Сергей Баунт
Конан и Конкин

Глава 1

Санька очнулся, и, не открывая глаз, выругался про себя – вот блин, опять.… Открывать глаза не хотелось. Он знал, что то, что он увидит, ему совсем не понравится. В последней жалкой попытке уйти от реальности, Санька попробовал поймать уходящий сон и опять провалиться в смутное пьяное забытье, но напрасно. Сон уже полностью покинул его, и надо возвращаться в противное похмельное утро. Да и как тут заснуть – он лежал, похоже, просто на полу. Между спиной и постелью явно не чувствовалось никакого матраса, а в бок что-то упиралось и при каждом движение больно кололо.

Как всегда, когда просыпался в таком состоянии, он не мог сразу вспомнить события предшествующие сну. Это обычно, необычно то, что он не мог вспомнить и начало пьянки. Санька кряхтел, крутился, но упорно не открывал глаз, словно это могло спасти его от приближавшихся мук. Наверное, так продолжалось бы долго, до тех пор, пока мочевой пузырь не поднял его, но тут кто-то бесцеремонно толкнул его в бок и рыкнул:

– Хватит изображать мертвого! Вставай, нам пора!

Толчок был болезненным. Санька перекатился и заорал:

– Ты охренел что ли?!

Боль помогла разорвать слипшиеся веки, и он попробовал вскочить, но то, что он увидел, заставило его замереть. Перед ним стоял страшный лохматый демон и скалился во все свои тридцать два зуба. Санька быстро закрыл глаза, потряс головой и осторожно открыл один глаз – хрен! Все осталось по-прежнему. Демон никуда не исчез. Санька мельком глянул на себя и снова зажмурился.

«Блин, допился! Белочка!»

Какой бы не был больной, Санька сразу понял, что у него делириум тременс, или по-простому, «белая горячка». И дело не только в улыбающемся демоне – дело в нем самом. Вернее, в том, как он выглядит. Никак, кроме как белой горячкой, нельзя объяснить то, что он одет, как бомж. Только не бомж с московских окраин, в грязных джинсах, стоптанных кроссовках и растянутом свитере. Нет, Санька выглядел, как бомж из средневековья: какие-то вытертые до белизны, короткие кожаные сапоги; такие же потертые, тоже кожаные, то ли шорты, то ли короткие штаны; и что-то похожее на дерюжный свитер или толстовку, он даже не мог определиться, как назвать это рубище. И это еще не все! Его руки, выглядывавшие из коротких рукавов рубахи, черны от загара, ногти не подстрижены, а обгрызены, а ладони шершавые от мозолей. То же, что все время кололо в бок, оказалось, закрепленными на поясе грубыми ножнами, из которых торчала простая деревянная ручка то ли огромного кинжала, то ли короткого меча.

«Сколько же я бухал, чтобы дойти до этого?» Хотя раньше он еще не допивался до такого, но слышал о подобных случаях не раз. Сейчас Санька тупо разглядывал то улыбающегося «демона», то себя. Теперь, после того, как смог сфокусировать свой взгляд, он понял, что создание алкогольного психоза, стоявшее перед ним, все-таки не потусторонняя тварь, а человек. Но от осознания того, что это не черт и не демон, легче не становилось – потому что перед Сашкой стоял Конан! Да-да, тот самый варвар из фильмов.

Стало понятно, что «белочка» не хочет отпускать мозг. Огромный загорелый мужик с голым торсом, лохматой черной шевелюрой и пронзительными голубыми глазами, совсем не собирался исчезать. Хотя, после такой эмоциональной встряски, Санька чувствовал себя уже совсем не похмельным, горячечный образ не «истаивал» и реальность вокруг не превращалась в его квартиру.

Реальность, наоборот, подыгрывала главному герою делирия; он сидел прямо на земле, на краю поляны, рядом с потухшим костром, а вокруг радовалось яркому солнцу и синему небу разнообразное птичье население. Их невозможные крики, посвистывания и клецанья на всех птичьих языках звенели отовсюду. Кроме этого, из кустов, окружавших небольшую поляну, доносились трели кузнечиков, совсем такие, какие он помнил из летнего детства в деревне у бабушки. Однако, судя по громкости этих трелей, кузнечики явно не меньше голубя.

Наконец, Сашка собрался с мыслями и выдал одно слово:

– Сгинь!

И даже, к своему удивлению, неумело перекрестился.

Но святой крест не помог. Похоже, водка на этом свете сильнее всего. Санька обреченно закрыл глаза и попытался завалиться опять. Память подсказывала, что избавление от «белочки» дает только долгий сон.

Однако он тут же понял, что уснуть не удастся – это явно не входило в планы «Конана». Тот не только не исчезал, но и продолжил свое дело по пробуждению. Он схватил Сашку за плечи, встряхнул, словно куклу, и бесцеремонно поставил на ноги.

– Вставай! Нам надо идти! – опять прорычал он.

Санька снова открыл глаза и очнулся окончательно. Как ни странно, все признаки похмелья исчезли. Похоже, их и не было, просто мозг, оценивая нынешнее положение, пытался вернуть все в привычные рамки. Реальное пробуждение у костра, среди дикой средиземноморской природы и в компании с персонажем Голливудских фильмов, мозг постарался перевести в банальную белую горячку – так для сознания проще и комфортнее.

Санька чувствовал и видел все четко и реально – вплоть до пряных, слишком сильных для нашей природы ароматов и боли в спине от спанья на голой земле. Он заглянул в синие смеющиеся глаза своего мучителя и, вдруг понял, что это никакая ни горячка, он действительно не пил вчера – просто сошел с ума и по-настоящему сейчас лежит упакованный в смирительную рубашку в комнате с мягкими стенами. Значит, от психоза, не избавиться, пока не появится доктор и не сделает очередной укол. Чтобы прекратить все те болезненные ощущения, что уже получил от слишком могучих рук «варвара», он решил больше не сопротивляться, а отдаться течению. Пусть все идет, как идет. Ведь понятно, что самостоятельно от шизофрении не избавиться, он не тот гений-ученый, что смог разделить бред и реальность.

– Кто ты такой? – на всякий случай спросил Санька.

– Я Конан. Конкин, ты, что – никак проснуться не можешь? На, погрызи, и пойдем! Солнце скоро встанет и через пару часов начнется жара.

Конан протянул ему кусок холодного мяса, завернутый в какой-то огромный темно-зеленый лист. Санька автоматически взял и поднес к носу – нет, обычное вареное мясо, ничем другим оно не пахло.

И только сейчас до него дошло, что он без всяких проблем понимает язык, и верзила назвал его по фамилии. Шизофрения, уже спокойно подумал Сашка – хотя все физические ощущения, говорили ему, что происходящее реально, но вот понимать этого человека в реальности он бы точно не смог, Конан никогда не стал бы говорить по-русски. Но с другой стороны – если он ряженый? И Сашку зачем-то так нарядили? Стрим какой-нибудь. Снимают сейчас вон из тех кустов, и ржут в кулак.

Нет, ни хрена! Это не проходит – слишком не наша природа. В теплые края для стрима, его никто не повезет. Птица не того полета. Кому нужен Конкин Александр Сергеевич, обычный офисный планктон? От этой мысли он заулыбался и даже успокоился – чего переживать, раз это все происходит только в его голове, можно даже подыграть. Сашка опять улыбнулся и спросил:

– А когда ты русский язык выучил?

Здоровяк нахмурился. Похоже, он не понял вопроса, пару секунд помолчал, обдумывая, и так же хмуро выдал:

– Я знаю много языков, но никогда не слышал о русском. Вообще, в том мире, который я смог обойти, такого народа мне не попадалось. Кто такие эти руски? Где они живут?

Впрочем, ответа варвар не ждал, он отвернулся, поднял с земли огромный прямой меч в старых ножнах и, вытащив его наполовину, начал внимательно рассматривать. Мельком глянув на Конкина, он увидел, что тот так и не притронулся к еде.

– Не нравится что ли?

Санька не стал говорить, что не может есть это непонятное мясо с налипшим на него мусором. Хоть это и шиза, но злить голубоглазого амбала ему не хотелось. Ведь судя по состоянию, даже воображаемая боль достанет его точно так же, как настоящая.

– Я не хочу есть. Попить бы…

– Давай сюда, – варвар забрал Санькину порцию, сразу словно бы уменьшившуюся в огромной ладони и, не выпуская из рук меч, начал рвать мясо крепкими белыми зубами. Мусор, налипший на лист, он так и не отряхнул.

– Воды бы, – повторил Санька.

Варвар кивнул на лежавшую в изголовье его места деревянную флягу с ремнем.

– Можешь попить, но не забывай, что сейчас идти. Вода выйдет с потом, и заберет с собой силы.

Вода на вкус оказалась такой же, каким мясо было на вид. Теплая и противная. Конкин через силу сделал несколько глотков и положил флягу обратно на смятую тряпку.

– Нет! Возьми. Теперь ты её понесешь. По пути найдем где-нибудь воду и наберем.

Сашка не стал возражать и набросил истершуюся кожаную лямку через плечо.

– Может, ты все-таки скажешь, куда мы идем?

Раз бред такой связный и логичный, Конкин решил узнать об этом «квесте» больше. Интересно же, что его подсознание может выкинуть еще. Какую историю он выложит сам себе сейчас. Санька все еще считал, что все вокруг сгенерировано его мозгом, хотя первые робкие сомнения уже начали царапать душу. Уж слишком все выглядело реально.

– Конкин, ты, что – ничего не помнишь?

Фамилию он говорил так, словно это его имя.

– Ну-ка вспоминай! Это же по твоей милости мы направились в Хем.

Во взгляде варвара читалось искреннее удивление.

Теперь наступила Санькина очередь таращить глаза – какой на хрен Хем?! Он такого не только названия, но и просто слова никогда не слышал. А, как известно, подсознание может выдать только то, что мозг уже отложил в своей памяти. То есть известные факты мозг может тусовать, как хочет, но для этого ему нужны исходники. Из пустого нельзя сформировать связную историю.

– А не мог бы ты, хотя бы чуть-чуть напомнить? Что-то у меня с памятью.

– Верю, – он опять сверкнул своими белейшими зубами. – Вчера ты здорово надрался, хотя и выпил всего пару кружек.

Но рассказывать он ничего не стал, просто воткнул меч в ножны, закинул оружие за спину и скомандовал:

– Все! Вставай и пошли. По дороге все вспомнишь.

Глава 2

Пот катился градом, ноги и голова болели, а спутник Конкина все так же неутомимо шагал впереди меня. Он все-таки рассказал про вчерашний вечер. Правда, весь его рассказ уложился в несколько минут, и теперь варвар молчал. Санька тоже, и не только потому, что не мог говорить, но и потому, что него начинало доходить, что ситуация выглядит не совсем так, как он её себе представлял. А если по-честному, то совсем не так!

Ну не может, все быть таким реальным! Даже самый изощренный мозг не мог воссоздать мир с такими деталями. Чем дольше они шли, тем больше Санька начинал склоняться к мысли, что стал тем, кого в фантастике или фэнтези называют попаданцем. Он, конечно, читал про таких, и даже видел фильмы, но одно дело читать про подобное, и совсем другое – испытать это самому. Кроме того, ему не давали до конца признать свое попаданчество некоторые детали. Во-первых, то, что его спутником оказался герой, явно, стопроцентно, придуманный. Он абсолютно уверен, что Конан-Варвар никогда не существовал нигде, кроме произведений литературы. Но разве что еще в кино. Это и сбивало, опять склоняя к тому, что у него просто шизофренический бред.

Второе – это то, что он остался собой, то есть не переродился в кого-нибудь, его душа не перенеслась в другое тело. Нет, это он – Конкин Александр Сергеевич, тело именно его, он специально проверил – даже шрам из детства, когда упал на осколок разбитой бутылки и не дал из страха зашить его – даже этот шрам белел сквозь загар на своем месте, на внутренней стороне предплечья. Хотя этот факт не очень шокирующий – перенос попаданца в другой мир вместе со своим телом, в литературе и кино тоже встречался нередко, но вот, то, что он попал в выдуманный мир…

Все время пока они шли, эти мысли терзали Конкина. Благо варвар, как и в кино, оказался неразговорчивым, и он мог обдумывать все, не отвлекаясь.

Оказывается, с Конаном он встретился еще вчера. Случайно, в харчевне они оказались рядом. Санька был уже под шафе, а после того, как они выпили вместе с Конаном, он рассказал ему удивительную историю. Из слов Конана, Санька понял только то, что он откуда-то знает, где находится заброшенный Стигийский храм, до краев наполненный золотом. Непонятно, что же он такое рассказал, какие привел доказательства, но, похоже, что-то очень достоверное. Варвар поверил ему, и согласился быть его напарником. Но сегодняшний Конкин, не помнил абсолютно ничего: ни про затерянный храм, ни про город Хем, в который им надо добраться. То, что он помнил, совершенно не относилось к этому миру.

Последние воспоминания: Санька после рабочей недели в офисе, собирался, как обычно в пятницу, напиться. Он прекрасно помнил, что закупился пивасиком и, – на всякий случай, вдруг появится Ленка – бутылкой золотой текилы. Рыжая являлась любительницей этого пойла. Конкин даже помнил, что перед походом на пьянку, он, для разогрева, закинул рюмочку этой самой «Ольметы», а вот дальше все исчезает в тумане.

Следующие воспоминания уже здесь – пробуждение с похмелья сегодняшним утром. Для того, чтобы поверить в то, что это никакая не белая горячка, а самая настоящая реальность, Конкину хватило пары часов. За это время он успел почувствовать всю прелесть путешествия в жарком южном климате. Последним гвоздем в крышку его мысли о медицинском происхождении окружающего мира, стало нападение местных комаров – мелких, но злых, как черти. Укусы после них чесались и опухали на глазах. И Конкин сдался. Даже в самом белом горячечном бреду, он, вряд ли выдумал бы таких тварей.

Как только он принял для себя, что все, что происходит здесь, это реально, на него накатила паника, и он едва не заорал. «Какого черта?! Почему он?!» Санька остановился и в отчаяние огляделся. «Где его город, задымленный, пропахший выхлопными газами и заполненный толпами людей? Город, который, как ему казалось, он так ненавидел?»

Еще немного, и Конкин, наверное, заплакал. Неизвестно, как бы на это среагировал его спутник, наверное, посчитал бы его слабаком. Однако до слез не дошло. Конан, вдруг остановился, присел и, не оборачиваясь, махнул Саньке, чтобы тот тоже присел. Дважды повторять не пришлось. Для полного счастья Конкину не хватало сейчас только какой-нибудь драчки с использованием всех этих колюще-режущих предметов, что они тащили на себе. Кстати, он почему-то очень быстро привык к своему двухкилограммовому «мачете». Словно всю жизнь ходил с подобными прибамбасами на поясе.

Конан резко повернулся, молча показал Саньке на стену кустов справа от дороги и сам мгновенно исчез в этой зеленой чаще. У Конкина маневр так гладко не прошел, он, ломая слабые ветки, ввалился в заросли, но запнулся и упал. Варвар сделал зверское лицо и прошипел:

– Ползи дальше. Только тихо, Конкин. И всегда смотри под ноги.

Санька уже понял, что его фамилию, Конан считает его именем. Это имя-фамилия, это единственное, что перешло из прошлого бытия в нынешний мир. Но варвар произносил его с ударением на последнем слоге, так что звучало оно уже не по-русски. Конан даже как-то сказал, что имя киммерийское.

Санька прополз еще несколько метров и попытался встать, но варвар придавил его голову своей медвежьей лапой и опять прошептал:

– Лежи. Приготовь оружие. Но нападешь только по моей команде.

Конкина напугало уже то, что они прячуться, а приказ приготовить железяку, и ждать команды, вообще, вызвал у него приступ паники. В прошлой жизни, Санька совсем не был трусом, как любой нормальный пацан, он знал, что такое драка. Сам неоднократно в них участвовал, а однажды в баре даже попал на разборку, где в ход пошли не только ножи. Один горячий джигит несколько раз пальнул из пистолета. Тогда тоже было страшно, но и весело. Ребята потом с удовольствием вспоминали, как они отделали этих братков. Студенты всегда были любителями выпить и подраться.

Но сейчас Конкин чувствовал, что здесь драка – это совсем не смешно. Слишком серьезно настроен его могучий спутник. Однако после того, как варвар шепнул Саньке, что впереди отряд сборщиков налогов, тот немного успокоился – по его мнению, «казенные» люди не должны напасть на них, это не какие-нибудь бандиты. Но, похоже, Конан считал по-другому. Склонившись к самому уху, он быстро зашептал:

– Сиди тихо, они едят и расслабились. Нас не ждут. Я сейчас пройду дальше и начну с той стороны, от солнца. Как только услышишь мой клич, выскакивай на дорогу и не дай уйти их коням.

– Так может, просто обойдем их? Зачем нам нарываться?

– Я же говорю – у них кони. Они нам нужны, иначе будем идти до Хема два месяца.

– Понятно, – прошептал Конкин. – А сколько их там?

– Судя по следам шесть человек.

– Ты охренел? – не выдержал Санька. – Как ты справишься?

Конкин, конечно, помнил кино, где Шварцнегер валил и гораздо большее количество людей, но тут-то не кино. Да и местный Конан выглядел не таким накачанным, как Шварц.

– Ты главное, не отпусти лошадей, а об остальном не думай.

С этими словами, Конан исчез, а Санька схватился обеими руками за рукоять аккинака, и, потея от жары и от страха, стал ждать обещанного сигнала.

Конан ошибся, когда посчитал тех, кто сидел сейчас на поляне вокруг небольшого костра, сборщиками налогов. Хотя и немудрено – те, на кого он хотел напасть, всеми силами старались изобразить, что они настоящие мытари. На них была единая форма имперских войск с перевязью министерства финансов. Лошади, привязанные к кустам ближе к дороге, тоже в сбруе цветов Империи, и даже мешки, сложенные кучей у костра, запечатаны печатью налогового ведомства Империи.

На самом деле, все это – и форма, и лошади, и мешки – были подлинными, и принадлежали мытарям Великого Императора, но тела людей, что носили когда-то эту форму, уже три дня лежали в овраге. Перед небольшим городком на границе степи и леса. Вороны, степные лисы и мыши, уже оголили кости бедолаг, ничего, не оставив могильным червям.

Лишь, когда ему на встречу вскочили гибкие проворные фигуры, Конан понял, что ошибся – слишком раскосые глаза, и слишком смуглая кожа. Уроженцев Замории никогда не брали в Империи на такую службу, только наемниками в случае большой войны. Но большой разницы сейчас не было, и варвар, во все горло, призвав Крома, развалил плечо ближайшему заморийцу. Удар оказался таким сильным, что отбросил врага под ноги второму нападавшему. Тот запнулся, но смог перескочить через мертвого соратника, однако черноволосому демону хватило этой заминки, чтобы достать воина своим прямым мечом. Острие на миг выглянуло из спины степняка, и тут же опять засверкало в воздухе.

Как только Конкин услышал нечеловеческий рев Киммерийца, он сжался и зажмурил глаза. Но уже в следующее мгновение ринулся сквозь кусты. Он твердо помнил, что его дело это лошади, и совсем не собирался вступать в схватку. Размахивал своим мечом-недомерком, он больше для того, чтобы воодушевить себя, а не напугать кого-то. Тем более, что он был совсем не уверен, что справится даже с лошадьми. Во всяком случае, в прошлой жизни, Конкин с ними ни разу не сталкивался.

То, что он увидел, когда выскочил на открытое место, в прошлые времена, заставило бы его срочно очистить желудок. Дергающиеся полутрупы, кровища, льющаяся рекой по всей поляне, гортанные крики загорелых вертких людей, всхлипывания умирающих – и над всем этим, звериный рев Конана. Жуть! Однако, к его удивлению, Конкина не только не стошнило, но он даже не остановился. Он так и продолжал бежать к лошадям. Те сбились в кучу на дальнем краю поляны. При этом, как заправский рубака, держал над собой занесенный аккинак, и тоже вопил, как одержимый.

Краем глаза Санька заметил движение справа, автоматически вильнул в сторону и резко отшатнулся. Это произошло как раз вовремя – короткое копье не дотянулось до его груди какие-то сантиметры. Он сразу забыл, что надо грозно орать. Но то, что произошло после, оказалось совершенно диким. По его меркам.

Он вдруг шагнул в сторону нападавшего и, сделав вид, что хочу рубануть его по голове, махнул мечом. Внутренне Конкин чувствовал, что не дотянется и, приготовил совсем другое продолжение. Когда враг, – черноволосый, черноглазый воин – уклонился от летящего меча, Санька резко шагнул вперед, остановил клинок, и вместо нового замаха, ткнул длинным прямым ударом прямо в живот врага.

Похоже, действие оказалось нестандартным, потому что воин среагировал на него поздно. Короткий меч успел пропороть расшитый кафтан и войти в тело. Правда, неглубоко. Такого эффектного удара, как у Конана, у Саньки не получилось. Но все равно, рана оказалась не мелкая. Воин скривился, опустил копье и схватился одной рукой за живот.

В это время сзади за противником, возник огромный, забрызганный кровью воин и степняк тут же завалился с разрубленным черепом.

– Ты зачем ввязываешься?! – гаркнул Конан. – Твое дело лошади!

Великан повернулся и опять побежал куда-то. Санька же, все еще в горячке, опустил меч, и тупо пошел к нервничающим животным. На ходу он нервно оттирал капли крови, забрызгавшие руки. Лошади же, похоже, были привычны к таким сценам. Во всяком случае, они, хотя, и косили в его сторону влажными глазами, нервно крутились и топтались, но не убегали. Даже время от времени, успевали щипать сочную траву. И от Конкина они не бросились в стороны.

Он тихо возгордился, что, оказывается, имеет подход к лошадям, но тут же убедился, что все имело другую причину – все животные стреножены. Передние ноги внизу связаны короткой веревкой. Стало понятно, почему они не убегают. Помощи в предотвращении их побега не требовалось.

Конкин обернулся, чтобы объяснить Конану положение дел, но варвара на поляне не было. Зато появился уже четвертый труп. Он наполовину торчал из кустов. «Куда делся его дикий спутник?» Судя по звукам, варвар добивал кого-то в кустах. Санька глянул на животных – они уже почти успокоились, – и направился назад, к месту побоища. Остаться одному в этих диких краях, это было бы худшее из случившегося с ним.

Однако только он шагнул, какой-то странный звук сзади заставил его остановиться. Конкин замер и медленно обернулся. То, что он слышал, находилось за лошадьми. Обе личности в нем напряглись, испугалась даже побеждавшая сейчас, местная босяцкая ипостась. Похоже, даже здешний Конкин не любил ничего непонятного. Здесь все непонятное могло угрожать жизни. «Блин, где же Конан?» Рядом с варваром Конкин чувствовал себя гораздо спокойнее. Снова приготовив меч, он крадучись пошел вокруг табуна. Звук опять повторился. Похоже на то, как мяукает кошка.

Он почти обошел лошадей, когда увидел её. Чувство облегчения обрушилось на Саньку. Он даже заулыбался. На земле, привалившись спиной к тоненькому деревцу, сидела девушка. Рот у нее был завязан. Это она «мяукала». Пленница окатила взглядом, полным такого явного презрения и ненависти, что Санька даже поежился. «Что он ей такого сделал? Он её впервые видит».

Несмотря на то, что она явно желала его смерти, что подтверждалось невнятным яростным бормотанием и сверканием черных пронзительных глаз, Санька подошел к девушке. Только сейчас он разглядел, что она не может встать, потому что её руки связаны сзади, за деревом.

– Не злись, – миролюбиво сказал Санька. – Я не из этих. Сейчас я тебя освобожу.

Он уже потянулся к лицу девушки, чтобы снять повязку, но знакомый зверский рык сзади его остановил.

– Не трогай ее!

Глава 3

Конан появился беззвучно. Это было тоже загадкой, как такой огромный мужик, может ходить, словно кошка, совершенно бесшумно.

– Почему? – удивился Конкин. – Она то, чем может угрожать?

Санька решил проявить упрямство. Не слуга же он этому здоровяку. Он сдернул повязку со рта девушки. «Черт!» Он даже потряс головой. «Вот это красавица! Похожа сразу на всех латиноамериканских актрис. Сальма Хаек и Пенелопа Круз сразу». Черноволосая, черноглазая, с полными красными губами. «Да, эти «налоговики» не прогадали!» Он подумал, что в этом мире такую красавицу можно продать за очень большие бабки. Ну, или за золото, смотря, чем тут расплачиваются. И тут же вспомнил, что тут в ходу собственные золотые, медные и серебряные монеты с портретами императоров. Самых разных, так как монеты печатают уже давно, с самого становления Империи. Он опять чертыхнулся. «Ну откуда он – то это знает?!»

Санька ожидал, что девушка сейчас разразится криками, ведь только что, она чуть не сжевала грязный платок, пытаясь наорать на него. Но черноволосая красавица, наоборот, замолчала и лишь настороженно следила за подходившим Конаном. На Конкина она больше внимания не обращала. Совсем, словно он – пустое место. Ну, конечно, горько улыбнулся Санька, в этом мире главное – сила, а мозги, похоже, совсем не ценятся. Впрочем, подобные мысли, ему привычны, примерно так он думал после каждой аудиенции с шефом в офисе.

Конан наклонился к самому лицу пленницы и внимательно посмотрел ей в глаза. Девушка молчала, но упрямо не отводила глаз. Санька просто чувствовал, как она сжалась, ожидая дальнейших действий Конана. Ничего удивительного, Конкин по своим ощущениям помнил, каково это, когда над тобой нависает эта гора мышц и вперяет в тебя эти пронзительно-голубые холодные глаза. Сразу чувствуешь, что если не понравишься, он может прихлопнуть тебя одним щелчком.

– Развязывай, – буркнул варвар, и отошел от девушки. Санька не знал, что он там высматривал, но, похоже, осмотр его удовлетворил. Конан сорвал пучок травы, и начал протирать свой громадный меч от крови.

– Один сбежал. Плохо.

Ни к кому, не обращаясь, добавил он. Конкин не стал ждать, что он там еще выдаст и принялся освобождать девушку. Как он не пытался, развязать затянутый узел не смог.

– Что ты возишься, слуга? Просто перережь веревку.

Голос девушки соответствовал её красоте – бархатный, мелодичный, с легкой хрипотцой от долгого пребывания повязки во рту. Он очаровал Конкина. Даже несмотря на содержание фразы, которое обидело его до глубины души.

– Я никакой не слуга, – буркнул он и перепилил мечом лохматую веревку. На его слова пленница не обратила никакого внимания. Похоже, она сразу поняла кто тут главный. Несмотря на то, что Санька помог ей подняться, она, еще пошатываясь, сразу направилась к Конану.

– Ты все-таки будь осторожнее, – косясь на нее, предупредил тот. – Она ведь может оказаться ведьмой.

– Какая ведьма? Что ты несешь? – обиделся Конкин. – Обычная девчонка.

– Не зря же они связали её. Значит, боялись.

Конан посмотрел на Саньку. В глазах прыгали смешинки.

– Как не ведьма. Тебя вон уже заколдовала. Я вижу, как ты на нее смотришь.

Эти слова заставили Конкина покраснеть. Ведь он действительно не мог отвести глаз от девушки. Когда она поднялась, то оказалось, что даже бесформенный плащ, не может скрыть её потрясающую фигуру. С выпуклостями, и округлостями в нужных местах, и тонкой осиной талией. Сашка быстро отвернулся, и пробурчал:

– Да, иди ты…

Пленница не обратила внимания на их треп. Она остановилась перед варваром и спросила:

– Ты, ведь, Конан? Конан из Киммерии?

У Саньки отвалилась челюсть – ничего известность у варвара. А здесь ведь нет ни телевизора, ни интернета. Как узнают? Да и девчонка удивляет – похоже, её совсем не сломил недавний плен. Ни слез, ни истерики, сразу к делу.

– Да, меня так зовут, – спокойно ответил Конан. Он бросил на девушку короткий взгляд, и продолжал колдовать со своим мечом. Теперь в его руках был кусок песчаника, которым он начал править лезвие. Похоже, его не заинтересовало ни кто она такая, ни откуда она его знает. Зато Конкина просто съедало любопытство. Хотя, правда, и обида тоже. Он её освободил, но при этом, оказался для нее пустым местом.

– Я знаю про тебя, – пленница тоже не собиралась объяснять, откуда она знает варвара. – Ты наемник. Я хочу нанять тебя.

Варвар поднял глаза и лениво ответил:

– У меня уже есть работа…

Он кивнул на Сашку и добавил:

– Я сопровождаю вот этого человека.

Девушка оглянулась на Конкина, и впервые в её глазах промелькнул интерес. Но он напрасно обрадовался, следующие слова красавицы облили его холодной водой.

– Вот этого оборванца? Я тебе не верю. У него в кармане вряд ли найдется не обкусанный медяк, а не то, что плата для тебя.

– Я заплачу золотом из подвалов храма в Хеме! – взорвался Конкин. «Кто она такая, чтобы считать его пустышкой?»

Он поймал взгляд Конана и немного струхнул. Голубые глаза мгновенно превратились в синие ледышки. Варвар явно разозлился. Санька виновато опустил голову, действительно, выдавать цель, это глупо. «Похоже, она точно ведьма, иначе, какого черта он перед ней выпендривается?»

Однако на пленницу сообщение Конкина произвело впечатление.

– Вы идете в Хем! Это очень хорошо, мне надо почти туда же! И срочно!

Она опять обратилась к варвару:

– Наемник, я заплачу десять полновесных золотых империалов.

Санька вздрогнул. «Охренеть! У обычной на вид девчонки, есть такие деньжата. Это же сколько можно безбедно жить с его запросами». Любопытство разгорелось не на шутку, кого же это везли эти «монголы»? Наверное, дочь какого-нибудь купца? Хотели урвать за нее выкуп? Но они же казенные люди, мытари, не могли же они попутно заниматься рэкетом? Хотя черт его знает, нравы здесь похлеще, чем у нас в девяностые.

Все-таки Конан оказался настоящим наемником, то есть деловым человеком – он задумался лишь на секунду.

– Ну, если по пути, то ты можешь присоединиться к нам. Но оплата вперед!

– Наемник, ты, что не видишь, что у меня сейчас ничего нет. Но в первом же городе я расплачусь.

– Если сейчас ты без денег, откуда ты возьмешь их в городе? Ты что, богата и в каждом городе есть свой кредитор? Тогда скажи, как тебя зовут. Может, и я знаю твой род.

– Мое имя тебе ничего не скажет. Меня зовут Инсаэль.

– Действительно. Но почему-то я думаю, что это не настоящее твое имя.

Конкин почему-то подумал так же – не зря девчонка задумалась на несколько мгновений, прежде чем назвала свое имя.

– Тебе какая разница, наемник? Главное то, что я заплачу настоящим золотом. И я не буду помехой в вашем путешествии.

Санька чуть не съел глазами Конана. «Ну соглашайся», -мысленно шептал он. Похоже, она все-таки ведьма. Он почти физически ощущал, что тонет в её больших черных глазах.

Наверное, варвар что-то прочитал в его взгляде. Он улыбнулся и сказал:

– Хорошо. Мы едем вместе до первого города. Но если обманешь… В дороге мы не будем присматривать за тобой. Все будешь делать наравне с нами. За то, что мы поделимся припасами и водой, с тебя дополнительная плата – половина золотого.

Инсаэль не стала возражать. Она кивнула и подтвердила:

– Я согласна. Ты получишь деньги. А сейчас не пора ли нам убираться, за этой шайкой разбойников может идти погоня.

– Погоня? За мытарями?

– Ты, что варвар, совсем глаза потерял? – язычок у пленницы оказался острым. – Не видишь, что ли, что это ряженые.

Конан вмиг стал серьезным и подошел к ближайшему трупу. Он перевернул окровавленное тело, расстегнул куртку и выдернул нательную рубаху из штанов. Потом стянул сапоги и тоже рассмотрел. После этого коротко выругался и повернулся к девчонке.

– Ты права. Не зря они сразу показались мне подозрительными…. Но тогда у меня к тебе появились новые вопросы. Давай очень быстро расскажи мне кто они и куда они везли тебя?

– На один отвечу. Это гирканийцы, тоже наемники. А куда они хотели отвезти меня, я не знаю. Это точно. Они ни разу не говорили об этом.

– Да, непростая ты пташка. Ведь они специально охотились именно за тобой? Поэтому переоделись в форму Имперцев. Ну ладно, договор есть договор, с тебя деньги, с нас твоя охрана. И, действительно, пора валить отсюда. Ты права, за этими ребятами может гнаться отряд имперской стражи. И еще, сдается мне, что я продешевил. За твою голову, наверняка, дадут больше.

Девушка вскинулась:

– Ты, что хочешь продать меня?

– Нет, – отрицательно мотнул головой варвар. – Конан из Киммерии, никогда не нарушает договор. Просто жалею, что не запросил цену больше.

– Не жалей, варвар. Ты получишь больше. Только довези меня до границы Турана и Шема.

Конан согласно кивнул и повернулся к Саньке:

– Обыщи вон тех, я пройдусь по этой стороне. Потом бери вещи и выбирай лошадь. Пора уходить.

Глава 4

«Блин! Обыскивать мертвых! Да я в жизнь к ним не полезу», -подумал Сашка, и направился к ближайшему трупу. Еще раз его внутренний я – мелкий офисный клерк из двадцать первого века – взбрыкнул, когда он полез за пазуху мертвого, и попал в месиво кишок. Тошнота подкатила к горлу, и он резко отдернул руку. Но тут же вернул её назад. При этом воровато оглянулся, переживая, не заметили ли спутники его реакцию. Но нет, никто не обращал на него внимания, справедливо полагая, что обыскать несопротивляющиеся трупы, это дело не заслуживающее никакого внимания. После этого, он уже совершенно спокойно занялся дальнейшей проверкой карманов.

К удивлению, улов оказался неплохим. У каждого из мертвых гирканийцев, нашлись кожаные мешочки с монетами. У одного в мешочке нашлось целое богатство – три золотых. Правда, не тех, старинных, из чистого золота, а современных, с добавлением серебра. Они сразу отличались – золото намного светлее. Конкин уже не удивлялся, откуда он это все знает. Похоже, персонаж, тот с кем он объединился, был тертым калачом, и об окружающей жизни знал все.

Кроме золотых, в мешочке нашлось восемь серебряных монет Турана, несколько медяков и странные подвески из белого металла. Глядя на заостренные застежки, он догадался, что это серьги, но вид их вызвал у него отвращение. «Интересно, кто это носит такие серьги?». Подвески были выполнены настолько искусно, что казались совершенно живыми змейками, обвивавшими череп. Только маленькими. От них веяло опасностью и чем-то мерзким. Непонятно, это почерневшее серебро придавало им такой вид, или какое-нибудь заклятье, наложенное на них?

Конкин с отвращением сплюнул, и хотел уже выкинуть мрачные подвески, но тут из-за спины у него вылетела изящная ручка, и выхватила украшения.

– Это мое! – безапелляционно заявила Инсаэль. – Эти сволочи сняли.

Она зло пнула мертвеца.

– Что там у вас?

Конан тоже подошел взглянуть.

– Ого! Стигийские! Девочка, откуда это у тебя?

– Не твое дело, варвар!

Она быстро спрятала находку куда-то в складки куртки, и, вдруг очаровательно улыбнулась Конкину. Он даже вздрогнул. Если честно, её, почти влюбленная улыбка, напугала его больше, чем её злость. «Ведьма!» – тревожно зазвенело у него в голове. Он тоже судорожно улыбнулся в ответ, и быстро отошел к лошадям.

Конан посчитал эпизод с серьгами не заслуживающим внимания, подошел к выбранной лошади и стал привязывать мешок с конфискованными вещами. Похоже, варвар не шарил по карманам, как Санька, а просто собрал еду и оружие. Конкин хотел начать переживать, что неправильно понял приказ, но быстро успокоил себя тем, что он лишь по виду местный бомж, а на самом деле перспективный офисный работник, и не обязан знать, что главное в таком походе.

К удивлению, буланая кобыла, которая показалась ему самой спокойной, такой и оказалась. Она без всяких брыканий, позволила Конкину затянуть распущенную на отдых подпругу; и даже не дернулась, когда он, опять же удивляясь сам себе, легко вскочил в гирканийское седло. Его переполнило гордостью, когда он, подхватил поводья, и легонько ударив бока лошади коленями, направил кобылу вслед за Конаном и Инсаэль. Словно всю жизнь только этим и занимался.

Спутники выбирали лошадей, не так как он – самую спокойную. Варвар, похоже, выбирал по грузоподьемности, его гнедой хоть и выглядел не очень красивым, но был самым массивным из табуна. А «ведьма» сразу подхватила за уздцы вороную кобылку. Эта лошадь, наверное, принадлежала главарю. Сбруя и седло на ней, украшены блестящими медными вензелями, а сама кобыла нервно стригла ушами на маленькой красивой голове. Санька бы ни за что не уселся на такую нервную животину.

Двигались они не так быстро, как хотела Инсаэль. Скорость ограничивали свободные лошади, привязанные за седло Конкина. Она несколько раз предлагала Конану отпустить их, но тот, даже слушать не стал. В первый раз он ответил, что лошади еще пригодятся, а потом просто отмалчивался.

Когда они тронулись, приступ внезапного страха, вызванный странными серьгами и необычным вниманием Инсаэль к нему, так же внезапно испарился. Сейчас он недоумевал, чем вызвано это чувство. Глядя сзади на точеную фигурку девушки, которую не могла скрыть даже мужская одежда, Санька наоборот мечтал, чтобы она опять улыбнулась ему и заговорила. Он даже чертыхнулся – неужели в этом мире он такой лох по отношению к девушкам? У себя в двадцать первом веке, общение со слабым полом не вызывало у него никакого затруднения. В его холостяцкой студии, он нередко просыпался в компании девицы, даже имя которой потом не мог вспомнить.

Перебирая события, произошедшие за последние часы, он начал понемногу разбираться, когда он ощущает себя тем, кем являлся на самом деле – человеком из другого мира. И когда он становится местным искателем приключений. Если его жизни ничего не угрожало, вокруг все спокойно – он мог размышлять, как обычный современный человек с законченным высшим образованием. Но как только появлялась опасность, его личность исчезала, и в дело вступал местный хозяин собственного тела, который отлично приспосаблен к окружающему. Но при этом, это тоже он – Санька Конкин! Подобные мысли могли привести к сумасшествию, и Конкин попытался от них избавиться, заведя разговор со спутниками. Тем более, ему хотелось не только поговорить, но и произвести впечатление на Инсаэль. А раз он здесь единственный высокообразованный, всесторонне развитый представитель цивилизованного мира, то он, наверняка, сможет её чем-нибудь поразить. Однако, обратиться напрямую к черноволосой красавице, Сашка почему-то не решался, поэтому крикнул сначала варвару:

– Конан, как ты думаешь, кто эти люди? Настоящие мытари?

Он надеялся, что если завяжет разговор с варваром, Инсаэль не удержится и тоже вступит, ну а дальше, он уже блеснет красноречием. Но Конан его не поддержал, он коротко ответил, что никакие это не имперцы. Настоящие мытари, похоже, гниют где-то в овраге, и опять замолчал. Делать нечего, Конкин решился и обратился к пленнице напрямую:

– Инсаэль, может, расскажешь, как ты попала в плен?

Девушка резко повернулась и стегнула Саньку взглядом. И так, уже черные глаза, казалось, еще больше потемнели.

– Слушай, Конкин, или как там тебя, никогда не спрашивай меня обо мне. Жить тебе будет спокойнее, если ты ничего не будешь знать. Бери пример с варвара, он узнал цену, а остальное его не интересует.

Слышавший все Конан, коротко хохотнул и, не поворачиваясь, крикнул:

– Конкин, она права. Жить легче, когда не знаешь лишнего.

Почти наша пословица, подумал Санька – меньше знаешь, крепче спишь. Похоже, люди во всех мирах одинаковы. Он разозлился и пошел напролом:

– Почему ты боишься рассказать о себе? Мы же только что освободили тебя, и, может, даже от смерти спасли. Мы же вот ничего о себе не скрываем, можем рассказать все, о чем спросишь.

Девушка, вдруг, остановила свою нервную кобылу и дождалась, когда Конкин поравнялся с ней. Потом совсем тихо, так чтобы не слышал варвар, зловеще спросила:

– Значит, ты можешь рассказать обо всем?

Санька утвердительно кивнул.

– Конкин, а он знает, – она кивнула на удалявшегося Конана. – Что ты, это не ты?

– Ты про что?!

– То, что твое тело захватил демон?

Конкин поперхнулся. Черт! Что она имеет в виду? Неужели…? Его пронзила мысль, что черноволосая дива все знает. Он не нашел, что ответить и лишь растерянно пробормотал:

– Какой демон? Ты что с ума сошла?

– Тише ты, – она приложила палец к губам. – Я ничего скажу варвару. И ты молчи. Потом, я выберу время, и мы поговорим.

– Что вы там застряли, – Конан оглянулся и недоуменно посмотрел на них. – Поехали. Потом будете любезничать.

– Молчи, – еще раз добавила Инсаэль, и, подхлестнув кобылу, умчалась вперед, на свое место. Санька уныло потрусил за ней.

Глава 5

Первый день путешествия верхом, показал все преимущества и недостатки такого передвижения. К концу дня у Конкина так болела пятая точка, что он подумал, что там появились мозоли. Кроме того, размеренный шаг его невозмутимой кобылы уже через пару часов, стал загонять Саньку в сон. Пару раз он лишь чудом не вывалился под копыта. Просыпался в последний момент. Кроме того, надо следить за лошадьми, которые шли за ним на поводу. А неразумные животные, как только полусонный Конкин сбавлял ход, тут же тянулись пощипать травки, и уйти куда-нибудь в сторону с тропы. Пару раз, он получал втык от варвара, который, не стесняясь в выражениях, высказывал свое мнение о его способностях. Санька, действительно, был посредственным наездником, и думал, что будь его конь норовистее, таким, как кобыла Инсаэль, он давно бы выбросил его из седла. Исходя из этого, он сделал вывод, что его местное я, нечасто заставляло тело кататься на лошадях. Однако чувствовал, что пройти пешком, он смог бы очень много. Похоже, здешняя его ипостась была пешеходом, и ходить приходилось часто.

Не смотря на это, было одно преимущество конного похода, которое перекрывало все его недостатки – за день проехали столько, сколько пешком прошли бы за три дня.

Вечером, Конкин с трудом слез с кобылы, которую за её миролюбивое поведение и безропотность теперь ласково называл Золушкой. Рывками переставляя ноги, он направился к костру, который уже успел собрать Конан. Варвар, не удержавшись, захохотал. Походка Конкина, действительно, мало походила на человеческую. Кого напоминал ему Санька, неизвестно, в его же воображении сразу возникал, гудящий сервоприводами, неуклюжий робот. Даже Инсаэль взглянув на него, не удержалась от улыбки, но ничего не сказала. Это было к лучшему. Он теперь боялся любых слов исходящих от нее. Будь его воля, он бы опять воткнул ей кляп. Бояться есть чего – он представлял реакцию Конана, если бы она убедила его, что тот, кому он поверил, не настоящий, а по её версии – вообще, демон. А убедиться в подмене можно очень легко, достаточно расспросить Конкина о прошлой жизни. Думаю, варвару совсем не понравились бы рассказы про склоки в офисе, или про походы в клуб по пятницам и субботам.

Больше всего, Санька сейчас мечтал, чтобы в нем проснулась память местного «бомжа», тогда он бы легко смог доказать, что он никакой не демон, а вполне себе человек. Да и, вообще, жить бы стало гораздо легче. Историю, которая свела их вместе, про Стигийский Храм набитый золотыми скульптурами, Конкин знал только со слов самого Конана. А ведь это он её ему рассказал, и рассказал так, что ушлый варвар ему поверил, и даже согласился участвовать в этой авантюре.

Все-таки сострадание у варвара имелось. Он не стал гонять Конкина за дровами, или заставлять готовить. Все это сделал он сам, даже расседлал лошадей и одел им на морды торбы с овсом. Хотя, может, он просто переживал, что главный проводник к богатству, может откинуть копыта, так и не добравшись до вожделенного храма, и никаким состраданием тут и не пахло.

Варвар жарил на срубленных ветках куски мяса. Где и когда Конан добыл свежее мясо, Санька не заметил. Это явно не могло быть большим животным, так как процесс охоты от него в любом случае не ускользнул бы. Гадать он не стал, слишком хотелось есть, и Санька подтянулся к костру.

– Конкин, ты давай ешь, и сразу ложись спать. Тебе надо отдохнуть. Завтра постараемся проехать больше.

С этими словами киммериец протянул ему прут с насаженным на него, чуть подгоревшим куском мяса. Не в силах сопротивляться аппетитному аромату, Санька схватил предложенное угощение и поблагодарил варвара:

– Спасибо, Конан, мне действительно надо отдохнуть. И за мясо спасибо. Кстати, когда ты успел добыть его? И что это такое?

Однако тот не стал вдаваться в объяснения.

– Ешь, Конкин. Это хорошее мясо.

Санька кивнул, и, сдерживая стон, присел у костра. При этом попытался примоститься на одну ягодицу, чтобы было не так больно. С другой стороны костра за ним внимательно наблюдала Инсаэль. Когда он заметил это, то с трудом удержался, чтобы не показать ей язык. Эта колдунья – теперь Конкин уже не сомневался в этом, иначе, откуда она могла знать о том, что он из другого мира – перенесла сегодняшнее путешествие не хуже Конана. По ней совсем не заметно, что она весь день провела в седле. Свою лошадь, кстати, она тоже обиходила сама. Не стала ждать помощи от варвара.

Блин! Похоже, в этом мире один Конкин никуда не годен. Обуза. Драться с мечом не умеет, ездить на лошади – так себе, хорошо хоть из седла не падает, и понимает, как потянуть поводья, чтобы повернуть. И еду, он себе вряд ли бы нашел так быстро, как варвар. Понятно, что Конан его не бросит, и будет поддерживать до самого золотого храма. Но, вот только ни про сам Храм, ни про дорогу туда Санька ничего не знает. И рано или поздно, все это выяснится.

Эта мысль постоянно подгрызала Конкина. Словно над ним висел тот самый Дамоклов меч. И перерезать нить поддерживающую меч, могла новая спутница. Санька думал, она легко смогла бы доказать варвару, что он, это не он.

Конкин горестно вздохнул и взялся за истекавший горячей кровью кусок мяса. Конан не утруждал себя нормальной прожаркой – под запекшейся, подгоревшей корочкой мясо оказалось наполовину сырым. Ничего, горячее сырым не бывает, поговорка из земного мира как раз к месту.

И только сейчас он разглядел, что это за мясо. Это выпотрошенная тушка небольшого зверька. Голова и лапы были отрублены, так что понять, кто это невозможно. Но у Конкина возникло противное ощущение, что это крыса. Хотя он понимал, что крысы жители городские, и вряд ли могут появиться среди степи. Наверное, какой-нибудь суслик, успокоил он себя. Конечно, у себя в городе двадцать первого века, Санька бы мгновенно выбросил этот «шашлык» в урну, тут же, он лишь подул на горячее мясо и жадно впился в него зубами.

Глава 6

Следующий день сначала, ничем не отличался от предыдущего – им опять никто не встретился. Иногда они останавливались, и тогда Конан и Инсаэль внимательно осматривали пустую холмистую равнину. Конкин в дискуссиях не участвовал. Он думал лишь о том, когда кончится этот длиннющий день. Остановки, чтобы напоить лошадей и дать им отдых, Конкин встречал с величайшей радостью. Никогда не думал, что просто стоять на земле, на своих ногах, это такое блаженство.

Во время путешествия Санька часто замечал, как на него смотрит бывшая пленница. Она явно хотела с ним поговорить, но, похоже, её заботило присутствие Конана. Он же совсем не горел желанием общаться с «ведьмой», мало кому понравится, что кто-то знает о нем все. Даже то, что ты он сам о себе не знаешь.

После полуденного отдыха все начало меняться. Неожиданно появились следы присутствия человека. Черные выгоревшие пятна бывших костров и незамытые дождями следы кованых копыт. Похоже, они приближались к обжитым местам. Санька с тревогой стал посматривать на Конана – как он отреагирует на это. Если появятся люди, опять будут воевать или в этот раз обойдется? Драки ему совсем не хотелось, хватило сумбурной, но кровавой стычки в прошлый раз. Инсаэль, похоже, тоже была встревожена, но старалась не показать это. Конкин заметил, как она исподтишка бросает тревожные взгляды то на окрестности, то на Конана.

Наконец, когда следы стали уже почти сливаться в набитые тропы, Санька не выдержал и крикнул:

– Конан, тебе не кажется, что скоро здесь появятся люди? Не пора ли нам уйти на другую дорогу.

– Нет, – коротко ответил варвар, и снова замолчал.

– Да, спасибо, ты все объяснил, – попробовал съязвить Конкин. Но на Конана его сарказм не произвел никакого впечатления. Однако еще минут через пять, великан соизволил дать пояснения.

– Скоро будет городок. Называется Шемиран. Грязная дыра в степи. Но нам надо туда заехать, у меня там есть кое-какие дела с одним человеком. Заодно продадим лишних лошадей и пополним запасы.

– Шемиран? – задумчиво переспросила Инсаэль. – Я даже не слышала про такой.

– Я же говорю – дыра, – усмехнулся варвар.

«Блин, похоже, этот киммериец объездил уже весь свет, даже в каком-то затерянном в степи селении, про которое, наверное, никто не знает, кроме его жителей, у него есть знакомый, – подумал Конкин. – Все-таки этот мир ненастоящий. Не может человек, которому от силы лет двадцать пять, побывать во всех странах мира. Даже в нашем мире это немыслимо, а тут, где средства передвижения – лошади и ноги…»

Конан оказался прав на все сто процентов – Шемиран, по мнению Конкина, не заслужил того, чтобы называться городом. Это просто большая деревня. Пару сотен глиняных строений вдоль нескольких кривых улиц. Причем если в центре, где дома сгруппировались вокруг небольшой круглой площади, их еще можно называть домами, то чем дальше к краю городка, тем жилища все больше соответствовали названию хижина.

Они уселись под навесом, пристроенным к харчевне, с громким названием Жемчужина Шемирана и ждали, когда с кухни принесут заказанный ужин. Хотя название могло вызвать только усмешку – внутри заведения было сумрачно, душно и грязно, поэтому они и присели под навесом на улице. Зато из дверей кухни неслись такие умопомрачительные запахи, что сразу заставляло забыть и смешное название и убогость.

Когда худой жилистый мальчишка лет четырнадцати, в набедренной повязке, когда-то бывшей белой, притащил и грохнул на стол большой плоский казан с каким-то варевом, Конкин чуть не захлебнулся слюной. Аромат жареного мяса, желтого риса и специй кружил голову. Кроме того, подстегивал выработку желудочного сока длинный день, проведенный в седле, с быстрыми перекусами в сухомятку.

– Похоже, тот, кто командует на здешней кухне, заблудился, – сказала Инсаэль, едва проглотив первую порцию. – Его место в кухне Правителя.

Санька тоже торопливо отломил кусок от огромной плоской лепешки, и по примеру спутников, зачерпнул этим куском рассыпчатый рис с кусочками мяса. По рукам потек жир. То, что он сейчас ел, в его мире можно назвать пловом, но вкус отличался, как от ресторанного узбекского, так и от того, что готовила когда-то мама. И тем более от плова в столовой, под его офисом. «Инсаэль абсолютно права, – подумал он, отламывая очередной кусок лепешки, и зачерпывая горячий жирный рис. – Того, кто приготовил это блюдо, можно с ходу назначать шеф-поваром в любой дорогой ресторан». Это было реально вкусно.

– Еда – это единственное, из-за чего стоило заезжать в этот городок, – брезгливо оглядывая площадь, резюмировала Инсаэль. Потом повернула голову к варвару, молчаливо работавшему челюстями, – Где твой человек, и что за дела могут быть у знаменитого воина в этом вонючем городке?

Конан отер рот рукой, сыто рыгнул, и весело ответил:

– Это тебя не касается, ведьма. Ты мне платишь только за то, что я доставлю тебя живой и невредимой до твоего места. И кстати, вот перед тобой настоящий город, а ты обещала, что, как только окажемся в ближайшем городе, начнешь оплачивать наш с Конкиным труд.

Он уже без улыбки посмотрел на нее и сухо спросил:

– Где монеты?

– Ты издеваешься, варвар? Где я тут найду человека, который может быть связан с торговыми домами королевства? Если тут и есть, кто, то только какой-нибудь мелкий ростовщик. Сюда же не заходят торговые караваны.

– Ты ошибаешься, Инсаэль, здесь можно найти все, – заулыбался Конан. – Шемиран только внешне похож на задницу.

То, что Конан назвал Инсаэль ведьмой, сразу лишило Конкина аппетита. Тяжелый день, прибытие в новый город и вкусный ужин позволили на время забыть про то, что Инсаэль знает о его проблеме. О его двойной личности, и даже считает Саньку одержимым демоном. То, что она знала об этом, делало Конкина в какой-то степени зависимым от нее. Да, что там зависимым – он полностью в её власти. Стоит ей рассказать Конану правду, и он не сомневался, тот постарается решить проблему кардинально, в своем духе. Используя только меч или пудовые кулаки. Хотя в случае с Конкиным ведьме не обязательно привлекать даже варвара – любые люди, кроме каких-нибудь идолопоклонников, тоже постараются убить демона. Потому что в этом мире все, даже малые дети знают – демоны несут только зло, добрых демонов не бывает.

– Хорошо, – так же зло ответила девушка. – Отведи меня к меняле, или притащи его сюда, и ты получишь аванс за свою работу.

– Решено, – кивнул Конан. – Как только набьем брюхо, пойдем за деньгами.

Конкин опустил голову и сделал вид, что полностью занят едой. Пусть лучше они забудут про него. Однако ни Конан, ни Инсаэль не обращали внимания на Саньку, и тот постепенно успокоился. Когда же, они ушли, Конкин совсем расслабился, и перешел из-за стола на лавку, стоявшую у глинобитной стены. Оперся на вытертую спинами, почерневшую стену и блаженно вытянул ноги. Вкусный ужин, теплый вечер и приятное одиночество, когда не надо переживать, что кто-то узнает, кто ты на самом деле, вернули ему хорошее настроение, и он начал думать, что его дела не настолько плохи.

Ведь не может же быть, чтобы он попал в этот мир навсегда! Во всех виденных до этого фильмах, после множества приключений, герой в конце обычно возвращался в свою настоящую жизнь. Правда, для этого нужно какое-нибудь потрясение, типа падения откуда-то, или ранения, или даже угрозы смерти. Это, конечно, страшновато, но если в результате этого, он окажется обратно в своем городе, то не так уж и страшно. И вообще, Конкин, наверное, вернется не с этим телом. Хотя оно и полный двойник Саньки, но его было намного чище и ухоженней. И уж конечно, на руках у него не было таких грубых мозолей.

Мысли привычно заскользили по сотни раз уже обдуманным темам. Что произошло с ним и что будет дальше. Сейчас в состоянии довольной расслабленности, все произошедшее уже не казалось таким ужасным. Ведь, если он вернется, то можно считать происходящее просто приключением. Конкин замечтался, как он будет рассказывать про эти невероятные события и свою роль в них. Наверняка, после этого, ни один знакомый не назовет меня офисным планктоном. Теперь даже та утренняя схватка, которая чуть не довела его до обморока, казалась совсем не такой ужасной. Подумаешь, какие-то грабители с острым железом, он и сам неплохо действовал, вон как воткнул меч напавшему на него, чуть не насквозь продырявил.

Глава 7

Похоже, сытная еда немного опьянила Конкина, ничем иным столь некритическое восприятие действительности он объяснить не мог. Поэтому Санька не сразу насторожился, когда рядом с ним плюхнулся на лавку невзрачный незнакомец. Коричневый до черноты человечек, комплекцией и ростом был похож на подростка, но морщины, изрезавшие задубелое лицо, говорили о возрасте.

Незнакомец сплюнул тягучую зеленую слюну – он жевал какой-то пахучий лист – растер плевок по песку голой, без обуви, ногой и повернулся к Конкину.

– Этот здоровый, – незнакомец развел руки, показывая размер плеч Конана и обдав Саньку ароматом мяты. – Он твой друг? Или хозяин?

Конкина напрягло упоминание о том, что в этом мире он запросто мог кому-нибудь принадлежать. Радостное сытое благодушие мгновенно улетучилось. Он возмущенно затряс головой, опровергая предположение собеседника.

– Какой еще хозяин? Ты что? Мы с ним вместе работаем, мы охранники. Сопровождаем госпожу.

Хотя отвечал он на эмоциях, в последний момент у него хватило ума, не сказать, что они с Конаном направляются на поиски сокровищ. Тема с сопровождением и охраной богатой госпожи, показалась Конкину более нейтральной, и не вызывающей подозрений. Однако он тут же понял, что и этот вариант не очень похож на правду. Босоногий гость тут же переспросил:

– Это вот ту, с которой ушел твой напарник?

Санька кивнул. Незнакомец хмыкнул.

– Не очень-то она похожа на богатую госпожу. Те обычно едут по большим охраняемым дорогам и в сопровождении слуг.

Конкин растерялся. Ответить нечего, он прав. Зачем он вообще ему это рассказывает? Кто он такой.

– Слушай, это не твое дело. Как хочет, так и путешествует. Главное она платит нам звонкую монету.

Блин! Ну вот это-то точно не надо говорить! Хрен знает, может этот мужичок наводчик бандитов, а ему сейчас сам выложил про деньги. Что они у них есть. И что они хорошая добыча. Ведь понятно, что какой бы здоровый не был Конан, справиться с двадцатью бандитами он не сможет. Просто числом возьмут. Про себя Конкин даже не думал, вся его гордость, что он почти победил одного бандита, мгновенно растаяла, ведь не помоги ему Конан, еще неизвестно чем закончилось бы дело.

Однако абориген сразу пошел на попятную:

– Прости, дорогой, я не хотел обидеть вашу госпожу. Конечно, это не мое дело.

– Я это просто, чтобы беседу поддержать. Скучно тут у нас, а я смотрю свежие люди, вот и решил поговорить. Может интересное что расскажут.

Конкин промолчал. Да и что говорить? Не получается у него хранить тайны. Так что лучше молчать.

Спасая Саньку, на площади показались варвар и Инсаэль. Он выдохнул, Конан сейчас быстро разберется с подозрительным гостем. Однако то, что произошло, озадачило еще больше. Увидев приближавшуюся парочку, босяк мгновенно вскочил, развел руки, словно желая обнять, и заулыбался во весь рот.

– Конан! Конан-Варвар! Как я рад видеть дорогого гостя!

Конан тоже улыбнулся, но его улыбка не была такой широкой.

– Аринтус! Старый плут! А я тебя ищу, ты как раз мне нужен. Я только что был в твоей берлоге.

– Зачем тебе искать меня? – опять фальшиво заулыбался тот, кого назвали Аринтусом. – Как только я услышал, что в нашем прекрасном городе появился огромный варвар, я сам сразу же помчался сюда, чтобы увидеться со своим другом.

Конкин смотрел на них и понимал, что на самом деле они никакие не друзья. И, похоже, будь у босоного аборигена шанс, он предпочел бы не встречаться с Конаном.

Подтверждая его слова, варвар расхохотался.

– Не сомневаюсь! Наверняка, ты сразу собрался и хотел сбежать из этой дыры. Сразу, как только твои шпионы доложили про меня. Но потом подумал, и решил, что от Конана в степи не спрятаться, так что лучше встретиться. Думаю, ты уже всю голову сломал, придумывая как бы выкрутиться и не отдавать мне долг. Ведь недаром ты сбежал из Шадизара, сразу после того дела. Думал отсидеться в степи, пока я не сгину где-нибудь. Так?

– Что ты?! – коротышка даже запрыгал на месте от фальшивого возмущения. – Ты же знаешь, что я всегда плачу по долгам. А в тот раз мне просто пришлось слишком быстро уехать, и я не успел найти тебя.

– Ладно, – варвар махнул рукой и саркастически успокоил гостя. – Теперь я здесь, и ты можешь больше не мучиться, что остался должен. Расплатишься и успокоишься. Но я искал тебя не только из-за долга, мне нужно от тебя кое-что еще. Мне тут уже не один шепнул, что ты главный местный богач. Ну, а раз теперь ты самый богатый человек в Шемиране, ты мне поможешь. Ты ведь имел дела с Туранскими торговцами?

– Конечно! – Аринтус горделиво поднял голову. – Меня знают все до самых Кезанкийских гор! Правда, я почти забросил дела, и сильно поиздержался. С деньгами очень туго. Тут не с кем торговать.

– Вот и отлично! Значит, ты решишь вопрос. А то, что с деньгами у тебя туго, я слышу с тех самых пор, как знаком с тобой.

Великан повернулся к застывшей за его спиной девушке и предложил:

– Инсаэль, ты все слышала. Он имеет дело с торговцами Турана. Так что решай наш вопрос, иначе договор будет расторгнут, и мы с Конкиным уедем отсюда одни.

Санька во все глаза смотрел на босоногого, бедно одетого старика-подростка и не верил – неужели это самый богатый торговец Шемирана? И его знают до самых Кезанкийских гор? В его голове словосочетание богатый торговец ассоциировалось совсем с другим обликом. Сразу представал ухоженный толстяк в богатых одеждах, с кучей слуг вокруг. Неужели он никого не боится в этой дыре? Наверняка, тут многие хотели бы, чтобы он поделился своим богатством. Во всяком случае, чувства его здешнего я были именно такими. Похоже, жизнь в этом мире приучила его к тому, что любой богатый, это потенциальная жертва. Конкин уже хотел напрямую спросить, как такой богач ходит совершенно один по этому мрачному городку, но то, что произошло дальше, заставило его забыть обо всем.

После слов Конана, Инсаэль вышла из-за его широкой спины, и шагнула к Аринтусу. Тут это и случилось. Торговец застыл, лицо его побледнело, а потом он, вдруг, упал на колени прямо в пыль.

Глава 8

Аринтус потрясенно смотрел на девушку и клял себя, как только мог. Ну как он мог не заметить этот знак, ведь он же внимательно рассматривал парочку.

Когда в его лавку прибежал один из его прикормленных доносчиков, и рассказал, что в городке появился огромный варвар с синими глазами, Аринтус, даже не запирая дверь – какой дурак рискнет ограбить лавку самого Черного Ари – помчался на площадь. И успел как раз вовремя, чтобы застать уходивших из таверны Конана и его спутницу. То, что этот здоровяк Конан, торговец убедился сразу. Он уже почти поверил в это, когда шпион описал варвара, а сейчас увидел подтверждение сам. Конан выглядел точно таким же, как и три года назад, когда он видел киммерийца в последний раз. Даже меч прежний. Ничего его не берет! Смерть постоянно обходит синеглазого демона стороной!

Спрятавшись в переулке за прижавшимся к забору, кустом пустынной гавы, он во все глаза рассматривал злополучного великана. Три года назад, еще в Шадизаре, он нанял варвара для одного щекотливого дела. Хотя у киммерийца все получилось, Аринтус получил нужную вещь, но все равно пришлось срочно убегать из «благословенного» города воров. Слишком опасно было надеяться на то, что всколыхнувшая весь город кража, не будет связана с главным скупщиком краденного – Пауком Аринтусом.

Поэтому, понимая, что раз ему все равно, пережидая опасность, придется где-то отсиживаться несколько лет, Аринтус решил не платить и главному исполнителю – Конану. Слишком уж большую цену, он пообещал тогда варвару. Правда, цена показалась непомерной только после того, как нужная вещь оказалась у него в руках. Перед этим, чтобы завладеть ею, он бы отдал и больше.

Собственно, он не сомневался, что Конан долго не протянет, слишком уж часто ему приходилось пускать в дело свой меч, и он нажил не один десяток врагов. Но, как оказалось, варвар чертовски удачлив – пока гибли только враги. По слухам, доходившим до Черного Ари – такое имя он принял здесь, Конан выкручивался из всех переделок, и совсем не собирался умирать. А вот теперь он добрался и до Шемирана, до этой дыры, спрятавшейся посреди степи.

Аринтус не сомневался, что Конан появился здесь, чтобы вернуть долг, и поэтому думал лишь о том, как бы смягчить гнев киммерийца. Поэтому же он и не обратил внимания на его спутницу. И лишь сейчас, вблизи разглядев, кто это, он понял, что главная опасность это совсем не Конан. Эта черноволосая фурия, гораздо страшнее.

***

Инсаэль злилась – сегодня день не задался с самого утра. Сначала служанка подала не подогретое полотенце, потом на завтраке ей показалось, что один из фиников не совсем свежий, а дальше начались и совсем невозможные проблемы. Хотя в этот день солнце вставало в красноватой кровавой дымке, что сулило хорошую добычу Богу-пожирателю, но на жертвенник слуги привели теленка не такого же красноватого цвета, а черного с белым пятном во лбу. Такого, какого надо приносить в жертву в Месяц Мертвых.

Инсаэль взъярилась, она хлестнула стеком служанку прямо по лицу, отчего у той, вспух красный рубец. Однако ничего нельзя было изменить, солнце поднялось из земли уже наполовину и пока светило не оторвалось от лона-Земли, надо окропить кровью рождение дня. Жрица лишь пообещала принести в жертву всех глупых слуг, и перерезала горло жалобно мычащему тельцу. Выполнив утренний ритуал, Инсаэль не почувствовала обычного умиротворения. Это еще больше взвинтило её, и когда испуганная прислужница доложила, что прибыл гонец от Сатрапа, она поняла, что день точно проклят. Однако она и помыслить не могла насколько все будет плохо.

Хотя Замора славилась своей веротерпимостью и многочисленным пантеоном различных богов, которым поклонялось разношерстное население Шадизара, к Богу-Змею здесь относились не очень хорошо. Даже считалось, что в Заморе, он официально запрещен. Однако щедрые подношения заставляли Сатрапа смотреть на присутствие в городе Храма Сэта сквозь пальцы. Но даже многочисленные подарки и ежемесячные отчисления в пользу наместника, не позволяли чувствовать себя в полной независимости от власти. Поэтому, когда посланник сообщил, что верховную жрицу желает видеть сам Язадат – Сатрап и градоправитель Шадизара, она лишь склонила голову в покорном поклоне.

Уже через час она покачивалась в паланкине на плечах рабов, и кляла про себя этого жирного ублюдка Язадата, заставившего её двигаться через город в самую жару. Конечно во дворце наместника, в саду среди многочисленных фонтанов будет прохладно, но Инсаэль знала, что Сатрап сначала заставит её ждать в малом приемном зале, только для того, чтобы показать кто здесь хозяин. При мысли об этом жрица начинала скрипеть зубами. Однако также она знала, что век Язадата все равно придет к концу, рано или поздно произойдет то, чему суждено произойти, и жалкие жители этого города воров, почувствуют силу Сэта. Тогда она прикажет затащить в Священный Круг этого жирного сластолюбца, и с наслаждением перережет ему горло, чтобы Сэт насладился этой мерзкой душой.

Путешествие от храма Сэта до дворца наместника было неблизким, а жара, забиравшаяся под полог паланкина, должна была сделать его еще более изматывающим. Конечно, можно использовать магию и создать вокруг себя прохладу, но на такие вещи всегда тратится уйма энергии, которая может понадобиться в самый неожиданный момент. А уж на встрече с хитрым жирным недоноском по имени Язадат, точно нужно быть во всеоружии. Ведь настоящей цели встречи, она так и не знала, а от Сатрапа, по трупам предшественников взошедшего на свой трон, можно ожидать любой пакости. Хотя скорее всего, тема разговора будет банальна, как всегда. Притворно печалясь, Язадат объявит, что сумма ежемесячных откупных в очередной раз повышается.

При мысли об этом Инсаэль опять зло выругалась, и чуть не переломила ручку изящного веера, которым пыталась отогнать жару. В этот момент паланкин замедлил ход, а потом и вовсе остановился. Возмущенный голос Незима – старшего слуги командующего рабами – заглушили чьи-то короткие приказы. Жрица раздвинула ткань, прикрывавшую окно в изящной дверце паланкина. Путь процессии перегородили воины на лошадях и в форме цветов короля. Что еще за дрянь? Если её вызвал наместник, то никто из его подчиненных не посмел бы остановить паланкин. Она уже хотела откинуть занавесь и прикрикнуть на стражников, но тут разобрала, что на рукавах служак развевался шарф с цветами налогового подразделения короля.

Королевские мытари! Эта гвардия по отбору налогов подчинялась только Тирдату, у наместника имелось свое ведомство. Тирдат Заморийский наплевательски относился к содержанию других служб королевства, даже военные не получали от него достойного содержания и давно превратились в некое подобие самоокупаемой шайки. Но к набиванию казны королевства, вернее, собственной казны, король относился сверхсерьезно. Поэтому связываться со службой мытарей Заморы не рискнул бы даже наместник Шадизара, несмотря на почти абсолютную власть в этом городе.

Инсаэль сдержала готовые вырваться ругательства и задвинула штору. Была слабая надежда, что их остановили случайно и, разобравшись, пропустят. Но эта надежда быстро растаяла, когда она услышала, звук удара, шлепок упавшего тела, а потом резкий приказ:

– Выходите!

Она лишь на секунду задержалась, призывая в помощь Сэта, а затем откинула штору и, дождавшись, когда рабы опустят паланкин на землю, величаво шагнула навстречу всадникам.

– Не вздумай колдовать, ведьма!

Сразу предупредил её офицер и показал на двух всадников с натянутыми луками. Стрелы нацелены на нее.

– Я не ведьма, офицер. Я смиренная слуга своего бога.

– Да, – усмехнулся тот. – И бог твой такой же смиренный, как и ты. Наслышаны.

Ярость снова ударила в голову Инсаэль. Как смеет этот ничтожный червяк обсуждать деяния великого Змея? Она надменно вскинула голову и презрительно спросила:

– Вы арестовываете меня?

Не дождавшись ответа, она продолжила:

– Если нет, тогда пропустите. Правитель Шадизара ждет меня. И он будет очень недоволен, что я задерживаюсь.

И вдруг произошло то, чего Инсаэль совсем не ожидала. Командир мытарей что-то негромко сказал и события закрутились с безумной скоростью. Всадник, справа от командира, до этого державший на прицеле саму жрицу, развернулся и выстрелил. Коротко тренькнула тетива и стрела пробила насквозь грудь Незима. Выстрел с близкой дистанции был так силен, что худое тело старшего отбросило на рабов, покорно склонивших головы у ручек палантина. Инсаэль не успела даже вскрикнуть, как наступил её черед. Второй стрелок успел поменять стрелу, и ей в голову ударила уже стрела не со стальным треугольным жалом, а с круглым кожаным наконечником, плотно набитым войлоком. Такие применяли кочевники-гирканийцы, когда хотели захватить врага живьем.Мир в глазах жрицы взорвался снопом разноцветных искр, и она потеряла сознание.

Глава 9

Когда Инсаэль очнулась, она оказалась уже связана, и с кляпом во рту. Пришла в себя она вовремя, её забросили на лошадь и как раз привязывали к седлу. Инсаэль задергалась и замычала, показывая, что она уже не безвольный овощ.

– Раз пришла в себя, посадите её верхом! – скомандовал офицер. – Кляп не вытаскивать и руки не развязывать.

Весь день жрица тряслась на лошади, которую вел в поводу один из захватчиков. Если бы её не привязали к седлу, она давно бы свалилась на землю. То, что это никакие не мытари, она поняла уже в первый час пути. Когда они ехали по городу, её накрыли легким покрывалом, взятым из её же паланкина. Может быть горожанам и было любопытно, кого это везут люди короля, но никто, конечно же, не рискнул показать это. Ожившая Инсаэль через просвечивающую ткань видела, как встречные старались быстрей спрятаться в переулок или проходили мимо отпустив голову. Связываться со сборщиками податей Тирдата смерти подобно – за денежными делами Король следил очень строго. Так что не будь даже у нее во рту кляпа, она никого не привлекла бы своим криком.

Сначала, видя, что всадники выбирают глухие улицы, где минимум народу, она подумала, что люди, захватившие её, похоже, пытаются быть незаметными. Это непонятно – данная служба никого в Шадизаре бояться в принципе не должна. Сколько она помнила, всегда было наоборот – налоговые действовали везде открыто и с большой помпой. Это понятно – пусть люди помнят, что наказание за каждую монету, скрытую от Королевской казны будет неотвратимым. Однако когда отряд выехал из города, и направился в сторону дикой степи, она поняла, что происходит совсем не то, что она себе нарисовала. Инсаэль думала, что вслед за Наместником, служба мытарей решила назначить для храма очередное повышение Королевского налога, а чтобы Община не сопротивлялась, решила немного припугнуть главную жрицу. Она не сомневалась, что даже Король Заморы не захочет полностью портить отношения со Стигией. Хотя Стигия считалась проклятой и никаких официальных контактов с ней у Заморы не было. Но деньги ручьем текущие от функционирующих в главных городах храмов Сэта, перевешивали все. А если храмы уйдут, этот поток может прекратиться. Поэтому Инсаэль и ждала, что её повезут в бывший дом Туранского купца Аридиса, где сейчас находилось Шадизарское отделение Королевской финансовой службы.

Но теперь, оборачиваясь, она видела, как остаются за спиной предместья Шадизара. Вместе с тем, как уменьшались городские стены, к ней приходила уверенность, что захватившие её люди, это самозванцы. Сквозь полупрозрачную накидку она внимательней присмотрелась к всадникам. И сразу же разглядела множество подтверждений этой догадки. Самое первое – то, что она заметила еще в самом начале. Все воины, даже офицер, были Гирканийцами, а этих кочевников очень редко – почти никогда – не брали на официальную службу, тем более в финансовую гвардию. Теперь она видела, что форма почти у всех солдат им велика, а на некоторых вещах жрица разглядела подозрительные темные пятна. Скорее всего, кровь прежних владельцов. Это и еще многое из упущенного ранее, теперь просто кололо ей глаза. Однако момент упущен – если в городе еще можно было надеяться на какую-то помощь, то здесь, в степи, она полностью во власти захватчиков.

Конечно, у старшей жрицы храма Сэта имелись возможности и самой побороться с этим отребьем, но захватчики, похоже, про это знали, и сразу лишили её возможности прибегнуть к заклинаниям. Связали руки и заткнули рот.

Когда Инсаэль пришла к этим выводам, ей стало легче – всегда проще бороться с явной и понятной угрозой. Теперь надо только выяснить, кто заказчик – мысль о том, что гирканийцы по своей воле захватили её, просто как богатую добычу, она отмела сразу – ведь не самоубийцы же они. На её паланкине нашиты знаки Храма Бога-Змея, а он, как известно, ничего не забывает, и ничего не прощает. Значит, тот, кто приказал захватить её, не боится гнева Змея, и это явно не вождь какого-нибудь бедного гирканийского племени.

Злость на идиотов, рискнувших прогневить всесильного бога, помогла ей собраться. Мысль о предстоящей мести заглушила даже боль в связанных руках и затекших от неудобного сидения ягодицах. Теперь надо только дождаться, когда ей развяжут руки, и она сможет сказать нужные слова. Больше чем на своих обидчиков, Инсаэль сейчас злилась на себя – почему она не поняла сразу, что это не королевская служба, ведь теперь это было так очевидно. Там, в городе, когда была еще свободна, она легко бы справилась с этими людьми. Тем более, что ни тогда, ни сейчас она не чувствовала искры ни в одном из гирканийцев. Магическое прикрытие у них не отсутствовало.

Однако все оказалось не так просто. Похоже, что кочевники или сами понимали, что их ждет, если жрице Сэта развязать руки и освободить рот, или заказчик выдал им строгие инструкции. Во всяком случае, в течении дня, повязку с лица ей снимали только три раза, чтобы дать попить, при этом сразу предупреждали, чтобы она молчала. Все время, пока она захлебывалась водой из деревянной фляги, хмурый злой воин, приставленный к ней, предусмотрительно держал у шеи Инсаэль кривой гирканийский нож. Все это еще больше укрепило её в том, что её захватили целенаправленно, для каких-то своих целей. И скорее всего, из-за принадлежности Инсаэль к древней религии Стигии.

Жрица ждала вечера, но, однако, и на время ночевки, её не развязали и не сняли повязку со рта. Лишь на время ослабили веревку на руках, чтобы пошла кровь, а потом под бдительным присмотром накормили жестким вонючим вяленым мясом. Еда для Инсаэль оказалась слишком грубой, но она заставила себя проглотить все – силы ей еще понадобятся. Она прекрасно знала, что, в конце концов, кочевники все равно допустят ошибку, и она сможет освободиться. И тогда гирканийцам не помогут ни их оружие, ни их сила. Ну а терпения жрицам Сэта не занимать, Змей может ждать в засаде месяцами…

Но великий Змей не позволил своей послушнице мучиться долго – на следующее утро, совершенно неожиданно, пришла помощь. Еще ночью она увидела сон, который переворачивал всю её судьбу – во сне к ней явился сам Сэт. Прекрасный и ужасный, как само Солнце, змей долго вглядывался в нее своими немигающими желтыми глазами. Потом прошипел приказ на могучем древнем языке людей-змей. Инсаэль покорно склонила голову и прошипела в ответ – теперь у нее появилась новая цель. Старая жизнь и Храм остались позади, и жрица перестала даже вспоминать об Шадизаре. Она знала, что святилище не останется без присмотра, и жертвы будут падать на жертвенный камень в положенное время. В Храме хватало послушниц, которые могли шагнуть на следующую ступень – стать старшей жрицей.

Глава 10

Поэтому, когда утром, раздался боевой клич, больше похожий на рев дикого зверя, Инсаэль не удивилась и не испугалась. Сет не зря дал ей новое задание, он знал, что она скоро станет свободной.

Освободители, за считаные минуты прикончившие ряженых кочевников, оказались странной парой. Один, здоровый воин-северянин, походил на демона войны. Даже закаленные кочевники, против него казались малыми детьми, случайно схватившими оружие. Варвар крошил гирканийцев, как кукол, не обращая внимания на заливавшую его кровь.

Второй же человек был лишь жалким придатком северного воина. Он выбрался из кустов уже после того, как великан врубился в толпу степняков. И хотя напарник выглядел, как городской оборванец, что вечно трутся возле заведений, где подают хмельное пойло, он тоже с ходу ввязался в драку. И даже смог убить одного из гирканийцев. Но он был настолько маловыразителен на фоне могучего варвара, что жрица, почти не обратила на него внимания. Главным в паре явно был северянин.

Однако внимание на саму Инсаэль обратил именно «оборванец», он нашел её первым, и снял с лица надоевшую повязку. Даже несмотря на то, что варвар посоветовал ему не освобождать её. Похоже, этот молодой варвар – жрица сразу определила, что лет ему не больше двадцати трех – двадцати пяти – обладал развитым чутьем на искру. Он подошел к Инсаэль, внимательно посмотрел ей в глаза, потом, словно что-то прочитал в них, усмехнулся и разрешил второму развязать её. И именно в этот момент, когда парень пилил её веревку, она в первый раз почувствовала, что «оборванец» совсем не прост. Сначала она не поняла, что с ним не так. Чтобы разобраться, надо пройтись по нему заклинанием. Однако времени не было, и жрица оставила это дело на потом.

То, что варвар, в отличие от растаявшего «оборванца» никак не прореагировал на её красоту, и ни капли не посочувствовал её бедственному положению, разозлило Инсаэль. Она даже хотела высказаться о его мужских достоинствах. Но тут второй парень упомянул Киммерию, и в голове жрицы вспыхнуло – она поняла, что это за варвар. Про этого синеглазого Киммерийца она слышала – несмотря на молодость, этот северянин, уже прославился своими делами.

Правда, репутация Конана – так звали варвара – оказалась не очень подходящей для общения со старшей жрицей Стигийского Бога. Она и вспомнила-то его из-за рассказа о том, что именно он убил одного из самых известных старших жрецов Змея. Однако она заставила себя забыть об этом. На время конечно. Любой выступивший против Сэта, в конце концов, будет наказан, как это произошло сейчас с гирканийцами, посмевшими захватить её, верную послушницу Бога-Змея. И в этот раз, сам того не подозревая, разящей рукой Сэта выступил враг Змея. В этом весь Сэт – сделать так, чтобы враги сами перебили друг друга. Действовать нужно не только силой, но и хитростью.

Величие Сэта было продемонстрировано еще раз – в запале «оборванец» назвал цель, куда они движутся. Заброшенный город Хем. Инсаэль словно пронзило молнией – во сне Великий упоминал и этот город! Теперь абсолютно ясно, что все произошедшее не случайно – они должны были встретиться.

Как она и рассчитывала, сопротивление Конана сломил блеск желтого металла. Варвар согласился сопровождать её до ближайшего города, где есть ростовщик, связанный с Тураном. Там она обещала заплатить всю сумму. И это не обман, деньги для Храма ценности не имели, их всегда хватало. А у ростовщиков слово жрицы Сэта стоило столько же, сколько и само золото.

Кобыла под Инсаэль оказалась под стать ей самой – нервная и быстрая, даже непонятно откуда у мытарей такая скаковая лошадь, скорей всего, старший офицер был любитель скачек. Инсаэль наслаждалась, усмиряя нрав гордого животного. Да и в остальном все хорошо – она двигалась в нужном направлении, под надежной охраной, и никто не пытался ей помешать. В кои-то веки можно расслабиться и просто получать удовольствие от путешествия. Но была одна проблема, та которую она почувствовала в самом начале знакомства с Конаном и его спутником. Варвар называл его Конкин, имя было похоже на киммерийское, но самом деле, он не был киммерийцем. И сам он называл себя по-другому. Однако откуда он на самом деле, какая страна является его родиной, она определить не смогла. Но то, что он не уроженец Заморы, она знала точно.

Сейчас, во время спокойного путешествия, когда руки и язык у нее свободны, Инсаэль попробовала пройти по нему легким заклинанием узнавания. И тут её чуть не хватил удар! «Оборванец» оказался совсем не тем, за кого он себя выдавал – внутри его пряталась еще одна сущность. Похоже, из-за влияния этого демона, она и не могла определить национальность Конкина.

Демон, захвативший душу Конкина, оказался не из преисподней этого мира – он не отозвался на древние заклинания Стигии. Жрица почувствовала, что эта сущность – пришелец из очень далекого мира. Она не могла понять, ведал ли Великий Змей про него, когда сводил их вместе. И еще – она никак не могла определить, опасен этот демон или нет. Сначала ей показалось, что Конкин не осознает, что одержим демоном, но она быстро убедилась, что это не так. Как только она намекнула, про его одержимость, Конкин не на шутку испугался. Он, похоже, сильно боялся, что об этом узнает Конан. И жрица понимала его, судя по тому, что она вспомнила о варваре, северянин очень не любил подобные существа. Ей это на руку. Владея чужим секретом, всегда можно использовать его себе на пользу.

Как бы то ни было, чтобы понять, что за сущность сидит внутри Конкина, надо основательно поработать с ним, но удобного случая никак не подворачивалось. Конан все время находился рядом. Так что Инсаэль оставила это до лучших времен. Серьги теперь снова у нее, и она не сомневалась, что сможет взять под контроль демона, даже из другой преисподней. Власть Бога-Змея беспредельна, ведь Сэт и сам пришел сюда из другого мира.

Глава 11

Конан подбросил на ладони, набитый под завязку кожаный мешочек, и улыбнулся – совсем неплохо эта «ведьма» платит за свою охрану. Словно богатый купец за сопровождение большого каравана. Но это и не удивительно, всем известно, что подвалы стигийских храмов битком набиты золотом. Хотя сам он еще не бывал ни в одном из этих сказочных хранилищ, но, почему-то, не сомневался, что это правда. Вот и сейчас это подтвердилось, ростовщик по первому слову жрицы, сразу же выдал запрошенную сумму. А уж про жадность менялы Конан знал не понаслышке – Аринтус и из Шадизара сбежал, не только из страха, но и потому, что не хотел платить Конану его долю. А тут он даже не стал плакаться, что дела совсем плохи и он скоро по миру пойдет. Таких жалоб Конан наслышался еще тогда, в Шадизаре. Как бы то ни было, сейчас Конан оказался рад, что Аринтус в тот раз сбежал, не расплатившись. Потому что второй мешочек набитый монетами, уже оттягивал его карман. Варвар знал, что если бы меняла заплатил тогда, Конан бы давно забыл, как выглядят эти монеты. Такая уж странная судьба у всех денег, приплывавших в его руки – они испарялись с завидной быстротой. Гораздо быстрее, чем он успевал их зарабатывать.

В общем-то, Конан мог уже давно достать Аринтуса – по счастливой случайности, он точно знал, где спрятался должник. Но в тот момент ему подвернулось неплохое дело по вскрытию одного хранилища там же в Шадизаре, а после этого дела ему пришлось срочно уехать из воровского города, и Конан оставил менялу на потом. Вполне могло случиться затяжное безденежье, и тогда должок от Аринтуса очень пригодится. Однако годы шли, и Конан уже почти забыл про те деньги. Но судьба сама напомнила про них. Как только на их пути нарисовался Шемиран, он вспомнил, что именно тут прячется его должник. Теперь не было никакого резона оставлять денежки жадному ростовщику. Кроме того, то, что он мог ссудить нужную сумму Инсаэль, тоже заставляло искать встречи с Аринтусом.

– Теперь может ты расскажешь, что это было? – Конан оторвал зубами мясо от кости и заработал челюстями, словно хищник рвущий добычу.

– Ты про что? – равнодушно спросила Инсаэль. Она тоже грызла мясо, правда, отрезая его от тушки небольшим острым ножом.

Варвар проглотил мясо, оттер рукой жирные губы и переспросил:

– Вот про это – почему вдруг Аринтус начал червяком перед тобой извиваться, чуть ноги тебе не целовал?

Жрица лишь равнодушно пожала плечами, и продолжала молча есть. Конкин тоже грыз свой кусок, и молчал. Хотя ему тоже очень интересно, почему этот босой богач, вдруг грохнулся перед Инсаэль на колени, и все время пытался поцеловать её ноги. Хотя в разговоре перед этим Санька чувствовал, что опасается он только варвара. И еще – он заметил, что упал перед девушкой он не сразу, а только когда разглядел её серьги. Перед тем, как началось представление, Конкин как раз перехватил его удивленно-испуганный взгляд.

Серьги, действительно, несли в себе, что-то мрачное. Кажется, что то них исходила постоянная угроза. В первый раз, когда Санька их увидел, он почувствовал это особенно ярко. Потом, во время путешествия, пригляделся к ним и, наверное, привык. Потому что больше такого страха, как в начале, уже не испытывал. Конан же, похоже, и вовсе не заметил энергию, исходящую от черно-серых фигурок змея. Или сделал вид, что не заметил.

– Ты знаешь, что мы приближаемся к очень опасному месту? – спросила Инсаэль. Похоже, она не хотела говорить о произошедшем в Шемиране и пыталась перевести разговор.

– Ты про Ларшу?

Жрица бросила на него короткий острый взгляд и кивнула.

– Я не собираюсь заходить в Мертвый Город, мы проедем в стороне от него.

– И надеюсь, это будет днем?

– Да, ночевать возле проклятого города я не собираюсь.

Ответ, похоже, успокоил жрицу и она замолчала. Но этот разговор совершенно не успокоил Конкина, наоборот, у него сразу возникла куча вопросов.

– Эй, эй, ну-ка скажите мне, что это за Мертвый Город? И почему мимо него надо проезжать днем?

Инсаэль никак не среагировала на вопрос Саньки, а Конан удивленно посмотрел на него.

– Ты что, Конкин? Мы же говорили с тобой про Ларшу. Ты про нее все знаешь.

Теперь на Конкина удивленно смотрела и жрица. Он прикусил язык. Ни хрена себе – он все знает! Да ничего он не…. И вдруг Санька понял, что, действительно, знает про этот город. Откуда-то из глубин памяти вынырнуло множество историй, и он вспомнил, что специально собирал эти истории, потому что…, потому что…, потому…. «Черт, ведь он охотник за древними сокровищами!» Его словно ударило током. Еще один пласт его местного сознания внезапно открылся Конкину.

Вот почему он собирал любые слухи, любые, самые фантастические истории о похороненных и забытых сокровищах. И заброшенные города – это один из самых распространенных вариантов, где можно найти золото и камни. А кроме этого и кое-какие вещи, которые иногда стоят дороже и золота, и драгоценных камней. Картины прошлого, того, которое Санька на самом деле не переживал, рваными кусками вставали перед ним. Он замолчал и невидяще уставился в одну точку. Казалось еще чуть-чуть, и он вспомнит все. Все о жизни его здешней личности. Но, как он не старался подстегнуть память, полностью её оживить не удалось. Однако про Мертвый Город он кое-что вспомнил. И впервые в его памяти начал оживать вечер встречи с Конаном. Проблески.

Конкину повезло, что спутники не заинтересовались его непонятной забывчивостью, и начали обсуждать дальнейшую дорогу. Сейчас в то время, пока никто не отвлекал, он мог, наконец, попытаться разобраться в событиях того судьбоносного дня. А это непросто. Все из-за того, что в памяти переплелись две нити воспоминаний – его здешнего и его настоящего, Московского.

А ведь, как говорят в приключенческих романах, ничего не предвещало беды. На вечер пятницы Конкин отработал постоянный ритуал. Он всегда начинал его с коллегами в баре, недалеко от конторы. Но с грозными работниками компьютера и ручки пить было скучно. После нескольких рюмок они начинали тупо обсуждать работу, словно недели в душном офисе им не хватило. Санька всегда в этом случае старался тихонько слинять и уже в одиночку ехать в какой-нибудь клуб, чтобы продолжить веселье. В субботу, если он просыпался не один, на этом все заканчивалось, и в воскресенье он уже просто отлеживался и отходил после возлияний и пьяной любви.

Но иногда, когда Конкин не находил кого-нибудь в баре, и не договаривался с какой-нибудь из старых подружек, пьянка могла продолжаться и в субботу, а то и в воскресенье. Он понимал, что понемногу спивается, но сделать с собой ничего не мог. Если не забываться на выходные, то через несколько трезвых недель можно просто сдохнуть с тоски. Он ненавидел свою работу. Вот и в этот вечер тоска так скрутила его, что он решил не идти с коллегами в бар, а сразу начать напиваться. Мысли о будущем сначала еще тревожили его, поэтому он позвонил Рыжей и договорился встретиться. Секс не давал Конкину уйти в трехдневный запой.

Он помнил, что налил дома дозу текилы, купленной специально для Ленки, и, когда появился в «Поморье», в голове у него уже приятно шумело, а язык приобрел необходимую гибкость. Теперь мог выговаривать не только канцеляризмы.

В зале ресторана все тоже пошло по накатанной. Он уселся для начала за стойку, чтобы осмотреться, и еще добавить градус. Не желая смешивать, Конкин опять заказал мензурку текилы. Помнил даже, как он её выпил, а дальше….

Стоп! Вот с этого момента, почему-то бар и все остальное стерлось из памяти. Он напрягся и опять попытался перебрать все по порядку, все его воспоминания. Действительно, все так и было – он одним глотком выпивал рюмку, начинал обсасывать кусочек лайма и закрывал глаза, чтобы почувствовать, как жар начнет распространяться от желудка…. У него даже сейчас стало кисло на языке. Блин! Но дальше-то он не помнил! Вот именно с этого момента, когда закрыл глаза.

Глава 12

Санька вдохнул и потряс головой – ладно, хоть это вспомнил, надеясь, со временем он поймает тот момент, когда он из человека по фамилии Конкин, превратился в человека по имени Конкин. Внезапно его поразила мысль, а вдруг тела в действительности разные, несмотря на его шрамы и прочее. И переместилось только сознание! Тогда его телом там, в Москве, владеет сейчас сознание здешнего искателя сокровищ?! Черт! Тогда там он уже точно в дурдоме.

Он так старался вспомнить все, что у него заболела голова. Поняв, что в этом направлении, на стыке двух личностей из разных веков, он ничего не добьется, он начал ворошить свою здешнюю память – что же он знает о Ларше?

И он вспомнил. Пусть и не о самой Ларше, но о делах точно связанных с ней. Конкин вспомнил, что знает про заварушку, случившуюся в Шадизаре несколько лет назад. Тогда в одном из злачных мест города – таверне Абулета в Мауле – произошла кровавая резня. В этом не было ничего не обычного – в подобных заведениях, где собирались «работники ножа и топора», драки и убийства считались абсолютно заурядным делом, о котором забывали, как только трупы оттаскивали подальше в вонючие, темные проулки.

Но то дело стало известным и всколыхнуло преступный мир Шадизара, потому что пострадал тогда, не кто-нибудь, а судья королевского суда, и стражники, находившиеся на казенной службе. Но не только из-за того, что в тот вечер в таверне погиб королевский судья, но и потому, что обстоятельства его смерти оказались очень необычными. Сам он, конечно, там не присутствовал, но рассказы были столь живописны, хотя и не совсем совпадали друг с другом, в зависимости от того, кто это рассказывал. Как бы то ни было, в главном они сходились – там всегда присутствовал судья и команда стражников, а так же огромный варвар с синими ледяными глазами. Правда, количество девушек сидевших на его коленях постоянно варьировалось: кто-то говорил, что он обнимал лишь одну, а кто-то так же серьезно утверждал, что красоток была целая толпа.

Даже его московское я, прекрасно понимало, что оный варвар именно тот, кто является сейчас его подельником – Конаном. Вряд ли, даже в этом выдуманном мире, есть еще один такой же черноволосый синеглазый гигант, охотящийся за всем, что плохо лежит. Без разницы где – под замком в королевской казне, или в забытой могиле, охраняемой демонами.

С предметами, которые упомянутый варвар притащил на сдачу барыгам в этом злачном месте, происходила та же метаморфоза – у разных рассказчиков, количество вещей разнилось. Иногда там были целые россыпи драгоценных камней и золота, иногда нет. Но всегда в тех рассказах фигурировали, какие-то зеленые яйца, то ли нефритовые, толи изумрудные. И такая же зеленая каменная змейка, изготовленная так искусно, что казалась живой. И главное – во всех рассказах сходилось, что эта змейка – воплощение бога-змея Сета, вдруг ожила.

Она и явилась причиной смерти судьи, вроде бы как укусила его, и тот умер в страшных мучениях. Про гибель остальных присутствующих опять рассказывали по-разному – кто говорил, что их порешила та же ожившая змея, а кто говорил, что помереть им помог черноволосый варвар.

Как бы то ни было, но вся эта история, имела непосредственное отношение теперь и к Саньке. Потому что Конан припер все это богатство не откуда-нибудь, а именно из Ларши, о которой только что говорили его спутники. Он вспомнил, что по тем же рассказам выходило, что в из Ларши Конан вернулся один, а все остальные погибли в заброшенном городе.

Если уж знаменитый неустрашимый варвар считает Ларшу гиблым местом, то тут невольно начинаешь задумываться. Но тут имелась одна нестыковка, ведь после того происшествия в Шадизаре распространилось твердое убеждение, что Ларши больше нет – боги разгневались и стерли заколдованный город с лица земли.

Конкин решил разобраться с этим, пока у него есть возможность общаться с самим главным героем этой истории. Подъехал поближе к своим спутникам, и с ходу, в лоб задал мучивший его вопрос:

– Вы тут говорили, про Ларшу. Что это опасный заколдованный город и там лучше не появляться. Но я слышал другое – говорят, что Ларши больше нет, что она провалилась в тартарары и опасаться нам нечего.

Конан обернулся и посмотрел на него. В его взгляде Сашка впервые заметил интерес, и даже, как ему показалось, промелькнуло удивление.

– Ты это серьезно? Где ты такое слышал?

По интонации варвара – слишком он хотел показать свою неосведомленность – Санька понял, что прав. Конан про это прекрасно знает. Тогда почему он поддакивает Инсаэль? Конкин решился на блеф.

– Брось, Конан! Ты же сам мне говорил, когда мы пили.

Взгляд варвара мгновенно стал жестким.

– Пьяным был ты, а не я. И я такого сказать не мог.

– Черт! – не выдержал Санька. – Ладно, может не ты, но я точно знаю, что после твоего похода туда, город разрушен!

Гигант бросил взгляд на жрицу, которая тоже заинтересованно смотрела на него. Было понятно, что он разозлился. Но из-за чего? Ведь если его здешнее я знает историю об исчезновении Ларши, значит, об этом знают многие. Если, не все. К чему тогда все эти разговоры об опасном городе, и о том, что ночевать возле него нельзя? Санька искренне недоумевал.

Конан подъехал поближе к Конкину, наклонился и тихо сказал:

– Заткнись.

Санька человек простой, и прямые приказы, даже сказанные шепотом, понимал сразу. Тем более если это приказывает гора мышц с ледяным взглядом, не обещающим ничего хорошего.

– Молчу, – также негромко буркнул Конкин, и тронул пятками свою кобылку, чтобы объехать остановившегося варвара. После столь недвусмысленного предупреждения Конана, он не собирался больше заговаривать о Ларше. Лучше пороется в своей памяти. Но тут вступила в дело Инсаэль, которая до этого молча следила за разговором.

– Конан, что это еще за дела? Как Ларша может быть разрушена? Пока она под охраной змеи, городу ничего…

Она вдруг прервала фразу, словно сказала что-то лишнее и закончила совсем не в том контексте.

– В общем, если Ларша не развалилась за многие века до этого, вряд ли что-нибудь произошло с ней сейчас.

– Ты права, этот город неистребим, ничего с ним не случилось, ветшает понемногу, но простоит, похоже, еще долго, – хмуро согласился варвар.

Конкин заметил, как Конан резко взглянул на жрицу при упоминании змея хранящего город. Тут явно существовала какая-то тайна, все что-то скрывали, и только Санька ничего не понимал. «Ну и черт с ним, – успокоил он себя – я, вообще, работник офиса, и в делах ведьм и варваров разбираться в принципе не должен».

– Ты, как я вижу, многое знаешь про великий город, – сразу зацепилась Инсаэль. – Ветшает… Это значит, что ты там побывал? Я ведь тоже кое-что слышала о воре, побывавшем в Ларше. Как ты смог уйти оттуда?

– Как, как… Вот этими вот ногами.

Конан раздраженно хлопнул себя по бедру, и, вздернув поводья, пустил лошадь рысью. Уже отрываясь от нас, он обернулся:

– Хватит болтать. Видите, впереди горы. Там может быть все что угодно, смотрите в оба. Я вперед, посмотрю дорогу.

Конкин понял, что он просто хотел прекратить разговор, потому что хотя на горизонте действительно появились горы, но степь до них просматривалась свободно. Вокруг не было ни души.

– Эй, подожди! – попыталась остановить варвара Инсаэль, но он не среагировал.

– Ты все равно, мне все расскажешь! – крикнула она в спину Конану. – Тупой варвар!

Глава 13

Санька заулыбался, любуясь Инсаэль – разозлившись, она стала еще красивей: черная шапка волос растрепалась, лицо порозовело, а глаза блестели, и как пишут в мелодрамах, метали молнии. Заметив его улыбку, девушка так сверкнула ими на Саньку, что тот мгновенно прогнал веселье и сделал равнодушное лицо. Ему совсем не хотелось становиться громоотводом. Кроме того, надо признаться, он все еще питал надежды, что Инсаэль начнет относиться к нему благосклонно. Нравилась она Конкину все больше, каждый день он находил в ней что-то особенное: то, как она откидывает волосы, то, как ловко сидит на лошади, и тому подобное. Он начал побаиваться, что влюбится окончательно, но успокаивал себя тем, что все, что происходит здесь – это не настоящая его жизнь, а так, словно бы он находится в игре. И в любой момент может отключить компьютер.

До вечера, о Ларше не говорили. Но Конкин все-таки хотел прояснить этот вопрос. Раз Конан там побывал, значит, он все знает об этом городе. А в Санькиной здешней памяти, нашлось еще кое-что об этом Стигийском городе. То, что он когда-то накопал сам, в поисках возможных сокровищ. Но раз Конан сказал, что проезжать рядом с опасным местом они не будут, а ночевать там тем более, то Санька решил отложить это дело на потом.

Но, все равно, как-нибудь разговорить варвара. Ведь одно дело слышать о чем-то через третьи лица, и совсем другое узнать это у того, кто сам там был. А Ларша, как и любой Стигийский город, наверняка набита сокровищами, не мог же Конан вывезти оттуда все! Конкин даже головой потряс, поняв, что заброшенный город его по-настоящему заинтересовал, и он уже мысленно прикидывал, где там что-то искать. «Черт! На хрена это ему?! Ему бы выбраться отсюда живым и здоровым, и вернуться в свой, забитый людьми и машинами, город». Похоже, его местное я все больше начинало овладевать им. Он испугался, ведь так можно и забыть, кто он на самом деле!

Весь день Конан старался ехать впереди, как бы пресекая все вопросы. Конкин, боясь разозлить Инсаэль, тоже помалкивал, ну а та умела молчать лучше их двоих вместе взятых. Задумавшись о чем-то своем, она больше не проронила ни слова. Словно и не женщина. Все особы женского пола, которых Санька знал, день, проведенный в молчании, явно сочли бы пыткой.

Через пару часов после обеда, то, что еще утром казалось небольшой волной холмов, выросло, превратилось в настоящие горы, и продолжало расти. Вершины за первой, относительно невысокой грядой, в некоторых местах белели снежными шапками. «Черт, – подумал Конкин, – это настоящие горы». До этого он считал, что это будут просто какие-то поросшие травой слишком высокие холмы. Похоже, пробираться им придется через настоящий перевал. Он с сомнением осмотрел их легкую одежку, для жаркой степи это нормально, но в горах-то, наверняка, будет холодно. Однако, как он помнил, разговора про поход через вершины не было, и Конкин решил, что они поедут дальше вдоль этой гряды. Наверное, так и должно было быть, иначе Конан давно бы предупредил их. Но все получилось иначе. Как обычно – подумай о плохом, и оно случится.

На ночевку остановились у подножия ближайшей горы. Как Конкин и ожидал, к ночи с гор повеяло ощутимой прохладой, что сначала, после постоянной жары, даже показалось приятным. Санька подумал, что спать сегодня будет куда комфортнее, чем в прошлые дни, когда даже ночь не приносила прохлады. Единственное, что было сегодня не очень хорошим, так это ужин без свежего мяса. В Москве он совсем не был таким ярым любителем стейков или шашлыков, всегда старался больше налегать на рыбу, и вообще на морепродукты. Тут же он неожиданно почувствовал вкус ко всему мясному. Хотя, может, это организм требовал – ведь тратил сил он тут в разы больше, чем в цивилизации.

Конан тоже ворчал, что сегодня придется обойтись вяленой кониной, но как-то не убедительно. Конкин подумал, что вряд ли он сильно переживает, варвар относился к присутствию еды философски. Если она есть – это хорошо и надо есть до отвала, если нет, что же поделаешь, значит, будет завтра, можно поспать и на голодный желудок. Однако он все равно развел костерок из привезенного с собой кизяка, и оставил Саньку раздувать его, а сам отправился побродить вокруг, поискать норы степных сусликов. Но через полчаса он вернулся и молча развел руки, показывая, что сходил неудачно.

Конкин уже был готов к этому, и, успокаивая себя, вполголоса пробормотал:

– Ничего, сухое мясо, это тоже мясо…

Но тут в дело вступила ведьма. После того, что она в этот раз устроила, Санька действительно понял, что она вполне заслуживает этого звания.

Остановились на ночлег поздно, скоро должна упасть быстрая южная ночь. В отличие от нашего мира, сумерек тут почти не было, полная темнота окутывала степь за каких-нибудь полчаса. Так что времени, пока еще виднелись с одной стороны горы, а с другой степь, оставалось совсем ничего.

Инсаэль, до невозможности молчаливая после утренней размолвки, впервые заговорила. При этом она обращалась к Конкину, намеренно игнорируя Конана.

– Хочешь свежего мяса?

Так как Санька как раз только об этом и думал, он даже вздрогнул. Она что читает его мысли? Он торопливо закивал головой и подтвердил:

– Конечно, хочу!

Конан уже достававший из своего мешка, завернутый в тонкую кожу кусок вяленой конины, усмехнулся и, не смотря на жрицу, сообщил:

– Все хотят, но степь вокруг нас пустая. Недалеко, за этими горами заколдованный город. Его тень дотянулась даже сюда. Звери давно ушли из предгорий.

– Может и ушли, но не все….

С этими загадочными словами, жрица направилась прямиком в сторону гор. Конкин во все глаза уставился на неё, куда это она подалась на ночь глядя. Та же, не оглядываясь, шагала все дальше, и вскоре начала подниматься вверх.

– Куда она? – встревоженно спросил Санька. – Скоро совсем стемнеет.

– Кто ее знает, – спокойно ответил Конан. – Да ты не переживай, придет. Жрице Сэта в этих местах ничего не страшно.

Блин, опять эти ведьмовские заморочки! Конкин как бы не верил, и в тоже время верил в них. Вернее, одна его личность не верила ни во что мистическое, вторая же безо всяких границ верила во всякое колдовство. Тем более злое. И, кроме того, верить ему хотелось. Ведь если она действительно умеет колдовать, то может она придумает, как Саньке вернуться домой. В свой мир.

Конан спокойно сгрыз хороший ломоть твердого, как задубелая кожа мяса, запил водой из фляги и, бросив под голову седло, тут же заснул. Санька же не находил себе места и к своему куску так и не притронулся. Через некоторое время сгустилась тьма, и, отворачивая глаза от тлеющего костерка, он уже ничего не мог рассмотреть. Еще через десять минут Конкин не выдержал, вскочил и заявил спящему варвару, что он пойдет искать Инсаэль.

– Не надо меня искать, я уже здесь.

Конкин резко обернулся, запнулся за кочку и чуть не упал. Как это она подошла? Он ведь и всматривался и вслушивался, разве что только следы не нюхал. Но её неслышное приближение, оказалось не самым главным сюрпризом. От того, что произошло дальше, Санька просто сел на землю. Стоять при виде этого, он точно не мог.

Сначала костерок, раздуваемый ночным ветром с гор, осветил Инсаэль. Её глаза блестели, отражая играющее пламя, она загадочно взглянула на Саньку и сказала:

– Готовь мясо, Конкин.

Потом прошла мимо костра, и села прямо возле него.

Санька хотел язвительно спросить, где оно – руки девушки оказались пустыми – но тут из темноты блеснули еще несколько пар глаз. Внизу, над самой землей. Через мгновение в освещенный круг важно выступили несколько зверушек, похожих на больших хомяков. Они остановились, поднялись на задние лапы, и, свесив передние, застыли живыми столбиками, не сводя глаз с улыбающейся Инсаэль.

– Вон, – кивнула она на застывших зверьков. – Выбирай пожирнее и жарь. Есть хочу.

Зверьки, похоже, суслики, только каких-то огромных размеров, словно соглашаясь со словами ведьмы, как по команде повернули мордочки, уставились на Конкина и согласно кивнули. Вот тут Санька и присел. И смог выдать только одну глубокомысленную фразу:

– Что это за хрень?!

Из темноты вдруг вылетела громадная рука, схватила одного из зверьков, и в ту же минуту нож Киммерийца вскрыл горло горемычному животному.

– Чего расселся? Давай потроши, я остальными займусь, пока не сбежали, – Конан кинул Конкину тушку зверька, а сам тут же схватил другого. Похоже, его совершенно не взволновала колдовская подоплека появления пищи. Еще одного суслика настигла та же участь, кровь темной лентой брызнула на землю. Санька опять не заметил, как Конан успел проснуться и отползти от костра. Хотя и немудрено, когда тут творится такая чертовщина.

– Можешь не торопиться, варвар, – проворковала из темноты жрица. – Никуда они не денутся, оставь двоих живыми на завтра. Чтобы не испортились.

Глава 14

Конкин еще пребывал в ступоре и брошенную ему тушку, конечно, не поймал. Она с глухим стуком упала на землю возле его ног. Из темноты на этот раз зазвучал смех, похоже, Инсаэль веселило происходящее.

– Эй, Конкин, проснись. Я есть хочу.

Он потряс головой, пытаясь очнуться от всего творящегося вокруг, и схватил еще теплую мокрую от крови тушку зверька. Действительно, надо заняться делом, только так Санька смог бы вернуться в реальность. Суслик, а может быть и не суслик – может сурок какой-нибудь, оказался гораздо тяжелее, чем казался на вид. Конкин, стараясь больше не обращать внимания на то, что происходит рядом, достал нож, и начал свежевать зверя. Похоже, его здешнее я, частенько занималось подобным, так как он за несколько минут провел все необходимые манипуляции – снял шкуру, выпотрошил и выбросил внутренности, и нарезал мясо на куски, доступные для прожарки. Конан тоже не сидел без дела, он разделал второго зверя еще быстрее и теперь раздувал костер, в который еще добавил сухих навозных лепешек.

Занятый делом, Конкин постепенно приходил в себя, но каждый раз, когда его взгляд падал на спокойно стоявших рядом с костром сусликов, он вздрагивал и быстро отводил глаза. Мороз иголками пробегал по спине, стягивал кожу на голове, и он лихорадочно искал, чем бы еще занять руки и голову. Все-таки, Санька впервые видел настоящее колдовство. И оно ему очень не понравилось. Неужели с ним можно так же – произнести какое-нибудь заклинание, и он покорно пойдет навстречу смерти?

Как ни пугало его соседство с заколдованными зверями, к концу ужина, он почти привык к их присутствию. Тем более что его спутники, обращали на них не больше внимания, чем на камень у дороги. Мясо заколдованных животных совершенно не отличалось от обычного. Так что после того, как они набили животы нежным и жирным жареным мясом, жизнь стала казаться приятнее. Конан и Инсаэль больше не вспоминали о об утренней размолвке, ну а Конкин тем более старался ни словом не напомнить о том, из-за чего они утром разругались – о Стигийском городе. Теперь, после сытного ужина, когда тепло костерка приятно размаривало на сон, все то, что так пугало его в рассказах о подобных местах, показалось чистыми выдумками, не стоящими внимания нормального, не суеверного человека. Засыпая, он твердо решил, что больше не будет давать своей здешней ипостаси, захватывать власть над мозгами нормального трезвого современного человека. Ведь, черт побери, у него высшее техническое образование, и если подумать, то он все может объяснить с точки зрения науки.

С этими радужными, шапкозакидательскими намерениями, Конкин заснул, а ночью началось такое, что он сразу забыл о том, что этот мир можно объяснить с научной точки зрения. Началась обычная реальная жизнь мира Конана.

Конкин проснулся оттого, что чья-то крепкая ладонь зажала ему рот. Саньке показалось, что сейчас задохнется, и он в страхе попытался вскочить. Но другая рука, упертая ему в грудь, силой удержала его на земле.

– Не дергайся, – шепотом приказал ему Конан. Конечно, у кого еще тут могли быть такие ручищи. Он невольно выдохнул, все-таки Конан, это опасность уже известная и привычная.

– Главное, не закричи, – добавил варвар, и чуть расслабил ладонь на его лице. Поняв, что Конкин не собирался кричать, он вообще убрал сначала одну, а затем и вторую руку.

– Что происходит? – прошептал Санька.

– Не знаю, – честно признался варвар. – Какая-то тварь бродит вокруг лагеря.

Конкин сразу притих и невольно начал ощупывать землю в поисках своего меча. Когда ложился спать, он положил его рядом, чтобы сразу мог найти. Конан понял, что Конкин ищет, протянул руку в темноту, и вложил рукоять ему в ладонь.

– Держи и будь готов. Я пойду, поближе посмотрю, что это за тварь.

– Подожди, – Санька схватил его за руку. – Где Инсаэль?

Его глаза уже почти привыкли к темноте – блеск многочисленных звезд все-таки давал какой-то свет, на расстоянии пары метров что-то можно разглядеть. Там где с вечера улеглась жрица, никого не было.

– Не знаю, – шепнул Конан и бесшумно скользнул в ночь. Через секунду, Конкин уже не мог его заметить, тот словно растворился. Призрак хренов, подумал Санька и, зажав меч обоими руками, вслушался в ночь.

Сначала он не слышал ничего, что отличалось бы от обычных звуков степной ночи – легкое шуршание ветерка, да шелест травы качавшейся под этим ветерком. Но через какое-то время, он все-таки уловил то, про что нашептал Конан – со стороны горы кто-то приближался. При этом, не размеренно шагая, как человек, а короткими очередями глухих быстрых шлепков. Зверь затихал на несколько секунд, а потом опять делал короткую перебежку. По звукам стало понятно, что тварь движется не на двух лапах. Хотя ничего грозного, он в этом не услышал. Судя по тому, что он слышал, зверь был совсем не громадный – даже иноходь лошади звучала бы громче. Ему вдруг вспомнилось увиденное когда-то по телевизору – атака пустынного варана на свою жертву. Шлепающий звук его бега, очень походил на то, что было слышно сейчас. Конкин не видел, кто на самом деле там бегает, но страх почти отпустил его: такой воин, как Конан, не позволит убить их какому-то пресмыкающемуся.

Как только Сашку немного опустило, тут же вернулись мысли о Инсаэль. Где она? Зачем ей понадобилось исчезать посреди ночи? Тем более сейчас, когда вокруг бродит какой-то зверь. Блин! – выругался Санька. – Да что это такое, опять переживаю за нее, хотя ей до меня явно нет никакого дела. Даже на Конана, относившемуся к ней с подчеркнутым равнодушием, она обращает больше внимания, чем на меня, всегда старавшегося поддержать её. Хватит! Ты мужик, или не мужик. Пора понять по-настоящему, что эта девушка просто случайность в твоей жизни. Сейчас доставим её куда надо, и она исчезнет навсегда.

Однако углубиться в самокопание ему не удалось, ночь разорвал трубный звериный рев. Черт! Наши пресмыкающиеся не ревут. Что же там за тварь и какого черта она приперлась к ним? В голове Сашки закрутились сцены из Парка Юрского периода. Он до боли сжал в руке рукоять меча, и замер, вглядываясь в темноту. Разглядеть ничего так и не смог, зато то, что слышал, заставило его очень сильно пожалеть, что сейчас он находится не в Москве.

В голосе неведомого гостя вибрировала первобытная угроза, зверь явно нарывался на драку. На кого же он там так рычит? А может мы совсем не главная цель твари. Может там кто-то есть еще…. Конкин подумал, что если бы они сидели тихо-тихо, то может быть все и обошлось. Порычал, поревел и ушел восвояси. Конечно, мысли были так себе, не очень-то местные боги прислушиваются к попаданцам. Это стало понятно из дальнейшего развития здешнего хоррора. Рев зверя вдруг на секунду прервался, а потом зазвенел с новой силой. Но тут же, перекрывая этот рев, грянул боевой клич киммерийца. По сути, звуки, что они издавали, мало отличались друг от друга.

Крики, рев, звуки ударов: то хлестких, словно, по листу жести; то глухих, словно, рубят коровью тушу, опять повергли Сашку в ужас. Хренов варвар! Сидел бы тихо. Конкин сжался в комок, стараясь стать, как можно незаметнее, и даже попытался уползти в ночь, подальше от этой драки.

Но, вдруг, к своему немалому удивлению, вместо того, чтобы тихонько ползти в степь, он встал, взял нож-переросток двумя руками и на ватных подгибающихся ногах, направился в сторону схватки. Что я творю, что я творю, на хрена я туда иду, – шептал он сам себе, но при этом упорно шел в сторону не смолкавших звуков битвы. Где-то глубоко внутри Саньки сидел маленький человечек, и тоненьким, едва слышным, голоском пищал, что если он не придет на помощь Конану, то лучше бы ему и вовсе не жить на этом свете. Кажется, это штука в книгах называется совесть или долг, или еще как-то. Сейчас, подбираясь к темному рычащему клубку, Сашка честно подумал, что лучше бы этой штуки у него не было, и тогда он бы точно остался жив.

На его счастье, или может быть, наоборот, на беду, небо на Востоке начало светлеть – тоненькая светлая ниточка разделила небо и горизонт. И, мгновенно – по южному – ночь начала отступать. Как раз в этот момент рычащий клубок распался, оба противника раскатились в стороны, и он разглядел, что это за зверь устроил им веселую ночь. Глаза у Саньки стали такими большими, что он явственно почувствовал, что им не хватает места в глазницах.

Это был не варан, и не крокодил. Окровавленная, истекающая кровью, тварь больше всего походила на огромную – величиной с теленка – собаку, с которой содрали шкуру. Но вот голова как раз была крокодилья, правда, не такая вытянутая. Нет, даже не крокодилья, а драконья, как в фильмах фэнтези. Или в фильмах о динозаврах. Наверное, тварь все-таки была покрыта кожей, но из-за отсутствия шерсти и кровищи, которой она была залита до самого кончика длинного змеиного хвоста, и создавалось впечатление ободранности.

На Конкина эта собака-дракон бросила только один взгляд – желтые горящие глаза лишь на миг остановились на нем, и все. Похоже, тварь сразу поняла, что он ей не противник. Сашка испытал облегчение – можно было с чистой совестью постоять в стороне. Но что-то не давало ему это сделать. При виде этого кошмарного, невозможного создания, он не убежал, и не грохнулся в обморок, а продолжая удивлять самого себя, мелкими шажками продолжал двигаться к своей смерти. На хрена! – билась отчаянная мысль в голове – на хрена ты это делаешь?! Организм требовал – беги отсюда, спрячься, тут есть, кому воевать.

Вместо этого, он вдруг заорал что-то диким голосом и, вскинув аккинак над головой, кинулся на зверя. Тот уже готов был броситься на Конана, но Сашкина безрассудная атака смутила его. Тварь на секунду замешкалась, повернула к Саньке свою кошмарную пасть, рявкнула, раздув кожистые щеки, но не стала менять свои планы – выгнулась, оттолкнулась от земли, и прыгнула на варвара. Похоже, она правильно оценивала их бойцовские качества – Санька ведь и сам не представлял, чего хочет добиться своей атакой. А е прыжок твари и вовсе выбил его из колеи, он теперь уже никак не смог бы достать её.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.