Валерий Михайлович Гуминский
Найденыш. Восхождение

© Валерий Гуминский, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Часть первая
В поисках чародея

Глава первая

Китай, провинция Хэбэй, Шицзячжуан. Февраль 2011 года

Аэробус компании «Петербургские международные авиалинии» с фирменным логотипом в виде распростертой над морской волной чайкой, почему-то красного цвета, приземлился в аэропорту города Бейцзин, который в русском произношении звучал как Пекин, в шестнадцать часов сорок пять минут местного времени. С приятным мелодичным «блим» загорелось информационное табло, возвестившее о порядке выхода пассажиров из самолета.

Господин Ласточкин вышел из теплого нутра лайнера на площадку трапа и поморщился. Несмотря на залитое солнцем огромное пространство аэропорта, дул неприятный ветер, задирая полы дорогого кожаного плаща. Улыбнувшись красивой высокой стюардессе с кокетливой темно-синей шапочкой, контролировавшей выход пассажиров, поблагодарил ее за безопасный и приятный полет, на что получил ответную улыбку. Не дежурную, а искреннюю. Девушка тоже радовалась окончанию полета, в котором аэробус дважды попадал в воздушную яму, изрядно попортив нервы всем, кто находился внутри. Впрочем, Шут, с предвзятостью относящийся ко всему, что поднимало его над поверхностью земли выше пятидесяти метров, на этот раз не волновался, точно зная, что «Шереметевка», как в просторечии называли одну из крупных авиакомпаний в России, серьезно относится к безопасности своего летающего парка и всегда держит на международных линиях по два волхва десятого ранга стихии воздуха. Они формировали невидимые глазу силовые «подушки», удерживавшие самолет по горизонту, и не давали машине свалиться в пике, случись таковое в полете. Учитывался даже такой фактор, как защита корпуса от поражения ракетами. Ни одна компания ни за что не рискнет прокладывать маршрут над территориями, охваченными волнениями или восстаниями. Но идиотов всегда хватало, чтобы испробовать очередной ЗРК, купленный нелегально на «черном» оружейном рынке, по летательным аппаратам, особо не задумываясь, что это может быть гражданский самолет. За последние пять лет произошло три неприятных воздушных инцидента с разными авиакомпаниями, но благодаря магам удавалось посадить аэробусы на землю без печальных последствий.

На таможне Ласточкина продержали чуть больше положенного времени. В чем была загвоздка, курьер узнал позже. Оказывается, его фамилия уже находилась в базе лиц, однажды посещавших Китай. Слава богам, что ничего предосудительного за ним не водилось. Лояльность к местным законам позволила ему спокойно ожидать конца процедуры перед стойкой таможенного контроля.

– Ваша цель приезда в страну? – на английском языке спросил его таможенник с круглым как масленичный блин лицом. Фуражка с кокардой национального герба сидела на нем идеально, не отклоняясь ни на миллиметр от заданных уставом параметров.

– Рабочий контракт на приисках, – так же на английском ответил Шут и улыбнулся.

– Как долго вы пробудете здесь?

– Все зависит от моего работодателя. Рабочая виза дана на полгода, начиная с сегодняшнего дня. Если компании будет выгодно продлить со мной контракт, об этом сообщат в Кабинет министерства труда.

– Да, все правильно, – таможенник еще раз скользнул по лицу Ласточкина и по его паспорту, словно проверяя самого себя, правильно ли он соблюдает алгоритм действий, и только после этого шлепнул круглую визовую печать. – Хорошей работы, господин Ласточкин. Желаю вам с пользой провести время в нашей стране.

– Спасибо, – Шут забрал документы и размеренно зашагал по широкому коридору, ведущему в зал аэропорта, помахивая своим дорожным кейсом, в котором сейчас лежали не алмазы с приисков и кристаллы «радуги», а обычный дорожный набор: любимая бритва, крем, одеколон, пара рубашек на первое время и объемный пакет документов, подтверждавших, что он является сотрудником золотодобывающей компании «Ксингшутай» на прииске «Синьшань». Да, пришлось покрутиться, чтобы найти старых китайских знакомых и выйти через них на представителей различных компаний, занимавшихся добычей золота. Многие отказали иностранному специалисту, так как вообще неохотно привлекали к сотрудничеству русских, американцев и британцев. Хотя, как хорошо знал Ласточкин, к немецким инженерам местные работодатели почему-то питали особое уважение. Никита Назаров, узнав об интересе хозяев прииска «Ксингшутай» к Мартыну Ивановичу, посчитал, что им крупно повезло. Тибет почти рядом, если особо не придираться к расстояниям в далеком и нелегком Китае. Шут не разделял оптимизма своего молодого хозяина и считал миссию очень сложной, если вообще выполнимой. Мало найти некоего Ломакина, прячущегося в каком-то горном монастыре. Надо, чтобы он пошел на контакт и высунул нос из своего убежища. А такие вещи лучше всего поручать спецам из имперской разведки.

Банковская карта, выданная на имя Ласточкина, имела солидную сумму, чтобы инженер горнодобывающей компании ни в чем не нуждался в первое время. Задание Назарова можно было посчитать простым. Из Пекина Шут должен доехать до труднопроизносимого города Шицзячжуана, поселиться в забронированном номере отеля «Савой» и на следующий день отправиться в головную контору компании. Скорее всего, бывшего курьера определят на прииск, который располагался в предгорьях Тайханшаня, так как именно там ощущалась острая нехватка специалистов. Хирург тщательно изучил данный вопрос, и даже удивительно, как он смог вычислить эту проблему. Специфика его работы была весьма далека от тех требований, которые предъявил молодой Назаров. Хирург справился, а Шут имел на руках тщательно подготовленную аналитическую записку с различными вариантами, которые могут возникнуть при собеседовании и дальнейшем распределении инженера Ласточкина.

Шут прошел по огромному залу столичного аэропорта насквозь, оставив слева от себя транспортную ленту, заставленную багажом прилетевших пассажиров, и через огромные стеклянные раздвижные двери вышел на улицу. Огляделся по сторонам. К такой суете, которая творилась вокруг него, он не привык. Сотни людей одновременно обтекали его со всех сторон, гомонили на всевозможных языках, ругались, плакали, смеялись и радовались. Неимоверный шум и порывистый ветер обрушились на Ласточкина, вызвав небольшой дискомфорт.

Вертя головой, он обратил внимание на группу людей в черных брюках и белоснежных рубашках. Они стоически стояли на одном месте, ежась от ветра под крышей открытого стеклянного павильона и держали в руках плакаты. На каждом из них было что-то написано. Приглядевшись, Шут усмехнулся. Молодой парень с приятным азиатским лицом слишком высоко задрал табличку с его именем и фамилией, написанными как на английском, так и на русском языке. Работодатели перестраховывались.

Стараясь не толкаться в суетной толпе куда-то спешащих пассажиров, Шут спокойно пересек транспортную разметку, в пределах которой сновали маленькие юркие автобусы и кабриолеты-такси, и направился к павильону. Подойдя к парню, представился.

– Здлавствуйте, господин Ласточкин, – с забавным акцентом, да еще иногда вставляя букву «л» вместо «р», произнес парень, обрадованно убирая плакат. – Давно вас ждем. Машина неподалеку. Плошу.

Тяжелый немецкий «майбах» черного цвета, блестя на послеполуденном солнце начищенными боками и никелированными деталями на дисках колес, на капоте и на ручках дверей, заурчал мотором и медленно выехал со стоянки. Встретивший Шута паренек, которого звали Сюй Вэй, являлся младшим секретарем второго заместителя компании «Ксингшутай» со своим строго очерченным кругом обязанностей. Ему было дано задание доставить господина инженера в отель «Савой».

– Я буду все влемя с вами, господин, – легко крутя обшитый мягкой кожей руль, пояснил Сюй Вэй. – Как ваш ассистент. Встлеча с работодателем назначена завтра на одиннадцать часов утла.

– Как полагаете, уважаемый Вэй… – решил прощупать ситуацию Шут, слегка приспустив стекло двери. Он с комфортом устроился на заднем сиденье и созерцал шумные проспекты Пекина, высокоэтажные дома и забитые всевозможным транспортом дороги, – я смогу завтра же выехать к месту работы, или придется еще какое-то время побыть в городе?

– Не могу сказать. Не уполномочен отвечать, извините. Руководство компании само решает, как поступить с вновь поступившим к ним работником. Но вы, как дипломированный специалист, имеете шанс быстло начать свою деятельность. Извините.

– Да пустяки, – фыркнул Шут. – Понятно, что ассистенты ничего не решают в данном вопросе.

Он задумался. После памятного визита Назарова со своими бандитскими овчарками, как назвал Ласточкин бывших бойцов Лобанова, ему пришлось всю ночь не спать и поломать голову, выстраивая различные версии своего ответа. Отказ от сотрудничества, как предупредил молодой барин, влечет за собой арест по прибытии в Петербург с очередной партией алмазов. И это не обсуждалось. Компромат уже собран и передан в полицию и Службу имперской безопасности. Ласточкин решил связаться с Фицроем и послал сообщение на сторонний электронный адрес с кодовым словом, означавшим немедленную встречу. Ответа не дождался, что косвенно подтверждало слова Никиты Назарова: британцев взяли под плотную опеку. Что тогда давало сотрудничество с непомерно дерзким волхвом самому Шуту? Немного. Всего лишь отсрочку от неприятностей, которые рано или поздно начнутся, если он вздумает вести свою игру за чужими спинами. С алмазным бизнесом придется завязывать – вот был главный посыл предложения мальчишки.

Но что он затевал? При чем здесь Китай и гражданская специальность Ласточкина? Лишь после того, как сам Никита посвятил его в свои планы, Шут озадачился и одновременно испытал облегчение. Почему? Да все дело в том, что курьер привык ходить по лезвию ножа, а поручение Назарова было из той ситуации, когда придется рисковать обоснованно. Если бы ему предложили создать компанию по добыче золота где-нибудь в забайкальской тайге – тогда стоило крепко призадуматься, в чем подвох. А так… Все открыто, честно. Нужно лишь найти Ломакина Евгения Сидоровича – русского подданного, мага-огневика и государственного преступника (всего-то!) и постараться вытащить его из тибетской норы, где он прячется второй год, заодно практикуясь в магических искусствах горных монахов. Пф! Найти иголку в бескрайних просторах некошеной травы, то бишь в закоулках мощного горного массива, и поманить морковкой.

План, честно высказался Ласточкин, является сплошной авантюрой и мог привести к гибели самого главного актера – лично Мартына Ивановича. Как же себя не любить! На что Никита улыбнулся и сказал, что в одиночку пожилой инженер играть с опасным зверем не будет. Нужно лишь найти опального волхва, и тогда на помощь прибудут люди, которые возьмут на себя оставшуюся часть операции.

– Как вам Бейцзин? – вежливо спросил Сюй Вэй, выезжая на скоростную загородную магистраль. Нужный городской конгломерат находился на юго-западе от столицы.

– Слишком суетно, не привык я к мегаполисам, – ответил Шут. Не стоило говорить приятному парню, что Китай со своей специфической инфраструктурой и архитектурой его весьма напрягает. Петербург ведь тоже город немаленький, но по сравнению с Пекином… более прозрачный и широкий, что ли. – А Шицзячжуан, – как же трудно выговаривать! Словно комки манной каши попали в рот и не прожевываются, – такой же большой?

– В нем пложивает чуть меньше семи миллионов, – закивал головой секретарь. – Мне нлавится город, я не пливык жить в тихом уезде. Нет ощущения движения, тока энергии. Вы понимаете меня?

– Конечно. Но семь миллионов человек для пожилого работника из России – это слишком, знаете ли. Так что я с радостью уединюсь на руднике.

– Боюсь, вы не найдете там уголок для уединения, – засмеялся парень. – Прииски большие, много техники, людей. Но вы плавы… По славнению с тем, что вы уже успели увидеть – благословенный край.

– Вы хорошо говорите по-русски, – польстил Шут, – но часто путаете буквы. Где учились?

– В Москве, – глядя в зеркало, весело оскалился Сюй Вэй. – Только не учился, а работал в русском представительстве компании. Мой дядя устлоил по протекции, но я старался. Нанял репетитора. Велоятно, все дело в разности фонетического аппарата русских и китайцев. Тлудно выговаривать ваши раскатистые и шипящие звуки.

– Да, есть такая проблема, – кивнул Шут. – Не бросайте занятия. Если уберете эти мелкие погрешности – цены вам не будет. Везде работу найдете, особенно в северных провинциях, где много русских.

– А мне и здесь хорошо! – признался секретарь. – На севере сейчас напляженно. Все гадают, будет ли война между русскими и маньчжурами. Тогда нашему правительству придется вступиться за своего соседа. Не хотелось бы длазнить медведя!

– Простой секретарь иногда мыслит трезвее иных политиков, – усмехнулся Ласточкин. Осторожнее! Сюй Вэй может оказаться как простым клерком, так и обычным штатным стукачом. Или еще хуже: работает в органах безопасности. Хрен их разберет, этих азиатов! Улыбка на лице, а сам за твоей спиной будет компромат искать.

– Воевать никто не хочет, – признался парень, притормаживая в длинном ряду машин перед красным сигналом светофора. – К чему смерть и разрушения, когда можно стлоить, заниматься любимым делом, путешествовать и радоваться жизни?

– Н-да, мечты правильные, – прокряхтел Шут, переменив положение. Даже мягкие сиденья немецкой машины вызывают раздражение своей излишней «удобностью». – В молодости всегда видишь мир в ярких красках.

Они доехали до Шицзячжуана на закате дня. Большие электронные часы отеля «Савой» на входе показывали 19:46. Видно, недавно прошел дождик, потому что лестничный марш блестел мокрым гранитом в свете ярких уличных фонарей.

– Пойдемте, – сказал Сюй Вэй, когда припарковал «майбах» на специальной площадке напротив отеля. – Мы знаем, что вы забронировали номер, и вполне можете сплавиться сами с некоторой администлативной рутиной. Но мне дано задание проконтролировать, что вы благополучно заселились и не нуждаетесь ни в чем.

Оформление прошло довольно быстро и рутинно. Шут заполнил дежурную анкету, получил ключ от одноместного номера на девятом этаже и уже собирался распрощаться со словоохотливым секретарем, как тот сделал предупреждающий жест и вытащил из кармана брюк плоскую коробку мобильного телефона.

– От компании для вас, – сказал Сюй Вэй. – Дело в том, что в Китае слишком дорогие звонки через иностранных операторов. Сложная система переадресации и прочие прелести Поднебесной. Увы… А этот телефон является корпоративным и завязан только на сотрудников. Все нужные имена вбиты в память на английском языке. Разберетесь. Если что-то понадобится – звоните мне. Я там сразу первый в списке!

Секретарь снова улыбнулся, признавая свою нескромность, и его азиатское лицо расплылось подобно блину на сковороде. Шут пожал ему руку и тепло попрощался. На быстром и бесшумном лифте поднялся на свой этаж, нашел нужный номер, открыл дверь и вошел в темное помещение. Видно, в коридоре стояли сенсорные датчики, которые сразу же сработали на человеческое присутствие и зажгли свет. Тщательно закрыв дверь, Ласточкин облегченно вздохнул и прошел внутрь. Что ж, совсем неплохо. «Савой» входил в систему европейских гостиничных комплексов, и любой человек, поселившийся здесь, мог чувствовать себя комфортно. Обойдя номер, Шут обнаружил приличный душ и большую кровать. В мини-баре стояла коллекция приличного спиртного, правда, в малых дозах. Можно расслабиться.

Поставив кейс возле кровати, Ласточкин достал свой телефон, нашел в списке имя Назарова и нажал вызов. Ждать пришлось почти две минуты. Действительно, какая-то странная система переадресации. Несколько раз щелкнуло, потом женский голос по-английски предупредил о попытке выхода на международную линию и чем это грозит кошельку клиента.

– Слушаю вас, Мартын Иванович, – раздался голос Никиты, слегка приглушенный фоновым шипением где-то на задворках.

– Доехал до места, – отчитался Шут. – Сижу в номере. Осваиваюсь. Приставили своего агента. Будет все время сопровождать меня до отъезда на прииски. А может, и там со мной останется.

– Серьезный тип?

– Скорее, стажер, – усмехнулся Ласточкин. – Завтра назначена встреча в головном офисе. Пока не знаю, куда направят. Не я здесь решаю. Потом позвоню, все расскажу.

– Хорошо, Мартын Иванович, отдыхайте. У вас там уже вечер?

– Да, смена часовых поясов что-то сильно меня доконала. Что-то будет завтра?

– Так вам не привыкать, – намекнул Назаров на частые поездки через всю Россию в бытность Шута «алмазным» курьером.

Ласточкин намек понял и только хмыкнул. Попрощался и нажал кнопку сброса. Теперь можно в душ, а потом провести ревизию бара.

Глава вторая

Россия, Санкт-Петербург. Январь 2011 года

Петербург сверкал под ярким зимним солнцем. Сегодня был один из тех дней, которые редко жаловали горожан с начала нового года. Снежные нарядные шапки на деревьях, на фонарных столбах и на карнизах домов источали невыносимый для глаз блеск разноцветных ледяных огоньков, переливаясь калейдоскопом цветового спектра, если, прищурившись, долго смотреть на снежинки.

Никита вел машину, едва вслушиваясь в бормотание какой-то радиостанции. Тамара подремывала в соседнем кресле. День обещал быть насыщенным. В Академии начинались полевые занятия, которые вел полковник Затонский. Придется почти всю неделю ездить за город и проводить эксперименты по пройденному материалу. Преподаватель разослал всем ученикам военной кафедры сообщение, что будет ждать их на полигоне. Чтобы никто не терял времени, желательно заранее заказать такси или микроавтобус в складчину. Так будет даже лучше, чем тянуться поодиночке.

Суета обеспечена. Полковник всерьез взялся за практические наработки студентов. Никита посмотрел на жену и улыбнулся своим мыслям. Все хорошо, что хорошо кончается. Чертовы остатки фармагиков, прописавшихся в глубинах ауры Тамары, были найдены и со всей тщательностью уничтожены. Даже удивительно, как профессоры Цулукидзе и Кошкин, вначале гордо пыжившиеся во время консультаций и осмотров энергетической структуры девушки, прониклись серьезностью момента и рьяно взялись за работу. Оля, присутствовавшая на всех сеансах, потом с восторженными нотками только и говорила, насколько она продвинулась в изучении глубинных структур и слоев ауры за такое короткое время. Даже специально для такого случая тетрадь завела, толстую, с плотной кожаной обложкой. И туда со всей тщательностью записывала каждое слово, каждую магическую скрипту, смоделированную целителями. Тамара вспоминала, что взрослые, убеленные сединами мужчины завалили «бедную» провинциальную девушку своими методиками, даже помогали осваивать некоторые из них. Благо было на ком моделировать. Оля хвасталась, что в лечении княжны есть и ее доля участия. Как бы там ни было, девушки подружились и тепло попрощались, когда «сестре» Никиты пришло время возвращаться в Албазин.

Заразу искоренили, как надеялся Никита, навсегда. Но иногда, как бывает в жизни, червячок сомнения сидел в самой глубине души и периодически вылезал из своей норы и нудно шептал: а вдруг не все проверили? Поддались внушению собственной значимости, не придали значения какой-нибудь мелочи?

Полноценное сканирование, как заявил профессор Кошкин, возможно лишь в смелых мечтах самых продвинутых адептов целительской магии. Даже иерархи и те не могут досконально понять причинно-следственные связи некоторых изменений организма, тем более у одаренных. А то, что некий волхв-целитель умудрился заметить во время ментального сеанса с девушкой опасные изменения в ауре – это уникальный случай. И настоятельно просили Никиту свести их с Николасом. Оба антагониста – Кошкин и Цулукидзе – даже готовы были поехать в Курляндию, залезть в те самые болота, но найти волхва и вытрясти из него уникальные наработки.

Никита чуть не поддался секундной мстительности и слабости, основанной на беспокойстве о жене, чтобы открыть истинное местонахождение Николаса, но вовремя одумался. Это было бы некрасиво с его стороны. Зачем волновать и беспокоить старика? Пусть живет в своей глуши и дальше, помогая местным селянам. Все равно Никита был благодарен ему за ценную информацию и за спасение своей жизни. Если бы не Николас и Тамара… Погасив ненужные эмоции, за которые ему стало стыдно, он дал себе слово никогда об этом не думать.

Подогнав машину к университету, Никита разбудил Тамару легким прикосновением пальцев к щеке. Открыв глаза, девушка захлопала ресницами, прогоняя дрему.

– Просыпайся, соня, – улыбнулся Никита. – Альма-матер тебя ждет с распростертыми объятиями.

– Ой, уже приехали? – Тамара повернула голову в сторону лестницы, по которой спешили студенты на занятия, и вздохнула. – Ладно, пошла. Когда с полигона вернешься? Надеюсь, не ночью?

– Да что там до вечера делать? Раз-два – и обратно домой, – засмеялся Никита и выскочил из машины на стылый воздух, чтобы помочь жене выбраться наружу. Открыл дверцу с ее стороны и, как только она выпрямилась, прижал к себе, осторожно поцеловав в губы, чтобы не размазать помаду. – Не скучай в этой обители скучных формул и сухих теорий.

– Ты с утра в ударе, Назаров, – усмехнулась Тамара. – Не знаю, что и думать.

Постоял на морозе, выдыхая в воздух пар изо рта и, как только она дошла до дверей университета и повернулась, чтобы помахать на прощание рукой, нырнул в теплое нутро «бриллианта».

Через пятнадцать минут он был у здания Академии, где его дожидались два однокурсника, с которыми еще вчера договорился, что заберет их на полигон. Один из них – Ленька Гордеев – был старшим сыном поместного дворянина из Нижнего Новгорода и уже в младшем возрасте обратил на себя внимание местной Коллегии, после чего десять лет учился в специализированной школе. Такой путь мог проделать и Никита, если бы судьба не совершила извилистый зигзаг. Ленька был таким же прикладником, но бредил военной карьерой. Так вышло, что оба сошлись именно на этом интересе.

Второй товарищ – Юрка Сулешев – приехал из Крыма, где у его рода были богатейшие виноградники, конкурировавшие с воронцовскими плантациями. Этот паренек, несмотря на свой неказистый вид, что было удивительно при наличии сильной евгенической программы среди аристократических семей, позволявшей выправлять любые генетические проблемы, оказался веселым и неунывающим парнем, готовым волочиться за каждой хорошенькой барышней. Не пропускал он и мещанок, и купеческих красоток.

– У меня есть три младшие сестры. Вся красота досталась им, а на меня батя возлагает другие надежды! Я же не мордой своей буду служить империи, а мозгами и руками!

Удивительное дело, но девушки нисколько не смущались малорослости дворянина, ухаживавшего за ними. Чем-то же он им приглянулся?

– Никита, а что это у тебя глаза красные? Опять молодая жена спать не давала? – пошли подколки со стороны Юрки, завалившегося на переднее сиденье. – Ты смотри, как семейная жизнь человека меняет! Особенно ночью! Не женись, Ленчик… Ай, дурень!

Ленька, что-то проворчав, покладисто занял место позади товарища, не преминув тут же закинуть тому за шиворот пригоршню иллюзорных червяков, которые вполне реально извивались своими склизкими телами. Чуть не пробив обшивку потолка машины головой, Юрка завертелся ужом, пытаясь стряхнуть с себя неприятный гостинец, и только потом сообразил, что его банально надули и развели, как мальчишку.

– Ладно, ответочка за мной, – пригрозил он.

– Да угомонитесь вы, дети! – засмеялся Никита, отъезжая со стоянки Академии. – Этак машину мне разнесете!

– Ты в корпорации навел свои порядки? – деловито поинтересовался Сулешев, забыв о мести. – Никита, надо сразу быка за рога хватать. Увидят, что молодой, неопытный – тут же на шею сядут. С такой громадой, как «Изумруд», мало кто справится. Нелегко быть директором. Поверь моему опыту.

– Да ладно заливать, директор! – ухмыльнулся Ленька. – У тебя отец с управляющими тянут. Ты же только по винным погребам горазд шастать!

– Наглый поклеп! – возмутился Юрка. – Как раз я принимал самое деятельное участие в подготовке ежегодного дегустационного фестиваля!

Смех, да и только! Остается только слушать ленивую перебранку товарищей.

Во время празднования Коловорота Никите удалось еще раз съездить в Вологду, чтобы проконтролировать ход дел по передаче управления корпорации в его руки. Дед почти завершил все процедуры и подписал множество юридических документов, тем более что большинство из них уже давно были готовы и только дожидались своего часа. С наступлением нового года, то есть с января 2011 года Никита Назаров стал полновластным хозяином, но пока не мог следить за «Изумрудом» все двадцать четыре часа в сутки.

Заодно выслушал доклад Олега Полозова об уничтожении подпольной лаборатории. Потайники справились на «отлично». Взрыв баллона с бытовым газом в одном из служебных помещений на окраине города выявил грубейшие нарушения по его эксплуатации. Погибли три человека, разрушен подвал и первый этаж. В общем, такая незадача…

Полигон находился неподалеку от озера Волоярви, к которому надо было ехать по северной автостраде. Там, в окружении соснового леса, несколько десятков лет назад возвели постройки для обкатки магических новинок. Не забыли по периметру поставить отражающие щиты. Зная страсть русского человека лезть любопытным носом во все запрещенные места, не ограничились только отражателями и предупреждающими надписями. Кругом раскидали магические ловушки, начиная от детекторов передвижения и небольших ударных «шаров», жалящих разрядами электричества, если пройти рядом с ними в десяти шагах, до самых действенных аргументов, поражающих человека до полного отключения от реальности. Шарахнет такой сюрприз – полчаса неподвижности обеспечено. Охране оставалось только почаще объезжать периметр, собирая парализованных для допроса и выписки штрафа. И такая мера предосторожности возымела действие. Сейчас нарушений происходило меньше, и почти все они шли от неугомонных мальчишек. Даже пришлось снизить мощность зарядов у артефактов.

Кстати, в окрестностях уже давно поговаривали о странных шаровых молниях, взмывающих из-под земли. Они могли появиться в любое время года, даже зимой, когда по всем канонам природы их вообще не должно быть. Перестарались академики, предложив такой способ отпугивания местных жителей.

Съехав с основной трассы, очищенной от снега и продолжающей убегать на север, Никита повел «бриллиант» по укатанной грейдером дороге, точнее, по снежному полотну, проложенному посреди леса. До полигона предстояло ехать еще прилично, и разговоры утихли сами по себе. Юрка с Лёнькой рассматривали мелькающую за окнами стену леса, накрытого пушистой снежной шубой. Тяжелые лохматые лапы елей и сосен, прогнувшиеся от белых искристых шапок, очаровывали своей девственной красотой. Казалось, человек боялся нарушить в этом месте царственную тишину и порядок, не желая оставлять даже малый след на снегу.

Лес закончился, потянулись пустынные поля, а за ними промелькнула парочка деревень, какая-то ферма, потом снова пошел сосняк, сжавший дорогу до узкой ленты, на которой встречные машины могли разминуться, лишь впритык прижавшись к обочине. И опять замелькали поля с торчащими из-под снега кустами или ссохшимся бурьяном, пока перед носом машины не вырос КПП полигона Коллегии иерархов. Такая грозная надпись присутствовала на щите, прибитом к торцевой стене кирпичного одноэтажного здания, обращенного к дороге. Дополнительная табличка на шлагбауме гласила, что въезд на территорию имеют право только иерархи, архимаги и студенты Коллегии. Последние, правда, по согласованным заранее спискам. Проверка личности осуществляется по аурным слепкам. К каждому из сидящих в машине охранник поднес небольшой прибор из черного матового пластика, в который был вмонтирован жидкокристаллический монохромный экран, к которому следовало приложить палец. Заложенная в память прибора информация выдавалась на экран. При совпадении аур из базы и носителя вопросов не возникало.

Охранник, завершив проверку, кивнул головой помощнику, сидевшему в сторожке, большую часть которой составляло панорамное окно, и ждущему сигнала. Только после этого шлагбаум, судорожно дернувшись, взлетел вверх.

– Проезжайте, – разрешил проверяющий. – Ваша группа уже на полигоне. На микроавтобусе приехали.

Действительно, возле учебного корпуса, построенного лет двадцать назад в окружении соснового бора, собрались все студенты военной кафедры. Они окружили преподавателя и о чем-то с ним горячо разговаривали. Затонский был в камуфляжных теплых штанах и в меховой куртке такой же расцветки. Увидев подъехавший «бриллиант», задрал рукав и красноречиво постучал пальцем по циферблату часов. Никита пожал плечами. Они приехали вовремя, и демонстрация жеста показывала лишь о необходимости пошевеливаться и присоединяться к группе.

На сегодняшней практике осваивались методы постановки усиленного щита оборонительного плана. Для этих целей каждый из курсантов должен был предоставить свои соображения и наработки. На грубо сколоченном демонстрационном столе лежали артефакты, еще неизвестные магическому обществу. На самом деле – всего лишь десяток хорошо отшлифованных шаров среднего размера, каждый из которых легко умещался в руке. Полковник Затонский ласково провел по ним ладонью.

– Эти предметы пусты, – пояснил он столпившимся возле него студентам. – Ваша задача очень проста: наполнить их боевыми плетениями, выполняющими роль оборонительного щита для подразделения. Вводная такая: устанавливаем завесу, накрыв ею… скажем, роту. Да, пусть будет рота. Подумайте, рассчитайте параметры для защиты ста двадцати человек. Запрещено использовать наработки последних десяти лет, допущенные до эксплуатации. Сегодня разрешаю строить оригинальные плетения. Можно разбиться на группы по два-три человека. На каждую группу дается по два контейнера. Время – час.

Затонский посмотрел на часы, отметил для себя начало занятий и неторопливо удалился в помещение, чтобы не смущать и не сбивать с толку будущих артефакторов. Никита особо долго не раздумывал, взяв в напарники Лёньку и Юрку. Отойдя к краю стола, они положили легкие шары перед собой и раскрыли тетрадки, чтобы накидать примерную схему плетений. Никита заблаговременно приготовил остро заточенные карандаши и положил их на стол.

– А шары-то пластиковые, – удивленно хмыкнул Юрка, поглаживая матовую поверхность артефакта. – Шлифовка качественная. Сначала подумал, что из металла сделали.

– Так учебные артефакты из пластика и лепят, – с видом знатока произнес Лёнька, погрузившись в процесс вычерчивания рисунков и написания формул. – Об этом знают все в Академии. Первый раз замужем, что ли? Дешево и сердито.

– Ты поговори мне, – лениво пихнул его в бок Юрка. – Я тебе еще червей не забыл.

– Сейчас не это главное: пластик или металл, – вернул друзей на грешную землю Никита. – У кого какие мысли? Что будем пихать в контейнеры?

– Предлагаю плетение с рассеивающим магическую волну отражателем, – Гордеев оторвался от чертежа с видом ученого, добившегося открытия нового физического закона. – Встраиваем в шар нужную комбинацию, кастуем и сворачиваем в скрипт. При атаке противника закладка активируется и начинает с помощью рассеивающихся плетений раскидывать концентрированную мощь по огромной площади. Урон будет значительно меньшим, и энергии для поддержания щита понадобится не так много. Можно даже использовать силу амулетов для подпитки. Места все равно дофига останется.

– А я бы поставил вертикальную защиту, – почесал затылок Юрка, сбивая шапку на переносицу. – Таким способом экономим для развертывания полога.

– Всего-то пара секунд экономии, – усомнился Лёнька, взглянув на расчеты товарища.

– Зато эффект лучше. Даже две секунды – это большой срок для сохранения жизни бойцов, – стал защищать свою теорию Сулешев.

– Вы не забыли, господа профессора, что при вертикальной развертке сила направленного взрыва устремится вниз? – Никита постучал донцем карандаша по столу. – Если горизонтальный щит распределит энергию вдоль фронта, в чем я согласен с Лёнчиком, то кажущаяся эффективность второго варианта обернется большими потерями от остаточного удара. Так не пойдет… Вот если бы совместить обе задумки…

Все трое склонились над чертежами, не обращая внимания на горячие споры других мини-групп возле длинного стола. Пришли к парадоксальному выводу: использовать обе задумки гораздо легче, чем изобретать что-то более эффективное. В один шар внедрили плетение вертикального защитного полога, во второй – обычную «сферу» с горизонтальной разверткой, да еще с отсчетом времени. Это уже Лёнька прикололся.

– Неохота самому активацию проводить, – пояснил он. – Сидишь себе в окопе, а защита сама срабатывает.

– Да ты лень, батенька, – тут же уколол Юрка.

– Ага, даже пальцем пошевелить не хочет, – засмеялся Никита, постукивая карандашом по щеке. Идея забавная, но сработает ли она так, как надо? Скрипты, конечно, идентичны, но имеющие мелкие незначительные различия. – Слушайте, мы не нарушаем требования Затонского? «Сфера»…

– «Сфера» апробирована, – кивнул Лёнька, – но мы туда не зря таймер впихнули. Думали, я от природной лени такое сотворил? Ха-ха!

Друзья признались, что идея обойти запрет весьма элегантна, но что скажет преподаватель?

Затонский показался ровно через час. Студенты вытянулись вдоль стола и коротко поясняли, что именно хотят продемонстрировать своими заготовками. Полковник ничего не говорил, только делал какие-то пометки в блокноте. Наконец, добрался до Никиты с друзьями. Выслушал, хмыкнул.

– Пойдете последними, – сказал он. – Посмотрите сначала на остальных. Что-то ваша задумка не вызывает доверия. Как бы накладки не произошло. Если разнесете полигон на молекулы – как оправдываться перед начальством будем?

– Господин полковник, – ответил Лёнька, острый на язык, – так полигон и существует для таких целей. Разнесем один – построят другой.

– Предупреждаю, что такие вот умники и будут отстраивать летом новую площадку, – предупредил Затонский, пряча в глазах усмешку. И обратился к Никите: – Не ожидал, Назаров, что будешь авантюрами заниматься.

– Теоретические расчеты показали, что накладки минимальны, – отчитался Никита, будучи не уверенным в успехе на все сто процентов.

– Ладно, посмотрим и оценим, – хмыкнул Затонский. – Кстати, как твои успехи в разработке планшета?

– Продвигаюсь помаленьку. Проблем хватает на каждом следующем уровне, но оно того стоит.

– Не бросил, значит, – задумчиво проговорил руководитель кафедры.

– Никак нет.

– И замечательно, – совсем уж загадочно сказал Затонский. Какие мысли роились в его голове, Никита не знал. – Ты после занятий сразу не уезжай, вопрос хочу один задать.

– Как скажете, господин полковник, – кивнул Никита.

Затонский повернулся к цепочке студентов и пояснил, как будет проходить эксперимент с артефактами. В ста пятидесяти метрах от НП проходит траншея с манекенами. Именно они должны испытать на себе ударную волну магической атаки, а студенты обязаны предоставить им защиту в виде активных плетений. В случае пробоя манекены «погибнут», и чтобы не огорчать финансовый и хозяйственный отделы Академии, нужно подойти к вопросу безопасности расходного материала со всей ответственностью. Остап Васильевич говорил с юмором, понимая всю нелепость требований, но бюрократические замашки любой организации кого хочешь доведут до белого каления. Лучше попытаться обойтись без конфронтации.

Каждая мини-группа по приказу руководителя кафедры прикладной магии выдвигалась на рубеж, оставляла там шары и возвращалась обратно к НП, откуда вместе со всеми смотрела на результат своих экспериментальных наработок. Магический удар наносил лично полковник, формируя энергетический заряд, прячась в оборудованном бункере напротив траншеи с манекенами. Никите было интересно, насколько хватит сил у Затонского на проверку каждого артефакта.

Теоретические навыки у студентов были неплохие, но после ударов полковника часть манекенов потеряла или руку, или голову, некоторые вообще завалились набок и не хотели подниматься. Защита, сработанная Никитой, Лёнькой и Юркой, устояла, но полковник почему-то критически покачал головой после ее демонстрации.

– Задумка ваша имеет право на жизнь, но только лишь в случае комбинирования защитной «сферы» с рассеивающими модулями, – задумчиво произнес Затонский, когда завершил «разбор полетов» каждой группы. – Вы же слепили из практически одинаковых плетений несуразную кучу, мешающую эффективно противодействовать атаке противника. Зачем раскидывать вертикальную и горизонтальную защиту, если любая из них может отработать с большей пользой?

– «Вертикалка» раскрывается быстрее, – пояснил Сулешев. – На этот фактор и был расчет. Таким образом мы подготавливаем вторую ступень защиты, если начальная «сфера» не выдержит.

– Согласен, – кивнул Затонский. – Насчет скорости – согласен. А по поводу «выдержит – не выдержит» – вы это зря. «Сфера» зарекомендовала себя прекрасно за все время эксплуатации, прошла обкатку в боевых действиях и внедрена по рекомендации Коллегии иерархов в войска. Кстати, хитрый ход с таймером. Оценил. Поэтому засчитаю использование давней наработки в вашей контрольной работе. Но… прокол, студенты. Нужно было ставить горизонтальную «сферу» с одновременной активацией «распылителя», который помог бы существенно снизить ударную мощь чужой атаки и раскидать ее кинетическую и динамическую энергию по плоскости земли.

– Черт! – одновременно произнесли Никита с Лёнькой и переглянулись, пристыженные.

– Не подумали? – усмехнулся руководитель. – Или не сообразили в пылу теоретических изысканий? Проще надо быть, господа студенты. Именно на этот фактор следует опираться в своих дальнейших практиках. Чем проще защита – тем она надежнее. Вы стараетесь придумать что-то уникальное, но в природе не существует излишков. Все уже продумано и просчитано. А вот эффективных комбинаций в свой арсенал можно положить сколько угодно. На сегодня занятия закончены. Можете собираться. Отъезжаем через двадцать минут.

С этими словами полковник сделал знак Никите, чтобы тот подошел к нему, а сам вытащил из кармашка куртки рацию.

– Комаров! Как слышишь?

– На связи! – шикнула рация.

– Сектор три, замена реквизита. Живых не осталось. Готовь акт о списании.

Рация хохотнула, а голос утонул в статических разрядах.

– Понял хорошо! Отбой!

Затонский улыбнулся и зацепил аппарат за край кармашка. Внимательно посмотрел на Никиту и сказал:

– А я к тебе с предложением, Назаров. Как раз по планшету. Очень уж заинтересовала твоя разработка с автономной системой отслеживания Генеральный штаб.

– Генштаб? – замер Никита. – Но… я же теперь не в военной структуре.

– С чего вдруг? – изобразил удивление полковник, оглядываясь по сторонам. Группа уже потеряла интерес к занятиям, готовясь к отъезду, и все толпились возле машин. – Военная кафедра Коллегии – всего лишь ширма для особо любопытных иностранных граждан. Вы и так находитесь под плотной опекой контрразведки. Такими кадрами грех раскидываться. Вам, студентам, не положено знать некоторые детали… Но я тебе скажу, чтобы ретиво выполнил ту работу, за которую взялся.

– Вы меня заинтриговали, господин полковник, – подобрался Никита, даже не улыбаясь.

– Между нами, Назаров. Ты парень серьезный, языком болтать в пивнушках вместе с друзьями-товарищами не будешь. Что так смотришь? Я же говорю – контрразведка бдит.

– Я не замечал слежки.

Полковник снова повертел головой слева-направо, но сказал совсем другое:

– В общем, после окончания Академии вам вручат дипломы и значки генштабистов помимо присвоения квалификации волхва. А ты думал, что твой прадед просто так штаны протирал в различных школах? По тому же пути идешь, студент. Твой уход из ВВА как нельзя лучше встраивается в легенду. Наверху оценили степень твоей компетенции и потенциал. Мое же предложение остается в силе. Готовь дипломную работу по планшету и консультируйся со мной. Защищаться тоже будешь под моим руководством.

– А контрразведка больше ничего не заметила? – кисло улыбнулся Никита, а в душе все похолодело. От таких ребят ничего не скроешь. Запалят контакты с бандой Мотора – крах всему. Или на крючок посадят, или полное разоблачение, удар по тестю. Кто знает, какие подковерные игры идут наверху?

Затонский только развел руки в стороны, давая понять, что не все ему подвластно. Но по глазам видно – знает.

– Я никому еще ничего не говорил и не собираюсь говорить до окончания Академии, – усмехнулся полковник. – Это лишь тебя я стимулирую, чтобы получить проектный экземпляр. Но пока придержи язык, не искушай себя возможностью поделиться хорошими новостями с друзьями. Пусть для них будет сюрпризом получение значков Генштаба.

– Даже с женой?

– С Тамарой Константиновной можешь, она плохого не посоветует и разносить важные новости по светским салонам не будет, – удивил Никиту Затонский. – Что так смотришь на меня? Я-то не забываю, чьей дочерью является твоя супруга.

– Она по салонам не ходит, – улыбнулся молодой волхв.

– Конечно, у вас сейчас совершенно другие интересы, – по-свойски хлопнул Никиту по плечу руководитель группы.

– Предостережения излишни, господин полковник, – Никита медленно, в такт шагам Затонского, направился к своей машине. – Я все прекрасно понимаю. На мне сейчас такой груз секретности и ответственности, о котором я в страшном сне не желал. Но с перспективой получить значок генштабиста вы меня обрадовали.

Удивительно наблюдать, как меняется настроение, когда побывал за городом в окружении сказочного леса, спящего под снежным покрывалом, вырвавшись из суеты огромного мегаполиса. Отдав частичку себя природе, Никита почувствовал при въезде в город, как стал напитываться энергией Петербурга, являвшегося, по его мнению, огромным аккумулятором космической силы, подпитывая дармовой мощью каждого, кто хоть раз побывал в столице. Немудрено: ведь здесь одаренных на один квадратный километр больше, чем в десятке обычных провинциальных городков, вместе взятых.

Далее предстояли обыденные дела: проверить, не прицепился ли к нему «хвост». Дела, которые вел Никита сейчас, требовали осторожности и внимания. Полиция не успокоится, пока точно не поймет, что Назаров не причастен к укрывательству преступников, особенно Якута. Как же неприятно оказаться между молотом и наковальней! Еще и контрразведка со своим невидимым оком! Где эти парни? Как следят? Прослушка? Или видеонаблюдение? Черт, как неуютно стало! Ладно, пока все тихо, никто не водит перед носом крючком с аппетитной наживкой. Будем дальше смотреть и оглядываться по сторонам.

За Обводным каналом движение стало умеренным, и отслеживать нежеланных гостей можно без труда, буде такие появятся. Он доехал до своего особняка, аккуратно подкатил к воротам по тщательно вычищенной дороге и, не заглушая мотор, вылез наружу. Уже было темно. Холодный бодрящий воздух обжигал щеки колючим морозцем. Из соседнего особняка доносились громкие звуки музыки, мелькали в освещенных прямоугольниках окон тени. Семейство Кураевых из мелкопоместных дворян сегодня что-то праздновало. Старший Кураев – забавный дядька – уже приглашал молодых супругов Назаровых в свой дом на шашлыки. Надо будет сходить. Ароматное мясцо на морозе – это то, что может взбодрить и улучшить настроение. Хотя… Никита не считал, что с настроением у него плохо. Дома ждет любимая женщина, вкусный ужин и прочие прелести. Да… Почувствовав у себя улучшения в организме, после которых прекратились внезапные головные боли и заткнулись ночные шепчущие голоса, Тамара не давала ему покоя, словно наверстывая упущенное. Так ведь Никита не против…

Никита улыбнулся. Не применяя своих навыков вскрытия замков, дед Андриан сгоряча может и не разобраться, почему ворота распахнулись, и пальнет из дробовика в незваных гостей – он нажал на кнопку вызова. Здесь тоже придется ставить автоматические ворота. Не дело старику каждый раз бегать из дома на улицу.

Вспыхнул свет на парадной лестнице. Его ждали, потому что Никита по дороге позвонил Тамаре и сказал, что едет домой. Кто-то торопливо шагал к воротам. По заметному ковылянию стало понятно, что это дед. Для пожилой четы решение молодых хозяев о продолжении их службы было как дар богов. Старики едва не плакали, когда узнали об этом. Кирпичный флигелек уже построили, вставили рамы, возвели крышу – осталось только провести электричество, трубы от центральной котельной, находящейся в подвале особняка, оштукатурить стены – и можно заселять. Плохо, что к зиме не успели закончить. Но к лету точно справят новоселье. А пока верные старики оставались жить в своей комнатушке, примыкающей к кухне, со своим своенравным котом.

– Никита Анатольевич! Заждались уже! – старик запыхался, но виду не подал, что ему тяжело дался пробег.

– Перестаньте, Андриан Тимофеевич, в молодость играть! – пожурил старика Никита, садясь за руль. – Холодно на улице, опасно так здоровьем пренебрегать.

– Эх, барин, не берет меня лихоманка! – весело крикнул дед, распахивая ворота. Дождался, когда машина заедет во двор, тут же их закрыл. Даже подергал для верности.

Никита решил идти медленно, так как подволакивающий ногу Андриан Тимофеевич старался не отставать от молодого барина. Так и зашли в дом, где старик решительно отобрал у молодого хозяина дорожную сумку и уковылял куда-то, по пути приказывая бабке Марьяне накрывать на стол.

Тамара встретила Никиту в парадной. Она с улыбкой шагнула навстречу и крепко обняла волхва за шею, прижалась к нему гибким телом и молча стояла так, словно замерев в безвременье. Никита вдохнул тонкий аромат духов.

– «Сонье де нуа», – пробормотал он.

– Милый, у тебя жуткий французский, – оторвавшись от Никиты, сказала девушка. – Если хочешь – наймем репетитора, он тебе живо поставит произношение.

По интонации Никита понял, что Тамара слегка подтрунивает над ним, усмехнулся и ласково потрепал кудряшки, выбившиеся из простенькой прически.

– Как твое самочувствие? – спросил он.

– Ты каждый день спрашиваешь об этом, – ресницы жены дрогнули. – Перестань волноваться. В конце концов, результаты лечения можно будет проверить только после неких изменений в организме…

При этих словах она легонько покраснела.

– Понятно, все по-прежнему… – Никита разделся, повесил куртку на вешалку, после чего, приобняв Тамару за талию, прошел с ней в гостиную, где Марьяна хлопотала, накрывая на стол. На слова жены волхв отреагировал спокойно. Раз профессор от магической медицины сказал подождать некоторое время – почему нужно дергаться?

– Времени прошло не так много, чтобы о чем-то говорить. Но если ты не будешь корпеть над своим дипломным проектом по ночам, мы можем больше времени уделить друг другу, – Тамара подтолкнула Никиту к столу. – Садись, ешь.

Намек был понят. Никита и в самом деле слегка увлекся проектом активного магического планшета и в последнее время засиживался допоздна над расчетами. А сегодня тем более после слов Затонского почувствовал воодушевление.

– Как прошел день на полигоне? Расскажешь? – Тамара подперла кулачком подбородок и внимательно смотрела, как Никита наворачивает исходящий душистым парком борщ.

– Конечно, – кивнул волхв. – Представляешь, что мне сегодня сказал полковник Затонский…

И он расписал перспективы, которые до этого услышал от руководителя кафедры. Тамара выслушала внимательно и обрадовалась, что некоторые бюрократические препоны можно обойти таким изящным способом. В конце концов, считала про себя девушка, Никита достоин значка генштабиста даже по совокупности тех дел, ради которых его так долго мурыжили господа из Коллегии. А такая карьера сама по себе дает возможность большого выбора в жизни. Недвижимые активы Назаровых, конечно, вещь прекрасная, хоть и хлопотная, но слишком ненадежная. Тамара с самого детства, находясь возле отца, научилась видеть, как зарождаются интриги в высшем обществе и на что готовы идти аристократы, чтобы заполучить лакомый кусочек. Корпорации «Изумруд» и «Гранит» являлись той самой вкусняшкой. И девушка всерьез опасалась, что рано или поздно кому-то из клановых князей придет в голову отжать их в свою пользу. Мысль бредовая в свете последних событий, когда молодая чета Назаровых заручилась поддержкой многих дворянских семей, имеющих значимый вес в обществе. И это – не считая маячившей за спиной фигуры дяди Саши – императора России.

Но червячок сомнения, как раздражающий фактор на периферии, не давал покоя. Лучше подстраховаться и получить осязаемый вес в обществе как военный офицер Генштаба, волхв высокого уровня. А там глядишь – иерархом станет. Недаром же князь Балахнин озвучил желание многих аристократов увидеть Никиту в роли Кормчего.

– Ты как будто сквозь меня смотришь, – заметил Никита, разглядев в неподвижно застывших зрачках Тамары загадочно искрящиеся звездочки. – Никак в астрал улетела? Что интересного увидела?

– Ой, задумалась, – махнула рукой девушка, вынырнув из пучин собственных переживаний. – Жаркое попробуй из баранины. Марьяна сегодня постаралась на славу. Давай положу тебе. Послушай, я подумала вот о чем…

Она вкратце рассказала Никите о своих переживаниях, внутренне готовясь к аргументированным ответам мужа, зная его отношение к родовому предпринимательству. И была удивлена, что Никита спокойно воспринял ее беспокойство. Даже покивал головой.

– Я просчитывал такой вариант. И знаешь, он может сработать при определенных условиях.

– При каких? – Тамаре стало любопытно.

– Когда деда не станет, мы в полной мере ощутим давление со стороны. Кто-то начнет играть на понижение акций, кто-то будет вставлять палки в колеса. Подключатся мощные игроки вроде Карповичей или Абрамовых. Петр Дмитриевич, не забывай, владеет половиной оружейного рынка России, и военные разработки в «Изумруде» его очень привлекают. Но пока на горизонте маячит фигура твоего отца, в первую очередь, никто не дернется.

– Думаешь, рано или поздно ты потеряешь протекцию?

– Не хочу об этом думать, – поморщился Никита, отпивая из кружки горячий чай, – но все может этим закончиться. Интерес императорского клана к мощностям наших предприятий становится очень интенсивным. Учитывая, какие секреты хранятся в подвалах того же «Изумруда», легко соблазниться ими. Если император захочет подмять под себя перспективные наработки, я не смогу противостоять такой силе, потому что еще никто в этом мире хищников. Сожрут и не подавятся, даже на мои способности не посмотрят. Навалятся толпой – затопчут.

– Хорошо, что ты объективно оцениваешь свои силы, – Тамара встала из-за стола и уютно примостилась на коленях Никиты, обняла его, требовательно перехватила кружку и поставила на стол. Потом крепко поцеловала. Волхв ответил, чувствуя, как ауры обоих вытягиваются друг другу навстречу, переплетаясь в ярких выплесках бешеной энергии. Желание, как кипящая в котле вода, грозилось выплеснуться наружу раньше времени. – Тебе нужно постараться закончить Академию иерархов и прорваться наверх по карьерной лестнице. Высшая магическая знать все еще остается независимой регулирующей силой. Так что намеки князя Балахнина не лишены смысла. Если мы потеряем в одном – приобретем в другом.

– Мы не о том сейчас говорим, – унимая сердцебиение, напомнил Никита. – Кто-то жаловался на недостаток внимания?

Глава третья

Англия, Лондон, биофармацевтическая

компания «SmithKline Beecham». Февраль 2011 года

Мерное тиканье старинных напольных часов в кабинете, подчеркивающем своей викторианской обстановкой несокрушимость и приверженность традициям, не нарушало камерной тишины, висящей здесь уже несколько минут. В помещении, обшитом панелями из красного дерева, с массивной резной мебелью, состоящей преимущественно из высоченных шкафов со стеклянными дверцами, вычурными стульями с высокими удобными спинками от компании «Хэпплуайт», вполне себе гляделся большущий овальный стол. Он жизнерадостно отбрасывал от лакированной поверхности яркие блики огромной электрической люстры, подвешенной на массивную, потемневшую от времени балку.

– Джентльмены, – разрушил наконец иллюзию тишины и благолепия один из сидевших за столом, высокий породистый аристократ с благородной сединой в волосах. Его слегка вытянутое лицо уже показывало признаки дряблости, но из-за возможности косметических процедур на основе магических компонентов он мог сколько угодно молодиться, не испытывая при этом ни малейшего сомнения в правильности своего выбора. Моложавость истеблишмента важна в британском парламенте. Таким образом утверждается незыблемость позиций во внутренней и внешней политике. Важен посыл: Британия не стареет! – Вынужден вас собрать по чрезвычайному делу. Я получил от наших агентов неприятные известия.

Водянистые глаза аристократа неожиданно наполнились чернотой. Выдержав небольшую паузу, убедился, что никто из троих гостей не торопится задавать вопросы, удовлетворенно кивнул.

– Произошла одна из форс-мажорных ситуаций, которая может поставить нашу работу в положение буксующего в грязи автомобиля. Русская Служба безопасности и контрразведка вскрыли канал доставки якутских алмазов в Петербург и далее – к нам, на Остров. После чего провела масштабные аресты всех, подчеркиваю, всех исполнителей и причастных, кроме наших посольских представителей. Под удар попали и американцы. Кое-кого нам удастся вытащить с помощью консула, но эти меры – половинчатые.

Указанные джентльмены уже весьма преклонного возраста по-прежнему ничего не говорили. Опытные интриганы, они выжидали, когда Грэйг, двенадцатый барон де Клиффорд соизволит высказать самое существенное, для чего их вызвали из уютных поместий, а графа Стивена Арундела даже с Корсики умудрились выдернуть, прервав его негу зимних каникул.

– Наше предприятие еще может работать два месяца, а потом придется искать других поставщиков. Южная Африка в данный момент охвачена межплеменными конфликтами, и лезть туда, рискуя жизнями наших соотечественников, считаю глупым и преждевременным… – Барон Клиффорд достал из коробки сигару с красной полоской посредине, ловко обрубил на гильотинке ее кончик, закурил от длинной спички. Автоматически врубилась вытяжная система, смонтированная под самым потолком.

– Вы что-то скрываете, дорогой Грэйг, – пошевелился мужчина с крупными и выразительными чертами лица, где только один огромный нос стоил того, чтобы с интересом приглядеться к Вильяму Кавендишу – главному советнику фармацевтической компании «СмитКляйнБихем», – или намеренно затягиваете паузу, не зная выхода из сложившейся партии. Даже если по нашему делу нанесли удар, он не настолько смертелен, как покажется на первый взгляд. В чем истинная причина?

– Проблема в том, дорогой Вильям, – пыхнув дымом, ответил барон Клиффорд, – что русские не просто так перекрыли нам кислород. За этой акцией стоят серьезные политические потрясения. Император Александр оповещен о последствиях применения продукции, которую мы начали разрабатывать совместно с американской «Фортресс Лаборатори» десять лет назад. Первичная продукция, завоевавшая популярность в Южно-Азиатском регионе, на тихоокеанских островах и на восточном побережье Африки, должна была рано или поздно накрыть валом Европу и Россию.

– Но ведь так и произошло, дорогой Грэйг, – удивился граф Норфолк, единственный, кто был младшим среди матерых аристократов, поблескивающих магическими перстнями на пальцах. – Все началось с Дальнего Востока, потом подключился Китай. Товар пошел в массы. Разве не об этом мы говорили? Что нам с якутских алмазов? Они не покрывают расходов по изготовлению фармагиков и так называемой «радуги». Наши дистрибьютеры справятся лучше, завалив дешевым аналогом всю Сибирь и Дальний Восток.

– Кажется, дело лишь в сроках инкубации? – усмехнулся граф Арундел, посматривая на огромный циферблат часов, чьи стрелки подходили к цифре «5». От чая и сливочного печенья он бы сейчас не отказался.

– Вы правы, Стив, – кивнул Клиффорд. – Все дело в сроках. Мы готовим целый дивизион магов, чтобы они могли мощным воздействием на «захваченные» участки мозга реципиентов одновременно ввести их в состояние полного подчинения. Никто еще толком не разобрался, когда «радуга» запускает активную фазу. Китайцы и индусы «ломались» через два-три года. С русскими будет потяжелее…

– Чем они заслужили такую мощную защиту? – ухмыльнулся Норфолк. – Тем, что любят употреблять много алкоголя? Известно же, что «радуга» пасует перед обильным возлиянием сорокаградусного напитка.

– Вы верите в эту чушь? Лабораторные испытания пока не дают нам повода опираться на данную тезу, – резко ответил Арундел. – Русские как раз являются приверженцами умеренного питья. И перед магическими кристаллами проявляют слабость, как и азиаты. Водка здесь ни при чем. Работает генетика. У северных европейцев она довольно гибка и стабильна. Заметьте, у нас мало гибридных рас, то есть метисов. Скрещивание крови дает не силу, а сбой в генетическом коде. Через пару поколений такой активной политики можно говорить о каком-то устойчивом процессе подчинения.

– Но в России проживает много народов, и не все они – белой расы, – возразил Норфолк.

– А с чего вы взяли, что русские очень стремятся испортить свою генетику? – Арундел не сдавался. – Конечно, есть много межнациональных браков, но они не влияют на основную массу. Учтите, что и аристократия, и дворянство придерживаются жесткой политики в плане расовой чистоты. Впрочем, как и мы все. Не стоит уповать на случайную выбраковку.

– Мы отвлеклись от главного, – напомнил Кавендиш. – Зачем нас собирать по такому ничтожному поводу? Ну, перекрыли канал… Будем работать дальше.

– В близком кругу русского императора появился очень сильный аналитический отдел или же человек, который четко расписал все возможные сценарии после активации «радуги», – не меняя выражения лица, сказал барон Клиффорд. – Они практически совпали с нашими выкладками. Вычленена самая главная опасность для государственного строя восточной империи. Александр не дурак, сразу же дополнил законы, ужесточающие наказание за распространение и изготовление кристаллического фармагика.

– Кажется, дело не только в алмазах, Грэйг? – участливо улыбнулся Арундел. – У вас появилась новая идея?

– Да, – подтвердил барон, задрав голову, чтобы выпустить очередную струю дыма в сторону вытяжки. – В последнее время в Петербурге говорят о некоем перспективном волхве, молодом и ужасно пронырливом дворянине по фамилии Назаров. Женился на дочери великого князя Константина, занимается перспективными разработками в области военной магии, стал во главе крупнейшего концерна «Изумруд», где изготавливаются чрезвычайно секретные компоненты для нужд обороны и космических изысканий. Не кажется ли вам, джентльмены, что именно этот юноша причастен к событиям последних месяцев?

– Каким боком? – едва ли не грубо спросил Кавендиш. – Зачем искать на поверхности прозрачного озера черное пятно? Или подозреваете в нем того самого аналитика?

– А я вот поддержу барона, – сказал Арундел. – Слишком много ниточек к нему тянется. Признаки косвенные, фактов не хватает. Но я уверен, что Назаров – джокер в колоде Александра.

Грэйг Клиффорд загадочно улыбнулся и, приподняв пальцами серебряный колокольчик, потряс им. Мелодичный звон разнесся по кабинету и выплыл в приемную, чтобы через пять минут возникнуть перед столом в виде безупречно одетого в строгий темно-серый костюм молодого человека с подносом в руках. На подносе дымились четыре фарфоровые чашки с ароматным «Йоркширом», а в небольших вазочках аккуратной горкой лежало печенье разных сортов. Поставив поднос на край стола, секретарь молча расставил перед каждым гостем чашку, а вазочки водрузил на центр. Стол был не настолько большим, чтобы нельзя дотянуться до середины. Потом так же, не произнеся ни слова, удалился из кабинета.

– Подозреваю, джентльмены, – кивнул Клиффорд, как только закрылась дверь за секретарем. – Я бы не обратил на сей факт никакого внимания, если бы не наши русские друзья из парламента, называемого странным словом «Дума». У меня есть контакты с некоторыми прогрессивными депутатами, согласными идти на сближение с Британией. Так вот… Господин Никита Назаров занял весьма неплохую позицию в результате удачной женитьбы. Его хотят видеть в друзьях верховные иерархи, русская оппозиция и прочие мелкие структуры. Про армию я не говорю, потому как все, что связано с милитаризацией русской империи, всегда подернуто непроницаемой пеленой.

– Вы хотите воздействовать на мальчика? – умный граф Арундел быстро просчитал желания одного из директоров компании «СмитКляйнБихем». – Зачем нам завязывать интригу с человеком, не имеющим веса даже в магическом обществе, не говоря про политическое поле? Я правильно понял, что Назаров – перспективный друид?

– Он – волхв, – с трудом проговорил незнакомое слово Клиффорд. – Не друид, Стив, а волхв.

– Да какая разница, – пожал плечами Арундел. – Такой же язычник.

– Такой же, да не совсем, – отпарировал барон. – Не будем углубляться в лингвистические дебри. Я хочу поближе узнать о Назарове. А сидя на Острове, мало что раскопаешь. Кто он такой, чем дышит, о чем мечтает?

– Барон, я понял! – воскликнул Норфолк, отставляя чашку в сторону. – Кажется, вас интересует «Изумруд»? А «Гранит» чем не устраивает? Тоже относится к роду Назаровых. Им руководит близкий родственник мальчишки, совсем дряхлый старик, дотянувший до столетнего рубежа.

– Старик меня не интересует, – сухо произнес Клиффорд. – Я в курсе, что Назаровы – древний род, имеющий отношение к таинственному Ордену, заправлявшему в Европе в стародавние времена. И в архивах этой семьи хранится много интересного. Мои люди даром хлеб не едят. И я планирую выйти на контакт с молодым магом или на людей, близких к нему.

– Но зачем? – удивился Норфолк. – Какой толк от знакомства с каким-то выскочкой? Как это поможет нам в продвижении главного товара нашей фирмы? Не понимаю, барон….

– Еще раз, джентльмены, – вздохнул Клиффорд-двенадцатый. – Мы – не государственная структура, которая занимается геополитическими играми, не головной офис СИС, не шпионы с большими полномочиями. Наша фармацевтическая компания выполняет заказ неких лиц, пожелавших остаться инкогнито. Я подозреваю, что уши доблестной Ми-6 торчат из всех щелей, и все последние заказы на фармагики – их затея. Но и дьявол с ними! Мы в любом случае отработали те деньги, которые были вложены в наше предприятие, и можем заняться другими делами. Теперь подхожу к главному: некий молодой русский маг Назаров внезапно из теневых лошадок влетел в стойло с породистыми скакунами, толком не разобравшись, что ему нужно в жизни. Свалившееся на голову богатство – это мина замедленного действия. И этим богатством еще сумей распорядиться! Неужели никто не захочет отторгнуть магическое предприятие «Изумруд» в свою пользу? Например, император или его братья, великие князья Константин и Михаил… Если «Изумруд» перейдет под их загребущие руки – мы потеряем потенциально современные технологии. Не будете же вы бодаться с императорским кланом? А молодой Назаров, пока еще в фаворе, нуждается в помощи. В ком-то, кто может подсказать ему, как правильно обезопасить себя и свой бизнес от государственного прессинга. Нужно только вовремя подставить ему плечо, доказать свою полезность.[1]

– А не о том ли Назарове идет речь, с которым связана история о похищении княжеской дочери? – вдруг спросил Арундел, который успел выпить свой чай и теперь раскрыл перед собой блокнот из тисненой темно-коричневой кожи, просматривая какие-то записи. – Его фамилия казалась мне знакомой, но никак не мог вспомнить, где я ее слышал.

– Романтическую историю о чудесном спасении княжны публиковали в «Гардиан» и «Таймс», которые значительно увеличили свои тиражи благодаря умело поданной сказке о прекрасном рыцаре, вырвавшем свою принцессу из рук кровожадных бандитов, – подсказал Кавендиш, – но в различных вариациях. Если отбросить всю романтическую шелуху, вырисовывается интересная ситуация.

Кавендиш сделал небольшую паузу. Норфолк заерзал от нетерпения, не понимая, почему двенадцатый барон Клиффорд и его помощник Кавендиш переглядываются, словно никак не решатся озвучить тайну.

– Есть аналитическая записка, которую составляли сотрудники одной интересной организации, – Клиффорд положил сигару на край массивной хрустальной пепельницы. – Нам она совершенно не предназначалась, но и секрета из нее никто не делал. В общем, я прочитал сей опус. Именно по ней я делаю такие выводы о желании помочь русскому дворянину. Назаров каким-то образом подошел близко к разгадке «радуги». Он не стал копаться в механизме удивительных свойств магического кристалла, не искал ответы, почему формируется иллюзорная картинка происходящего – он практически точно указал на основной механизм твердотелого фармагика: управление человеком посредством магического внушения.

– Его выводы – только теория, – Кавендиш был неисправимым оппонентом своего давнего товарища и предпочитал решать проблему не путем соглашательства, но именно через спор, в котором, как известно, «рождается истина». – Хотя теория смелая и почти точно укладывающаяся в рамки нашей доктрины.

– Да, несомненно, – согласился барон, – но мы ничем не рискуем, кроме увеличения финансирования этой акции. Подведем к Назарову людей или одного человека, пусть попробует внедриться в структуру его клана…

– У Назарова нет клана, – подал голос Арундел, все так же просматривающий записи в блокноте. – Он не принял вассалитет Меншиковых или других влиятельных родов и пока находится в свободном плавании. Если принять во внимание его амбиции, то свой клан он будет создавать без излишней спешки и очень осторожно. Так что поторопитесь со своей идеей, барон.

– Я рад, что мы пришли к согласию, – кивнул Клиффорд.

– А как же алмазы, сырье для фармагиков и «радуги»? – удивился Норфолк. – Мы будем вынуждены снизить выпуск продукции…

– Не волнуйтесь так, Джеймс, – покровительственно улыбнулся барон. – По русским алмазам мы работаем, но не забываем и о других направлениях. В Западной Австралии вполне себе налаживается взаимопонимание, и руководство рудника готово идти навстречу нашим предложениям вполне легально. Розовые алмазы очень неплохи для нужд «СмитКляйнБихем». Есть копи в Канаде, в Ботсване.

– Говорит ли это о том, что мы не будем снижать мощности по производству кристаллов? – на всякий случай уточнил Норфолк.

– Ни в коей мере, дорогой Джеймс, – покачал головой Клиффорд. – Пока есть сырье – продолжайте. По моим данным можно обеспечить работой сотрудников еще на два месяца с полной загрузкой. Так что никаких остановок на предприятии. Сейчас нет смысла в долгосрочном планировании. На Дальнем Востоке затевается что-то интересное. А мы пока постоим в сторонке, опустошая наши склады от залежалого товара.

Глава четвертая

Санкт-Петербург. Февраль 2011 года

Никита проснулся от вибрации, бьющей в голову. С трудом выплыв из сна, он вспомнил, что положил телефон под свою подушку, да еще поставил на беззвучный сигнал. Судя по горящим фонарям на улице, видимых в узком просвете штор, время еще позднее. Тамара спала, уткнувшись ему в плечо, и, чтобы сесть на кровати, пришлось аккуратно, миллиметр за миллиметром отодвигаться. Опасения были напрасными. Жена так и не проснулась.

Телефон продолжал надрываться.

С раздражением схватив его, Никита посмотрел на экран с высвечивающимся именем. Олег Полозов. И что ему не спится? Время пять утра. Сердце медленно заполнилось ледяной крошкой. Еще толком не веря своим мыслям, даже отгоняя их прочь, он встал и прошлепал босыми ногами по полу к двери. Разговаривать в спальне было неразумно, поэтому Никита вышел в коридор и только тогда нажал на кнопку вызова, прекращая безумный тремор аппарата в руке.

– Слушаю тебя, Олег, – хрипло пробурчал Никита, отчаянно посылая сигналы богам, чтобы ночной звонок не был связан с тем, о чем он думал последние дни.

Голос Полозова окончательно вывел его из полусонного состояния. Чуда не случилось.

– Никита, патриарх умер, – тихо произнес потайник. – В три часа ночи. Извини, что звоню так рано, но тебе стоит узнать об этом первым. Пока только дед Сашка да прислуга в курсе. Я дал команду никого не выпускать из поместья, чтобы никто не раскудахтался по Вологде о случившемся. В первую очередь я опасаюсь реакции Городецкого. Это еще тот жук. Сразу же начнет бурную деятельность по отжиманию твоих земель. Так что, Никита, жду тебя сегодня в родовом гнезде. Как хочешь, но до вечера успей приехать. Я через пару часов свяжусь с директоратом «Изумруда», «Гранита» и «Назаровских мануфактур». Ситуацию нельзя упускать из рук. Ты стал хозяином, у тебя на руках большинство документов, а остальное находится в личном сейфе деда. Все, сынок. Шевелись. Время дорого.

В трубке раздались частые гудки. Никита без единой мысли в голове уставился куда-то в темное пространство коридора и, как вышел сюда в одних трусах, так в них и пошел на кухню. Включил настенный абажур, чтобы не беспокоить ярким светом люстры стариков, а то с Марьяны станется вскочить спозаранку и хлопотать над ним. А сам уселся на стул и постарался поймать хоть одну здравую мысль в пустой голове. Из Академии его отпустят – без вопросов. Потом надо заказать билет на самолет. В самой Вологде нужно оперативно встретиться с директоратом всех своих предприятий. В этом Олег поможет. И Меншиковых тоже надо предупредить, особенно Константина Михайловича. Сейчас начнется движение на биржах. Пусть великий князь отсекает спекулятивные операции.

– Никита? – в мертвящей тишине дома голос Тамары раздался настолько неожиданно, что волхв подскочил на стуле. – Что происходит? Ты заболел? Почему ходишь босой и раздетый? Милый…. Да на тебе лица нет!

Она стояла за спиной Никиты в халате, хлопая сонными глазами. Прошлепав по полу тапками с забавными рожицами тигрят на пальцах, Тамара подошла к мужу и положила свои руки ему на плечи.

– Дед умер, уже как два часа, – бесцветным голосом ответил Никита и уткнулся лицом в упругую теплую грудь жены, молча прижавшей его голову к себе. – Надо ехать.

– Самолетом полетишь? – Тамара мгновенно оценила ситуацию. – Правильно. Сейчас там начнутся пляски на костях. Тебе нужно сразу поставить самых ретивых на место. Работы много, особенно с «Гранитом» и «Назаровскими мануфактурами». За головной центр у меня почему-то беспокойства нет.

Зачем тогда ей показали модель будущего? Должна же быть причина!

– А ты? Не со мной?

– Я прилечу вместе с родителями. Думаю, мама с папенькой обязательно захотят проститься с патриархом. Но ты езжай первым. Хорошо? Я закажу тебе билет на ближайший рейс, а ты свяжись с секретариатом Академии. Возьми двухнедельный отпуск по семейным обстоятельствам. Воронков и Сухарев пойдут навстречу.

– Да мне недели хватит.

– Не хватит, милый, – возразила Тамара. – Как бы не затянулось все это. Сейчас еще рано, но я подниму Марьяну, чтобы завтрак сготовила. Потом позвонишь в секретариат. Может, твоего присутствия и не потребуется. Все, иди одеваться…

Никита с пронзительной ясностью осознал, насколько легко становится в трудных обстоятельствах, когда за спиной есть надежный друг, нет, любящий тебя человек, готовый взвалить на свои плечи часть тяжелой работы. Вот и сейчас Тамара развила бурную деятельность. Найдя в Сети телефоны авиакомпаний, задействованных во внутренних перевозках пассажиров, она начала обзванивать все подряд, выясняя, какие есть утренние рейсы в Вологду. Оказалось, что компания «Заря» может предложить чартерный рейс в одиннадцать часов, а «Прозоровские авиалинии», входящие в концерн клана Шереметевых, могут зарезервировать место на одиннадцать двадцать. В Вологду как раз был рейс. Немного подумав, Тамара дала согласие на резервирование именно его. Ведь оставались сомнения, что Никите удастся так быстро уладить ситуацию с отпуском.

– Я так поняла, что Полозов не хочет утечки информации до тех пор, пока ты не появишься в своем имении? – Тамара дождалась Никиту, когда он зашел в гостиную, уже одетого и сосредоточенного.

– Да, – кивнул он, присаживаясь рядом с женой на диване. Тамара так и держала телефон в руках, задумчиво глядя на высвечивающийся номер отца. – Идея здравая. Мне нужна фора во времени.

– Хорошо, – сбрасывая вызов, вздохнула девушка. – Я извещу своих родителей после твоего звонка из Вологды. Нехорошо, конечно, заниматься интригами за их спинами, но я полностью поддерживаю твое решение. Если узнает отец, узнает и тот человек, который когда-то сбросил мою фотографию бандитам из Албазина. До сих пор не можем найти «крота», представляешь?

– Поэтому и придержим скорбное известие до определенного срока, – кивнул Никита, поцеловал жену в щеку. – Марьяна уже встала?

– Хлопочет на кухне. Ты собрал вещи, документы?

– Да чего там собирать, – махнул рукой Никита. – Дежурный багаж всегда при себе.

Через час он выехал на «бриллианте» со двора особняка и направился в Академию. Звонить секретарям после некоторых раздумий Никита не стал. Лучше обговорить ситуацию наедине с кем-то из иерархов, написать заявление собственной рукой и со спокойной совестью лететь в Вологду. Сумка со всем необходимым лежала на заднем сиденье. Судя по времени, домой он уже не успеет забежать, поэтому все забрал с собой.

Секретариат Академии открывался в половине восьмого, и дежурный на входе без проблем пропустил Никиту в административный корпус. Волхв очень обрадовался, обнаружив в кабинете Матвея Илларионовича, того самого иерарха, который принимал документы Назарова на перевод из ВВА в Академию Коллегии. Старик с удовольствием поздоровался с молодым человеком и поинтересовался, по какому поводу он так рано прибыл именно сюда, а не в учебный корпус. Никита не стал вдаваться в подробности, лишь скупо пояснил, что его дед чувствует себя очень плохо. А учитывая, какое бремя он несет в лице руководителя многочисленных родовых предприятий, надо вовремя перехватить падающее знамя.

– Да-да, – закивал головой Матвей Илларионович, шустро щелкая клавиатурой, и, чуть прищурившись, поглядел в экран. – Мы не вечны, как бы прискорбно это ни звучало. В вашей просьбе отказа не будет. Я сам все устрою. Значит, именно две недели? Не многовато ли будет? Сейчас идут лекции по новым темам, скоро начинается общий практикум.

– Первый год обучения я могу вообще пропустить, – улыбнулся Никита. – Мне почти все знакомо. Успел просмотреть материалы и учебный план.

– Хотите сдать экстерном? – шевельнул бровями секретарь. – Не боитесь провалиться, себя восхваляя?

– Идея хорошая, может и получится сдать, – с немаленькой надеждой произнес Никита, досадуя, что не догадался до этого раньше. – Вы посодействуете?

– Мог бы, но не советую бежать впереди лошадей. До конца учебного года осталось три месяца. Не вижу причин гробить себя спешкой, – Матвей Илларионович тюкнул в клавишу последний раз и с удовольствием посмотрел на шумящий принтер, откуда выползли два листа с текстом. Оба протянул Никите и заставил его подписать в самом низу. – Это приказ о двухнедельном отпуске без выплаты стипендии за этот срок.

– Ничего, переживу как-нибудь, – забирая один экземпляр себе, ответил Никита.

– Я не сомневался, – старик усмехнулся. Он хотел что-то еще сказать, но передумал.

– До свидания, Матвей Илларионович, спасибо за понимание.

– Летите, молодой человек, и молитесь Перуну, чтобы все сложилось удачно для вас и вашего деда.

«Слишком поздно мы думаем о покровительстве богов, – скорбно подумал Никита, выходя из кабинета. – И все же дед очень постарался, когда вымаливал себе долгую жизнь. Главное, не для себя. Вот за что я его уважал, и за веру, что помогла вытащить меня на поверхность и обрести семью».

В Вологде стояла морозная тихая погода. Ночью прошел снег, который сейчас искрился на солнце разноцветными огоньками, создавая иллюзию праздничного дня. Выйдя из здания аэропорта, Никита глубоко вдохнул в себя чистый, напоенный ароматом ванили, свежей выпечки и кофе воздух и обернулся на оклик. Возле знакомого «рено-соболя» стоял Олег Полозов в короткой утепленной куртке. Помахав рукой, привлекая внимание Никиты, потайник показал на машину.

Они крепко обнялись. Полозов не произнес никаких слов по поводу утраты, только сочувственно похлопал парня по спине.

– Садись рядом, – сказал он, усаживаясь за руль машины. – Я специально никого не взял с собой. Заскочим в пару нужных мест.

Никита пристроился на пассажирском сиденье, закрепил ремень безопасности и вдохнул запах одеколона, которым всегда пользовался Полозов. Казалось, весь салон пропах им и ни за что не выветрится даже за сто лет. Впрочем, сто лет для машины – нонсенс. А люди тянут свои привычки в будущее.

– Патриарх сейчас находится в своей усыпальнице, – сказал Олег, когда вывел машину с парковочной стоянки и миновал КПП аэропорта. – Там сейчас прохладно, поддерживается оптимальная температура. Обряд сожжения, как он и планировал, назначим на послезавтра. Нужно заехать в храм Перуна и договориться со жрецами, чтобы кто-то из них был на тризне.

– У нас в имении есть усыпальница? – сильно удивился Никита. – А я и не знал!

– Дед не говорил тебе об этом, потому что строил ее в самом дальнем углу поместья, ближе к роще, выходящей к реке. Она уже давно стоит там, принимая всех членов рода Назаровых. Там его дети, внуки…

– И все они были преданы огню? – чувствуя легкую дрожь в пальцах, спросил Никита.

– Согласно традициям Ордена, – кивнул Олег. – Они ведь тоже руссы-арии. Хочешь ты продолжать их традиции или нет – кровь обязывает. И Анатолий Архипович все сделал согласно канонам Ордена. И ты проведешь такой же обряд.

– Куда еще нам предстоит заехать?

– В «Изумруд», конечно. В три часа там состоится экстренное совещание директоров всех предприятий. Будет человек тридцать. Ты есть, кстати, хочешь?

– Не помешало бы, – согласился Никита. – Утром Марьяна покормила, да еще пирожков в дорогу дала. В самолетах на таких коротких перелетах пассажиров не кормят.

– Ладно, в «Изумруде» в столовую сходим, – поворачивая на оживленный проспект, очищенный от снега до черноты асфальта, Полозов прибавил газу. – Нам придется выехать за город. Сам же знаешь, что храмы Перуна сторонятся суеты. Сейчас это наипервейшее дело. Старика нужно проводить достойно.

– Как там наши женщины? – Никита рассеянно глядел на яркие вывески магазинов, рекламных щитов и на кучки людей у автобусных остановок.

– Плачут, – ответил Олег. – Как-никак, патриарх вызывал уважение, пусть и крут нравом был. Это в последнее время, как тебя нашел, смягчился. Я наказал ребятам отключить телефонную линию от города и забрать личные мобильники у прислуги. Бабам обязательно вздумается разболтать, какое горе случилось! Подружки, родственники… Впрочем, мы уже успеваем. Представитель адвокатуры, где находятся документы о наследстве, прибудет в «Изумруд» и при всех прочитает полное завещание. Это необходимо, чтобы у некоторых не возникло желания поиграть на чувствах и потребовать себе преференции.

– Да ты уже и сам обо всем позаботился, – хмыкнул Никита оживая.

– Пришлось повертеться. Анатолий Архипович перед смертью вытребовал от меня слово, что я сделаю большую часть работы до того, как ты приедешь.

– Как он ушел? Не мучился?

– Спокойно. Проговорил со мной почти до двух часов ночи, а потом выгнал из комнаты. А сердце неспокойно. Кручусь по дому, нагоняю на себя страхи. Не выдержал, зашел. А он лежит, на меня смотрит, только не говорит ничего. Руки вытянул вдоль тела. И знаешь, сразу показалось, что Анатолий Архипович отключает все жизненные функции у себя. Глупость, конечно, но в тот момент я так и подумал. Еще спросил, как он себя чувствует. Молчит, а глаза улыбаются. Время засек специально. В три ноль пять закрыл глаза и перестал дышать.

– Так бывает, – медленно ответил Никита. – Волхвы могут контролировать все процессы в своем организме, отключать их или возбуждать к жизни. Деду надоело жить – вот и все, что я могу сказать. Он давно меня настраивал, что скоро уйдет. Ладно, что легко. И мне не больно.

Слезы сами по себе навернулись на глазах, и Никита отвернул голову вбок, чтобы Полозов не заметил минутной слабости. Откровенно говоря, ему никогда не приходилось провожать в последний путь родных людей, именно тех, у кого текла та же кровь, что и в его жилах. Мама? Он ее не знал. Отец? А что он за человек? Все потрясения в жизни включили в себя лишь беспокойство за любимую девушку, ставшую позже его женой. Вот здесь Никита и в самом деле испытал страх потери.

Патриарх? Да, молодой волхв любил его, как любит человек, обретший спокойствие и надежность своих тылов в родной гавани. Но… Все-таки дед оставался далеко за пределами его обожания и поклонения. Благодарность – да. Уважение – несомненно. Но любил ли он Анатолия Архиповича? Никита признался себе, что времени для обретения любви к этому человеку у него практически не было. Как только он получил настоящую семью, свой Род – тут же вынужденно включился в борьбу, навязанную патриархом всему аристократическому миру. Словно хотел доказать что-то, беспрестанно воюя с кем-то. Так и получилось, что с его смертью Никита получил в довесок кроме богатств головную боль, как этими богатствами распорядиться и защитить их от жадных рук конкурентов. Или врагов? И есть ли они сейчас?

Не успев толком разобраться в последнем вопросе, Никита заметил, что Полозов аккуратно затормозил перед небольшим каменным храмом, построенным из нарочито грубых слабо отесанных каменных блоков. Перуново жилище окружал негустой лес, разрезанный тонкой линией шоссе, а короткий съезд в сторону храма был тщательно очищен от снега. Само же строение стояло на небольшом холме, выстроенное по древним канонам. Перун любит высокие места.

Интересно, здесь такая же статуя Перуна или нечто поменьше? Любопытство снедало Никиту, на некоторое время заслонив печали своей новизной. Полозов заглушил мотор, и они оба вылезли наружу. Их уже встречали. Жрец в теплом плаще из волчьих шкур, накинутом на простую домотканую рубашку, в высоких сапогах на толстой подошве вышел из храма и застыл на месте. Опираясь одной рукой на прямой посох, отполированный за долгие годы, он молча созерцал подходящих людей.

– Здравия тебе, батюшка! – первым поздоровался Полозов.

– И вам, люди добрые, – наклонил голову жрец. – По какому поводу пожаловали?

– Тризна по патриарху рода Назаровых, – напомнил Олег. – Это я просил встречи.

– Проходите в храм, – жрец развернулся и первым двинулся к темному проему здания, в котором не было дверей.

Снега на входе не было, потому что он тщательно сметался в сторону, давая возможность просителям войти в храм и обратиться к Перуну. Стылый воздух пропитал помещение, изо рта вырывались клубы пара. Никита остановился, глядя на фигуру громовержца, вырезанную из дерева. Статуя была высотой под два метра, но казалась настолько массивной и грозной, что вызывала трепет. Перун сидел в кресле, и казалось, что вырос прямо из него. Настолько реалистична была его фигура, слегка наклоненная вперед и опирающаяся на трезубец. Лицо, потрескавшееся от времени, приобрело темно-матовую окраску, или его на самом деле покрыли лаком от воздействий неблагоприятных температур.

Никаких принципиальных различий у храмов Перуна не было: что в Пулкове, что здесь или в каком-то другом месте. Круглые стены, алтарь из черного камня посредине (только здесь он был поменьше), трон бога в различных вариациях (камень или дерево) и сам Перун, держащий трезубец в одной руке, а в другой – мерцающий сиреневым холодным светом шар Силы. Однако сейчас, как только Никита подошел ближе к Перуну, этот шар заволновался и раскрасился в яркие желто-красные тона; вибрация всколыхнула воздух и зашевелила волосы на головах присутствующих. А молодой волхв почувствовал, как мириады иголочек вонзились в его тело, разогревая дремлющую в нем Силу. Каналы, по которым шел ток энергии, завибрировали в такт невидимым частицам магических стихий, и кольцо с сапфиром отреагировало так, как и должно было. Тонкая алая ниточка протянулась от шара к ладони Никиты. Сам же артефакт бога заполыхал от закаченной в него мощи.

– Происходит обмен энергиями, – жрец, стоявший за спиной Никиты, внимательно наблюдал за юношей. – Я вижу, что ты уже знаком с таким феноменом. Очень спокойно воспринимаешь чудо, данное Космосом.

– И вы не удивлены? – повернулся к нему Никита.

– Ожидал чего-то подобного, как только почувствовал твою Силу, – кивнул служитель Перуна, пристукнув посохом об пол. – Хотя ты прав… Легкая оторопь берет. На моей памяти Перун редко вступал в обмен Силой с пришедшим. Очень редко… Анатолий Архипович – твой родной дед? Мне казалось, что у него не осталось близких родственников.

– Прадед, – поправил Никита. – А вы его знали?

– Конечно, – жрец смотрел на переливы шара в ладони Перуна, словно зачарованный. – Раньше он часто хаживал в храм, мы вели долгие беседы. Интересный человек. Значит, ты его правнук. А кто твоя мать?

– Валентина Назарова.

Старик повернул голову, пристально поглядел на молодого человека и неожиданно для Никиты прикоснулся жесткой ладонью к его макушке. Глаза его посветлели.

– Те же эманации, – ввернул необычное слово жрец. – Я помню твою мать. Она была здесь перед отъездом из отчего дома. Или, правильнее сказать, перед побегом? Неважно. Девушка приходила с каким-то молодым человеком, просила Перуна. Вот так же ярко заиграл красками шар Силы. Кажется, теперь я понимаю, откуда мне знакомы потоки, которыми ты питаешь ярь Перуна. Твоя мать была беременна тобою… А я был ошеломлен, откуда такая мощь взялась у девушки.

– А кто был этим молодым человеком? – сердце Никиты тяжело затрепыхалось в груди. – Он назвал свое имя? И зачем они приходили сюда?

– Для чего приходят в храм? – лицо жреца утратило невозмутимость и холодность. – Просить блага или обручаться друг с другом.

– Обручаться?

– Молодые люди обручились тайно на этом самом месте, – снова стукнул посохом жрец, – возле алтаря.

– Без благословения? – прошептал Никита.

– Иногда мы делаем исключения, – сухо ответил старик. – Перун принимает всех, Даждьбог утешает каждого и карает за обман. Не вправе мы, хранители яри Перуна, отказывать людям в их просьбах. Да, беглецы обменялись кольцами.

– Как имя мужчины?

– Ты не знаешь? – жрец уставился неподвижными зрачками на Никиту. – Тогда тебе и не стоит ворошить прошлое. Оно потеряно. А имя я не помню. Столько лет прошло – забыть немудрено.

Имя – золотая песчинка в грязных вывалах земли. Никита и не надеялся, что кто-то услужливо вложит в его руку путеводную ниточку, зацепку в прошлое. Но раскрыть загадочную историю побега своей мамы из родового гнезда с неизвестным молодым человеком он жаждал всей своей душой. Запах тайны будоражил и толкал к поискам.

– Мы хотим обсудить, как должно пройти прощание с патриархом, – напомнил Никита.

– Ничего сложного. Завтра я пришлю своих помощников, и они соорудят кроду – погребальный костер, – пояснил жрец. – Вам не стоит беспокоиться на этот счет. Вся церемония не займет много времени. Тризна обязательна. А вот… Патриарх ведь был воином?

– Да, офицером Генерального штаба, – подтвердил Никита, – участвовал в нескольких военных кампаниях.

– Обычно для людей его уровня после кроды и тризны требуется ристалище, – задумался жрец. – Но мы живем в изменившемся мире, требовать от вас нечто подобное я навряд ли имею право. Как сами думаете?

– Думаю, обойдемся тризной, – тут же ответил Никита, поглядев на молчащего Полозова, скромно стоявшего чуть позади него с ошеломленным видом. Кажется, Олег тоже был потрясен историей с Валентиной Назаровой.

– Скажи, внук божий, твой дед в самом ли деле из тех воинов, что держат с древности чистоту крови и стоят на страже русских земель?

– Да, – не стал скрывать Никита.

– Получается, ты – продолжатель традиций, – жрец уже успокоился, уняв страсти от появления в храме необычного гостя. – Хорошо, я понял, что нужно делать. Завтра ждите моих помощников.

Никита хотел заикнуться о стоимости услуги, но вовремя прикусил язык. Вспомнилось из прочитанного, что жрецы храма Перуна предъявляют счет только после всех процедур, связанных с погребением умершего. А напомнить сейчас о деньгах – глубоко оскорбить Перуна. Впрочем, бога вряд ли оскорбишь сим деянием. Он далек от мирских забот. Вот пришел Никита к нему, поделился своей Силой и сам отдал частичку себя – уже хорошо. Единственное, что сейчас не мог понять молодой волхв – какую пользу он лично может извлечь из таких фокусов с шаром. Что-то же должно быть?

Уезжали умиротворенные. Никита чувствовал, что с плеч спадает тяжесть. О деде позаботятся, тем более ему уже ничего не надо. А вот правнук вступал на скользкую дорогу, по которой, кроме него, ходили и другие люди. И каждый норовит пихнуть плечом, скинуть с проторенного пути.

– Никогда не чувствовал себя таким ушибленным, – признался Олег, когда они выехали на автостраду, ведущую в город. – Кто же знал, что Валентина приходила в этот храм! Даже Анатолий Архипович был в неведении.

– Жрец знает его имя, – уверенно произнес Никита. – Он просто не хочет раскрывать тайну.

– Он прав, – кивнул Полозов. – Зачем тебе лишний груз на душу? Оставь все прошлому.

Они доехали до высотного здания «Изумруда», где их встретили Суслин и Сибирцев. Директоры еще не были в курсе произошедшего, но догадывались по косвенным признакам, что случилось то событие, после которого жизнь огромного и отлаженного механизма пойдет по иному пути. Мужчины поздоровались и охотно присоединились к предложению Никиты пообедать. Олег остался в машине, решив подкрепиться пирожками Марьяны, которые ему предложил молодой волхв. Напоследок он успел ободряюще подмигнуть парню.

– Вы не хотите сейчас ничего сказать, Никита Анатольевич? – мягко спросил Суслин, когда они втроем сели за отдельно стоящий директорский столик, а официантки шустро накрыли его закусками и тарелками с горячими щами. – Нас с утра затерроризировал Полозов, требуя созвать директорат в полном составе. Сами понимаете, что у него нет таких полномочий, но он сослался на вас. Это так?

– Да, – не моргнув глазом, ответил Никита, размешивая сметану в густом вареве. – Всё правильно.

– Пришлось попотеть, чтобы обзвонить всех нужных людей, заказать рейсы в Вологду. Надеюсь, оно того стоит?

– Конечно, – Никита жутко проголодался и, пока не наестся, ничего говорить не будет. Он подозревал, что Перун приложил к этому свою мощную руку. Метаболизм веществ после обмена энергиями происходит со страшной силой. – Мы должны принять судьбоносное решение, как жить дальше.

– Понятно, – помрачнел Сибирцев, директор опытного отдела. – Вы боитесь утечки информации? Значит, не доверяете нам, проработавшим вместе с Анатолием Архиповичем столько лет?

– Николай Николаевич, – мягко ответил Никита, – вы неправильно расставляете акценты. «Не доверяю» – весьма ошибочное мнение. «Оставляю за собой право придержать опасную информацию ради блага родового предприятия» – об этом нужно подумать в первую очередь. Представьте себе, сколько сейчас людей готово заплатить за инсайд о наших делах? Нет, я не готов рисковать.

– Мы поддерживаем ваше решение, хозяин, – кивнул Суслин, допивая чай. – Тогда пойдемте, люди уже собрались и ждут ответа на вопрос, почему они здесь, а не на своих рабочих местах.

Очутившись в том самом кабинете, где родной дед представлял его будущим подчиненным, Никита почувствовал робость. Перед ним сидели облеченные властью люди, пусть и на местном уровне, но все же достаточно опытные и прожженные жизнью. Готовы ли они пойти за молодым Назаровым или начнут искать варианты на стороне, лишь бы поставить во главе огромной империи, например, двоюродного брата Анатолия Архиповича? Кстати, их ведь тоже надо предупредить. Но потом. Подождут. Никита даже Тамаре не позвонил. А она прислала пару сообщений с символами вопросов. Ни одного слова. Только вопросики. Молодец девочка, подумал с теплотой волхв. До чего же она сообразительная!

– Господа! – выдохнул Никита, даже не присаживаясь в кресло. – Вынужден сообщить вам печальную весть. Назаров Анатолий Архипович почил в бозе сегодня ночью.

Раздался грохот стульев. Все разом встали, поникли головами. Никита едва сдерживал волнительные эмоции. Патриарха уважали и любили. Значит, и его будут уважать, хотя бы в начале пути. Лишь бы не потерять кредит доверия. Времени на раскачку нет совершенно.

– Спасибо, садитесь, пожалуйста. Итак, наша первейшая задача – не допустить паники и разлада в работе всех предприятий, завязанных на старшего Назарова. Так как я являюсь законным наследником рода Назаровых, то и принимаю на себя обязательства по дальнейшему функционированию всей системы. Господин Аркадьев! Зачитайте, пожалуйста, полное завещание Анатолия Архиповича. Чтобы в будущем не возникло никаких недомолвок и спекуляций на тему наследства и правопреемников.

Находившийся среди директоров представитель адвокатской конторы встал, прочистил горло и хорошо поставленным голосом стал читать завещание. Там все было разложено по полочкам. Все родовые предприятия, помимо «Изумруда», «Гранита» и «Назаровских мануфактур», коих оказалось почти с десяток, переходили в полное подчинение Назарову Никите Анатольевичу, что было воспринято спокойно и с пониманием. Никита, слушавший служащего адвокатуры, поражался, что у деда оказалось много интересов. Мануфактурные предприятия охватывали с десяток мелких фабрик, работающих в разных концах империи, но помимо них патриарх основал мелкие предприятия, выпускающие бытовую мелочь, нужную в хозяйстве. Возможно, именно эти заводики и фабрики пойдут на прокорм хищникам, на откуп от больших проблем. Главное, сосредоточить всю власть и усилия именно на магической продукции и сопутствующих ей профильных предприятиях. Вроде перевозок грузов речными и автомобильными путями. Для этих целей существовала небольшая логистическая компания. Вполуха слушая адвоката, Никита открыл папку и листал документы, собранные специально для него. Потом, все потом.

Адвокат закончил оглашение завещания и посмотрел на молодого человека, ожидая от него какой-нибудь реакции.

– Господин Аркадьев, вы свободны. Спасибо вам за услуги, – Никита не собирался оставлять чужого человека на директорском совещании, но сказать что-то надо было. – Надеюсь, все услуги вашей конторы были оплачены? Вопросов не осталось?

– Нет, Никита Анатольевич, все хорошо, – слегка склонил голову с коротким ежиком светлых волос Аркадьев. – Будем надеяться, что плодотворное сотрудничество продлится.

– Я тоже так думаю, – скупо улыбнулся Никита, дождался ухода адвоката и решительно обвел взглядом смотрящих на него людей. Старших по возрасту, по опыту, амбициозных, хитрых… Компания людей, объединенных жесткой рукой патриарха. – Итак, господа, я рад вашему присутствию в этот непростой для нас момент. Нам нужно определить дальнейшую стратегию развития родового бизнеса. Я не хочу что-то менять или рушить в одночасье, но в перспективе планирую ввести все предприятия, мелкие и крупные, нужные и второстепенные, профилированные и отвлекающие в клановую структуру рода Назаровых…

Он переждал бурю эмоциональных высказываний, не дрогнув ни единым мускулом. А что делать? Сидеть и ждать момента? Пусть сейчас узнают, как жить дальше. Кто-то испугается перспективы остаться на задворках, не получив желаемых дивидендов. Никита понимал их настроение. Кто такой Никита Назаров? Обычный свободный дворянин, отказавшийся принять вассалитет клана Меншиковых. Как такое возможно? Можно было спокойно жить под крылом императорской власти, в ус не дуть. А этот… мальчишка повернулся не в ту сторону, подводя под удар многие судьбы. Молодой хозяин подозревал, что многие так и думали, рассчитывали на переход всей империи под жесткую протекцию императора или хотя бы великого князя Константина. Так надежнее…

Никита с интересом ждал дальнейшей реакции. Кто дрогнет, того нещадно выпиливать из системы. Рано или поздно переметнется к более влиятельному и сильному клану. В кабинете повисла тишина.

– Никита Анатольевич, мы правильно вас поняли о необходимости изменения статуса вашего рода в ближайшие годы? – осторожно спросил невысокий, с тонкой полоской усов на смуглом лице, мужчина. Никита знал по досье, которое успел изучить за последнее время, что перед ним генеральный директор концерна «Гранит», о котором хорошо отзывался патриарх в свое время, Багрович Петр Леонидович.

– Да, вы все прекрасно поняли, Петр Леонидович, – подтвердил Никита. – Я сознательно не принял ничьего вассалитета. Сейчас я в статусе свободного дворянина, и это положение меня устраивает. Но я хочу быть честен с вами, господа. Подумайте на досуге, можете ли вы поддержать меня, или придется расстаться во избежание будущих проблем.

Тишина снова облепила стены и потолок кабинета. Многие, не отрываясь, смотрели на молодого хозяина, оценивая риски.

– Не торопитесь, продолжайте работать, как и до этого работали, – снова заговорил Никита. – Сегодня не планировалось никаких разговоров на эту тему. В дальнейшем я постараюсь посетить все свои предприятия, и тогда вы дадите ответ.

– Признаться, почти все были уверены о вашем решении принять вассалитет Меншиковых, – произнес мужчина лет сорока в элегантных позолоченных очках.

Гусаров – сразу же всплыла фамилия, напротив которой в списке патриарха был нарисован знак вопроса. Дед своей рукой чертил. Значит, появились сомнения в лояльности именно в тот момент, когда он обсуждал дальнейшие планы с Никитой. Собрание директоров после смерти Анатолия Архиповича тоже входило в стратегию поведения, и Никите оставалось только следовать ей, не отступая от первоначального плана. Выявить всех колеблющихся и заменить своими людьми. А вот их-то и надо найти!

– Вас это беспокоит, Алексей Дмитриевич? Я же сказал, что каждый может хорошенько подумать о своих предпочтениях. Если у кого-то существует малейшее сомнение о целесообразности моего решения – милости прошу на выход. Мой дед цементировал все предприятия благодаря личной воле и огромному авторитету в определенных кругах. Теперь же, когда к концерну «Изумруд» приковано внимание императорского клана, есть опасность поглощения, – решил чуточку приоткрыть карты Никита. – А я хочу продолжить дело патриарха, не оглядываясь на окрики со стороны главы какого-нибудь клана.

– Зачем вам это, Никита Анатольевич? – напрямую спросил Суслин. – Путь конфронтации – не самый удачный. Может, есть смысл получить протекцию самого императора?

– Господа, мы говорим совершенно не о том! – вскочил молодой, лет тридцати пяти, мужчина в элегантном сером костюме в тонкую белую полоску. Генеральный директор знаменитых «Назаровских мануфактур» Айдаров Василий, младший сын татарского дворянина Айдарова Якова Тимофеевича, без колебаний принявшего предложение патриарха возглавить важнейшее производство чужого рода. Один из самых лояльных деду людей. – Ведь Никита Анатольевич вовсе не хочет конфликтовать со своими влиятельными родственниками или идти в пику им! Его решение о самостоятельном пути мы должны приветствовать и всячески помогать ему! Тем более что его жена, уважаемая в широких кругах, Тамара Константиновна, выступает мощным противовесом в незримой борьбе интересов!

Да уж, Василий умел зажигательно и пафосно произносить речи. Смелый мужик, надо к нему приглядеться внимательнее.

– Вы чего-то боитесь? Боитесь, как скажется на вашей карьере принятие стороны господина Назарова? А вы в курсе, что многие дворяне уже в открытую обсуждают возможность сплотиться вокруг Никиты Анатольевича? Я знаю, что говорю. Наш центральный филиал «Мануфактур» находится в Ярославле, и он объединяет довольно обширный конгломерат мелких производств в Костроме, Шуе, Иванове и Владимире. Так вот, я по долгу службы частенько езжу в эти города, встречаюсь с людьми. После того, как молодой наследник рода Назаровых женился, то и дело слышал вопросы, которые мне задавали….

Айдаров схватил стакан с водой и сделал пару неглубоких глотков. Он сильно волновался, но свою речь хотел довести до конца.

– Понятно, что мало кому хочется терять свою свободу и уходить в правящую семью какого-либо клана – всего лишь вынужденная мера или хорошо спланированный шаг, чтобы сохранить свои позиции, свою коммерцию. Иногда приходится ломать свое самолюбие, понимая, что род выживет только в сильном клане. И таких дворян сейчас весьма много. Они присматриваются, опасаясь примыкать к ведущим кланам России. А вариант с господином Назаровым обсуждается вполне серьезно… Все ожидают появления новой сильной правящей семьи на горизонте аристократического общества…

Вот этого Никита не знал. С трудом скрыв удивление, он слегка пристукнул ладонью по столу, остужая не в меру разошедшегося Айдарова.

– Давайте на сегодня закончим. Послезавтра жду вас в своем имении на кроду и тризну по усопшему. В двенадцать часов пополудни, прошу не опаздывать.

– Вы проводите кроду? – удивленно спросил один из директоров.

– Да, – кивнул Никита. – Патриарх никогда не был приверженцем христианской религии и придерживался древних традиций. И сожжение на костре – его воля. Неужели сей факт вам был неизвестен?

Мужчина слегка покраснел и больше не задавал вопросов. Никита решительным голосом объявил о завершении собрания, распустил всех и облегченно откинулся на спинку кресла. Наконец-то можно позвонить Тамаре. Услышав ее нетерпеливый голос, улыбнулся про себя и сказал, что пора ставить в известность родителей.

– А я уже собиралась без твоего соизволения рассказать, – вздохнула жена. – По времени сориентировалась, подумала, что ты должен закончить говорильню. Как все прошло?

– Не совсем гладко, – признался Никита. – Кажется, многие опасаются моих комбинаций. Для них предпочтительнее было бы уйти в клан. Я и сам не во всем уверен, и, будь «Изумруд» и «Гранит» предприятиями, доставшимися деду по какому-то стечению обстоятельств, я бы не держался за них. Но это семейное достижение, которое я хочу сохранить и преумножить.

– Я понимаю тебя, милый, – успокаивающе произнесла Тамара. – Никаких возражений с моей стороны не будет, если ты их ждешь со страхом в душе. Я с тобой, а не против тебя.

– Отлично, – снова улыбнулся Никита в пустоту зала. – Когда планируете приехать? Крода назначена на после- завтра.

– Думаю, что завтра мы будем в твоем поместье. Готовь гостевые комнаты. Наверное, все семейство среднего Меншикова заявится.

– В нашем поместье, – поправил ее волхв.

– Конечно, милый, в нашем. Просто я лично хотела услышать от тебя признание, что твой дом стал и моим домом, – раздался легкий смешок жены. – А то любое важное слово приходится вытягивать клещами. Все в конспиратора играешь. Все, целую. Пока!

Закончив разговор, Никита решительно встал. Дел много, и большинство из них касается родового гнезда. Нужно найти управляющего, который присмотрит за огромным поместьем во время отсутствия хозяина и не запустит руку в финансовую кубышку, требуя непомерных трат на содержание дома. Перестраивать имение Никита задумал летом. Подспудно вертелась мысль, что скоро начнется возня за его спиной и разрываться на два дома станет тяжело. Пожалуй, в Вологде предпочтительнее жить, чем в Петербурге. Но… еще четыре года грызть гранит магической науки. Как разорваться пополам, чтобы одновременно быть в двух городах? Может, создать телепорт Вологда – Петербург? Кстати, идея весьма своевременная. Шагнул – и в столице. День закончился, взял жену за руку – и уже в поместье! Никита едва не подскочил от возбуждения. Пожалуй, без Краусе не обойтись!

В холле корпорации он заметил необычайное оживление. Сотрудники, которые изредка попадались Никите на глаза, выражали слова соболезнования, и оставалось только коротко кивать в ответ. На выходе его поймала Золотарева с какой-то тонкой папкой в руке. Женщина, одетая в деловой костюм песочного цвета, чуть ли не силком оттащила его в сторону и усадила на диван.

– Пять минут, Никита Анатольевич. Вы же не пригласили меня на совещание, мотивируя решение сверхсекретностью. Теперь-то можно с вами поговорить?

– Да, несомненно, Арина Степановна, – улыбнулся Никита. – О чем вы хотели поговорить?

– Нужно выпустить некролог и опубликовать его во всех газетах города. Уверена, что многие достойные люди знали и уважали вашего деда, и непременно захотят присутствовать на прощании. Это необходимо, – Золотарева поджала губы. – Как вы планируете осуществлять управление «Изумрудом», не говоря уже об остальных предприятиях? Назначите управленцев или сосредоточите все в своих руках?

– Пожалуй, одному мне сейчас не потянуть, – честно признался Никита. – Я думал насчет управления. Но одного человека ставить или нескольких – затрудняюсь ответить.

– Не отдавайте власть в одни руки, Никита Анатольевич, – назидательно произнесла женщина. – Я понимаю, что советовать вам сродни бестактности, но послушайте меня. Могу предоставить список лиц, которые преданы вашему роду и из которых можно найти достойных управляющих.

– Он не ограничен «Изумрудом»?

– Нет, что вы! Список большой, не меньше тридцати кандидатов. Я, к вашему сведению, не только заведую кадрами, но и осуществляю подбор персонала во всей структуре, созданной патриархом.

– Да вы просто сокровище! – поразился Никита и взял протянутую ему папку. – Ознакомлюсь на досуге. Ответ дам попозже. Я здесь пробуду две недели. Так что время у нас будет.

– Прекрасно! – Золотарева встала. – Извините, что не выразила вам свое сочувствие сразу, огорошив проблемами…

– Спасибо, Арина Степановна. Я все понимаю. К этому моменту все были готовы, но, когда он происходит – теряешься. Будем думать и работать дальше…

Поместье теперь казалось ему огромным брошенным зверем, потерявшим своего хозяина. Понурившись и сгорбившись под гнетом снежного покрова, оно тоскующим взглядом смотрело в вечерние сумерки светящимися окнами, отбрасывая желтые квадраты на фиолетовый снег. Второй этаж оказался погружен в темноту, и лишь фонари на парадной лестнице как-то скрашивали нерадостную картину, от которой ворохнулось и сжалось сердце. Проглотив горький комок, он постарался отвлечься от горестных мыслей, вспоминая о прошедшем собрании директоров. Это хоть как-то взбодрило его. Там, в городе, кипела жизнь. Она требовала к себе внимания.

Полозов коротко просигналил перед воротами, дождался, когда они откатятся в сторону, и проехал мимо дежурки, вокруг которой был тщательно разметан снег и мусор в виде обломанных веток с деревьев и неведомым образом занесенных сюда ветром кучек бурьяна.

Машина доехала до самого особняка, и Олег, не заглушая двигатель, сказал:

– Я поставлю тачку в гараж, потом подойду. А ты пока ступай в дом, с женщинами повидайся. Свожу тебя в усыпальницу. Дед там лежит. Если появятся вопросы – обращайся ко мне. Я, можно сказать, единственный, кому патриарх доверил часть тайн.

В доме Никиту встретили со сдержанной радостью, омраченной траурной обстановкой. Елизавета, Мария, Алена и дед Сашка, едва ковыляющий ему навстречу, чтобы принять на руки пальто, все они обняли молодого волхва, перецеловали. Алена, стеснявшаяся при старших подругах проявлять чувства, удостоилась поцелуя в щеку и отчаянно зарделась. Никита пожал крепкую руку деда Сашки и отдал ему верхнюю одежду. Пусть старик почувствует себя нужным.

– Как здоровье, дедушка? – поинтересовался Никита, проходя в окружении женщин в гостевую залу.

– Да какое здоровье, барин? – откликнулся Сашка, ковыляя следом. – Готовлюсь следом за патриархом перед Творцом предстать. Мне-то уже ничего не нужно, только обузой стал для всех.

– Поговори еще мне! – возмутилась Елизавета, перекидывая кухонное полотенце с одного плеча на другое. – Не время сейчас в могилу прыгать! Ты еще нужен молодому хозяину! Никита Анатольевич, ужинать будете? Мы вас час назад ждали, уже все готово. Остыло, поди.

– Конечно, Лиза, – кивнул Никита. – Только Олега дождемся. Он машину в гараж ставит.

Полозов не заставил себя долго ждать. Плотоядно потерев руки при виде разносольного стола, он сел напротив хозяина и вопросительно посмотрел на графин с водкой. Никита кивнул. Все обитатели дома, включая двух свободных охранников – подчиненных Олега – сели вместе и выпили по рюмке за упокой души патриарха Назарова. Старались говорить на разные темы, не касаясь печального события, словно старый хозяин незримо присутствовал в зале и сидел в своем любимом кресле, приглядывая за всеми внимательно-настороженным взглядом. Потом все разошлись по делам, оставив Никиту и Полозова одних.

– Проблема номер один, – сказал волхв, – как найти управляющего в дом и на предприятия. Золотарева передала мне список кандидатов, но я, честно говоря, опасаюсь подвоха.

– Не веришь в людей, которых собирал твой дед? – усмехнулся Полозов. – Интуиция или паранойя?

– Скорее, второе, – скривился Никита. – Странное ощущение, когда в твои руки упало богатство, а ты не знаешь, что с ним делать.

– Н-да, корпорации такого уровня – богатство и есть, – Олег отодвинул пустой графин в сторону. – Ничего, освоишься, легче станет. Скажу одну вещь: наверху в твоей комнате на столе лежит письмо деда. Прочти его, там найдешь ответы на первостепенные вопросы, в том числе и по управляющим. Что собираешься делать дальше? Думал?

– Закончу Академию – перееду в Вологду, – твердо ответил Никита. – Тамара согласна покинуть Петербург. Летом снесу этот дом и начну строить новый, который будет соответствовать всем стандартам безопасности.

– Потайные комнаты, ходы-выходы, автономная система жизнеобеспечения, охрана периметра? – улыбнулся потайник.

– Вполне вероятно. Кстати, как фамилия того прораба, который строил КПП на въезде?

– Стаценко. Компания, в которой он работает, благонадежная, имеет хорошую репутацию. Можно обратиться к ним, когда затеешь перестройку имения.

– Буду иметь в виду, – кивнул Никита. – Пошли в усыпальницу? Хочу на деда посмотреть…

Усыпальница, вопреки ожиданиям Никиты, выглядела как небольшой храм Перуна и точно так же была выложена из дикого камня, сужаясь к вершине куполом с отверстием в центре. Высохшие и промерзшие ветви лозы и вьюна, обвившие стены печального строения, шелестели на морозном ветерке, царапаясь о камни. Никите показалось, что они о чем-то шепчут, силясь передать все тайны, ушедшие вместе с дедом. Да вот беда: никто не знает язык растений, разве только друиды. Да где их найти на просторах России?

Мощные дубовые двери, в отличие от храмовых построек, здесь присутствовали. Полозов толкнул их с трудом и, распахнув, впустил вперед хозяина. Гроб с телом патриарха стоял посреди пустого маленького зала на каменных тумбах, которые, казалось, были специально залиты в земляной пол для этих целей. Что-то щелкнуло, и усыпальница залилась неярким светом. Оказывается, сюда и электричество успели провести. Первое, что бросилось в глаза Никите помимо гроба – противоположная стена с несколькими десятками серебристых пластин с именами предков Никиты, навешанных на замурованных нишах. Часть стены с пустыми нишами притягивала взор. Углубления как будто ждали своих будущих обитателей.

Вдыхая холодный воздух, пахнущий чем-то сладковатым (как ни странно, внутри усыпальницы было вполне комфортно), Никита смотрел на деда и отстранённо думал о своем жизненном пути, приведшем его сюда, в родовое поместье, пропитанное духом этого человека, его силой и яростью, позволявшей держать в руках остатки богатого рода. И не только держать, но и преумножать. Стоило только подумать, обладателем каких богатств Никита стал, от таких мыслей голова начинала кружиться.

Пожав окоченевшую руку патриарха, Никита вышел наружу и размашисто зашагал по дорожке, направляясь домой. Он знал, что Олег закроет усыпальницу, и особо не беспокоился о таких мелочах. Завтра приедут служители Перуна, надо будет найти место для кроды, встретить сановитых родственников. При мысли, что завтра он увидит Тамару, на душе становилось легче и теплее.

Уже в доме он дал указание Елизавете подготовить несколько комнат для Меншиковых и родственников со стороны деда, а сам поднялся наверх, к себе. Письмо, о котором говорил Полозов, лежало на самом видном месте в тщательно заклеенном конверте, чтобы никто из служащих не поддался искушению прочитать сокровенное послание деда правнуку. Твердой рукой Никита взрезал ножницами верхушку конверта, вытащил лист бумаги, исписанный мелким, но отлично различимым почерком Патриарха. Сел на кровать и углубился в чтение.

«В первую очередь я хочу извиниться перед тобой, Никитка, за тот момент, когда прогнал твою мать из дому, поддавшись гневу и злости. Я даже не понимал, чем может грозить такой поступок. Но, видать, правду и справедливость небеса видят, заставив меня позже изменить свои жизненные планы. Узнав о гибели Валентины – твоей несчастной матери – и приготовившись оплакивать последнюю потерю рода Назаровых, я с величайшей радостью воспринял известие о тебе. Для таких людей, как я, привыкших ломать слабых и податливых, стало откровением, как можно исправить глупости и подлости, которые суждено было мне совершить…

Никита, сынок! Я успел сделать все, чтобы по смерти своей ты не испытывал трудностей и ужасов перед дальнейшей жизнью. Деньги у тебя есть, как и все сопутствующее им. Не пропадешь. Но не они главное, а то, что ты приобрел в результате всех перипетий, выпавших на твою долю. Я говорю о Тамаре – твоей жене, славной и умной девушке, которая сможет защитить и тебя, и твоих будущих детей, в отличие от старого идиота, который сейчас ждет огненного вознесения к Небесам. Береги ее, не обижай, не твори зла во имя будущего благополучия. Лучше уступи часть ненужного тебе богатства в виде крупной недвижимости и не жалей, если придется расстаться с родовыми предприятиями. Я хорошо тебя понял за то короткое время, которое боги дали нам с тобой. Ты не делец, не коммерсант, как я. Твоя стезя другая: помогать людям и вершить справедливость. Сила, которая в тебе бушует, пойдет на благие дела. Если наступит момент, когда придется выбирать между долгом и накоплением богатств, ты сам поймешь, что делать. Сумеешь сохранить и преумножить мои начинания – я буду очень рад, но не удивлен….

Не торопись принимать решения, идущие во вред твоей семье. Обдумывай каждый ход, не лезь в ловушки, расставленные против тебя. Главное, что ты несешь – Дар рода, дар ариев-руссов. Вспомни, о чем мы с тобой говорили. Найди воинов, до сих пор несущих службу Ордену. Они помогут тебе, если станет тяжело. Вот почему я всегда твердил тебе, что твоя Сила – в твоей крови и в твоих будущих детях. Они дальше понесут Слово….

В конце письма я дам несколько рекомендаций по управляющим в поместье и в корпорации. Прочитай, прими во внимание. Список Золотаревой можешь оставить себе как напоминание о лояльности роду. Руководствуйся моим планом на ближайшие два-три года. А потом сам решишь, что делать. Не забудь про сейф, ждущий тебя в подвале. С информацией, находящейся в нем, поступай по собственному разумению….

Здесь твоя жизнь, на этой земле. Она пропитана Силой нашего, назаровского, рода. На ней ты будешь черпать вдохновение и жизненную мощь. Поверь старику. Однажды почувствуешь, как откликается земля на твой призыв, какую энергетику она тебе дает…

На этом давай прощаться. Я выполнил свой долг с лихвой, но ухожу с глубокой тоской и печалью по Валюшке. Единственное, что гложет мое сердце и душу: безымянная могила в Албазине, где она лежит до сих пор и ждет воссоединения с семьей. Привези ее прах сюда, похорони в родовой усыпальнице! Это последняя моя просьба, которую ты сам захочешь с радостью выполнить. Прощай, Никита! Когда-то мы снова воссоединимся в новых душах и телах, о чем я буду мечтать в бесконечности ожидания…»

Никита отложил письмо в сторону и прикрыл глаза. Хотелось просто поплакать, чтобы кто-нибудь утешил, сказал несколько ласковых слов. Это была не слабость, а простая потребность в любви, которой он был лишен по вине и прихоти патриарха. Да, вины в случившемся в его жизни он с деда не снимал. И старик понимал, что не будет прощен до конца. С этой виной и ушел, переложив ее часть на плечи правнука. Именно присутствия матери не хватало сейчас как никогда, и боль одиночества разрывала сердце. Он хлюпнул носом и решительно вытащил из кармана пиджака телефон. У него нет мамы, но есть берегиня, его нежная и любящая жена, которая удивительным образом неожиданно стала для него воплощением всего самого лучшего. Прав дед: охраняй свое настоящее богатство, которое находится рядом, а не за бронированными сейфовыми дверями или на банковских счетах.

Глава пятая

Тибет, монастырь Гомпа Намгьял.

Февраль – март 2011 года

Ломакин с интересом наблюдал за двумя молодыми монахами, сидевшими друг против друга на циновках в маленьком помещении, и едва сдерживался, чтобы не вмешиваться в сложный процесс медитации и магических процедур. В халатах из сукна тусклого желтого цвета, называемых «кашаи», они сидели, скрестив ноги и вытянув перед собой руки ладонями вперед. Набрав в грудь воздух, монахи один за другим резко выкрикивали непонятное «хик!» и раскланивались. Эти ребята, мнящие себя мистиками горной магии, вызывали у Хазарина приступы непроизвольного смеха. Странная процедура повторялась изо дня в день, только хувараки – монастырские ученики – менялись, варьируя пары для занятий.

Уже прошло полтора года, как он находится в небольшом монастыре на территории Китая, прячась не столько от русской Службы имперской безопасности, сколько в поисках самого себя, в осмыслении произошедших с ним событий.

Тогда, в конце лета 2009 года он чудом ушел из облавного кольца, успел проскользнуть в маленькую щелочку, которая захлопнулась за его спиной через пару часов, как только Хазарин пересек границу Китая. Повезло и здесь. Его никто не заметил и не схватил как нарушителя или лазутчика. Использовав плетение «скрыта», он за два дня ушел далеко от опасных участков, после чего материализовался в чужом для него мире как немецкий путешественник Йоханн Шварц – незамысловато, простенько, зато не забудешь как зовут. Почему немец? Хазарин давно заметил, да и слышал от людей, побывавших в Поднебесной, что китайцы очень благоволят именно немцам, люто ненавидят индусов, японцев и уйгуров, нейтральны по отношению к англичанам, французам и русским. Ну, русским себя Ломакин Евгений Сидорович не рискнул позиционировать, тем более что и документы на имя Шварца давно были изготовлены и ждали момента для легализации. Кто знает, как отреагирует китайская контрразведка, если сцапает русского, который нигде, ни на каких пунктах прохода не зарегистрирован. А Шварц давно сидел в базах данных, аж с 1995 года, путешествуя по Тибету в поисках откровений и впитывая в себя буддистскую культуру и мораль.

С деньгами оказалось просто. Часть поменял на местную валюту, часть положил в Коммерческий Европейский банк в городе Чэндэ, откуда продолжил свое путаное путешествие. В октябре Хазарин уже был в предгорьях Тибета, и поиски смысла жизни завели его в Гомпа Намгьял. Настоятель монастыря старый, как сами горы, лама Горжап, встретил его во дворике, вымощенном природным темно-красным камнем. Ломакин не был настолько сведущ, как должны одеваться знатные монахи, но он видел, что на Горжапе не было монашеского одеяния, а платье его ничем не напоминало и одежду мирянина; всего лишь длинная – почти до самых пяток деревянных сандалий – юбка и китайского покроя жилет гранатового цвета с большими проймами для очень широких рукавов желтой рубахи. На груди Горжапа висело странное и необычное ожерелье – четки из кружков какого-то сероватого материала вперемешку с коралловыми бусинами. Позже Хазарин узнал, что эти четки выточены из человеческих черепов и тщательно отшлифованы. В ушах ламы блестели большие золотые кольца с украшениями из бирюзы. Собранные в толстую длинную косу волосы падали чуть ли не до пят, струясь черной змеей по ложбинке позвоночника.

Горжап – это диковинное чудо по мнению Хазарина – долго стоял напротив гостя, рассматривая его в полном молчании. Потом соизволил сказать на хорошем английском:

– Я видел тебя в своих путешествиях. Ты хочешь найти уединения или победить демонов, грызущих тебя? А в действительности узреть свой дальнейший путь?

Хазарин, знавший английский достаточно, чтобы понимать и разговаривать, осторожно ответил, что путешествует давно, и вот захотел приобщиться к практикам самого Горжапа, который, по многочисленным утверждениям, умеет отделяться от своего бренного тела и странствовать в телах демонов, которых приручил и заставил служить себе.

Лама Горжап благочестиво кивнул и вытянул руку в направлении каменной сараюшки, примыкающей к задней стене монастыря, и сказал, что жить гость будет там столько, сколько пожелает, или пока ему не надоест эксклюзивное учение, или не помрет в момент странствий в теле необузданного демона. Были еще какие-то варианты, но Хазарину пока хватило крыши над головой.

Дело в том, что лама действительно в молодости ушел высоко в горы и жил в пещере почти десять лет, беспрерывно медитируя и подчиняя себе демонов Четырех Стихий. Закалившись в борьбе с ними, почувствовал силу и прояснение ума, чтобы спуститься к людям, основать монастырь Гомпа Намгьял и начать практику, требовавшую изрядных сил, умений и желания. В тот момент, когда Хазарин переступил порог своей кельи, в монастыре обучалось два десятка хувараков, двое из которых сейчас с отчаянным придыханием кричали «хик», чтобы достичь медитативного состояния и вселиться в своего беса. Почему занимались парами? А чтобы чертов бес не овладел душой ученика и не сотворил с ним непотребство. Напарники строго следуют инструкциям и зорко следят друг за другом. Бесу не найти лазейку. Были случаи, признавался в период редких скупых бесед лама Горжап, что демон брал в рабство душу монастырского хуварака и истязал его несколько дней, пока глупца не выводили из медитации.

– Хочешь ли ты теперь остаться и понять суть моих учений?

Вместо ответа Хазарин показал Горжапу несколько плетений, сотворив из пустоты огонь, потом спрятавшись за полог невидимости (пока ошеломленные хувараки искали его, он спокойно стоял за спиной ламы), а в конце просто шарахнул ледяным шаром в каменный колодец, куда стекала дождевая и талая вода по узким расщелинам гор. Зря, конечно, он продемонстрировал свои боевые способности. Утечка информации могла ему дорого стоить, и первое время Хазарин очень внимательно присматривал за монастырскими учениками, боясь огласки. Ведь в пяти километрах от монастыря, чуть ниже, за небольшой рощей, находилась деревня. Там частенько возникали стихийные базары. Горные тропки приводили в нее купцов, ремесленников, да и просто путешественников для получения эмоций. Все, как в стародавние времена. Здесь как будто время и не сходило с одной точки. Так вот, хувараки бегали вниз, чтобы прикупить для себя одежду, бумагу, гигиенические принадлежности, сладости. Любой мог брякнуть, что в монастыре Гомпа Намгьял появился странный немец, с виду обычный любитель чужих обычаев, пилигрим, но имеет силу мага и разбрасывается потешными огненными шарами.

Но за целый год, что Хазарин провел в стенах монастыря, утечки информации не произошло. Никто из чужаков не появился возле ворот, никто не пытался напасть и убить самого Ломакина (русские спецслужбы запросто могли такое сотворить и растаять на просторах Китая, никем не замеченные) по пути из монастыря в деревню или обратно. И он расслабился, после чего захотел слегка приобщиться к той магии, которую демонстрировал лама Горжап. Сам же основатель монастыря охотно пошел навстречу белолицему ученику, изъявив свое желание лично помочь овладеть практикой приручения демонов. Невежество иностранца в понимании процессов перехода от физического состояния в бестелесное ужасало ламу Горжапа. Он частенько ругал Хазарина за ошибки, которые зиждились, по его мнению, на чужой базе магических практик.

По своей сути это была магия иного уровня и восприятия, отличающаяся так, как отличается азиат от европейца. Во всем: в менталитете, в цвете кожи, в эмоциях, в видении мира. Поэтому Хазарин, сравнительно легко перемещающий свое эфирное тело в астральные просторы, не мог встретить «демонов» и, как они выглядят, представлял плохо. Но он старался, отвечая за ошибки трудовой повинностью: то чистил монастырские котлы, то ходил за хворостом в рощу за три километра вниз, то стаскивал камни для постройки ступы. Хозяйственных дел хватало. И странное дело: Хазарину нравилась такая жизнь, и он уже стал забывать о своих тяжких проступках, повлекших за собой гнев русского императора.

Однажды весной он спустился вниз в деревню прикупить для себя немного продуктов личного пользования: сахар, соль, немного крупы, кофе, керосина для лампы. В келье Хазарин продолжал жить один, благодаря чему частенько баловал себя сладким чаем или кофе, а то и кашу варил. И какой-то неприрученный демон дернул его купить несколько газет на китайском, немецком и английском языках. Вечером, при свете магического «светильника» (керосин он все-таки решил поберечь) прочитал две газеты на английском, оказавшимися обыкновенными перепечатками из китайских же источников. Прочитал – и обмер. Не из-за того, что давняя история, которая выгнала Хазарина из России, обрела невиданные по своему развитию масштабы, а из-за озарившей его мозг догадки. Газеты попали в деревню не случайно! Его все-таки вычислили и услужливо подбросили под самый нос! Но затем, когда первая волна паники спала, Хазарин стал рассуждать здраво. Допустим, появление печатной продукции за тот период, когда в ней появились статьи про похищение и освобождение княжеской дочери, племянницы самого императора Александра, неслучайно. Тогда какую цель преследуют спецслужбы Меншикова? Почему сразу не выкрали его или не ликвидировали, если знали, что он здесь, в монастыре? Значит, это не его соплеменники организовали акцию. Решив какое-то время затаиться за стенами монастыря, Хазарин с головой окунулся в медитацию, постепенно постигая суть астральных путешествий и замещения чьего-нибудь тела для своих нужд. Вроде фамильяра, только носителем выступает человек, а не животное.

Время шло – ничего не происходило. Хазарин решил снова посетить деревню. И опять – мистическое совпадение событий. В одной из газет, купленных скопом, была статья о побеге из-под стражи некоего Якута, пособника волхва Ломакина, чуть ли не личного врага Меншиковых. Это уже становилось не смешно, но подозрительно. Кто-то усиленно подкидывал беглецу информацию по крохам, словно давал время и возможность осознать причину этих манипуляций.

И однажды до Хазарина дошло. Сложилась картина, которую он дополнил очередной порцией информации из России. А именно: свадьба того самого паренька, юного волхва, сумевшего сломать все планы заговорщиков, с княжной Меншиковой. Которую, кстати, и похищали американец с Хазарином. Это был вызов, прямой вызов мальчишки, оскорбленного причиненным вредом его подружке, ставшей в будущем женой. Он каким-то образом вычислил, что Ломакин прячется в одном из горных монастырей, и с помощью своих корешей-потайников стал внедрять в его голову мысль о неизбежном возмездии. А что? Версия имела право на жизнь. Пацан – воспитанник Тайного Двора, у него осталось много связей среди наемников, так что вполне реально Назаров мог подкупить бойцов и начать медленное выдавливание Хазарина из его норы, применяя принцип псовой охоты. Сейчас его сорвут с места, заставят бежать куда-нибудь, где будет возможность его перехватить и сцапать, торжественно передав в руки императора. Как-никак, родственник, пусть и седьмая вода на киселе.

Бред? Не скажите. Астральные путешествия таят в себе многочисленные подвохи. Невидимая обыкновенному человеку матрица есть не что иное, как огромный архив мыслей, передвижений объектов, магических практик и использованных магических плетений. Если физически ты можешь спрятаться в одной из пещер Тибетского нагорья, то астральный полигон тебя выдаст с головой. Азартно поддавшись желанию увидеть демонов ламы Горжапа, Хазарин мог засветиться в астрале, где его и вычислил уникальный мальчишка.

Просчитав мотивы поведения Назарова и его возможные ходы, Ломакин успокоился и продолжал жить в свое удовольствие. В монастырь наемники не сунутся. Не их это территория. Горжап редко кого пускает внутрь, руководствуясь какими-то своими принципами гостеприимства. Но в один из солнечных февральских дней в ворота Гомпа Намгьял постучал странный человек, закутанный в теплый плащ, подбитый изнутри шерстью яка. Высокий, под метр девяносто, но сильно похудевший и обросший жесткой черной бородой, он представился как английский миссионер, идущий из Лхасы в Кашгар. Просил настоятеля Горжапа пожить несколько дней в монастыре, чтобы набраться сил перед очередным рывком по перевалам.

Лама хоть и был в иные моменты вредным, для таких путников всегда распахивал ворота и давал к миске риса добротный ломоть лепешки с зеленью.

– Я хочу, Йоханн, подселить к тебе странника, – сказал Горжап Хазарину, – если ты не против. У меня сейчас нет комнат, а пара-тройка дней вместе с англичанином пойдет вам обоим на пользу. Поговорите друг с другом…

Хазарин не стал противиться ламе. Если тот решил озвучить свою просьбу – считай, что это приказ. Да и самому интересно послушать паломника по имени Билли. Так незамысловато назвал себя новый гость. Имя наверняка вымышленное, но над этим волхв не пытался рассуждать. Боги ему судьи. Не хочет открывать свою личину – его право.

Билли появился в келье Хазарина под вечер, после долгой беседы с Горжапом, и сразу же заполонил собой все помещение. Настолько он оказался большим. Ломакин и сам физически не уступал гостю, и не чувствовал себя неуютно.

– Я вам не помешаю? – вежливо спросил Билли, сбрасывая плащ на деревянную лавочку возле двери. В руках у него как по мановению волшебной палочки появился плотный бумажный пакет. – Тогда возьмите вот это. Здесь настоящие английские галеты, мясные консервы и бутылка шотландского солодового виски. Решил слегка разрядить однотонную будничность в такую неприятную погоду.

– Как-то не вяжется виски и образ миссионера, – ухмыльнулся Хазарин, давно все поняв. Билли – обычный резидент с Острова, каких много бродит по Тибету, в Индии, Китае, Кашгаре и мутит свои делишки. Волхв достал два пластиковых стаканчика из шкафа и поставил на низкий столик, присовокупив к угощению британца большую круглую плошку с вареным рисом и жареными овощами. Как раз он хотел поужинать, но так совпало, что придется делиться с Билли. Оно и к лучшему. Местная пища, откровенно говоря, Хазарину уже в горло не лезла. Поэтому он с удовольствием открыл мясные консервы. Ветчина. Ну, и так сойдет.

– Вы пробовали подниматься в лютый мороз на высоту пять тысяч метров, чтобы преодолеть несколько перевалов? – британец легко улыбнулся, сворачивая пробку с бутылки. Ага, словно специально тащил ее через перевалы, чтобы угостить первого попавшегося европейца. Даже не отхлебнул. – Это невероятное и неприятное действие, выматывающее своей однообразностью и жуткостью. Миссионеры знают, как не погибнуть в горах. Так что… Выпьем?

Он разлил по стаканчикам на два пальца виски, первым же поднял свою посуду и, не чокаясь, опрокинул в себя. Хазарин не подал и виду, смакуя терпкий вкус спиртного. Подумать только, он соскучился по алкоголю! Это было правдой, самой настоящей, а не той завесой, которой приходилось прикрываться от любопытствующих посетителей, коих в монастыре хватало помимо учеников.

Билли для приличия зацепил палочками щепоть риса с овощами, закинул в рот и тщательно прожевал. Уже это говорило о том, что миссионер давно живет в Поднебесной и освоился, чтобы не выглядеть белой вороной в глазах местного населения. Бросив быстрый взгляд на Хазарина, положившего кусок ветчины на лепешку, сказал:

– Вы не стесняйтесь, ешьте. Я хорошо знаю скудную пищу монастырей. Поэтому всегда ношу с собой продукты, которые достать на высоте довольно трудно.

– Внизу есть деревня, – напомнил волхв, – в которой в конце каждой недели работает рынок. Место здесь очень удачное. Тропы сходятся из разных поселков, к востоку, я слышал, вовсю ведется золотодобыча.

– Скучать не приходится, да? – Билли снова плеснул виски в стаканы. – Сколько вы уже здесь?

– Не так много, как вы думаете, – увильнул от прямого ответа Хазарин. – Я не ставлю себе цель овладеть искусством приручения демонов и путешествий в чужих телах. Для меня это… дико и непонятно.

– Да, я наслышан о чудачествах ламы Горжапа, но в этом монастыре нахожусь впервые, представляете?

– Охотно верю, – пожал плечами Ломакин, убеждаясь все больше, что перед ним британский резидент. Косвенных признаков было больше, чем фактов, но интуиция волхва вопила именно о таком варианте. Не зря здесь появился Билли-миссионер.

– Судя по вашим интонациям, думаете вы совершенно о другом, господин Ломакин, – улыбнулся в бороду Билли. – Уже догадались, кто я такой?

– После некоторых событий, изменивших ход моих рассуждений, ваше появление не показалось мне странным, – удовлетворенный тем, что извилистый разговор перешел в нужное русло, Хазарин опрокинул в себя виски. – О том, что вы можете представлять британскую разведку, я догадался через несколько часов после вашего появления. Знаете, не похожи вы на миссионера. Некоторые факты режут глаз. Да та же бутылка виски, которую вы не открыли даже под угрозой смерти на перевале….

– Ха-ха! А вы не подумали, что перед этим я мог осушить пару таких бутылок, а последняя осталась непочатой! – Билли развеселился и щелкнул по стеклу ногтем.

– Думал, – пожал плечами Хазарин, – и сделал вывод, что слишком это нарочито и напоказ выставлено. Все равно бы не удержались и свернули пробку. Я бы так и сделал.

– Ладно, уговорили, – махнул рукой британец и, сморщившись, потрогал бороду. – Я действительно шел целенаправленно в монастырь Гомпа Намгьял. Ради вас. Передаю привет от Бэккета, точнее, от его хозяев. Кстати, благодаря Джеку, мы знали, где вы будете прятаться.

– Бэккет – американец, а вы с Островов, – заметил Хазарин, внутренне подобравшись. – Как согласуется ваше появление с этим фактом?

– Некоторые проекты требуют партнерства. Вот и приходится сотрудничать с заокеанской колонией, мнящей себя самостоятельным государством, в скользких делах, – вздохнул британец. – Операция по принуждению русских покинуть Вонсан разрабатывалась в недрах обеих разведок. Бэккет, как главный исполнитель, должен был руководить вами в завершающей фазе операции. А склонить вас к сотрудничеству пришлось задолго до этого. Вы же помните, когда ступили на скользкий путь?

Билли хотел еще что-то добавить, но вовремя прикусил язык. Но Хазарин его хорошо понял. Несказанное слово «предательство» хорошо читалось в его глазах. Впрочем, Ломакину было плевать на толерантность британца. Своих решений он не стеснялся и не собирался рвать на своей голове волосы. Пошел против Меншиковых? Да, пошел, зато имеет теперь круглый счет в банке, который пока, в действительности, недоступен. Надо выждать, умерить свою торопливость. Никуда деньги от него не денутся.

– О чем вы хотите со мной поговорить? – волхву надоели скачки вокруг шаманского костра. – Если новое сотрудничество – оно вам дорого обойдется. А Джеку передайте, когда он выйдет с русской каторги, что он трепло.

Билли захохотал, запрокинув лохматую голову вверх. Отсмеявшись, снова разлил по стаканам виски. Отвыкший от алкоголя Хазарин опасался, что «поплывет» в разговоре с ушлым британцем, и поэтому активизировал некоторые плетения, помогающие организму перерабатывать сивушные масла и прочую гадость, которая могла отравить его. Ускоренный метаболизм и вывод через поры алкоголя – не самый сейчас лучший способ. Придется слегка попотеть. Резидент внимательно наблюдал за Хазарином, внезапно замолчавшим.

– Я не стремился вас опоить, Ломакин, – сказал он. – Мне доложили, кто вы на самом деле. С магами такие фокусы не пройдут. Боитесь опьянеть? Бросьте. У меня нет причин вытягивать из вас какие-то тайны. Только одно предложение…

– Какое?

– Не желаете преумножить свое благосостояние? На северо-восточном фасе Китая, неподалеку от Цитайхэ формируется отдельная спецбригада для действий в тылу вероятного противника. Там нужны профессионалы-маги для противодействия возможным испытаниям со стороны русских. Недавно они устроили светопреставление, да такое, что китайцы сразу же отказались наращивать военное присутствие в направлении Владивосток – Дальнереченск. Такой хороший клин напрашивался – струсили узкоглазые.

– Вы бы не кидались такими словами, сэр, – предупредил Ломакин. – Настоятель может в этот момент находиться с нами в этой каморке в обличье какого-нибудь таракана или клопа. Его шуточки я уже давно просек. Обидится – сдохнете где-нибудь в горах, повстречавшись со своим демоном.

– Ай, – отмахнулся Билли. – Бояться всего и всех – не моя стезя. Я всегда был парнем отчаянным. Шотландские корни дают о себе знать.

– Так вы хотите, чтобы я воевал против своих? – вернулся к наболевшей теме Хазарин. – Как-то вы плохо меня просчитали.

– Неправда, – возразил Билли и улыбнулся. – Просчитали, и неплохо. Ваш опыт должен помочь местным кудесникам понять принципы работы русских друидов.

– Не друиды – волхвы, – машинально поправил британца Хазарин. – Азиатская школа магии работает на совершенно иных постулатах и принципах. Вдолбить узкоглазым (вот видите, как заразно общение с европейцем!) что-то свое, современное и продуктивное – легче свою башку разбить. Я даже с Горжапом занимаюсь по методикам древних манускриптов. Кое-что забавное в них есть, но лично я ни за что не променяю свои наработки на чуждые мне практики. Оставлю знаменитому ламе укрощать любимых демонов.

– Укрощать демонов? – полюбопытствовал Билли. – Это как?

– Про фамильяров знаете что-нибудь?

– Кое-что понимаю.

– Так это такой же принцип. Найти в астрале демона, приручить и путешествовать по свету верхом на его горбушке. Или заполучить чье-то тело, прожить в нем определенный срок. И так всю жизнь. Представляете, насколько скучно?

– Почему бы не развеяться? – тут же ухватился за жалобу Хазарина британец. – В Цитайхэ есть прекрасно оборудованный лагерь, современный полигон, и кроме местных «драконов» будут военные атташе из европейских стран. Вы же можете поделиться своим опытом с другими магами из Америки, Германии, Франции. Никто не заставляет вас воевать против России. Да и глупо было бы столь открыто привлекать русского мага к возможному конфликту между Маньчжурией и Россией.

– Подождите, а при чем здесь Маньчжурия? – удивился Хазарин, с хрустом стискивая стаканчик. – Цитайхэ уже стал территорией империи Цин Го?

– Практические навыки будут отрабатываться на сопредельной с маньчжурами территории, – пояснил британец. – Нам важно отследить магические новинки русских волхвов, – последнее слово Билли произнес с трудом, чуть ли не ломая язык. – По достоверным данным, на ТВД Дальнего Востока русский Генштаб отправил много современной техники, еще не пошедшей в серийное производство. Сплошная техномагия, которая благодаря частным компаниям пополнилась магическими платами дешифраторов, распознавателей, активной броней для танков и БТР, даже в артиллерийские снаряды умудряются впихнуть нечто такое, что заранее наводит страх на китайцев и маньчжуров.

Хазарин только улыбнулся. Он давно слышал, что частные корпорации вроде «Изумруда» и «Гранита» господина Назарова работают над улучшением магического вооружения. И подозревал, что оно давно используется русской армией. Сейчас-то что всполошились? Волхв промолчал, не желая информировать резидента своими размышлениями.

– А какова роль иностранных наблюдателей? – поинтересовался он. – Или вы ждете образцы военной техники с магическими платами, похищенными у русских? Так они и дадут вам поковыряться в их тайнах.

– Может, что-то и удастся утащить в Маньчжурию, – вяло улыбнулся британец. – Но вы будете заниматься именно теоретической базой. А в случае удачи просто поможете нам понять принципы работы русской магии.

– Все равно я считаю это предательством, – уперся Хазарин. – Вы учли мой отказ, когда направлялись на встречу со мной?

– Учли, – кивнул Билли. – Ваше нежелание сотрудничать по контракту повлечет за собой изменения в жизни Ломакина Евгения Сидоровича. За тысячи километров отсюда на стол императора Александра ляжет записка с координатами вашего убежища. А убежать не получится. Русская контрразведка сработает оперативно и быстро, сядет на ваш хвост, а потом поймает. Вы же не хотите вернуться домой в тех браслетах, которые нацепили на бедную девочку из семьи Меншиковых? Только не ешьте меня своим взглядом! Я прекрасно осведомлен о перипетиях той истории. Кстати, хотите перчинки в мое предложение о сотрудничестве?

Хазарин изобразил удивление, хотя уже давно испытывал желание ударить «ледяным стеклом» в британца, а рассыпавшиеся фрагменты тела собрать в дерюжный мешок и выбросить в ущелье, которое находилось неподалеку от рощи. Но что-то удержало его от жуткого плетения. Грохнешь одного – придут другие с аналогичным требованием, да еще с более мощным рычагом шантажа. В подвалы СБ императора России ему не хотелось.

– Ну, попробуйте заинтересовать меня!

– Новейшее оборудование поставляется корпорацией «Изумруд», генеральным менеджером которой недавно стал некий Назаров Никита Анатольевич. Вам знакомо это имя?

Хазарин пожал плечами. О факте поставок назаровского магического вооружения в армию он осведомлен. А вот то, что мальчишка стал полноправным хозяином огромной технологической империи – новость, да еще какая!

– Где-то слышал, но не помню, по какому поводу.

– Не притворяйтесь, все вы поняли. Это ваш оппонент, мистер Ломакин. И самое интересное, что нам удалось выяснить – именно мальчишка приложил руку к некоторым компонентам, являющимся важной магической начинкой русского оружия. Ну как? Я заинтересовал вас?

– Вполне, – кивнул волхв, допивая остатки виски в стакане. – Прежде чем я соглашусь на контракт, у меня есть требование.

– Оглашайте его, – кивнул британец. – Я передам его по своим каналам.

– Пятьсот тысяч фунтами стерлингов, долларами, рублями и марками в равных пропорциях в банках, которые я укажу дополнительно, – Хазарин замолчал, глядя на Билли в ожидании от него нужной реакции. Британец хладнокровно кивнул, соглашаясь.

– Я должен прибыть в лагерь инкогнито, под чужим именем, и никто из тех, кто знает меня, не имеет права афишировать свое знакомство со мной.

– Йоханн Шварц? И паспорт менять не придется.

– Пусть так. По легенде – я немец, и мой отец имел некоторое отношение к рейхсверу, в результате чего передал мне свои связи. Скажем, контракты на поставку оружия странам Азии.

– Я понял, какую легенду вам нужно, – поднял руку Билли. – Сделаем. Прикроем. Но добираться до Цитайхэ будете в одиночку. Я завтра ухожу, а вы тронетесь следом через пару дней. Так надо. Спуститесь вниз в долину, в деревню Лидянгпу, оттуда позвоните по телефону и вызовите из города Шицзячжуан (господи, язык сломаешь, пока выговоришь!) такси. Переночуете в гостинице «Бавария», что хорошо ложится на вашу немецкую легенду. Оттуда закажете билет на самолет до Харбина. Почему не сразу в Цитайхэ? Потому что с января месяца правительство Китая закрыло приграничные районы для посещения, и это касается всех, даже своих граждан. Вы пересядете на поезд и спокойно доедете до Цитайхэ, а уже оттуда – до сборного лагеря. Вас пропустят, не переживайте. Кажется, все. Ничего не забыл. Понятно изложил?

– Вполне.

– Тогда можно допить эту бутылку. Жаль оставлять такой драгоценный напиток в чертовых горах. Да и холодно в вашей норе.

Глава шестая

Вологда, поместье Назаровых. Февраль 2011 года

– Душа умершего должна легко подняться в Небесные Чертоги, к Роду, – пояснял знакомый жрец храма Перуна, когда вместе с помощниками сооружал помост для всесожжения усопшего патриарха. Точнее, он больше командовал, то и дело давая советы, опираясь на деревянный посох. Никита стоял рядом, обнимая за талию Тамару, и внимательно слушал старика. – Поэтому сей обряд и называется крода. Христиане погребают тела, не ведая или не желая понимать, что нити, которые связывают сущность человека с физическим телом, мешают умершему воспарить над покинутым миром. Душа освобождается от мертвого тела только через год, когда завершается распад органики. А костер дает возможность душе сразу освободиться от телесной оболочки, которая уже мертва. Аура тела и энергия выплескиваются с мощью, отдавая силу своим близким. Так что, молодой барин, стоять тебе рядом и принимать «подарок» патриарха.

– Раз надо – так и будет, – кивнул Никита и посмотрел на Тамару. – Только ли я восприму Силу? А как жена? Имеет ли она право взять частичку энергетической структуры?

– Жена может, – немного подумав, согласился жрец. – Но не каждая. Единение тел и душ – всего лишь возможность обойти законы мироздания. Ты – единственный единокровный наследник Рода. Захочешь – и сам сможешь манипулировать Силой.

Работники тем временем закончили сколачивать помост из струганых березовых досок, после чего принялись с помощью автокрана выгружать с открытой платформы тяжелого тягача с красующейся надписью «Буран» на шильдике небольшую ладью с загнутым носом. Никита и Тамара переглянулись, удивленные. Жрец пояснил:

– Анатолий Архипович был воином и знатным родовичем, поэтому поверх полога и помоста нужно водрузить погребальную ладью. На ней он и вознесется в Чертоги. Обрати внимание, юноша, что крода располагается головой на север. Заносить покойника будут с южного края, а спускаться вам предстоит с полога – с северной. Также и родные должны прощаться с умершим. Не перепутайте.

– Я все понял, – кивнул Никита. – Подготовкой кроды занимаются ваши служители. А кто будет заносить патриарха в ладью?

– Мы, – ответил жрец. – Завтра на рассвете прольем маслом всю конструкцию, чтобы до восхода солнца она была полностью пропитана.

– А какое масло используете? – поинтересовалась Тамара, прижимаясь к плечу мужа.

– Обычное ароматическое масло, чтобы забить некоторые неприятные запахи, – жрец разгреб вокруг себя рыхлый свежий снег, выпавший ночью. – Ну, например, сандал или мирра, лаванда или мята. Да, зажигать кроду будешь ты, молодой хозяин. Не переживай, я тебе все подскажу, если забудешь.

Никита кивнул, соглашаясь со словами старика, и, попрощавшись, повел Тамару домой. Девушка, взявшись за локоть Никиты, медленно шла по дорожке, да и он никуда не торопился.

– Алена мне рассказала, как ты вылечил ее порок сердца, – неожиданно произнесла Тамара. – Знаешь, это благородно с твоей стороны. Заболевание серьезное, лечение стоит больших денег.

– Да знаю, – чуть раздраженно ответил Никита. – Не мог я поступить иначе. Только не вылечил я ее, а купировал пораженный участок. Сразу предупредил, чтобы показалась настоящему волхву-целителю.

– Она так и сделала. Целитель лишь слегка подправил каркас, собранный тобой, и сказал, что даже у него лучше не получилось бы. Это твоя заслуга, дорогой. Знаешь, Алена – красивая девушка, весьма умная и расчетливая. Она сразу же призналась мне, что ты ей нравишься, без всяких лишних мыслей о каких-то непотребных делах.

– Зачем Аленке понадобилось раскрывать свои сердечные чувства? – ошарашенно спросил Никита. – Что за причина?

– Подозреваю, что служанка меня боится, и чтобы пресечь мои справедливые опасения насчет молодой смазливой бабенки в доме, сразу дала понять, что никаких шуры-муры с тобой не будет в мое отсутствие.

В голосе Тамары явно прозвучала угроза.

– Опасный разговор мы затеяли, – Никита понял, к чему клонит жена.

– Он бы в любом случае возник, – вздохнула жена и пристально посмотрела на него. – Я не ревнивая дурочка, если ты сейчас об этом подумал. Просто… Есть вещи, которые неподвластны нашему пониманию. Вот, например, честный и благородный мужчина, у которого есть жена-умница-красавица. И однажды он увлекается кем-то другим. Вопрос: с чего вдруг? Чего ему не хватает? И «магнит» никто не подсаживал…

– Солнышко, ты меня пугаешь, – Никита попробовал сбить настрой Тамары на шутку, но она крепко сжала его пальцами локоть.

– Послушай, я не собираюсь за тобой устраивать слежку и закатывать истерики. Ты не знаешь, но Анатолий Архипович разговаривал со мной о некоторых вещах, которые ввели меня в ступор и замешательство.

– О чем? – осторожно спросил волхв.

– О роли воина-хранителя в традициях ариев-руссов. Патриарх очень живо описал, что именно ты должен защищать и охранять. Скажу тебе – задачка не для одного молодого человека. Это привилегия государства, императора. Сейчас другие времена, и тебе стоит переосмыслить свою сверхзадачу. Но дело не в этом. У меня появились основания считать, что я не буду у тебя единственной женщиной.

– Тамара…

– Помолчи, Никита! Мне претит мысль о намеках на твое будущее многоженство, и я готова была убить старика, когда услышала, что мне предстоит! Я не могу представить, как можно жить с двумя или тремя женами одновременно! В голове не укладывается! Поэтому я очень тебя прошу, когда ты захочешь иметь детей на стороне, чтобы сохранить свою Силу в потомках, сделай так, чтобы я не знала об этом! Никогда!

– Но почему ты уверена в таком развитии событий?

– Потому что не уверена в своем материнстве!

– А говоришь, что умница, – Никита крепко прижал к себе жену и поцеловал в мокрые щеки. – Давай не будем сейчас жути нагонять на себя. Все у нас будет. Заведем кучу детишек, никуда они от нас не денутся! И вообще, семьи с таким укладом жизни существуют. Я же не один воин-арий. Не стоит прикладывать их образ жизни к нашему.

– Возможно, – шмыгнула носом Тамара и теснее прижалась к мужу. – Я охотно допускаю, что полигамная связь в России еще сохранилась, если не брать в расчет мусульманские семьи. Верю, что крепкая семья из трех жен и одного крепкого мужика живет радостно и дружно. Да только с трудом представляю себя в такой роли.

– Уже моделировала? – засмеялся Никита.

Девушка вдруг фыркнула и остановилась.

– А давай посчитаем!

– Ты о чем? – Никита все никак не мог понять, откуда у Тамары такие резкие переходы в настроении. Гормональный фон повысился? По ауре вроде бы все в порядке, никаких изменений. Чисто психологический срыв в ожидании завтрашнего погребения?

– Гипотетически, сколько жен ты можешь себе взять, чтобы получить возможность передачи своих ценных клеток и магической Силы большому количеству потомков?

– Тамара, ну зачем ты так? Я же тебя люблю, и только тебя!

Ну, вот! Опять резкий переход от слез к веселью. Улыбается, прищурив глаза, а в глубине плещется грозовой океан. Да что с ней такое?

– Помолчи, Назаров! Вот смотри. Раз – это я, старшая жена, без вариантов! Попробуй только возразить! Кто может занять достойное место рядом со мной? Нужна здоровая девка, чтобы евгеническая программа не дала сбой. Катька! Она и так на тебя дышит неровно. Та еще коза! Ну… допущу этот вариант. Кто еще? Ага, Оленька! Прекрасная девушка, согласна.

– Уже три, хватит, – Никита усмехнулся. Понесло кобылку по лесам!

– Аленку не рассматриваю, – не успокаивалась жена.

– Алена – не дворянка, в ней нет искры Дара, – остепенил разошедшуюся девушку Никита, а сам вспомнил Яну-чародейку с ее приятными округлостями. Словно из ниоткуда накатило картину яркого закатного дня и огромное зеркало воды, залитое пурпурно-желтым цветом солнечных лучей.

– Нет, пожалуй, Катьку нельзя, – пробормотала Тамара. – Две Меншиковых в одних коварных мужских руках – папенька убьет тебя.

– Хватит, а?

– Да, конечно, – жена вдруг обхватила Никиту за шею и прильнула губами к его губам. Волхв ответил. Оторвавшись от него, Тамара тихо добавила: – Извини за глупый разговор. Но я действительно не хочу слышать о твоих бастардах, честно. Ну, точнее, сейчас не готова слышать. Может быть, когда стану старой корявой клюкой, смогу принять. А в остальных случаях – просто тебя убью, лично. Даже папу просить не буду. Помнишь мои ледяные мечи?

– Помню.

– Страшно?

– Да.

– Вот и бойся.

Никита только вздохнул и крепче прижал к себе любимую, которая совсем была не против таких объятий.

Сегодня имение наполнилось гостями, в основном родственниками со стороны двоюродного брата и семьей великого князя Константина. Меншиков не стал заморачиваться и прилетел на частном самолете княжеского клана, прихватив с собой всех домочадцев, кроме Сашки. Надежда Игнатьевна решила, что мальчику пока рано созерцать таинство прощания с мертвым, тем более таким способом, как сожжение. Его оставили в императорском дворце, о чем непоседливый мальчишка нисколько не сожалел.

Самолет приземлился в аэропорту Вологды, откуда великого князя, его жену, Тамару и Екатерину доставили в бронированном автомобиле потайники в имение. Остальных гостей, близко знавших патриарха, ждали завтрашним днем к обряду. Великокняжеская семья расположилась на втором этаже, а назаровские родственники заняли левое крыло первого этажа всем своим большим семейством. Вот уж кто не испытывал боль многочисленных потерь, думал с тоской Никита, поглядывая на разновозрастных детей Александровых и прочих, у которых текла малая толика крови Назаровых.

Первое время Петр Иванович вел себя робко, ощущая присутствие великого князя, но позже освоился и даже пытался завязать разговор с Константином Михайловичем. Меншиков охотно поддерживал беседу, просиживая по нескольку часов в большом приемном зале со старшим поколением Александровых. Для обслуживания такого количества людей Никита нанял в одной городской компании служащих, но распределяла работу Елизавета своей жесткой рукой. Алена по просьбе Никиты, была прикреплена к Тамаре и Кате, чтобы выполнять их поручения или деликатные просьбы. Молодые девушки перезнакомились и уже к вечеру охотно болтали друг с другом, делясь своими секретами.

Никита из своей комнаты никуда не переезжал, только заменил мальчишескую мебель на более серьезную и подобающую случаю: двуспальную супружескую кровать, большой зеркальный шкаф, умело встроенный в одну из ниш комнаты, мелочь вроде стола и стульев, зеркальное трюмо. И как завершающий штрих – мягкий пушистый ковер на полу. Особняк умирал, не в силах сдерживать потоки холодного воздуха из невидимых щелей, и ходить босыми ногами по лакированным половицам было некомфортно.

В общем, каких-то проблем с размещением гостей и их обслуживанием не возникло. А вот непонятный наезд постаревшего Петра Ивановича и его сына Дмитрия – рано облысевшего и с дряблой кожей на руках и лице мужчины лет пятидесяти – едва не возмутил Никиту. Оба двоюродных представителя под каким-то предлогом пригласили молодого волхва прогуляться по обширному парку, и так получилось, что они увели его в самый дальний и глухой угол рощи, сразу за усыпальницей, где начали предъявлять права на часть имущества Назаровых.

Завел разговор Дмитрий, ловко провернув ситуацию таким образом, что три десятка лет назад патриарх, используя свое влияние, отторгнул половину имения от доли своей родной тетки, Марии Егоровны, после ее смерти в свою пользу. При этом фигурировали какие-то странные бумаги, подтверждавшие факт передачи части родового поместья в пользу Назарова Анатолия Архиповича. Это при том, что его мать и отец уже были мертвы, а тетка ненадолго пережила их. Будучи патриархом, Анатолий Архипович провел процесс отчуждения остальной части поместья и стал полноправным его владетелем.

Слушая нытье лысого Дмитрия Петровича, Никита особо не вникал в его претензии. Все бумаги, которые он до этого читал и изучал, имели под собой юридическую силу. Адвокаты уверенно отвечали, что до подписания завещания проводились всевозможные проверки, и каких-то ошибок быть не должно. После смерти старшего Назарова имение отходило в пользу его внучки Валентины, однако в связи с ее трагической смертью по прошествии некоторого времени патриарх переписал завещание. По дате подписания Никита вычислил, что дед уже знал о его существовании. Документы надежные, трактовка завещания не подлежала никакому двойственному прочтению. Хозяин родового гнезда – Назаров Никита. Точка.

Потом Никита сообразил, что Александровы банально хотят выдавить из него деньги, хоть какую-то сумму. Выслушав все стоны и плач родственников, волхв твердо ответил, что по всем вопросам наследования они могут идти лесом (конечно, грубую форму Никита не стал применять, будучи вежливым человеком) или прямиком в адвокатскую контору, где хранятся все копии завещаний. Дворянская Коллегия уже давно подтвердила право Никиты на эту землю со всеми постройками. А если у любимых родственников начались проблемы с деньгами, он хорошенько подумает, стоит ли вообще облагодетельствовать их от своих щедрот. Может, стоит прошерстить свои активы и извлечь капиталы для нужд рода, а не ходить с протянутой рукой? Кстати, не мешало бы досконально проверить финансовую составляющую родственников. Тихонечко так, без лишней огласки. Может, у них все перезаложено на сто рядов? Придется потом голь перекатную поддерживать, чтобы совсем не скатились в нищебродство.

В общем, умело отбившись от настырных дядек, Никита вернулся домой пусть и не в хорошем настроении, но спокойный и расслабленный. Родственный вопрос был решен, и кое-кому дали понять, что на капиталы Назаровых рассчитывать стоит лишь при одном условии: беззаветном служении молодому барину. Только брать в клан людей, единожды предавших прадеда, Никита не собирался. Категорически.

Вечером, оставшись наедине с Тамарой и лежа в постели, он пересказал эту историю. Жена довольно долго молчала, поглаживая теплой ладонью грудь Никиты, потом приподнялась, щекоча волосами его лицо.

– Они деньги хотят, – вывела девушка постулат, который пришел Никите на ум несколькими часами ранее. – Я бы тоже попробовала урвать небольшой куш, зная, что мне ничего не светит от дележки пирога.

– И как я должен поступить? – пошевелился Никита и с интересом посмотрел на задумчивое лицо жены. – Прислать им чек с благодарственной надписью: «Спасибо, что не забыли»? Не много ли чести для тех, кто струсил и оставил старика один на один с Китсерами?

– Не забывай, что Александровы были испуганы, – вздохнула девушка. – Каким-то образом они могли прознать, что за спиной барона маячит фигура моего отца.

– Всего лишь домыслы, дорогая, – возразил волхв, закладывая прядь волос Тамары ей за ухо. – Можно сколько угодно строить теории, но фактически патриарха предали. И просто так дарить деньги родственничкам я не буду.

– Не плоди врагов, милый. Я не говорю, что нужно подкупать лояльность колеблющихся родственников. Однако единовременное пособие в виде платы за обучение молодежи их здорово обрадует. Например, Светочка Александрова весьма одаренная девочка, хорошо рисует, музицирует. Художественная Академия вполне подходит для такой барышни. Или младший сын Дмитрия Петровича – Роман.… Тоже имеет свои достоинства…

– Какие это он достоинства имеет? – нахмурил брови Никита, но так, в шутку. – Ну-ка, расскажи!

– Ой, включил мужские пошлые недомолвки! – хлопнула Тамара мужа по животу. – Ты знаешь, что Ромка имеет фотографическую память? С одного раза запоминает тексты, документы, положение вещей?

– Это Дар, – важно заметил Никита, заметно подбираясь. Заметочка на будущее.

– Ну, конечно, без Дара не обошлось, но я уже успела с ним пообщаться и скажу, что парень – не дурак. Так вот, милый, я предлагаю тебе идею патронажа молодых Александровых. Этим ходом ты разом расположишь к себе ребят, а позже, глядишь, пристроишь к своим нуждам. Лет через десять Александровы, возможно, вернутся к тебе.

– Какая ты у меня умная! – хмыкнул Никита, привлекая к себе Тамару, ощущая жар ее тела через тонкую шелковую сорочку. – На несколько шагов вперед просчитываешь. Я подумаю над твоим предложением. Только старшим родовичам ни копейки не перепадет. Здесь твои уловки не прокатят!

– А я прекрасно знаю, что старшим Александровым ты помогать никогда не станешь, – прошептала Тамара. – Но, помогая их внукам и правнукам, сгладишь некоторые углы… И вообще, хватит болтать, раз уж руками меня всю облапал!

– Как бы старик не обиделся, – прерывисто прошептал Никита.

– Не обидится. Он даже рад за нас будет…

Видать, в Чертогах посчитали, что патриарх искупил свои грехи, и послали прекрасный день. Природа, искрясь на ярком солнце, словно радовалась скорой весне. Откуда-то с юга дул теплый ветерок, принеся с собой легкую свежесть, напоенную запахом влажного снега, перемешанного с ароматным маслом, пропитавшим будущий погребальный костер. На приготовленной площадке с полудня стали собираться приглашенные. Крода, как объявил жрец, должна начаться с четырех часов, так как костер горит долго и затухнет вместе с заходом солнца, чтобы душа Анатолия Архиповича отправилась на запад, на закат вслед за светилом и Правью, освещая ему путь.

Большинство гостей приезжало на своих машинах, отчего внутренняя стоянка оказалась забита, и дежурным пришлось останавливать запоздавших возле ворот и просить их оставлять автомобили снаружи.

Никита встречал каждого, тем самым показывая уважение людям, приехавшим не просто на похороны, а на ритуальное погребение, которое не каждый день увидишь. Редко кто соглашался участвовать в щепетильном мероприятии.

Анатолий Архипович после своей смерти открыл истинную свою ипостась, и Никита хорошо видел, насколько поражены гости, узнав, что патриарх являлся одним из приверженцев солнцепоклонников. Каковы были бы их лица, узнай они о настоящем патриархе – воине-арии.

Приехал даже патриарх рода Городецких – Леонид Сергеевич – со своей небольшой свитой, в которую входили несколько дворян мелкого пошиба. Они, впрочем, стояли в сторонке, пока Никита разговаривал со стариком. Городецкий, несмотря на свои восемьдесят лет, выглядел крепким дубом с узловатыми мощными ногами-корнями, вцепившимися в землю, и раскидистыми руками-ветвями, разбросавшими крону с многочисленными побегами в разные стороны. Лицо его, покрытое сеточкой морщин, уже и не разглаживающимися от движения лицевых мышц, словно застыло в одном положении. Бесстрастно глядя на Никиту, Городецкий пророкотал, как сошедшая лавина с гор:

– Соболезную, юноша! Потеря для общества существенная! А о тебе наслышан, наслышан!

Рука его, подкрепленная посылом земной стихии, пыталась сжать, смять ладонь Никиты, сплющить фаланги пальцев, и если не искалечить, то дать понять, кто такой молодой Назаров супротив жуткого монстра-соседа. Никита выстоял, укрепив руку рунами «камень» и «затвор», заодно перекрывая утечку энергии, и добавил скрипту «саламандра», чтобы старик слишком не зазнавался. Вон, как побагровел, ощущая в своей руке нешуточное влияние огненной стихии, которая словно капли расплавленного металла била по нервным окончаниям, прожигала мышцы и сухожилия. Будь вместо Городецкого кто-то другой, он бы давно с криком зарыл руку в снег, спасая ее от фантомных ожогов. А эта несокрушимая скала еще и ментальное давление применила, прощупывая слабые места в защитных редутах оппонента. Никита про себя ухмыльнулся, активировав доселе спящие «амебы», чтобы те разобрались с чужаками, проникающими в ауру в роли разведчиков. Кажется, старик сообразил, что происходит. Давление чужой воли сошло на нет.

Городецкий хмыкнул, расслабился и расцепил пальцы, разрывая контакт, и с кислым видом сказал:

– Силен, Никита Анатольевич! Знатный у меня сосед появился! Настоящий последователь своего предка! Ну, отведешь меня к деду? Хочу попрощаться с Анатолием!

И он, не обращая внимания на остальных, зашагал, пусть и медленно, тяжелой поступью, отчего утренний снежок, который не успели убрать с дорожки, жутко скрипел под человеком весом почти в сто килограммов. «Матерый мужик, – думал с небольшой долей восторга и трепета Никита, ступая рядом. – Настоящая гранитная скала, которая самостоятельно движется по прямой; которая сметает на своем пути любое препятствие; стирает в мелкий порошок все, что попадет под его массивную тушу. Сильный враг. Его надо опасаться, а не наследников». Судя по всему, сыновья остались дома по какой-то причине, исходящей от старика Городецкого. Только вот свита робко и осторожно бредет следом, прислушиваясь к тихому разговору своего патриарха и молодого Назарова.

– У нас осталось много разногласий, – гудел Городецкий, намекая на межевые земли. Кто бы сомневался. – И до сих пор остались. Я надеюсь, Никита Анатольевич, что мы рано или поздно придем к взаимопониманию.

– А в чем оно заключается, Леонид Сергеевич? – вежливо поинтересовался Никита. – Все разногласия давно урегулированы, аж с восемнадцатого века. Межевой вопрос не стоит на повестке дня. Я специально изучал все документы, связанные с родовыми землями. Кстати, грамота от губернатора Засекина у вас сохранилась? В ней как раз есть запись об установлении границ.

– Сохранилась, – бесстрастно ответил Городецкий, но прислушиваясь, можно было уловить тихий скрежет зубов.

– И у нас сохранилась, даже копии имеются, – добродушно улыбнулся Никита. – Нам нечего делить, Леонид Сергеевич. Ваши родовые земли включают в себя обширные пойменные луга, несколько гектаров леса, где построена туристическая база, давшая вам в прошедший год доход в семьсот тысяч рублей. Это шикарная сумма для клана. Потом… В девяносто девятом году вы организовали в селе Проскурино фабрику по переработке дикоросов. Доход за прошлый год – триста тысяч рублей. Для сельской экономики – замечательные цифры. Так что я прекрасно вижу, что ваши угодья дают неплохой результат в виде звонкой монеты. Зачем вы лезете в наш угол?

– Ух… – выдохнул Городецкий-старик, выслушав монолог Никиты. – Зело больно кусаешься, сосед. Хорошо подготовился, гляжу. Но есть одна закавыка, которую не учли адвокаты и прочие казенные людишки. В четырнадцатом-пятнадцатом веках мои предки гоняли здесь диких кокшаров, не захотевших идти под великокняжескую руку, а потом и с новгородцами рубились, чтобы взять себе то, что завоевано железом. Назаровы пришли позже, воспользовавшись неразберихой во время централизации власти, когда решалась судьба Рюриковичей. И пять гектаров земли на восточном фасе, которые Засекин одним росчерком пера определил, как ваши родовые земли, по правде говоря – наши. И на этот счет у меня есть грамотки за подписью великого князя Владимирского.

– Который занимался сепаратизмом? – невинно поинтересовался Никита. Он мысленно похвалил себя, что внимательно изучил земельный вопрос, который грозил перерасти в настоящую войну. Городецкий, как его точно охарактеризовали аналитики из местного Тайного Двора, слыл человеком непробиваемым и бескомпромиссным. Если что в голову вошло – выбить трудно и очень тяжело. Благодаря ему земли клана за несколько десятков лет увеличились втрое, простираясь чуть ли не до Белозерска. Южное направление оказалось для него не по зубам, так как здесь заправлял старик Назаров. И постоянные стычки между двумя родами беспокоили градоначальников. До большой войны дело не дошло, но спорные земли и часть территории, которая сейчас находилась под рукой Назаровых, до сих пор возбуждали аппетит князя.

– Сепаратизмом занимались как раз тверские и московские князья, – засопел от возмущения Городецкий. – Князь Владимирский был единственно легитимным правителем Руси.

– Леонид Сергеевич, – примиряющим голосом произнес Никита, дотрагиваясь до локтя старика. – Сегодня как-никак я своего прадеда провожаю. Не будем грызться в этот день. Давайте устроим ему достойную тризну. А по разногласиям можно поговорить и попозже. Если хотите, через пару дней. Я постараюсь найти время для содержательной беседы.

Князь-патриарх кивнул, соглашаясь с доводами молодого хозяина поместья, и так они дошли до погребального помоста, где несуетливо распоряжался жрец, указывая на незначительные недоделки. Что сказать, потрудился он на славу. Большая аккуратная березовая поленница, сложенная под помостом, сочилась ароматными маслами, пропитывая древесину и бересту, подложенную под основание костра. На самом помосте, горделиво задрав лебединую шею, стояла ладья, на которой должен был подняться к Чертогам патриарх рода Назаровых. Сейчас он там лежал, ожидая, когда правнук своей рукой отправит его туда, к свободе и к бесконечности ожидания новой жизни.

Гости, собравшиеся для проводов старика, молчаливой толпой стояли полукругом в двадцати метрах от кроды. Отдельно выделялись Меншиковы и Александровы, которые должны были на правах родственников проститься с патриархом, поднявшись по лестнице вверх. Никита посмотрел на Тамару, зарывшуюся носом в меховой воротник шубки, словно пряча эмоции, плескавшиеся в глубине ее глаз; на Екатерину, неестественно вытянувшуюся, отчего казавшуюся еще выше и стройнее, с любопытством глядящую на необычное действие; на великого князя Константина, задумчивого и отчего-то съежившегося, словно февральская стылость забралась ему за пазуху; на Надежду Игнатьевну, которая единственная из всех со слезами в глазах глядела на массивное погребальное сооружение.

Александровы тоже молчали, благоговейно слушая тишину морозного утра и едва уловимое посвистывание синиц, уже ощущающих приближение весны.

Служки из монастыря бодро подставили лестницу с южной стороны к помосту, и Петр Иванович первым двинулся к ней, поддерживаемый внуками, которым было уже по сорок-пятьдесят лет. Никита опасался, что старик не выдержит подъема, но тот справился и, тяжело опираясь на руку Дмитрия Петровича, недолго постоял возле ладьи, обнажив голову. Потом вереницей потянулись его домочадцы, которых приехало около двадцати человек. Следующими пошли Меншиковы. Константин Михайлович поддерживал супругу, а девушки с помощью Никиты бодренько поднялись наверх сами. Он же надолго замер возле низких бортов ладьи, глядя на тело, покрытое белым покрывалом. Лицо деда, спокойное и умиротворенное, портили тяжелые пятаки на глазах, создавая иллюзию маски. Никита знал, что у деда подрезаны сухожилия рук и ног. Жрец объяснил, что такая процедура необходима, иначе от высокого жара сухожилия начнут высыхать и стягиваться, в результате чего покойник может приподняться или даже сесть. Представление не для слабонервных.

Жрец, который неслышно стоял позади Никиты, выступил вперед и решительно закрыл лицо краем покрывала, подоткнув его для верности.

– Пора, – строго сказал он.

Они спустились по северной лестнице, и Никита остался один перед кродой. В его вытянутую руку вложили горящий факел.

– Отправляется имярек в Сваргу пречистую к Роду своему! – нараспев произнес жрец, придавая голосу торжественность.

Выждав еще несколько секунд, Никита решительно шагнул вперед и сунул огонь в поленницу. Хорошо, что прикрывал лицо рукавом куртки, которую предусмотрительно надел перед обрядом. Пыхнуло словно из раскаленного жерла вулкана. Огонь мгновенно взлетел вверх, облизывая помост и ладью.

«Прощай, дед, – мысленно произнес Никита. – Так получилось, что ты оказался единственным моим родным человеком, который помог мне во всем, что я сейчас имею. Благодарю тебя за это и постараюсь сохранить наш род и даже приумножить его. Лети к Роду!»

Люди благоразумно отступили назад, чтобы дикий жар, усиленный маслами, не обжигал лицо. Лишь Никита, неосознанно поставив защиту «ледяной стены», стоял перед полыхающей ладьей, остановившимся взглядом провожая оранжевые завитушки с белесым дымом. Казалось, душа патриарха с радостью отрывается от земли и летит туда, наверх. И вдруг Никита также воспарил в небеса, мгновенно увидев яркую лазурь неба и неподвижно стоящие барашки облаков, переплетающиеся между собой, словно в замысловатой игре. Замерев от удивления, он заозирался по сторонам, силясь что-либо разглядеть в сияющей синеве, но услышал только молодой женский голос. Он раздался позади него, обволакивая своей нежностью:

– Иди обратно, сынок! Не твой час и не твоя доля здесь! Иди и не оборачивайся, люби и будь любимым! Спасибо, что помог деду подняться в Чертоги! Он так рад видеть всех…

– Мама! – не веря своим ушам, прошептал Никита. Ему так захотелось повернуться и хоть на мгновение, невзирая на прямой запрет, посмотреть на ту, которая осталась только фотографией в рамке как скорбная память. Глаза его защипало от набежавших слез. Смаргивая их, чтобы хоть что-то увидеть в безбрежном полыхании солнечного жара, он только ощутил присутствие многих фигур, стоявших за его спиной. Их действительно было много, и каждая из них вливала в Никиту такую мощную волну энергии и Силы, что организм стал противиться такой накачке. Мышцы трещали от напряжения, кожа местами стала покрываться красными пятнами, как от аллергической реакции, голова закружилась. И вместе с тем, что удивительно, никакой боли молодой волхв не чувствовал. Но давление магического Дара, всего того, что накопили за многие века его предки, оказалось сильнее, и Никита перестал сопротивляться. Ему же хотели добра как-никак. И стало легче. Боль ушла.

– Никита! – голос Тамары вывел его из прострации. – Милый, приди в себя, пожалуйста!

Он открыл глаза и с удивлением уставился на догорающую кроду, алыми рубинами рассыпавшуюся по периметру сгоревшего и обрушившегося помоста. В сгущающейся темноте они выглядели особенно загадочно и великолепно, как дорогое ожерелье. В радиусе тридцати метров, а может, и больше, снег испарился, оставив после себя черный круг терпко пахнущей оттаявшей земли.

– Сколько я здесь? – хрипло спросил Никита, ощущая на щеках прохладные ладони своей жены.

– Уже третий час пошел, – выступила вперед Катька из-за его спины. Под ее сапожками захрустели остывшие угли. – Гости справили тризну без тебя, жрец сказал, что тебя не нужно трогать, якобы ты с предками разговариваешь. От тебя шла такая дикая мощь природной Силы, что многим стало не по себе. Напугал ты их, зятек дорогой.

– Почему якобы? – в горле стояла сушь, отчего голосовые связки не могли прийти в норму. – Я ощущал их присутствие, даже подзарядился на сто лет вперед. И еще я слышал маму.

– Маму? – Тамара сначала не поняла, о чем говорит Никита, выглядевший осунувшимся, с лихорадочным блеском на щеках и в глазах. – Ты с ней разговаривал?

– Она запретила мне оборачиваться, а я так хотел увидеть ее, – Никита внезапно всхлипнул и уткнулся в мягкий воротник жены. Ладонь Тамары ласково легла на его макушку и стала гладить, успокаивая.

– Ты хочешь поплакать? Давай, здесь никого нет, кроме меня и Катьки. Или прогнать ее?

– Еще чего! – неожиданно возмутилась сестра.

– Оставь, пусть будет рядом, – Никита взял себя в руки. – Деду не понравятся мои сопли и слюни. Гости разъехались?

– Да, почти все уехали. Там один противный и страшный старик был, долго с папенькой спорил о каких-то земельных уложениях шестнадцатого или пятнадцатого века. В конце концов великому князю надоело, и он треснул кулаком по столу, сказав, что во время тризны не подобает заводить такие разговоры, – охотно пояснила Тамара. – Ты как, в порядке?

– Конечно, – утвердительно произнес Никита. – Пойдемте домой, красавицы. Это я хорошо прожарился, что холода не чувствую, а вы уже подмерзли.

– А как ты умудрился не сгореть, стоя рядом с огнем? – пристраиваясь слева, спросила Катя, нагло уцепившись за его локоть. Тамара шла с другой стороны и что-то прошипела рассерженной кошкой. Никита испугался, что его сейчас начнут разрывать на сотню мелких Назаровых.

– Я сам не знаю, – признался волхв. – Инстинктивно поставил защиту, а потом уже и не понимал, что происходит. Огонь сильный был?

– Очень, – выдохнула молодая свояченица, совсем уж близко прижавшись к боку Никиты. – Снег расплавился за несколько минут, земля запарила от жара. А ты стоял чуть ли не рядом с помостом и даже не шелохнулся, когда он рухнул!

– Катька! – голосом, не сулящим ничего доброго для сестры, произнесла Тамара. – Ну-ка, отлипни от моего мужа и сделай пару шагов в сторону! Иначе получишь приличную трепку!

– Она это может, – подтвердил Никита. К нему возвращалось хорошее настроение. – Кстати, а как быть с пеплом?

– Жрец сказал, что завтра утром отдаст тебе домовину с пеплом. А ты уже сам распорядишься, – пояснила Тамара.

– Тогда хорошо, – вздохнул волхв. – Благое дело сегодня сделали. Устал я что-то.

– Откат от переизбытка энергии, – заявила Катька, игнорируя угрозу сестры. – Если завтра станет плохо, затошнит, голова закружится и пальцы начнет покалывать – сразу мне говори. Такую дозу Силы принять разом для необученного чревато повреждениями ауры и долгой слабостью.

– Как скажете, Екатерина Константиновна, – шутливо поклонился Никита. – Ваш авторитет, как сенсорика и лекаря, в этом доме непререкаем.

– Какой она лекарь? – фыркнула Тамара. – Коза она с большим самомнением, вздумавшая учиться на целителя по книжкам!

Глава седьмая

Китай, провинция Хэбэй, прииск «Синьшан».

Февраль 2011 года

Больше всего Ласточкина поражало отношение китайцев к работе. С одной стороны – трудолюбивые муравьи, готовые за небольшую плату работать день и половину ночи, выгрызая из породы нужное для своей страны золото; с другой стороны – безалаберность при выполнении инженерных мероприятий, наплевательское отношение к своей жизни. Как доказательство беспечности, перед самым приездом Шута на прииск здесь произошла авария. Рухнул свод штольни, где велась закрытая разработка породы. Погибло пять человек, остальных успели откопать, прежде чем они задохнулись или умерли от полученных ранений.

Ласточкин сразу же потребовал от управляющего прииска ужесточить мониторинг опасных мест и проводить, как минимум один раз в день, производственные планерки, чтобы доводить до рабочих правила безопасности при работе.

Невысокий, похожий на китайский свежий пончик, весь такой же пышный и дебелый, управляющий Цзян Бэй, сверкая позолотой оправы очков, через секретаря Сюй Вэя передал свое видение вопроса:

– Господин инженер, я понимаю ваше беспокойство в связи с гибелью рабочих на прииске и не сижу сложа руки. Смотрите сюда…

Цзян Бэй разложил на столе большую карту прииска, на которой были отмечены места разработки золотоносной породы, и своим толстым пальцем, похожим на сардельку, стал водить по синим и красным изоглоссам, поясняя, что все это значит.

– У нас большой прииск. В данный момент ведутся два способа разработки. Подземный и открытый. С открытым методом у нас нет таких проблем. Всю работу выполняет техника, за ней следят операторы – подготовленные и обученные люди. Всего задействовано в этом пятьдесят два человека. Этого достаточно для выполнения ежедневной нормы добычи. В шахтах работают триста двадцать человек. Заметьте, господин инженер, работают практически вручную. Мы не можем обеспечить их нужной техникой в связи с трудностями доставки на высокогорье. Приходится рисковать. Жизнь людей в Китае не отличается высоким уровнем, и многие, рискуя своим здоровьем, сознательно ищут именно такую высокооплачиваемую работу. А вы хотите сократить количество часов во имя безопасности, которая здесь никому не нужна. Скажите это самому захудалому крестьянину из провинции – он не поймет вас.

– Получается, мои потуги напрасны? До следующей аварии? – вскинулся Ласточкин.

Сюй Вэй хладнокровно перевел слова Шута, на что управляющий склонил голову и твердо заявил:

– Аварии здесь не так часты, как вам думается. Не старайтесь выправить ситуацию, чтобы не стало еще хуже. Ваша работа имеет другую специфику, а за безопасность позвольте отвечать господину Дин Ксу. Он как раз курирует вопросы обеспечения рабочих всем необходимым, начиная от одежды и заканчивая выплатами «посмертных» пенсий.

Что такое «посмертная» пенсия, Ласточкин уже знал. Если на прииске погибал работник, его заработная плата, аккумулировавшаяся на специальном счету, переводилась семье. Туда же добавлялась компенсация от компании, что позволяло родственникам существенно улучшить свое материальное положение. Китайцы, как неприхотливые труженики, почти не пользовались своей зарплатой, будучи удовлетворенными бесплатной кормежкой от лица компании, поэтому на счетах скапливалась солидная сумма. Мелочь, шедшая на личные нужды, не пробивала огромную брешь в кармане работника. В общем, Цзян Бэй нисколько не кривил душой, когда говорил о заботе директората прииска о своих людях. Правительство жестко регламентировало аппетиты частных компаний, в том числе золотодобывающих, если не могло прибрать их к рукам. Тем не менее долю свою оно имело. Сорок процентов уходило в казну, а на остальной доход лапу накладывать не могло. Не позволяли договорные условия.

– Вы привлекаете магов для оценки состояния горных шахт? – задал логичный вопрос Ласточкин.

– Конечно. На прииске постоянно живут два мага стихии земли, – кивнул управляющий. – Проверка крепей, состояние подземных силовых линий, сдвиги пластов, оценка предполагаемого ущерба от обрушений – все это закреплено за нашими магами.

– А что означают зеленые кружки вне территории прииска? – ткнул инженер пальцем в один из таких кружков, возле которого были начертаны иероглифы.

– Это и есть ваша работа, уважаемый господин Ласточкин, – перевел слащавую, сдобренную улыбкой речь управляющего молодой секретарь. – Вы должны провести оценку состояния золотоносных пород в высокогорных районах. Там находится несколько деревень и один монастырь. Конкретно, вам надлежит завтра отправиться в деревню Лидянгпу. Там для вас зарезервирована комната в гостинице. С вами отправятся Сюй Вэй и трое рабочих, которые приданы в помощь. Нужно за неделю провести проверку грунта и дать рекомендации по разработке породы. Если результаты нас удовлетворят – там будет новый прииск.

– А что за монастырь? – насторожился Ласточкин, у которого от этих слов почему-то громко застучало сердце.

– Гомпа Намгьял, – ответил полнощекий китаец. – Этот монастырь основал довольно известный монах, лама Горжап. Сейчас он дает практики по обузданию демонов. Говорят, небезуспешно.

– Вы верите в эти небылицы? Как можно обуздать демонов?

– Понятия не имею, – широко улыбнулся Цзян Бэй. – Впрочем, вы сами можете у него узнать. Вдруг лама снизойдет до просьб белого человека и пояснит свои методики. Вы хорошо поняли свою задачу, господин Ласточкин?

– Несомненно, – Шут посмотрел на свои наручные часы. – Как мы будем добираться до высокогорной деревни? Будет ли транспорт?

– Не беспокойтесь, до деревни Лидянгпу мы вас довезем на машине. Со всем оборудованием и людьми. А там вам придется передвигаться или пешком, или на ослах.

Больше всего Ласточкина удивило наличие в небольшой деревушке полноценной гостиницы. Пусть она представляла собой одноэтажное здание под оцинкованной крышей с наличием шести-семи комнатушек, тем не менее здесь было где отдохнуть без лишних проблем. Инженеру достался узкий пенал с односпальной кроватью, прикроватной тумбочкой, стулом, откидным столиком, возле которого обнаружилась розетка (и при этом электричество присутствовало!) для зарядки телефона или для работы с лэптопом. Над кроватью висел ночник в темно-зеленом абажуре, бамбуковая циновка на полу предохраняла от утреннего холода босые ноги. Возле входа слева, огороженный бумажной ширмой, прятался умывальник. Каждое утро водонос заливал свежую воду и убирался в комнате. Вполне прилично для горной деревни.

Что еще обрадовало Шута – наличие рынка и возможность купить здесь газеты, пусть и недельной давности. Дав задание Сюй Вэю обеспечить размещение трех рабочих в гостинице и заплатить чеком компании за недельное проживание, Ласточкин пошел побродить по деревушке, которая имела всего три улицы, но все они были асфальтированы и тщательно вымыты. Дома, в большинстве своем, сложены из камня и тщательно обмазаны глиной, поверх которой толстым слоем наложена известь, которую многие колеровали в разные цвета. Надо признать, здесь было уютно. Каждое жилище имело маленький дворик, огороженный диким камнем. Пройдя до рыночной площади, Ласточкин заметил несколько стариков, сидевших на пластиковых стульях и с азартом игравших в маджонг. Он вежливо поздоровался, получил в ответ важные кивки и пошел дальше. Наверное, все работоспособные мужчины находятся на заработках, потому что он вообще никого из них не встретил. Кроме работников гостиницы, конечно.

Медленно идя по тихой улочке, заложив руки за спину, Шут обдумывал ситуацию. За две недели, что он здесь находится, ему не удалось выяснить что-либо про Хазарина. Даже попытка показать его фотографию в некоторых публичных европейских кафе города Шицзячжуана не принесла успеха. Такого человека не видели. Нужно обязательно посетить монастырь и расспросить ламу. Приходится тыкать пальцем в небо, чтобы разыскать русского волхва. На такой огромной территории, где человек теряется как песчинка, малейшая зацепка уже является успехом. Господин Назаров по каким-то своим каналам выяснил, что Хазарин прячется именно в этом районе. Если смотреть на карту – раз плюнуть обойти нужные места. Но окунувшись в действительность и немного поработав на горных приисках, Ласточкин ощутил вселенскую бездну, в которой нужно отыскать ту самую пресловутую песчинку. Монастырь, намеченный для его посещения, из деревни не был виден. Но роща, начавшая оживать с приходом теплых ветров, просматривалась. Как пояснил администратор гостиницы, славный пожилой китаец, просивший называть его по-простому дядюшкой Го, до монастыря от рощи еще километра два. На ослике можно спокойно доехать.

Визит в Гомпа Намгьял Ласточкин отложил на пару дней. Пришлось выезжать на разведку в указанные на карте места и собирать породу. Он не стал корячиться, нагибаясь за каждым камнем. Работники прекрасно справлялись сами, имея необходимую квалификацию для сбора данных. Сюй Вэй, взяв на себя функции руководителя, гонял парней нещадно, и к вечеру маленький караван вернулся в деревню, груженный образцами породы. Инженер тщательно проверил каждый из них, написал на бумажке необходимую информацию и переложил в ящики с мягкой стружкой. Это для того, чтобы при поездке порода не билась друг о друга.

На следующий день направились в другую точку, провозились снова до вечера, и, обессиленный от беспрерывного перемещения по горным тропам, Ласточкин уснул как убитый, успев сказать Сюй Вэю, что завтрашний день он объявляет выходным. Пора было навестить ламу Горжапа.

Ласточкину подсказали, в какое время лучше всего встретиться с хозяином монастыря. Лама Горжап не любит, когда посетители приходят после обеда и во время медитативных занятий. Поэтому на всякий поганый случай Шут выехал пораньше, когда лиловые тени от горных пиков еще лежали на крышах домов, а порывистый ветер принес откуда-то снежную крупу. Не самое лучшее время для путешествия, но переносить визит уже было поздно. Ослик, которого Ласточкин запряг самолично, бодро трусил до рощи, но потом осознал, на какую кручу ему придется лезть, понурил уши и резко сбросил скорость. Несмотря на природную лень серого перевозчика, Шут достиг высоких стен монастыря за час до обеда. Два хуварака, с трудом понимая английский, кивали головами и показывали путь до комнаты медитации. Лама Горжап сидел на мягкой бамбуковой подушке, скрестив ноги. Его руки, испещренные пятнами витилиго и сморщенные от старческих морщин, покоились на коленях.

– Я знаю, зачем ты пришел сюда, русский, – не мигая бесцветными глазами, сразу же пояснил лама. – Душа твоя в смятении и тревоге. Боишься не выполнить просьбу великого чародея?

Сначала Ласточкин не понял, о чем толкует лама. Разговаривал-то он на английском, но довольно невнятно, отчего порой возникали лингвистические проблемы. Про какого великого чародея вел речь Горжап?

Опустившись на соседнюю подушку коленями (боли в суставах не позволяли ему изгаляться в стиле турецких посиделок), отчего лама почти незаметно шевельнул бровями от недовольства, Ласточкин принял из рук хуварака плоскую чашку с горячим зеленым чаем. Такую же чашку уже держал хозяин монастыря.

– Уважаемый лама, я восхищен вашей прозорливостью, – решил быть вежливым инженер. – Я не понимаю только, о каком чародее идет речь?

– Не знаю, как вы его называете у себя в северной стране, но я чувствую Силу человека, заставившего тебя служить ему.

Вот теперь стало понятно, что речь шла о Назарове.

Горжап потянул воздух носом и медленно отпил из чашки.

– Кого ты ищешь, ученый человек? Своего белого собрата?

– Да, я ищу одного старого знакомого, – осторожно признался Ласточкин. – Он давно уехал из России и захотел постичь духовные истины в горах Тибета. Моему господину-чародею удалось выяснить, что он живет где-то здесь. Я вынужден искать его по всем горным монастырям, на что мне не хватит сил и даже жизни. Подскажешь ли, уважаемый лама Горжап, как мне найти друга?

Вместо ответа лама поднял руку и вытянул палец вверх. Наступила тишина, в которой Ласточкин услышал тягучее песнопение и звуки музыкальных инструментов. Шум исходил откуда-то из соседней храмовой пристройки. Наверное, там собрались все хувараки и служат молебен.

– Ложь не приводит к добру, – совсем уж прописную истину изрек лама. – Твоя ложь скрывает за собой чужие намерения. Зачем тебе это?

– Пытаюсь спасти себя, – признался Ласточкин. – Я совершал плохие поступки и за это сейчас расплачиваюсь, исполняя чужую волю.

– Но ведь мог отказаться? – прищурился лама.

– Мог. И тогда вся моя жизнь уместилась бы в бесконечном беге от опасностей. Я никогда не боялся и сейчас ничего не боюсь. Но жить в напряженном ожидании опасности – путь в никуда. Я принял предложение чародея, надеясь успокоить свою душу.

– Не самый лучший путь, – кивнул Горжап. – Интересные вы люди: каждый скрывает за пазухой камень, чтобы при случае обрушить его на череп врага. Мне становится любопытно, что из этого выйдет. Если я скажу, куда ушел человек, по следу которого ты идешь, что произойдет?

– Я сам не смогу нанести вред, потому как слаб физически, – Шут склонил голову. – А он – колдун, несущий черноту в душе.

– Только в этом и отличие? Значит, демоны в душе Шварца сильнее твоих демонов? – лама оживился. – Я умею управлять ими, русский. Мне нравится покорять их, ломать и повелевать.

Ласточкин едва не выругался вслух. Шварц? Речь идет о каком-то другом человеке, а он потратил полдня, чтобы выяснить это? Или Хазарин прячется за этим именем? Проклятье на всех демонов Горжапа! С трудом сдержавшись, он наклонил голову в «порыве благодарности».

– Могу ли я быть уверенным, что вы, уважаемый лама, подтверждаете нахождение нужного мне человека в стенах монастыря?

– След его еще не остыл, – бесстрастно произнес Горжап. – Шварц ушел вниз, к людям, одержимым бесами. Всех не вылечишь, как и черноту души твоего знакомого. Иди за ним и оглядывайся, чтобы его демоны не сожрали тебя самого.

В деревню Ласточкин вернулся после полудня, совершенно растерянный, и не зная, как себя вести. Пока неспешно ехал на ослике, размышлял. Если Хазарин взял себе чужое имя (что вполне естественно для человека, скрывающегося от русских спецслужб), он может легко затеряться в густонаселенных районах Китая. С документами, подтверждающими личность немца, шансы отыскать его катятся к нулю. «Интересная метаморфоза, – думал про себя Ласточкин. – Мы все время говорили о черноте в своих душах, а ведь, может, и не случайно Хазарин взял фамилию Шварца. Черный. Как есть черный. Подтекст со смыслом. Боги сами решают, как человек обозначит свою сущность. Ломакин заклеймил себя не только плохим поступком, но и свою энергетику отдал на откуп демонам. Интересно, о чем хотел предупредить лама?»

Сюй Вэй, встретив Ласточкина, исправно доложил, что все работники находятся на своих местах, отдыхают, играют в маджонг и домино. Когда господин инженер планирует очередную экспедицию? И не голоден ли он?

– Поднимаемся в шесть утра, – приказал Ласточкин, зная, какое отношение к своей должности есть у каждого китайца, занятого на серьезном предприятии. Ранний подъем и работа до заката – вот образцовый показатель настоящего рабочего, дорожащего своим местом. – Завтра идем на другую точку. И да, распорядись насчет ужина. Пусть принесут в номер.

Сюй Вэй откланялся и пошел исполнять наказ господина. Ласточкин только успел раздеться и вымыться, как в дверь постучали. Гостиничный служащий принес ужин: тушеные овощи с кусочками свинины в горшочке, какой-то салат, куриные крылышки в карамельном соусе, пампушки и фарфоровый чайник с горячим зеленым чаем. Поблагодарив за услугу, Ласточкин поел с аппетитом и сразу же лег спать, благо за окном сгущалась темнота.

Он проснулся внезапно от ощущения чужого присутствия в комнате. Сквозь легкую прозрачную занавеску на окне лилась темень, едва подкрашенная бледным серебряным лучиком луны, зацепившейся за гребень высокой горы. Но самая густая темнота концентрировалась возле ширмы, обретая черты человеческой фигуры.

«Оглядывайся, чтобы демоны не сожрали тебя, – всплыла неприятная фраза ламы. – Черт бы тебя побрал, лысый монах!»

Рука медленно потянулась к подушке, под которой лежал компактный «рюгер». У Ласточкина была международная лицензия на провоз оружия через границу, и пистолет всегда находился рядом. Китайцы тоже не препятствовали провозу, только зарегистрировали его в своих базах и поставили отметку в документах. Подстраховывались. А вдруг русский начнет палить из этого ствола или будет замешан в каком-нибудь криминальном действии? Тогда ведь его легко отыщут.

– Не советую баловаться с оружием, – сгусток темноты заговорил по-английски. – Я знаю, что вы держите рядом с собой пистолет. Уберите руки, чтобы я видел. И не зажигайте свет!

– Прекрасно видите в темноте? – успокаивая бешено бьющееся сердце, спросил Ласточкин. – Или вы маг?

– Нет, обычный человек, – был ответ, – но амулеты не игнорирую. Он сейчас защищает меня от ваших вредных импульсов.

– Я тоже не маг.

– В вас есть частичка Силы. Артефакты ее хорошо чувствуют. Вы одаренный.

– Не льстите мне, сэр из темноты, – усмехнулся Ласточкин, придя наконец в себя. – Это не Дар, а остатки со стола. Баловство. Кто вы?

– Не важно. Я видел вас сегодня днем в монастыре при разговоре с ламой Горжапом. Вы кого-то искали?

– Да, искал. И вам не намерен говорить, кого именно. Мое личное дело.

Раздался тихий смешок. Темнота зашевелилась, меняя положение.

– Не играйте в героя, господин инженер. Я подозреваю, за кем вы пришли. Ищете Ломакина? Странно для русской контрразведки пускать по следу дилетанта. Или талантливого агента?

– Я не из контрразведки, сэр. Ошибаетесь. Обычный ученый, приехал сюда навестить старого знакомого по просьбе одного человека.

– Даже так? – скрипнул стул. – Удивительная беспечность – совать нос в логово врага. Ведь Ломакин – враг императора, чуть ли не личный. И он прятался здесь именно от спецслужб. Еще раз повторяю: вы из СБ?

– Еще раз отвечаю: нет. Частный визит – не более.

– О’кей, не буду проявлять излишнюю настойчивость. Пусть будет друг. Я ведь здесь не по этому животрепещущему вопросу, а сугубо для предупреждения. Прекратите искать русского мага. Его уже нет в горах, он уехал. А если вздумаете продолжить игру в сыщиков – можете запросто потеряться в чужой стране.

– Я так понимаю – это совсем не угроза, а констатация факта? – усмехнулся Шут, стараясь не делать лишних движений. Черт его знает, этого загадочного посетителя со странным акцентом. Британец, но кто именно? Шотландец или ирландец? Хотя какая разница? Дьявол уже здесь.

– Именно так, умный вы человек, – в голосе незнакомца появились живые нотки. – Именно так. Работайте, помогайте китайским компаниям обогащаться, получайте за это хорошие деньги. И забудьте про своего знакомого. Можете, кстати, передать нанимателю, что след потерян навсегда.

– И не стоит его искать?

– Да. Правильное решение. Скажу откровенно: я буду следить за вами до тех пор, пока не уедете из страны. Всего доброго, сэр. Спите спокойно.

Дверь тихо скрипнула – тяжелая темень приподнялась и вышла наружу. Оставшись один, Ласточкин почувствовал, как взмокла его спина. Однако! Возить алмазы в качестве курьера, оказывается, гораздо легче, чем он представлял ранее! Предложи ему Назаров вернуться к своей криминальной деятельности – с радостью согласится! К черту все эти шпионские игры! Впервые за много лет Шут испытал чувство страха. Перед ним сидел не дилетант, а настоящий матерый убийца, один из тех, которые ездят по свету с заданиями своих правительств, устраняя без всяких эмоций неугодных лиц. Такие делают одно-единственное предупреждение, после которого надо принимать правильное решение.

Однако какая уверенность в словах британца! Открыто называет фамилию русского волхва, даже признает, что именно он жил в горном монастыре! Но как удалось Назарову локализовать место с беглым преступником?

Не в силах больше ждать, Ласточкин вскочил с постели, включил светильник и дрожащей рукой вытащил из своего верного кейса телефон с номером Никиты Назарова. Сейчас в Петербурге не так поздно. Авось, не спит.

Он угадал.

– Слушаю, Назаров, – знакомый голос, но с какими-то странными нотками.

– По нашему объекту, – приглушенно произнес Шут. – Вышел на след, но опоздал. Его нет в данной местности уже как две недели, не меньше. Куда отбыл – пока не могу узнать. За мной следят. Был контакт с его агентом, или кто он там, дьявол их разберет. Пригрозили, что грохнут при малейшем возобновлении поисков.

В телефоне повисла пауза. Слышалось, как тяжело дышал Назаров. Ответ все-таки пришел:

– Хорошо. Занимайтесь своими прямыми обязанностями. Скоро пришлю помощь. По резервному каналу сброшу инструкции. Ждите.

Резервный канал – сетевая почта, как договаривались Шут и молодой волхв еще в Петербурге.

– Хорошо. Я все понял.

– Самое главное – избежать личных контактов с помощником. И не бойтесь. Если угрожают – значит, мы на верном пути. Никуда Хазарин от нас не денется.

– Успокоили, Никита Анатольевич, – усмехнулся Ласточкин. – Теперь буду спокойно досыпать.

– Вот и хорошо. Спокойной ночи.

– И вам того же, – Шут нажал на «отбой» и задумался. Что же ему не понравилось в голосе молодого волхва? Неужели что-то неприятное произошло? Ладно, потом разберемся. А теперь – спать. Пусть дьяволы подождут.

Глава восьмая

Вологда, поместье Назаровых. Февраль 2011 года

– Никаких перемен пока не предвидится, – сказал Никита своему небольшому персоналу, собравшемуся в зале. Здесь был дед Сашка, Елизавета, Мария и Алена. Они сидели на гостевом диване и собирались выслушать решение молодого хозяина о своей дальнейшей судьбе. Кроме них в кресле сидела Тамара, укутавшись в шерстяной плед. Никита стоял за ее спиной, положив свои руки ей на плечи. – Можете работать спокойно до начала лета. Денежное довольствие остается прежним, ваши функции неизменны.

– А что потом? – Алена старалась не глядеть на Никиту, опасаясь, что красивая барыня неправильно воспримет ее взгляды и, несмотря на завязавшиеся дружеские отношения между девушками, заставит мужа уволить ее.

– Потом я снесу дом и начну строить новый особняк, – спокойно пояснил волхв. Увидев в глазах женщин панику, уточнил: – На период строительства, начиная с фундамента и заканчивая полной внутренней отделкой, каждая из вас получит отпуск на это время с полным денежным окладом. Потом вернетесь сюда и начнете свою службу.

– Ох, Никита Анатольевич, – Елизавета прижала полные руки к груди, – вы так напугали нас своим решением! Я, грешным делом, подумала, что грядут большие перемены, мы вас уже не устраиваем! Новый штат наберете….

Тамара тихо фыркнула, умиротворенно пригревшись под пледом. Ей было спокойно и хорошо, теплые тяжелые ладони мужа на плечах приносили ощущение защищенности и надежности.

– Вы меня полностью устраиваете, тетушки, – улыбнулся Никита. – Работайте спокойно. Видите, даже шанс повидаться со своими родственниками появился. Или в Крым съездите, на пляже позагораете. Когда еще удастся?

– Искушаете вы нас, барин, – Мария усмехнулась. – Пожалуй, я воспользуюсь вашим предложением.

Дед Сашка сидел тихо, сгорбившись как под гнетом тяжелых дум. Седая голова с проплешинами клонилась все ниже и ниже. Но вот он вздрогнул, выпрямился и спросил надтреснутым голосом:

– А как же я, сынок? Тоже в Крым прикажешь ехать? Так не доеду, рассыплюсь по пути.

– Дед, у меня к тебе будет просьба, – хитро улыбнулся Никита. – Присмотришь за строителями? Ты – человек опытный, бывалый, за хозяйство радеешь. А летом здесь будет много народу. Я решил построить в парке склад-павильон и снести туда всю мебель и вещи из дома. Возьмешься за охрану хозяйского добра?

– Так это… я с радостью! – дед Сашка просиял от возложенной на него почетной обязанности. – И за этими раздолбаями-строителями присмотрю, и за добром вашим! А чего нет? Я еще ого-го! Мне много не надо. Кровать, где спать, да стол, где поесть. Оружие у меня есть!

Никита вышел на улицу вместе с Тамарой, чтобы прогуляться по аллее. Тени от деревьев и от стен особняка уже удлинялись, становились лиловыми на фоне тающего снега. Тамара, не застегивая шубку, обвила рукой локоть мужа и, не торопясь, шла по вычищенной дорожке. Сапожки наступали на замерзшие лужицы растаявшего снега и с хрустом давили тонкий ледок.

– Ты разумно поступил с дедушкой, – улыбаясь, сказала Тамара. – Мне его так жалко стало. Он как будто из прошлого появился, понял, что все друзья давно покинули этот мир. Такая растерянность в его глазах стояла. А ты дал ему боевую задачу – сразу ожил.

– Я на это и рассчитывал, – засмеялся Никита. – Сашке мало осталось, пусть себя почувствует нужным для общества.

– Ой, ладно тебе! Общество! – девушка шутливо хлопнула мужа по плечу. – Не хочу уезжать, так здесь спокойно, тихо. А правда, что территория имения тянется чуть ли не до реки? Это сколько же земли патриарх под себя подмял?

– Нет, не совсем правильно, – пояснил Никита. – Раньше так и было. Восточное крыло поместья действительно выходило на Вологду. Но лет тридцать назад, когда разгорелась клановая война с Китсерами, дед решил продать участок земли муниципалитету города. Недорого, но все равно за приличную сумму. Он боялся, что с реки имение будет очень уязвимо для проникновения наемников. А так получилось, что город стал быстро застраивать освободившийся участок земли дачами. Сейчас там проживает вся вологодская богема.

– Грамотно, но все равно не решает вопроса безопасности, – покачала головой Тамара. – Кто помешает наемникам проникнуть через ограждение, которым обнесено имение? С реки ладно, будут проблемы в виде многочисленных горожан, да и ночью на дачах, наверное, многолюдно.

– Так и есть, – согласился Никита, поглядывая на задумчивое лицо жены в профиль. Ему не хотелось сейчас говорить о безопасности, о гипотетических врагах. – Богема вообще по ночам не спит, особенно летом. Это зимой относительная тишина… Значит, завтра улетаешь?

– Завтра, – грустно кивнула Тамара. – Знаешь, каких трудов стоило уговорить папеньку остаться еще на два дня? Он же возмущался, что мне придется лететь на обычном рейсе, как простолюдинке. Вот и уговорил приставить ко мне пару личных гвардейцев. С ними и полечу. А ты еще сколько здесь пробудешь?

– Неделю, – подумав, ответил Никита. – У меня сейчас несколько задач: назначить генерального управляющего, угомонить Городецкого, чтобы не вздумал за моей спиной пакости учинять, ну и по реконструкции имения контракт продумать, подрядчика найти.

– Одни заботы с этими предприятиями, – вздохнула девушка. – Иногда хочется, чтобы ничего этого не было. Мне так важно твое присутствие рядом, а ты неделями где-то околачиваешься. Этак наследника еще долго не дождешься.

– Я же стараюсь, когда дома, – засмеялся Никита, глядя на покрасневшие на легком морозце щеки жены. – Очень стараюсь. Но и то, что происходит здесь – очень важно для нас обоих, для нашего будущего. Нужно потерпеть лет пять-шесть. А потом у меня будут развязаны руки.

– Хорошо бы, – Тамара прижалась к волхву, – да не все от нас зависит, милый. Я недавно подслушала разговор отца по телефону. Он со своим заместителем разговаривал, из Хабаровска. Там какие-то мутные дела творятся. Эти хунхузы неугомонные активно с китайцами спеваются, опять что-то замышляют. В наших гарнизонах опасаются провокаций и даже прямого нападения. Папенька очень серьезно просил генерала Ряскина держать его в курсе происходящего. Если возня закончится войной, ты гарантированно будешь мобилизован через Коллегию в армию. И каково мне будет, подумал?

– В таком случае я ничего сделать не смогу, – Никита не удержался и погладил плотную косу жены, лежащую поверх шубки. – Служба в армии – наш долг.

– Вот именно! – воскликнула Тамара. – И мне порой кажется, что вся эта суета вокруг наследства в виде корпораций и мануфактур – никчемная потеря времени! Возимся, спорим, отстаиваем в судах свои права на земли, имущество и прочую дребедень. А война – бах! Прошу ко мне на рандеву!

Голос Тамары задрожал. Никита остановился, повернул к себе лицо жены и ласково поцеловал в щеки и холодный нос.

– Я очень надеюсь на нашего императора, – с твердым убеждением проговорил Никита. – Он не даст развернуться этой вакханалии. Давай не будем думать о грустном. Лучше совет дай, как с Городецким ситуацию разрулить.

– Ужасный старик. Эту скалу с громовым голосом нельзя переспорить, – вздрогнула Тамара. – Ты с ним в открытый бой не вступай. Он мощный маг, не меньше десятого уровня, да еще и воин, каких поискать. Я прощупала его ауру. Все закрыто, как броней. Не иначе у него жена – тоже берегиня. Знакомые плетения в защитном контуре проскакивают. Ты сможешь проверить эту версию?

– Конечно, не вопрос, – закивал Никита. – А что это даст?

– Милый, берегини всегда договорятся за спинами мужей, – уверенно проговорила девушка. – Это вы привыкли все споры решать кулаками и с помощью оружия наемников. Если госпожа Городецкая в таком же статусе, как и я, между нашими семьями войны не будет.

– Очень уверенно говоришь, – подивился парень.

– У проблемы всегда есть несколько решений, надо лишь найти оптимальное.

– Вот за что я тебя люблю, – Никита крепко прижал к себе жену, – так за твою непогрешимую уверенность.

– А чем докажешь, что любишь?

– Сегодня после ужина, не задерживаясь на посиделки с Полозовым, мы закроемся в своей комнате и пропадем для всех до утра.

– Что ж, заинтриговал….

Проводив взглядом через широкое панорамное окно аэровокзала серебристо-зеленую сигару самолета, Никита про себя вздохнул и повернулся к Олегу. Потайник сидел в пластиковом кресле, закинув ногу на ногу, и спокойно почитывал газету. Ощутив на себе взгляд молодого волхва, поднял голову.

– Можно ехать?

– Да, пожалуй, – посмотрев на часы, Никита запахнул длинный плащ на меховом подбое. – Нас уже заждались господа директоры. А то еще подумают, что я игнорирую их собрание.

– Ты – хозяин, – напомнил Полозов, – и никогда не заморачивайся такими мыслями. Кстати, ты подготовил сюрприз для корпораций?

– Да, – засмеялся Никита. – Пришлось попотеть, чтобы скрыть от любопытных глаз и ушей, чем я занимался последние дни, наглухо закупорившись в имении. Знаешь, сколько телефонных звонков принято? Сто сорок пять! Сетевая почта забита сообщениями!

– Тогда чего мы ждем? – Полозов свернул газету и решительно встал. – Погнали, барин!

В ставшем привычным для Никиты огромном холле здания корпорации стояла обычная деловая суета. Девушка за стойкой администратора в деловом костюме серого цвета с алыми обшлагами подтянулась, когда увидела входящих. Она уже знала, что новый хозяин никогда не появляется без этого сурового вида мужчины, наемника с Тайного Двора. Неуловимым движением поправив бархатную шапочку на голове, служащая приветливо улыбнулась:

– Добрый день, Никита Анатольевич! Вас уже ждут в зале совещаний!

– Хорошо, – кивнул Никита, цепко окинул девушку взглядом, вогнав ее в краску, и подтянувшихся возле дверей двух охранников. – Все прибыли? Или кто-то проигнорировал?

– Все, начиная с мелких предприятий.

– Отлично, – губы волхва дернулись в легкой улыбке. Девушка за стойкой так и ела его глазами, расправив плечи, чтобы костюм натянулся на высокой груди. Оценил. Хорошенькая служащая.

– Никита, я останусь на входе, чтобы встретить гостя, – Полозов кивнул на охранников. – Только дай им распоряжение, а то начнут права качать.

– Само собой, – развернувшись, Никита громко произнес: – Парни, скоро приедет важный гость, так вы не задерживайте его, а сопроводите прямиком в зал совещания. Надеюсь, проволочек никаких не допустите?

– Ни в коем случае, – ответил один из охранников.

– Хорошо, – Никита пошел к лифту, ступая по черному мраморному полу с золотистыми прожилками, мучительно переживая дежавю. Какая судьба ему уготована в ближайшие годы? Если тот виртуальный сценарий воплотится в жизнь, Тамару ждет нелегкая пора. Ох, как не хочется испытать в реальности сон, навеянный «радугой»!

В напряженном молчании он поднялся на лифте на административный этаж, рассеянно поздоровался с несколькими молодыми сотрудниками, деловито бегающими из кабинета в кабинет, дошел до конференц-зала и толкнул тяжелые створки. Негромкий шум, создаваемый четырьмя десятками человек, тут же смолк. Никита на ходу снял плащ, бросил его на свободное кресло, обшитое серым бархатом с алыми подлокотниками, а сам подошел к трибуне. Огляделся. Кажется, действительно весь директорат собрался, от мала до велика. И его работники в полном составе. Все напряженно смотрят на Никиту, ожидая судьбоносного решения. Сегодня он должен огласить имя генерального управляющего, вручив, по сути, огромную империю в одни руки.

– Здравствуйте, господа, – голос Никиты слегка дрожал. Он ведь впервые выступал в качестве единоличного хозяина, ощущая невероятную энергию, исходящую от этих людей. Напряжение, ожидание каких-то преференций, возможность карьерного роста или тотальная чистка кадров – вот что читалось в глазах мужчин и женщин, гораздо старших его по возрасту и опыту. – Сразу прошу прощения, что два дня находился в недосягаемости для ваших вопросов. Так сложились дела… Я просмотрел всю документацию, предоставленную мне, и сделал однозначный вывод: нужно будет освобождаться от некоторых активов…

Поднялся недоуменный шум. Все понимали, что имел в виду молодой хозяин. Головные предприятия имели ряд нескольких вспомогательных учреждений в виде логистических складов, а также прочих мелких подсобных цехов, которые уже давно были встроены в систему, созданную патриархом. Начинать свою работу с реорганизации было, минимум, нелогично, особенно в первые дни.

– Я понимаю ваше удивление и не собираюсь одним махом рубить дерево, – наклонился вперед Никита. – Нужно лишь сосредоточить основные активы в одном месте или, на крайний случай, создать конгломерат, охваченный единой цепью доставок и складирования. Вологда и есть тот самый центр. Генеральный управляющий должен разработать и предоставить план работы, которую я планирую закончить через пять лет. Именно через эти пять лет конгломерат должен запуститься на полную мощность. Если основные склады находятся здесь, а некоторые производственные базы – например, в Мологе или Шуйском, а то и совсем в Ярославле, который находится под рукой клана Сафроновых, согласитесь, это странно и чревато последствиями.

– Вы боитесь, что Сафроновы начнут ставить палки в колеса нашему производству? – спросил Багрович – директор «Гранита».

– Надо просчитывать все возможные проблемы, – ответил Никита, не задумываясь. – Их источник – не какой-то клан, стремящийся отобрать «Изумруд» с «Гранитом». Таких попросту не существует, а вот вредить кое-кто может. Если вы не в курсе политических событий последнего месяца – на Дальнем Востоке неспокойно. Поэтому я хочу минимизировать риски, связанные с возможным конфликтом. Все, что относится к технологиям магического свойства, должно находиться под рукой, в досягаемой близости. Наши дешифраторы и электронные платы, имеющие три степени защиты, уже входят в главный пул закупок русской армии. А на подходе – системы наведения по выплескам чужой магической энергии, компактные системы связи и отслеживания, ориентированные на командиров подразделений. Обкатку новинок предполагается провести в начале лета. На этот счет я еще проведу совещание с узкой группой лиц. Имейте в виду, Остап Егорович.

– Я все понял, – кивнул заместитель директора Суслин.

– По «Назаровским мануфактурам» никаких потрясений не будет, – успокоил Василия Айдарова Никита, видя, как тот напрягся. – Работайте в прежнем режиме. Как обстоят дела по совместному проекту, предложенному Карповичем?

– Все отлично, – разгладилось лицо у Айдарова. – Первые партии тканей и сукна отправили в Багдадский халифат. Там у них намечается международный форум и экспозиции. Конкурентов много, и все в основном азиатские и ближневосточные компании.

– Ничего, главное в нашем деле – показать товар лицом, – Никита усмехнулся. – Продукция качественная, конкурентов не боится. Ладно, все это лирика… Господа, я хочу объявить имя генерального управляющего.

Никита вытащил из кармана телефон и посмотрел на входящее сообщение. Полозов информировал о прибытии нужного человека.

– Через пару минут он будет здесь.

– Вы хотите сказать, что управление передается человеку не из нашего круга? – удивленно, с долей отчужденности, спросила Золотарева. Она сидела в первом ряду напротив Никиты, одетая в строгий деловой костюм песочного цвета и с какой-то невероятной прической на голове. В руках женщина держала папку с нужными документами. Директор по персоналу растерялась.

– Да, именно так, – кивнул Никита и посмотрел в сторону распахнувшейся двери. – Но кое-кто его хорошо знает, если следит за передвижением в высших эшелонах власти.

Этого человека Никита видел воочию впервые, хотя общался по видеосвязи несколько раз. Высокий мужчина пятидесяти лет в элегантном костюме из английской ткани, постукивая тросточкой по паркетному полу, подошел к трибуне и молча подал руку волхву. Никита без колебаний пожал ее.

– Позвольте представить вам барона Коваленко Станислава Евгеньевича, доктора экономических наук, бывшего председателя Казенной палаты при нашем государе императоре. Именно он назначен мною на должность генерального управляющего. Человек с огромным опытом, что в данной ситуации вполне приемлемо.

Никита про себя усмехнулся, видя лица директоров. Он готов был дать голову на отсечение, о чем сейчас думали все эти люди. Человек из клана Меншиковых, особа, приближенная к императору. Мальчишка начинает сдавать позиции новоприобретенным родственникам, хотя несколько дней назад клялся, что не собирается ни под чье крыло. Особенно внимательно Никита смотрел на Гусарова, прячущего глаза за дымчатыми стеклами очков, и на Золотареву, машинально распахнувшую папку с документами.

– Почему бывший, Станислав Евгеньевич? – спросил кто-то смелый. – Вам показали на дверь? И в чем причина?

– Меня никто не увольнял, – слегка склонив седеющую голову, чтобы никто не разглядел улыбку на лице Коваленко, – я сам подал прошение об отставке.

– С поста председателя Казенной палаты? – не унимался любопытный. – Оттуда просто так никто не уходит. Объясните, пожалуйста! Просто вы не входите в состав директоров концерна «Изумруд» и других предприятий господина Назарова!

– Вчера я дал вассальную присягу Никите Анатольевичу, – спокойно ответил Коваленко, – и вошел в будущий клан Назаровых на обычных условиях. Насколько мне известно, представитель правящей семьи может входить в любые организации, принадлежащие патриарху Рода или его высшему лицу, коим является Назаров Никита Анатольевич.

В зале повисла могильная тишина. Удар был рассчитан точно. Если за спиной Никиты велись кулуарные разговоры, кого выгодно поставить на место управляющего, рассчитывались голоса для тайного голосования, то сам хозяин перечеркнул все интриги.

– Надо полагать, вы начали формировать клан? – заерзал Айдаров.

– Нет, это вынужденная мера, – спокойно ответил Никита, – и в ближайшее время в мой клан почти никто не будет принят. Только в крайнем случае я пойду на обсуждение такого предложения. Голосование отменяется. Мое решение волевое и окончательное.

– И все-таки странно, что господин Коваленко отказался от должности председателя Казенной палаты, – никак не угомонялся оппонент. Никите надоело выслушивать, кто там подзуживает на разогрев солидную публику.

– Встаньте и представьтесь, пожалуйста, – сдерживая раздражение, попросил он. – Я ведь не всех в лицо знаю.

Поднялся сухопарый мужчина, роста совсем невысокого (немудрено, что Никита его не видел), с нервным тиком с правой стороны лица. Немолод, возраст тот же, что и у Коваленко. Но если барон выглядел в свои годы презентабельным, солидным и хорошо сохранившим свежесть лица, то этот тип походил на потасканного жизнью чиновника низшего разряда.

– Луцик Афанасий Петрович, – представился мужик. – Директор как раз ярославского отделения логистического центра продукции «Изумруда» и «Гранита». – Мне просто непонятны мотивы Станислава Евгеньевича. Добровольно отказаться от высокого поста и занять должность генерального директора назаровских предприятий – в голове не укладывается.

Никита переглянулся с бароном. Коваленко снисходительно улыбнулся и вслушался в гробовую тишину зала. По некоторым лицам читалась уверенность, что Луцик не доживет в своей должности до следующего утра.

– Я был знаком много лет с Анатолием Архиповичем, – сказал барон. – Будучи молодым и амбициозным, желал работать на перспективных направлениях, разрабатывавшихся в то время в «Изумруде». Но патриарх отговорил меня, направив по более трудной дороге, в управленцы. Видно, какие-то планы имел в моем отношении, но не срослось. Сами знаете, с какими жизненными трудностями столкнулся Анатолий Архипович. Но о появлении наследника я знал уже давно, лет пятнадцать. И предложение Никиты Анатольевича принял с радостью. Не подумайте, что во мне заиграло мальчишество. Решение осознанное и добровольное. Император Александр, зная о моих симпатиях к патриарху, без всяких колебаний подписал указ об отставке.

– И все же? – не выдержала Золотарева. – Должна быть веская причина, а не давняя привязанность к патриарху.

– Скажем так… – Коваленко задумался и прищурился, отчего густые брови сложились домиком, – некая причина, уходящая корнями в прошлое. Далекое прошлое.

– А не у вашего ли деда было три жены? – Луцик не успокаивался. – Как-то некрасиво.

Никита про себя поморщился. Как-то топорно действует Гусаров. Ведь Луцик находится в его подчинении и откровенно нарывается на скандал. Кто дал ему задание устроить из собрания цирковое представление? Многим, кстати, не нравится ситуация с клоунадой. Еще вчера Никита знал, что за Гусарова хотели проголосовать шесть человек из двадцати трех выборных, не считая Золотареву. Она вообще никаким боком не подходит к управлению. Конечно, это мало, но и достаточно, чтобы выявить тенденцию к расколу. Значит, придется чистить. Гусаров сам по себе и по своим деловым качествам – серьезный и опытный администратор, но амбиции свои прячет глубоко, не показывая, как хочет прорваться наверх. Недаром дед нарисовал напротив его фамилии знак вопроса. Что-то чувствовал.

– Да, мой дед имел трех жен официально, – спокойно ответил Коваленко. – У нас не запрещена полигамия, так? Вам-то кто мешал иметь хотя бы двух сразу?

В зале раздались смешки. Все знали, что Луцик уже был разведен и теперь жил со второй женой, хотя и с ней стали возникать разногласия. Его семейная жизнь давно стала притчей во языцех среди высшей администрации. Директор ярославского отделения логистики густо покраснел.

– Я являюсь старшим сыном от ведущей жены, – пояснил барон, добивая бедолагу Луцика, – у меня десять сестер и пять братьев, все достойные люди. И как первенец имею право решать их судьбу. Если господин Назаров пригласит их в клан – все подчинятся моему решению, что род Коваленко принимает вассалитет. Надеюсь, краткий экскурс в прошлое объясняет мой неожиданный поступок?

– Кажется, начинаю догадываться, – буркнул Луцик, ныряя в свое кресло.

Никита вздохнул. Пора закрывать богадельню. Все равно большинство спокойно восприняло волевое решение хозяина. А Коваленко разберется с горлопаном. Не сейчас, попозже. Надо просто выяснить, какие цели преследует группа Гусарова.

– Тогда, господа, я покину собрание с вашего позволения, – Никита взял свое пальто и перекинул через руку. Обратил внимание, что Гусаров с кем-то разговаривает по телефону, тихо так, прикрывая губы ладонью. Ну и ладно, подумаешь, пусть секретничает. – Мне еще надо решить некоторые проблемы, не относящиеся к нашему концерну. Станислав Евгеньевич остается и разъяснит стратегию на ближайшие два-три года. Он уже в курсе происходящего. Задавайте вопросы, не стесняйтесь. Только по существу! Лекции о многоженстве можно послушать в публичных библиотеках.

Снова раздался смех, но уже более воодушевленный. Вот и ладненько.

Полозов вывел свой «рено-соболь» на загородную трассу и, не выдавая больше восьмидесяти километров в час, пристроился за машиной сопровождения. Дорога изобиловала подмерзшими лужицами, а кое-где снег еще и не сошел, твердым настом закрывая асфальтированное покрытие. Не хватало еще в кювет слететь.

– Как прошло представление Коваленко? – Олег прервал молчание, царившее в салоне с самого отъезда от «Изумруда». – Неужели никто не оспаривал твое решение?

– Еще как, – хмыкнул Никита, вытянув ноги вперед. Чувствовалось, как теплая волна от печки обволакивает ботинки и проникает внутрь. Стало приятно. – Нужно хорошенько потрясти связи Гусарова и его заместителей вроде Луцика, Стешкова, Баландина. Они все сидят на логистических цепочках. Случайность или нет – выясни. Чем дышат, о чем говорят. Какие между ними могут быть связи, начиная от дружеских и заканчивая родственными. Мне еще гнездовища этих говорунов не хватает для полного счастья. И так Городецкий уже мозг выел. Вчера прислал приглашение отобедать у него в поместье. Представляешь? Приезжай, говорит, с любезной супругой Тамарой Константиновной. Хорошо, что она сегодня улетела. Учеба.

– Поедешь?

– Да, конечно, – лениво пошевелился Никита. – Мне любопытно, кем является его жена. Тамара предположила – берегиня.

– Вот как? Интересно. И ты хочешь это предположение опровергнуть или подтвердить.

– Ты, как всегда, прозорлив, – едко заметил Никита. Ему отчего-то захотелось подремать. Тепло, пышущее от печки, вгоняло в сон. На всякий случай создав «сферу защиты», которая едва видимой сиреневой пленкой облепила «рено-соболь», он закрыл глаза.

– Что это было? – поинтересовался Олег, почувствовав заметное сопротивление встречного потока воздуха. Двигатель машины заметно повысил обороты. – Защита?

– Что-то мне неспокойно, – пояснил Никита.

– Дорога пустая, с чего бы, – пожал плечами Полозов, но сам вытащил из внутренней кобуры тяжелый «галан» военной модификации двенадцатого калибра. Никита покосился на приготовления потайника. Раньше он такого пистолета у Олега не видел. Странно, оружие не столь распространено в русской армии, практически все выведено из оборота и заскладировано. Интересно, куда Полозов дел свой верный «стриж»?

Идущий впереди «руссо-балт» снизил скорость перед поворотом, за которым должен быть мостик через речку. Видимость из-за густого леска, закрывающего голыми ветвями часть дороги, оказалась плохой. В гарнитуре Олега раздался голос одного из охранников. Он предупреждал, что въезжает на мост, наблюдает встречное движение в виде тяжелого грузовика. Полозов кинул взгляд на зеркало заднего обзора.

– Микроавтобус сзади, – сказал потайник и недобро хмыкнул. – А впереди грузовик. Никита, приоткрой дверцу на всякий поганый случай.

– Думаешь, это кто-то из моих сотрудников?

– Кто? Гусаров? – фыркнул Олег. – Как-то все демонстративно. Зачем ему сейчас палить свои намерения?

– Он по телефону с кем-то разговаривал, когда я собирался выходить, – припомнил Никита.

– Нет, Гусаров интриган, но никак не убийца, – уверенно заявил Полозов, увеличивая скорость, чтобы пройти поворот. – Наверное, это….

Он резко нажал на тормоз. «Рено-соболь» с визгом занесло на дороге и развернуло боком. Грузовик, въехавший на мост, внезапно метнулся на встречную полосу, и машина сопровождения со скрежетом встретилась с тяжелой массой металла. Со стороны водителя сорвало крыло, вылетели стекла, отчего ему пришлось принять вправо, чтобы не быть окончательно смятым. Грузовик перекрыл дорогу, начисто заблокировав дорогу.

– Из машины! – приказал Олег и придал Никите толчком в плечо ускорение.

Молодой волхв вылетел наружу и кубарем скатился вниз по небольшому дорожному откосу, формируя ударные плетения и одновременно активируя давно спящие скрипты огненной и воздушной стихий. Микроавтобус резво приближался к месту столкновения и за сорок-пятьдесят метров остановился, разворачиваясь боком. Дверь с грохотом отлетела в сторону, и наружу выскочили четверо с компактными автоматами-трещотками, входящими в арсенал имперских спецподразделений. Одеты все были в черную униформу, но без опознавательных знаков и даже без бронежилетов. Странная компания, успел подумать Никита, отправляя в полет скрипты «пламя» и «трезубец», которым когда-то потряс старшеклассников магической гимназии. Басовито загудел воздух, раскаляясь от несущегося на неизвестных врагов огненного шара и тройной стрелы. Шарахнуло так, что завихрения магических выбросов согнули замороженные стволы деревьев, сорвали снежный покров в поле в радиусе полусотни метров. Микроавтобус жалобно крякнул, металлический скрежет срываемой обшивки указал на то, что транспорт вышел из строя. Но люди остались живы, хоть и отлетели в разные стороны.

Как легко получилось совместить разнородные стихии, мелькнула мысль у Никиты, но тут же пропала. Молодой волхв воодушевленно формировал очередную пакость для нападавших. Наверное, у них есть амулеты, и они довольно сильны, раз атакующие плетения не размазали вооруженных людей по поверхности асфальта.

Слух уловил сухие выстрелы со стороны моста. Там тоже разгорелась нешуточная стрельба. Ребята из сопровождения держали оборону. Коротко и зло протрещали автоматные очереди, как будто сухие горошины в жестяной банке потрясли.

Полозов, прикрываясь бортом «рено-соболя», вел огонь по группе из микроавтобуса, прижимая выстрелами нападавших к земле. Он давал возможность Никите придумать что-то посерьезнее, чтобы одним мощным ударом уничтожить незнакомцев.

Совмещение стихий огня и земли, как учил его волхв Кирилл из Амурского Двора, могло дать непредсказуемый результат для окружающих, но сейчас некогда было заниматься мелочными подсчетами убытков. Ладони ощутимо нагрелись, формируя «паровой каток». Земля, вспучившаяся от энергии, распирающей ее снизу, нагрелась до такого состояния, что запарила, выстреливая сгустки белесого дыма в небо. Сокрушая асфальт, в сторону микроавтобуса понесся жуткий черный вал асфальта и земли, скручиваясь подобно рулету.

Раздались крики ужаса, и кто-то, успел заметить Никита, рванул в сторону застывшей в зимнем сне рощи. А кого-то накрыло вместе с машиной. Позади грохнул взрыв. Нешуточно разошлись ребята.

Микроавтобус закатало в этот самый «рулет», сплющило и вышвырнуло на обочину. Олег уже вскочил на ноги и стреляя из «галана», обездвиживал нападавших выстрелом в голову. Пленных можно было не брать, потому что трое оказались покалеченными и навряд ли доживут до вечера. А один спасшийся прыгал по снегу, пытаясь скрыться за деревьями. Слишком далеко. Никита кинул вслед «аркан», благополучно запутавший ноги противнику. Вояка упал лицом вниз и замер.

– Олег, возьми его! – крикнул он Полозову. – А я ребятам помогу!

Помощь не понадобилась. Парни из сопровождения справились сами, разнеся в хлам передок грузовика. Из кабины торчали чьи-то руки. Еще один пассажир полулежал на сиденье, откинувшись назад. При этом погиб один из потайников. Остальные были ранены.

– Их двое было, – пояснил водитель, которого Никита вспомнил с трудом. Недавно поступил на службу к нему. Федька Бровкин, кажется. – Сразу из автоматов стали глушить. Пашку свалили, а я их гранатой угостил. Удачно попал, прямо в кабину.

– Дебилы, – поморщился второй потайник, сидя на капоте «руссо-балта» и жадно смоля сигарету. – Могли просто окопаться под мостом, а потом из гранатомета пульнуть. Дебильная акция.

Подошел Полозов, тяжело дыша от пробежки по снежной целине. Единственный нападавший, оставшийся в живых, лежал на дороге, связанный, и нервно дергался. Где-то вдалеке показалась машина, за ней еще одна. Дорога все же являлась весьма оживленной, и было странно наблюдать, что в момент нападения здесь оказалось пустынно.

– Грузите этого козла к себе в машину и езжайте на точку, – приказал Полозов. – Только шустрее. Мы остаемся здесь. Надо бы полицию вызвать, пусть разбираются. Грузовик с моста сдерните, поперек дороги поставьте!

– Нельзя им выжившего показывать, – предупредил Никита, торопясь к машине.

– Само собой, не покажем, – пряча «галан» за пазуху, кивнул Полозов. – Сейчас ребята уедут, и я позвоню в полицию. Ты как, в порядке?

– Нормально, – отозвался Никита, прислушиваясь к своим ощущениям. Кажется, правильное распределение энергетических потоков по точкам выхода дает свои плоды. Обучение в Коллегии даром не проходит. Усталости никакой, а Сил как будто и не потрачено ни капли. С чего бы? Сразу всплыла картина залитого лазурью неба, когда в него вливалась необыкновенная мощь сразу из нескольких источников. Не здесь ли таится ответ, почему атакующие плетения формировались так быстро и качественно.

Они стояли возле «рено-соболя» и смотрели, как машины, подъезжавшие к месту боя, разворачивались и стремительно удалялись обратно. За мостом творилась такая же картина. Смельчаки пробовали прорваться, но видя, во что превратилась дорога, тоже предпочли скрыться. Кто-то предлагал помощь Никите и Олегу, но мужчины вежливо отказывались, предупреждая, что скоро здесь появится полиция, а они их как раз и ждут. После таких откровений все ехали в объезд.

– Не мог Гусаров пойти на такую откровенную акцию, – рассуждал Никита. – Это же бред, устранить хозяина корпорации в день назначения генерального управляющего.

– Это не Гусаров, конечно, – задумчиво глядя на удлиняющиеся тени деревьев на снежном покрывале, сказал Олег. – Кто-то другой, кто манипулирует поведением твоих подчиненных. Вот только интуиция подсказывает мне, что акция связана с другими делами.

– Какими? – едва не рассмеялся Никита. – Городецкий подстроил?

– Может быть, – вполне серьезно ответил Полозов. – Вот допросим героя шоссейных битв и все выясним.

– У нас в Амурском филиале есть один дознаватель – Федор, бывший хунхуз. Вот он умеет развязывать языки, – вспомнил молодой волхв.

– Думаешь, такого умельца нет у нас? Ничего, разговорим…

Полиция появилась только к пяти часам вечера на двух патрульных машинах с проблесковыми маячками на крышах. Подъехать к мосту они не могли по причине разрушенного дорожного полотна. Пришлось идти пешком к парочке, ждущей их возле «рено-соболя». Никита представился, Олег показал свое свидетельство частного охранного агентства, и полицейские успокоились. Трое из них работали по убитым, а двое снимали показания в теплом салоне автомобиля Полозова. Для них так и осталось тайной, что один из нападавших выжил и сейчас дожидается обстоятельного разговора с серьезными людьми, не любящими, когда в их жизненные планы вмешиваются таким грубым образом.

Глава девятая

Вологда. Февраль 2011 года

– Господин Назаров, вы точно уверены, что никогда не видели этих людей? – старший следователь Вологодского департамента полиции майор Рудаков аккуратно разложил перед Никитой несколько фотографий незнакомых ему людей. На самом деле, он с чистой совестью мог сказать утвердительно, что не видел таковых никогда. Может, среди них и были наемники, пытавшиеся убить его и Полозова, да как теперь проверить? Он не особо старался запомнить их, когда вступил в бой. Тем более что маскировочная краска на физиономиях значительно искажала визуальное восприятие нападавших.

– Первый раз вижу, – пожал плечами Никита, перебирая карточки. Лица обычные, европейского типа. Но вот кто они? До сих пор Рудаков не озвучил свою версию случившегося. А она у майора была, как пить дать – была.

– Вы как-то неохотно идете нам навстречу, – чуть ли не обиделся старший следователь, подойдя к окну, выходящему на внутренний двор здания Департамента. – Если есть хоть какие-то мысли, то подскажите, чтобы мы могли побеспокоиться о вашей безопасности.

– Господин майор, насчет безопасности вы пошутили? – засмеялся Никита. – Видели, что я натворил на дороге? Теперь придется возместить ущерб муниципалитету.

– И все же! – майор повернулся к Никите.

– У меня нет явных врагов, – осторожно произнес молодой волхв. – Но всегда существуют оппоненты среди аристократии, стремящиеся ущемить мои интересы. Как-никак корпорация «Изумруд» не дает многим покоя.

– В чем выражается противодействие? – подобрался майор.

– Попытка забрать себе часть акций, чтобы ввести в Совет директоров своего человека. Но мы блокируем любую возможность такой ситуации. Это же не повод стрелять в меня из автоматов, которых у нападавших не должно быть. Я имею в виду, что оно слишком специфично для наемников. Так ведь? Иначе получается, что меня хотели ликвидировать по заданию императорских спецслужб.

Майор лихорадочно вытащил платок из кармана и промокнул лоб. Ему стало жарко. Молодой Назаров слишком вольно играл словами, за которые легко можно угодить на нары. А ему не хотелось влезать в жернова, могущие в любой момент раздавить слишком любопытную букашку.

– Вы так хорошо разбираетесь в типах стрелкового оружия? – все же счел нужным поинтересоваться майор. Оговорка молодого аристократа его насторожила.

– Я перевелся в Академию иерархов из ВВА Генштаба, – откликнулся Никита, рассеянно разглядывая фотографии. – Поверьте, кое-что я знаю очень хорошо.

– Про вооружение нападавших мы кое-что выяснили, – Рудаков сел напротив Никиты. – Автоматы путем многочисленных манипуляций по каналам снабжения были списаны с баланса и покинули склады три года назад. Кто был заказчиком – неизвестно.

– Проверяли Тайный Двор? – поинтересовался Никита.

– Тайный Двор? – удивился Рудаков. – Но… Ведь господин Полозов является вашим контрактером! Получается, что вас заказала ваше же охрана?

– Бред, – покачал головой Никита. – Я имел в виду другие филиалы.

– Следов вообще нет.

– Тогда кто напал на меня?

– Погибшие могли действовать по заданию некой группировки под названием «Новый мир». Она не террористическая, но экстремизма в высказываниях ее лидера Нехорошева хватает. Губернатор даже потребовал от прокурора санкции на арест, возмущенный болтовней Нехорошева.

– Не имею чести знать этого человека, если вы намекаете на мои связи с ним, – сразу же пресек ненужные вопросы Никита, закинув ногу на ногу.

– Нехорошев является последователем своего руководителя Тихорадова, погибшего прошлой осенью во время взрыва в здании штаба, – Рудаков пристально взглянул на гостя.

Ах, вот в чем дело! Никита, не проявляя эмоций, сразу же проанализировал ситуацию с покушением. Выходит, не на него охотились! Каким-то образом поганая кодла прознала об участии Полозова в ликвидации лаборатории, где ставили опыты с инъекциями «радуги» на живых людях, и решила ответить. Никита вспомнил, как вместе с Олегом спасали Алену. Чудом успели, иначе пропала бы девчонка.

– А как удалось выяснить связь наемников с Нехорошевым?

– Мобильный телефон, – спокойно ответил майор. – У одного из убитых нашли телефон и наши спецы полностью прошерстили память. Извлекли всю удаленную информацию, звонки удалось идентифицировать. Три из них сделаны Нехорошеву. Подозреваю, что после расшифровки они нам мало что дадут в плане подтверждения покушения на вас. Вероятно, обычные, ничего не значащие слова. Остальные номера – серые, никого не удалось вычислить. Увы.

Ничего удивительного. Схема стара как мир. Наниматель сидит выше этой ублюдочной компании и хорошо представляет ситуацию с продвижением наркоты. Никита помнил, о чем им рассказал водитель такси. Лаборатория действовала под хорошим прикрытием. Главного актера надо искать наверху.

– Скажите, господин майор, а чем вообще занимается Нехорошев и его компания?

– Обычный горлопан, – отмахнулся майор и резко встал. Подойдя к своему столу, вытащил из пачки сигарету. – Позволите? Спасибо. Так вот, «Новый мир» довольно странная организация, зарегистрированная как «общество против насилия и дискриминации, распространения свобод и права выбора».

– Какая хрень, – пробормотал Никита.

– Вот и я о том же, – кивнул Рудаков, устраиваясь возле окна с полуоткрытой форточкой, куда уходил дым от сигареты. – Расплывчатые формулировки, непонятные задачи, распространение газетных листовок с подобной ересью.

– Так надо было прикрыть их за экстремизм.

– Дело в том, что экстремизма, как такового суд не усмотрел. К сожалению, кроме небольшого ограничения в действиях, мы ничего не смогли сделать.

– И все же? Не поверю, что ваши спецы не следили за Нехорошевым и Тихорадовым. Ну, не листовки же они писали каждый день?

– Следили, вы правы. Но, кроме слухов, ничего не выяснили. Конспирация отменная.

– Какие слухи?

– Поговаривали, что при штабе организации существует какая-то лаборатория по изучению человеческих реакций. Вроде бы «радугу» используют….

– И вы не сделали попыток выяснить, правда это или нет? – всерьез возмутился Никита. – Вам же прекрасно известна директива императора об уголовном преследовании за распространение магического наркотика, за его публичное упоминание в прессе…

– В том и дело, что это всего лишь слухи, – поморщился Рудаков. – Однако место взрыва мы тщательно проверили. Да, там было наличие каких-то подвальных помещений, остатки уничтоженного оборудования, никак не тянущего на лабораторию по производству «радуги».

Никита вздохнул. Полозов качественно зачистил место. И где, получается, он наследил? Кто мог связать взрыв с карательной акцией? Проговорился тот самый таксист? Надо Олега настроить на задачу. Пусть проверит. Да еще пленник может много интересного рассказать.

– Тогда подытожим, – майор решительно загасил сигарету в пепельнице и сел за свой стол, что-то быстро написал на листке бумаги, отодвинул его в сторону. – Нападавшие в количестве пяти человек по неизвестным причинам устроили стрельбу на загородном шоссе. Пострадавший – Никита Анатольевич Назаров – утверждает, что не имеет ни малейшего понятия, почему на него устроено покушение. Это так?

– Все верно. Я не знаю этих людей. И никогда не сталкивался с организацией «Новый мир».

– Значит, имеет место быть странное совпадение по месту и времени, – Рудаков подергал мочку уха. – Неподалеку ведь расположено имение Городецких? Как думаете, могла быть ошибка, и охотились на кого-то из ваших соседей?

Ага, решили подразнить жуткую гору! Князь за свою родню весь город раком поставит!

– А вот эта версия лучше всего объясняет мотивы убийц, – закивал головой Никита. Нужно направить следствие по ложному пути. Пусть отрабатывают «пустышку», пока Олег будет выяснять, где он мог допустить ошибку. Заодно заставить нервничать патриарха. Злющий старик Городецкий половину Департамента разнесет, да еще и губернатору достанется, что его могут подозревать в покушении на убийство. Скандал!

Рудаков попрощался с Никитой, проводил его до порога кабинета и предупредил, что вызовет на допрос его телохранителей. Нужно выяснить некоторые моменты, чтобы восстановить полную картину произошедшего. Никита вежливо ответил, что никаких препятствий с его стороны не будет. Если следствие считает необходимым опросить всех – да хоть десять раз.

Олег ждал его на гостевой стоянке Департамента полиции, поставив «рено-соболь» возле решетчатого забора, откуда просматривались все подъездные пути к зданию. Никита устроился рядом, бросил в «бардачок» перчатки и, глядя перед собой, произнес:

– Кажется, охотились за нами обоими. Кто-то из той банды остался жив и хорошо знал исполнителя взрыва.

– Тебе об этом сказал следователь? – Полозов хмыкнул. Он ведь тоже думал об этой версии, однако делиться с Никитой пока не торопился.

– Сам дошел. Где ты мог проколоться?

– Никита, мы все сделали чисто. Я сам контролировал исполнение. В помещении их штаба была газовая подводка из подвала. Там же по трубам газ шел в каждую комнату. Где-то была утечка. Когда мы туда входили, запах явственно ощущался. Как говорится, любое лыко в строку. Мы и воспользовались ситуацией. Техническая неисправность. Хороший «бух» получился.

– Выживших не было?

– Нет. Во время посещения штаба мои ребята насчитали шесть человек. Все – активные члены группы. Еще были две девушки-секретарши. Но мы же не звери, дали девчонкам уйти домой после работы, а потом провели акцию.

– А таксист, которого мы возле озера с братцем застукали? Что с ним?

– Мы его оставили в покое, – нахмурился Олег. – Я приставил к нему одного паренька, но никаких телодвижений он не совершал.

– До поры до времени, – отрезал Никита. – Потом решил слить нас. Может, Нехорошев догадался, откуда ветер дует, и взял за жабры таксиста. Тогда это объясняет нападение на нас обоих. Думаешь, у этих тварей нет своих спецов? Вчерашнее нападение меня заставляет усомниться в этом. А еще оружие нестандартное. Кто-то нагло снабжает распространителей специфическим вооружением.

– Кто-то сверху, имеющий доступ к складам оружия?

– Все возможно, – Никита посмотрел на фасад Департамента с некоторой долей задумчивости. – Знаешь, неохота в это дело впутываться. Но выяснить, кто стоит за нападением, обязательно надо. Иначе я рискую нажить себе здесь головную боль с вечным беспокойством за свою семью. Мы решили переехать сюда через три года, и каково, если за каждым поворотом меня или Тамару будут поджидать снайперы господина Нехорошева? Найди этого таксиста, вытряси из него душу, но получи всю информацию. Это он мог сдать нас. Только осторожнее, не развязывай войну. Если не сможешь нащупать след – скажи мне. Лучше отдать дело имперской безопасности. Не нашего уровня работа.

– Сделаю, – кивнул Олег, обгоняя вереницу машин, уходящих на развилку в сторону моста через Вологду. Им нужно было в другую сторону. – Поставлю Серегу с напарником на слежку.

– Того самого, который журналиста окучивал? – усмехнулся Никита.

– Того самого. Парень смышленый, я за него спокоен. Заодно и юнца-напарника натаскает. Слушай, Никита, давно вопрос назрел, а я все никак не могу с тобой обсудить… – Олег сосредоточенно посмотрел в зеркало и свернул налево. Им пришлось возвращаться в имение по другой трассе, пока на основной идут восстановительные работы.

– Что за вопрос? Ты можешь в любое время ко мне обращаться, – пожал плечами Никита. – Я ведь не небожитель, нахожусь рядом.

– Неудобно как-то… Ладно. Такой расклад: в моей группе десять человек. Четверо постоянно на полевой работе. Слежки, контакты, сбор информации. Трое были приставлены к тебе как телохранители. Осталось двое… Еще трое охраняют твое имение. А в связи с возросшими задачами я не могу обеспечить качественное сопровождение и любую другую работу.

– Тебе нужны люди, – тут и догадываться не нужно. Никита смотрел прямо на дорогу, и лицо его, попадая в блики фонарей, казалось то спокойным, то нахмуренным.

– Да. Я понимаю ситуацию, в которой ты сейчас находишься, – Полозов мельком посмотрел на своего молодого хозяина. – Нужно время, пока все успокоится. Но именно сейчас формируется фундамент безопасности для тебя и твоей семьи. Какое-то время мы еще можем работать по контракту, но Селезню нужны профессионалы в своих делах. Тайный Двор должен зарабатывать для себя деньги, особо не привязываясь к одному клиенту. Ты сам знаешь об этом.

– Намекаешь на создание собственной службы безопасности?

– Да, о ней. Это правильная мысль. Без нее твоему клану будет тяжко.

– И где я буду брать профессионалов для себя?

– Я помогу тебе подобрать штат, – откликнулся Олег. – Есть много ребят, которые в силу своих предпочтений и моральных принципов не хотят после контрактной службы в армии идти в потайники. Обычно таких и привлекают для частной службы. Почему бы и нет?

– А если я хочу, чтобы ты возглавил эту службу? – Никита повернул голову в сторону водителя. – Пойдешь?

– Селезень упрется, – вздохнул Полозов.

– Я поговорю с ним. Специально съезжу на вашу базу и уговорю отдать тебя мне.

– Хорошо бы, но я не уверен в успехе. Впрочем, можешь поговорить.

– Сколько тебе надо человек на данный момент?

– Троих. Но эти трое будут со стороны, не потайники. Таким образом я уже сейчас начну формировать ядро твоей будущей СБ.

– Они надежны? Не «троянцы»?

– Отвечаю – нет.

– Если признаться – я тоже думал о создании своей службы, – молодой волхв посмотрел на часы. До встречи с Городецким оставалось достаточно времени, чтобы доехать до дома, переодеться и предстать перед Леонидом Сергеевичем при полном параде. Да, сегодня патриарх соседей решил познакомить молодого Назарова со своей родней, которая, если честно, мало волновала Никиту. А вот жена старика Городецкого его весьма интересовала. Не с пустыми же руками возвращаться в Петербург. Для Тамары его выводы по Светлане Павловне очень важны.

– Так за чем дело встало? За год я смогу набрать нужных ребят. О тебе уже идут слухи, и я сыграю на этом.

– А если пропустишь «троянца»? – не унимался Никита. – Вот пример: Гусаров. Вроде адекватный и грамотный специалист, предан своей работе, а вот возникла цель в виде генерального управляющего – пошел на обострение. Зачем? Старик умер – можно молодому щенку уважения не оказывать? Игнорировать еще начнет….

– «Троянцы» через мой фильтр не проскочат, – усмехнулся Полозов, подъезжая к имению. Машина бодро проскочила через открывающиеся ворота и лихо подкатила к крыльцу. – Давай, приводи себя в порядок, а я пока ребят предупрежу, чтобы собирались в сопровождение.

Имение Городецких находилось в двадцати километрах от северного фаса земель Назаровых. Хорошая дорога, не перекрытая из-за ремонта, малое количество машин, опытный водитель за рулем – Никита даже не успел как следует обдумать, как он будет отбиваться от нападок патриарха, как «рено-соболь» и внедорожный «даймлер» команды сопровождения свернули с основной трассы и домчались до ворот в виде ажурной арки, оплетенной сухой и замерзшей виноградной лозой. Ворота были освещены и распахнуты, возле них стояли охранники и внимательно смотрели на подъезжающие машины. По взмаху руки одного из них Полозов аккуратно притормозил и приспустил окно.

– Господин Назаров по приглашению, – сказал он, предупреждая вопрос.

– Проезжайте, – последовало разрешение.

Трехэтажный каменный дом, выстроенный буквой «П», оказался в кольце огромной дубовой рощи, а подъездной путь до парадной лестницы пролегал через липовую аллею, освещенную как центральный проспект города.

Само здание было построено еще в пятидесятые годы и отличалось монументальностью кладки, большим количеством лепнины по фасаду, белоснежными колоннами на фоне красной гранитной лестницы, с огромными окнами по первому этажу, через которые струился яркий свет на асфальтовую дорожку.

Никиту встречал один из слуг Городецкого. Удивительно, что это был молодой человек в цивильном полушерстяном костюме темно-коричневого цвета, а не какой-нибудь старик вроде Сашки. Ну, так прадед никогда не отличался особой страстью к выпендрежу, как он сам говорил.

– Господин Назаров, прошу следовать за мной, – учтиво наклонил голову парень. – Вас уже ждут. Ваш водитель и сопровождение будут устроены со всем возможным комфортом. О них не беспокойтесь.

Забавно, что старик Городецкий вышколил своих привратников на старосветский манер, который был популярен до середины шестидесятых, а потом сошел на «нет». Сами аристократы устали от высокопарных речей, решив, что современный мир обойдется и без таких условностей. Проще надо быть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Secret Intelligence Service, SIS.

Вернуться