# Не оставь меня, Боже мой!

Евгений Борисович Глушаков

В книге повествуется о трагическом разладе между Людьми и Богом. об их легкомысленном отпадении от Создателя и мучительно трудном возвращении под Его отеческую руку. Избранная автором поэтическая форма изложения позволяет наиболее полно соответствовать библейским стихотворным текстам, их образной яркости, смысловой глубине.

Книга предназначена как верующим, так и неверующим. Первым – для укрепления веры, вторым – для обретения её.

* * *

© Глушаков Е. Б., 2025

© Издательство «ФЛИНТА», 2025

* * *


## Святое да святится!

История человека, и человечества, и всей Вселенной началась от Сотворения, продолжилась Всемирным потопом, затем жертвенным распятием Иисуса Христа и заканчивается чередою последних дней, когда святое святится, а скверное сквернится до полной поляризации духовных сущностей и человеческих душ.

От цирков, на арену которых в пищу голодным львам толпами выводились первые христиане, остались только руины. Однако нынешние противники веры разве не бывают страшнее любого зверя? А сопротивление современного человека разрастающейся индустрии пороков и соблазнов разве не стоит постнической аскезы его не слишком отдалённых предков?

Отличительной особенностью этой книги является как бы наложение библейских событий на теперешнюю жизнь, что объяснимо неизменным характером действия добра и зла, Бога и дьявола. Малейшими поворотами калейдоскопа этих сил и создаётся всё многообразие земной цивилизации.

## Грани света

Всё начиналось издали. С намёка.
Сперва – лишь слух о Боге – небыль, миф.
Всё было Бог – и чем трава намокла,
И чем терзал сухую падаль гриф.

Бог чудился и в идолах, и в страхах,
Казался и ужасен, и жесток,
В прах уходил и возникал из праха,
И средоточьем зла казался Бог.

В умах незрелых без конца дробился
На множество стихий, обрядов, тел:
Бог ручейка, бог солнечного диска,
Бог – землепашец, кормчий, винодел.

И лишь в накате миропониманья,
В одно собравшем тысячи причин,
Бог посетил разумное сознанье
Как Царь всего, над всеми Господин.

И властвовал не грубо, не предметно,
Но потаённым Духа естеством.
История и жизнь – все грани света —
На Нём сошлись и растворились в Нём.

И Он уже не прочил наказанье,
Грозя уничтожением всего,
Но о спасенье даровал познанье,
На крест подвигнув Сына Своего.

И людям, как всегда: тугим – на ухо,
На сердце – гордым, на глаза – слепым,
Послал в поводыри Святого Духа,
Чтоб узкий путь Любви открылся им.

## Библейская грань

### Бог

Есть Бог единосущный.
От века испокон
Над морем и над сушей
Он правит Свой закон.

И не парит над сферой
Небесных этажей,
Но пребывает Мерой
И Смыслом всех вещей.

Он не подвластен слухам,
Неуловим на слух,
Но пребывает Духом
Всего, что плоть и дух.

Он и пружина смерча,
И нега тишины,
И все противоречья
Лишь в Нём разрешены.

Лишь Он, в Себя вместивший
Звезду и вешний луг,
Моралей всех превыше,
Деяний и заслуг.

Он утверждает право
И Свет ведёт на Тьму,
И вся земная слава —
В причастности к Нему.

### Человек

Я вылеплен из рыжей глины дня,
Горячим ливнем оплодотворённой.
Премудростью Своей персты Господни
Создали и устроили меня.

Я затвердел. И только сердцевина,
Где скрыты нежность и лукавый стыд,
Чуть сыровата… И течёт, гудит
По трещинам пылающая глина.

И для меня в дожде таится грусть:
Я размягчаюсь, я послушней воска.
В глухой овраг сползу углом откоса,
К реке обрывом золотым спущусь…

Принадлежащий глиняному сану,
Доверчив к ласке увлажнённых рук,
Горшечнику под лавку звонко встану.
Закон моей судьбы – гончарный круг.

Я – глина, я по виду только – камень.
Меня железной не разбить косой,
Но так несложно отогреть руками
И погубить единственной слезой.

### Сотворённый мир

Когда-то не было тебя,
Но создан был Господним словом,
И вот Адамом с древа сорван,
Огрызком лёг среди тряпья.

Самопознаньем измождён,
Хотел бы к дикости вернуться
От всяких-разных революций,
От Евы и от прочих жён.

Но мы уже отнюдь не съедем,
Но будем, источая пот,
Тебя жевать, и будешь съеден,
Как истинный познанья плод.

Где ты висел, где ты болтался,
Там только слабый черенок
От сути яблочной остался,
И ты б остался, если б смог.

### Шёпот дьявола в подмосковном Эдеме

То смеялся:
«Неужто не смеем?»
То ласкался, доверчив и мил.
То, цинично прикинувшись Змеем,
Говорил, говорил, говорил:
«Откажись от завистливых платьев,
От наскучивших льстивых одежд.
Будем праздновать радость объятий
И визгливую ярость невежд.
Может быть, я тебя и не стою,
Но, хотя бы на пару минут,
И меня одолжи красотою —
В шапку нищего брось изумруд.
Затоскуют ревматик и нытик,
Изойдут подворотни слюной
Над восторгами наших открытий —
Так послушна ты будешь со мной.
Расточительны благость и глупость,
Чтобы, пряча ликующий нрав,
Через двор пробегала, потупясь,
На соседей глаза не подняв».
«Скушай яблочко! Вот, дорогая!
Или хочешь – с повидлом пирог?..»
Заметалась свеча, догорая, —
Так болонки резвятся у ног.
Засыпала в обнимку с подушкой,
Улыбалась:
«Свечу потуши!»
А проснулась сама побирушкой.
Никого, ничего – ни души…

### Бегство

Только и слышу
Весь день по садам
Голос Всевышнего:
«Где ты, Адам?»
Только и прячу
За каждое древо
Швею и прачку
Жену мою – Еву.
В огненной сини
Простонет и – вниз:
«Где ты, Мой сыне?
Скорей отзовись!»
Вновь перебежка.
Прыжок через яму.
Где-то промешкал,
А сраму-то, сраму.

Падаем в травы
И дальше – ползком
До переправы
С песчаным мыском.
Взмокли вконец,
Но упорны в гордыне.
Кличет Отец:
«Заблудились, родные?»

Минули сад,
Не заметили даже
Тайных оград
И – всё дальше и дальше.
Окрик всё строже,
Всё горше обида…
– Смилуйся, Боже!
Нам больно и стыдно.

### Вопрос вопросов

1

Штрифель грызёт в углу,
Мужу дана в подмогу
Та, за кого хвалу,
Редко возносим Богу.
А между тем в поту
Садим, растим картохи,
Чтобы за красоту
Преподнести дурёхе.

2

Голой пьянит ногой,
Дразнит модельной тряпкой,
Нет бы рядок-другой
Резвой взрыхлила тяпкой.
Ею томит луна,
Ею дурманят рощи,
С нечистью всей она —
Главный переговорщик.

3

Боже, не позабудь:
Некогда на рассвете
Ты нас отправил в путь
Горьких трудов и смерти.
Каменными плато
С жёнами вместе гонишь.
Язвы – они! На что
Сирым такая помощь?

4

Спину чесать хрычу?
Дать от пьянчуги тягу?..
Бешенством клокочу,
Жалуюсь на лентяйку.
Ну а в ответ жена,
Этак смеясь картинно:
«Ежели не нужна,
Топай один, дубина!»

5

И, прикусив язык,
Не допущу курьёза,
Ибо уже привык,
Да и сладка, стервоза.
Жаля красой своей,
Скинет наряды Нюшка…
Знаю: всё это ей
Змей нашептал на ушко.

### Человек из спального района

Прежде названный центром Вселенной,
Нынче он до скончанья времён
В ходе жизни своей блудодейной
Разменялся на спальный район.

И с «хорошею девочкой Лидой»
Ест гуляш и «Московскую» пьёт
На квартирке своей незавидной,
Где и грязно, и мухи, и пот.

Не осталось ни взгляда, ни жеста,
Ни разумного, что ли, словца
От красот и высот совершенства,
От подобья сиянью Отца.

В полумраке неприбранных комнат
Позабыл он и Бога, и Рай;
Как зверюшек назвал – не припомнит,
Водку в глотку ему подавай.

То слезлив, то смеётся до колик,
То постель и трюмо обрыгал,
Мелкий шулер, остряк, алкоголик,
Бузотёр, меланхолик, нахал.

В портмоне – ни копейки, ни цента,
Полыхает пожаром нутро…
В центре – есть. Не добраться до центра.
После часа не ходит метро.

### Юдоль слёз

Мы – перстные из персти,
Из праха и земли,
И смехотворны перстни,
Что на руках цвели.
Мы – смертные из смерти,
Из боли и стыда,
И возражать не смейте,
Пришедшие сюда.
Не смейте прекословить —
Горшечник снова прав,
Хотя в потёках крови
И фартук, и рукав.
Хотя подобье гимна
Колышет нашу грудь,
Мы – плачущая глина,
Страдающая муть.

### «Над синей бездной мира…» (1999)

Над синей бездной мира,
Как будто бы ничьей,
Водружена порфира
Божественных лучей.
А мы – всего лишь дети,
Забывшие Отца,
В неизречённом свете
Блуждаем без конца.
И знать того не знаем,
Что правды в этом нет,
Что наши души – заем
Под гибельный процент.

### Перед бурей

> Господь Саваоф посетит тебя громом и землетрясением, и сильным гласом, бурею и вихрем, и пламенем всепожирающего огня.

> Книга пророка Исаии 29:6

Страшный день для меня настаёт,
Наступает, приходит… Сегодня —
День расплаты и гнева Господня.
Спрячусь ли: «Я не тот, я не тот…»

Убегу ли за сорок дверей
От Господнего правого гнева,
Чтоб уткнуться в подол тебе, Ева:
«Спрячь меня, заслони поскорей!»

Будет буря идти по пятам;
Руку чувствовать буду, как ношу.
Не к отцу ли с надеждою брошусь:
«Защити меня, добрый Адам!»

Или тихий, уставший от бед,
Облекусь непогодою хмурой,
Где пропал, затерялся рассвет…
Перед бурей склонюсь, перед бурей.

### «Сначала – собаки, а люди – потом…». (1996)

Сначала – собаки, а люди – потом,
Собаки сцепились, но люди свирепей:
Дрались и ругались, покуда Потоп
Не смыл окровавленных нищих отрепий.
В грызне коммунальной зачах материк,
Но слышат в тревоге ночной океаны,
Как пьяный мужик мужика материт,
Сдвигая с мучительным звоном стаканы.

### Водное крещение Земли

Так лило – спасения нету,
Так лило – рука не видна,
Так лило, что нашу планету
Укутала напрочь вода.
С унылой болотною цаплей,
С лесами, с горами как раз…
И Богу мы виделись каплей,
Летящей в бездонность пространств.

### Видение Сарры

Смешливая Сарра, пугливая Сарра,
На сердце у брата, под боком у мужа,
От горя устала, от счастья устала.
Но не было деток… Сыночка бы нужно.
Однако же возраст, и лоно иссохло,
Иссохло, иссякло, не радует жизнью.
Соседки бормочут: «Ах, чтобы ты сдохла!»
И прочат в сынки ей бездомного Изю.

Смешливая Сарра, пугливая Сарра
То тёплым комочком свернётся на ложе,
То к мужу всем телом прильнула, припала
Волнующе, сладко – до боли, до дрожи…
Молчит Авраам. Не хотел бы обидеть.
Молчит Авраам. Нелегка его доля.
Седые сплетаются с чёрными нити,
Забыто веселье его молодое.

Смешливая Сарра, пугливая Сарра
Трепещет среди нарастающей ночи.
Доверчивой дурочкой быть не пристало,
Но Ангел чудесное ей напророчил.
И слушая белую шалую стужу,
И чувствуя зимний стрекочущий холод,
Приникла так нежно, так весело к мужу,
Как будто бы он и беспечен, и молод.

Смешливая Сарра, пугливая Сарра,
Казалось – из тлена, казалось – из праха,
Вдруг вся засветилась и вся засияла!..
Иная! Иная!.. Ни смеха, ни страха!..
И мужа вобрала восторженным лоном,
И полог взлетел при ночном дуновенье,
И мальчик увиделся в абрисе звёздном —
Тот самый, что Саррины примут колени!

### «Я ещё не потерян – окликни…». (1993)

Я ещё не потерян – окликни,
Я ещё не ушёл – позови…
У прохожих печальные лики
И послушные руки в крови.
Крест Господень – оконная рама.
Отблеск солнца дрожит на весах.
Высь тиха. На груди Авраама
Безмятежно уснул Исаак.
Что им всхлипы и вздохи созвездий,
Завыванья и вопли комет,
Если тут над сияющей бездной
Чувства крепче отцовского нет.
И напрасно крикливая птица
Так парит, как внакидку пальто…
Что назначено, всё совершится,
И не ведаем тайну никто.

### Иосиф

Ордам ли, бедам ли
Продали, предали
Младшего братика?
Старая практика!
Не без коварства
Сбагрили в рабство.
После за хлебушком:
Дервиш за дервишем
К Нилу притопают
С нищенской торбою.
В ножки властителя
Бухнутся с плачем:
Дай, мол, насытиться,
По миру клянчим.

И не расслышат
В сиятельном – брата:
Эдак Всевышним
Одарен богато.
Ну а признавши,
Покаются слёзно,
Взятые с чашей
Жертвы курьёза.

Переберутся
Под братнюю руку,
Чтобы из блюдца
Лакать им науку,
Злую науку
Ни барства, а рабства…
Это расплата
За младшего брата!

### «Из железной печи Египта…». (1995)

Из железной печи Египта,
Прокалённой, что кирпичи,
Вывел Бог нас… К Нему – молитва!
Из печи извлёк, из печи…

Помни это, греха подёнщик,
Вожделенья потливый раб,
По дубравам и в лунной роще
Избегай сатанинских лап.

Кедру, вязу не бей поклоны,
Перед гордою высотой
Поглощающей солнце кроны
С умиленьем в глазах не стой.

Знай: Всевышним дана природа
Для насущной нужды твоей,
От Него тебе и свобода,
И красоты Вселенной всей.

Сердце злое предай остуде,
Опадёт обольщений дым…
А богов других да не будет
Перед ликом Его Святым!

### Валаам и ослица

Где Ангел открывает сам
Заветную страницу,
Довольно, спешься, Валаам.
Зачем ты бьёшь ослицу?

Поправь седло, не злобствуй зря.
А в гневе мало проку.
И быть прислужником царя
Пристало ли пророку?

Важнее душу поберечь,
Оставить нежной, робкой;
И тесен путь, и Божий меч
Над узенькою тропкой.

Поскольку слеп и глух теперь,
Не знаешь воли лучшей,
Так хоть своей ослице верь,
Хоть, серенькую, слушай.

Не погоняй в погибель дни
Своею плетью шалой;
Благословенных не кляни
И проклятых не жалуй.

Стяжал Господь твои пути
И милостив к провидцу…
Домой скорей повороти
Разумную ослицу.

### Храни тебя Бог!

То-то просторная храмина – тело,
Но несовместна для сущностей двух:
Если прошёл мимо доброго дела,
Злобный в тебе обретается дух.

Если его ублажать и лелеять,
Зло разомлеет, тебе на беду:
«Что за дендрарий, за чудо-аллея!
Так хорошо! Никуда не уйду!»

Подличать станет, насиловать души,
Словно грибочки притиснувший гнёт.
Да и тебя, как солому, иссушит,
В адское пекло швырнув, подожжёт.

Свято постись, изнуряй воздержаньем
Плоть прихотливую, жадную плоть,
Не потакая блудливым желаньям
Вплоть до аскезы, до строгости вплоть.

Заверещит хитромудрый волчище,
Что поселился в утробе твоей,
В поле ускачет… И, сделавшись чище,
Вдруг улыбнёшься наивней, светлей.

И обратившись с неведомой силой,
Что опалит ледяные уста,
Скажешь Всевышнему: «Боже, помилуй!
Даруй спасенье во имя Христа!

Освободи от неправды мятежной,
От подковырок и злых оплеух…»
И посетит тебя жалостный, нежный
Друг Утруждённых, Страдающих Друг.

Больше не будешь другому хворобой;
Снова кому-то сердечно помог…
Значит, и дух в тебе – ласковый, добрый.
Бог тебе в помощь! Храни тебя Бог!

### «Не спит Иов многострадальный…». (1999)

Не спит Иов многострадальный
И черепком себя скребёт,
И зябкою опочивальней
Над ним раскинут небосвод.
За что? – неведомо бедняге,
Зачем? – и вовсе невдомёк,
К беде какой, какой присяге
Призвать раба надумал Бог.
И у страдания в объятьях
На пепле горестей своих
Не спит и молится за братьев,
И просит милости для них.

### «Не шесть ли дней творил Господь?». (1996)

Не шесть ли дней творил Господь?
И небо основал, и землю,
И свет прекраснейший над нею,
И воду, и живую плоть.
Себе подобными по стати
Он сотворил нас в день шестой,
А на седьмой почил Создатель,
Благословляя отдых Свой.
Но мы, спознавшиеся с горем,
Толпимся, хнычем без конца,
Мы и в субботу беспокоим
Своими дрязгами Творца.

### Покаяние Израиля

Когда в соблазнах и пороках
Дух изнемог, изныла плоть,
Из персти – грозного пророка
Воздвиг Израилю Господь.

И предначертанные свыше
Пути спасенья своего
Народ измученный услышал
Из вдохновенных уст его.

Народ-беглец, народ-кочевник
(Дар Господа – укоренись!)
Не принял жёстких обличений,
Не понял горьких укоризн.

В смирении не видя прока
И возлюбив не свет, а тьму,
Восстал! И Божьего пророка
Скормил кумиру своему!

Когда неистовое пламя
Рванулось кверху из-под ног,
Весь просияв, на небо прямо
Шагнул отвергнутый пророк.

Унёсся мотыльковым телом.
И снова покаянье тут.
И, головы посыпав пеплом,
Опять одежды разорвут.

### «Навечно ли мы выдворены из…». (1999)

Навечно ли мы выдворены из
Земли своей, своей судьбы и доли?
Прибрались внутренне, в дорогу собрались,
Глаза протёрли, словно окна в доме.

Исхода, подпоясанные, ждём
Из долгого таинственного плена,
Где рабство наше было сокровенно
От нас самих – грешили день за днём.

Готовы ли идти через пустыню
Оставив на столах обильных снедь?
Готовы ли мы всё перетерпеть,
Лишь бы дойти, пускай не мне – так сыну?

И жажда, жажда губы опалит,
И втянет животы угрюмый голод,
И кожу обожжёт внезапный холод,
И свет померкнет в бешеной пыли.

И снова рабство издали поманит
Привычным свинством сытого тепла,
Когда вконец измаются тела,
И надоест медовый привкус манны,

И перетрутся властные гужи,
Взбунтуемся, возропщем плотью всею…
То гда хоть издали, как, помнишь, Моисею,
И нам Святую землю покажи.

### «Ты сотворил нас вольными, Господь…». (1999)

Ты сотворил нас вольными, Господь,
И это дар святой и драгоценный,
И жизнь была бы только пошлой сценой,
Когда бы цепи сковывали плоть,
Когда бы пресмыкался рабский дух
В ногах у сановитого вельможи…
Ты сотворил свободными нас, Боже,
И этот свет поныне не потух.
И этот свет ведёт нас через мрак,
Пустынею, увы, греховной жизни
К обетованной некогда отчизне,
Где несказанный светится маяк.
И лишь свобода – зрячий поводырь
Тому, кто за слезами путь утратил,
Чьё тело в горьких странствиях, как платье,
Истёрто и заношено до дыр.
И лишь свобода обещает нам,
Что через все несчастия и встряски
Придём к Тебе, к Твоей великой ласке,
К заботливым, отеческим рукам.

### Слушай, Израиль!

Где б ни были – в пустыне и в бору,
Под пальмами, под ивовою сенью, —
От четырёх ветров вас соберу
И возвращу в отеческую землю.

И это будет вожделенный час.
Но прежде – горе! Каждым встречным биты!
Без наказанья не оставлю вас
За отпаденья ваши и обиды.

Зашедшие в пороках далеко,
Отвергнете кумиров и гаданья
И многие возложите страданья
На жертвенник прощенья Моего.

И всякая неправда ваших дел
Покрыта будет, всякая измена,
И возросла б любовь Моя безмерно,
Когда бы той, что в сердце, был предел.

И день придёт, омыт пречистой кровью,
Всех прочих дней и выше, и святей,
И радостно приму Своих детей
И от невзгод в руке Моей укрою.

### Божье имя

На свету поминаем, и ночью,
Иногда, вероятно, и всуе,
Но зато не пугаемся порчи
И пропасть за пустяк не рискуем.

Надоедливый глупый ребёнок
Так терзает подол материнский:
То захнычет, заплачет спросонок,
То канючит и просит ириски.

То визжит истерично, до звона,
То стращает насупленной позой…
И нашлёпала мама – любовно,
Да и выпорет ежели – с пользой.

А вокруг изуверские лица
Иступлённых борцов за идею…
На таких ли могу положиться?
На таких ли в беде понадеюсь?

### «В лучших небо славится…». (22.08.2015)

В лучших небо славится,
Хоть души, хоть режь их…
Я – из тех, кто кается;
Я – из самых грешных.
И лишён лазурного
Звонкого привета,
В коем радость узнана
И любовь воспета.
Каждою провинностью
Чужд Тебе, похоже,
Но и худших – милостью
Не оставь нас, Боже!

### «Для своего Творца неповторимы…». (13.01.2016)

Для своего Творца неповторимы,
А прочие, увы, не знают нас,
Сливаемся с толпою перед ними,
Как с арестантской робою матрас.

Лишь Сотворивший нас, как сокровенный,
Ни с чем не схожий и любимый плод,
Отыщет нас в любом краю Вселенной
И слёзы c тихой жалостью утрёт.

### «Времечко плюсуется, прессуется…». (08.11.2015)

Времечко плюсуется, прессуется,
Становясь и оставаясь мной,
Взяты взглядом небо, сосны, улица,
И дышу бескрайностью степной.

И ничто во мне не обрывается,
И не прекращается ничто:
Даже к урне прислонённый пьяница
И старушка в клетчатом пальто.

Как водоворот, в себя вбирающий
Ветки, мусор, палую листву,
Так и я на солнечном ристалище
Всем, что есть, питаюсь и расту.

А чего не знаю – так незнанием,
А про что мечтаю – грёзой, сном
Ширится, растёт моё сознание,
Чтобы стать над Вечностью мостом.

Не чужой я – ни жаре, ни холоду,
За рассветом хаживал в поход…
Ну а Бога призываю смолоду,
Только Им живое и живёт!

### «К сияющим притронемся святыням…». (17.07.2018)

К сияющим притронемся святыням,
Нет, не руками, ни глазами, нет,
Но сердцем, сердцем… И возлюбим свет!
И к непотребству прошлому остынем!

Не опалён библейскою жарой,
Так смугло задержавшейся на коже,
Ни город, деревянный, пожилой,
Ни березняк в осенней мелкой дрожи.

Родимый край! Пчелу, шмеля, осу,
Угаснувших в цветочном лазарете
В кривых объятьях паучихи-смерти,
На стеблях васильков превознесу.

И к мошкам нежным не растрачен пыл,
На комара опять же не в обиде,
Поведаю дубравам – где я был
И что, подслеповатый, там увидел.

Приятелей, заждавшихся уже
Всего, что обещал им грустный мистик,
Прижму к омытой странствием душе,
К целебной силе обретённых истин.

И призрачно восстанет надо мной,
Промеж камней замшелых слёзы пряча,
Еврейская стена любви и плача
Стеной прощанья, вечности стеной.

### «Я и себя полюбил, как творение Божье…». (2000)

Я и себя полюбил, как творение Божье,
Слабого, нежного, – я и себя полюбил.
Вспомнив, что слеплен Единым Создателем тоже,
Тоже взлелеян под небом Его голубым.

Да, и меня, и меня лучезарно коснулись
Тихие, добрые, мудрые руки Творца,
Так же, как храброй осы и пугливой косули,
Ног моих, дней моих, мыслей моих и лица.

Больше не стану, не буду себя ненавидеть,
Больше не стану, не буду ворчать на себя.
Им перевиты артерий и вен моих нити,
Им сплетена небывалая прежде судьба.

Кто-то умнее меня, кто-то крепче талантом,
Кто-то смазливей, а кто-то удачливей, злей.
Но не прекрасней, не лучше меня ни на атом,
Ибо одно я, одно со Вселенною всей.

## Греховная грань

### Соблазны

Аду или раю сообразны,
Повергая в трепет и смущенье,
Мимо ходят милые соблазны,
Нежные такие искушенья.

Жадными весёлыми глазами
Схватывая линии и формы,
Кто мы, где мы – забываем сами,
Да и важно разве – где мы, кто мы?

У соблазнов ангельские щёчки,
У сладчайших кругленькие шейки,
Шёлковой травинкою в тенёчке,
Ох, и любят щекотать их шейхи.

У фонтана в тишине вечерней,
В мраморной изнеженной прохладе
Узенькие плечи обольщений,
Ох, и любят эти шейхи гладить.

Но в привычках дружеской приязни,
Под рукою в бурный миг сближенья,
Испарятся лучшие соблазны,
Дивные исчезнут искушенья.

### Грех

В пространствах неживых клубится грех,
Бахвалится усмешкой сатанинской,
То кукишем проглянет из прорех,
То липнущие вязкие ириски.
Почтительным патлатым старичком
Расшаркается перед жирной Дуней
И снова вертит волосатой дулей,
И огненным хохочет языком.
Не отпирайтесь, будто незнаком,
Не уверяйте: мол, впервые видим.
Он и живёт у вас не под замком,
И вовсе не в изгнанье, как Овидий.
Он вам приятен, даже нет – любим,
Нет, даже обожаем вами втайне,
И счастливы безмерно при свиданье,
При каждой блудодейной встрече с ним.
Но лицемерье века таково,
Что все его ругают и поносят,
А за душой у крикунов поройся,
Лелеют нежно, пестуют его.
Хот ь и стыдятся называть при всех,
Себя боятся выдать сладкой дрожью;
И это тоже, тоже, тоже грех,
Ещё от века наречённый ложью.

### «Наши грехи порождают ветер…». (1994)

Наши грехи порождают ветер,
И он с косматым усердьем дует.
И это – шпицрутены, розги, плети…
И это – кукиши, фиги, дули…
«Накось выкуси! Накось! Накось!..»
А мы в азарте, а нам всё мало.
Когда нам холодно, мы и кактус
Впустить готовы под одеяло.
Когда нам голодно, мы и смерти
Кричим, обезумившие, – насыть нас!
И за приманкою лезем в сети,
Из коих выбраться и не сильтесь.
Наши грехи порождают ветер…

### «Как дерево раздало листьям свет…». (23.08.2017)

Как дерево раздало листьям свет,
А воду молодым ветвям раздало,
Тобою обделённых в мире нет,
Хотя и ропщем, жалуемся – мало…

Но вот дорвались, ухватили мы
Излишки благ и непомерной чашей
Пьём на краю вселенской страшной тьмы
Отраву невоздержанности нашей.

### «По щедрости и промыслу в угоду…». (28.02.2017)

По щедрости и промыслу в угоду
Ты даровал нам, Господи, свободу,
Но чудо это по наветам тьмы
Себе во зло употребили мы.
Ты даровал нам почвы плодородье,
А мы взрастили грех чревоугодья.
Любовь нам дал. Не покорились ей,
Но подменили похотью своей.
Твой дар – зверей прекраснейшая стая,
По вкусу нам: едим не уставая.
Дал звёзды нам – светила дальних стран,
А мы из них устроили обман.
И образ Твой на золотистом поле
Включён в предметы прибыльной торговли,
И заповедь, что дал Ты на века,
Распродаём с базарного лотка,
Поскольку разум, что Тобой дарован,
Теперь корыстью мерзкой нашпигован.
А всё ж Тобою созданных людей
Не оставляешь милостью Своей.

### Заняты!

> …и берёт с собою семь других духов, злейших себя, и, вошедши, живут там…

> От Матфея. 12:45

Не то чтобы – дурни и скареды,
Куём за рассветом рассвет,
Чеканим, и – заняты, заняты —
Свободной секундочки нет.

Спешим из трамвая в автобусы,
В троллейбусы прём из метро;
И входим в престижные образы,
Как важные дамы – в манто…

По часу, по два и по три часа
Всей личностью ушлой своей
И всею наличностью тычемся
В закрытость ненужных дверей.

Зловонным кумирам каждение,
Копченье, мученье огня;
И худшим страстям угождение
В чаду ненасытного дня.

Опять же банкеты и саммиты
Под хохот и смех сатаны,
И бесами – заняты, заняты;
И злейшие – приведены…

### Всё для познанья

Всё для познанья – микроскоп,
И прорезь скважины замочной,
И лунных телескопов очи,
И цинковый крылатый гроб,

И технология войны,
И болтология успеха,
Секреты плача, тайны смеха,
Физиология слюны,

Познали боль свою и срам,
Трудом и плетью наказанье,
А прежде – к творчеству призванье,
И звери улыбались нам.

А прежде – райские сады,
В лазурь обёрнутые дали,
А прежде – и себя не знали,
Своей наивной наготы.

Нас осеняла благодать,
Умели, Богу не переча,
Жить без конца и края – вечно,
Не думать, не любить, не знать.

### Сад послушанья

Я не люблю этот мир, где смог,
Я не люблю этот мир, где смерть.
Я бы вернулся, когда бы смог,
В Сад Послушанья, чтоб жить и петь,

Возле журчащих в траве криниц
Гладить мохнатых лесных зверей,
В разноголосицу певчих птиц
Впутавшись музыкою своей.

Гимном весёлым встречать зарю,
Песенкой радостною – рассвет.
И не скучал бы по январю —
Там ведь холодных сезонов нет?

Не говорил бы – увы, увы,
И не грустил бы, как ныне – все,
Ни по обманной земной любви,
Ни по продажной земной красе.

В прятки игрался бы с тишиной,
Слушал бы волн шаловливый плеск,
Мудрость назвал бы своей женой,
Выбрав как лучшую из невест.

Я не люблю этот мир, где смог,
Я не люблю этот мир, где смерть,
Я бы вернулся, когда бы смог,
В Сад Послушанья, чтоб жить и петь.

### «Хмельных соискателей рая…». (30.10.2016)

Хмельных соискателей рая
В задрипанных грязных пальто
Нас манят одна и другая,
Влекут нас и это, и то.

И мается горло в простуде,
И шляпа измята дождём,
И выбор для каждого труден,
Однако прозренья не ждём.

Не сдержим шаги у порога,
Наморщив презрительно лбы,
Не просим сочувствия Бога,
Не клянчим счастливой судьбы.

Хотя бы довериться бую,
Хотя б за канатик не лезть,
Но любим одну и другую,
Похерив и совесть, и честь.

И, шарф намотавши дурацкий,
Вином разжигая нутро,
Играем в рисковые цацки,
И это хватаем, и то.

Чадящей свечой догорая
В невнятице бросовых дней,
Не стоим ни ада, ни рая,
Ни жизни пропащей своей.

### «Шансонеткой в объятья не падай…». (1992)

Шансонеткой в объятья не падай,
Не мечись куртизанкой на ложе —
Полюби меня горькою правдой,
Разлюби меня сладкою ложью.

Человек я не слишком весёлый,
Странник с ветром в дырявом кармане.
Хрен да репа – мои разносолы,
Вся добыча моя – на кукане.

Воровскою рулеткою риска
Не захвачен я, не заворожен;
И от Евы распутной огрызка,
Поразмыслив, не принял бы всё же.

Или кончен, потерян я разве,
Чтобы сгинуть за цену такую?
Но, как принц о промотанном царстве,
Об утраченном Рае тоскую.

### «Мы сами, люди, предпочли уродство…». (1998)

Мы сами, люди, предпочли уродство,
Свободу предпочли дарам любви.
И, как Исав за красные бобы
Отречься пожелал от первородства,
Из-под опеки доброго отцовства
Ушли… Куда? В бессчётные гробы!
Теперь, объевшись глупым своевольем,
Нет, не постигнув – заподозрив лишь,
Что сеем пот, бредя весенним полем,
Что по усопшим шелестит камыш,
Мы говорим Создателю: «Помилуй! —
Кричим, – прости нас, грешных, успокой!»
А своеволье катится по миру,
Когда-то снежный ком, теперь – горой.
А мы, вчера смотревшие столь гордо,
Сутяжным обольщённые умом,
Ложимся, плачем: «Не нужна свобода.
Что нам свобода, если все умрём?»

### «Люди, вам бы с ангелами жить!». (20.12.2015)

Люди, вам бы с ангелами жить!
Врачевали б вас от всякой хвори,
Нежили бы вас в тепле и холе,
Чуткою заботой окружив.

Ни обид, ни злобы площадной
Вы бы под опекой их не знали,
С вальсом уносясь в паркетной зале,
На руку откинувшись спиной.

Вот и на работу в ранний час
Не тянули б вас кирка и пешня;
Ангелы трудились бы за вас,
Вкалывали б ангелы, конечно.

Бедам выходя наперерез,
Не пугаясь ни огня, ни стали,
Силою немыслимых чудес
Всё бы вас хранили и спасали.

Но безгрешных мудрено любить
Вам, лжецы, пропойцы и кутилы;
Вы бы их в бараний рог скрутили —
Доведись вам с ангелами жить.

### «В компромате на Господа Бога…». (28.01.2016)

В компромате на Господа Бога
Наша подлость, жестокость и спесь,
И за всё, что мы сделали здесь,
Мы виним Тебя гневно и строго.
За убийства свои, за грабёж,
За предательства наши, обманы,
И что нам завсегда невтерпёж,
Что обкурены вусмерть и пьяны,
Что бросали любимых своих
И в разврате барахтались грязном,
Что в прицеле – брюхатых лосих
Находили разбойничьим глазом;
Избивали белух и китов,
И со свёрнутой шеей гусыня;
И по следу кровавых шагов
За пустыней вставала пустыня.
Суд наш краток – на Боге вина,
Что ходить пожелали в отпетых,
Что была нам свобода дана,
Что её растранжирили этак,
Что елей – лицемерия яд;
Дверь за дверью срывавшие с петель,
Мы не с теми, кто благостен, свят,
Взором ласков и мыслями светел.
Наши дни безнадёжно пусты,
Чёрный холод полощется в душах…
Но Тебя осуждавших прости,
Сыновей Твоих падших, заблудших.

### «Живём, не понимая ничего…». (1999)

Живём, не понимая ничего:
Ни тайной цели, ни пружин Творенья,
Ни своего грядущего спасенья,
Ни древнего проклятья своего.
И, устремясь за выгодою тощей,
Возводим города – за Римом Рим,
И, глупые, на Милостивца ропщем,
И Долготерпеливого гневим.

### «Упирая в стол свиные руки…». (1998)

Упирая в стол свиные руки,
Медленно орудуя ножом,
Год за годом чёрный хлеб разлуки,
Чёрствый хлеб отчаянья жуём.
И, плечом тяжёлым напирая,
Просимся:
– Впусти обратно нас! —
И ногой колотим в двери Рая,
Одичало, глухо матерясь.

### «Худо нам – бежим к Отцу…». (2000)

Худ о нам – бежим к Отцу,
Получшело – от Отца…
Видеть это мудрецу
Доводилось без конца.
Но за миг перед концом
Важен поворот лица:
С кем останемся – с Отцом
Или в бездне – без Отца?

### «Единственно достоин веры Бог…». (21.03.2013)

Единственно достоин веры – Бог,
А прочие – не выдержим экзамен;
И сразу, только выйдя за порог,
Меняемся, а каковы – не знаем.

Вот почему так осторожны мы,
Так скрытны, недоверчивы друг к другу
И не спешим подать спасенья руку
Упавшему в кипенье нашей тьмы.

### «И нас ночами истина тревожит…». (1997)

И нас ночами истина тревожит,
В сердца заматерелые стучась;
Как рысаку съедают шкуру вожжи,
Так и она охлёстывает нас.

А мы привычно на своём упёрлись,
А мы ни «но!», ни «тпру!» – упрямы, злы.
И с диким ржаньем взлягивает совесть.
Но вот рванули кони, понесли!

Хоть всё гори огнём – нам дела мало!
Куда летим? – ни станций, ни дорог.
Нет, не об этом нам любовь шептала,
Нет, не об этом толковал пророк.

Уж е земля пропала в отдаленье,
А мы всё скачем – весело душе! —
Не свалимся пока в хрипящей пене
И не забьёмся, загнаны уже…

### Не самому ли себе?

Счастье незамысловато:
Радуйся, дурак,
Что не вдруг придёт расплата,
За неверный шаг.
Пей до пьяна, ешь в охотку,
Милый куманёк,
Обихаживай красотку
Вдоль и поперёк.

На соседей бодро гавкай:
Мол, того – ослы…
Табачком и чудо-травкой
Душу весели.
Полощи, как драных кошек,
Воровскую ложь,
И не факт, что укокошат,
Если сам убьёшь.

Собирая груз проклятий
И безвинных слёз,
Понимай: в аду заплатим
Свой последний взнос.
Но и здесь, где стыд в пропаже,
За лихую прыть
Будь готов теперь, сейчас же
Крупно заплатить.

### Красотку не тронь…

Каждой вещью, пришитой, пристёгнутой к нам,
Мы уродуем образ, что слеплен Творцом,
И за дьяволом-змеем ползём по пятам,
Хвост скользящий считая вселенским концом.

Устыдившись позорной своей наготы,
Обозвав сотворённую истину – срам,
Вновь на райском лугу собираем цветы
Для прекрасных обёрнутых тканями дам.

Опьянев от вечерней пахучей травы,
Болтовнёй прикрывая зудящую плоть,
Лицемерным проказницам врём о любви,
Чтоб невинность притворную их побороть.

И в обман, и в улыбки разряжены сплошь,
Переходим дурацких приличий предел,
Отметая бесстыдством слащавую ложь
В непотребной горячке неистовых тел.

А других отгоняем: «Красотку не тронь!»
Для себя одного бережём про запас…
Между тем в Преисподней скрежещет огонь,
Что подхватит в объятие пламенном нас.

### Аутодафе

На Голгофе дыбом пламя
Разъярённого костра.
Дым в полнеба. Между нами —
Хруст горящего креста.

Между нами в страшной давке
Обезумевшей толпы —
Воры, нищий сброд, зеваки,
Стражей бронзовые лбы.

Скрежет брёвен, в небе грохот.
Над костром – круженье искр…
Сквозь визгливый, дикий хохот
Пляска разогретых икр.

Ведьма-треф с чертями в свите,
Ведьма-козырь, ведьма-треф;
В чёрном пламени – смотрите —
Разыгралась ведьма-треф!

Запрокинутое горло
Хлещет смехом без стыда;
Тело девственницы голо,
Фантастична нагота!

Оскудевшие монахи,
Оскоплённые шуты,
Ну, и грудь у этой махи!
Как черна! – поди же ты…

Под железным опахалом
Кипарисовых ветвей
Хохот а л а, хохотала!..
Не смеяться больше ей.

Вряд ли это повторимо?
Бренность форм преодолев,
Ведьма стала тенью дыма —
Завитками масти-треф…

### Широкий путь

> …широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими.

> От Матфея 7:13

Куда ещё просторней – путь порока.
Не то чтоб горы раздвигать плечом:
Идёшь, не размышляя ни о чём,
Хул я Творца, не слушая пророка.
Широкий путь, где всё разрешено
Для утоленья каждого желанья:
Ну а в низинке – не вода живая,
Но серою кипящее вино.
И похоти, и ярости парад,
И алчности величественной шествие
В ужимках и гримасах сумасшествия…
И указатель есть – дорога в ад!

### «Как бы нам не вышло боком…». (2001)

Как бы нам не вышло боком
В довершение всего,
Что нахально спорим с Богом,
Уместясь в руке Его?

### Скверные гости

Мы – наглые, скверные гости,
Повыше стараемся сесть,
Тщеславясь, лежим на погосте,
И, мёртвые, в драчке за честь.
Из грязного слеплены праха,
Всё лезем и лезем в князья,
А так, чтобы ближний не плакал,
Озлобленным толпам нельзя.
И ум свой, и совесть пропили,
Хитрим, извиваясь ужом,
Буяним, бранимся на пире,
В три горла, бесчинствуя, жрём.
И, мерзкие, хвалимся пьяно,
И дерзко плюём на закон…
И будет нам. Всех грубиянов
Хозяин повыкинет вон.

### «Среди случайных слов и фраз…». (1999)

Среди случайных слов и фраз,
Среди влюблённостей случайных
Отыщут мусорщики нас,
Отроют и погрузят в чаны.

И преогромные костры
Разложат весело под каждым,
И в стонах громких не откажем
Чертям, скрестившим две косы.

Ад грубошёрстный, разливной,
Смолы урчанье и кипенье,
И грешников хмельное пенье,
И плавящий суставы зной.

И кто-то умный глупых дразнит,
И кто-то плачет, голося…
И это тоже, тоже – праздник,
Поскольку тут – Россия вся!

### «В геенне гореть – хоть не холодно будет…». (17.04.2020)

В геенне гореть – хоть не холодно будет,
Хотя б не замёрзнем – и то хорошо.
Такие мы добрые, славные люди.
Смягчить бы, убавить? Да мало ещё!

Конечно, культурны, воспитаны с виду.
Прилично одеты. Умно говорим.
Опять же на сцену с улыбочкой выйду,
Напялив сиятельной благости грим.

Сердца обожгу величавым глаголом,
Блистанием глаз на пророка похож,
Чтоб лысину вдруг обожгла ореолом
Пылающих рифм вдохновенная ложь.

А публика, впрочем, собралась незлая,
Умильно, светло на витию глядят,
Но всяк про себя нечто главное знает,
Что, верно, сгодится для пропуска в ад.

### Ад

Заплёванный курильщиками ад
Привычно схож с армейскою уборной,
И нечестивцы в стадности упорной
Среди визгливых мечутся команд.

Образчики наивной матерщины
На стенах процарапаны гвоздём,
С ремнём на шее тужатся старшины,
Казарму сблизив и родильный дом.

Салагу школит «дедушка» дневальный,
А у стены сержант-прелюбодей
Изводит болтовнёй исповедальной
Мычащих и мочащихся людей.

А под цементным полом, в жирном мраке,
Да, под цементным полом, там – внизу,
Зажатый плоскостями, я ползу,
Под мощные протискиваясь балки.

Надеюсь, что мелькнёт отрадный свет;
Под рёбра тьмы кромешной подлезая,
Надеюсь – завершится наказанье,
Но снова – мрак, и тьме исхода нет.

И замираю я, остановясь.
И так лежу часы, недели, годы,
Тысячелетья… Над затылком своды
И мириады проходящих – вас.

И пустота, зажатая в горсти,
И как в рыданьях горьких ни увечусь,
А всё-таки придётся через Вечность,
Через промозглый тухлый мрак ползти.

## Житейская грань

### Глиняные люди

Спят, сидят и ходят глиняные люди
В параллелепипеде глинобитных стен.
К старости слезятся даже при простуде,
Чтобы вдруг рассыпаться, высохнув совсем.
Грубы и неласковы глиняные люди
С тёплыми затылками в завитках волос.
Сердятся, выпячивают глиняные груди;
Лоб о лоб сшибаются, распалясь всерьёз.
Глиняным, чего им кипятиться эдак?
Глиняным, на что им дымовой угар?
Но среди безмозглых – даже глупый редок,
И звучнее колокола бешеный удар.
Доведётся глиняным всё как есть оплакать,
Глиняные мёртвые спутать языки.
В мелких затхлых лужах обернётся память
Пересохшим руслом глиняной реки.

### Страна слепых

Есть на Востоке подле чёрных гор
Унылый край, где не смеются дети.
Там среди бела дня приходит вор,
Там узнают щекою о рассвете.
Там женщины послушны и легки,
В чём убедиться, кажется, могли вы;
Там ходят, задирая кадыки,
И лица настороженно-пугливы.
Вы там живёте и уже давно.
Но зрячими считаетесь, поскольку,
Под вечер возвратившись из кино,
Найдёте столик с ужином и койку,
Не пронесёте трубку мимо рта,
Не забредёте мимо сквера в рощу…
Таращите глаза, но лишь на ощупь
Почувствовать способны – красота!
И ближнего шутя перешагнёте,
Опять же доказав, что зрячи вы;
По зрячести своей – и без любви:
Сучок в чужом глазу всегда найдёте.
– А солнца в небе не было и нет! —
Так вы другим слепцам твердите смело.
Когда же яркий вспыхивает свет,
Брезгливо соглашаетесь – пригрело…

### Нищая артель

Нас из глины, из глины слепили,
Потому и таращим глаза,
И бредём вереницей – слепые,
С кем-то ссорясь, кому-то грозя.

Умилением бельма слезятся,
Приоткрыты слюнявые рты
И на брань, и на смех оборванца,
И на окрик чумной пустоты.

О ночлеге ли жалобно просим,
Или ищем пролома в стене,
Но привратницей изгнаны в осень,
Ковыляем по мёртвой стерне.

Лишь бы в рот не забили подошву
И увядших не вырвали век,
И, шутя, не поставил подножку
Мимохожий дурной человек.

Поводырь наш и трезв, да не слишком.
Над убогой артелью смеясь,
Шебутной и зловредный мальчишка
Завалил-таки братию в грязь.

Так бредём, спотыкаясь и плача,
Подбородки худые задрав,
И чужая нам светит удача
Сквозь листву разогретых дубрав.

И обобраны лихостью ветра,
Ковыляем – слепец за слепцом…
Но нежнейшую музыку света
Сладко чуять дрожащим лицом.

### «Как наша жизнь хрупка! Одно лишь слово…». (15.03.2016)

Как наша жизнь хрупка! Одно лишь слово —
И счастлив я… Но вот ещё одно,
И сделался уже несчастным снова;
Едва поднявшись, вновь иду на дно.
Любое переменами чревато:
Завял ли фикус, выцвел ли пиджак,
К стене ли хулиганами прижат,
Патрон застрял ли в диске автомата,
Жену ли часом раньше навестил,
На службу ли пришёл минутой позже…
Поэтому – и жалки, и ничтожны,
И нет у нас ни мудрости, ни сил.

### «Волка приручили – стал собакой…». (14.10.2020)

Волка приручили – стал собакой,
Грифа – доживает индюком;
Ну а ты, что был орлом, не каркай,
Будто с небом коротко знаком.

Сбитому едва ли кто поверит
Про полки, шагавшие на смерть,
Про забытый на рояле веер;
Выход лишь один – опять взлететь!

### «Вся наша жизнь – бои без правил…». (25.05.2022)

Вся наша жизнь – бои без правил.
А если кто-то в лучший мир,
Шутя, соперника отправил,
Мы рукоплещем – как он мил!

Заходятся восторгом люди:
Плевать, что сзади – кирпичом…
Ведь «победителей не судят»?
А не мешало б – всех, причём.

### «Каждый жизнь эту как-то и понял, и принял…». (15.02.2016)

Каждый жизнь эту
как-то и понял, и принял,
По понятьям своим
и живёт как-нибудь:
Тот – с дояркою,
этот – с балетною примой,
И подошвой листается
ломаный путь.
А чтоб строго во всём
до конца разобраться,
Ни возможности нет,
ни терпенья у нас,
И философ проглянул
в усмешке паяца,
И трактаты пошли
в скоморошеский пляс.

### Ложь во спасенье

> Нет ничего тайного, что не стало бы явным.

> От Марка 4:22

Придумка лукавого – «ложь во спасенье»,
Податься в спасители дьявол решил,
Чтоб сделать врунишкам респект и везенье,
Чтоб грешными сделались – кто не грешил.

Неправда сладка, что бокал лимонаду,
Неправда, как музыки нежной полёт,
Но тот, кто обманут, споткнётся о правду,
И правда его тем вернее убьёт.

### «Враньём свою причёсываем жизнь…». (15.09.2017)

Враньём свою причёсываем жизнь
Под образцы известных идеалов,
Чтоб выбраться хоть так на этажи
Из грязных, тёмных, каменных подвалов.

Одеждой врём, глазами, языком,
И льстивым, и нахальным обхожденьем,
Врём поясницей – каждым позвонком,
Кивком, плевком – любым телодвиженьем.

Всё лицемерно и в ночи, и днём,
Когда тверды, когда исходим дрожью…
А что до правды? Мы и правдой врём!
А что до лжи? Легко соврать и ложью!

### Хоть с собою честны будем?

С простодушием лица
Шествуем по краю бездны,
Обманули мать, отца…
Хоть с собою будем честны?

Вроде невелик изъян —
Не чета волшбе, разбою:
Лжём приятелям, друзьям…
Будем честны хоть с собою?

Колется, а всё же съем,
Столь желанна правда людям…
Ладно, врём всему и всем:
Хоть с собою честны будем?

### «Чудо нежной земной любви…». (13.02.2021)

Чудо нежной земной любви,
Светлый час жениха с невестой
Освящён высотой небесной…
Мы, однако, не таковы,
Но в отрепьях болотной тины
Этой радости лишены:
Так истасканы и противны,
Так истрёпаны и грязны.
Есть в народе, живёт от века
Непридуманный идеал,
Что на брак не годится девка,
Если кто-то её познал.
Будь и статна, и черноброва,
И прекрасна, как летний сон.
Да и парень, что избалован,
Непригоден, увы, и он.
Нам бы в утреннем свежем поле
За летящей бежать фатой…
Но не сведаться с чистотой,
У кого на душе помои.

### «Чтоб не сведаться с вожжой…». (1998)

> Не пожелай красоты её в сердце твоём, и да не увлечёт она тебя ресницами своими.

> Притчи 6:25

Чтоб не сведаться с вожжой
И с оглоблей не спознаться,
Не ходи к жене чужой,
Не к добру такая «цаца».
Хоть немножко будь умна,
Благонравна хоть немножко,
Эдак ручкою она
Не махала б из окошка.
Будь верна хотя бы чуть,
Не играла б жарким оком,
Не выпячивала б грудь,
Не дразнила б жирным боком.
Помнила бы – чья жена,
И, блюдя святое слово,
Не зазвала бы она
В избу мужика чужого.

### Искушение

Среди кипенья бурной плоти
Я говорю себе:
– Постой!
И ты как будто бы не против
Изведать истины простой?
Не корчи из себя монаха.
Вильнула баба задом лишь,
А ты уже ей вслед глядишь.
Ты лицемер большой, однако.
Долой притворство! Подойди
И загляни в глаза красотке!
Пока не распустил шнуровки,
Не доберёшься до груди…
Ну, что тебе твоя обида?
Живи, матрасами скрипя! —
Понурясь, слушаю. И стыдно,
И страшно самого себя.