Джулия Диа
Месть озлобленной души

Месть, как огонь, сжигает не только врага, но и душу мстителя.

Она затмевает разум, окутывает сердце тьмой, делая его холодным и жестоким.

В поисках мести мы часто теряем себя на пути к возмездию.

© Джулия Диа, текст

© uminoko, иллюстрация на обложке

© В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Плейлист

1. 2WEI, Edda Hayes – Burn

2. Asking Alexandria – Here I Am

3. Brooke, Tommee Profitt – Can’t Help Falling In Love

4. Chxrlotte – Don’t save me

5. Echos – Saints

6. Egzod & Maestro Chives – Royalty

7. Fleurie, Tommee Profitt – Sound Of War

8. Hidden Citizens – Heroes Fall

9. Neoni – Paranoia

10. Neoni & burnboy – Champion

11. NF – Intro

12. NF – Can You Hold Me (Feat. Britt Nicole)

13. Nightcore, 2WEI – Warriors

14. Svrcina ft. Hidden Citizens – Here We Stand

15. Svrcina – Meet Me on the Battlefield

16. XOV–Lucifer

Пролог

Когда деловые переговоры подошли к концу, тяжелая рука опустилась на плечо друга и успокаивающе похлопала.

– Спасибо, – произнес мужчина полушепотом, – без тебя моя жизнь покатилась бы ко всем чертям… – Он поднял усталый взгляд на своего собеседника.

– Да брось, – ответил второй, присаживаясь напротив, – ты же мне как брат, и твоя семья мне не чужая. «Несмотря ни на что», помнишь? – Он подмигнул и поднял руку, указывая взглядом на надпись, выгравированную на их кожаных браслетах.

– Всегда мечтал о таком брате. – Тень улыбки коснулась грустного лица, хотя глаза не выражали ничего, кроме пустоты.

Мужчина смотрел в одну точку и не верил в происходящее: друг выдернул из ямы, сделав невозможное. По сути чужой человек спас не только его бизнес, но и честь семьи, и если бы не он, то многолетний труд и сбывшаяся мечта сгорели бы синим пламенем. И осталась бы только горстка пепла.

– Я не смогу расплатиться с тобой до конца жизни…

– Мне от тебя ничего не нужно, ты же знаешь! Для родных людей ничего не жалко!

В кабинете, где недавно проходила деловая встреча, повисла тишина. Мужчины погрузились в свои мысли, однако долгое молчание было нарушено неожиданным предложением:

– А мы ведь можем по-настоящему породниться, – с улыбкой произнес один из них, – ты же этого тоже хочешь?

– Еще спрашиваешь?!

– Есть идея! Доставай ручку и бумагу.

Брендон Милтон судорожно вздохнул и прикрыл глаза.

– Ты думаешь, он уничтожил тот документ? Не будь глупцом! – Надрывный голос жены рикошетом отскакивал от стены кабинета и бил точно по ушным перепонкам.

– Я уверен в его порядочности, ведь решение было обоюдным, – пытаясь сдержать себя в руках, ответил мужчина.

– Ты обязан был удостовериться! – Женский визг уже отдавался болью в висках…

– Как? – сквозь зубы произнес с нажимом ее супруг, постепенно повышая голос, уже теряя контроль: – Скажи мне! Надо было стоять над душой или требовать доказательств?! Я верил ему, несмотря на все дерьмо, что случилось между нами! Франко был моим лучшим другом!

Краснея от гнева, он в порыве ярости стукнул ладонью по столу, выказывая свое отношение к дальнейшему разговору. Женщина, не выдержав гнетущей обстановки, вылетела из кабинета, громко хлопнув дверью.

Хозяин дома заставил себя дышать глубоко, приводя мысли в порядок и пытаясь хоть немного успокоить нервы. Но у него ничего не получалось, а сильный стресс лишил всяческих сил, так что Брендон упал в свое кресло, массируя трясущиеся колени. Рассеянным взглядом он блуждал по поверхности рабочего стола, будто ища подсказки, но смог сфокусировать его лишь на мини-баре в виде настольного глобуса. Его подарили на юбилей дочь с зятем. Сначала Милтон потянулся к крышке бара, чтобы достать стакан и бутылку, но мгновенно передумал. Открыл верхний ящик, откуда достал фотографию молодой девушки.

– Ты достаточно натерпелась, милая, а тут еще я проблем подкинул… Надеюсь, все образуется, и моя ошибка не выйдет боком. Прости меня…

Глава 1
Возрождение пустоты

Португалия, провинция Минью

Огромная вилла на побережье Атлантического океана находилась в достаточно живописной местности. Окружающий пейзаж настолько завораживал, что по договоренности некоторые экскурсионные агентства водили сюда группы туристов. Но это место славилось не только видами, но и виноградными плантациями, а семья, проживающая здесь, была виноделами, знаменитыми как на родине, так и за рубежом.

Однако в этот день было не до любования виноградниками. Яркие краски спрятались за трауром: умер глава семейства, любимый муж и отец. Его уважали многие и почитали в каждом доме провинции Минью. Его не боялись и к нему всегда приходили за советом. Он нес в себе внутренний свет и любовь, которыми стремился поделиться с нуждающимися.

Его смерть отозвалась неизбывным горем в сердце каждого, кто его знал, поэтому проводить усопшего в последний путь пришло достаточно много народу. Количество людей не уменьшилось после посещения церкви и даже крематория: все считали своим долгом поддержать вдову, следуя за ней буквально по пятам.

Однако ее сын желал тишины. Ему хотелось в полной мере отдаться своим чувствам, пробуя горький вкус потери, непролитых слез, и на данный момент его эти гости раздражали… Все смелее стали звучать вопросы о дальнейшей судьбе плантации. Нет ли в планах продажи дома или переезда в более скромное место? Каждый человек словно снял маску, выставляя напоказ истинное лицо. Лицемеры – вот кем они были в глазах молодого человека. Ему казалось, что их сочувствие наигранно, а в голове давно шел подсчет прибыли от покупки виноградников. Отец не заслужил себе такого окружения, получал от них всех только потребительское отношение, однако душа покойного Франко Мартинеса была настолько чиста, что он просто не замечал очевидного.

Кончина отца перевернула мировоззрение Мигеля, и теперь он на все смотрел под другим углом. Жизнь превратилась в черно-белое пятно, звук замедлился, реакция стала заторможенной, и теперь парень искренне ненавидел жить. Нужен был толчок, мотивирующий импульс, ибо все теряло смысл – с каждой минутой это ощущалось острее, ведь отец ему был и другом, и опорой, и утешением, и рукой помощи. Для сына он был всем…

Среди толпы Мигель заметил свою мать с незнакомцем в деловом костюме. Они стояли в дальнем угла гостиной и о чем-то разговаривали. Казалось бы, обычная ситуация: очередной гость успокаивал безутешную, убитую горем вдову, но взгляд парня уцепился за небольшой конверт, который тот вложил ей в руки.

Любопытство, как глоток свежего воздуха, побудило дернуться в их сторону, однако мать сама развернулась к сыну. Бледное безжизненное лицо, лишенное эмоций; пустой взгляд и тусклые глаза, в которых меркли даже блики света, – так выглядела боль от утраты любимого человека. Мигель прочувствовал эту боль собственной кожей еще в отпевальне, где они провели всю ночь перед службой. Лишь там пришло осознание, что отца больше нет. Но матери он не верил… много ли надо для игры на публике?

Женщина подошла к урне с прахом и положила в него конверт, после чего дрожащими руками закрыла крышку. Внимательно следя за действиями матери, Мигель поймал себя на мысли, что просто обязан узнать, о чем это письмо. А также узнать, кто этот мужчина, ведь он не раз встречал это лицо в газетных статьях.

В рабочем кабинете виллы словно остановилось время, и складывалось впечатление, будто старый хозяин только что покинул помещение. В воздухе до сих пор витала аура его присутствия, ведь сюда никто так ни разу и не осмелился войти за последние дни.

Франко Мартинес любил качественные сигары и хорошую музыку: на заднем фоне всегда играли виниловые пластинки знаменитых исполнителей двадцатого века, таких как Амалия Родригес, Жуан Жильберто или Карлуш Паредеш. Стены и мебель пропитались ароматом табака и дорогого парфюма, а дизайнерский шкафчик открытого типа с мини-баром все еще стоял на видном месте, демонстрируя гостям элитные напитки.

Всколыхнувшаяся занавеска легким прикосновением, словно возлюбленная, заключила в полуобъятия Мигеля, неподвижно стоявшего около рабочего стола отца. Проведя рукой по небольшим потертостям на бархатной поверхности, он прикрыл глаза, и его лицо исказилось в болезненной гримасе от нахлынувших воспоминаний. Непролитые слезы хлынули наружу, выпуская всю накопившуюся печаль, а от сильного стискивания челюстей начало сводить скулы. Сын не мог позволить себе оплакать смерть отца на людях, однако находясь в полном одиночестве, он все же дал волю чувствам.

Упав в кожаное кресло, Мигель долго собирался с мыслями, прислушиваясь к звенящей тишине. Гости разошлись, а мать была у себя в комнате, дом снова опустел… Просидев в полном отрешении, он вспомнил о документах, что держал в руке, ему их вчера передал семейный юрист. Мигель открыл плотную папку и вывалил все на стол. Взору сразу же предстали диски, фотографии, несколько белых конвертов и какие-то бумаги.

Молодой человек окинул брезгливым взглядом все это. Он не знал и даже не хотел задумываться, какую информацию они содержат. Мысль о том, что все богатство, убранство и бизнес перейдет к нему по наследству, претила. Ему ничего этого не нужно, он лишь хотел отмотать время назад в те годы, когда семья была счастлива…

Вскрыв первый попавшийся под руку конверт, Мигель вытянул из него лист бумаги. Это оказалось письмо, написанное рукой отца, однако казалось оно каким-то странным, словно в нем отсутствовала часть текста, так как две половинки листа были аккуратно склеены лентой скотча. Это смутило парня, прекрасно помнившего педантизм Франко, поэтому, нахмурив брови, Мигель стал внимательно вчитываться в текст.

«Здравствуй, дорогой Мигель.

Если ты читаешь это письмо, то меня, вероятно, нет в живых. Прошу, не стоит горевать обо мне, ведь я прожил очень счастливую жизнь – в ней были ты и Мануэла. Я хотел, чтобы и мой сын испытал это чувство любви, но все пошло не по плану. Скорее всего, у тебя уже возникли вопросы, поэтому поспешу рассказать обо всем по порядку.

Как ты уже знаешь, мое детство прошло в Америке, где я вырос и учился, пока не стал достаточно самостоятельным, чтобы вернуться на родину. В Штатах наш дом находился по соседству с домом прекрасной семьи, где жил мальчишка моего возраста. Вскоре мы подружились и со временем стали настолько близки, что считали друг друга братьями. Шли года, и чем взрослее мы становились, тем сложнее давался выбор. Особенно после того, как каждый из нас нашел свое призвание. В итоге я вернулся в Португалию, где женился на твоей матери и поднял винодельный бизнес с нуля, а Брендон остался там, в Америке, развивать свое дело, он начинал с уличных кафе. Но уже через несколько лет мы вместе перерезали ленту его нового ресторана. Дела Брендона стремительно взлетали в гору, одно заведение разрослось в сеть.

Однако не бывает все идеально в жизни, сынок. Бизнес – это грязь и, к сожалению, все мы были в ней по уши. Однажды друг попал в очень неприятную ситуацию, которая грозила ему потерей всего. Я не мог остаться в стороне и решил помочь. Благодаря моим связям он вышел на международный уровень, и дела снова наладились.

Доброта – мое проклятие, скажешь ты… знаю, что скажешь, ведь родственную душу не обманешь. И ты будешь абсолютно прав. Но я так воспитан, Мигель, и, надеюсь, частичка моей доброты до сих пор живет в тебе…

После тяжелых деловых переговоров он сказал мне, что я могу просить у него все что угодно. И даже как-то была брошена шутка о том, что было бы неплохо породниться. У него есть дочь, она чуть младше тебя, но быть такой красавицей – просто преступление. На тот момент вы были еще совсем детьми, и мы составили некий договор: в нем говорилось, что вы жених и невеста, и как только девушка получит высшее образование, вы поженитесь.

Конечно же, эта бумажка не имела никакой юридической силы, но наша вера была искренней. Мы хотели сблизить вас, подружить… Хотели, чтобы вы сами полюбили друг друга, не столкнувшись даже с языковым барьером. Знаешь, это словно желание, которое нужно написать на бумажке накануне Рождества, а потом сидеть и ждать чудо.

Год спустя мы полетели в Америку на день рождения маленькой Джессики. Думаю, ты догадался для чего. Да, нам не терпелось вас познакомить. На тот момент девочке было пять лет, а тебе семь. Ты, скорее всего, мало что помнишь о той поездке. И, казалось бы, все просто идеально: красивые дети, обеспеченные семьи, но…￼

Парень прекрасно понимал, что здесь явно отсутствовал важный фрагмент. Смотря на аккуратно склеенный срез, Мигель не сомневался, что до письма добрались руки матери…

Постоянно лезет куда не надо…

К сожалению, будучи подростком, мальчик перестал доверять Мануэле, подозревая ее в неверности Франко. Единственным человеком, который мог хоть как-то повлиять на сына, был отец, к которому Мигель всегда испытывал глубокое уважение.

Опустив взгляд ниже, парень решил дочитать письмо, а потом отправиться на поиски недостающего фрагмента:

«Мигель, не стоит искать виноватых в случившемся. Значит, так предписано небесами, и только Господу Богу известны пути нашей жизни. Мести не должно быть в твоем сердце, заполни его любовью. Найди себе невесту и порадуй мать внуками наконец-таки.

Весь наш бизнес, дом и хозяйство ложатся на твои плечи. Теперь ты – глава семьи, позаботься о матери. Я люблю тебя, Мигель.

Твой отец, Франко Байо Мартинес».

– А теперь мне нужны ответы… – хмыкнул молодой человек и, резко подскочив на ноги, покинул кабинет.

Он не мог смириться со смертью отца, не мог его отпустить, а тут еще и тон письма говорил о том, что все не просто так. К чему ему информация об этих людях? Ну, не сложилось, и что? Тем более, они живут на разных континентах. Да и кто в наше время женит людей по договоренности? Возможно, в каких-то странах до сих пор практикуют это в рамках традиций, но как на это согласился американец?

Не церемонясь, без стука и предупреждения, Мигель вошел в комнату матери. В помещении было темно из-за отсутствия дневного света, лишь огонек одинокой свечи освещал заплаканное лицо женщины, сидящей у трельяжа с фотографией мужа в руках. Она подняла голову и встретилась с полным презрения взглядом сына. За много лет она уже смирилась, что Мигель так на нее смотрит.

Ей сейчас меньше всего на свете хотелось вступать в конфликт, но она чувствовала, что данный визит добром не кончится.

– Мигель, пожалуйста, – безжизненно проговорила Мануэла, прижимая рамку к груди, – давай хоть сегодня обойдемся без ссор. Перестань уже ненавидеть меня…

– Я уйду, если ты вернешь то, что предназначалось мне, а еще ответишь на вопрос.

В глазах матери отразилось явное беспокойство. Она понимала, за чем пожаловал ее сын, и миллион раз отругала себя за содеянное. От письма надо было избавиться при первой же возможности, ведь его даже не подделать: Мигель знал почерк отца как свои пять пальцев.

«Ложь во благо?» – проскочило в голове женщины, и она мысленно попросила прощения у покойного мужа за дальнейшие слова.

– Я тебя слушаю…

– Тот мужчина, сегодня в гостиной, тот самый Брендон Милтон? – Мигель встал около матери и сложил руки на груди.

– Да, Франко рассказывал о нем, и не раз, – ответила женщина безразличным тоном, ожидая главного.

– Что за конверт он тебе дал? – не успокаивался парень, оглядывая урну с прахом отца.

– Ты говорил про вопрос, Мигель, а не вопросы. Больше я не намерена тебе отвечать.

– Не зли меня еще больше, мама, иначе будет хуже, – наклонившись к ней, прорычал парень сквозь зубы, выказывая раздражение. – Где часть письма?

– Мигель, последние дни были очень тяжелыми, но прошу, не сходи с ума. – Мануэла постаралась сделать вид, что не понимает о чем речь. Но тщетно.

– Не делай из меня идиота, мама! – Мигель сорвался на крик, громко хлопнув ладонью по поверхности трельяжа. – Если ты не отдашь мне этот фрагмент по-хорошему, я разнесу полдома и начну с твоей комнаты! – Наклонившись к ней еще ближе, Мигель смерил ее гневным взглядом. – Или ты думала, что я слабоумный и не пойму, кто вырезал часть из послания отца? И раз он хотел рассказать мне что-то, я любой ценой узнаю эту информацию… Где он?

Выпрямившись, парень отправился к погребальной урне, чтобы переставить в более безопасное место.

– Мигель, Франко сам попросил это сделать, – голос матери задрожал, она чувствовала, что разум сына уже пошатнулся и может произойти непоправимое, – он был совсем плох в последние дни, и не осталось времени переписывать письмо.

– Где он? – Холодный тон заставил вздрогнуть ее и без того озябшее от волнения тело.

– Мигель, – Мануэла обернулась, чтобы встретиться с сыном глазами и попытаться хоть как-то достучаться до него.

– Повторяю в последний раз. – Аккуратно установив урну с прахом в отдаленном углу, парень выпрямился и двинулся в сторону матери. – Где письмо?

Весь его вид наводил ужас: враждебный взгляд, ожесточенное лицо, дышащее агрессией, и сжатые кулаки. Медленная походка говорила о надвигающейся угрозе, не хватало только искрящихся молний за окном и раската грома.

– Я все здесь разнесу, мама, клянусь Богом. Отдай по-хорошему.

– Мигель, ты не в себе! Не сходи с ума, я тебя умоляю! Успокойся! – Женщина встала перед сыном в надежде остановить его безумный порыв.

– Отдай мне это гребаное письмо! – Крик словно остроконечной стрелой проткнул сердце вдовы. Она понимала, что нет больше ее ребенка, того жизнерадостного мальчика, который был на все готов ради семьи, а точнее – ради отца… – Не доводи до греха, я уже на грани!

Мощным рывком Мигель смел содержимое с поверхности туалетного столика. Тяжелые предметы с грохотом упали на пол, разнося по всей комнате страшный шум. Однако это не остановило молодого человека: открывая каждый шкафчик, он вываливал все наружу, создавая жуткий бардак. Не найдя искомого, Мигель в ярости опрокинул трельяж. Зеркала разбились вдребезги.

Разворошив всю кровать и разломав картины, а также обшарив плинтуса по периметру комнаты, но так и не найдя заветной бумаги, парень угрожающе метнулся в сторону матери, но резко остановился. Казалось, он готов был убить, но женщина отказывалась верить, что ее сын способен на это.

– Оно там, да? – усмехнулся молодой мужчина. – Ты засунула его туда, куда, думала, мне совесть не позволит залезть? Открой глаза, мама, этого могло бы и не быть…

Мигель развернулся и направился в сторону праха отца. В отчаянии Мануэла звала единственного сына, который выстроил непробиваемую стену. Она умоляла не трогать урну и клялась, что там нет того, что он ищет. Пообещав отдать кусочек письма, она смогла привлечь внимание парня, не давая ему совершить еще большую катастрофу, чем он сейчас устроил: все же вдова хотела отнести прах на кладбище в их семейный склеп.

Мать упала на колени, продолжая горестно выть, не жалея слез. Рыдать до хрипоты и боли в горле. Ей теперь было все равно – сына уже не вернуть… Мигель подошел к ней, властно возвышаясь. Смотря с высоты своего роста на женщину в ногах, он удивлялся, как она могла играть на два фронта? Ему абсолютно было плевать на нее, он думал, что через пару дней она закончит этот спектакль и уйдет к своему любовнику…

Присев на корточки перед ней, Мигель оглядел мать гневным взглядом. Протянув руку, он без слов потребовал отдать обещанное. Мануэле больше ничего не оставалось, как смириться. Она протянула рамку с фотографией мужа, которую все время прижимала к сердцу, и сказала, что письмо внутри.

Мигель, не проронив ни слова, покинул комнату, оставляя родную мать среди разгромленного помещения, а та, в свою очередь, проводила сына пустым взглядом, понимая, что беды не избежать.

Глава 2
Предсмертная просьба

Жаркое солнце раскидало раскаленные лучи над португальскими землями, наполняя виноградные плантации невероятным ароматом созревших спелых ягод. Каждый хозяин объезжал свои владения и лично проверял готовность к осеннему празднику – фестивалю в честь сбора урожая. Мартинесы были не исключением: оседлав двух коней, Франко и его пятнадцатилетний сын Мигель отправились смотреть, как обстоят дела в их виноградниках.

– Ты чувствуешь это, сынок? – вдыхая сладковатый запах, мужчина совершенно не обращал внимания на горячий воздух, неприятно обжигающий слизистую носа. – «Альваринью»[1]… Все-таки я сделал правильный выбор.

– Почему ты стал вести это хозяйство? Дед же не занимался ничем подобным.

– Мне всегда нравилось вино моей родины. У нашей страны превосходный потенциал и замечательное производство, а дед твой – ленивый по натуре и просто не хотел со всем этим возиться, – Франко усмехнулся, словно вспомнил какой-то забавный случай, но вскоре продолжил: – Когда я учился в Америке, то ужасно скучал по дому. Я смотрел на своего хорошего товарища, который делал первые шаги в большое будущее, и мое сердце подсказывало, что нужно тоже начинать собственное дело.

– И как ты пришел к таким результатам?

– Благодаря долгой и упорной работе, мальчик мой. Сначала я приобрел небольшой участок плантации у одной семьи, в которой, к сожалению, не осталось никого, кто мог ухаживать за виноградом. Делал вино для домашнего использования, однако всем, кто бывал у нас в гостях, хотелось купить бутылочку и увезти с собой как трофей. Выбранный мною сорт винограда позволил делать очень легкое вино, которое прекрасно сочеталось с морепродуктами. И я преуспел в этом деле. Через какое-то время расширил хозяйство, наладил производство и вышел на рынок. Не без труда, конечно… – Франко замолчал, а на лбу проявилась глубокая межбровная морщина. Он долго не говорил ни слова, словно впал в транс, что не на шутку встревожило подростка.

– Отец, что с тобой происходит? – мальчик объехал отца и остановил коня посередине дороги, перегораживая путь.

– Что ты имеешь в виду?

– В последнее время ты сам не свой, кажется, даже постарел немного. Это так сказался сердечный приступ?

– Все хорошо, сынок, – Франко слегка улыбнулся. – Просто иногда в жизни происходят события, которые навевают грусть, а иногда могут и растоптать.

– Кто посмел обидеть тебя? Скажи мне, и я обязательно отомщу…

– Месть – дело неблагородное, Мигель. Она подобна темной тени, которая следует за тобой повсюду, мешая видеть светлое будущее. Вот заставишь ты страдать человека, а дальше что? Поверь, это не принесет и толики облегчения, зато проблем прибавит с головой.

– Но если тебе сделали плохо, как поступить – простить?

– Именно, сынок. Простить и отпустить, стараясь жить дальше. На зло не стоит отвечать злом, иначе чем ты тогда лучше обидчика?

– Но и терпеть издевательства нельзя, и каждый должен отвечать за поступки! Где же тогда справедливость? – насупился подросток, всем видом показывая свое недовольство.

– Поверь мне, Мигель, все мы окажемся на Страшном Суде и каждый ответит перед Господом за содеянное, – Франко подмигнул сыну и дал лошади команду двигаться дальше, объезжая преграду.

– Ты просто очень добр, даже к тем, кто этого не заслуживает… – фыркнул мальчик, провожая взглядом удаляющегося отца.

– А ты знаешь, почему наше вино называется молодым? – Уходя от неприятной темы, Мартинес-старший решил вернуться к позитивному настрою, однако не уловив отклика, обернулся и столкнулся с выразительным взглядом сына, показывающим, что резкий переход ему не по нраву и разговор не окончен. – Потому что не выдерживается долго, ведь оно никогда не залеживается больше года. Мигель, в чем дело?

– Ты не ответил на вопрос: кто виноват в том, что тебе плохо?

– Виновата судьба, сын. Если и злиться, то только на нее…

Мужчине нравился внутренний стержень единственного отпрыска: взрывной характер, горячая кровь, борьба за справедливость – он всегда мог постоять за себя и защитить честь родителей. Несмотря на сложные отношения с матерью, Мигель даже ее никому не давал в обиду, хотя дома часто ругался с ней, показывая неприкрытую ненависть.

Сколько раз Франко пытался убедить подростка, что домыслы, блуждающие в его голове, – ложь, но Мигель всегда стоял на своем, свято веря, что найдет доказательства. И чем старше он становился, тем больше родители теряли над ним контроль. Но лишь одно оставалось неизменно – крепкая духовная связь между отцом и сыном.

Выдыхая плотный сизый дым от прикуренной сигары, Мигель медленно приоткрыл опухшие веки, пытаясь рассмотреть пространство сквозь никотиновое облако. Внезапные воспоминания десятилетней давности напомнили парню о самом первом порыве, который сменило чувство страха за отца, – отомстить… Будучи ребенком, он ничего не мог предпринять, да и правды добиться тоже было невозможно, однако сейчас он вырос и у него под рукой огромные ресурсы на осуществление задуманных планов. Гнев ослепил Мигеля, и желание, подобно крепленому красному вину, опьяняло и подталкивало к действиям – найти и наказать виновных в смерти самого дорогого человека.

Развалившись в кресле и удерживая на коленях перевернутую рамку с фотографией, отобранной несколько минут назад, Мигель осматривал кабинет отрешенным взглядом, бездумно крутя сигару в свободной руке. Глаза покраснели, их слегка пекло, но это было далеко не от въевшегося дыма, а от напряжения, которое пришлось пережить за такой короткий промежуток времени. Отсутствие полноценного сна негативно отразилось на самочувствии, однако выбросившийся в кровь адреналин не давал сидеть на месте спокойно.

Взору предстал семейный портрет, на котором все были счастливы. Улыбающийся глава семьи, широко расставив ноги, удерживал на колене смеющегося мальчика лет восьми, который излучал неподдельное детское счастье, а за мужской спиной стояла молодая женщина, придерживая супруга за плечи. На снимке запечатлены искренние эмоции, ведь тогда еще все было хорошо.

«Пока ты все не испортила…» – мысленно фыркнул парень, представляя красный крест на лице матери.

Откинув голову назад, Мигель поднес сигару ко рту и вдохнул тягучий дым. Продержав его пару секунд, позволяя никотину проникнуть в организм, медленно выпустил изо рта, наслаждаясь приятным послевкусием. В голове не было ни единой здравой мысли о том, как жить дальше, однако воображение назойливо рисовало яркую картинку прошлого, когда семья для мальчика еще существовала как единое целое.

Плохая компания засасывала, подобно топкому болоту, протягивала свои липкие лапы, подталкивая доверчивого ребенка совершать одну ошибку за другой, и позволяла постепенно увязать в серьезных проблемах. Мальчишка боялся рассказывать о них родителям, опасаясь разочаровать людей, которые вложили в него душу, которые отдали частичку себя и воспитывали его достойным человеком. Он пытался сам разобраться в накопившихся вопросах, не понимая, что закапывался только глубже.

Вылезти из этой ямы Мигель смог лишь тогда, когда принял руку помощи дона Арлана Баталау – главы мафиозного клана. Он предложил свое покровительство взамен на мелкую и непыльную работенку с возможностью хорошо подзаработать. Мигель слепо доверился ему, так как знал этого человека, ведь он был знакомым его семьи.

Подросток уважал мужчину, несмотря на беззаконие, которым тот промышлял, восхищался его спокойствием и хладнокровностью при принятии решений, поражался серьезности в одних вещах и удивлялся несерьезности в других. Мигель работал на него многие годы, но сеньор так и остался для него загадкой.

Родителей совершенно не радовали такие связи их сына: они знали того человека намного лучше и опасались за будущее Мигеля. Но разговоры с ним ни к чему не приводили, а уговорить дона Баталау, чтобы он не втягивал ребенка в преступный мир, никогда не удавалось. Отношения между взрослыми стали портиться, и мальчик начинал подозревать, что его удерживали в «семье» лишь по какой-то причине, накидывая новые задания, от которых он не имел права отказываться.

Возвращаясь однажды с одного дела, Мигель отправился к Арлану, чтобы доложить о результатах. Парня сильно удивило, что у дверей босса никого не оказалось, и на секунду мальчишка замедлил шаг, подумав, что дона Баталау внутри нет. Однако вопреки этому предположению Мигель подошел ближе и услышал приглушенные голоса из кабинета. Значит, он не зря тащился сюда. Тихонечко постучав и не дождавшись ответа, подросток открыл дверь и просунул голову, чтобы босс понял, кто за дверью, – вдруг он был на совещании. Но то, что Мигель увидел, разбило ему сердце.

С того дня он потерял уважение к матери и главе мафиозного клана…

Усмехнувшись, Мигель положил рамочку на стол и наклонился, чтобы снять с рамки картонку, под которой сразу же заметил сложенный лист бумаги.

– Если его сердце не выдержало из-за вас… убью обоих, – Мигель развернул остаток письма и приложил к верхнему клочку, освежая в памяти последние строчки:

«Год спустя мы полетели в Америку на день рождения маленькой Джессики. Думаю, ты догадался для чего. Да, нам не терпелось вас познакомить. На тот момент девочке было пять лет, а тебе семь. Ты, скорее всего, мало что помнишь о той поездке. И, казалось бы, все просто идеально: красивые дети, обеспеченные семьи, но жизнь сложная штука, и никогда не знаешь, куда она повернет…

Однажды для нашей семьи настали тяжелые времена: твоя плохая компания и проблема с наркотиками. Я никогда не понимал, чего тебе не хватало, почему ты обратился к Арлану при живом отце, ведь я мог решить любые твои проблемы, я мог жизнь за тебя отдать, ведь ты – мой сын, моя кровь… Но ты связался с мафией. Плюс ко всему Брендон решил уйти с европейского рынка, разорвав со мной какие-либо отношения вплоть до шуточного договора. Проблемы нарастали как снежный ком, наслаиваясь друг на друга, и мое здоровье в итоге подкачало: тогда я впервые попал в больницу, если помнишь.

Ты часто спрашивал меня о нем, но я молчал, чтобы не теребить зажившие раны. На самом деле Брендон прекрасный человек, и семья у него замечательная. Я жалею лишь об одном: что не успел познакомить вас в осознанном возрасте. Думаю, вы бы поладили с Джессикой. Она была здесь, приезжала с друзьями на экскурсию, но, к сожалению, ничего обо мне не знала. Да это и не важно, я был счастлив увидеть ее настоящую. В папке с документами лежит фотография девушки. Есть даже флешка, на которой небольшие видео из ее жизни, которые прислал мне сеньор Доминдо, ведь я до последнего надеялся… Что касается брачного договора, он в сейфе. Я так и не смог его уничтожить, оставив на память о приятных моментах, но очень прошу тебя это сделать, так как я обещал Брендону… Нужный документ ты найдешь за сердцем Португалии.

Даже после смерти я не хотел, чтобы между нами, Мигель, были секреты, поэтому в этом письме я наконец-таки смог рассказать о человеке, к которому до сих пор отношусь как к брату. С годами у него дел становилось все больше и больше, и наше общение практически сошло на нет, ведь бизнес не стоял на месте, а мое сердце, подобно червивому яблоку, увядало от жуткой тоски по другу. Поэтому, сын, я тебя очень прошу – не привязывайся к людям. Не совершай моих ошибок.

Я очень сильно люблю Мануэлу и тебя, сынок. Это чувство позволило мне прожить довольно долго, поэтому еще раз хочу сказать спасибо за то, что вы появились в моей жизни. Ты прости маму, Мигель, ведь я еще раз повторю: она ни в чем не виновата перед семьей».

Отложив письмо, парень долго сидел и смотрел в одну точку. Он никак не мог смириться со смертью отца и винил всех вокруг в его кончине, начиная с себя и заканчивая проклятым другом из Америки. И чем больше Мартинес о нем думал, тем сильнее начинал ненавидеть, ведь лучшие друзья должны поддерживать друг друга в сложный период жизни, а не бежать с тонущего корабля как крысы, прикрываясь собственными проблемами.

Мигель отчетливо помнил, как впервые увидел слезы Франко. Как отец подолгу закрывался в своем кабинете, а потом выходил разбитый, лишенный каких-либо жизненных сил. Постепенно Мигель стал осознавать, что именно тот период выпал на спад общения отца и Брендона. Понимал, что именно то время и стало началом конца…

– Ты… – Сжимая в кулаке бумагу, Мигель чувствовал, как по набухшим венам течет леденящая кровь ярость, от чего тело била мелкая дрожь. – Так это все из-за тебя!!! – В порыве чувств Мигель смел документы со стола, от чего некоторые листы хаотично разлетелись в разные стороны.

По крайней мере, теперь он знал кого винить…

Опустив взгляд и присев на корточки, Мигель вытащил фотографию из-под завалов на полу и с полным презрением осмотрел запечатленную на ней девушку. Белокурый ангел с глазами цвета расплавленного серебра, имеющими легкий небесный оттенок, смотрела на него, слегка улыбаясь. Она была действительно красива, и в обычной жизни можно было бы легко потерять голову, но сейчас сердце парня словно прижгли раскаленным металлом. Затянувшись сигарой, он плюхнулся в кресло, решая, как поступить дальше.

Франко всегда говорил правильные слова, которые, к сожалению, иногда не доходили до сознания подростка, но отец любил свою семью и никогда не осуждал никого. Если и была в душе обида, то Мартинес-старший запирал ее глубоко в сердце, не выпуская наружу, и, по всей видимости, оно не выдержало «ценного» груза.

Нервы были натянуты, как тетива на охотничьем луке, стоило лишь прикоснуться к ним, и они бы с треском лопнули. Взглянув на фотографию еще раз, Мигель небрежно швырнул ее на стол, не желая больше марать руки.

– Как скажешь, отец, – сквозь зубы проговорил парень, – но боюсь, твоя просьба невыполнима…

Прожигая окурком лицо девушки, Мигель Мартинес перевел взгляд на картину с изображением Лиссабона, за которой был спрятан сейф с договором.

Глава 3
Начало конца

Играя пальцами с небольшой флешкой из предоставленной папки с документами, Мигель размышлял, как бы помощнее нанести удар бывшему другу отца. Есть ли у того вообще больные места? Насколько сильно он любил жену или дорожил бизнесом? А может, стоит поиграть с его дочуркой? Она вроде была единственным ребенком в семье, и считается, что девочки ближе к отцам, нежели к матерям.

Идея отомстить Брендону через дочь нравилась Мигелю с каждой секундой все больше и больше. Осталось только решить, какую применить тактику, чтобы эффектнее вышло… Влюбить и растоптать или убить, как ее папаша убил Франко?

Прежде чем принять решение, Мигель захотел изучить всю предоставленную информацию. Матери дома не было, она с самого утра отправилась на кладбище, чтобы отнести прах усопшего в семейный склеп, его новый «дом». Загрузив ноутбук и вставив флешку, Мигель открывал только видеофайлы с Джессикой, ведь все остальное ему уже было неинтересно. Цель поражения выбрана…

На первом видео был детский праздник. Шикарный дом, большой задний двор, украшенный в стиле диснеевских принцесс, и много людей в дорогих нарядах. Аниматоры развлекали детвору, однако когда дело дошло до торта и поздравлений, маленькая виновница торжества вовсю раскапризничалась:

– Солнышко, пришло время загадывать желание, – с теплотой в голосе произнесла молодая женщина.

– Я хочу это сделать с ними. – Надув губки, девочка указала пальчиком в сторону двух мальчишек.

Вскоре их подвели и поставили по обе стороны от именинницы. Все трое схватились за руки и набрали полный рот воздуха, готовясь задуть свечи. Однако ребята так и остались с надутыми щеками, и девочка, загадав желание, сама направила поток энергии на исполнение того, о чем мечтала.

– Сейчас расплачусь… – Безразлично перемотав видео, Мигель хотел уже его свернуть, но остановился.

Его взгляд уцепился за семью, стоящую неподалеку. В счастливых лицах Мигель разглядел родителей, а в мальчишке, наблюдавшем с интересом за происходящим, узнал себя. В памяти практически ничего не осталось о той поездке, не считая легкого отголоска потерянности в чужом обществе, ведь тогда он ни с кем так и не подружился.

С отвращением свернув окно проигрывателя, Мигель выделил несколько файлов и запустил все сразу, останавливаясь лишь на тех, что смогли удержать внимание.

– Мистер Доминдо, а это обязательно снимать на камеру? – немного смутившись, обратилась к оператору светловолосая девочка.

– Мисс Милтон, это для домашнего архива. Первая поездка на велосипеде – память на всю жизнь.

– Но вы ее водитель, а не нянька! – резко затормозив около мужчины, возмутился мальчик лет десяти.

– Майк, остынь, ты че разошелся? – окликнул его второй мальчишка. – Лучше велик гони.

– Значит, ты – Майк, – задумчиво протянул Мигель, подкуривая сигару.

– Но я не умею! – отчаянно хныкала девочка, смотря на ребят.

– Да ты просто трусиха, вот и все, – стал поддразнивать ее Майк с наглой улыбкой на лице. У него уже в детстве была смазливая внешность, чего только синие глаза стоили.

– Майк, лучше замолчи и вали отсюда, пока я тебе не врезал, – шикнул защитник девчонки, а затем обратился к подруге: – Джесс, я научу тебя кататься, в этом нет ничего сложного. Подойди ко мне.

Джессика приняла протянутую руку и встала рядом с мальчиком. Он помог ей взобраться на велосипед, а сам встал сбоку, придерживая одной рукой руль, а другой – багажник. Пока девочка тихо ехала, старательно крутя педали, парень шел рядом и удерживал равновесие, чтобы подруга не завалилась набок. Но стоило мальчику отпустить велосипед, когда Джессика немного разогналась, и она тут же полетела на асфальт, не справившись с управлением самостоятельно.

Видео задергалось, будто оператор кинулся на помощь, однако после слов: «Я сам», сказанных холодным тоном, шаги остановились, но съемка все равно продолжилась. По всей видимости, записывали на телефон, который спрятали от глаз, ведя скрытую съемку, потому что часть экрана что-то закрывало.

Разодрав коленку, Джессика не плакала. Ее лицо, наоборот, выражало хмурую задумчивость, словно она придумывала оправдание для родителей, но вспомнив про камеру, взглянула на своего водителя и, закатив глаза, отвернулась.

– Прости, это я виноват, – мальчишка сел рядом, осматривая рану и аккуратно обдувая ее, стараясь прогнать неприятные ощущения.

– Нет-нет, Алекс! Это все я и моя неуклюжесть. Мы же попробуем еще раз? – спросила она с надеждой, взглянув в глаза другу.

– Конечно. – Он улыбнулся, не в силах отвести от нее глаз. – Но уже не сегодня.

– А ты у нас – Алекс… – Мигель сразу понял, что это те лучшие друзья с первого видео.

– Фу, еще поцелуйтесь, – фыркнул Майк и поехал от компании прочь. – Встретимся на нычке, Фаррел!

Мигель решил больше не концентрироваться на подростковом возрасте девушки, потому что из отрывков было и так понятно – у золотого ребенка все было хорошо: родительская любовь, дружная семья, верные друзья-защитники. Джессика была словно розой под стеклянным куполом. Правда, ее что-то беспокоило, и Мигель сразу уловил это в глазах девушки…

– Отец, отец, – насмешливо произнес Мигель, – и почему ты мне раньше не поведал о столь прекрасном цветке? Уже давно бы воплотили все то, о чем ты рассказал в письме…

Ожидая увидеть что-то горячее, парень воспроизвел файл под названием «18 лет, ночной клуб», но его ожидало жуткое разочарование, ведь на видео не было ни танцев, ни секса, даже распитие спиртных напитков отсутствовало, зато запечатлели какой-то треп на улице перед входом в заведение.

«И как вас вообще в клуб пустили по вашим законам? Хотя… какие законы, когда есть бабки?»– Мигель сделал звук погромче, предчувствуя, что разговор важный.

– Еще раз с восемнадцатилетием, сестренка! – Майк обнял девушку так сильно, что та еле высвободилась.

– Аккуратнее, еще задушишь. – Вырвав Джессику из цепких рук друга, Алекс прижал ее к себе и шепнул что-то на ухо, от чего девушка весело засмеялась.

– Ребят, я все понимаю, – усмехнулся Майк, – могу одолжить свою квартиру на ночь, а то, смотрю, у Фаррела не все тосты сказаны! – На что получил от друга неприличный жест на пальцах.

– Пользуйся моментом, пока не отобрали, – съязвил третий парень, на что получил толчок в плечо.

– Ты что несешь. – Алекс встал перед ним. – Прояви уважение к Джессике хотя бы в этот день! Если бы не наши родители, тебя бы тут и в помине не было. Чтобы завтра же ты уехал из Бостона в свой сраный Нью-Йорк!

Но тот пропустил это мимо ушей, все время наблюдая за девушкой.

– Милтон, а твой папаша еще не преподнес тебе подарок? О, милая, – он театрально положил руку на сердце, – скоро тебя будет ждать сюрприз… – Смех неизвестного был настолько омерзительным, что никто больше не хотел находиться рядом с ним.

– Мистер Доминдо, я готова ехать домой, – Джессика обернулась к водителю, и съемка прервалась.

Мигель настолько увлекся, что при внезапном стуке в дверь вздрогнул, задевая пепельницу с сигарой, отчего она полетела на пол.

– Твою мать… Входите! – рявкнул парень, ставя на паузу следующий файл.

В кабинете появился мужчина средних лет. Он почтительно поприветствовал хозяина и, подойдя ближе, положил на стол небольшую папку.

– Здесь вся информация, которую вы запрашивали, сеньор Мартинес.

– Хорошо… – Мигель на несколько секунд задумался, а затем обратился к вошедшему: – Рамон, вот скажи мне, сколько лет ты знал моего отца?

– Мы познакомились с ним вскоре после его переезда в Португалию, сеньор.

– Он доверял тебе?

– Франко Мартинес был очень добрым и открытым человеком, поэтому – да, доверял.

– А ты ему? – Мигель полоснул колючим взглядом по собеседнику, словно вгоняя тому под кожу миллиард иголок. – Ладно, расслабься… – Он молниеносно изменил выражение лица и подозвал нового помощника подойти ближе.

Перемотав видео до интересующего момента, Мигель ткнул пальцем в экран, указывая на незнакомца.

– Отец наверняка посвящал тебя во все планы. Кто этот человек, ты знаешь?

– Его имя – Марк Вуд, сеньор.

– Он может стать занозой в заднице и все мне усложнить. Мне важно, чтобы парень держал язык за зубами, хоть и прошло очень много лет… Думаю, если бы девушка знала правду, то не появилась бы на пороге этого дома.

– Мистер Вуд ничего уже не скажет. Есть информация, что он умер четыре года назад.

– Так даже проще… – растягивая слова, с облегчением заметил Мигель, а затем жестом велел помощнику удалиться.

Очередное видео, название которого гласило «Свадьба Майка Нортона», очень сильно выделялось большим заголовком, поэтому, дав себе слово, что этот файл на сегодня последний, Мигель запустил его.

На экране отобразился праздник в полном разгаре. Богато украшенный шатер, большое количество цветов, гости, официанты, оркестр – все как в фильмах, но внимание Мигеля привлекли два человека, стоящих на сцене, куда и была направлена камера:

– Я завидовал их любви, их страсти и тому, как они проявляли чувства друг к другу. И все потому что сам все это время был очень сильно влюблен. И любовь моя к девушке, с которой мы выросли вместе, тянется из далекого детства. Но сейчас я счастлив, потому что она рядом, – произнес в микрофон Алекс Фаррел.

Он повернулся к Джессике.

– Джесс, а знаешь, почему ты была просто обязана поймать это? Потому что по преданию, незамужняя девушка, получившая букет невесты, в скором времени сама выйдет замуж. Поэтому…

Алекс подкинул цветы, которые до того держал в руках, вверх и, воспользовавшись временным замешательством рефлекторно поймавшей букет девушки, встал перед ней на колено и открыл коробочку с кольцом.

– Джессика Милтон, я хочу жениться на тебе. Хочу встречать вместе рассветы и провожать закаты. Хочу по очереди готовить завтраки и спорить, кому мыть посуду. Я много чего еще хочу, и на этот раз тебе от меня никуда не деться. Поэтому спрошу только ради приличия: ты выйдешь за меня замуж?

Она уткнулась лицом в букет, собираясь с силами. Было видно, что ее трясло от всего происходящего. Однако, открыв заплаканные глаза, Джессика прокричала четкое «Да!»

– А вот это уже интересно… – Мигель скептически хмыкнул, глядя на это все, ведь он совсем не ожидал, что его несостоявшаяся невеста выходит замуж.

Видеопросмотры заняли слишком много времени, и Мигель удивился, когда взглянул на часы. Уже вечерело, а это означало, что мать давно вернулась с кладбища, и пора было бы самому прогуляться к фамильному склепу. Однако прежде чем выключить ноутбук, он зацепился взглядом за текстовый файл. Бегло изучив его глазами, Мигель не мог поверить неожиданной удаче, которой просто необходимо было воспользоваться. Переговорив с Рамоном и поручив ему достать кое-какую информацию о незнакомке, Мартинес покинул дом.

* * *

Серый небосвод, затянутый грозовыми тучами, стремительно темнел, опуская на город зловещие сумерки. Небольшое местное кладбище всегда было мрачным и тихим, а сейчас под раскатистый звук грома оно выглядело еще и ужасающим, на каждом углу веяло могильным холодом. Плохая погода набирала обороты, дождь срывался крупными каплями. Атмосфера полностью соответствовала паршивому настроению молодого человека.

Парень шел медленно, убрав руки в карманы и прокручивая в голове одни и те же образы: теплота рук отца, которые всегда заключали в крепкие объятия при приветствии, сменилась мертвенной окостенелостью остывшей плоти; добродушная улыбка и знакомый аромат парфюма превратились в безмятежный грим и запах крематория; а чуть слышимые слова: «Мигель, сынок… Все будет хорошо» остались легким фоном шокирующей новости: «Мы сделали все, что могли… Франко Байо Мартинес умер»…

За чувством душевной боли парень и не заметил, как ноги привели его к нужному месту. Выйдя из состояния транса, Мигель не торопясь оглядел знакомый частный мавзолей, в котором находился семейный склеп. Могилы влиятельных людей всегда можно было сразу распознать, ведь такие же большие сооружения располагались рядами, и каждому был присвоен номер, как любому дому на обычной улице.

Поглаживая пальцами небольшой железный замок, парень прикрыл глаза, позволяя дождю безжалостно хлестать по лицу. Сомнения в правильности действий одолевали его, но Мигелю было необходимо узнать, что за конверт передал Брендон, и интерес этот увеличился стократно после полученной информации о нем. Раскаты грома и сверкания молний эффектно дополняли оглушительный крик матери, проносящийся в голове. Образ женщины, стоящей на коленях, умытой собственными слезами и умоляющей не совершать ошибок, лишь больше разгонял жар по телу…

«– Мигель, я умоляю тебя! – захлебываясь в рыданиях, Мануэла пыталась вцепиться в одежду сына, но безуспешно. Ее прикосновения вызывали лишь приступ раздражения. – Пожалуйста, отпусти прошлое! Отца не вернуть!

– Не вернуть… – произнес парень равнодушно, не обращая внимания на слезы матери. Мигель сжал стальной хваткой ее запястья и отшвырнул женщину от себя, как вещь, приказав помощникам, чтобы те увели Мануэлу.

– Это их дело! Пусть эта тайна будет погребена, Мигель! – Крик матери затерялся за захлопнутой дверью, лишь подстегивая жгучий интерес, желание все выяснить…»

Открыв глаза, Мигель вытащил из кармана небольшой ключ и бездумно пялился на него какое-то время. Отец учил прощению, учил милосердию, но его смерть повернула механизм восприятия в другую сторону. Желание поскорее узнать всю правду руководило Мигелем, как марионеткой, и вот – щелчок ключа в замочной скважине, лязг металла о камни.

Тяжелая дверь захлопнулась за спиной, оставляя молодого человека в кромешной темноте. Сделав глубокий вдох, он моментально уловил тонкий аромат живых цветов вперемешку с дыханием легкой затхлости. Благодаря грамотно установленной вентиляции, в небольшом замкнутом пространстве всегда царила прохлада, однако Мигель не смог оценить ее по достоинству, основательно промокнув под проливным дождем.

Парень вытащил зажигалку, но сработала она лишь с третьего раза, не подчиняясь окоченелым пальцам. Его охватила болезненная дрожь, словно рой диких ос бесконечно вгонял под кожу свои жала. Он редко приходил на кладбище, но нынешний повод заставлял сердце обливаться кровью.

Шаркая ногами – они казались тяжелее свинца, – Мигель подошел к поминальной стене и зажег несколько свечей, освещая фотографии умерших родственников. Медленно осмотрел запечатленные лики и личные вещи членов его семьи, аккуратно сложенные на деревянных полочках, и измотанный взгляд уцепился за портрет любимого человека.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Альваринью» – сорт винограда, который часто можно встретить на северо-западе Португалии, где его используют при производстве вина винью верде.

Вернуться