# Сказки Чёрного леса

Ирина Славина

В Чёрном лесу нет случайных встреч и людей.

Некоторые желания здесь стоят слишком дорого, а некоторые истории меняют жизнь навсегда.

А вы осмелитесь войти и узнать, кто ОНИ на самом деле?

СКАЗКИ ЧЕРНОГО ЛЕСА


КРАСНАЯ ШАПОЧКА

Красная Шапочка, ругаясь сквозь зубы, уныло брела по лесу. «Вот чертова бабка! И взбрело же ей такое в голову! Ну, ничего, поглядим еще!» Она с досадой пнула еловую шишку, запустив ее далеко в кусты. Из-за дерева высунулась ухмыляющаяся физиономия.

– Что, квартирный вопрос и до наших дебрей добрался? – ехидно спросила физиономия.

– Ой, Робин, иди к черту! – отмахнулась Красная Шапочка. – Без тебя тошно!

– Да слышал, слышал, – усмехнулся Робин Гуд. – Чудит, конечно, твоя бабка не по-детски. Это ж надо! Такой домище и отписать какому-то дровосеку, а родную внучку оставить с носом!

– Это мы ещё посмотрим, кто с носом останется, а кто без него, – пробурчала Красная Шапочка, сжимая кулаки.

Робин, будто не слыша её, продолжил рассуждать:

– С другой стороны, дровосек ей жизнь спас, отбил у волка. Глядишь, старушка ещё десяток лет протянет. А ты сама виновата! Что, не могла волка покрепче найти? Тоже мне серый! Слабак какой-то – с бабкой не справился!.. А то пирожки бы по новому рецепту испекла, побаловала бы старушенцию. Глядишь, она бы от несварения и того…

– Самый умный, да? – возмутилась Красная Шапочка. – Да я уж ей чего только не пекла! Ничего ее, ведьму старую, не берет!

Робин расхохотался, спугнув подслушивающую белку.

– Ну ты, Шапка, даёшь! Да весь лес уже знает, что бабка твои пироги не ест! Она их в огороде прикапывает, говорит, после них сорняки сами на грядках дохнут!

Отсмеявшись, Робин Гуд лукаво посмотрел на кислую физиономию девушки и ухмыльнулся.

– Слушай, Шапка, а хочешь, я ее… того, – Робин Гуд провел рукой по горлу. Не за бесплатно, конечно, но и много не возьму, так, чисто символически…

– Ты совсем звездыкнулся? – возмутилась Красная Шапочка. – Это же моя бабушка! Ну, не могу я так!

– Да, Шапка, ну и дура же ты! – насмешливо сощурился Робин Гуд, сверля взглядом девушку. – Она тебя, значит, наследства лишает, можно сказать, без крыши над головой оставляет, а ты с ней церемонишься! Хотя, опять-таки, у матери твоей тоже неплохой домишко.

– Неплохой, да не мой! «Шапка иди туда, Шапка сделай то», – изобразила Красная Шапочка свою мать, – надоело! Знаешь ли, мне уже двадцать три скоро стукнет, а я у мамки на свидания отпрашиваться должна! К тому же, у нее опять новый ухажер! Мерзкий тип, знаешь ли! А я хочу свободы!

– Так, а я о чем? – обрадовался Робин Гуд. – Я ж тебе и предлагаю… – Нет, – решительно покачала головой Красная Шапочка, – не могу я так! Не по-человечески это как-то!

– Ну-ну, дело твое, хотя, как по мне, так это именно по-человечески! – хохотнул Робин Гуд. – Ну, ты, если передумаешь, свисти! Помогу, чем смогу! Нравишься ты мне…

Робин Гуд исчез в кустах. Девушка постояла минутку, ругая себя за слабохарактерность, и пошла по тропинке.

– Да ладно тебе, Шапка! – вынырнул ей навстречу из малинника медведь. – Будут и на твоей улице женихи! Может, в тебя уже какой-нибудь принц влюбился, просто ждёт, когда ты заснешь…

– Ага, – вздохнула девушка, невесело улыбнувшись медведю, – а потом придет, поцелует, разбудит меня и увезет в свой замок… Ты чего, Мишаня, совсем ку-ку? Тебе лет уже почти как моей бабке, а ты все сказки читаешь! Возьми лучше Достоевского полистай! Как раз у него есть книженция для тебя, "Идиот" называется.

– Сама ты идиотка! – обиделся медведь. – Я пришел поддержать, посочувствовать, а ты… Правильно про тебя в лесу говорят: шапка есть, ума не надо! С бабкой разобраться не можешь! Гретель вон, молодец, быстро с ведьмой управилась! Жаль только, что все напрасно – вовсе без жилья осталась…

– Так то с ведьмой, – возразила Красная Шапочка, – а это моя бабушка родная!

– Но пирожками-то ты пыталась накормить ее!

– Да пыталась, толку-то!.. Видно, дозировку не рассчитала! Эх, – вздохнула Красная Шапочка, – если бы с первого раза все получилось!

Медведь потрепал девушку по плечу, утешая:

– Ну, может быть, ещё не всё так плохо? Может, ещё передумает бабка дом дровосеку отписывать… Ты держись, Шапка, лады?

Медведь повел носом и скривился:

– Фу, блин, этим Робином Гудом уже весь лес провонял! И когда он уже уйдет отсюда? Ладно, пойду я, меду охота… У тебя нету с собой?

– Нет, только пирожки, – показала Красная Шапочка корзинку.

– Нет уж, пирожки неси бабке, – отказался медведь, и зажимая нос лапой, поковылял в лес.

Совсем пригорюнившись, девушка медленно пошла по тропинке, думая о том, что все-таки бабушка дороже, чем дом или ещё какое-нибудь наследство. «Пусть живёт, – приняла решение Красная Шапочка и высыпала пирожки из корзинки прямо в лужу. – Бабушка есть бабушка, люблю я ее, заразу!» Из-за дерева на девушку задумчиво смотрел Робин Гуд.

– Да, – думал он, – остались же еще такие дуры! Хотя, с другой стороны, жалко её, красивая, чертовка! Но что поделать? А бабка-то какая ушлая оказалась!

Робин Гуд передёрнул плечами, вспомнив, как бабка передавала ему конверт и требовала взамен расписку.

– Ну, с богом! – подумал Робин Гуд, с сочувствием глядя вслед девушке. – Чего теперь-то? Работа есть работа!

Он натянул лук и выпустил отравленную стрелу в спину Красной Шапочке.


ЗМЕЙКА С ИЗУМРУДНЫМИ ГЛАЗАМИ


На высокой горе, там, где ночи чернее бездны, а дни тусклые и скучные, словно туманная дымка, стоял замок. Его мрачные стены за тысячи лет пропитались страшными тайнами, а шёпот духов звучал иногда громче, чем голоса тех, кто жил в этом замке. Это был замок короля Арвина, находящегося в изгнании за связь с темным миром. Вместе с Арвином жила его дочь, принцесса Лусианна – хрупкая и весёлая девушка, с душой чистой и светлой, как родник. Лусианна была любимицей всех жителей окрестности, кроме двух женщин – Эвелин и Миранды. Они невзлюбили Лусианну с первого взгляда настолько сильно, что их души вмиг почернели. Эвелин и Миранда ненавидели и красоту принцессы, и её доброту, и особенно её умение со всеми ладить. В конце концов, злодейки решили уничтожить прекрасную Лусианну.

Дамы заключили сделку с древним ведьмаком, живущим в самом сердце Черного леса. Они отдали по кусочку своих душ в обмен на проклятую брошь очаровательную золотую змейку с глазками-изумрудами и острым жалом. Ведьмак, злорадно ухмыльнувшись, предупредил их на прощание:

– Эта вещь несёт смерть не только ей, но и всему, что её окружает. Подумайте хорошенько – то ли это, что вам нужно?

Но сестры лишь рассмеялись в ответ и, окрылённые предвкушением расплаты, упорхнули восвояси.

И вот, через пару дней в шестнадцатый день рождения Лусианны они явились в замок с подарком. Брошь была великолепна!

– Для нашей милой принцессы, – сладко пропела Эвелин, прикрепляя брошь к её платью.

– Вот поистине королевский подарок! – заахали гости. – Прекрасно! Чудесно! Восхитительно!

Никто и не заметил, как побледнела Лусианна. Никто и не услышал, как прошептала с торжествующей улыбкой на губах Эвелин:

– Ах, простите! Кажется, я вас уколола!

Этой же ночью Лусианна заболела. Ей едва хватило сил позвать на помощь. Подоспевшие няньки-тетушки со страхом смотрели, как тело принцессы неестественно выгнулось в судорогах, взгляд затуманился и померк. Лусианна упала замертво на руки своих нянюшек. В отчаянии король Арвин велел поместить дочь в закрытую комнату, отказываясь верить, что она мертва.

– Нет-нет! – твердил он. – Наша Лусианна просто уснула под действием неизвестного заклинания. Я обещаю отдать Лусианну в жёны тому, кто сможет снять с нее заклятие!

Прошёл почти год. Замок за это время опустел, и даже будто как-то усел. Совсем близко подступил Чёрный лес, обнимая своими лапами-деревьями гору, на которой стоял замок. По окрестным деревням стали гулять разные слухи: говорили, что из замка по ночам доносятся крики, стоны и дьявольский хохот, а в окнах время от времени полыхает.

А в ночь годовщины смерти Лусианна открыла глаза. Но это уже не была добрая очаровательная принцесса. Её кожа почернела, как обугленное дерево, а из глаз лились чёрные слёзы. Когда Лусианна встала со своего ложа, замок содрогнулся. Яд, спящий в её теле, пробудился вместе с принцессой. Он распространялся по венам, как невидимый дым, выжигая на своём пути всё живое, что еще оставалось в отравленном теле Лусианны.

Первыми жертвами стали слуги и король Арвин – та горстка любящих сердец, что не верила в гибель принцессы. Их тела находили вывернутыми наизнанку, словно перчатки, с пустыми глазницами и раззявленным в безмолвном крике ртом. Затем смерть выплеснулась за стены замка. Стали гибнуть жители окрестных деревень и даже обитатели Чёрного леса. Эвелин и Миранда, узнав о происходящем, поняли, о чём предупреждал их ведьмак, и попытались сбежать. Но Чёрный лес не отпустил их. Туман окружил карету отравительниц, ветер жутко завыл, призывая Лусианну, стало так холодно и темно, что звери попрятались по своим норам, не решаясь открыть глаза. Из тумана появились тени с изуродованными телами. Это были те, кого обратила Лусианна. Сама же она шла среди них, как королева, и её рот кривился в зловещей усмешке. Она пришла за теми, кто стал причиной её гибели.

На рассвете тела Миранды и Эвелин нашли на опушке у леса – с выколотыми глазами и выражением ужаса на застывших лицах. А рядом с ними лежала очаровательная брошь – золотая змейка с изумрудными глазами.


БЕЛОСНЕЖКА И ШЕСТЬ ГНОМОВ


Зима в тот год выдалась такая суровая, такая снежная, что хорошо было, пожалуй, только медведям. Под сугробами в глубоких и уютных в берлогах косолапые смотрели разноцветные сны. Смотрели – и знать не знали, что происходит в родном лесу. А Чёрный лес, то есть его обитатели, замерзал, лес был голоден и измучен непривычно долгой и холодной зимой.

Ворчун не унимался уж который день.

– Не, ну правда, была бы нормальная баба, разве ж мы сидели бы сейчас за пустым столом с пустым брюхом?

– Ну, будет тебе, Ворчун, будет, – примирительно похлопал брата по плечу Умник. – В конце концов, и зима закончится.

– Если мы раньше не закончимся! – бухтел Ворчун. – А этой все нипочём – гляньте: сидит, глазищи выпучила, косы заплетает да в зеркало любуется! Тьфу! Лучше бы жрать приготовила!

Остальные одобрительно закряхтели-загукали. Есть хотелось давно и всем.

Девушка отложила зеркальце в сторону и выразительно посмотрела на гномов.

– Я вообще-то принцесса, если вы ещё помните. Ты, Ворчун, действительно считаешь, что я здесь для того, чтоб набивать твое ненасытное брюхо? Вы – семь здоровых мужиков, не можете раздобыть себе пищу?! Чем я тебя накормлю, если кладовая уже пуста?

Гномы запереглядывались, конфузливо пряча глаза, забормотали оправдания. И снова вмешался Умник.

– Ну, ладно тебе, Снежка, не сердись. Устали мы от зимы, да и правда, голодно совсем стало. Запасы-то как быстро подъели!

– А я что могу сделать?! Не надо было объедаться! Я вам говорила, что надо быть экономней! О, да лучше бы я сбежала от вас с первым принцем!!! Зачем, зачем я только послушала вас?!

Белоснежка вскочила и заметалась по комнате, как раненная волчица. Гномы притихли и расползлись по углам. Лишь Ворчун с Умником остались на своих местах – один из вредности, другой – по доброте душевной. Он искренне сочувствовал Снежке и ее судьбе и утешал, как мог:

– Что поделаешь? Видать, судьба у тебя такая! Кто же знал, что Гримхильда найдёт цветок бессмертия? Нам и самим хотелось бы видеть на троне тебя, а не эту старую грымзу! Совсем задушила налогами!

– Да и в шахты нам теперь ходу нет, – поддакнул Чихун, утирая нос большим платком. – Гримхильда теперь берет на работу только гномов с Восточного острова.

– Это потому, что они задолжали Гримхильде, – пропищал Тихоня. – Их правитель – старый маразматик – проигрался в пух и прах нашей коварной королеве.

– А нам теперь как быть? – вздохнул Умник.

На какое-то время в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только сопением Сони и громкими чихами Чихуна.

– А жрать-то и впрямь до смерти охота, – заметил Тихоня, нарушая молчание.

– До смерти, говоришь? – расхохотался Весельчак. – Так в чём же дело? Накорми нас, братик! Как Простак!

– Ну и дурак же ты, Весельчак! – устало заметила Белоснежка. – Вы все должны с благодарностью вспоминать нашего милого Простака! Только по его милости ты сейчас жив и весел!

– О, я и благодарен ему! – воскликнул Весельчак. – Но, как говорится, хотелось бы добавки…

Белоснежка задумчиво посмотрела в окно. На заснеженной поляне было непривычно пусто. На голых ветвях деревьев, хрупких от мороза, навсегда застыли замерзшие насмерть белка и старый филин.

– Тропинки замело, звери попрятались, королева носу не кажет,.. – нахмурилась Белоснежка. – Вряд ли кого-то занесёт к нам в такой мороз!

– Снежечка, миленькая, ты же всё можешь! – взмолился Умник. – Ну, пожалуйста! Мы же иначе не выживем!

– Ну, ладно, ладно! – сдалась Белоснежка. – Я согласна, но только при одном условии.

– Говори! Мы согласны! – решительно ответил за всех Умник.

Ворчун хотел было что-то возразить, но увидел, что Весельчак грозит ему довольно увесистым кулаком, и тут же захлопнул рот, для верности зажав ладошкой.

Белоснежка обвела всех пытливым взглядом и твёрдо сказала:

– Вы все поклянетесь, что, как только зима отступит, каждый из вас отправится на поиски средства против цветка бессмертия! Вы обязуетесь, во что бы то ни стало найти способ избавиться от Гримхильды. До наступления следующей зимы я должна занять трон. В противном случае каждого из вас ждёт участь Простака.

Гномы старательно прятали глаза друг от друга, не решаясь ни отказаться, ни согласиться на условие Белоснежки. Как всегда, за всех решил Умник:

– Договорились! Я клянусь, мы сделаем всё возможное и невозможное, чтобы посадить тебя на трон, если ты поможешь нам пережить эту зиму. Мы все клянёмся!

Умник сурово посмотрел на каждого гнома поочередно и добавил:

– Но если кто против, то лучше скажите сейчас!

– Ага! – хихикнул Весельчак. – Только скажите! Но не забывайте Простачка-дурачка!

После напоминания о бедном братце у гномов напрочь отпало желание возражать Умнику и все, как один, дали Белоснежке клятву.

– Вот и славненько! – улыбнулась принцесса и приказала принести Сову.

Сова была огромной, пушистой и, пожалуй, самой сильной птицей в лесу. Она исхитрилась очень удобно устроиться на зимовку – близко к мышиному гнезду, в просторном дупле, обложенном пушистым сухим мхом (прежде в гнезде обитало семейство белок, но Сова оттяпала у них дупло без тени сожаления). Она недовольно посмотрела на Белоснежку:

– Чего тебе? Я только пообедала и теперь хочу спать!

– А в суп ты не хочешь? – вскинулась Белоснежка.

– Ну-ну-ну, – отступила Сова. – Уж и не скажи ничего, ишь ты, какая! Так чего ты хочешь?

– Лети на королевскую площадь и принеси мне воды из колодца желаний! – приказала принцесса.

– Как? Опять?! – заухала Сова. – Я же тебе в прошлом месяце приносила!

– Закончилась! – отрезала Снежка. – Принеси побольше – не придётся лететь снова. И чтобы к утру была!

Сова молча вылетела в окно, недовольно взмахнув крыльями. «Чёрт бы побрал эту Белоснежку! – думала сонная Сова. – И лихо-то её не берёт!»

На рассвете запыхавшаяся Сова постучала в обледеневшее окно. Белоснежка аккуратно сняла с шеи Совы бутыль, подвешенный на манер кулона, буркнула «Спасибо» и побежала в кухню. Вылив содержимое бутылки в небольшую миску, Белоснежка склонилась над ней и запела:

–Я желаю, чтобы мой принц

Нашёл меня скорее!

Я желаю, чтобы мой принц

Разбудил меня сегодня!

На звук её голоса из спальни, потягиваясь, вышел умник.

– Ну что, всё тип-топ? – подмигнул он Снежке.

Та пожала плечами:

– Посмотрим. Проследи, чтобы к вечеру всё было готово.

Едва стемнело, гномы собрались на горе. Они стояли по колено в снегу и со священным трепетом и восхищением смотрели на свою любимицу. Белоснежка была прекрасна! Румяная, с длинными черными ресничками и нежной улыбкой на застывшем лице она, одетая в ослепительное белое платье и золочёные туфельки, неподвижно лежала в хрустальном гробу. Умник смахнул со щеки скупую слезинку и сказал хриплым голосом:

– Чего уж… Айда, что ли домой…

Гномы дружно вздохнули, развернулись и пошли, то и дело проваливаясь в сугробы. Каждый думал о чём-то своём, и лишь один Ворчун недовольно бухтел себе под нос:

– Приспичило же гроб на горе городить! Лезь туда, потом лезь обратно… Сиди теперь по её милости мокрый, пока не обсохнешь! Эх, что за жизнь…

Тут уж даже Тихоня не выдержал:

– Ты бы поостерегся, Ворчун!.. Всё-таки Снежка не раз нас выручала. Нечего её теперь хаять!

– Ты это Простаку расскажи! – огрызнулся Ворчун и зашагал быстрее.


***

Прекрасный принц продирался сквозь чащу леса, спотыкаясь, падая в снег и снова вставая. Сердце вело его на голос Белоснежки. Принц ни о чём не мог думать: ни о том, что вся одежда на нём вымокла, а сам он закоченел от холода, ни о том, что, проснувшись на рассвете и думая только о прекрасной Белоснежке, он тут же собрался в путь. Голос звучал и звучал в голове принца, маня и зачаровывая, голос просил о помощи. Принц, ни минуты не сомневаясь, схватил сапоги-скороходы и, напрочь забыв хоть кого-то предупредить о своём отъезде, рванул в Черный лес. Увидав впереди невысокую гору и пламя факелов на ней, принц поспешил вперед с удвоенной скоростью. Подойдя к гробу, принц замер. «Как она прекрасна! – думал он. – Вот кто достоин быть королевой! Если только мне удастся вернуть её к жизни, я брошу к её ногам и своё королевство, и всё, что только пожелает эта милая принцесса! Мои подданные будут обожать её и почитать как самую добрую и милую королеву…» Принц поднял хрустальную крышку и смотрел, смотрел на прекрасную Белоснежку, и не мог налюбоваться. Наконец, принц склонился и легко и трепетно поцеловал спящую принцессу. Едва губы его коснулись губ Белоснежки, как принца с головы до ног пронзила острая, словно тысячи иголок, боль. Падая замертво, принц успел подумать: «Как жаль, что никто не знает, куда я отправился!..»

Выждав для верности несколько минут, Белоснежка с наслаждением потянулась и ловко выбралась из хрустальной колыбели. Залихватски свистнув, она обошла вокруг принца, с интересом разглядывая герб на его плаще. «Ага, ясно, значит этот из Северных королевств, – отметила Белоснежка. – Красивый! Возможно, богатый? Эх, жаль…»

Что именно ей жаль, Белоснежка подумать не успела – у подножья горы загомонили гномы.

– Тише вы! – прикрикнула Белоснежка. – Весь лес на уши поставите! А ну, давайте скорее сюда! Я, что ли, его потащу?!

Гномы, суетясь и толкаясь, бросились на гору. Подхватив принца, они осторожно пошли обратно, к своему небольшому, но уютному домику с пыхтящей жарким огнём печью. Впереди, что-то напевая, шагала Белоснежка. «Ну и славненько, – весело думала она. – Этой пищи нам хватит еще на месяц, а то и больше! Этот, вроде, потолще последнего будет. – Белоснежка хихикнула и подумала. – Уж покрупнее Простака – точно! А там – весна. Глядишь – и до трона недалеко!»

Гномы весело шагали вслед за своей принцессой, насвистывали и перешучивались. Теперь им не было холодно. Гномов грела мысль, что уж сегодня-то они наедятся до отвала!..


КОЛОДЕЦ СУДЬБЫ


В далекой деревне, окруженной мрачным лесом, жил-был купец. Было у него три дочери – Лидия, Грета и Элиза. Старшая – Лидия, была умна, но холодна; средняя – Грета – красива, но надменна; младшая, Эльза, была кроткой и доброй.

Пришло время – почувствовал купец, что смерть стоит за его спиной. Позвал он дочерей и сказал:

– Милые дочки мои! Я ухожу и завещаю вам никогда не бросать друг друга ни в счастье, ни в беде, быть добрыми и жить честно. Тебе, Лидия, я завещаю этот дом – будь в нём хозяйкой доброй и рачительной, заботься о сестрицах. Тебе, Грета, завещаю мою лавку со всем товаром, что в ней ей есть – ты хорошо разбираешься в красивых и дорогих вещах, так и цену правильную назначишь за товар, и сестёр на вырученную прибыль прокормишь. О тебе же, милая моя Элиза, позаботятся старшие сестры, потому я завещаю тебе материно подаренье – вот это зеркальце. Оно тебе и мир покажет, и о беде предупредит, и о грядущем расскажет. Только пользуйся им во благо – беды отводи, о будущем предупреди.

Так и зажили сестры втроём – Лидия следила за домом, за хозяйством, Грета торговала в отцовской лавке, а Элиза в зеркальце поглядывала, да людям подсказывала – что их ожидает, чего опасаться, кому радость ждать, а кому – беду. За это люди любили Элизу, вились вокруг неё, словно пчёлы вокруг цветка.

Сёстры стали завидовать Элизе. Лидия считала, что зеркальце должно принадлежать ей, как старшей:

– Я за домом слежу. Мне и надо первой узнавать, что нас ждет. Зачем этой бездельнице зеркальце?

Грета же ворчала:

– И зачем ей зеркальце? Ни кожи, ни рожи…

Она мечтала завладеть зеркалом и использовать его, чтобы покорить сердца людей своей красотой и стать какой-нибудь королевой.

Часто, когда Элизы не было дома, старшие сёстры беседовали о том, как хорошо было бы, если бы зеркало принадлежало им.

– Мы могли бы пользоваться им, когда нам угодно.

– Мы бы узнавали всё самыми первыми!

– Как бы мы могли разбогатеть!

– И зачем этой дурнушке такая вещица?!

Постепенно зависть и неприязнь к сестре переросла в жгучую ненависть. И тогда сёстры решили избавиться от Элизы и завладеть зеркалом. Под покровом ночи и предлогом, что одному путнику срочно нужна помощь они заманили младшую сестру к глубокому колодцу.

– Посмотри, сестрица, там кто-то есть! – сказала Лидия, держа над головой старенькую лампу, – Я услышала всплеск и как кто-то зовёт на помощь.

Агата слезливым голосом попросила Элизу посмотреть в зеркало:

– Может быть, твой дар поможет спасти человека! Мы с Лидией смотрели-смотрели, но ничего не увидели – слишком уж темно тут!

В тот момент, когда Эльза с зеркальцем в руке наклонилась над колодцем, Лидия и Грета, выхватив желанную вещицу из рук сестры, толкнули её. Молчание леса разбил звонкий крик Элизы, полный отчаяния. Долго ещё молила Элиза о помощи, но сёстры, сделав чёрное дело, убежали домой.

Шли дни. Лидия и Грета вели себя так, будто ничего не случилось, а тем, кто интересовался, куда подевалась Элиза, отвечали, что та отправилась в соседнее королевство искать своё счастье.

– Видно, наскучило ей жить в этом мрачном месте, – притворно вздыхала Лидия, осуждающе качая головой. – Ах, сестрица, сестрица…

Как-то ночью сестры услышали, как в доме тихонько скрипнула дверь. Послышались шаги – гулкие и медленные, они будто отражались от стен. Лидия и Грета испуганно переглянулись и прижались друг к дружке. В доме стало холодно и сыро, огонь в камине вспыхнул, брызнули искры и стало темно.

– Зажги свечу и сходи, погляди, кто там ходит! – приказала Лидия Грете.

– Еще чего! – возразила Грета. – Сама иди! Ты же хозяйка!

Пока они спорили, шаги приблизились к комнате. Дверь с силой распахнулась и на пороге показалась Элиза. С её платья сбегали струйки воды, волосы были покрыты тиной, взгляд был пуст и безразличен.

– А, сестрицы, – хрипло сказала Элиза. – Вы не видели моё зеркальце?

Лидия упала на колени, выкрикивая, что не хотела губить Элизу, что всё придумала Грета. Грета, охваченная паникой, молча, бросилась бежать, но как только она сделала пару шагов, тело перестало её слушаться, и девушка упала, словно из неё ушли все силы.

Элиза бросила холодный взгляд на Грету, лежащую у её ног, затем на Лидию, застывшую от ужаса, и вытянула руки. В тот же миг сёстры почувствовали, как нечто ледяное, острое, смертельное сжимает их сердца.