Игорь Клюев
Былое и Настоящее

Две жареные семечки

Неожиданный звонок

Я проснулся. Комната была залита тусклым январским светом. На стене висел календарь «Одинокого фермера» за 1994 год, оформленный в стиле НЮ. Вместо зимних сугробов художник изобразил стога сена, похожие на женские груди, устремленные в небо.

Раздался телефонный звонок.

– Привет, Фантомасик. Или ты уже не лысый, и за два года оброс шевелюрой? – знакомый голос заставил меня вздрогнуть.

Это была Лена. Прошлое неожиданно вторглось в настоящее. Тогда, будучи начинающим опером, я расследовал убийство на Краснохолмской набережной. Лена была моей девушкой и оказалась замешана в этом деле. Я не смог пойти на риск ради неё и пожертвовать карьерой – Лена получила срок.

– Когда вышла?

– Год назад. За хорошее поведение плюс амнистия, так что отсидела всего годик.

– Чем сейчас занимаешься?

– Ну, сам понимаешь, с моей анкетой мало куда возьмут. Но сейчас капитализм в разгаре. Работаю на Тушинском рынке, китайскими блузками торгую.

Говорила она бодро, но в голосе ощущалась тревога.

– Фантомасик, ты ведь знаешь, что сегодня 6 января – Сочельник, а завтра Рождество. Мы тут у подруги с рынка начали праздновать, но случилось кое-что. Нужен сыщик, чтобы во всем разобраться. Помоги!

Я должен был отказаться! На столе громоздилась куча незаконченных дел: новогодние потасовки, кражи. Рождество стало нерабочим днём с 7 января 1991 года, и новый выходной обещал только больше хлопот. Я не видел Лену два года. Кто её окружал в колонии? Рынок наверняка «крышуют» бандиты. Вдруг это была ссора, переросшая в убийство, и теперь она хочет выдать случившееся за несчастный случай? Я не должен был ввязываться!

– Лена, я приду. Говори адрес.

– Спасибо, Фантомасик, это совсем рядом.

Я быстро собрался, прихватив табельное оружие и наручники.

Происшествие

Лифт в доме, адрес которого дала Лена, не работал, и мне пришлось подниматься на пятый этаж пешком. Перед тем как позвонить, остановился на минуту, чтобы сердце успокоилось, но оно продолжало бешено колотиться. Я отметил, что неисправный лифт оставлял преступнику, если он здесь есть, только один путь – лестницу.

Из-за двери послышались крики и шум возни. Медлить было нельзя. Левой рукой я нажал кнопку звонка, а правой расстегнул верхние пуговицы пальто, чтобы быстро достать пистолет из кобуры. Одновременно, по профессиональной привычке, сдвинулся ближе к лестничному маршу на шестой этаж, чтобы не оказаться на линии огня, если через дверь начнут стрелять.

Прошла ещё минута неопределённости. Наконец, замок щёлкнул, и дверь открылась. На пороге стояла симпатичная молодая женщина с весёлой улыбкой, будто приветствуя давнего знакомого. Сделав шаг назад, она пригласила меня войти. В глубине узкого коридора, прислонившись к двери ванной, с хитрой улыбкой на лице стояла Лена. Рядом с ней замерли две пары мальчишек и девчонок лет восьми-девяти, с любопытством разглядывая меня. На их лицах застыло озорное выражение – я, очевидно, попал в самый разгар праздника.

Входную дверь закрыли и в квартире снова стало уютно. Лена подошла ко мне.

– Это Ира, мы вместе работаем на рынке, – сказала она, представляя хозяйку. – Виктор, опер, мой старый знакомый.

– «Такая доброжелательность выглядела подозрительно, особенно после того, как я не помог ей на следствии. Что-то здесь не так», – подумалось невольно.

– Раздевайтесь, пожалуйста, – вежливо предложила Ира, как полагается хозяйке.

На перегруженной одеждой трёхножной вешалке нашёлся свободный крючок для моего пальто на ватине. Но оно оказалось слишком тяжёлым, и вешалка начала заваливаться прямо на детей! К счастью, мальчики оказались проворнымии не дали вешалке упасть. Затем, смеясь, они вместе с девочками убежали в большую комнату.

– Проходите на кухню, – сказала Ира. – Я сейчас займу детей и присоединюсь к вам.

На пятиметровой кухне царил привычный беспорядок, характерный для подготовки к большому приёму. На столе громоздилась стопка рыбных консервов с аббревиатурой СССР на этикетках, ярко выделяющейся среди прочего. Рядом, веером, как раскрытая колода карт, лежали полиэтиленовые упаковки с нарезанной кружочками копчёной колбасой иностранного производства. На плите остывали кастрюли с отварной картошкой, морковью и свёклой – всё готовилось для традиционного салата «Столичный». На подоконнике стояла литровая бутылка спирта «Рояль», купленная, видимо, в ближайшем газетном киоске.

– Коля, Володя, Вика, Аля, сейчас американские мультфильмы начнутся! – Ира обратилась к детям, включила телевизор и направилась на кухню.

Программа «Уолт Дисней представляет», с января 1991 года транслируемая по центральному телевидению, была одной из самых любимых среди детей.

Я принялся открывать банки с рыбой, чтобы хоть чем-то заняться, пока женщины не объяснят, зачем меня сюда позвали.

Лена взяла инициативу в свои руки. Она объяснила, что детей друзей, приглашённых на празднование Сочельника, собрали пораньше, чтобы взрослые могли закончить срочные дела. Родители оставили с детьми и рождественские подарки, которые положили под ёлку, чтобы позже, вечером, торжественно открыть. Однако, около часа назад случайно обнаружилось, что содержимое одной из коробок пропало. Исчезли шейный розовый шёлковый платок с вышитыми серебристыми бабочками и золотая цепочка с буквой «М». Это были подарки Иры и Лены для Маши, владелицы палатки, где они работали. Подарки были взяты кем-то из детей, но напрямую спрашивать женщины не решались: Аля была дочерью начальницы – Маши, а Володя и Вика – детьми бандита, который «крышевал» рынок. Опрос начинать с сына Коли Ира тоже не хотела.

– Витя, ты же опер, помоги найти пропажу, – закончила Лена.

– Гости скоро соберутся, у нас всего час, – добавила Ира.

Следственные действия

Дети были поглощены мультфильмами, и ничто не мешало осмотру места происшествия. Подарки в ярких коробках лежали под ёлкой в большой комнате. Коробка, из которой пропал подарок, находилась в центре, на ней рукой Иры было написано: «Маше». Я осторожно приподнял крышку. Внутри лежала поздравительная открытка, на которой рядом с изображением ёлки виднелись отчётливые отпечатки пальцев, испачканных шоколадом. Под открыткой обнаружились две жареные семечки.

– При такой улике обычное следствие было бы уже близко к завершению, но не брать же отпечатки пальцев у детей? – заметил я авторитетно.

– Послушайте! Все дети ели шоколадные конфеты. Нужно просто посмотреть у кого руки чище! – воскликнула Лена.

– Точно, тот, кто хватался за открытку оставил на ней шоколад с пальцев, – мне пришлось согласиться с Леной.

Ира продолжала подготовку на кухне, а мы с Леной подошли к открытому входу в маленькую комнату. Дети с увлечением смотрели, как дерутся Том и Джерри, и можно было, не привлекая внимания, присмотреться к их рукам.

Аля и Вика сидели на массивном диване, занимая лишь небольшую его часть, настолько они обе были миниатюрны. Яркое розовое платье Али резко выделялось на фоне тёмной обивки. Её длинные светло-русые волосы были собраны в конский хвост, который у основания стягивала резинка в тон платью. В маленьких ушках поблёскивали серебряные серьги в виде бабочек, сидящих на краю розового цветка. Тёмно-карие глаза казались огромными, потому что зрачки почти сливались с радужной оболочкой.

Вика держала подругу за руку. На ней было тёмно-синее бархатное платье с большим белым бантом на тонкой шеи, которая от этого выглядела совсем хрупкой. На её распущенных блондинистых волосах поблёскивала маленькая корона, напоминающая головной убор куклы Барби. В руках она держала саму куклу – воплощение пластмассовой красоты. Этот редкий подарок она получила на Новый год, шесть дней назад, и не расставалась с ним, вызывая зависть подруг.

Коля и Володя устроились в большом кресле перед телевизором. Володя был в строгом тёмном костюме, а между отворотами пиджака мелькала полоска серого галстука, который хорошо сочетался с белой рубашкой. Он время от времени поправлял узел, ослабляя давление непривычного предмета одежды. В следующем учебном году Володя собирался перейти в частную школу, где было необходимо ношение костюма, и приходилось привыкать заранее.

Коля был одет в джинсы и пуловер с V-образным вырезом. Он часто с удовольствием потирал шероховатую поверхность джинсов, которые плотно облегали его ноги. Между уголков рубашки выпирал крупный узел синего галстука в крапинку.

На журнальном столике перед телевизором стояла открытая коробка конфет «Клюква в сахарной пудре», которые ещё недавно, в советские времена, были большим дефицитом. Дети аккуратно, по очереди, брали хрупкие сахарные шарики, чтобы положить в рот и с удовольствием разжевать. Пальцы у всех были покрыты белым налётом.

– Опоздали! Надо было раньше заняться подозреваемыми, пока не открыли эти конфеты, – сказал я.

– Не факт, что даже тогда удалось бы что-то выяснить. У девочек шоколад мог исчезнуть с пальцев просто после того, как они вытерли их носовыми платками, – заметила Лена, после некоторого раздумья.

– Ира, попробуй вспомнить, когда ты последний раз открывала наш подарок перед тем, как положить его под ёлку? – спросила Лена.

– Поставила на комод, раскрыла, посмотрела. Потом закрыла и положила с остальными, – ответила Ира.

– А почему не на стол, он же ниже, удобнее было бы? – продолжала уточнять Лена.

– На столе из-за посуды уже места не было, – пояснила Ира, слегка раздражённо.

Дальнейшие расспросы не дали ничего существенного. Нужно было разобраться в мотивах кражи.

– Цепочка – это украшение, да и платок симпатичный. Девочки могли соблазниться, – предположил я.

– Папа Володи, как авторитетный бандит, носит золотую цепь на груди. Мальчик мог захотеть подражать отцу, – добавила Ира.

– Извини, но Коля часто бывает у Володи дома. Может, и у него появилось желание подражать отцу друга, – предположила Лена.

– Как ты можешь думать такое про моего сына! – вспылила Ира и пошла в кухню.

Мы остались с Леной вдвоём. До прихода гостей оставалось всего полчаса.

– Всё-таки думаю, что это Коля взял подарок, – нарушила тишину Лена.

– Конечно, на Колю легче всего свалить вину. Вика и Володя – дети состоятельного бандита, у них и так полно подарков. Алю тоже не обделяют – посмотри на её красивые серьёжки, – ответил я уверенно.

– Но факты есть факты, – настаивала Лена. – Смотри. Коробка плотно закрывается. Чтобы открыть её быстро, нужны крепкие руки. Аля и Вика слишком слабенькие для этого, у них не получится. Зато Коля и Володя сильные ребята, они же смогли удержать падающую вешалку.

– Точно! Но почему ты подозреваешь именно Колю? – спросил Виктор.

– Помнишь, Ира сказала, что поставила коробку на комод, прежде чем её открыть? Комод слишком высок для того, чтобы дети могли заглянуть внутрь коробки. Но Коля наверняка знал о содержимом заранее.

– Когда?

– Ирина, судя по всему, не скрывает от него таких вещей. Он мог видеть, как она убирала цепочку и платок в коробку ещё вчера, – объяснила Лена.

– Лена, ты всё разложила по полочкам, как настоящий следователь.

– Я же в колонии сидела, многое там узнала про ваши ментовские дела! – усмехнулась Лена.

Она также обратила внимание, что украденный платок и платье Али розового цвета, и бабочки на платке по форме такие же, как серёжки девочки.

– Если мы скажем Ире, что подозреваем её сына, вместо праздника будут слёзы, – заметил я.

– Ты прав! Нужно сделать так, чтобы похититель сам себя выдал, – предложила Лена.

– Думаешь, получится?

– Попробую! У меня в колонии была подруга – детский психолог. Она сидела за нанесение тяжких увечий мужу.

– А словами с мужем не смогла разобраться?

– Так она детский психолог, – усмехнулась Лена, слегка пожав плечами.

Рождественское чудо

Просмотр мультфильмов закончился, и Лена воспользовалась паузой, чтобы подойти к детям.

– Вы знаете, что мы сегодня празднуем и почему под ёлкой лежат подарки? – начала она.

Услышав знакомое слово «подарки», дети смущённо переглянулись. Это была неделя подарков – они уже получили их на Новый год и на нескольких ёлках.

– Продолжение праздника Нового года, – хором ответили мальчики.

– Рождество, – неуверенно сказала Вика.

– Сегодня Сочельник, а Рождество будет только завтра, – добавила Аля.

– Правильно! Рождество – от слова «родиться». Но кто родился? – продолжила Лена.

– Христос, – сказала Аля, – бабушка говорила, что Он сын Бога.

– Молодец, Аля! Теперь я расскажу вам историю Его рождения. Какой у нас сейчас год? – спросила Лена.

– Год Собаки! – радостно выпалил Володя.

– Нет, это по китайскому календарю. Сейчас 1994 год от Рождества Христова. А значит, когда родился Христос? – спросила Лена.

– 1994 года назад, – быстро ответил Коля, словно на соревновании.

– Отлично! Теперь слушайте. Мать Христа, Мария, была обручена с Иосифом. Но до того, как они начали жить вместе, оказалось, что она ждёт ребёнка. Иосиф, будучи праведным человеком, не хотел, чтобы её опозорили, и задумал расстаться с ней тайно. Но во сне к нему явился ангел Бога и сказал: «Иосиф, сын Давида, не бойся взять Марию в свой дом, как жену, потому что ребёнок в ней зачат от Святого Духа. Она родит сына, и ты назовёшь его Иисусом, потому что Он спасёт людей от их грехов».

– А что такое грех? – спросила Вика.

– Грех – это когда делаешь что-то плохое. Брать чужое, обманывать. Мне бабушка так объясняла, – ответила Аля.

– Правильно! – подтвердила Лена. – После того как Иисус родился в Вифлееме, во время правления царя Ирода, мудрецы с востока пришли в Иерусалим и спросили: «Где тот, кто родился царём иудеев? Мы видели его звезду на востоке и пришли поклониться Ему».

– Я тоже звезду видел, – серьёзно сказал Володя.

– Когда? – удивилась Лена.

– Когда с мамой ходили в военторг. Там Кремль виден, и на башне звезда светится.

– Нет, это не та звезда.

– А звезда на новогодней ёлке? – неуверенно спросил Коля.

– Вот она как раз в память о той звезде. Её правильнее называть рождественской. Продолжим. Услышав об этом, Ирод испугался, и весь Иерусалим вместе с ним. Он позвал старших священников и спросил, где должен родиться Христос. Те ответили: «В Вифлееме, как написано пророками». Тогда Ирод позвал мудрецов и сказал им: «Идите, найдите младенца и расскажите мне». Мудрецы отправились, и звезда вела их, пока не остановилась над местом, где был Иисус. Они вошли в дом и увидели Его с Марией. Это было чудо! Кто знает, что такое чудо? – спросила Лена у детей.

– Это когда неожиданно происходит что-то очень хорошее. Бабушка рассказывала, что Христос лечил людей, и это было чудом, – быстро ответила Аля.

– Правильно! Слушайте дальше. Мудрецы низко поклонились младенцу и начали молиться. Затем открыли свои сундуки с богатствами и преподнесли дары. А вот что дальше произошло в нашей истории. На следующий день Мария нашла в карманах верхней одежды, оставленной у прихожей, золотую цепочку с буквой «М» и розовый платок с вышитыми бабочками. Так появилась традиция обмениваться подарками на Рождество, в память о тех дарах, которые были преподнесены Христу и Марии, – закончила Лена.

Дети сидели притихшие, задумчиво слушая её историю. Короткий зимний день уже подходил к концу, и в комнате быстро темнело. Наряженная ёлка поблёскивала огоньками цветных лампочек, создавая таинственную атмосферу.

– В ночь перед Рождеством всегда случаются чудеса! А давайте посмотрим, что лежит в карманах вашей верхней одежды? – воскликнула Лена с улыбкой.

Все бросились в коридор малогабаритной квартиры, где сразу стало тесно и шумно. Я и Лена помогали снимать куртки мальчикам, шубку Вике и пальто Але с крючков вешалки.

– Одежду будем смотреть по очереди, – пыталась навести порядок Лена.

Но дети не слушались. Все четверо одновременно засунули руки в карманы.

Володя вытащил свои толстые шерстяные варежки и, всё ещё надеясь на удачу, вывернул подкладки карманов наружу. Материя повисла по обе стороны куртки, как ослиные уши. Ничего больше он не нашёл, к его явному огорчению.

– У меня что-то есть! – радостно воскликнула Вика.

Она с усилием тянула из кармана своей кроличьей шубки застрявший предмет. Когда её рука наконец вырвалась наружу, она разжала кулачок, показав красивую заколку для волос.

– Это мама подарила, – вспомнила Вика с разочарованием, почти готовая заплакать.

– Не огорчайся! Чудеса редко случаются, – начали мы с Леной успокаивать.

Когда я повернулся от Вики к вешалке, то заметил, что Коля стоит, насупившись, сжимая что-то в кулаке. Он был единственный кому поиски подарков в карманах не нравились. Я встретился взглядом с Леной, которая тоже наблюдала за Колей.

– Коля, покажи, что у тебя? – как можно спокойнее сказала Лена.

Мальчик медленно разжал кулачок, и на его ладони оказалась горсточка жареных семечек.

Вместо ожидаемой цепочки и платка – семечки! Это было неожиданно, и Лена замолчала, не зная, что делать дальше.

– Не может быть! – вдруг радостно закричала Аля.

Мы обернулись и увидели её счастливое лицо. В руках она держала золотую цепочку с буквой «М» и розовый платок, расшитый бабочками.

– Представляете! Это было в кармане моего пальто! – взволнованно воскликнула Аля.

Дети тут же обступили её, каждый хотел потрогать неожиданную находку. Лишь Коля стоял чуть в стороне, напряжённый.

– В ночь перед Рождеством могут случаться чудеса, – наконец, нашла что сказать Лена.

Затем она улыбнулась, явно осенённая новой идеей.

– Как раз не хватило подарка для мамы Али. Преподнесём эти вещи ей, – продолжила она.

Мы вернулись в большую комнату и торжественно положили цепочку с платком в коробку с надписью «Маше». Лена объяснила детям, что чудеса любят тишину и лучше не рассказывать родителям, что произошло.

Вскоре пришли взрослые, и праздник начался. За столом ели салат «Столичный», обменивались подарками, звучал смех.

После окончания вечера мы с Леной пошли к метро, которое было рядом. Как оперу, мне было неловко задавать вопросы о завершённом деле, но любопытство взяло верх.

– Лена, две жареные семечки, которые отлипли от Колиных пальцев и остались в коробке, доказали, что это он взял подарки. Но почему вещи оказались у Али?

– Любовь, – усмехнулась Лена.

– Это как?

– Помнишь, Ира упоминала, как Коля поссорился с Алей? Она мне и раньше жаловалась, что это часто случается: дёргает её за волосы или толкает. Аля – красивая девочка, нравится ему. Она пришла сегодня в розовом платье, а в ушах – серёжки в форме бабочек. Это напомнило Коле платок, который он видел накануне. Он решил сделать Але приятный сюрприз. Тем более, что платок предназначался её маме. Дети в этом возрасте часто считают своим то, что принадлежит родителям.

– А цепочку зачем взял?

– Гусаром растёт, не мог удержаться.

– Лена, ты здорово провела расследование. И зачем я тебе был нужен?

– Нравишься ты мне, фантомасик!

Двенадцать часов

Утром

Бледный свет февральского утра 1994 года просачивался в зал ожидания Киевского вокзала, по высоте напоминавший кафедральный собор. Пассажиры сидели плотно, почти касаясь друг друга. Лишь в одном ряду виднелись тёмно-коричневые спинки пустых скамеек. По краям, как пугала на огороде, стояли два молодых милиционера, сдерживая любопытных. Между ними на скамейках лежала девушка. Она была мертва. На полу рядом темнела густеющая лужа крови.

Опер Виктор Холмов проснулся, открыл глаза и тут же снова закрыл. Слышался шум воды – Лена принимала душ после ночи страсти.

– «Как я мог снова с ней связаться? Меня ждет продвижение по службе, а она отсидела срок. Если узнают – карьере конец!»

На этой мысли Виктор окончательно проснулся и потянулся к пульту от телевизора, обнажив крепкий бицепс.

Сообщалось, что в Туркмении на референдуме 99,9 % избирателей проголосовали за продление президентского срока Сапармурата Ниязова до 2002 года. В то же время в Нью-Йорке был убит боксёр и криминальный авторитет Олег Коротаев.

– Привет, милый! Сейчас приготовлю завтрак-пир из содержимого твоего полупустого холодильника, – сказала Лена, замотав своё миниатюрное тело в короткое полотенце Виктора, из-за чего напоминала курортницу в купальнике мини-танкини.

Её разноцветные глаза ярко блестели, будто вобрали в себя весь свет блеклого утра. Веснушки на румяных от горячего душа щеках стали ещё заметнее, придавая ей совсем юный вид. Зазвонил телефон. Виктор снял трубку.

– Да, понял. На Киевском вокзале. Выезжаю.

Виктор быстро поднялся.

– Лена, пять минут на завтрак. У меня труп.

– Хорошо, только подвези меня на рынок. Новую партию джинсов привезли из Турции, надо принять.

На вокзале

Виктор, едва вслушиваясь в сбивчивую речь милиционера, обнаружившего труп, вместе с экспертом Мишей протиснулся сквозь толпу любопытных к телу погибшей.

– Ничего себе!

Миша откинул край куртки, показывая Виктору заточку, сделанную из вязальной спицы, торчащую из груди убитой.

– Холмов, тебе везёт на женщин! – пошутил подошедший следователь прокуратуры Александр Иванович Горелов.

Лицо бодрого сорокапятилетнего следователя разрумянилось от недавней встречи с морозным утром. Было заметно, что он в отличном настроении.

– «Наверное, снова успешно закрыл дело за отсутствием состава преступления», – подумал Виктор.

– Александр Иванович, вот её заграничный паспорт.

– Так, Веснушкина Светлана. Что ещё, Холмов?

– Рядом с телом обнаружен мешок с вещами. Похоже, что она шоп-туристка. Через Киевский вокзал они обычно в Турцию ездят.

– Смерть наступила примерно двенадцать часов назад, – вмешался эксперт.

– Товар есть, а денег нет. Холмов, съезди к ней на квартиру, посмотри, что там. Я – в прокуратуру.

Первые шаги

В однокомнатной квартире всё указывало на то, что здесь жила молодая женщина. Чистота, порядок, лёгкий запах духов, ряд разноцветных флаконов в ванной. Одинокая зубная щётка в стакане недвусмысленно говорила о том, что никакой мужчина на постоянной основе здесь не живёт. Самым заметным элементом в интерьере был яркий постер голливудского блокбастера «Маска». Соседи сообщили, что она торговала на Тушинском вещевом рынке.

При упоминании места работы у Виктора пересохло в горле, и он кашлянул. Придётся снова обратиться к Лене за помощью. Возможно, она знала погибшую или хотя бы палатки рядом. Виктор направился на рынок.

После его рассказа Лена быстро задёрнула занавеску и жестом пригласила его внутрь палатки. Жар от обогревателя перестал просачиваться наружу, и сразу стало теплее.

– Лен, что ты думаешь об этом?

– Светка была красивой девчонкой. Любила парням голову морочить, то с одним, то с другим. Актрисой хотела стать. Даже во ВГИК поступала.

– Лена, а кто у вас здесь вяжет?

– Да все. Как только снег зарядит и покупателей нет, начинают вязать. Особенно Таня старается.

– А ты?

– Я тебе не бабка, английский учу. Ещё один такой вопрос – и get out! /Пошёл вон!

Первая версия

На следующее утро Виктор вошёл в кабинет Горелова.

– Александр Иванович, выяснилось, что у Веснушкиной было место на вещевом рынке в Тушино. За неделю до смерти она ездила за товаром в Турцию.

– Может, это просто ограбление? Денег-то при ней не было.

– Александр Николаевич, это не факт. Она могла просто на всё истратить на закупку товара, поэтому и не было денег.

– Что показало вскрытие?

– Смертельный удар был нанесён в сердце заточенной вязальной спицей. Больше никаких особенных следов на теле нет. Только губы с левой стороны немного распухли, и на виске небольшая ссадина.

– А что с кровью на полу?

– Тут анекдот: это коровья кровь. Накопала с мясных вырезок.

– Как это связано с убийством?

– Никак. Украинцы возят мясо через Киевский вокзал прямо в дорогие московские рестораны, на кухни.

– Без санэпидемстанции?

– Александр Николаевич, какие проверки! У «новых русских» ещё советские крепкие желудки.

– Какие версии? Может, не поделила с подругой моток шерсти?

– Пока никаких. Спица без отпечатков пальцев. Лёгкий отёк на губе и ссадина на виске слишком незначительны, чтобы быть следами сопротивления.

– Холмов, как тело могло пролежать так долго незамеченным?

– Многие спят в ожидании поездов. Лежащий человек не вызывает подозрения.

– Вот версия: Веснушкина вышла из поезда уставшей, присела отдохнуть, задремала. Проходящий бандит её заколол, деньги забрал, сел на поезд и уехал. Опытный: спицу заточил, и вроде как это даже не оружие, – Александр Николаевич сказал уверенно.

– Согласен, убийство могло быть спонтанным. Но есть вероятность, что тело подбросили на вокзал, чтобы запутать следствие.

– Подбросили вместе с мешком? Не думаю. Закругляйся с другими делами и займись только этим.

– Хорошо. Оказалось, Лена знала убитую. Официальные поминки будут позже, а на рынке собираются помянуть её, поговорить. Я приду с Леной, как её близкий друг, посмотрю, что там происходит.

– Опять эта девица?! Ты уже один раз чуть не погорел из-за неё!

– Считайте её моим информатором.

– Ладно, но будь осторожен.

На рынке

День, когда собрались помянуть Светлану, выдался тихим, словно подчёркивая скорбь. Шёл снег, и покупателей на рынке было мало. В палатках торопливо снимали с вешалок цветастые кофты и складывали их на тюки подальше от входа. Лишь пухлые куртки с капюшонами, набитые синтетическим утеплителем, оставались висеть на месте. Белые хлопья снега оседали на их неподвижные плечи, делая их похожими на замёрзших южных горцев в холодной и недружелюбной Москве.

– У вас кофточка упала!

Виктор обернулся. Перед ним стояла женщина лет сорока, протягивая ему упавшую вещь. Она была похожа на матрёшку – без талии и с нарисованной широкой улыбкой.

– Спасибо, я тут Лене помогаю, – ответил Виктор.

– Виктор, это Таня, – раздался голос Лены из глубины палатки, представляя их друг другу.

Через минуту сама Лена появилась с освежённой косметикой на лице. Женщина хочет выглядеть красиво всегда, даже в трауре.

– Таня, мы готовы. Ты с нами?

– Давай подождём Алексея.

Через минуту из палатки с надписью «Сантехника», перед которой стоял ряд белых унитазов, вышел коренастый мужчина лет тридцати. Подойдя, он приобнял Таню за плечи и поцеловал. Затем повернулся к Виктору, и мужчины обменялись крепким рукопожатием.

– Виктор.

– Алексей.

Все собрались в самой большой палатке, сбитой из деревянных щитов, со стеклянными окнами и затейливыми люстрами под потолком. На стеллажах стояли разнообразные светильники. Товар был ходовым – каждая хозяйка, вернувшись домой с тёмных и унылых московских улиц, хотела яркого света.

За длинным прямоугольным столом в тесноте разместилось около пятнадцати человек. Одни хорошо знали покойную, другие пришли ради бесплатной выпивки. Между открытых банок консервов с искорёженными задранными вверх крышками, как по стойке смирно, стояли бутылки водки. Наличие конфет и фруктов указывало на присутствие женщин.

Мужчины говорили коротко, каждый по очереди. Все вспоминали, что Светлана была хорошей девушкой, добавляя что-то из традиционного набора фраз: «Покойся с миром», «Вечная память», «Пусть земля ей будет пухом». Женщины всхлипывали и многословно хвалили покойную. Таня поделилась, что Светлана мечтала стать актрисой, поэтому всегда следила за внешностью и часто читала стихи наизусть. Для убедительности, она попыталась продекламировать одно из любимых стихотворений убитой, но сбилась на втором четверостишии и смущённо села.

Через какое-то время выступления закончились, как и тягостные паузы молчания. Скорбное настроение, объединявшее всех несколько минут назад, улетучилось. Собравшиеся разбились на небольшие группы. Разговоры вернулись к привычным темам: дела на рынке, новости в стране и мире, и, конечно, обсуждение погоды. Мужчины говорили громко, пытаясь перекричать друг друга, чтобы быть услышанными. Женщины сбились в пары и, понизив голос, делились друг с другом секретами, которые вскоре станут известны всей женской общине рынка.

– Олег, что ты сидишь с таким лицом, будто тебе сейчас зуб вырвут! – громко спросила Таня.

Рослый мужчина в очках, лет тридцати пяти, поднял глаза от тарелки и растерянно посмотрел на неё, явно оторванный от своих мыслей. Таня не собиралась отступать:

– Ну, ты сегодня сам сколько вырвал? Я зубных врачей терпеть не могу! Как только вижу – сразу болит во всём рту!

– Сегодня только пломбы ставил, – буркнул Олег.

– Оставь его в покое, – раздались голоса со всех сторон.

Олег был местным стоматологом, и многие за столом были его пациентами.

– Кстати, Светка сразу после приезда из Стамбула собиралась к тебе. Ты её последний видел? – продолжала наступать Таня.

– Да, Таня, она действительно записалась ко мне на приём, но не пришла, – Олег отложил вилку и нахмурился.

– Света так хотела поправить зубы для красивой улыбки и вдруг не пришла? – удивлённо продолжила Таня.

Олег зло посмотрел на неё.

– Таня, ты каждый день с ней ссорилась, а теперь так горюешь. Лучше Алексея спроси. Светка вещи хранила у него в палатке. И из Турции всегда ему звонила.

– Олег, на меня не переводи. Она действительно звонила пять дней назад из Стамбула, спрашивала, что лучше берут. Я сказал, что махровые халаты – улёт, – быстро ответил Алексей.

– Олег просто рассказал, как было. Не нужно на него набрасываться, – неожиданно вмешалась Лена.

Олег и Лена обменялись быстрым взглядом.

Постепенно люди стали расходиться. Виктор и Лена вышли за ограду рынка и перешли оживлённое Волоколамское шоссе. Они поднялись к метро «Тушинская» и остановились у входа, обернувшись к рынку. Вид на ряды палаток, тесно прижавшихся к аэродрому, был свободен, и взгляд тянулся вдаль. Над взлётной полосой кружил небольшой одномоторный самолёт, тренируя взлёт и посадку. Он снова и снова касался колёсами чёрной взлётной полосы, только чтобы резко взмыть вверх в сторону белых массивов Строгино.

– Дело запутанное, – задумчиво произнёс Виктор. – Важна каждая мелочь. Олег, Алексей, Таня… Какие у них были отношения со Светланой?

– Тут всё непросто, – ответила Лена. – Алексей живёт с Таней, но Светка ему глазки строила.

– Ревность – сильный мотив, – согласился Виктор.

– Алексей мутный. Сидел, но за что – не знаю.

– Это выясним. Бандиты вас крышуют?

– Да, берут процент с продаж. Похоже, Светка слила им информацию, кто сколько зарабатывает.

– Значит, она могла «сдать» Алексея. Месть возможна. А Олег?

– Он должен был изменить Свете прикус для её «лучезарной улыбки». Кажется, она ему нравилась.

– Так, значит, Олег мог ревновать к Алексею, – Виктор задумался, а потом прищурился. – Лен, кстати, что это ты так его защищала в палатке?

– Олег симпатичный парень. Мы с тобой не расписаны, что ревнуешь? – лукаво ответила Лена.

Раздумья

На следующий день Виктор доложил Горелову о результатах.

– Холмов, эти трое с рынка. У каждого есть мотив – ревность или месть. Но я всё-таки думаю, что это дело рук гастролёра. Представь: поезд София – Москва медленно подъезжает к перрону. Вместо элегантных туристов из вагонов выскакивают челноки с мешками. Сценка из времён Гражданской войны. На платформе толпа, шум, освещения почти нет. Пырнул, деньги забрал – и был таков.

– Александр Иванович, но ведь на платформе не осталось ни тела, ни мешка, – возразил Виктор.

– Вот именно. Труп на платформе сразу бы привлёк внимание, как и в зале ожидания, если бы не было вещей рядом.

– Возможно, убийца был силён, но унести сразу и труп, и мешок – это уже подвиг Геракла.

– А с чего ты взял, что он был один? – задумчиво спросил Горелов. – Сходи ещё раз на вокзал, поговори с людьми.

Новые детали

Холмов застал начальника отделения милиции вокзала у входа в зал пригородных поездов. Тот оживлённо спорил с опером из соседнего отделения – Дорогомиловское. Утром во время игры в напёрстки на ступеньках перед массивными дверями вокзала один из проигравших ударил шулера ножом и скрылся. Спор шёл о том, в чьей юрисдикции находятся ступеньки и, соответственно, кому придётся заводить уголовное дело с перспективой затяжного расследования. Наконец, вокзальный начальник освободился и обратил внимание на Виктора.

– Холмов, мы тогда опрашивали Аванесяна. Он сказал, что девушка долго лежала неподвижно, и это показалось ему подозрительным. Так её и обнаружили. Но тебе нужно поговорить с Ивановым. Он дежурил накануне вечером.

Когда Виктор наконец встретился с молодым милиционером, тот выглядел спокойным и собранным. Холмов, чувствуя приближение удачи, глубоко вздохнул. И не ошибся. Иванов с полной уверенностью заявил, что трупа на скамейке во время его дежурства не было.

Указания начальства

Выслушав Виктора, Горелов забарабанил пальцами по столу, явно удовлетворённый.

– Ты выяснил, каким поездом она приехала?

– Прибыл в семь вечера.

– Интересно получается! Тело обнаружили около семи утра. Теперь из слов постового ясно, что тело подбросили на вокзал. Нужно разобраться, что произошло за эти двенадцать часов.

Новые улики

Лена голой вертелась перед открытой дверцей платяного шкафа, стараясь поймать отражение своих округлостей в зеркале. Занавеска на окне прикрывала только его половину.

– Ты бы ещё занавеску побольше отдёрнула, – недовольно заметил Виктор.

– Что, не хочешь, чтобы народ полюбовался моей красотой?

Лена надела халат, и её лицо стало серьёзным.

– Витя, ты просил прикинуть стоимость товара в мешке, который лежал рядом со Светой. Там только на половину тех денег, что были с ней.

– Значит, должен быть ещё один мешок. Где он? Товар дорогой. Что там могло быть? – Виктор сказал с энтузиазмом, предчувствуя, что сейчас появится след.

– Возможно, махровые халаты. На них спрос огромный, буквально с руками отрывают!

– Лен, по такому товару преступника не найдёшь. Халатов полно на каждом углу.

– Не скажи. Светка должна была привезти особенные, очень приметные. Турки начали шить подделку клубных халатов. В таком чуть ли не сама принцесса Диана отдыхала после гольфа. Там жёлтыми нитками коронка на кармане вышита.

– Это уже зацепка!

Лена вдруг быстро встала, о чём-то вспомнив, и резким движением запахнула халат.

– Вить, эти халаты вчера вывесили на продажу в палатке у Тани.

Новый подозреваемый

Чтобы не раскрывать Виктора, Горелов решил провести допрос Тани сам. После оформления подписки о невыезде Таня с отчаянием посмотрела на следователя.

– Александр Николаевич, вы же понимаете, что я ни при чём!

Горелов поднял глаза от бумаг, но ничего не ответил. Когда Таня ушла, в кабинет вошёл Виктор.

– Холмов, Рябова утверждает, что не знает, как халаты Веснушкиной оказались в её палатке.

– Александр Николаевич, но ведь у неё нашли!

– Холмов, её напарница показала, что они не передают товар друг другу по описи. Слишком хлопотно. Когда Рябова увидела новый мешок, то просто вывесила халаты на продажу. Это, конечно, улика, но Рябова не похожа на глупого преступника, который бы убил и тут же выставил краденое на витрину.

– Да, вы правы. Но Лена молодец, догадалась о халатах.

– Ладно, уговорил. Надо подумать, как «пробить» снятие судимости с Лены. Что дальше?

– Александр Николаевич, это ещё не всё.

Виктор выложил на стол фотографию. На ней голая девушка с очаровательной улыбкой, широко раздвинув ноги, сидела на крышке белого унитаза.

Горелов долго и внимательно рассматривал снимок.

– Холмов, это же Веснушкина! Как фотография к тебе попала?

– Лена пошарила в палатке Алексея Пилюдина, пока тот пошёл перекусить. Нашла в бачке унитаза. Это его работа. Он отличный фотограф.

– Странное место для хранения такой фотографии. Кстати, Пилюдин сидел за распространение порнографии.

– Александр Николаевич, Пилюдин живёт с Рябовой. Веснушкина мечтала стать актрисой и позировала как модель. Рябова могла увидеть снимок, приревновать и убить, забрав халаты как моральную компенсацию.

– Холмов, Рябова не тянет на убийцу. А вот Веснушкина могла шантажировать Пилюдина. Для него это реальный срок. Убийство было бы его единственным выходом.

– Тогда зачем оставил фотографию?

– На память. Веснушкина была слишком сексуальна. А халаты Пилюдин подбросил Рябовой, чтобы запутать следствие!

Ещё улики

Просмотр фильма «Калигула» в кинотеатре «Патриот» под сопровождение громких вздохов сидящих рядом десятиклассников не оставил Лену и Виктора равнодушными. Вернувшись в квартиру Виктора, Лена долго рассуждала о таланте Малкольма Макдауэлла, пока наконец не успокоилась. Пора было перейти к делам.

– Лена, теперь понятно, что у Веснушкиной было два мешка, и она уехала с вокзала. Алексей мог её встречать?

– Не только он. У Олега был приём во второй половине дня. Света как раз собиралась к нему за лучезарной улыбкой.

– Он специалист по зубной косметологии?

– Вообще-то, детский стоматолог. Руки у него замечательные, любой мост сделает.

– В детской поликлинике?

– «Левых» пациентов в коридоре не отличишь от родителей. В кабинете он часто один работает. Ну, и, конечно, с начальством деньгами делится.

– Лен, ты с таким восторгом говоришь об Олеге. Неужели у Веснушкиной хотела его отбить?

– Я?! Ты что, дурак?

Холмов долго мялся, прежде чем открыть папку, которую достал из письменного стола светло-коричневого цвета, немного похожего на карельскую берёзу.

– Лена, эти фотографии из дела, я не имею права их показывать. Но посмотри, может, что-то подскажешь.

Лена долго рассматривала снимки. Общий план места убийства, жертва, снятая крупным планом с разных ракурсов. В положении рук, ног, повороте головы была какая-то неестественность, по которой безошибочно угадывался мёртвый человек. Это отсутствие естественности напоминало произведения художников эпохи Возрождения XV века, когда фигуры людей ещё не выглядели реальными. Только в следующем столетии картины стали наполняться жизнью. Наконец, Лена взяла в руки карандаш.

– Виктор, посмотри, молния на брюках закрыта только наполовину. А здесь пуговицы на блузке застёгнуты через одну – Лена провела по фотографией карандашом, как указкой.

– Ну и что?

– Свету одевали уже мёртвую. И это делал мужчина.

– Лена, точно! Когда Веснушкину раздели в морге, на ней не было трусов.

– Вить, смотри, странная небольшая припухлость на краю рта. Как будто кто-то слабенький вмазал кулачком.

Круг сужается

На следующий день Холмов докладывал:

– Александр Иванович, наибольшее подозрение вызывают двое: торговец унитазами с рынка Алексей Пилюдин и детский зубной врач Олег Беркут. Первый под прикрытием торговлей сантехникой занимается изготовлением порнографических фотографий, а второй, пользуясь оборудованием детской поликлиники, вставляет взрослым «левые» мосты.

– Холмов, они скорее убили бы своих фининспекторов. Причём тут Веснушкина?

– Александр Иванович, предположим, Пилюдин встретил её в семь вечера. Приехали на рынок. Она устала, решила немного отдохнуть и уснула. Потом они занялись любовью, но не простой. Он мазохист…

– Это откуда?

– Мы вчера с Леной пробрались в его палатку и нашли плётки, удавки – весь набор.

– Опять в бачке унитаза?

– Точно. Прозорливый вы человек!

– Конечно.

– Так вот, Пилюдин подвесил Веснушкину, как у них принято. Она сорвалась и ударилась виском о край унитаза.

– А почему не о стул?

– У него там кругом одни унитазы. Вот откуда ссадина на виске. Пилюдин не понял, что она была только без сознания и всадил заточку в сердце. Один мешок с товаром подкинул Тане, а Веснушкину одел и с другим мешком отвёз на вокзал, оставив сразу два ложных следа.

– Холмов, ты что-то слишком сложно накрутил. Может, всё проще? Веснушкина сообщала бандитам суммы доходов и шантажировала Пилюдина тем, что раскроет его реальные заработки.

– Почему именно тогда?

– Срочно нужны были деньги на «лучезарную улыбку». Я за ордером на арест.

Опять тупик

На допрос Горелов и Холмов пришли вместе. Когда Пилюдин увидел Виктора и понял, что перед ним сотрудник милиции, он сразу ссутулился, пытаясь казаться меньше и незаметнее. Под давлением доказательств ему пришлось признать, что он действительно встретил Веснушкину на вокзале. Виктор приостановил череду вопросов, давая Корнееву возможность задать решающий вопрос.

– Пилюдин, теперь рассказывай, как убил Веснушкину.

– Я не убивал. Встретил, отвёз к ней домой и больше не видел.

– Фотографии порнографические, совместные делишки – она тебя шантажировала?

– Света любила фотографироваться голой. Мечтала стать актрисой. Да, с товаром мы действительно были в доле, но больше ничего.

– И она не была твоей любовницей?!

– Нет, не скрою, что хотел её, но не получилось. Да, и у Тани рука тяжёлая.

– У тебя есть алиби? Где ты был в семь вечера в день приезда Веснушкиной?

– Снимал фильм у себя в палатке.

– Рекламу унитазов?

– Нет, фильм для взрослых.

– Порнуха, есть свидетели?

Пилюдин замолчал, размышляя. На одной чаше весов была статья за убийство, на другой – за производство и распространение порнографии. Приняв решение, он заговорил быстро.

– Да, есть свидетели – одна актриса и три актёра.

– Быстро, адреса, телефоны! – Вмешался Виктор.

Пилюдин открыл записную книжку на букве «Ж» и быстро указал на одну из строчек. После небольшой паузы на букве «М» он всё же назвал нужные имена.

Новая версия

Лена поднесла бокал к губам, едва коснулась вина цвета венозной крови и тут же поставила его на стол. Так она повторила несколько раз, наблюдая за своими движениями в зеркале, стремясь достичь точной повторяемости. Ей было скучно. Она помнила рассказ Виктора о том, что алиби Пилюдина подтвердилось. Конечно, ей было жаль Веснушкину, но за будничной суетой её смерть уже переставала быть трагедией, и становилась только фактом. Лена промокнула губы платком и внимательно посмотрела на своё отражение.

– Вить, а припухлость в уголке рта, как у Светы, часто бывает, когда лечат зубы. Набивают вату, чтобы растянуть губы.

– Думаешь, она всё-таки была на приёме у Олега?

– Света хотела идеальную улыбку. Это значит – ставить коронки, удалять нервы. След от укола обезболивающего на десне должен остаться.

– Проверим. Или ты просто злишься на Беркута? Он ведь Веснушкину тебе предпочёл?

Решительные действия

После повторного вскрытия Горелов был вне себя от ярости. Он разносил организацию следствия по косточкам, начиная с 1991 года, и каждому году доставалось сполна. Горелов замучил начальство вопросами: как так получилось, что вскрытие проводил практикант?! Как можно было не заметить след укола на десне и не понять, что у Веснушкиной случился сильнейший аллергический приступ, ставший причиной смерти?! Ему терпеливо объясняли, что все квалифицированные патологоанатомы ушли в частные клиники делать носы и губы модницам – красота, мол, дело прибыльное. Наконец, Горелов немного успокоился.

– Убийца – Олег Беркут. Холмов, что будем делать?

– Мы знаем лишь одно точно: убийца – дантист. Но против Беркута прямых доказательств нет.

– Холмов, повторяю вопрос: что будем делать?

– Сначала спросите, что уже сделано.

– Хорошо. Что?

– Мы с Леной побывали в квартире Беркута, пока его не было.

– Без санкции прокурора?! Лена – уголовница, а ты что, совсем с ума сошёл?!

– Лучше спросите, что мы нашли.

– Что, дневник, где он собственноручно признаётся в убийстве?

– Нет, всего лишь трусы, которых не было на убитой.

– Где нашли?

– В туалетном бачке.

– Опять бачок!

– Ну, все знают, что туалетный бачок – самое надёжное и простое потайное место. Это как шестизначные пароли – 1, 2, 3, 4, 5 и 6.

– Зачем ему трусы? Это же улика!

– Он тайно любил Веснушкину. Возможно, хотел сохранить что-то материальное, что напоминает о ней.

– У неё же было полно других. Почему именно эти?

– Все остальные постираны и пахнут только стиральным порошком.

– Ладно, что ты предлагаешь?

– Лена пойдёт к Беркуту на приём. Он видел её со мной, но не знает, что я из милиции, и ничего не заподозрит.

– Дальше.

– Он наверняка будет неосторожен. Особенно, если Лена намекнёт на возможность более близкого общения.

– Да, она сумеет вскружить голову.

– Когда Беркут потеряет бдительность, Лена переведёт разговор на Веснушкину. Он, от неожиданности, наверняка проговорится. Лена будет с микрофоном, а мы сядем рядом, в кабинете завхоза. Я ему уже бутылку занёс.

– Хорошо, но с бутылкой ты поторопился.

Развязка

Лена собиралась выйти из микроавтобуса с зашторенными окнами, припаркованного в переулке рядом с поликлиникой, где работал Олег, но в последний момент беспомощно опустилась на сиденье у двери.

– Витя, ты уверен, что Олег убийца?

На спецоперацию Лена надела свою самую короткую юбку и сапоги на высоких каблуках. Определиться с косметикой оказалось сложнее. Идти к дантисту с накрашенными губами казалось нелепым. Она слегка припудрила лицо, подвела глаза тушью и коснулась мочек ушей и шеи указательным пальцем, смоченным французскими духами. Оперативная группа предлагала помочь приладить микрофон к бюстгальтеру, но Лена справилась сама.

– Лена, я не сомневаюсь. Конечно, тяжело принять, что Олег оказался преступником. Ты боишься?

– Да.

– Понимаю. Убита твоя близкая знакомая. Прямых доказательств нет, но только ты можешь помочь. Горелов обещал похлопотать о снятии судимости.

– Витя, и тебе благодарность в приказе!

– Лен, ну о чём ты!

– Ладно, давай ещё раз по деталям, – сказала Лена немного успокоившись.

– Ты ему нравишься. Веди себя так, чтобы он потерял осторожность.

– Намекнуть, что готова дать? Не будешь ревновать?

– Зачем ты так!

– Ладно, проехали.

– Олег наверняка проговорится. Мы ворвёмся в кабинет и скрутим его.

Как и было назначено, в четыре часа Лена пришла в кабинете Беркута. Коридоры поликлиники опустели: заплаканные дети со встревоженными родителями уже ушли по домам, и только громыхание ведер уборщиц нарушало тишину.

Когда Лена села в кресло, Беркут включил лампу, и её ослепил яркий свет. Она почувствовала себя совершенно беззащитной. Ей захотелось вскочить, выйти в коридор, снять микрофон и прекратить всё это.

– Олег, когда я улыбаюсь, видно, что один зуб немного торчит вбок. Можно его поправить?

– Сейчас посмотрим.

Лена услышала жужжание мотора. Спинка кресла медленно опускалась, увлекая её за собой. С громким щелчком кресло остановилось, и она почувствовала, что теперь лежит горизонтально. Её охватил страх.

– Открой рот – скомандовал Олег.

Что-то узкое и холодное заскребло по зубам. Лена сглотнула слюну, чтобы не поперхнуться, и почувствовала как ладонь Олега упёрлась ей в подбородок, а его локоть слегка надавил на грудь. Его дыхание становилось всё ближе, почти осязаемым.

– «Сейчас он поцелует меня в губы», – вдруг подумала Лена.

– Сполосни рот, – сказал Олег деловито.

Лена потянулась за стаканчиком, и в этот момент её ноги невольно раздвинулись, образуя букву «V». Холодная вода немного успокоила её, и теперь она уже намеренно раздвинула ноги чуть шире. Лена заметила, как взгляд Олега соскользнул в образовавшуюся между ног щель.

– Олег как тебе моя юбка. У меня такая же, как была у Светы.

Лена потянула край юбки выше, ещё больше обнажая ноги.

– Да, помню такую. Ей нравилась.

– А тебе Света нравилась.

– Как тебе сказать… Красивая была, азартная.

– Олег, ты хочешь сказать – наглая. Любила, когда Алексей фотографировал её обнаженной.

– Она ведь готовилась стать артисткой. Всё это было ради искусства.

– Может, и мне стоит попробовать в актрисы? Я тебе нравлюсь?

– Лена, ты красивая.

– Олег, сколько ты берёшь за коронку?

– Двести долларов.

– Богатый парень. Будешь любить меня, деньги давать?

Лена, преодолевая страх, едва сумела открыть сумочку, лежавшую на её животе. Правая рука медленно проскользнула внутрь и замерла. Время словно остановилось, и в её голове замелькали тревожные мысли.

– «А если Олег всё-таки убийца? Что, если он нападёт, а Витя не успеет вовремя?»

Она вспомнила фотографию мёртвой Светланы, и чуть не закричала от страха.

– А я вот что тебе дам! – Лена сказала решительно.

Лена резко выдернула из сумочки трусы Веснушкиной и вытянула руку вперёд, почти коснувшись ими лица Беркута. Потом она вскочила с кресла и отбежала в самый дальний угол кабинета.

– Откуда они у тебя?!

– Из бачка унитаза в твоей квартире. Это ты убил Свету!

– Это было случайно! Я не хотел!

– Холмов, сюда!

– Кто это?!

– Сейчас узнаешь!

Награды

На следующий день Лена и Виктор зашли в кабинет Горелова.

– Разложили всё по полочкам: выяснили, что делала убитая в последние двенадцать часов жизни, и вот нашли преступника, – сказал Горелов с удовлетворением.

– Александр Иванович, нас подвёл патологоанатом. Если бы не он, мы не блуждали бы в темноте, – откликнулся Виктор.

– Ну, допустим, блуждал ты один. Я просто не быстро всё понял. Конечно, если бы сразу определили, что Веснушкина умерла от аллергической реакции на обезболивание, то всё было бы проще.

– Александр Иванович, согласитесь, Беркут – хитрый преступник. Сколько ложных следов оставил. Воткнул спицу в сердце, тело с одним из мешком на вокзал отвёз. Хотел, чтобы это выглядело как ограбление гастролёра, – заметил Виктор.

– Он действительно ловкий. Второй мешок подкинул Татьяне Рябовой, на неё след навёл.

– И этого ему было мало. Подбросил фотографии голой Веснушкиной в бачок унитаза в палатке Алексея Пилюдина. Хотел, чтобы выглядело, как убийство из ревности.

– Но с трусами он просчитался. Даже самый умный преступник всегда оставит хоть одну улику. Лена, тебе не было страшно наедине с убийцей? – Наконец, Горелов обратился к Лене.

– Да, Александр Иванович, было страшновато.

– Беркута подвели эмоции. Смерть Веснушкиной была врачебной ошибкой. По 109 статье УК РФ за это лишают свободы до трёх лет. А теперь он накрутил себе куда больше. Тебе, Холмов, будет благодарность с занесением в личное дело. На Лену подам документы на снятие судимости. Может, её вообще к нам на работу взять? Вить, как думаешь? – Завершил разбор дела Горелов.

Запах смерти

Происшествие

Пролетая над Исландией, пассажиры рейса Ил-62, следующего по маршруту Москва – Майами, мирно спали после ужина. Внезапно из туалета экономкласса донёсся приглушённый крик, который, однако, никто не услышал. Когда самолёт оставил позади остров, появились стюардессы и предложили пассажирам дополнительную выпивку.

Опер Виктор Холмов открыл очередную 125-граммовую бутылочку сухого вина. Недавно он отпраздновал своё тридцатилетие, уже имея звание капитана. Карьера развивалась удачно. За иллюминатором в миллиардах километров сияли звёзды, а под самолётом, всего в десяти километрах, простиралась выпуклая поверхность Атлантического океана, соединяющая Европу с Америкой. В сетчатом кармане перед Виктором притягивал взгляд яркий журнал Vogue Russia – только что выпущенный первый номер, сентябрь 1998 года. На обложке две западные топ-модели радостно улыбались на фоне Красной площади.

Когда Лена вернулась из туалета в конце салона, Виктор заметил её озабоченное лицо.

– Всё в порядке? Может, стоило выбрать мясной гуляш вместо рыбы?

– Всё нормально. Но там девушка, вся в крови! У неё рана на голове! – Лена перевела дух.

Самолёт резко качнуло, и Лена, раскинув руки, попыталась сохранить равновесие. Так она обычно позировала перед зеркалом в платьях. Лена была миниатюрной и прекрасно сложенной. Правильные черты её лица придавали ей особую привлекательность. Остренький носик и веснушки только усиливали её кокетливое обаяние.

Самолёт снова тряхнуло, и вино, по цвету напоминающее венозную кровь, выплеснулось Виктору на джинсы. Он молча допил остатки, сжал пластиковый стакан в кулаке с хрустом.

Реакция Виктора не удивила Лену. Их медовый месяц должен был пройти у её дяди в США. Казалось, что эти несколько часов полёта отвлекли их от московской рутины и бесконечных расследований. Но произошедшее мгновенно всё изменило. Виктор решительно поднялся с кресла.

– Лена, иди к туалету и никого туда не пускай! Я иду в кабину сообщить о происшествии.

Первый пилот, услышав о ситуации, коротко объяснил:

– Экстренная посадка невозможна. Но мы над Атлантикой, до ближайшего аэропорта ещё несколько часов. Самолёт – это территория России, так что, Холмов, вы как сотрудник милиции должны начать расследование.

– Со мной жена, – пояснил Виктор. – Она консультирует в особых случаях.

– Прекрасно! Муж и жена – одна сатана. Приступайте!

Самолёт был заполнен пассажирами наполовину. Пожилую пару из бизнес-класса пересадили в первый класс, что их несказанно обрадовало. Освободившийся салон был подготовлен для пострадавшей. Молодая стюардесса Аня подняла подлокотники двух кресел, превратив их в импровизированную кровать. Девушку перенесли в салон; она пыталась говорить, но временами теряла сознание. Её густые светло-каштановые волосы на затылке были настолько пропитаны кровью, что казались почти чёрными. По внутренней трансляции экипаж объявил о поиске медицинских работников среди пассажиров.

Первые шаги

Призыв о помощи нашёл отклик, и вскоре в бизнес-классе появились двое. Они подошли к первому пилоту, рядом с которым стоял Виктор.

– Надежда Петрова, врач, – представилась молодая женщина лет тридцати, симпатичная и уверенная в себе.

– Анатолий Зотов, водитель «скорой», но у меня есть диплом по оказанию первой помощи, – добавил коренастый парень.

Осмотрев рану, Петрова заявила, что ситуация критическая: в любой момент девушка может умереть. По её словам, скорее всего, потребуется трепанация черепа, а это значит, что пострадавшую необходимо срочно доставить в больницу. С помощью Зотова она наложила бинт на голову девушки и сообщила, что они будут наблюдать за её состоянием. Стюардесса Аня, стараясь быть полезной, принесла дополнительное покрывало.

В кабине Виктор ознакомился с пассажирским манифестом, а затем вернулся в экономкласс. Подойдя к туалету, он увидел, что Лена продолжает искать улики.

– Пострадавшая – Ирина Константиновна Евсюкова, – сообщил Виктор. – Нашла что-нибудь?

– Зеркало в туалете разбито ударом затылка Евсюковой. Кто-то сильно её толкнул. В сумочке всего двести долларов, а обратный билет через месяц.

– Ну и что? Может, она едет к кому-то, как и мы. Деньги на случай, если они разминутся в аэропорту, – предположил Виктор.

– Согласна, но есть одна странность. Купюры новенькие, с последовательными номерами. Это значит, что они из одной банковской упаковки, – сказала Лена.

– Точно! Я такие знаю. По десять тысяч долларов в каждой упаковке! – согласился Виктор. – В обменниках такие крупные суммы редко встречаются. Похоже, кто-то влиятельный собирал её в дорогу. А ещё что-нибудь нашла?

– Да, на полу был шейный платок, – ответила Лена.

– Когда Евсюкову переносили, она всё время держала в руках буклет с выставки «Современный фарфор». Не хотела его выпустить, возможно, из-за шока, – заметил Виктор.

После осмотра туалета они вернулись на свои места. Одна из стюардесс заблокировала дверь и повесила привычную табличку – «Не работает».

– Мы сидели на первом ряду, и я точно помню: после ужина никто из пассажиров других классов не заходил в наш салон. Преступник, скорее всего, из нашего экономкласса, – сделал вывод Виктор.

– Витя, но ведь стюардессы тоже приходили. Одна из них вполне могла совершить нападение, – добавила Лена.

Убийство

Лена встала и начала медленно прохаживаться по салону. Это не привлекло особого внимания: многие пассажиры на дальних перелётах разминали ноги. Ей нужно было найти хотя бы намёк на возможного преступника. Тем временем Виктор достал ручную кладь Евсюковой из багажного отсека и направился в бизнес-класс, чтобы изучить содержимое сумки и узнать о состоянии девушки.

Большинство пассажиров полулежали с закрытыми глазами, пытаясь заснуть, откинув спинки кресел. Немногие смотрели в мониторы, надев наушники, и старались сосредоточиться на развлекательной программе. Лена внимательно вглядывалась в лица: кто из них мог быть преступником?

Вдруг Виктор вернулся и быстро подошёл к Лене.

– Что случилось? – спросила она.

– Евсюкова мертва! – коротко ответил он.

Когда они вошли в бизнес-класс, рядом с телом девушки стояли стюардесса Аня, Зотов и Петрова.

– Что здесь произошло? – спросила Лена.

Аня расплакалась в ответ на вопрос. Зотов взял слово и объяснил, что они договорились дежурить у пострадавшей по очереди. Он решил не возвращаться в экономкласс, а устроился в первом классе на свободное место, чтобы поспать. Попытался сосредоточиться на фильме, но веки всё-таки сомкнулись, и он заснул. Проснувшись и осознав, что проспал время своей смены, Зотов поспешил к девушке, но нашёл её уже мёртвой.

Петрова подтвердила его слова: она тоже не вернулась в экономкласс и уснула в соседнем ряду. Успокоившись, Аня добавила, что тоже задремала на свободном кресле в первом классе. Петрова и Зотов разбудили её и рассказали о случившемся.

Когда Лена осталась с Виктором наедине, она подошла к телу Евсюковой и оттянула ворот её водолазки. На шее девушки отчётливо виднелись мелкие тёмно-розовые прямоугольники, образующие тонкую цепочку.

– Странгуляционная борозда, – профессионально заметил Виктор.

– Да, это убийство, – подтвердила Лена.

Подозреваемые

Началась турбулентность, и сразу зажглось табло «Пристегните ремни». Тело Евсюковой соскользнуло с кресла, и её ноги перегородили проход. Когда самолёт сильно качнуло, ноги вздрагивали, как будто девушка оживала и собиралась пуститься в пляс. Нарушая все правила о неприкосновенности места преступления, Лена и Виктор усадили труп обратно в кресло и пристегнули ремнём безопасности.

– Зотов, Аня и Петрова были в эконом классе, когда на Евсюкову напали в туалете, – заметила Лена.

– И только кто-то из них мог незаметно пройти в бизнес-класс из первого и задушить её. Ты не заметила ничего подозрительного? – спросил Виктор.

– Когда Петрова делала перевязку, она была в очках. Потом в тех же очках смотрела фильм на мониторе, который находился достаточно далеко. Мне кажется, что стёкла простые. А Зотов, хоть и выглядит крутым, был очень растерян. Говорил много, словно готовил защитную речь. Аня всхлипывала, но это казалось фальшивым.

– Мне тоже так показалось, – согласился Виктор.

Нужно было осмотреть ручную кладь Петровой и Зотова. Виктор пригласил обоих в бизнес-класс под предлогом уточнения показаний о смерти Евсюковой. Когда они ушли, Лена быстро сняла их сумки с багажных полок.

Она расположилась в небольшой раздевалке в конце салона за туалетами для досмотра. В сумке Петровой, помимо обычных женских вещей, Лена обнаружила дорогой электрический фен. У Зотова оказался буклет с выставки «Современный фарфор» – точно такой же, как у Евсюковой.

Лена успела положить сумки на место как раз вовремя: Петрова и Зотов вернулись в салон. Улыбнувшись им, Лена отметила, что Петрова улыбнулась в ответ.

– «Очки у неё точно с простыми стёклами», – подумала Лена.

Войдя в бизнес-класс, Лена увидела Виктора, сидящего за несколько рядов от тела Евсюковой. Несмотря на привычку к виду трупов, так ему было комфортнее. Увидев Лену, он улыбнулся – ему не терпелось что-то рассказать.

– Представляешь, Аня была знакома с убитой! В сумке Евсюковой нашлась фотография, на которой они вместе с каким-то высоким мужчиной. Он и Аня с обручальными кольцами!

– А сейчас у неё на пальце ничего нет, – отметила Лена.

– Думаешь, это любовный треугольник? Что у тебя?

– У Зотова в сумке буклет с той же выставки, что и у Евсюковой.

– Странно, не похоже, что он интересуется фарфором, – задумался Виктор.

– А Петрова тоже вызывает подозрения. Зачем носить очки с простыми стёклами? И почему она возит фен в ручной клади, а не в чемодане?

Первый пилот уже был в курсе смерти Евсюковой, но теперь нужно было сообщить, что это убийство. Виктор отправился в кабину для разговора с пилотом, а Лена решила ещё раз осмотреть туалет, где произошло нападение, в поисках дополнительных улик.

Смертельная опасность

Лена прошла к выходу из пустого бизнес-класса, минуя тело Евсюковой. Подняв руку, чтобы отодвинуть занавес, закрывающий проход в кухню-буфет, она вдруг почувствовала, как тяжёлая материя зашевелилась. Кто-то резко схватил её за запястья и дёрнул так сильно, что Лена повернулась лицом к салону, а затем её снова резко рванули назад. Удавка болезненно сжала горло. Лена вцепилась руками в занавес, пытаясь удержаться, но с каждым разом дышать становилось всё труднее.

– Пусти её! – раздался голос Виктора где-то издалека.

Сдавливание ослабло, и Лене удалось сорвать ремешок с шеи. Сделав резкий, болезненный вдох, она потеряла равновесие и рухнула в проход. Виктор, подбегавший по пустому салону бизнес-класса со стороны кабины, попытался её перепрыгнуть, но споткнулся и тоже упал. Быстро поднявшись, он помог Лене сесть в кресло. Преследовать нападавшего было уже поздно. На всякий случай Виктор проверил экономкласс, но там царила привычная тишина, а все подозреваемые сидели на своих местах. Вернувшись к Лене, он сел рядом.

– Ты вовремя появился, – сказала Лена, отдышавшись.

– Видела, кто это был? – спросил Виктор.

– Нет, я всё время была повернута спиной.

– Я тоже не успел разглядеть, – Виктор нахмурился. – Кто-то специально выключил свет в кухне-буфете.

Лена, немного оправившись, задумалась.

– Вить, знаешь, что меня беспокоит? Петрова носит фен в ручной клади. Почему он не в чемодане?

– И что в этом странного?

– Ну разве она собиралась сушить волосы прямо в салоне? Это подозрительно. Нам нужно осмотреть её багаж!

– Мы сможем это сделать только после посадки, – ответил Виктор.

– А если поговорить с командиром? Может, есть способ добраться до багажного отделения прямо сейчас!

Схватка

Сообщение Виктора и Лены о нападении сильно встревожило пилотов. На вопрос, возможно ли попасть в багажное отделение, командир ответил утвердительно:

– Есть лючок. Пассажиров немного, так что найти нужные чемоданы будет несложно.

Лена начала спускаться первой.

– Странно, что темно, – сказала она с удивлением. – Командир говорил, что здесь есть освещение.

Виктор зажёг фонарь и последовал за ней.

– Ладно, Вить, давай искать чемоданы, – сказала Лена, поглядывая на тускло освещённое пространство.

Виктор вытянул руку с фонарём, стараясь осветить как можно больше пространства, но луч неожиданно упёрся в преграду. Прямо перед собой он увидел Зотова. В его глазах полыхала ярость. Зотов торопливо накручивал ремень с массивной пряжкой на кисть правой руки. Рядом стоял чемодан. Виктор слишком высоко поднял правую, пытаясь защищаться, и пропустил удар левой Зотова в печень.

– «Знает, куда бить, гад!» – успел он подумать.

После падения следующего удара не последовало. Виктор ощутил, как на него тяжело навалилось тело рухнувшего Зотова. В этот момент зажёгся свет, и Виктор увидел второго пилота. В руках у того была сумка-аптечка с большим красным крестом на боку. От сильного удара сумка раскрылась, и на спину поверженного Зотова посыпались цветастые пачки таблеток.

– Вот и пригодилась, – усмехнулся пилот.

Запах смерти

В салоне бизнес-класса стало людно. Зотова посадили у окна, подняв откидные столики перед соседними креслами. Аню и Петрову разместили через два ряда от него. Виктор, Лена и второй пилот встали в проходе напротив.

– Кто убил Евсюкову? Пока ещё можно оформить явку с повинной! – начал Виктор.

Ответом было молчание. Потом Зотов заговорил:

– Я не убивал. Наоборот, выполнил то, что Евсюкова сказала.

Лена достала буклет с выставки «Современный фарфор».

– Когда вы это увидели?

– Да. Должен был помочь тому, кто предъявит. Вроде как пароль. Евсюкову вынесли из туалета. Афишка была у неё в руке. Значит, это мой человек. Пока она была в сознании, шепнула, что нужно бирки на чемоданах поменять. Я не работаю на скорой помощи. Бывший механик по самолётам. Добраться до багажного отделения было для меня несложно.

– Кто нанял?

– Такой представительный мужик. Вот задаток – двести долларов.

Лена взяла две новенькие стодолларовые купюры и сравнила с теми, что нашли у Евсюковой. Номера на всех четырёх купюрах шли подряд. Они были из одной пачки.

– Поменяли бирки, чтобы получить чемодан Евсюковой в Майами, как свой?

– Не успел. Вы неожиданно появились.

Чемодан с биркой на фамилию Зотова открыли. Там действительно оказались его вещи. Стало ясно, что Зотов говорил правду.

– Вы не имеете права! – пыталась возразить Петрова, когда дошли до чемодана с её фамилией на бирке.

Когда чемодан открыли, в салоне будто стало светлее – внутри было много ярких блузок, юбок и кофт. А ещё два умопомрачительных бикини – мечта любой девушки.

Лена вынула пару красных лаковых туфель тридцать шестого размера и повернулась к Петровой:

– Попробуйте надеть! Может, случится чудо, которое так и не случилось в сказке, и эти туфли подойдут вашим ногам, размер которых, как я вижу, не меньше тридцать восьмого. Вы собирались забрать этот чемодан Евсюковой в Майами?

– Умная, гадина! Всё разгадала, – злобно выкрикнула Петрова.

Лена достала шейный платок, найденный в туалете, где напали на Евсюкову, и положила его рядом с ремешком, которым её пытались задушить. После осмотра личных вещей Петровой и Ани, рядом легли два флакона духов.

– Предлагаю чистосердечно признаться.

Молчание. Лена открыла первый флакон, взятый из сумки Петровой. Это были духи Opium.

– Бальзамический сладкий запах. Весенние ландыши, элегантный жасмин, роскошная календула, амбра. И за всем этим – лёгкая ваниль. Петрова, отличный выбор!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.