретил нас пасмурной погодой, всё теми же скалистыми полями и кусками джунглей. Я хотел было спросить инквизитора, почему тут такой ландшафт необычный, но решил, что сделаю это на обратном пути. Махнул рукой монаху рукой и пошагал по дороге, которая, как объяснил Людвиг, приведёт нас как раз к одному из селений перевёртышей местных. Сзади топали Медведь с Дроном и молчали. Вообще, после происшествия с оборотнем, отношения Кости и Андрея заметно изменились. Они за всё это время друг другу слова не сказали, и делали вид, что не существует друг друга. Дрон старательно прятал глаза и отворачивался. Медведь тоже виновато вздыхал и убирал взгляд. Меня это напрягало, конечно, но сейчас главное было – найти средство от укуса. Потом уже и с остальным разберусь. На крайний случай – с кем-то из команды попрощаюсь. В нашем деле надо безоговорочно полагаться друг на друга, а не рожи воротить.

Впрочем, проблема быстро разрешилась сама собой. Хотя, вовсе не так, как я бы хотел. Возле джунглей на нас выбрели пятеро каких-то странных субъектов. Трое – будто бомжи. Одеты как зря, зато с добротным оружием – выгнутыми саблями и арбалетами. Двое кроме сабель имели ещё и жезлы, что указывало на их магическую природу. Так как я шёл первым, то первым и попал в их поле зрения. Вместе с бляхой, естественно. Один из идущих впереди заорал что-то, и трое бомжеватых мужиков резво кинулись в стороны, взводя арбалеты. А эти двое остались на месте, вздымая свои магические посохи. Честно говоря, я вообще не ожидал такую реакцию, потому даже револьвер выхватить не успел. И тут от мага, что стоял спереди и слева от меня ударил огненный столб. Прошёл через мою тушку, и я даже почувствовал, как незначительно нагрелся воздух. А потом увидел удивлённо открывающийся рот этого самого мага. Второй тоже ударил в меня из своего жезла. Но уже каким-то водяным бичом или копьём. И это заклинание, естественно, никакого вреда мне не причинило. Лишь окатило водой с головы до пят.

Я увидел, как вытягиваются от удивления лица волшебников, напавших на нас, но рефлексировать времени не было. Если маги нам своими заклинаниями причинить вред не могли, то от арбалетов иммунитета не было. вернее, от арбалетных болтов. И я, стряхнув короткое оцепенение, кинул руку к револьверу. Но Дрон и Медведь успели раньше. Из-за моей спины раздались сразу два выстрела, и двое бомжеватых, но резвых мужика покатились в пыль, так и не успев выстрелить из своих машинок. Третий же арбалет натянул, но выстрелить не успел, так как уже я среагировал, и всадил сразу три пули из своего нагана ему в туловище. Маги, увидев, что заклинания на нас не действуют, выхватили сабли и кинулись в рукопашную. При этом, один из них взметнул тучи пыли в нашу сторону. Умный, гад. Понял, что пыль и прицелиться помешает, и глаза может запорошить. Я упал на землю, пытаясь в завесе рассмотреть прытких колдунов. Но тут сзади вновь забухали винтовки Медведя и Дрона, и пыль медленно опустилась, а на дороге, в десятке шагов от нас я увидел два тела. Дрон выхватил свой ТТшник, быстро пробежал и добил всех в голову. Это у него вообще на автоматизме. Медведь в это время его прикрывал, передвигаясь за спиной и поводя стволом в разные стороны. А я быстро перезарядил пистолет и только после этого подошёл к убитым.

– Медведь! Контроль местности! Дрон перезаряжайся! – приказал я и стал осматривать напавших на нас негодяев. В том, что убитые были негодяями – сомневаться не приходилось. Напасть на законников во всех мирах считалось тяжким преступлением и каралось смертью. А если уж на нас кинулись так быстро и оголтело – явно дело было не чисто. Оба мага были очень похожи друг на друга. С пепельными волосами. Носы крючком, губы узкие. И подбородки узкие, будто заточены.

Я активировал амулет, и когда увидел лицо Людвига, произнёс буднично:

– Мир Деркваббе. Нападение на охотников! Двое магов с жезлами и трое их подручных. Вот лица магов!

Я направил амулет так, чтобы инквизитор увидел, и тот засопел сосредоточенно. Потом произнёс:

– Сверюсь по базе, ждите!

Я кивнул, сел прямо на землю и достал сигареты. Неторопливо прикурил, наблюдая, как Дрон быстро обыскивает трупы. Это у него тоже на автоматизме. Медведь в это время с карабином наизготовку внимательно посматривал на джунгли. А потом я услышал, как счастливо засопел Дрон, и понял, что есть какой-то улов. И действительно, Андрюха подошёл ко мне и весело бросил на дорогу пять мешочков:

– Я тут краем глаза посмотрел: золотых на пятьдесят хабара! Ещё два амулета дорогих из золота с камушками. И четыре кольца разных. Драгоценных. Плюс у этих троих браслетики. Но так, мелочёвка, серебро. Однако, я так прикинул – на полмиллиона минимум они нас обогатили!

Я выбросил окурок и кивнул довольно, сгребая мешки с монетами:

– Осталось теперь узнать, чего вдруг они на нас накинулись! Шли себе, никого не трогали.

– Ага, починяли примус, – буркнул Медведь, контролируя местность.

Дрон подошёл к Косте и чуть толкнул его плечом:

– Ты это… спасибо, что толкнуть успел, а то я расслабился что-то. И это… зла не держи.

– Да ладно, чего там… – смущённо пробормотал Константин.

Я удовлетворённо улыбнулся, и тут замерцал амулет. Вновь возникло замотанное лицо инквизитора, и тот произнёс несколько нараспев:

– Убиенные являются некромантами и чернокнижниками братьями Грум! Признаны виновными Файдесовским судом в убийствах, чёрном колдовстве, разбоях и подчинении разума. В своём миру подчиняли волю аристократок и… творили зло.

– Насиловали, что ли? – спросил я, не разобравшись в формулировке.

– Аристократки, кхм, сами отдавались, – смущённо кашлянул Людвиг. И тут же заговорил сердито: – Не в этом дело! Награда за обоих братьев живых или мёртвых – двести золотых! Прижми, как обычно, медальон к телам, зафиксирую смерть, чтобы выдать наградные!

Медведь тихонько присвистнул, а Дрон восторженно сказал:

– Вот бы нападали почаще, а?

– Совсем ты, Андрюха, дурак, – с сожалением сказал я.

После совершения процедуры мы двинулись дальше по дороге, теперь внимательно посматривая на тянущиеся слева от нас джунгли. А Медведь спросил:

– Так почему они на нас-то кинулись?

– Ты так и не понял? – спросил я здоровяка.

– Неа, – мотнул головой Костя.

– Бляхи увидели и подумали, что мы за их головами явились! – пояснил весело Дрон.

### Глава 8

Селение оборотней появилось как-то неожиданно. Только шли себе – слева джунгли. Справа – каменистая степь. И тут вдруг бац – серый частокол, огораживающий посёлок. Причём, бревенчатая стена стоит на насыпи, что делает её ещё выше. А перед насыпью приличных размеров ров. И откидные ворота из брёвен, которые сейчас мостом лежат перекинутыми через этот самый ров. По углам стен ввысь уходят башни, на которых стоят лучники. И возле ворот-моста четверо мужиков, огромных, бородатых, в меховых плащах и с копьями в руках. Мужики смотрели на нас недобро, но мы спокойно приближались. Давно уже знали, что страх показывать нельзя – не только в нашем мире, во всех остальных тоже. Любые разумные если слабину чью-то почувствуют – порвут, как тузик грелку. Ну, либо говорить не будут. А нам очень нужно было поговорить. Я искоса глянул на Медведя и увидел, как побледнело его лицо, как ходят желваки на лице. Как сжал он губы. Ещё бы – это его, наверное, единственный шанс не превратиться в злобное существо, нападающее в полнолуние на всё и вся.

Когда мы приблизились, воины с копьями даже не пошевелились. Трое продолжали сидеть возле стены, привалившись к ней спинами. Четвёртый стоял, уперевшись копьём в землю. Он и заговорил с нами первым:

– Передайте Гахыду, что мы всё сказали предыдущим посланникам!

Я прищурился, вновь услышав знакомое уже имя, но проговорил спокойно и нарочито весело:

– Мы бы передали, друг, да знать не знаем, кто такой этот Гахыд и где его искать.

– А чего тогда припёрлись? – выставил вперёд курчавую бороду охранник.

Дрон открыл было рот, да глянул на меня и промолчал. А я улыбнулся и ответил:

– Разговор к старейшине есть. И к магам вашим. За советом пришли.

– За советом? – подобрел бородатый, и повёл плечом: – Грын, проводи охотников к старейшине!

Один из сидевших легко вскочил на ноги, взял тяжеленное копьё, будто пушинку, закинул на плечо и молча потопал в селение. А когда мы уже проходили мимо встретившего нас охранника в ворота, тот сказал нам в спину:

– Мы с законом всегда в ладах, хоть и говорят про нас разное!

Я кивнул, не оборачиваясь, и продолжил идти за Грыном.

Селение оборотней было странным. Дома из могучих брёвен, но невысокие, максимум по макушку, теснились друг к другу, переплетаясь между собой крепкими дощатыми заборами.

– Как вы живёте в таких невысоких строениях? – спросил, не выдержав, Дрон.

Грын обернулся на него, пожал плечами и прохрипел басом:

– Вниз дома ещё уходят. Как землянки ваши.

Дрон сделал удивлённое лицо, но больше вопросов не задавал. Так и прошли мы молча в самый центр селения. Грын подвёл нас к единственному отличающемуся от всех зданию. Оно было повыше и попросторнее остальных, а над зданием вместо штандарта висел насаженный на шест череп какого-то животного с рогами. Увидев мой удивлённый взгляд, Грын пояснил:

– Найга! Исконный враг дервов.

Я кивнул, будто понял всё, и вошёл за оборотнем в здоровое здание. Невероятно красноречивый Грын и тут не стал многословным. Подошёл к седому, но крепкому ещё мужику, сидящему за столом, и сказал:

– Гости. К старейшине. За советом.

Развернулся и вышел, оставив нас наедине с седым. Я откашлялся и проговорил осторожно:

– Я Александр, охотник за головами…

– Вижу, отмахнулся рукой седой и спросил вдруг у Медведя:

– А ты как в охотники попал? Ни одного дерва не было в охотниках.

Медведь закашлялся натужно, а я проговорил:

– Мы, собственно, потому и пришли. Костя – он не дерв, как вы называете. Вернее, не был им ещё пару дней назад. Но, во время охоты… кхм… на некроманта, его укусил оборотень.

– Вы охотились на оборотня? – сузил глаза седой.

– Мы охотились на некроманта! – размеренно и чётко проговорил я, – На которого был выдан ордер судом. За злодеяния. Да, еще он был оборотнем. Но до этого охотились на чернокнижника, который был человеком. А неделей раньше мы охотились на колдуна-эльфа. Не важно, какой все они были расы. Главное, что они были злодеями.

Я замолчал и уставился на седого, который тоже неотрывно смотрел на меня. Немолодой оборотень первым отвёл взгляд и вздохнул:

– Согласен, не важно, какой расы злодей. И оборотень – это не дерв.

– Тем более! – встрял Дрон, – Некромант был не урождённым оборотнем…

– Это я тоже понял, – кивнул седой, – Иначе не обратил бы… вашего друга.

Седой помолчал и проговорил:

– Я Дас – шаман племени. Старейшина скоро придёт. Его зовут Рыр.

– Это Костя, – я кивнул на Медведя, потому ткнул в Дрона: – Это Андрей.

– Садитесь, охотники! – шаман кивнул головой на скамью перед столом. А сам встал и достал глиняные чашки и кувшин: – Будем пить квас и говорить, пока не придёт старейшина.

Мы сели напротив шамана, и за час я узнал об оборотнях больше, чем за всю предыдущую жизнь. Оказывается, урождённые оборотни практически ничего общего с оборотнями обращёнными не имели. Обращённые, принимая звериную суть, и сами становились зверями. А вот урождённые, принимая «тотемную» – так называл шаман – суть, оставались с разумом человека, вернее, разумного из расы оборотней, вернее, дервов. Обращённые реагировали на полнолуние, на ход планет и многое другое. Урождённые принимали нужную форму, когда им вздумается. Но часто делать это не могли, так как энергии на это уходило очень много. Обращённые боялись серебра, а урождённые серебро хоть глотать могли. И многое другое. Нам, как охотникам, эта информация была безумно полезна, и я внимательно слушал и запоминал. А Дрон так вообще включил на смартфоне диктофон и бессовестно записывал откровения шамана.

А через час явился старейшина, и я открыл от удивления рот. Старейшиной оказался тот самый охранник, который первым заговорил с нами. Когда он зашёл в дом, шаман тут же встал и тожественно произнёс:

– Старейшина нашего рода Рыр!

Дрон икнул, а я изумлённо посмотрел на бородатого охранника и спросил подозрительно:

– А почему сразу не сказали?

– Когда я на воротах, – старейшина замолчал, сгрёб чашку и жадно выпил квас: – То я просто охранник! А когда сменяюсь – старейшина! Что хотели, охотники?

Я решил не разбираться в родовой иерархии и прочих половых трудностях рода оборотней, потому сразу приступил к делу:

– Нашего друга Константина укусил обращённый оборотень. Инквизитор сказал, что у нас мало времени. И посоветовал обратиться к вам.

Рыр сел за стол, внимательно посмотрел на Медведя и спросил:

– Когда укусил?

– Два дня назад, – ответил Костя и густо покраснел.

Старейшина повернулся к шаману и спросил:

– И что они хотят?

– Хотят, чтобы мы помогли не стать оборотнем, – пожал плечами Дас.

– Ты уже сказал, что это мы сделать не можем? – спросил старейшина, будто нас тут и не было. И после последней фразы у меня защемило что-то в районе солнечного сплетения.

– Они не спрашивали, – ответил шаман.

– Погодите, – сказал я, – Неужели ничего нельзя сделать?

– Почему нельзя? – ответил мне шаман: – Мы можем провести обряд, и ваш друг будет обращаться когда захочет, при этом не будет терять разума. И будет он не оборотнем, а дервом…

### Глава 9

Костя посмотрел на меня, на Дрона и спросил:

– А можно мне другого доктора?

Сколь ни жуткой была ситуация, я не выдержал и расхохотался. Впрочем, смеялся я один. Не то что старейшина и шаман – даже Дрон смотрел на меня неодобрительно. А я хохотал, не в силах слова вымолвить. Но справился кое-как со смехом и махнул рукой дервам:

– Анекдот такой есть, я вам потом расскажу, не обращайте внимание!

– Да уж просим сейчас рассказать, – насупился старейшина, – А то как-то не очень приятно выходит. Мы и сами пошутить любим. Можем так завернуть, и не посмотрим, что охотники.

– Ну, как хотите! – я вытер слёзы, – Приходит мужик в больницу, врач осмотрел его и говорит: ну, готовься к смерти, ублюдок! А мужик и спрашивает робко: а можно мне другого доктора?

– Смешно, – криво ухмыльнулся Рыр. А вот шаман даже хихикнул. Подумал и сказал:

– Ситуация, конечно, забавная. Только вот Косте вашему смерть не грозит. Наоборот – будет жить долго и счастливо.

– Оборотнем? – Костя насупился. Посмотрел исподлобья: – А что за жизнь-то такая?

– Жизнь? – вскинулся Рыр. И проговорил: – Оборотни урождённые, они же дервы, честь свою никогда не роняли. И славятся во всём мире как самые бесстрашные воины. Князи и маги счастьем считают, если дерв к ним попадает в дружину. Если всё получится и дервом станешь – перед законом чист будешь. Только силы прибавишь, ловкости. И много чего ещё, что ни людям, ни эльфам не доступно.

– Ночное зрение, как у кобольдов, – проговорил шаман, – Сила, как у кабандхов. А здоровье, как у эльфов, которые даже соромными болезнями не болеют! Вот и думай, что за жизнь.

Дрон посопел немного, почесал репу и спросил:

– Медведь, ты, может, и меня укусишь?

Костя глянул на друга диковато и показал ему кукиш. Шаман, воспринявший шутку Дрона серьёзно, степенно ответил:

– Во-первых, он должен быть не дервом, а именно оборотнем, чтобы от укуса ты обратился. Но если он станет обращённым оборотнем, то назад дороги уже не будет. Да и не факт, что наш ритуал поможет! Он проводился очень давно, и чем закончится – одному Богу известно!

– Да пошутил я! – поднял руки Дрон, – Мне и человеком неплохо быть! Пусть и с соромными болезнями!

– А что, имеются таковые? – с подозрением спросил я, – А то мы из одной кружки пьём, а, может, не знаем чего?

– Тьфу-тьфу, нету! – сплюнул Дрон и тут же перекрестился.

– Да погодите вы, балаболы! А вот про ритуал, – проговорил Костя, видимо, смирившись с мыслью остаться оборотнем: – Можно подробнее?

– Сам всё увидишь, – усмехнулся Рыр, – Всё одно тебе обратной дороги нет.

– Хорошо, – кивнул и я, – Согласны мы на ритуал. Вопрос в одном остаётся: что мы вам будем должны?

Шаман и старейшина переглянулись, шаман кивнул Рыру, и тот заговорил медленно, тщательно подбирая слова:

– Костя ваш должен будет стать членом нашего рода.

– Это что, у вас здесь жить? – испугался Медведь.

– Зачем? – удивился старейшина, – Живи где хочешь и как хочешь. Соблюдай лишь кодекс дервов. И знай, что за тобой род Пумы. И если тебе помощь нужна будет – род придёт на выручку…

– А если вам помощь понадобится, то Костя? – спросил понятливо Дрон.

– Само собой, – кивнул старейшина.

– Погодите, – я начал понимать, – А если в роду появится охотник за головами…

– Ну, что мы всё о выгоде? – поморщился старейшина, – Вы вот лучше о чём подумайте – если вы друзья дерва из рода Пумы, то и весь род за вами стоит! Это же тоже выгода?

– Ну-у-у-у, – протянул я, пытаясь найти какую-то выгоду. И, честно говоря, не смог её придумать. Впрочем, для меня важнее было, чтобы Костя в чудовище не превратился. До выгоды ли здесь?

– Да даже в том, что с вами дерв будет – уже выгода! – авторитетно заявил шаман, – Быстрый, сильный. А в случае надобности он в тотемном обличие любого злодея порвёт!

– А магия? – вскинулся я, – Магия на него будет действовать?

– А на кого она не действует? – удивился шаман.

– На нас, например, – я повернулся к Дасу.

– Быть такого не может, – не поверил волшебник дервов.

– Проверяйте! – махнул я рукой, – Можете любым заклинанием в меня запустить!

Шаман со старейшиной переглянулись, Рыр кивнул, шаман поднял правую руку и будто снежок в меня кинул. Я даже увидел какую-то субстанцию бесцветную, но она пролетела сквозь меня, как обычно, безо всякого вреда. Дас выпучил глаза, развёл обе руки, соорудил комок поболее и вновь кинул. И вновь, естественно, безо всякого результата. Вскочил со скамьи, раскраснелся, забормотал что-то, присел, крутанулся на одной ноге, выкинул в мою сторону руку, и вылетел оттуда сгусток пламени, но так и опал вокруг меня. Зато затлела стена бревенчатого дома и дерв-охранник кинулся с ковшом тушить заалевшие и завонявшие брёвна.

– Дас, успокойся! – закричал испуганно старейшина, – Ты тут сейчас всё селение нам спалишь!

Дас сел назад на скамейку, вытер вспотевший лоб и проговорил:

– Слышал я про такое, но всегда думал, что байки!

– Да какие байки? – я пожал плечами, достал сигарету и закурил, – Люди нашего мира иммунны к магии полностью. Оттого и берут нас в охотники. Вот и спросил – останется ли у Кости способность эта.

– Не знаю, – покачал головой шаман, – Мы с таким и не сталкивались никогда!

– И как ритуал на него подействует – тоже не знаем, проговорил Рыр, – Но других вариантов у вашего друга всё равно нет.

– Других вариантов нет, – произнёс Медведь и рубанул решительно: – Согласен я. Когда приступаем?

Шаман зашлёпал губами, считая что-то и произнёс:

– Через два дня, в ночь, когда месяц расти начнёт! Потому будьте гостями. Почётными. Мы закон уважаем и инквизиции помогаем, если надо.

– Слушайте! – вдруг вспомнил я, – А кто такой этот Гахыд? Уже не первый раз имя это слышу.

И вновь переглянулись шаман и старейшина, а старейшина сузил глаза и проговорил подозрительно:

– Ты же сказал, что не знаешь Гахыда. А теперь говоришь, что не в первый раз имя слышишь.

– Я от слов и не отказываюсь! – я посмотрел, куда выкинуть окурок, пепельницы не нашёл, потому послюнявил пальцы, затушил его и сунул в карман: – Знать не знаю, кто он. Иначе бы и не спрашивал. Но вот имя это слышу уже второй раз!

Рыр побарабанил пальцами по столу и произнёс неохотно:

– Да мы и сами не видели его ни разу. Но вот уже несколько лет от него приходят посланцы. И сулят разные блага, если мы согласимся ему служить. И тут как раз перед вашим приходом приходили пятеро.

– Двое некроманты – мощные, – тут же вставил Дас, – А с ними трое людей. Некроманты вначале сулили всякое, а потом угрожать пытались. Старейшина разозлился – хотел приказ отдать, чтобы наказали непрошенных гостей, да я отговорил. Мои… коллеги отсутствуют сейчас. А один я с двумя бы не справился.

Увидев, как я приподнял удивлённо брови, шаман пояснил:

– Понятно, что в итоге их бы убили, но какой ценой – даже думать не хочу! Потому сделали зарубку после найти их и покарать за неуважение.

– Не получится, – встрял Дрон.

– Это ещё почему? – насупился Рыр, – Ты сомневаешься в нашей способности отомстить, охотник?

– Отомстить мёртвым? – Дрон весело усмехнулся, – Они уже никому не нахамят, поверьте! Был тут у нас с ними инцидент…

### Глава 10

Пока шаман Дас готовил всё к ритуалу, мы весело проводили время в селении дервов. Дрон и Медведь ушли на охоту с оборотнями в местные джунгли, а я спал до самого обеда в своё удовольствие. И только когда солнце жарило уже вовсю, проснулся и лениво выбрел во двор. Подошёл к кадушке с водой, быстро ополоснулся, почистил зубы и услышал женский смешок. Оглянулся быстро и увидел на скамейке темноволосую девушку лет двадцати от роду. Смуглая, грациозная. Одета в какое-то подобие платья со скошенным подолом. Глазюки огромные и губы – любая модница обзавидуется. Вот уж кому точно никакого гиалурона не надо для увеличения! Шикарные губы – полные, яркие. Но лицо у девицы было ехидным. Да и поведение тоже. Потому как девица встала, потянулась и спросила, томно растягивая слова:

– А ты точно воин, охотник? Больно долго спишь!

Я вытерся полотенцем и пожал плечами:

– А вы воинов по количеству часов сна определяете?

Девица опять хихикнула и ответила:

– А почему вопросом на вопрос отвечаешь? Сказать нечего?

– Почему нечего? – я закинул полотенце на плечо: – Какой там вопрос был?

– Про воина, – девица смотрела с прищуром, почти прикрыв своими длиннющими ресницами глаза.

– Ах, про воина, – я подошёл к скамейке, присел, опёрся о стену дома и достал сигареты: – Вопрос, конечно, интересный. Тебе кто-то сказал, что я воин?

– Ты же охотник за головами, – девица присела рядом и с интересом смотрела, как я подкуриваю сигарету, вдыхаю дым. А потом продолжила: – Вам же приходится с нечистью сражаться. Потому должен быть воином.

– То есть, ты сама решила, что я должен быть воином, и сама же решила опровергнуть? – я хохотнул и потянулся.

– Ты ответить можешь, или будешь вокруг да около? – вновь прищурилась девица.

– Не каждый охотник – воин, – я выдохнул дым и блаженно зажмурился, – И наоборот.

– А ты, любитель поспать – воин? – девица оказалась настырной.

– А я – Александр, – я открыл глаза, улыбнулся девушке и подмигнул: – Ты не подскажешь, где здесь покушать можно? А то проголодался ужасно!

– Так тебе завтрак оставили, да он остыл давно. Сейчас уже обед будет, – опять усмехнулась девушка, – Принести, или в доме поешь?

– Лучше в доме, – я быстро докурил и пошёл за девушкой в избу, любуясь её ладной фигуркой.

Дома у дервов и правда были странные. Если мы привыкли, что наши дома наверх идут и ты по крыльцу поднимаешься, то здесь крыльцо, или как это сооружение назвать, вниз уходило. Прямо перед дверью. И ты будто в полуподвал спускался. В итоге низенькие снаружи домики внутри были с довольно высокими потолками. Тот дом, в котором я ночевал и куда сейчас зашёл вслед за девушкой, был достаточно просторным, состоял из трёх комнат. Две спальни и огромная кухня-столовая, начинающаяся прямо от входа. Ещё вчера дервы объяснили, что такие вот, утопленные в землю дома лучше хранят тепло, потому их отапливать легче.

Спросонья я не посмотрел, а сейчас увидел, что на столе, накрытые какими-то полотенцами, стояли миски с едой. Девушка убрала полотенца и сказала:

– Я – Бира из племени Пумы.

– Приятно познакомиться, Бира, – я кивнул и взялся за ложку…

Кормили в селении дервов более чем вкусно. Потому я с удовольствием съел и первое, и второе и даже компот.

– А ешь как воин, – одобрительно сказала Бира. Потом подумала немного и сказала: – Но наши мужчины всё равно крепче. Да даже девушки наши крепче, чем ваши мужчины.

– Понятно, – я облизал ложку: – Сельский шовинизм во всей его красе.

– Сельский кто? – удивлённо распахнула глаза Бира.

– Шовинизм, – я аккуратно положил ложку на стол и пошёл на улицу, надеясь, что девица от меня отстанет. Но та шла за мной, как привязанная. И когда уже вышли на солнышко переспросила:

– Шо…винизм. Это что?

– А это идея превосходства, – ответил я, опять садясь на скамейку и доставая сигареты, – Мол, в нашем селе мужчины самые мужественные, женщины самые женственные. Трава зеленее, а вода мокрее.

– И женщины у нас красивее! – с вызовом сказала Бира, подбоченясь и выставив вперёд левую ногу.

Я спокойно закурил и ответил:

– Ну, положим, и покрасивее видел. А уж что касается любовных ласк… Тут вы и в подмётки нашим женщинам не годитесь!

– Что? – вызверилась девушка, – Да ты знаешь, как дерва любить может? Да ты потом на ноги подняться не сумеешь!

– Три раза ха! – я выпустил клуб дыма, – Болтовня и брехня! Вот эльфийки…

– А ну, пошли! – девушка схватила меня за руку и потащила назад в дом, да так, что я сигарету выронил. А когда заходили, проговорила свистящим голосом: – Я тебе сейчас покажу «эльфийки»!»

Из дома мы вышли спустя час и Бира уже не была столь самоуверенной и надменной. Уж если в силе и скорости оборотни могли посоревноваться, то вот в любовных утехах тягаться с развращённым человеком двадцать первого века – себе дороже! Смущённо и даже испуганно смотрела, как я вновь сажусь на скамейку и достаю сигарету. Поправила юбку и спросила тихо:

– И все у вас… так могут?

– Все разные, – я пожал плечами, – Кто-то и лучше может, наверное. Я так, подмастерье ещё.

– Если ты подмастерье, то что же про мастеров говорить? – охнула дверва, а я сидел с каменным лицом, стараясь не рассмеяться. Эх, если задержусь тут подольше, так и быть, расскажу местным, что такое кли… Неважно, в общем, много интересного расскажу и покажу.

А потом Бира повела меня показывать селение оборотней. Уже сильно не расхваливала траву и прочее. Но когда подошли к площадке, где занимались юноши и девушки под предводительством бородатого наставника, с гордостью сказала:

– Здесь народ племени Пумы учится воевать и драться! И делает это лучше всех!

Я хмыкнул тихонько, но Бира услышала, поняла моё недоверие и тут же вспылила:

– Ты сомневаешься, Алесандр? – почему-то имя моё все выговаривали именно так.

– Бира, – я постарался быть помягче: – Мы же с тобой уже выяснили, что не всегда и не во всём вы самые лучшие!

– Амед! – закричала Бира, – Амед! Тут чужак хочет своё искусство боя показать!

Бородатый наставник глянул удивлённо и спросил:

– А с оружием или без оного чужак биться хочет?

– Да ничего я не хочу, – пытался было сказать я, но Бира тут же прошипела мстительно:

– Испугался? Только с девушками храбрый?

Тут уже я вытерпеть не мог, повёл головой и произнёс:

– Ну что же, девка, сама захотела! – и проговорил громко бородатому наставнику: – Без оружия! Если вы не против!

Наставник пожал плечами, показывая, что не против, и распорядился:

– Разойдитесь!

Юные оборотни тут же образовали что-то вроде круга, с интересом посматривая на меня. А я тяжело вздохнул и вышел в этот самый круг, встав напротив Амеда.

– Как биться будем? Правила? – спросил меня бородатый.

– Да, пожалуй, без правил, – вздохнул я, поглядывая на этого громилу, килограмм на двадцать тяжелее меня.

– Глаза не выдавливаем, в пах не бьём? – бородатый чуть улыбался, оценивая меня.

– Если соперник позволит, почему и нет? – спросил я.

– Резонно, – кивнул Амед и резко кинулся вперёд.

### Глава 11

От яростного натиска Амеда меня спасли, наверное, интуиция и бешеная реакция. Он успел ухватить меня, сметая своим весом, но я сам позволил увлечь себя вниз, упал на спину и как в зале провёл бросок через себя, уперев правую ногу в живот оборотню. Амед полетел лихо, я тут же вскочил, развернулся и увидел, что и оборотень очень быстро вскочил, и подбирается ко мне, пригнувшись к земле и опустив свои огромные ручищи. Молодёжь селения изумлённо завыла, увидев падение своего учителя, но так же быстро и замолчала. Я отвёл правую ногу назад и стал внимательно следить за наставником, понимая, что вряд ли он попадётся два раза на один и тот же приём. Но и Амед понял, что вес и скорость ему вряд ли сильно помогут, если он вновь попытается решить дело наскоком. Потому внимательно присматривался, уважительно улыбаясь. Он шёл полубоком, по кругу, я поворачивался за ним, высматривая нужную дистанцию. И когда решил, что достану, резко подшагнул и ударил левой ногой по внутренней стороне его правой ноги.

По всем канонам жанра оборотень должен был упасть, а я добил бы его ударом правой руки или ноги в голову, но всё пошло не по плану. Нога моя хоть и попала куда надо, но оборотень не упал, хотя пошатнулся. И сам выкинул в мою сторону огромную, как бревно, ручищу. Я еле успел отпрянуть, и даже почувствовал ветер, который подняла конечность наставника. Амед махнул так сильно, что провалился вперёд, и я вновь подшагнул и ударил правым боковым его в голову. Попади бы в челюсть – бой бы закончился, но удар пришёлся чуть выше. Амед отскочил, из носа его хлынула кровь. Он встряхнул головой и… трансформировался в огромную кошку. В семействе кошачьих я разбираюсь слабо, но явно стоящий передо мной зверь, весом в полтора центнера, не был котёнком с улицы Лизюкова. И драться с таким… Без вариантов. Потому я быстро выхватил револьвер и наставил на пригнувшегося, приготовившегося к прыжку зверя:

– Не дури! – прохрипел я, глядя в глаза оборотня. Тот махнул хвостом влево, вправо и обернулся назад в человека. Вытер ладонью кровь с лица и спросил, кивнув на револьвер:

– Оружие?

– Оружие, – ответил я, чувствуя, как предательский холодок крадётся вдоль позвоночного столба. Реши меня оборотни убить – и их ничто не остановит! Шесть патронов в барабане, а остальные в доме остались. Да и пострелять всех я точно не успею, если накинутся… Но Амед улыбнулся, кивнул и произнёс:

– Извини, не совладал с эмоциями! Ты победил в схватке!

А потом повернулся к ученикам и заговорил:

– Видите? Я вам много раз говорил – никогда нельзя недооценивать соперника! Сейчас был учебный бой, а будь всё в жизни – это привело бы к смерти!

Я аккуратно спрятал револьвер в кобуру, а наставник подошёл ко мне и крепко пожал руку:

– Спасибо за урок, чужак!

– Его зовут Алесандр! – тут же встряла Бира.

– Я хотел бы ещё разок встретиться с тобой в схватке, – Амед улыбался, но глаза его смотрели решительно.

– Я не против, – я потряс руку наставника: – Но со мной пришёл Костя – который готовится стать членом вашего племени – он настоящий мастер! Я по сравнению с ним так, подмастерье.

– Опять подмастерье? – хихикнула, покраснев, дерва. Потом отвернулась и пошла, покачивая бёдрами: – Пойдём за мной, подмастерье! Речку нашу покажу!

В общем, с Бирой мы гуляли до вечера. И не только гуляли, так как после купания в речке… Вновь всякое творили. Вернулись уже вечером и сели за огромный стол. В селении оборотней был праздник чего-то там. Столы ломились от еды и пива. Народ веселился вовсю. А Бира о чём-то шепталась с другими девушками, время от времени весело поглядывая на меня и хихикая. Я делал вид, что не обращаю внимания, и с интересом слушал шамана, который рассказывал молодым, стараясь перекричать застольный шум:

– Багатур Акын, первый из племени Пумы бросил вызов Луне! И Луна приняла вызов!

Я аккуратно взял жареную ножку, похожую на куриную, и стал потихоньку есть, прислушиваясь к волшебнику племени.

– И спустилась Луна на землю, чтобы сразиться с багатуром! И целую ночь шло сражение между светилом и Акыном. И не видели разумные и звери целую ночь на небе Луны. И воцарилась паника. И так силён был багатур, что не смогла победить его Луна. И тогда, разгневавшись, призвала она на помощь старшую сестру – Солнце. И забрали они багатура на небо. И с тех пор живёт Акын в небесных чертогах, и раз в двадцать восемь дней Луна, набравшись сил, выходит на схватку с ним. Потому мы и не видим её лика. Но никак не может она победить багатура. И противостояние их длится много-много веков.

Шаман замолчал, а молодые оборотни, да и более старшие почтительно замолчали. А старейшина селения бородатый Рыр повернулся к нам и спросил:

– А у вас были былинные богатыри?

– Почему были? И сейчас есть! – ухмыльнулся Дрон. И Медведь подкатил глаза, ожидая очередной пакости от друга. И Дрон, естественно, не заставил себя ждать: – Есть у нас багатур один. Победитель из победителей!

Дрон взял кружку с пивом, отхлебнул и продолжил довольно:

– Зовут его Лысый из Бразерс.

– Лысый Избразерс, – уважительно протянул один из молодых оборотней. За столом замолчали все, ловя каждое слово моего непутёвого приятеля. А я наклонил голову пониже, чтобы не выдать своих эмоций.

– Да-да, – кивнул Дрон и заговорил помпезно, подражая шаману: – Кого только не побеждал Лысый из Бразерс! Луну – несколько раз. Солнц всяких и вовсе без счёта! Одевается то работником каким, то музыкантом, то учителем, приходит в их дома и давай побеждать! Часто по несколько раз кряду, чтобы ни у кого не осталось сомнений в его победе!

Я лёг лбом на столешницу и беззвучно трясся от смеха. А Медведь сидел весь багровый, но молчал, чтобы не выдать друга. А Дрон уже вошёл в раж, что с ним бывало часто:

– И настолько велик багатур, что подвиги его записывают на специальные волшебные кристаллы, чтобы все в нашем мире могли посмотреть его победы!

– А что за техника борьбы у вашего Лысого Избразерса? – спросил с интересом наставник Амед, с которым мне сегодня пришлось драться.

– Техника называется «разящий клинок»! – тут же выдал Дрон. Медведь что-то нечленораздельно прогудел, выскочил из-за стола и поспешил в темноту.

– Что это с ним? – спросил старейшина, глянув с удивлением на поспешное бегство Кости.

– Завидует Лысому! – чуть понизив голос, заговорщически произнёс Андрюха, – Сам бы также хотел, да клинок слабоват!

Я прикусил пальцы, чтобы не захохотать в голос, и тяжело дышал через нос, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. Шаман проговорил рассудительно:

– Завидовать более успешному предосудительно! Надо стремиться к такому же мастерству!

Я под столом ткнул Дрона, но того было уже не остановить:

– Есть предел каждого человека! И что отмеряно природой – то отмеряно. Как говорится: что выросло, то выросло!

Я хрюкнул и простонал:

– Заткнись, гад!

Откуда-то из темноты выдвинулась фигура Кости, он зашёл уже с другой стороны и показывал Андрюхе кулак. А Андрюха, поблёскивая своими бесстыжими глазами, продолжал:

– Вот такие богатыри живут на нашей земле!

Когда оборотни стали обсуждать Лысого Избразерса, я не выдержал, встал из-за стола и тоже ушёл. И только отойдя на приличное расстояние стал беззвучно ржать, обещая себе обязательно отомстить балаболу. Впрочем, мы каждый раз это себе обещали…

### Глава 12

В день ритуала всё село собралось на площади. Костю вывели торжественно, в какой-то белой рубахе. И стали деловито приковывать цепями к здоровенному столбу с перекладиной. Дрон уже не балагурил, даже не улыбался. Стоял, сжав бескровные губы, высокий, чуть ссутуленный. И смотрел, нахмурив брови, на процедуру. А Костя Медведь, наоборот, улыбался. Бледный, здоровый. Даже дервы по сравнению с ним подростками казались. Ещё бы – рост два метра, да в плечах почти такой же, как в высоту. Если и были богатыри, то явно на него похожие. Или Костя был потомком богатыря. Стоял в центре площади, подставлял руки свои под цепи и улыбался немного застенчиво. И только ветер развевал его кудри.

Когда Костю приковали намертво к столбу, он увидел нас в толпе, подмигнул и взмахнул головой, мол, всё хорошо будет. Дрон попытался улыбнуться, но лишь скривился. Правда, поднял вверх большой палец правой руки, ободряя, показывая, что всё хорошо будет. В это время шаман селения Дас и двое других шаманов – прибывших, наконец, домой, стали чертить вокруг столба какие-то знаки, символы. А десяток молодых оборотней принялись рыть канавки в этих местах и заливать туда масло. Мы наблюдали, и я чувствовал внутри щемящее чувство. Улыбнулся одобряюще Косте. А потом стал смотреть на действо.

После того, как все канавки были прокопаны, молодые дервы ушли в сторону и на сцене, если так можно назвать площадь и прикованного к ней Медведя, остались лишь шаман и двое его подручных. Подручные затянули что-то на горловом языке, и я даже поморщился, так звук их голосов резонировал, вызывая стойкое чувство тревоги. А Дас в это время зажёг факел и посматривал на небо. И когда солнце совсем скрылось за горизонтом, опустил факел вниз. Масло загорелось, огонь побежал по канавкам, оживляя магические символы. Шаманы запели громче. А Дас схватил бубен и стал греметь в него. Ритмичные удары разнеслись над площадью, голоса подручных подстроились в унисон. От всех этих звуков у меня стало сводить зубы. А толпа оборотней стояла тихо, в молчании.

Какое-то время ничего не происходило, а потом вдруг Костя закричал. Заорал так, что вылезли на шее вены. Запрокинул голову вверх и вопил на одной ноте, жуткой, выматывающей. Я стиснул зубы, отвёл глаза, так как не мог видеть страдания друга. Встретился глазами с Дроном. Тот тоже отвернулся. Посмотрел на меня, развернулся и пошёл из толпы. Я подумал и пошёл следом. Медведь нас всё равно не видел, помочь мы ему тоже ничем не могли. А смотреть…

Мы почти вышли из селения, и тут крики шаманов и вопль Кости были почти не слышны. Двое охранников, стоящих на воротах, посмотрели на нас понимающе. Я сел на бревно возле стены, дрожащими руками достал сигареты и закурил. Некурящий Дрон протянул вдруг ко мне руку и попросил:

– Дай и мне!

Я подкурил ещё одну сигарету и протянул соратнику. Тот неумело затянулся, закашлял, но продолжил сосредоточенно курить, покашливая и морщась. Я затянулся и сказал, поглядывая на Дрона:

– Мыши плакали, кололись…

– Но продолжали жрать кактус! – опять закашлялся Андрей, засмеялся неловко и выкинул сигарету.

– Правильно! Не начал курить – нечего и начинать! – кивнул я одобрительно. А сам снова затянулся и посмотрел на небо: – Интересно, сколько будет длиться обряд?

– Около часа, – буркнул Дрон, – Я вчера всё у шамана выспросил. Обряд около часа. А потом будут смотреть, как Костя… трансформируется в зверя.

Андрей поморщился, посмотрел на выброшенную сигарету, подумал и поднял её. Затянулся опять, закашлялся:

– И ему прикажут назад трансформироваться. Если сможет сам, то будет жить. Не сможет…

Дрон замолчал. Я тоже молча докурил сигарету и выбросил. Потом повернулся к оборотням-охранникам и спросил:

– А чего тут у вас охрана постоянная? Неужели врагов много?

– Врага и одного хватит, если хлебалом щёлкать будешь, – рассудительно ответил один из охранников.

– Причём, ты его и за врага не будешь считать, – добавил второй.

– И то да, – кивнул я. И опять закурил.

– А нападения были на вас? Или нету дураков?

– На нас не было, – неохотно ответил охранник. А потом проговорил угрюмо: – А вот на племя Рыси было. И теперь нет этого племени.

– Ого, – проговорил удивлённо Дрон, – Это кто ж смог целое племя вырезать?

Крупный охранник молча пожал плечами. А его напарник проговорил зло:

– Если б знали! Два года уже прошло, а так и не можем найти! Тогда все племена дервов поднялись. Прочесали всю округу. И так и не нашли ничего!

– Шаманы круг силы ставили, – заговорил опять первый охранник, – И тоже ничего! А вырезали селение люто… Никого не пожалели, ни стариков, ни детей, ни женщин. Ни одной живой души не осталось.

Я вытащил ещё одну сигарету и закурил нервно. Затянулся и спросил:

– А следы? Вы же охотники все!

– Следы начинались за сотню шагов до селения. Там же и обрывались. Нападавшие были в сапогах. Кованых. Били оружием странным. В телах шарики железные были. Явно магия.

Мы с Дроном переглянулись. Он моргнул, и я понял его. Железные шарики. Картечь. Только вот люди нашего мира не обладают магией. И иммунны к ней. Лишь некоторые, избранные, могут создавать порталы. Почему-то обязательно художники, как Марка. И обязательно с использованием грифеля и бумаги. Инквизитор нам как-то рассказывал, что магия графики намного сильнее обычной, потому даже у людей нашего мира это выходит. Но только у тех, кто настоящий художник. С Даром. И только для создания порталов в другие миры. И тут вставал главный вопрос: доставил сюда людей нашего мира тоже наш человек, или поработал чуждый колдун? И как они вообще узнали про этот мир? И почему вдруг ночью решили вырезать целое селение? И какого хрена, собственно, вообще происходит? Вопросы-вопросы-вопросы…

Но, ни я ни Дрон охранникам не сказали ничего. Встрепенулись, когда услышали, как стихли вопли Кости. Переглянулись с охранниками, и один из них пояснил:

– Если всё прошло нормально, то через несколько минут обряд закончится.

– Если нет, – добавил второй, – То тоже… закончится.

Я кивнул и вскочил на ноги. Пожал руки бойцам и пошагал к площади, чувствуя, как идёт за мной следом Дрон. Идёт, будто мы на задании – сзади и правее. Чтобы успеть выхватить оружие и прикрыть свой сектор обстрела. Слева обычно контролировал Медведь. Но пока неизвестно, когда он сможет это делать опять. И сможет ли. Впрочем, когда мы вышли на площадь, то оба выдохнули. Костю освобождали от цепей, а толпа бурлила и ликовала, принимая нового члена племени. И нашего друга по совместительству. Дрон пробежал мимо меня, растолкал всех и повис на Косте, подвывая:

– Медведь! Дружище! Как же я рад!

– Я тоже рад, – пробасил Костя смущённо, потом посмотрел вниз, на изорванную в клочья одежду и попросил: – Мне б одеть чего…

Девушки со смехом протянули Косте пиджак, типа пончо, в котором щеголяли здешние мужчины, и кожаные штаны. Костя отвернулся к столбу, скинул с себя лохмотья и быстро оделся. А старейшина заорал на всю площадь:

– Поприветствуем нового дерва Косту! И да пусть его сила будет не меньше, чем сила Лысого Избразерса!

Толпа заорала радостно, а я показал Дрону кулак и заржал в голос, не в силах сдержаться. А Дрон улыбался лукаво и подмигивал…

### Глава 13

Мир Монс, где покусал Костю оборотень Кордил, встретил нас мелким, противным дождём. Будто кто в паре километров над землёй из частого сита рассеивал над землёй мерзкие холодные капельки. Дрон и Костя полезли в рюкзаки за плащами. Я вздохнул и тоже вытащил свой. Накинул его, натянул капюшон и тоскливо посмотрел на небо. А там – ни просвета – тяжёлые, сливового цвета тучи от края до края. Я посмотрел на раскисшую, скользкую грунтовую дорогу и скомандовал:

– Шагом марш! – и добавил непечатное. Ненавижу дождь, грязь и слякоть. А в таких мирах первое неизменно тянет за собой второе и третье. Правда, мы приноровились, и шли не по дороге, а по обочине, поросшей травой. В траве грязь не так налипала на наши тактические ботинки. Но всё равно шлёпать по дождю и грязи было не очень приятно. Зато в такие моменты как никогда любишь цивилизацию.

Только через полдня мы подошли к населённому пункту. Я остановился на секунду, достал карту, которой нас снабдил инквизитор возле портала, и сверился с ней. Потом спросил неуверенно у Дрона:

– Вроде это Ганьск?

Андрюха приблизился, внимательно посмотрел на карту и сказал честно:

– А хрен его знает! Мы где вышли-то?

Медведь тоже подошёл поближе, склонился над картой и проговорил неуверенно, ткнув пальцем:

– Вроде здесь, не?

– Вроде, – передразнил его Дрон. – А если не здесь?

И посмотрел на меня. Я тяжело вздохнул и проговорил решительно:

– Идём в городок этот и там узнаем, что это за населённый пункт! А потом уже сориентируемся! Всё равно надо просушиться, пожрать и поспать. Вы как хотите, но я сегодня больше под дождём шагу не сделаю!

– Годится, командир, – кивнул Дрон, и съехидничал: – А если это не Ганьск, то кто нам помешает его переименовать?

И заржал, подлец. Я даже отвечать не стал, перекинул чехол с дробовиком на другое плечо и потопал тяжело ко входу в городок. Населённый пункт был огорожен кирпичной стеной метра эдак два в высоту. От чего такая стена могла оградить – одному Богу известно. Но я бы с хорошего разбега перепрыгнул её с ходу! Ворота, правда, выглядели ещё более бесполезными. Две обычные дощатые створки, которые плечом вывернуть можно. Зато у ворот стояла будка для охраны. Впрочем, самой охраны вовсе не было. Видимо, дураков, чтобы стоять на таком дожде весь день, в городке не наблюдалось.

Мы подошли к воротам, но даже при нашем приближении никто не появился. Тогда Медведь подошёл к будке и загремел по доскам кулаком:

– Есть кто?

С кирпичного забора с громким карканьем вспорхнула стая ворон, а из будки раздался крик:

– Кто там балýет? Сейчас выйду – бока наломаю! И пику в задницу засуну!

– Ну, выходи! – весело крикнул в ответ Дрон.

Я посмотрел на своих напарников и на всякий случай вытащил бляху охотника и повесил на видное место. Стражи – блюстители порядка, потому законников уважают и почитают. Да и по рангу охотники повыше будут. А то, правда, выскочит спросонья, да начнёт пикой размахивать. Но местный охранник оказался не настолько воинственен. Мало того, что не вышел вовсе, закричал уже с меньшим напором:

– Не уйдёте – худо будет! Ужо я вам покажу!

Дрон расхохотался и закричал ещё веселее:

– Дядь, да выходи уже! Покажи рожу свою хотя бы! А то всё только пугаешь!

– Уходите, я сказал! – совсем уже тихо произнёс из-за дощатой стены охранник.

– А как деревня-то ваша называется? – спросил Дрон, – И есть ли в ней гостиница?

– У нас не деревня, а город Уртыс! – заорал охранник. Потом, будто сам испугался своего крика, добавил негромко: – Сами вы… деревня!

– Командир, – Костя повернулся ко мне: – Это Уртыс какой-то! Не Ганьск.

– А вам Ганьск нужен? – заорал из будки охранник, пока я озабоченно доставал из-за пазухи карту, – Это двадцать вёрст отседова! Чешите, пока целые, в свой Ганьск! Шалопаи!

– Дядь, – Дрон подошёл к будке и бухнул кулаком по дощатой стене так, что будка вздрогнула, – Ты бы вышел!

Я развернул карту и стал искать чёртов Уртыс. А охранник бесновался в будке:

– Я если выйду, вы все тут поляжете! Идите отседова, я вам сказал!

– Дрон, ты его про гостиницу спроси! – попросил Медведь друга. Я глянул диковато на соратника и сказал:

– Костя – он и тебя слышит! Просто повтори свой вопрос, и охранник ответит!

– Нету у нас никакой гостиницы! Идите в Ганьск подобру-поздорову! – охранник заговорил много тише, потому как Дрон в это время подошёл к двери в будку и попытался её открыть.

– Андрей, иди сюда, позвал я напарника, – Я в этой карте не разберусь! Где тут Уртыс этот грёбаный?

– Перед вами Уртыс! – запищал охранник из будки, – Что, совсем выслепило?

– Да заткнись ты уже! – пробасил Медведь и грохнул кулаком в стену постройки, отчего та чуть не рухнула. А Дрон посмотрел карту и ткнул пальцем:

– Да вот же он! Уртыс! А Ганьск левее. Если этот не врёт, – Андрей кивнул головой в сторону будки, – И до него двадцать вёрст, то топать прилично! Да ещё и через лес!

– Вот и идите в лес! – совершенно отчаянным голосом проговорил невидимый нам охранник.

– Дядь, – Дрон вновь двинулся к будке и снова дёрнул за ручку двери: – Выходи уже! Мы свои! Законники!

– Знаю я таких законников! – заорал страж города, – Их на столбах гвардейцы потом развешивают!

– Дрон! – я попытался разрулить ситуацию: – Ну хватит пугать человека при исполнении! Покажи ему бляху! Вон он в окошечко выглядывает!

– Ещё раз человеком назовёшь – в грызло получишь! – пообещал из будки собеседник. Я вздохнул, подошёл к окошку и прижал к стеклу бляху:

– Выходи, страж города! Гроза грабителей и насильников. Мы охотники за головами, на службе у инквизиции.

Дверь скрипнула и из будки выбрался гмур, или в другим мирах – гном. Коротышка – чуть выше пояса взрослого человека, хмуро и недоверчиво осмотрел мою бляху и заворчал:

– И чего надобно в славном городе Уртысе? У нас чернокнижников нету! Оборотнев с упырями тоже отродясь не видели. У нас ежели кто и сосёт, так девки некоторые. Но не кровушку – это точно.

– Да мы и не к вам шли, – я вновь спрятал карту, – Заблудили немного. Да промокли все. Где тут у вас можно обогреться, поесть, да переночевать?

– Так в трактире! – гмур ткнул пальцем в ворота: – По главной улице шагов двести пройдёте и увидите. Двухэтажная домина стоит. На ней вывеска и надпись. Что трактир.

– Ты ж говорил, что нету гостиниц в городе! – вспылил Дрон, а гном удивлённо глянул на него и пояснил, как слабоумному:

– Гостиниц в городе нету! А трактир есть! Это разное. Али вы из деревни глухой?

Медведь заржал так, что страж города подпрыгнул, а я успокаивающе положил стражу руку на плечо и заговорил примирительно:

– Мой напарник не из деревни даже – из хутора! Он разницу между гномом и человеком не знает, куда ему трактир от гостиницы отличить?

– Это где ж хутор такой? Как называется? – заинтересовался стражник.

– Там, – махнул рукой я, – Москва называется. Люди неплохие живут, но тёмные!

Медведь, как истинный замкадыш, ржал в голос, а Дрон засопел, повернулся и пошёл в городок.

– Ладно, идите в трактир греться, – совсем уже миролюбиво сказал успокоившийся страж города, – Там и кормят хорошо!

### Глава 14

Видимо, из-за дождя, улицы Уртыса были безлюдны. Я с интересом рассматривал одноэтажные дома, вернее, домишки, сделанные из досок. Медведь, шагающий сзади, спросил задумчиво:

– У них тут что – зим не бывает?

Дрон тихо хмыкнул, но ничего не ответил. Видали мы строения и попричудливее. И из веток, и из глины. Так что дощатые дома – ещё не самая большая невидаль. Зато трактир оказался из брёвен. И выделялся среди мелких домишек – как лев будет выделяться среди стаи шакалов. Здоровый, добротный, двухэтажный. Я первым зашёл внутрь и сразу оказался в большом зале. Впереди – барная стойка. Слева и справа – столики. Очень похоже на трактир оборотня Кордила. Видимо, в этом мире старались строить типовые заведения. Тем лучше, впрочем. Зато мы знаем, что слева – лестница на второй этаж, а за барной стойкой подсобка с выходом на ту сторону здания. Дрон, как всегда, шёл чуть сзади и слева, Медведь – справа. В трактире сидело штук тридцать разумных, преимущественно эльфов, хотя была парочка кобольдов и гмуров. Когда мы зашли – разговоры стихли на минуту и посетители трактира стали с интересом нас разглядывать. Причём, даже не скрывали своего любопытства. Смотрели, кто угрюмо, кто с интересом.

Я спокойно подошёл к барной стойке, зная, что Дрон и Костя всё контролируют. Бармен – высокий, худощавый эльф попытался улыбнуться, но вышло у него не очень. Лишь поднялся правый угол губ, будто смазав прыщавое лицо. Я же улыбнулся широко и добродушно и спросил:

– Комнаты есть?

– Имеются! – парень нервно мигнул и спросил: – А вы точно решили в нашем городе остановиться?

Я вопросу удивился, но виду не подал. Лишь улыбнулся ещё шире и заверил:

– Точно! Сколько стоит?

– Десять дирхам за сутки! – тут же выдал прыщавый.

Я пожал плечами, достал местную валюту, отсчитал нужное и попросил:

– Плюс ужин хороший! С мясом, – осмотрел зал, увидел пустой столик в самой глубине зала и кивнул туда: – Там подождём!

Когда мы сели за столик, посетители понемногу разговорились. Но, не успели мы ужина дождаться, как к нам подошли сразу четверо здоровенных парней. Все – с мечами в ножнах. Высокомерные, уверенные. И высокие, как все эльфы. Часто таких задир подводило отсутствие у нас нестандартного для миров оружия. Ни мечей, ни копий, ни сабель всяких или топоров. Те, кто поумнее, наоборот озадачивались и не спешили хамить непонятным гражданам с непонятными железяками. Но вот туповатые лезли к нам, как пчёлы к мёду. Вот и сейчас самый высокий из эльфов спросил нагло:

– А кто вам разрешил в приличном обществе жрать? Может, на улице с собаками поедите?

Медведь тяжело вздохнул и посмотрел на меня.

– Можно, Костя, – кивнул я спокойно.

Хрясь! После костиного удара высокомерный эльф отлетел спиной вперёд, сбив парочку своих сородичей. А, судя по хрусту во время удара, у наглого задиры теперь большие проблемы с зубами. Оставшийся на ногах эльф выхватил меч, но тут уже Дрон вступил в дело. Подшагнул, схватил запястье и вывернул руку с мечом эльфу за спину. Я услышал хруст и поморщился. Ключица у эльфа сломана – к бабке-гадалке не ходи! А Медведь подскочил к копошащимся на полу остроухим и двумя ударами ноги поиграл с их головами в футбол. После чего компания, подошедшая к столу, воющая, стонущая и ползающая перестала представлять для нас угрозу. Но не успели напарники сесть за стол, как подскочил ещё один эльф и заорал:

– Именем закона вы арестованы!

– Да ладно? – удивился я, – И на каком основании?

– Нападение на граждан Уртыса! – подскочивший глянул на окровавленных эльфов и добавил ненавидяще: – И нанесение им телесных повреждений!

Медведь и Дрон спокойно сели за стол, а я не менее спокойно проговорил:

– Самооборона! Это раз. И второе – ты кто?

– Я местный виргилий! – заявил эльф. Костя непонимающе посмотрел на меня, и я пояснил:

– Типа, полицейский! Законник.

– А-а-а-а! – глубокомысленно протянул Медведь, а Дрон вытащил бляху охотника:

– Сказали ж тебе – самооборона! Или хочешь разбирательства, чтобы эти полудурки ещё и нападение на аколитов инквизиции заработали?

Виргилий выдохнул сквозь стиснутые зубы:

– Охотники! Я думаю, это случайный инцидент!

– Я тоже уверен в этом, – кивнул я, отметив, что все посетители, так пялившиеся, вдруг утратили к нам всяческий интерес.

К счастью, урок пошёл посетителям на пользу, и во время ужина нас никто не побеспокоил. А утром, отдохнувшие и повеселевшие, мы отправились в Ганьск. А тут и погода улучшилась. В общем, в обед мы были уже в Ганьске, где, по нашим сведениям, должны были находиться вампиры Этна и Ройс. Дрон сразу же пошёл выспрашивать, да вынюхивать, а мы с Медведем заселились в местную гостиницу.

Дрон своё дело знал на отлично, и пока мы заселились, пока спустились в зал, чтобы пообедать, он уже сел к нам за столик с сияющим лицом и проговорил:

– Ну, за последние полгода в городке поселилось всего две пары. Одни называют себя Вильгельм и Гертруда. Вторые – Эльза и Риаз.

– Последние? – спросил я.

– Скорее всего, – кивнул Андрюха, – Очень уж созвучно старым их именам. Я тут прогулялся до их жилища, но самих не увидел. Забор огроменный, на окнах ставни. Но каждый вечер они приходят сюда.

– Тогда предлагаю тут и дождаться, – решил я, – А пока отдыхать!

Когда вечером мы спустились в зал, народу было огромное множество. То ли праздник местный какой, то ли других развлечений маловато. И народ был не очень дружелюбный. В нашем мире часто кричат, что видеоигры и всякие фильмы делают людей агрессивными. Позвольте не согласиться! Поболтавшись по разным мирам, я заметил, что отсутствие телевизора и ютуба делает людей намного более агрессивными и кровожадными. И если нет шоу «Звёзды на льду», то народ заменяет его зрелищем смертных казней и пыток. И эльф, гном или кобольд не рубятся в танки, но вполне себе рубят мечами и топорами других разумных. Впрочем, люди и другие разумные расы тоже не сильно от них отстают. И безо всякого вмешательства видеоигр такое устраивают, что диву даёшься. К примеру – в одном из миров устраивают «масленичный футбол». Берегут для этого дела преступника-бедолагу. И утром рубят ему голову. А потом две команды ногами и руками пытаются затолкать голову бедняги в ворота друг к другу. Зрелище, конечно, то ещё. Зато там даже пословица ходит: красивый, как главный герой футбола! А главный герой, естественно – тот самый убиенный преступник. В общем, нравы миров без видеоигр намного агрессивнее наших.

Вот и тут мы в зал вошли настороженно. И постарались забиться в уголок от греха подальше. Светить бляхи пока не хотелось, чтобы не спугнуть преступников. А на агрессию местных придётся отвечать подручными средствами, то есть – руками и ногами, потому как огнестрел раньше времени тоже светить не нужно. Сели мы аккуратно за столик и стали посетителей потихоньку рассматривать. А посмотреть там было на что: в гостиницу набились эльфы, кобольды, люди и даже парочка троллей.

Когда подошёл официант, я быстро сказал:

– Пожрать на троих и квас! Кувшин!

Даже официанта долго задерживать было опасно. Кому-нибудь могло не понравиться. Потому приказание халдею я отдал быстро, откинулся на спинку стула и вновь стал внимательно рассматривать зал, пытаясь понять, есть ли здесь вампиры.

### Глава 15

Без драки, увы не обошлось. Но, как я и говорил – тут ничего удивительного. Кстати, все эти светлоликие эльфы из книжек в некоторых мирах самые заносчивые и невероятно самонадеянные типы. И недоговороспособные. Нет, они садятся за стол переговоров. С удовольствием заключают акты и пакты, договариваются о перемирии, к примеру. Но дело в том, что слово своё они держат только перед эльфами. Потому все договоры не стоят даже бумаги, на которой они написаны. За это их не особо любят. Но им всё равно. Сами они тоже любви ни к кому не испытывают. Кроме себя, конечно. А есть миры, где эльфы, наоборот, очень даже честные и принципиальные. Но всё равно очень агрессивные. Вот и тут драку с нами эльфы затеяли. Подошли вначале двое. Стали расспрашивать, кто мы, да откуда. Медведь начал вежливо отвечать, а Дрон эльфов просто в дупло послал. Для них это оскорбление страшное. Заверещали. Ну, Дрон с Медведем поднялись и обоих в нокаут отправили. Это сразу поспособствовало тому, что окружающие мгновенно потеряли к нам всяческий интерес. Тут как в любом обществе – сумел дать быстрый и решительный отпор – и сразу нет никому до тебя дела. Сиди, пей пиво, да ешь мясо.

Этим мы и занимались, не забывая посматривать внимательно по сторонам. И первым вампиров заметил Дрон. Толкнул меня ногой под столом и проговорил, потирая сбитые костяшки:

– Второй столик слева у дальней стены.

Я аккуратно посмотрел в ту сторону и выдохнул. Парень и девушка. Лет по двадцати пяти. Люди, не эльфы или тролли. Причём, вампиры явно сильные. Ничем себя не выдавали. Я даже засомневался вначале и спросил тихо у Дрона:

– Уверен?

– К бабке не ходить, – кивнул напарник, – Все уже рты разинули сотню раз, а эти сидят и улыбаются с сомкнутыми губами. И говорят так же.

– Ну, не стопроцентная доказуха, но всё же, – кивнул я, соглашаясь. И скомандовал: – Идём!

Я засунул револьвер в карман куртки и взвёл курок. Мы поднялись синхронно. Несколько гуляющих глянули на нас и тут же отвели глаза. Впечатлила их расправа над эльфами. Дрон понимающе ухмыльнулся и встал, как всегда, справа и чуть за спину. Медведь так же, но слева. Я двинулся сквозь зал к вампирам, внимательно обходя столики. Не хватало на скандал или драку ещё раз нарваться. Тут как раз нужны стремительность и неожиданность. Все эти книги и фильмы о вампирах, которые в нашем мире показывают – чушь полная. Да, вампир существо почти сверхсильное и жуткое, но не вдруг и не сразу. Когда вампир в человечьем обличье или в обличье эльфа, кобольда и так далее, то он и по силе особо не отличается от них. Всё, что его может выдать – клыки. Их вампир прятать не умеет. Но сверх-существом эти твари становятся не за секунду. Только, когда выходят на охоту. И им требуется время на метаморфозы. Самым слабым вампирам – полчаса-час. Тем, кто посильнее – минут десять. И только самые сильные вампиры могут трансформироваться в сверх-существо за полторы-две минуты. Слышал я, что есть такие, которые за десяток секунд преображаются, но встречать не приходилось. Хотя мы уже много раз по вампирам работали. Потому и опыт имели неплохой.

Кстати, в рамках этого опыта Дрон на левую руку кастет серебряный натянул – отличное средство для кровососов. Даже в человечьем обличье на них серебро действует замечательно. И не даёт трансформироваться. Потому как если вампир трансформируется – справиться с ним в разы тяжелее. Вместо ногтей у тварей появляются когти, которые острее кинжалов. Пасти расширяются, и клыки вырастают втрое. А ещё вампиры становятся супербыстрыми, супермощными. Однажды мы прошляпили момент и еле выжили тогда, честно говоря. Трансформировавшийся вампир увернулся от двух залпов из дробовика и кинулся на Дрона. Тогда напарника спасло чудо. А вампиру в его истинном обличье понадобилось полтора десятка пуль, чтобы успокоился он наконец. Но долго мы ещё вздрагивали, когда слышали что-то о кровососах! А лично я фильмы про всяких там дркул вовсе смотреть перестал. Хоть и не похоже, но всё равно жутко.

Мы прошли весь зал и подошли к сладкой парочке, мило беседующей с двумя кобольдами. Я остановился перед столиком и спросил у девушки:

– Милая, улыбнёшься красавчику?

– Если что, красавчик – это я! – тут же поспешил добавить Дрон и улыбнулся во все свои тридцать с чем-то зубов. Минус те, которые он в драках потерял.

Кобольды удивлённо глянули на нас и поспешно отодвинулись. Вместе со стульями. Девушка потемнела глазами, но промолчала. Ответил парень, почти не разжимая губ:

– Вам бы стоило посмотреть других красавиц… господа.

– Мы эту хотим, – хмыкнул Дрон, – Почему-то мне кажется, что она неплохо сосёт. Если ты понимаешь, о чём я.

В зале воцарилось почти гробовое молчание, а парень побледнел. Развернулся к нам прямо на стуле и произнёс:

– Пошли вон, уроды!

Рот у него открылся пошире, и я увидел клыки. Сказал спокойно:

– Не дергайтесь, гражданин кровосос! Именем суда вы арестованы!

И тут на нас кинулись кобольды. Этого я не ожидал, потому отшатнулся на мгновение, но тут же резко ударил ногой в живот прыткого подземельщика. Тот ухнул и отлетел, упав прямо на стол спиной. Второго кобольда рубанул Медведь. Рукой. От души. Так, что представитель расы пещерных жителей только квакнул и тут же потерял сознание. Вампирша вскочила, видимо, хотела сбежать, да Дрон прыгнул к ней и ударил в лицо кастетом. Ударом он явно сломал ей челюсть. Да ещё и серебро оставило сильный ожог на красивом несколько секунд назад личике. Вампирша заорала и упала на пол, хватаясь за почерневшее лицо, выгибаясь и пытаясь уползти. А вот вампиру повезло больше. Он резко отпрыгнул в сторону и перепрыгнул через барную стойку. Я кинулся за ним, но на пути попались эльфы. Чтобы не стрелять в них, крикнул бешено:

– Уйди! Я охотник!

Эльфы заколебались на мгновение, но отошли. К сожалению, даже этого мгновения хватило твари. Когда я добежал до стойки, то вампира там уже не было. Я оглянулся быстро назад, увидел, как Дрон застегнул на руках изуродованной вампирши наручники, вывернув руки эти под немыслимым углом за спину. Медведь в это время вязал кобольдов. Они посмели оказать сопротивление охотникам, потому их будут судить местные власти. Впрочем, сейчас меня больше всего волновал вампир. Я перепрыгнул через стойку и кинулся в подсобку. Но добежать не успел, так как оттуда выметнулся… трансформировавшийся кровосос. Сердце у меня сжалось, но рефлексы сработали, как всегда. Я вскинул револьвер и выстрелил. Но вампир, демонстрируя чудеса скорости и акробатики, ушёл с линии выстрела, перепрыгнув через стойку в зал. Двоих эльфов на своём пути он просто смёл. А когда ещё двое кинулись на него с мечами, просто убил двумя ударами лап. Я пытался прицелиться в тварь, но хаос, воцарившийся в зале, мешал это сделать.

Вампир бросился к своей подружке, Дрон отпрыгнул, в прыжке выхватывая пистолет. Гулко щёлкнул ТТ, но пули пролетели мимо. А вампир ударил наотмашь, и Андрюха отлетел, врезавшись в стенку, выронив оружие. Тварь одним ударом когтей разорвала наручники на вампирше, и та вскочила. Даже руку успела поцеловать своему жуткому хахалю. А я всё не мог прицелиться из-за бегущих из зала разумных. Вампир двинулся к Дрону, пытавшемуся встать, и уже замахнулся, но тут удивил Костя. Он заорал, рванул ворот рубахи и… трансформировался в медведя! Не прямо в медведя. Но очень похожее существо. Такое же косолапое, волосатое и с огромной медвежьей головой. Вампир оглянулся удивлённо и этого Андрюхе хватило, чтобы откатиться в сторону и вскочить на ноги. А Медведь кинулся на вампира, ударил мощно лапой, и кровососа смело в ту же стену, об которую несколько секунд назад приложился Дрон.

А тут и вампирша начала трансформироваться, но, к счастью, посетители практически все выбежали наружу, я вскинул револьвер и дважды выстрелил твари в голову. Не успевшая преобразиться, дама упала на пол и задёргала ногами. А Дрон, выхватив обрез из-под куртки, дважды выстрелил картечью в вампира, и того вновь откинуло на стену. Он стал медленно сползать, оставляя глубокие борозды в брёвнах. Андрюха быстро перезарядился, и вновь бахнул дуплетом в подыхающую тварь.

– Брат Людвиг, работа сделана, – буркнул я в активированный амулет…

### Глава 16

Я угрюмо осматривал каменные стены каземата. Осматривал, увы, изнутри. Когда наскучил серый, местами покрывшийся сетью мелких морщин камень, я встал и пошёл к окну. Выглянул в решётчатое окошечко на замковый двор и повернулся зло к Дрону:

– Ну что, дошутился, клоун?

А что я? – насупился Дрон и захохотал вдруг заливисто: – Ну, смешно же было, командир! Ну, вспомни рожи этих недоумков!

Я вспомнил и усмехнулся. Было, действительно, смешно. Вначале. Чернокнижника Рафаэля мы нашли в городке Арын. Он оставался последним в розыскных листах, так как мага Маджори мы нашли давно и сдали на руки инквизиции. Слабоват оказался на расправу маг. Только понял, что мы охотники – сразу стал на колени и руки за голову завёл – сдаюсь, мол. А убивать пленного, безоружного – пусть он и чернокнижник – не по мне. Тем более, за Маджори этим и вина плёвая совсем была. Либо на рудниках пару лет проведёт, либо будет вину свою на общественно полезных работах искупать. Направлять свой магический дар на излечение больных в каком-нибудь Богом забытом городишке на краю вселенной.

В общем, вызвали через медальон инквизицию, сдали Маджори местным законникам и потопали дальше. И пришли в городок Арын. Именно там, по нашим сведениям, скрывался жад Рафаэль. Жады – это такая раса разумная. Выглядят интересно: низкорослые, коренастые, с крупной головой и огромными, почти слоновьими ушами. Если б не уши, да не глаза с вертикальными зрачками – нипочём от людей не отличить. Так как в Арыне жадов не было, то задача перед нами стояла простейшая – найти коротышку со слоновьими ушами и, либо арестовать, либо уничтожить при сопротивлении.

Кстати, намучившись с постоянными наездами на нас из-за отсутствия у нашей команды клинков, мы решили обзавестись холодным оружием. Я себе прикупил эдакую хорошую рапиру, в два пальца толщиной, но крепкую. Дрон купил саблю. А Медведь приобрёл здоровенный двуручный меч. С клинками на поясе для местных обитателей мы стали выглядеть много внушительнее, и драк стало меньше в разы. Правда, таскать эти железяки первое время было неудобно. Это не нож, который не мешается. Мне рапира, к примеру, постоянно запутывалась в ноги, я её поправлял рукой и громко ругался при ходьбе. Потом приловчился, сдвинул чуть назад и ходить стало полегче. Но ненамного. Однако, эти неудобства компенсировались спокойствием, потому мы хоть и ворчали, оружие средневековое с себя не снимали.

В общем, так мы и прибыли в Арын. И стали ходит по городу, выискивая чернокнижника, последнего в нашем списке. Искали три дня, и я уже засомневался, точные ли сведения нам дали, но тут мы наткнулись на Рафаэля. И сделали это в весьма неудобном месте: жад вышел из лавки прямо на центральном рынке города. Народу вокруг было море. Я хотел было дождаться, пока чернокнижник уйдёт в безлюдное место, но Костя радостно осклабился и ткнул в колдуна пальцем:

– Я нашёл! Вон он!

Я даже рта не успел открыть, как колдун взмахнул руками и в нас полетело чёрное покрывало. Какой-то мужик оказался рядом с нами и ему крупно не повезло. Он охнул и упал замертво. Дожидаться, когда колдун ещё что-то запустит – смысла не было. Потому я выхватил револьвер и выстрелил в негодяя. Две пули попали в туловище чернокнижника, а заряд картечи из обреза Медведя разнёс полголовы любителя поколдовать. Рафаэль рухнул возле лавки, мы подскочили к телу и быстро осмотрелись. Выходило по всему, что чернокнижник был один. Медведь заскочил в лавку, и через полминуты выскочил обратно, крикнув «чисто». А возле убитого образовалась толпа. И тут Дрону вожжа под хвост попала. Нет бы бляху показать, да объяснить. Так он представление очередное начал. Осмотрел сокрушённо чернокнижника и говорит громко:

– Мы за этими ушами полгода охотились, а ты, Костя, взял и товар испортил!

Медведь возмущённо задохнулся, ткнул пальцем в друга и сказал лишь:

– Ты… Ты!

– Что я? – театрально прислонил руки к груди Андрей: – Я, что ли, палю куда попало? Такие уши продырявил! Где ещё такие найти?

Дрон быстро осмотрел толпу и стал внимательно осматривать уши окруживших нас людей и эльфов. Останавливался и восклицал сокрушённо, тыча пальцем в эльфийские острые ушки:

– Это уши разве? Недоразумение! За такие и медный грош не дадут! Лучше бы ты, Медведь, в такие уши стрелял!

Эльф побледнел и ввинтился в толпу. И вообще толпа стала как-то стремительно таять. При этом многие почему-то прикрывали свои уши ладонями. Я заржал и махнул рукой, мол, пошли отсюда. Задание выполнено, нечего тут делать больше.

Только мы в гостиницу за вещами вернулись, только в рюкзаки пожитки сгрузили, как из-за двери раздался грозный голос:

– Это главный вергилий Арына! Со мной два мага и десяток стражей закона! Положите оружие и выходите! Иначе мы вас уничтожим!

Я вздохнул тяжело и с укором посмотрел на Дрона. Тот лишь ухмыльнулся весело и мигнул:

– Покажем бляхи и всех делов, командир!

Мы аккуратно положили оружие, взяли бляхи в руки и открыли аккуратно двери. Правда, объяснить ничего не успели. Ворвавшиеся местные законники повалили нас на пол и стали дубасить, почём зря. На наши крики, что мы охотники, даже внимания не обратили. Лишь вергилий взял наши бляхи и сказал зловеще:

– Откуда вы жетоны охотников взяли – мы ещё узнаем!

И приволокли нас аккурат в подземный каземат замка. И сидели мы в этом каземате теперь, как три идиота. Избитые, без оружия и, что самое обидное – без блях. Поди докажи теперь, что требование закона выполняли. Причём, розыскной лист, который я в левой руке держал, вылетел в самую первую секунду, его затоптали. А на все мои мольбы поднять и развернуть – местные стражи даже не отреагировали.

Я вновь посмотрел во двор, подёргал прутья решётки и проговорил зло:

– Вот казнят нас в этом Богом забытом месте – посмеёмся, так посмеёмся!