Лина Янтарова
Доброе зло

Глава 1

Издали здание академии производило гнетущее впечатление — темный, неприступно стоящий на одинокой скале посреди бушующих волн замок, древний настолько, что его стены помнили первых ведьм и колдунов. Высокая башня с острыми шпилями напоминала женскую голову с возложенной на нее короной, витражные окна, тускло блестящие на солнце, создавали узор каменного платья, у подола которого восседали зловещие горгульи.

Сердце Айви забилось сильнее. Рассматривая величественное сооружение, она могла думать только о том, каково это: прикоснуться к влажным, поросшим мхом стенам, ощутить потоки магии Старшей крови, пронизывающие Башню подобно венам.

— Следующая!

Пожилой мужчина, одетый в дорогой плащ и сапоги из мягкой кожи, выразительно посмотрел на Айви. Он представился как комендант Алдуэлл, несмотря на очевидное благородство, проскальзывающее в идеальной осанке и безупречной речи.

Мост, выглядящий надежно, на проверку оказался скользким. Каменный настил покрывал налет водорослей, превращая его в лед. Айви посмотрела вниз, на прожорливое море, исходящее пеной от жадности в ожидании добычи, поежилась и зашагала вперед. Злые волны и коварный мост — ничто в сравнении с тем, что ждало в академии.

Ее название означало тьму, в то время как вторая академия на континенте — «Фламма»— олицетворяла свет. Если бы Айви направилась туда, то сейчас бы разгуливала посреди цветущих роз…

Порыв ледяного ветра налетел с такой силой, что Айви пошатнулась, но устояла. Огляделась по сторонам: с десяток тонких фигурок брело по мосту, осторожно ступая по мокрому камню. Одинокие, угрюмые, несчастные — будущие темные ведьмы.

Академия «Умбра» не подчинялась никаким правилам, кроме своих собственных. Набор осуществлялся дважды в год, правила менялись каждый раз. За малейшую провинность могли выгнать, за непростительный проступок — оставить.

На верху широкой лестницы, по бокам которой высились каменные горгульи — точно такие же сидели на фасадах и балконах здания, — будущих студентов встречала сухопарая ведьма. Высокая, с сурово сведенными бровями и в наглухо закрытом платье, она представилась как мадам Леонс.

— Я отвечаю за каждого из вас до тех пор, пока вы не покинете эти стены, — ветер, треплющий юбки дрожащих от холода ведьмочек, обходил мадам стороной, как послушный ученик. — Настоятельно рекомендую слушаться меня. Неповиновение означает немедленное прощание. Всем ясно?

Кучка промокших до нитки студентов согласно кивнула. Взгляд мадам Леонс немного смягчился.

— Прошу за мной.

Она развернулась и легко зашагала внутрь, пока остальные, борясь с непогодой и тяжелыми чемоданами, неуклюже поднимались по ступеням. Двустворчатые ворота с изображением ящеров распахнулись, открывая огромный зал со сводчатым потолком.

От обилия зелени зарябило в глазах — каких только камней здесь не было! Малахит, яшма, жадеит и даже драгоценный изумруд украшали золотые чаши, стоящие на постаментах, стены, потолок и статуи.

Остановившись ровно в центре, мадам Леонс обвела пристальным взглядом собравшихся.

— Двадцать один, — припечатала она. — Семнадцать ведьм и четыре колдуна. Вас ждет отборочный этап, результат которого покажет, достойны ли вы обучаться в академии «Умбра». Помните, что это — академия темных наук. Мы растим не героев, а тех, кто готов защищать свое любыми методами.

Последнюю фразу мадам особо выделила, повысив голос.

— Отбор состоит из трех испытаний. Максимальное количество баллов за каждое из них — десять. В сумме вы можете получить тридцать баллов — наивысший результат, и ноль — наихудший, если не пройдете ни одно из испытаний.

— Простите, — худощавый колдун с угрюмым лицом поднял руку, — а какое количество баллов необходимо, чтобы поступить?

Мадам Леонс мрачно улыбнулась.

— Этого вам никто не скажет.

По залу пронесся взволнованный гул. Рыжеволосая ведьмочка с веснушчатым лицом прошептала, обращаясь к самой себе:

— Но как же?

— Первое испытание — тест, — объявила мадам. — Предупрежу сразу: не пытайтесь врать. Те, кто будет уличен во лжи, не допускаются ко второму испытанию.

Предвосхищая любые вопросы, она направилась к узкой двери, спрятанной между двух статуй. За ней последовал высокий темноволосый парень в плаще — из-под капюшона виднелась только вьющаяся смолянистая прядь, на указательном пальце блестело кольцо в виде головы волка.

— Как думаешь, что там за тест? — обратилась к Айви веснушчатая ведьма.

У нее было простенькое и милое личико — маленький носик, покрытый рыжими крапинками, голубые глаза. Коричневая накидка выглядела чистой, но старенькой: на подоле аккуратная заплатка, рукава обтрепались.

— Не знаю.

От долгого молчания и холодного ветра голос был хрипловатым. Рыжая испуганно отпрянула, когда Айви сбросила капюшон: выглядела она как злая ведьма, которой пугают детей, если те капризничают — спутанные темные волосы, бледная кожа, красные, точно кровь, губы.

Поняв, что Айви не настроена на доверительную беседу, рыженькая ведьмочка отошла в сторонку. Ее коричневая накидка выделялась среди черных плащей — словно в стаю хищных воронов невесть как залетела глупая тощая перепелка.

Вспомнив сытные ужины дома, Айви невесело улыбнулась — всю дорогу приходилось питаться в трактирах и постоялых дворах, где еда значительно отличалась от блюд в Элвуде. Безвкусные овощи, постоянная тряска в карете, грязь, вонь — все это мало способствовало прекрасному настроению.

От скуки она принялась разглядывать остальных. Внимание привлекли двое: светловолосая ведьма с изысканном обручем на голове и колдун с глазами, отливающими янтарем. Он явно был выходцем из Мертвой пустыни — жестокого и сурового края, где боролись не только за жизнь, но и за кусок хлеба.

Протяжный скрип двери заставил Айви оторваться от изучения конкурентов. Колдун, что прошел первое испытание, гордо прошествовал через весь зал. Несколько ведьм проводили его отчаянными взглядами и двинулись следом, явно рассчитывая узнать побольше. Никто не решался войти в дверь, за которой ждала мадам Леонс.

Никто, кроме Айви.

Внутри узкой комнатушки пахло пылью и чаем. Стоящие вдоль стен шкафы с книгами зрительно уменьшали и без того крохотное пространство, в которое влезло кресло, стол и кособокий стул. Сама мадам Леонс с удобством расположилась в кресле, держа в правой руке чашку.

Айви осмотрела столешницу — маленький чайничек и круглый шар, светящийся молочно-белым. Второй чашки не оказалось.

— Присаживайтесь, — мадам Леонс кивком указала на стул. — Ваше имя?

— Айви Элвуд.

— Элвуд?

— Младшая внучка.

Мадам Леонс кивнула.

— Тогда, полагаю, объяснять вам, что это такое, — она указала на шар, — не нужно?

Айви отрицательно качнула головой. Сферу Веритас, выявляющую ложь, узнать несложно.

— Начнем, пожалуй, — мадам Леонс поставила чашку на блюдце. — Всего один вопрос. Итак, Айви, вы участвуете в состязании вместе со своей командой, желая получить ценный приз. В какой-то момент вы замечаете, что несколько товарищей попало в смертельную ловушку, но если вы решите освободить их, то проиграете. Что вы выберете: спасти остальных участников или победить в состязании?

Закончив, она снова потянулась к чашке, сделала глоток и выжидающе уставилась на Айви. Сфера на столе переливалась молочными оттенками, готовясь вспыхнуть алым. Время, идущее медленно, внезапно ускорилось, как бывает всегда в минуты волнения.

— Ваш ответ?

— Этот приз мне очень нужен? — уточнила Айви.

На губах мадам Леонс расцвела хитрая улыбка.

— Больше всего на свете.

— Я выбираю победу в состязании.

— И оставите товарищей в смертельной ловушке?

Айви пожала плечами.

— Это состязание. Они должны были понимать, на что согласились.

Сфера Веритас не изменила цвет. Мадам Леонс одобрительно хмыкнула.

— Ответ принят. Ваш результат — пять баллов из десяти возможных.

Айви нахмурилась. Всего пять из десяти?

— Могу я получить разъяснение?

— Не можете, — отрезала мадам. — До встречи на втором испытании. Пригласите следующего, будьте добры.

Айви поспешила убраться из кабинета, чувствуя неприятную тяжесть внутри, будто проглотила камень. Вопрос показался легким: умение делать выбор — вещь, которой учили любую ведьму с малых лет.

Главное — не поддаваться эмоциям, мыслить хладнокровно и отрешенно, как в играх: обдумывать каждый шаг, воспринимая людей как фигурки.

Мерзко? Да.

Вероника всегда твердила, что распоряжаться чужими судьбами — непосильная ноша, которую не каждая сумеет вынести. Айви надеялась, что сия участь обойдет ее стороной. В конце концов, это будущее всегда предназначалось Лилиан...

— Ну, как? — шепотом спросила веснушчатая ведьмочка.

Удрученный вид, очевидно, заставил ее осмелеть и подойти ближе. В голубых глазах читалась жалость — вещь непростительная для той, кем она являлась.

«Нет, мы не рождаемся с каменным сердцем, как думают многие, но заставляем его каменеть во благо себе и другим».

— Вопросы крайне интересные. Рассказать?

Рыженькая с плохо скрытым любопытством кивнула, теребя тоненький браслет на запястье. На узкой кожаной полоске детская рука нацарапала «сестренке». Айви придвинулась поближе и заговорщически прошептала:

— Они спрашивают, кого бы ты предпочла убить: собственную мать или родную сестру?

Ведьмочка отшатнулась. Жалость в глазах сменилась ужасом.

— Мать... Или сестру? — растерянно повторила она.

Кто-то позади Айви захлопал в ладоши, сопроводив аплодисменты издевательским:

— Браво, браво!..

Она медленно повернула голову в сторону источника звука. Тягучий, слегка манерный голос, льющийся как липкий мед, серебряный отблеск кольца в темноте... Колдун, что прошел тест первым, вышел из тени статуи, продолжая хлопать. Его глаза, напоминающие гладь синих озер, бросали Айви вызов, откровенно насмехаясь над попыткой припугнуть ведьмочку.

— Вопрос всегда одинаков. Кого бы ты выбрал: товарищей или приз? — процитировал он мадам Леонс.

— Я, — запнулась ведьмочка, — не знаю...

— Если ответишь так, то не получишь баллов. Надо сделать выбор.

— Тогда товарищей, — выпалила рыженькая, наморщив лоб.

— Молодец, пять, — ухмыльнулся он, поворачиваясь, чтобы снова уйти в тень.

— Пять дают за другой ответ, — заметила Айви.

— Пять дают за любой выбор, цветочек, — снисходительно ответил он.

«Цветочек»?

— Спасибо за подсказку, — рыженькая просияла, точно солнышко в весенний день. — Меня зовут Розалин Вэйл.

Чуть поколебавшись, он ответил:

— Итан.

О роде Вэйл Айви не слышала ничего, а вот то, что Итан намеренно не назвал свой род, позабавило. Элвуд решила последовать его примеру и лаконично представилась:

— Айви.

— Ай-ви, — растянул он имя. — Выбери себе равную по силе соперницу.

— Здесь нет равных мне.

Итан улыбнулся, но глаза его остались холодными. Не ответив, он скрылся за статуей.

— Ты действительно так сильна? — шепотом спросила Розалин.

Айви поджала губы. Сильна? Нет, скорее удачлива. Будучи рожденной в благородной семье, она имела то, чего не было у других: власть, средства, знания.

«Мы не рождаемся одинаковыми».

Равенство — это ложь, иллюзия, позволяющая уверовать в собственные права. Просто кому-то повезло больше, а кому-то меньше.

— Я пойду, — Розалин нервно затеребила браслет. — Надеюсь, смогу пройти испытание.

Не дождавшись ответа, она зашагала к двери, смешно втянув шею в плечи, как робкий и испуганный цыпленок.

— Такое жалкое зрелище. На что она надеется? — гримаса испортила хорошенькое личико брюнетки с рубиновым колье. — Такие могут только полы драить да посуду. Линда Эверра, — представилась она, подойдя ближе.

— Айви Элвуд.

На лице Линды возникла удовлетворенная улыбка.

— Я сразу поняла, что ты из своих. Не то что эти, — она выразительно дернула плечом.

Эверра — древний род, но не настолько, чтобы быть чересчур любезной, потому голос Айви стал еще холоднее:

— Не знаю, о чем ты говоришь, но я не ищу подруг.

— Я тоже, — глаза Линды сузились. Ответ явно ее задел. — Но вдвоем проще избавляться от соперниц, не думаешь? Как-то многовато тут народу.

С последним Айви была согласна.

— Что, если мы объединимся? — небрежно спросила Эверра, скрестив руки на груди.

Слишком небрежно — Айви мгновенно уловила ее заинтересованность. И неуверенность. Только ею и могла быть продиктована попытка заполучить себе союзницу. Будь Линда уверена в себе — она бы не подошла с подобным предложением.

— Сколько у тебя баллов?

— Пять, — нехотя призналась она. — А у тебя?

— Тоже. С кого начнем?

Линда тут же оживилась.

— Предлагаю избавиться от той рыжей, что только что зашла в кабинет. Труда не составит — я знаю отличный способ.

Айви сделала вид, что рассматривает собственные ногти. Эверра выбрала самую слабую — вполне ожидаемо. Когда Линда начала проявлять нетерпение, ответила:

— Она не представляет угрозы, в отличие от той блондинки. Видишь венец на ее голове? Она из Снежной равнины.

Линда кивнула.

— Мы уже познакомились. Ее зовут Сьерра. Она тоже получила пять баллов.

— Глупо тратить твой отличный способ на слабую ведьму, — насмешливо произнесла Айви. — Лучше избавиться от той, что может обогнать нас.

— Ладно, — сдалась Эверра. — А кем займешься ты?

Айви взглядом указала на парня со звериными глазами. Он смутно беспокоил ее, но она не могла понять, чем именно. Мертвая пустыня — опасный край, как и его жители, однако беспокойство было на ином уровне.

Эверре выбор жертвы пришелся по душе. Она снова улыбнулась, из-за чего стала похожей на мелкого грызуна — любая эмоция сильно портила ее лицо, которое оставалось красивым только в статичном виде.

Дверь скрипнула, пропуская мадам Леонс в зал — остановившись, она оглядела толпу враждебным взглядом, словно кучку невоспитанных детей, и громко откашлялась.

Шум мгновенно затих — некоторые, казалось, даже затаили дыхание.

— Переходим ко второму тесту.

— Это значит, что первое испытание прошли все? — спросила Линда.

Мадам Леонс устремила на нее свой ястребиный взор.

— О результатах будет известно позднее. Пока — я напомню вам, Эверра, — вы должны слушать меня и не задавать лишних вопросов.

Линда гордо вздернула подбородок, пряча за этим жестом уязвленное самолюбие.

— Все за мной, — скомандовала мадам Леонс.

Нестройными рядами ведьмы и колдуны направились к другой двери, спрятанной под основанием широкой мраморной лестницы, ведущей на верхние этажи. Приглядевшись к резным перилам, Айви поняла, что они изображали разного рода монстров — созданий, которые возникли благодаря крови основательницы «Умбры».

— Жутко выглядит, — прошептала Розалин.

Точно прибившийся щенок, она шла рядом и испуганно озиралась по сторонам.

— Еще эти картины...

Картины заслуживали отдельного внимания: сюжет кровавых битв, разрытая земля, огненные вихри... Каждое полотно рассказывало о трагедии. Несмотря на то, что родовое поместье Элвудов тоже украшали мрачные вещицы, Айви невольно отвела взгляд от особенно мерзкой картины, где человекоподобный монстр поедал тушу оленя.

Второе испытание оказалось до смешного простым: по очереди продемонстрировать умение входить в контакт со стихиями. Любая ведьма или колдун черпали силы из природы — они брали «сырую»магию, которая преобразовалась в колдовство при помощи личного магического резерва. В зависимости от индивидуальных особенностей, каждая ведьма выбирала одну основную стихию, которая подпитывала ее лучше остальных, но умение при необходимости взять силу из другого источника высоко ценилось.

Айви предпочитала воду и неплохо ладила с землей, однако Вероника настояла на том, чтобы внучка научилась взаимодействовать с огнем и воздухом. Как выяснилось, не зря: второе испытание было пройдено на отлично.

К сожалению, не только Айви получила десять баллов. У некоторых возникли трудности, но за исключением пятерых, все остальные справились. Даже выглядящая слабой Розалин смогла вырастить росточек, поджечь солому, поднять в воздух перышко и взболтать воду в чаше.

С особым интересом Айви наблюдала за выходцем из Мертвой пустыни, надеясь узнать его основную стихию: при контакте она всегда отзывалась лучше остальных. Но магия была безупречна во всех проявлениях: огонь не горел ярче, перо поднялось ровно настолько, насколько требовалось, росток был маленьким, но крепеньким на вид. Зато у остальных основные стихии удалось распознать мгновенно: земля у Линды, воздух у Сьерры, огонь у Итана и Розалин.

Мадам Леонс успехи не впечатлили — напротив, она насупилась еще больше, став похожей на суровую птицу.

— Последний, но не по важности, тест, — провозгласила она. — Он продемонстрирует главное качество, которое должно присутствовать у каждого учащегося академии — умение выживать. Вам вынесут четыре зелья, три из которых абсолютно безопасны...

Мадам Леонс сделала выразительную паузу перед тем, как продолжить:

— Но четвертое — смертельный яд. Вы должны выпить одно из зелий. Если оно окажется безвредным — тест пройден.

— А если нет? — нервно поинтересовалась Линда.

Мадам Леонс хищно улыбнулась.

— То вам окажут помощь, но уже за стенами академии.

Глава 2

Перед ней стояли четыре стеклянных пузырька с разным содержимым. В одном таилась любовь, во втором здоровье, третий хранил силу, а последний — смерть.

Айви внимательно изучила каждый перед тем, как сделать судьбоносный выбор. В этом испытании ведьма может полагаться лишь на две вещи: собственное чутье и знания.

У Айви было и то, и другое: бабушка немилосердно заставляла изучать книги по зельеварению. В родовом поместье Айви практически не вылезала из библиотеки и учебной комнаты, где показывала результат своих стараний.

— Не спешите, — давала наставления мадам Леонс, прохаживаясь между столами. — Присмотритесь к эссенции, прислушайтесь к себе. Каждая ведьма обладает чутьем, которое помогает ей избежать опасности. Некоторые из вас, возможно, смогут узнать зелья и то, какими свойствами они обладают.

Розалин заметно нервничала, со страхом рассматривая пузырьки. Ее ладонь застыла в воздухе, не решаясь сделать выбор. Светлая кожа стала почти белой, над верхней губой выступили капельки пота.

Песочные часы, стоящие на полке, неумолимо отсчитывали время. На короткий миг Айви испытала сочувствие к рыжей ведьмочке. Потертый плащ, бережно заштопанный во многих местах, отсутствие украшений и амулетов говорили о том, что семья Розалин бедна.

Возможно, девушка вообще является первой ведьмой в роду. Если так, то отбор ей не пройти. Ведьма всегда должна быть хладнокровной и собранной, иначе это не ведьма.

Линда тоже подавала признаки тревоги: закусив губу, она пристально разглядывала каждый флакончик. Еще до начала испытания Эверра незаметно подбросила что-то под стол Сьерры, и жительница Снежной равнины сейчас выглядела откровенно плохо: расфокусированный взгляд, заторможенные движения.

Зато Итан не волновался вообще. Он рассматривал остальных: пару раз их взгляды пересеклись, как два скрещенных клинка — если бы не бормотание мадам Леонс, Айви бы могла отчетливо услышать звук воображаемого лязга металла.

Колдун из Мертвой пустыни сделал выбор сразу — не глядя, он взял первый попавшийся пузырек, выпил до дна и безучастно смотрел перед собой. Что-то в нем казалось противоестественным, отталкивающим.

Айви не могла долго смотреть на него — по телу шли мурашки, организм отчетливо сопротивлялся, умоляя держаться подальше. Но как только она отводила глаза, как сразу же хотела вернуться.

— У вас осталась половина от отведенного времени, — сообщила мадам Леонс.

«Пора».

Айви сделала глубокий вдох, прикрыла глаза, сосредотачиваясь. Заклинание, сложное и многоуровневое, требовало колоссальных усилий и большого количества магии. Если бы не природная предрасположенность к стихии воды и талант, передающийся из поколения в поколение в семье Элвуд, ничего бы не вышло.

Воздух вокруг стал плотным, почти осязаемым. Айви чувствовала, как течет по венам собственная кровь, как за стенами бушует море, яростно бросаясь грудью на скалу, как недвижимая субстанция во флаконах из темного стекла на столе Линды мирно покоится внутри.

Изменение состава — сложная, выматывающая вещь, требующая ювелирного мастерства. Не открывая глаз, она беззвучно шептала заклинание, направляя собственные силы. Никто из присутствующих не видел, как содержимое пузырьков начало волноваться, изменяя текстуру и цвет.

Айви не знала, какой флакон выберет Линда, поэтому испортила все. Это дорого ей обошлось.

Когда последние слова заклинания неслышно сорвались с пересохших губ, она уже с трудом удерживала равновесие. Тело обмякло, к горлу подступила тошнота.

Тяжело и часто дыша, она на ощупь нашла третий по счету пузырек, в котором в начале испытания распознала укрепляющую настойку, и выпила. Если бы на столе помимо яда были только приворотные зелья, пришлось бы туго.

Но повезло: едва Айви увидела эликсир, помогающий снять неприятные симптомы, в голове сразу же сформировался план.

Тошнота отступила. Осталась только слабость и головная боль. Она осторожно сделала вдох и украдкой осмотрелась, проверяя, не стал ли кто свидетелем. Все были заняты испытанием — даже Итан смотрел на Сьерру, хмуря брови, а Розалин по-прежнему не могла выбрать, какое зелье пить.

— Время вышло, — объявила мадам Леонс. — Все, кто еще не сделал выбор, должны определиться.

Выждав несколько секунд, она удовлетворенно кивнула и прошла вдоль столов, разглядывая опустевшие флаконы. Сделав круг, мадам Леонс вернулась на свое место и торжественным голосом произнесла:

— Молодцы. Таких плохих результатов я не видела уже очень давно.

Кто-то закашлялся. Лицо Линды вытянулось в недоумении. Айви нахмурилась, опустив взгляд на свой пузырек и внимательно изучая остатки настойки.

Невозможно. Ошибки быть не могло.

— Всего семеро из вас выбрали правильное зелье. Се-ме-ро, — по слогам отчеканила мадам Леонс. — Из двадцати одного. Вопиющий провал. Кайли Рейс…

Мадам обратилась к темноволосой девушке. Та затравленно вздрогнула.

— По итогам первого испытания вы набрали пять баллов. Второе принесло вам семь баллов. С третьим испытанием вы не справились, — без тени сожаления констатировала мадам Леонс. — У вас двенадцать баллов, Рейс. Это слишком низкий балл для академии.

На лице Кайли не отразилось ни горечи, ни обиды — только страх. Уставившись на пустой пузырек, она дрожащим голосом поинтересовалась:

— Я выпила яд?

— Да. Вы сделали неверный выбор.

Кайли вскочила. Ее рот широко открылся, но из него не вырвалось ни звука, мышцы на лице напряглись. Она схватилась за горло, будто что-то мешало ей дышать.

Никто из присутствующих не пошевелился. Вот что отличало темную ведьму от светлой — в академии «Фламма»все бы уже наперебой бросились помогать Кайли.

Мадам Леонс свела брови вместе, покачав головой.

— Не нужно истерик. Все яды были долгодействующими, поэтому вам ничего не грозит. Каждому дадут противоядие.

Кайли рухнула обратно на стул, тяжело дыша. Ее глаза были наполнены бессмысленным страхом, который медленно отступал. Мадам Леонс, потеряв к ней всякий интерес, двинулась к Айви.

Из-за шума крови в ушах она едва слышала ее, но все же смогла уловить главное:

— За первое испытание вы получили пять баллов. За второе и третье — по девять и десять. Двадцать четыре балла — хороший результат, но не отличный. Советую вам не расслабляться, — высокомерно подметила мадам.

Но яд, льющийся с ее губ, уже не мог причинить вред. Самые важные слова были произнесены. С этого момента Айви — учащаяся «Умбры».

Напряжение, которым было пропитано все тело, наконец-то отпустило. Айви со вздохом откинулась на спинку стула, не слушая дальнейшие результаты.

— Морин... Эверра...

Мадам шла вдоль ряда парт, безжалостно вынося каждому приговор. Возле колдуна из Мертвой пустыни она неожиданно сочувственно сказала:

— Вы отлично прошли два первых испытания. Что же случилось потом, Мерьель?

— О чем вы? Я отлично прошел и третье, — резко бросил он.

Айви в первый раз услышала его голос — низкий и глубокий, как дно самого темного колодца. Кожа вновь покрылась мурашками, внутренности свело. Она могла бы списать все на последствия использования сильного заклинаний, но не привыкла врать себе.

— Вы выпили яд.

— То, что для вас яд, для меня таковым не является.

Он лениво взглянул на мадам Леонс и, словно делал ей одолжение, добавил:

— Я невосприимчив к любым ядам.

— Фаелан, и как я должна это проверить, по-вашему? — раздраженно воскликнула мадам. — Поверить на слово?

Мерьель пожал плечами, обвел взглядом помещение.

— У вас наверняка найдется и быстродействующий яд.

Остальные переглянулись между собой. Послышались взбудораженные шепотки и удивленные вздохи.

— Найдется, — медленно проговорила мадам. — Но вы отдаете себе отчет в том, что вас не успеют спасти?

— Полностью.

И снова уверенный, рокочущий голос. Айви рефлекторно отодвинулась в сторону, будто пыталась скрыться от его магнетического влияния.

— Академия не будет нести ответственности за вашу гибель, — разъяренная мадам Леонс быстрым шагом прошла в дальнюю часть комнаты, к шкафу, где за стеклянной дверцей хранилось многочисленное количество разных снадобий.

Вернувшись, она с громким стуком поставила флакон на стол перед Мерьелем и с нескрываемой издевкой осведомилась:

— Знаете, что это?

Айви жадно пожирала глазами содержимое — тягучую, отливающую перламутром раковин темную жидкость. Яд, смерть от которого ужасна: жертва мучилась несколько долгих часов, не в силах говорить, есть и пить, пока не умирала от страшной боли.

Фаелан недрогнувшей рукой взялся за флакон, большим пальцем эффектно сбил пробку. Все, включая мадам Леонс, безотрывно следили за каждым его движением. Когда он поднес горлышко к губам, Розалин, не выдержав, отвернулась и тихо всхлипнула, Айви же не могла отвести взгляд.

Если Мерьель ошибся, то… Мысль будоражила и страшила одновременно.

Губы Фаелана коснулись стекла — он сделал нарочито медленный глоток, глядя на мадам Леонс. А затем залпом выпил остатки.

Вокруг стало так тихо, что можно было различить плеск волн за стенами Башни и воображаемый шелест песчинок, отсчитывающих секунды до криков боли. Мерьель мог быть талантливым колдуном, но тела сделаны из плоти и крови, а природа всемогуща. Еще никому не удавалось ее обмануть.

Но время шло, а презрительная улыбка не сходила с губ Фаелана. Он все так же смотрел на мадам Леонс, и в его взгляде сквозило отчетливое превосходство, подкрепленное внешним спокойствием. Ни одна мышца не дрогнула на лице, которое Айви изучала с особым пристрастием.

Мадам Леонс шумно вздохнула.

— Что же, надо признать, яд действительно не действует на вас.

— Невозможно, — одними губами прошептала Линда.

Подобное действительно не представлялось возможным. Но доказательство сидело прямо перед Айви: небрежно отбросив темно-каштановую прядь волос, Фаелан чуть откинул голову назад и улыбнулся.

— Однако я вынуждена напомнить, — голос мадам стал скрипучим, — что по правилам вы должны были найти безвредное зелье, а не демонстрировать нам свои... Особенные таланты.

— Смысл задания не отравиться. Разве не так?

— Вы получаете пять баллов за третье испытание, — уступила мадам, скрипнув зубами. — И по десять за первые два.

Десять?..

Айви покачнулась. Фаелан получил десять за первое испытание? Никто не набрал больше пяти. Как же он ответил на вопрос, черт побери?

— Двадцать пять в сумме, — подвела итог мадам Леонс. — Вы приняты.

Часть Айви радовалась этому — совсем крохотная часть, любящая риск и опасность. Но все остальное естество кричало — нет, молило — держаться от Фаелана подальше. Внутреннее чутье предостерегало от контакта с ним с первого же взгляда, а после того, что она увидела сейчас, и вовсе хотелось спрятаться куда-нибудь в угол.

Но ни одна ведьма не позволит себе открыто выказать страх. Айви гордо расправила плечи, постаравшись придать лицу невозмутимое выражение. Какая разница, в конце концов, будет ли Фаелан учиться в «Умбре»или нет — у них все равно разные дороги.

— Итак, я оглашу весь список, — провозгласила мадам Леонс. — Айви Элвуд. Розалин Вэйл. Итан Рэквилл.

«Рэквилл?».

Айви встретилась взглядом с Итаном, и он нахально подмигнул. Ясно, откуда такая наглость — Рэквиллы были сильнейшим магическим родом из Речной долины. Он происходил от самой Лаис, основательницы «Умбры».

На протяжении многих веков они сохраняли свое место подле правящей династии, обладали темными знаниями и заслужили славу гордых и благородных колдунов. Наследование в роду совершалось по мужской линии.

— Фаелан Мерьель. Адриан Мортон. Маргарет Браун. Абигайль Бирн. Фелисити Уолш, — перечисляла мадам Леонс. — София Уилсон. Примите мои поздравления.

Девять имен. Айви огляделась, сразу понимая, кто из присутствующих получил приглашение в стены «Умбры»— лица остальных выражали обиду, разочарование и злость.

Линда, заключившая союз, чтобы уменьшить число противников, как и Сьера — та, кого Айви выбрала в жертву для Эверры, не прошли. Непонимающий взгляд Линды был полон детской обиды — она словно вопрошала, почему на ее месте оказался Мерьель, которым обещала заняться Айви?

Та беспечно пожала плечами.

«Я солгала».

Ведьмам вообще нельзя верить. С первых же секунд Айви поняла — не стоит ввязываться в сражение с тем, кто сильнее. У нее не было планов вредить Мерьелю.

А вот Линда оказалась легкой добычей. Учитывая схожие методы борьбы, рано или поздно они сошлись бы в схватке — Айви просто позаботилась об удачном для себя исходе заранее.

— Прошу, — мадам Леонс сделала жест рукой, указывая на лестницу. — За остальными сейчас придут.

Взгляд Линды все еще жег спину Айви, когда она поднималась на второй этаж по широким мраморным ступеням. Со стен смотрели портреты известных темных ведьм и колдунов — где-то среди них было и изображение Вероники Элвуд.

Наткнувшись на ее бледное, непроницаемое лицо, полные равнодушия глаза и поджатые губы, Айви отвернулась.

Художник, писавший портрет, потрудился на славу — копия на картине не отличалась от оригинала, который сейчас находился в родовом поместье Элвуд. Наверняка бабушка сидела в гостиной, глядя на бесконечные поля, окутанные дымкой тумана, курила и стряхивала пепел в изящное блюдце. И мысли ее, конечно же, крутились только вокруг величия рода Элвудов.

— Ваша комната, — мадам Леонс поочередно распахивала двери, запуская внутрь по одному ученику. — Элвуд! Вы уснули? Ваша комната.

— Благодарю, — хриплым голосом отозвалась Айви, заметив, что в коридоре остались только мы с мадам — остальные уже заняли спальни.

— Уверена, вы меня абсолютно не слушали, — скорчила она гримасу. — На всякий случай повторю: занятия начнутся завтра утром. Спуститесь на первый этаж, оттуда вас заберет преподаватель. Не опаздывайте. Ах, да... После заката покидать свои комнаты запрещено.

Договорив последнюю фразу, мадам застучала каблуками по каменному полу, удаляясь со скоростью пикирующей птицы.

Айви вошла в комнату, в которой ей предстояло провести ближайшее время. Узкая, похожая на стойло, увеличенное в два раза, она имела одно окно, выходящее на бескрайний горизонт моря, шкаф, стол и одноместную кровать.

Никогда еще она не видела ничего столь унылого. В сравнении с роскошным холлом, где царствовал мрамор, яшма и другие редкие минералы, комната выглядела темницей для несчастного узника.

Подавив желание броситься прочь, Айви подошла к окну и распахнула створки, впустив холодный, с привкусом соли, ветер. Взгляд упал на волны, бушующие внизу — свирепые и отчаянные, они вновь и вновь бросались на скалу, пытаясь добраться до башни.

В комнате заметно похолодало. Поежившись, Айви приступила к защитным мерам: из сумки достала бронзовую чашу с витиеватым узором по краям, щедро плеснула туда воды и поставила на край стола. Если посторонний пересечет порог, то она непременно узнает об этом по изменившемуся цвету жидкости.

Следующим предметом, извлеченным из сумки, был гримуар: ветхие желтоватые страницы приятно зашуршали под пальцами, обложка из тонкой кожи немного кололась сухими ветвями, обвивающими всю книгу.

Бабушка предлагала использовать драгоценные камни как замок, но Айви, повинуясь семейной традиции, отдала предпочтение ядовитым растениям.

Гримуар отправился в ящик стола. Каких-то дополнительных мер по его защите не требовалось — он способен уберечь себя сам. Когда немногочисленные платья повисли на вешалках, а столешница украсилась свитками, чернилами и травами, Айви осторожно достала со дна сумки темный мешочек и развязала бархатные тесемки.

Рыжая прядь волос в свете тонущего солнца пылала огнем. От нее пахло нагретой древесиной и теплым летним вечером, когда зной уступает место сумеркам, а цветы устало склоняют бутоны к земле.

Когда солнце окончательно утонуло в морской воде, Айви положила перед собой птичье перо и взяла прядь в руки. Слова заклинания легко полились с губ — море, окружающее Башню, послужило отличным источником для восполнения сил. В Цветущих полях водоемов было ровно столько, сколько требовалось их главным жителям — цветам. И, конечно, никакого моря.

Ведомое силой, перышко поднялось в воздух. Продолжая нашептывать слова, Айви распахнула дверь. Перо вылетело наружу, неуклюже лавируя, беспокойно закачалось на месте и рвануло вперед.

Айви поспешила следом, рискуя запутаться в подоле длинной юбки.

Завернув за угол, перо понеслось по узкой лестнице вверх и замерло перед неприметной дверью. В тишине каменных стен торопливые шаги звучали непозволительно громко, сердце стучало им в такт. В глубине души Айви хотела попасть внутрь и страшилась этого, потому что как только дверь откроется...

«Не будь такой сентиментальной, — снисходительный голос Вероники зазвучал в голове. — Ведьмы не поддаются эмоциям, а управляют ими».

Глубокий прерывистый вдох, пара шагов вперед. Перо, не подпитываемое заклинанием, беспомощно упало вниз. Толкнув ладонью дверь, Айви неутешительно выдохнула. Закрыто.

Впрочем, ничего другого ожидать и не следовало. Обычного человека запертый замок, быть может, и остановит, но только не ведьму.

Прижав ладони к замочной скважине, она быстро произнесла нужное заклинание, толкнула створку снова, будучи уверенной, что она безропотно распахнется, но... Дверь не поддалась.

Айви повторила слова. И опять — кусок древесины оставался недвижимым.

Что-то было не так. Она знала, что сделала все правильно: выбрала верное заклинание, вложила достаточно силы — даже слишком, учитывая, что заклинание было простым.

Нахмурившись, Айви ощупала ладонями всю дверь, затем, прикусив губу, сосредоточилась на внутренних ощущениях. Магия, текущая в стенах «Умбры», ощущалась так же ярко, как удушливый запах роз в саду — она пронизывала все здание насквозь, однако никакого другого вмешательства не обнаружилось.

Ни заклятья, ни ритуала, запирающего дверь — ничего.

Не понимая, что делать, Айви с тревогой огляделась по сторонам. Не хватало еще, чтобы кто-то увидел ее — в академии каждый сам за себя, и любой из учеников сочтет за подарок судьбы возможность донести на кого-то преподавателям.

Тихие шаги в конце коридора заставили ее подскочить на месте от неожиданности. Заметавшись в поисках укрытия, Айви сдавленно выругалась — вокруг только голые стены да множество дверей. Толкнув наугад первую попавшуюся, оказалась в темной комнате. Разбираться, что это за помещение, времени не было — закрыв за собой дверь, она привалилась к ней спиной и напряженно прислушалась.

Шаги затихли. Некто, идущий по коридору в неурочный час, не таился — наверняка преподаватель или комендант. Вздох облегчения сорвался с губ, когда Айви осознала, что была на волоске от неминуемого выдворения вон.

— Пришла пожелать спокойной ночи? — раздался нахальный голос.

Сердце рухнуло, тяжело провалившись куда-то вниз, щеки запылали. Подняв глаза, Айви встретилась взглядом с Итаном Рэквиллом, который с интересом рассматривал гостью.

— Ну? Будут какие-то объяснения, Ай-ви? — поторопил он, снова до невозможного растянув ее имя.

Никогда еще мозг Айви не работал в таком лихорадочном темпе. Чувствуя, как сердце колотится пойманной птицей, она решительно кивнула:

— Мне нужна твоя помощь.

Глава 3

— Помощь? — Итан расхохотался.

Издевательски громкий смех яростно хлестнул по напряженным нервам. Айви сцепила зубы, что не дать проклятиям вырваться наружу.

— Темная ведьма из древнего рода просит помощи у колдуна? Забавно. Оча-ро-ва-тель-но, — пропел он. — И что же ты задумала?

— Ничего.

Он покачал головой.

— Я тебе не верю. Ведьмы всегда лгут, хитрят, изворачиваются — и все ради собственной выгоды. Скажи, — Рэквилл стал серьезным. — Вы и вправду так любите себя?

— Ведьмы самолюбивы, это правда. Но мы способны любить и других.

— Я тебе не верю. Нет в мире такой силы, что убедила бы меня в наличии благих порывов у темной ведьмы. Но ради приличия спрошу: какого рода помощи ты хочешь?

Спрятав руки за спину, Айви переплела пальцы между собой, стараясь уменьшить напряжение. Злобный блеск в глазах Итана не давал сосредоточиться — чувствовалось, что какой бы ни была просьба, ответ окажется отрицательным. Ему просто хотелось поглумиться, чтобы потом безжалостно сказать «нет».

— Ты должен знать, что в академии нередко создают союзы. Вместе легче двигаться, чем по одиночке. Я пришла предложить тебе объединиться перед грядущими испытаниями.

— До них еще несколько месяцев, а ты уже решила обеспечить себе тыл, — синие глаза Итана потемнели. — Умно. Только вот я не дружу с темными ведьмами.

— Предпочитаешь воевать с ними?

Он снова рассмеялся.

— Воевать? Какое громкое слово. Нет. Я предпочитаю не иметь с вами никаких дел. Мне не импонирует ваше себялюбие, эгоизм, гордыня и все остальные качества. В вас ведь нет ничего хорошего, — его голос стал проникновенным, будто он пытался убедить ее в верности своих слов. — Вы с легкостью отказываетесь от родственных уз, предаете возлюбленных, служите лишь собственным целям.

Айви хотела возразить, но вспомнила о том, кто сейчас передо ней — наследник рода Рэквилл. Конечно же, он знал историю всех семей, включая Элвудов.

— Ты хочешь что-то сказать?

— Нет.

По его лицу она видела, что у Итана в запасе имелось несколько козырей. Ему достаточно было произнести одно имя — и любые аргументы станут бессмысленными. Ведь бабушка Айви, Вероника Элвуд, одаренная темная ведьма, с легкостью отказалась от своей дочери, как только узнала, что магия обошла ее стороной.

Она бы не приняла и своих внучек — если бы природа не смилостивилась. Все, что должно принадлежать матери Айви, досталось ей и Лилиан.

— Тогда покинь мою комнату, прошу, — улыбнулся Итан. — Пока я не посчитал нужным рассказать о том, что ты нарушаешь правила.

Чувствуя себя оплеванной, она взялась за ручку двери, надеясь, что коридор окажется пустым и безопасным. Когда правая нога уже перешагнула порог, Рэквилл неожиданно окликнул:

— Айви!

Она повернулась, хотя очень не хотела делать этого.

— Будет забавным следить, как ты пытаешься здесь выжить, — с гнусной ухмылкой поведал он, упав на подушки. — Хоть какое-то развлечение.

Не сказав ни слова, она вылетела в коридор, громко захлопнув дверь, о чем немедленно пожалела. Прислушалась — но кругом царила тишина, не нарушаемая торопливыми шагами. Стараясь идти бесшумно, Айви быстро вернулась к себе и заперлась.

Ее трясло от ярости и унижения. Мало того, что пришлось просить помощи у Рэквилла, так еще и выслушивать поток оскорблений.

Не будь она в столь уязвимом положении, разговор вышел бы другим. Но нельзя покидать стены «Умбры». Бабушка не простит, если Айви с позором выбросят из академии. Да и Лилиан...

Приступ злости по отношению к сестре оказался сильнее, чем тот, что был вызван поведением Рэквилла. Лили всегда была такой: эгоистичной, яркой, свободной. Она делала, что в голову взбредет, не считаясь с правилами и мнениями. Бабушке это нравилось — до тех пор, пока Лилиан не вредила репутации рода. Но сестра и тут ухитрилась проявить характер...

Теплая ванна перед сном помогла успокоить мысли. После мытья Айви отправилась в кровать, надеясь как следует выспаться, но еще долго лежала без сна, слушая плеск волн.

Беспокойное море нашептывало что-то, делилось своими тайнами, которые она никак не могла разобрать. Сон сморил ее только под утро, когда на горизонте забрезжили слабые лучи — бесконечно зевая, Айви неохотно сползла с кровати и поплелась приводить себя в порядок.

В академии не было единой формы, но все темные — и колдуны, и маги — предпочитали придерживаться мрачных оттенков в одежде. Если бы не всевозможные обереги, со стороны они бы выглядели мрачно, точно стая воронов.

Поправив кулон с изумрудом так, чтобы он располагался ровно по центру, Айви одернула рукава черного платья, проверила прочность заколки, удерживающей массу волос, и спустилась в главный зал.

Несмотря на учащихся, снующих туда-сюда, он казался пустым из-за огромных размеров. Тех, кто был зачислен вместе с ней, она разглядела сразу — кучка немного взволнованных студентов, сбившихся в самом дальнем углу. Стоило присоединиться к ним, как всех, точно цыплят, погнали в правое крыло, где размещались кабинеты.

Сопровождающий, представившийся как месье Клайнс, велел сесть по одному и запер дверь.

— Это еще не начало занятий, — смущенно улыбаясь, объяснил он. — Сейчас будет небольшой тест.

По помещению пронесся недовольный шепоток.

— Он необходим, что выявить уровень знаний, — попытался смягчить реакцию Клайнс. — Некоторые могут быть подготовлены лучше, чем остальные.

— А если кто-то не сможет пройти тест? — спросила ведьма, сидящая слева от Айви. Ее волосы цвета спелой ржи красиво блестели на солнце.

Клайнс кашлянул.

— Видите ли, милая...

— София Уилсон, — подсказала ведьма.

— Милая София, если вы не сможете ответить на вопросы, ничего страшного. Вам будет назначен дополнительный курс. В случае с практикой все сложнее — каждый случай рассматривается индивидуально, но есть вероятность, что вас могут... Отчислить.

— Отчислить в первые учебные дни? — София поморщилась.

Клайнс виновато кивнул, и добавил:

— Вас могут отчислить на любом этапе обучения. Дисциплинарные нарушения не так страшны, но если будете демонстрировать недостаточный уровень знаний или силы, то окажетесь слабыми в глазах преподавательского состава.

«Умбра»поощряла стремление учеников быть лучше во всем: в стенах академии практиковались доносы, причинение вреда, порчи и другие вещи — на все, что не могло лишить жизни, закрывали глаза. Считалось, что только постоянное соперничество способно пробудить настоящую тьму внутри.

Лицо Розалин стало бледным, черты исказились в ужасе. Очевидно, до ведьмочки только сейчас дошло, куда она попала. Среди ядовитых змей она была безобидным ужом.

Клайнс раздал всем листы с вопросами — сто пятьдесят штук. Айви пробежалась по строчкам, с облегчением понимая, что тест был легким — представитель любого рода без труда справится с ним.

Ее взгляд снова вернулся к Розалин — она беззвучно шевелила губами, читая список. Ее рука, держащая листок, слегка подрагивала.

— У вас два часа, — объявил Клайнс. — Время пошло. Желаю каждому удачи.

Айви прочитала первый вопрос, ответ на который мог дать и ребенок: «Перечислите восемь регионов Алтана», и с уверенностью вывела на листе «Горный хребет, Голодная степь, Цветочные поля, Снежная равнина, Морская бухта, Речная долина, Мертвая пустыня, Красные леса».

Восемь частей, на которые был поделен Алтан, имели неравный размер, уникальный климат и собственных правителей — но вместе они составляли единый организм, способный противостоять врагам за океаном и по сторону гор.

Тем не менее, случались распри и внутри — у некоторых из правителей были натянутые отношения, которые невольно перенимал на себя и их народ. Например, уроженцы Красных лесов недолюбливали жителей Морской бухты.

Цветочные поля — дом Айви, где располагалось поместье Элвуд — придерживались нейтральной стороны. Там выращивалось сотни разных цветов и растений, которые впоследствии применялись для создания зелий, лекарств, красок, блюд. Земля Элвудов представляла собой огромный цветочный океан всевозможных оттенков, а представители рода являлись главными хранителями.

Айви перешла ко второму пункту, который вопрошал: «Чем отличается ведьма от колдуна?». Это тоже было довольно легко — ведьмы, благодаря женскому началу, сильнее мужчин.

Они лучше усваивают «сырую»магию, способны быстрее преобразовать ее в колдовство, поэтому заклинания и зелья даются им лучше. Колдуны же могут собрать большое количество «сырой»магии и выплеснуть ее в непереработанном виде — стихийная принадлежность у них выражена ярче. Там, где ведьма прошепчет заклинание для взлома двери, колдун эту дверь выбьет.

С остальными вопросами Айви разделалась быстро. Отложила лист, привычно осмотрелась — многие уже заканчивали. Место Мерьеля пустовало — он первым сдал тест. За ним сразу же последовал Итан.

Айви оказалась четвертой, уступив третье место Абигайль Бирн. Отдав лист месье Клайнсу, она покинула аудиторию, решив прогуляться по академии.

Главная башня, на верх которой вела узкая винтовая лестница, была закрыта для посещений, но в остальном ученики беспрепятственно перемещались по территории. Справа от холла располагалось крыло с комнатами для учащихся, слева — кабинеты.

На втором этаже Айви отыскала библиотеку, столовую, зал, используемый для тренировок, сражений и мероприятий, если таковые решали провести. Третий был отдан в распоряжение преподавателям. В подвал она спускаться не рискнула, малодушно пойдя на поводу у желудка, и вернулась в столовую.

Помещение, заставленное столами, оказалось неуютным — и отнюдь не из-за темной дубовой мебели. Учащиеся разделились на группы — невооруженным глазом было понятно, что дружной атмосферой здесь и не пахло. Кучки ведьм со злобными взглядами, мрачные лица колдунов...

Тишина в столовой нарушалась лишь шепотками, треском свечей и звоном посуды: ни веселых бесед, ни громких разговоров, ни смеха. Айви подошла к стойке, за которой полноватая румяная женщина раздавала еду, получила поднос и устроилась за дальним столом, продолжив разглядывать остальных.

Четыре ведьмы в левой части, одна из которых увешана серебряными украшениями, выглядели отстраненно и невозмутимо. Внимания на окружающую обстановку они не обращали, глубоко погрузившись в тайную беседу между собой.

Одинокий парень возле окна читал свиток, изредка хмурясь, за соседним столом сидели двое студентов в черных рубашках и кинжалами в ножнах — очевидно, боевая специализация. Кучка изгоев, представляющих собой разнообразное сборище, ютилась справа у входа — они бросали на Айви любопытные взгляды, в которых светилась надежда.

Она отвела глаза — не хватало еще попасть в местную компанию отвергнутых, и пропустила момент, когда на столик опустился чей-то поднос. Следом за ним на стул уселся Итан.

— Что ты делаешь? — хладнокровно спросила Айви.

Он очаровательно улыбнулся, вертя в руках вилку.

— Собираюсь пообедать.

— Почему за этим столом? — раздраженно уточнила она. — Кажется, вчера ты ясно дал понять, что не ищешь дружбы с ведьмами.

— Да, — Итан перешел на заговорщический шепот, — но я весьма любопытен. И мне очень интересно узнать вот что: твоя старшая сестра, Лилиан...

При одном ее имени закололо где-то в груди, словно кто-то с силой невидимый сжал сердце в ладони. Айви набрала воздуха, собираясь раз и навсегда пресечь разговоры, подобные этому, но не успела вымолвить и слова — Итан замолчал сам, искоса взглянув на подошедшую к столу девушку.

— Не помешаю? — Абигайль Бирн лучезарно улыбнулась.

Несмотря на темно-серое платье, вся ее фигура излучала мягкий, теплый свет — как и глаза цвета хмурого неба.

— Меня зовут Абигайль, можно просто Эбби.

— Итан, — представился Рэквилл, тут же вернув себе свою очаровательную улыбку. — А эта хмурая ведьма — Айви.

Абигайль кивнула, усаживая рядом с Итаном. Элвуд усиленно старалась подавить раздражение, нарастающее внутри.

— Как вам здесь? — спросила Бирн. — Башня выглядит так мрачно и неприветливо. И ощущение такое... Будто за тобой все время следят.

— Чего и ожидалось от академии темной магии, — буркнула Айви.

Итан укоризненно покачал головой.

— Не слушай ее, Эбби. Айви видит жизнь исключительно в черном цвете. А что до Башни, то ты привыкнешь к магии, текущей в ее стенах.

— Правда? — усомнилась Абигайль.

Рэквилл уверенно кивнул.

— Я не могла заснуть ночью, — пожаловалась Бирн. — Постоянно слышала разные звуки.

Она и вправду выглядела невыспавшейся, со следами бессонной ночи на лице. Айви задумчиво уставилась на стены столовой — шершавые и каменные, они источали жуткий холод, но казались безобидными.

— Ты слышала Башню, — рассмеялся Итан. На него жалоба не произвела впечатления. — Академия «Умбра»— не просто здание, где живут и учатся студенты. Это живое существо, в котором хранится воля Лаис Темной.

— Живое? — переспросила Абигайль.

— В некотором роде. Башня может по своему усмотрению менять расположение комнат, открывать двери и скрывать проходы, — охотно пояснил Итан. — Когда Лаис создавала ее, то вложила половину своих сил в камень. Изначальной целью ведь выступало создание крепости, а не академии — потому мы и сидим сейчас посреди моря.

Рэквилл был прав — Лаис Темная действительно создала «Умбру»как место, где темные колдуны и ведьмы могли укрыться от истребления. Во времена отчаянных сражений между светлыми и темными только здесь можно было почувствовать себя в безопасности. Сестра Лаис — Летиция Светлая — последовала ее примеру и создала «Фламму».

— Ты так много знаешь об этом, потому что являешься наследником Лаис? — прямо спросила Абигайль.

Итан с ноткой хвастовства подтвердил:

— Да. И Башню я чувствую лучше кого-либо. Возможно, на одном уровне с ректором. Но ему возможность слышать дает должность, а мне — кровь. Для Башни мы почти равны и оба имеем право приказывать ей.

Впервые с момента разговора Айви почувствовала заинтересованность.

— Приказывать?

Итан перевел на нее насмешливый взгляд.

— Да, приказывать. Это когда ты говоришь кому-то сделать что-то, и он...

— Перестань, — перебила она его. — Башня действительно умеет выполнять приказы?

Рэквилл снисходительно вздохнул.

— Я только что рассказывал о том, что Башня может поменять комнаты местами, скрыть нужные места и спрятать двери. Лаис подарила ей волю, чтобы Башня могла защититься от врагов. Поэтому — да, Башня может выполнять приказы.

Айви прикусила губу. Возможно ли, что магия не смогла открыть дверь в комнату Лилиан, потому что сама Башня не позволила?

— Но приказы не всех, а только избранных, — тон Итана стал надменным. — Так что не обольщайтесь.

Абигайль слушала его, открыв рот. В глазах ведьмочки царило восхищение и робость, будто она увидела нечто особенное. Опустив взгляд в свою тарелку, Айви отодвинула ее, понимая, что не сможет съесть ни кусочка.

— Как думаете, что будет на практическом экзамене? Я не волнуюсь за тест, но из-за практики переживаю, — тем временем делилась Абигайль. — Моя мама многому меня научила, но она в основном специализируется на целительных заклинаниях.

— Каждому дадут несколько заданий, — беспечно ответил Итан. — От их выполнения будет зависеть ступень, которую тебе присвоят. И, может быть, факультет.

Айви рассеянно теребила кулон на шее. Если Башне действительно был отдан приказ запечатать дверь... То дело приобретает мрачные оттенки. Зачем ректору это делать? Что он пытался скрыть?

— Разве мы не сами выбираем факультеты?

— Обычно так и есть, но в случае предрасположенности никто не обратит внимания на твои желания, — продолжил выступать справочником Итан. — К примеру, если ты талантлива в Зельеварении, но хочешь поступить на Слововедение, то преподаватели все равно заставят идти на первый факультет.

— Как-то несправедливо, — слегка обиженно отозвалась Абигайль.

— Это разумно, ведь академия должна выпустить сильную ведьму, а не посредственность, — резко выразилась Айви. — Благодаря развитию таланта ты добьешься больших успехов.

— И в чем же талантлива ты? — Итан высокомерно прищурился. — Дай угадаю: Слововедение?

Айви поджала губы. С детства ей до ужаса нравились флаконы с различными снадобьями, стоящие у бабушки в шкафу. Каждый раз она открывала новый с замиранием сердца, гадая, что увидит внутри.

Яд? Сонное зелье? Омолаживающую мазь?..

Возможность сочетать травы и другие ингредиенты, примерять их друг к другу, создавая что-то новое казалась чрезвычайно привлекательной. Но бабушка всегда говорила, что зельеварению может научиться даже глупец — главное, четко следовать инструкции. А вот Слововедение...

— Сделать так, чтобы твоему голосу повиновалась сила, непросто, — учила она. — Это и есть истинная магия.

Отправляя младшую внучку в «Умбру», Вероника велела идти на Слововедение. И ее не волновало, что по этому поводу думала Айви.

— Я собираюсь поступить на него. А ты? Прорицание?

Итан усмехнулся, явно довольный язвительным предположением.

— Жаждешь услышать мое предсказание?

— Обойдусь, — буркнула Айви. — Избавь меня от своих нелепых нравоучений.

Абигайль непонимающе спросила:

— Так на какой факультет ты хочешь попасть, Итан?

— Защита, — Рэквилл откинулся на спинку стула.

Улыбка — язвительная и острая — подняла кончики губ Айви вверх. Куда еще идут самоуверенные мужчины, жаждущие обожания? Конечно, на факультет защиты.

— А я хочу на Исцеление, — Абигайль подперла щеку кулаком. — У нас это ценится.

— У нас — это где? — бестактно поинтересовалась Айви.

— В Горном хребте, — улыбнулась Бирн.

Элвуд взглянула на нее по-новому. Абигайль с ее каштановыми кудрями, скучным платьем в пол и спокойным выражением лица никак не походила на жителей Горного хребта — одного из опаснейших регионов Алтана. По ту сторону гор жили варланы — дикий и воинственный народ, поклоняющийся животным и во многом ведущий точно такой же образ жизни.

Алтан не вел полноценное сражение, но стычки на границе вспыхивали постоянно. Жители Горного хребта привыкли не только к скудному ландшафту и суровому климату, но и к вечной опасности.

Их правитель не раз обращался с просьбой о помощи к другим правителям, но неизменно получал вежливый отказ. Тратить ресурсы на чужую войну не хотелось — ослабленное положение Горного хребта играло на руку остальным, потому что их воины неистовы в бою.

Больше силы там ценилось только лекарское искусство. Очевидно, мать Абигайль имела высокое положение, раз смогла отправить дочь в «Умбру»— дорога до академии не близкая.

— По тебе не скажешь, — Итан удивленно присвистнул.

Абигайль засмеялась.

— Потому что выгляжу как девушка, а не как воительница с мечом наперевес? Это самое большое заблуждение относительно Горного хребта, какое только может быть. Не все у нас воюют. Есть и те, кто живет мирной жизнью.

Она поправила рукава и продолжила:

— Мне бы очень хотелось продлить эту мирную жизнь, поэтому я здесь. Горный хребет нуждается в искусных целителях.

— То есть, ты не будешь претендовать на звание правящего колдуна Речной долины? — спросил Итан.

«Что?».

Айви перевела потрясенный взгляд на него. «Правящий колдун», или «правящая ведьма» — вторая по значимости должность в каждом регионе. У любого правителя была своя личная ведьма или колдун, которые помогали в управлении территорией, занимались ее защитой и развитием. Претендовать на должность могли только самые сильные — вместе с властью на плечи ложилось и бремя ответственности.

И, конечно, все когда-либо занимавшие пост были выпускниками «Умбры»или «Фламмы».

— Ты не знала? Айви, ты что, разговариваешь только с цветами?

Она стиснула руки под столом. Бабушка должна была знать, если правитель Речной долины действительно искал себе правящего колдуна, но ничего не сказала. Решила, что это не так важно?..

— Расскажи поподробнее, — попросила Абигайль. — Какое отношение мы имеем к этому?

— Все просто, — Итан прикоснулся к подбородку. Кольцо на его пальце хищно блеснуло волчьим оскалом. — В конце этого года Джост Траэн, правитель Речной долины, выберет нового правящего колдуна, поскольку предыдущий собирается уйти на покой. Выбирать он будет из числа учащихся «Умбры».

— Но мы только поступили, — заметила Абигайль.

Итан фыркнул.

— Неважно. В поместье Рэквиллов у меня был наставник, так что ничего нового «Умбра»не даст.

— Ты приехал сюда только ради того, чтобы получить должность? — это было и так понятно, но Айви все же задала вопрос: — Заранее зная, что в конце года Траэн будет выбирать подходящего колдуна, ты направился в «Умбру», потому что стать правящим колдуном может только выпускник одной из академий?

— Ты соображаешь все быстрее, цветочек.

— Не зови меня так, волчонок, — процедила она сквозь зубы. — С чего ты решил, что выиграешь? В Алтане полно одаренных колдунов.

— И в многих из них течет кровь самой Лаис? — парировал он. — Я одержу победу любой ценой. Так что не вздумай вставать у меня на пути.

Глава 4

«Дыши ровно. Это всего лишь безобидные треххвостки».

Но стоило увидеть черную тень в толще зеленоватой воды, как дыхание снова перехватило. Огромные, неповоротливые тела, покрытые скользкой кожей, большие круглые глаза, мощные лапы и три тонких хвоста — на суше треххвостки выглядели нелепо и смешно, но, попадая в родную стихию, становились юркими и быстрыми.

— Вижу, кто-то уже мечтает об отчислении, — хмыкнул Этьен Даварре.

Взгляд его черных глаз остановился на Айви. Стремясь скрыть страх, она привычно распрямила плечи и вздернула подбородок, с облегчением отведя взор от резвящихся треххвосток.

Рассматривать ректора было куда приятнее — высокий мужчина с копной непослушных черных волос и потемневшими от магии кончиками пальцев. Он поправил воротник белой рубашки, отчего последствия темной силы стали еще более заметны на контрасте с кипенной тканью.

— Что скажете, Элвуд?

Чувствуя, что взгляды всех присутствующих немедленно устремились в ее сторону, она ответила:

— Скажу, что придумавший это испытание обладает богатой фантазией.

Этьен бархатно рассмеялся.

— Спасибо. Я надеялся удивить вас. Вас всех, — он заговорил громче. — Ждет увлекательное путешествие.

Студенты, выстроившиеся в шеренгу на скалистом берегу, переглянулись.

— Путешествие вниз уже было достаточноувлекательным, — пробормотала София Уилсон.

И правда — они спускались к воде по узкой и извилистой тропинке, сорваться с которой было плевым делом. Когда Айви задрала голову, чтобы посмотреть на Башню, заслонившую солнце, у нее перехватило дыхание.

— На этих лодках, — Даварре указал на девять хлипких лодочек, которые мотало из стороны в сторону, — вы должны обогнуть скалу и оказаться возле пещер, внутри которых вас ждет второе испытание. Те, кто пройдут его, смогут пройти в Башню для заключительного, третьего теста.

— Не много ли тестов? — прошептала София. — Мы только и делаем, что выполняем разные задания.

Ее саркастичный шепот не давал Айви расслабиться и временами даже смешил.

— В зависимости от того, как вы пройдете эти испытания, вам будет присвоена ступень, — закончил Этьен. — Так что выложитесь на полную. Разрешено применение любой магии. Вопросы?

Фелисити — яркая брюнетка с синими, как у Итана, глазами, — подняла руку.

— Да?

— Что насчет времени?

— Мы не ограничиваем вас, но, разумеется, будем смотреть на то, кто придет первым, — ответил Даварре.

— Значит, можно устранять соперников?

Вопрос исходил от Итана. Некоторые покосились на него, не скрывая возмущения, которое стало еще более сильным, когда Даварре кивнул.

— Можно, но только не переусердствуйте. Убийства запрещены.

«А все остальное?» — едва не спросила Айви, но вовремя проглотила вопрос.

— Кого-то еще что-то интересует? — вежливо осведомился ректор.

На сей раз подняла руку Розалин.

— П-простите, — она запнулась на первом же слове, вызвав смешки. — А если кто-то пострадает? Треххвостки могут быть агрессивными…

— Только когда испытывают боль, — «успокоил»ректор. — Не причиняйте им физический вред, и все будет хорошо. Они могут раскачивать вашу лодку, пытаясь поиграть — будьте готовы.

Айви с отвращением взглянула на массивные тела в воде. Словно почувствовав, что речь идет о них, одна из треххвосток высунула плоскую большелобую голову и разинула рот, усеянный множеством мелких острых зубов.

— Что будет на втором испытании? — спросил молодой парень с волосами, стянутыми в хвост. Кажется, его звали Адриан. — И третьем?

— Узнаете, если пройдете первое. — Даварре потерял терпение. — Дамы вперед. Прошу, Фелисити.

Он галантно помог ей забраться в лодку. Ненадежное сооружение тут же закачалось, рискуя перевернуться. Уолш побледнела, замахала руками, но смогла удержать равновесие.

— Теперь вы, Элвуд, — ректор протянул ладонь.

Айви задержала взгляд на поврежденных пальцах. Этьен, не смущаясь, спокойно ждал, когда она закончит пялиться на потемневшую кожу.

— Извините.

— Ничего, я привык, — ответил он, помогая забраться в лодку.

От ректора пахло чем-то горьким, пряным, похожим на вино — такой аромат источал багульник, растущий на болотистой местности. Айви знала, что его используют в приворотных зельях, но вряд ли господин Даварре нуждался в «искусственной»любви.

Лодка опасно закачалась. Все мысли о багульнике вылетели из головы — Айви присела и схватилась за края, стараясь не закричать от страха. Из толпы студентов донеслось насмешливое фырканье, но ей было не до того — треххвостки, заинтересовавшиеся суетой на берегу, подплыли совсем близко.

«Спокойно. Ты ведьма. Ты все сможешь».

При осознании, что треклятое суденышко не собирается идти ко дну, страх немного поутих. Айви нащупала весло, попутно вспоминая заклинания, которые могли бы помочь пройти тест. Тем временем остальные успешно забрались в лодки, готовые немедленно отплыть.

— Удачи я вам желать не буду, — напоследок ректор довольно ухмыльнулся, предвкушая интересное зрелище. — Скажу только одно: не опозорьтесь.

Он взмахнул рукой, объявляя начало первого испытания. Все, как по команде, схватились за весла.

В Цветочных полях Айви любила прогуливаться пешком до озер — но ей никогда и в голову не приходило самостоятельно управлять лодкой. Неуклюже взмахнув веслом, она едва не упала за борт.

У остальных ведьм дела шли не лучше: София крутила весло в руках, словно не понимала, как им пользоваться, побледневшая Розалин с опаской смотрела в воду.

Только Абигайль и Фелисити неплохо справлялись: первая активно гребла, поспевая за колдунами, а вторая, намочив ладони, произнесла заклинание — и ее суденышко понесло навстречу волнам. Еще на отборе стало ясно, что у Фелисити предрасположенность к водной стихии.

Едва Айви собралась сделать то же самое, как Уолш снова опустила руки в воду. Ее губы беззвучно зашевелились, а взгляд не отрывался от Розалин, Маргарет и Софии, все еще пытающихся приспособиться.

Почувствовав неладное, Айви встрепенулась. Изумрудный кулон защищал от любого негативного воздействия — владелицу, но не окружающую обстановку. При первой же попытке грести Элвуд потерпела неудачу: вода вокруг лодки стала вязкой, плотной и тугой.

Подлость Фелисити удалась.

Вздохнув, Айви опустила руку в море, прошептав обратное заклинание. Вода вернулась в нормальное состояние, забрав чуть меньше половины резерва. Второе заклинание почти полностью опустошило его: Айви перенаправила течение от берега в правую сторону.

Лодка тронулась и весело запрыгала на волнах. Скалу удалось обогнуть без происшествий. Хлипкое суденышко уверенно нагоняло Фелисити — пару раз ведьма обернулась, скорчив презрительную гримасу, но никаких действий не предпринимала. Между ними все еще было достаточное расстояние, чтобы она не беспокоилась — впереди у нее были враги интереснее.

Абигайль держалась наравне с Фелисити, Адриана нигде не было видно. Фаелан и Итан почти достигли пещер — их лодки плыли близко друг к другу. В какой-то момент Айви ощутила сильнейший выброс магии — волосы на голове зашевелились, тело пронзило чувство неминуемой опасности.

Она посмотрела в сторону пещер, но ничего не увидела: вода, вдруг потерявшая безмятежность, вздыбилась волнами, поднялась наверх. Через мгновение раздался шипящий звук, вслед за которым пришел туман.

Лодку качнуло, отбросило назад. Течение оказалось бессильным против чужой магии — кто-то использовал огонь. Отсюда и шипение, и пар, плотной пеленой обволакивающий пространство.

Инстинктивно Айви схватилась за кулон. Прикосновение к теплому, нагретому кожей камню упорядочило чувства и мысли, но ненадолго — что-то мягко толкнуло лодку справа.

Она скосила глаза, уже зная, что увидит. Темная тень кружилась внизу, как хищник, узревший добычу. Высунув голову из воды, треххвостка понеслась, как таран, намереваясь перевернуть лодку.

Тело действовало само: рука взметнулась вверх, словно пыталась выставить невидимую преграду, губы прошептали заклинание — коротенькое, но действенное. Треххвостка затормозила, заметалась, будто дезориентированная. Ее хвосты нервно раскачивались из стороны в сторону, выдавая возбуждение и агрессию.

Страх крепко вцепился в Айви когтистыми лапами при виде ожогов на темной гладкой коже. Ректор Даварре не ошибся, когда сказал, что треххвостки безобидны, пока им не причинят боль. Очевидно, в момент выброса «сырой»магии она была рядом…

Заклинание действовало недолго — резерв был пуст, потому оно вышло слабым. Треххвостка обогнула лодку и снова направилась к ней, движимая жаждой мести.

«Проклятие», — Айви вскочила на ноги, посмотрела в воду.

Расстояние стремительно сокращалось. Выход один — набрав в грудь воздуха, Элвуд прыгнула за борт.

Холодные воды сомкнулись над головой, давление многократно увеличилось. Беспорядочно взмахивая руками, она вынырнула на поверхность и огляделась: рядом покачивались обломки того, что ранее называлось лодкой. Треххвостка умчалась дальше, но уже разворачивалась, привлеченная трепыханием.

Страх придал сил. Айви неплохо плавала, но в тот момент побила все рекорды — несмотря на тяжелое платье, тянущее вниз, ей удалось увернуться от следующего удара.

До ушей донесся тонкий, пронзительный крик: треххвостка закричала, когда поняла, что добыча ускользнула от ее зубов. Айви поплыла — отчаянно, выбиваясь из сил. Вода сопротивлялась, выталкивая неуклюжее тело, забивалась в рот и нос. Элвуд кашляла, задыхалась, но продолжала плыть.

Обострившаяся интуиция вовремя подсказала, что следует обернуться: треххвостка догоняла. Не веря в собственную удачу, Айви нырнула, надеясь избежать столкновения, перестала сопротивляться усталости, которая мягко потянула на дно.

Треххвостка была уже близко. Краем глаза она видела ее тень, скользящую с невиданной быстротой, приготовилась к боли…

Но боли не было. Чья-то рука схватилась за плечо, пальцы впились в кожу, оставляя синяки. Айви дернули в сторону, как тряпичную куклу.

Треххвостка пронеслась рядом. Хвосты хлестнули по боку, но это было ничем по сравнению с полновесным ударом ее тела.

Кто-то вытащил Айви, ошеломленную и испуганную, на поверхность. Кашляя, она разлепила веки со слипшимися от воды ресницами и взглянула на своего спасителя, ожидая увидеть кого угодно: от самого ректора до Розалин Вэйл.

К тому, что спасшим ее от перелома костей будет Фаелан Мерьель, она была не готова. Удивление, поразившее разум, на мгновение даже вытеснило страх — Айви молча воззрилась на колдуна.

Его взгляд не выдавал ничего — ни беспокойства, ни страха. В янтарных глазах плескалась лишь сосредоточенность и злость хищника, борющегося со врагом. Крепко удерживая ее, Фаелан приказал:

— Плыви к пещерам.

— А ты?

Он перевел на Айви свой жуткий взгляд.

— Тебя действительно интересует моя судьба?

«Нет».

Ее интересовала лишь судьба сестры и мнение бабушки. Представив лицо Вероники, когда Айви появится на пороге с новостью об отчислении, она вздрогнула.

— Что и требовалось доказать, — равнодушно подметил Фаелан. — Плыви, пока я не передумал.

Айви не стала спорить — любая ведьма скажет, что своя шкура дороже. Но с каждым новым гребком тело выражало протест — она плыла все медленнее, пока не остановилась, чтобы обернуться.

Фаелан ждал, когда треххвостка подплывет к нему. Яркие лучи солнца, скользящие по водной глади, слепили глаза. Айви прищурилась, стараясь разглядеть разъяренное животное, но вместо него увидела серебряный отблеск в руках Мерьеля.

Кинжал.

В правой ладони он держал кинжал, которым собирался обороняться от огромного монстра со скользкой прочной кожей. Это все равно что прыгнуть в жерло вулкана, предварительно облив себя водой.

Айви отвернулась, чувствуя досаду. Мерьелю все равно не помочь — резерв еще не наполнился. Тело впитывало магию, но не успевало ее переработать, подстроить под организм, а Фаелан, очевидно, истратил все до последней капли во время выброса.

Она поплыла к пещерам, которые были совсем близко. За спиной раздался всплеск воды, шум, еще один пронзительный крик треххвостки. Подгоняемая звуками борьбы, Айви добралась до входа в грот, кое-как вылезла на каменистый берег и попыталась отдышаться.

— Так-так, — Этьен неспешно направился к ней. — Кто тут у нас? Элвуд?

Его не удивило отсутствие лодки. Опираясь на руки, Айви подняла голову и взглянула на совершенно спокойного ректора.

— Там… Студенту требуется помощь.

— Это Мерьелю-то? — рассмеялся Даварре.

Она кивнула, все еще тяжело дыша.

— Как вышло, что вы оказались за бортом?

— Прыгнула.

Этьен покачал головой.

— Ведьмы нынче пошли совсем отчаянные.

На вид ему было около тридцати, но сильные колдуны сохраняли молодость и до ста лет — если не становились жертвами собственных же сил.

— Вставайте, — он предложил ей руку.

Айви не стала отказываться от помощи: поднялась, поморщившись от веса промокшего платья, сняла ботинки, в которых хлюпала вода. Этьен уселся на ближайший плоский камень, как на стул, и чего-то ждал.

— Вы не собираетесь отправляться к Мерьелю? — не выдержала она.

— Нет.

Айви замерла в нелепой позе с ботинком в руке. Из него тихо капала вода, звучно ударяясь о каменный пол.

— Нет?

— Это же испытание, — снисходительно поведал ректор. — Как я буду оценивать ваши умения, если начну помогать каждому?

— Но он может погибнуть.

— Вряд ли. Треххвостки теряют интерес, если жертва не сопротивляется, — Этьен сложил руки на груди. — Вы должны были это знать.

— Я не из Морской бухты.

— Да, вы из Цветочных полей. Вторая внучка Вероники Элвуд, хранительницы цветов. Ее преемница. Что вы делаете здесь, в академии?

— Учусь, как и все остальные.

Взгляд ректора стал тяжелым — исчез любой намек на насмешливость, даже дурацкая улыбка пропала с лица.

— Ложь.

Айви сглотнула, продолжая стоять на месте и молчать. Оправдываться и уверять его в собственной правдивости было глупо. Сознаваться — тем более.

— Я не могу вас отчислить, но с радостью бы сделал это. В «Умбре»не нужны скандалы, а ваша старшая сестра стала источником сплетен и слухов, которые преследуют академию.

— И чья это вина? — равнодушно спросила она.

Этьен расхохотался.

— А вам палец в рот не клади, да? Узнаю воспитание Вероники.

Айви скривилась от такого сравнения. Бабушка всегда казалась кем-то вроде безупречной мраморной статуи, стоящей в саду и бдительно следящей за порядком. Никто в поместье не смел сделать и шагу без ее ведома.

— Вы прошли первое испытание, настало время второго. И вот оно, — Этьен встал и театрально раскинул руки в стороны. — Вы должны пройти через меня.

— Простите?

Она уставилась на ректора с подозрением.

— Ваше второе испытание — я, — повторил он. — Вы должны сделать так, чтобы я пропустил вас дальше, в Башню. Любыми способами.

Серьезность его голоса показывала, что Даварре не шутил. Он широко расставил ноги, упираясь в пол пятками, чуть склонил голову, словно готовился к сражению.

Айви посмотрела на его пальцы — обожженные и черные — перевела взгляд на ухмыляющийся рот и сделала шаг назад.

— Отказываетесь сражаться?

— С вами? Да. Я в состоянии трезво оценить собственные шансы на победу.

Вступать в бой с ректором, использующим самую темнейшую магию из всех возможных — несусветная глупость.

Этьен одобрительно кивнул.

— Полезное умение. Но как же вы тогда поступите?

— Вы сказали, что я должна сделать так, чтобы вы меня пропустили. Необязательно сражаться. Достаточно просто убедить вас.

Его взгляд стал заинтересованным.

— Что вы можете мне предложить?

— Отличные результаты? Я сильная ведьма и не посрамлю честь академии. Моя бабушка, как вы уже сказали, является хранительницей Цветочных полей. Джоанна Ламрен прислушивается…

Этьен поднял правую руку вверх, призывая меня замолчать.

— Мне это неинтересно.

Недоумение заставило его пояснить:

— Не стоит говорить о том, что еще не случилось. Вы можете стать преемницей вашей бабушки, а можете поступить как ваша старшая сестра. Сегодня правительница Цветочных полей прислушивается к роду Элвуд, а завтра — нет. Что вы можете предложить мне прямо сейчас?

— Прямо сейчас?..

Что могла новоиспеченная студентка предложить столь могущественному колдуну, который возглавил академию темной магии?

Резерв все еще наполнялся — подобно сосуду, на самом дне которого плескалось немного сил. Но этого не хватило бы на действенное заклинание.

Даварре покорно ждал ответ. Очевидно, борьба, отражающаяся на лице Айви, веселила его.

— Я могу…

«Багульник», — пришло на ум. Аромат, который она ощутила, когда ректор помогал забраться в лодку — чаще всего багульник использовался в приготовлении любовных зелий, однако был еще один эликсир, в составе которого растение являлось незаменимым ингредиентом.

Ослабляющее зелье. Оно использовалось в основном для юных ведьм и колдунов, которые только-только начинали применять магию и не могли грамотно распределить силы. Абсолютное опустошение внутреннего сосуда — выгорание, как его называли целители — грозило полной потерей магии.

Ректор Даварре, конечно же, не был тем, кто не мог вовремя остановиться. Но он использовал черную магию… Она находилась в его теле. Именно ее он пытался ослабить, принимая эликсир — и делал это на постоянной основе, поэтому запах прочно впитался в его одежду.

— Снадобье, которое вы пьете, чтобы заглушить собственные силы. Для его изготовления нужен багульник, который растет в Цветочных полях.

— И? — Этьен не стал опровергать домыслы.

— Оно дорогое, ведь так? И имеет побочные эффекты. Головная боль, тошнота, — перечислила Айви. — Все из-за багульника.

— Я просил убедить меня пропустить вас дальше, а не быть моим врачом, — вежливо, но с прохладцей напомнил Даварре. — Снадобья, что я принимаю, не относятся к испытанию.

— В составе ослабляющего эликсира багульник незаменим. Именно он помогает приглушить магию. И он же вызывает побочные эффекты, — продолжила Айви. — А вы знали, что лилея обладает теми же свойствами? Только, в отличие от багульника, у нее нет побочных эффектов. Эликсир на основе лилеи окажет на вас то же влияние, но ни тошноты, ни головной боли не будет.

Ректор, собирающийся прервать речь, резко сомкнул челюсти. Несколько секунд он боролся сам с собой, но затем произнес:

— Я знаю о лилее и ее свойствах. Вы забыли упомянуть, что она не используется в эликсирах, подобных этому, из-за редкости. Ее практически невозможно найти.

— Но не для меня, — Айви впервые за весь разговор улыбнулась. — Ведь, как вы несколько раз подчеркнули, я не просто ведьма родом из Цветочных полей. Я будущая хранительница. И, конечно же, у меня есть некоторые привилегии.

— Вы можете дать мне лилею? — спросил ректор.

— Несколько засушенных цветков есть в моей комнате. И еще столько же я могу запросить, — не моргнув глазом, солгала она.

Этьен потер подбородок. Чувствовалось, что он не хотел уступать. Но головная боль и тошнота, являющиеся его постоянными спутниками, переубедили ректора.

— Согласен. Вы можете пройти.

Он сделал шаг в сторону. Губы Айви изогнулись в победоносной улыбке. Довольная собой, она направилась вглубь пещеры, в непроглядную темноту. Когда тьма уже коснулась лица, скрадывая торжествующее выражение, за спиной раздались шаги — обернувшись, она увидела Фаелана, который взбирался на берег из воды.

«Значит, он смог одолеть треххвостку, — Айви ощутила иррациональное облегчение. — С ним все в порядке».

Самочувствие Мерьеля совершенно ее не касалось, но она все же была рада узнать, что он жив. В конце концов, следовало узнать судьбу сестры, а не отягощать собственную душу грехами.

Третье испытание оказалось банальным. Его проводила мадам Леонс, во внешности которой появилась новые детали — строгие очки и шелковый светлый шарф на шее, выглядевший неуместно вкупе со строгим темным платьем. Айви покосилась на него, но ничего не сказала, опасаясь вспышки гнева.

— Вот, — немного нервно указала мадам на мужчину, лежащего на столе. — На нем есть воздействие магического характера. Просьба определить и нивелировать.

Воздействием оказалась порча, снять которую удалось за пару минут, после чего Айви вывернуло наизнанку. Мадам Леонс, кривя губы, стояла рядом, пока она извергала завтрак в любезно поданный таз.

— У вас есть что-нибудь укрепляющее? — спросила она, когда Элвуд, отдышавшись, вытерла рот предложенной салфеткой.

— Я справлюсь, не переживайте.

Мадам Леонс хмыкнула и вдруг наклонилась, заговорив чуть тише обычного:

— Мы с вами родом из одного места, Айви.

— Это я уже поняла.

В Цветочных полях было принято обращение «мадам»и «месье», в то время как в Речной долине, например, к мужчинам и женщинам обращались «леди»и «лорд».

— Позволю себе дать вам совет, — мадам Леонс поджала губы, недовольная тем, что ее перебили. — Не задавайте никаких вопросов, просто последуйте ему.

Айви заинтересованно вскинула бровь, уставившись на мадам. Но совет оказался далек от того, что я себе представляла.

— Уезжайте. Немедленно. Бросьте то, за чем вы сюда явились, и уезжайте. Так будет лучше для всех.

Глава 5

Оглашение результатов состоялось вечером. Остаток дня Айви провела в комнате, будучи не в силах подняться с кровати — смотрела в распахнутое окно, на бескрайнюю водную гладь, вдыхала солоноватый воздух и думала о Лилиан.

Сестра всегда отличалась буйным нравом. Как-то раз, глядя на копну ее огненных волос, бабушка обмолвилась, что дело в них — рыжие ведьмы самые своенравные. Айви приняла сказанное за чистую монету, но позже Вероника сказала, что неудачно пошутила. И все же…

Все же было в Лили что-то безудержное, неукротимое, как неистовое пламя. Когда сестер забрали из скромного домика на окраине Цветочных полей, Лилиан сопротивлялась и не хотела уходить — ей не нравилось, что Вероника решила все самостоятельно. Так было и после — старшая громко отстаивала свое мнение по любым вопросам, будь то цвет платья или выбор профессии.

К счастью, она заинтересовалась идеей стать правящей ведьмой Цветочных полей и отправилась в академию. Айви же уготовили другую судьбу — роль хранительницы.

— Ты не такая, как твоя сестра, — пригласив на разговор в библиотеку, поведала бабушка. — В тебе есть стойкость, но нет пыла. Это хорошо. Цветочным полям нужна мудрость…

Она пригубила вино из изящного бокала и прищурилась. Айви сидела, сложив руки на коленях, как примерная ученица и внимала каждому слову.

— Амбиции Лилиан позволят ей пойти далеко вперед. Хоть дорога будет трудна и извилиста, она справится с интригами и не отступит перед опасностью. Твой же путь — проторенная тропинка. Иди по ней, не сворачивая — и добьешься успеха.

Огонь и вода, — вот как охарактеризовала сестер Вероника, сразу разглядев в каждой из внучек нужные качества. Она уже видела будущее: правящая ведьма и хранительница, прославляющие род Элвудов.

Но взбалмошность и крутой нрав Лили сыграли дурную шутку: спустя несколько месяцев обучения Лилиан сбежала. Исчезла без следа.

— Отправишься в «Умбру», — поздним вечером бабушка просто поставила Айви в известность. — Завтра. Отыщешь сестру и вернешься.

— Почему туда? — отмерла она. — Лили может быть где угодно.

Вероника презрительно скривилась.

— Она сбежала оттуда, значит, там и нужно начинать поиски.

— Почему бы не провести ритуал?

В глазах бабушки вспыхнула ярость. Взмахнув рукой, увенчанной кольцами, она ткнула костлявым пальцем в сторону стола, на котором горели свечи, освещая потрепанную карту.

— Думаешь, я не пыталась? Глупая девчонка! Лилиан скрывает сильная магия — ритуал на крови ничего не показал. Кулон, тот, что я дала ей, еще в академии.

Вероника задумалась, а потом промолвила:

— Ректор и преподавательский состав «Умбры»никогда не расскажут правды, если они замешаны в пропаже. Репутация для них превыше всего, а в конце года турнир… Нет, ты поедешь, и сама все узнаешь.

Идея отправиться в «Умбру»не показалась Айви привлекательной. Рискуя навлечь гнев на свою голову, она спросила:

— Почему не обратиться за помощью к мадам Ламрен? Если в исчезновении Лили виноваты преподаватели, Джоанна обязана назначить расследование…

— Замолчи сейчас же.

Айви осеклась — ледяной тон бабушки был подобен пощечине.

— Попросить помощи у правительницы и тем самым расписаться в собственной слабости? Ты представляешь, какой позор ляжет на наши плечи? Никто не станет опасаться ту, что приползает за спасением к чьим-то ногам! Ведьмы не просят помощи. Ведьмы справляются сами. Если ты думаешь иначе…

Ее палец нацелился на младшую внучку.

— … то ты не ведьма.

Она не осмелилась спорить. Ранним утром бабушка проводила Айви из поместья, велев не возвращаться без новостей о сестре.

И вот она здесь, в стенах академии — в окружении опасных противников и секретов, вынужденная бороться за право остаться там, где меньше всего хотела быть.

Когда солнце окрасило воду в багряно-золотые оттенки, Айви сползла с кровати и посмотрела в зеркало. Из-за непомерной траты сил побелели даже губы — еще немного, и ее можно спутать с мертвецом.

Расчесав волосы гребнем, она вплела в них изумрудную ленту, надела очередное черное платье и спустилась вниз.

Всех пригласили в зал на втором этаже — огромный и пустующий. Сверкающие мраморные полы, предназначенные для танцев, стройные колонны, увитые плющом, за которыми могут прятаться парочки… В отсутствии музыки и людей зал производил гнетущее впечатление.

Айви нашла глазами Фаелана, повинуясь внутреннему порыву. Он выглядел так же, как и утром — отстраненно и равнодушно, словно несколько часов назад не рисковал жизнью.

Итан взволнованно метался из стороны в сторону, стараясь сдерживать себя, но получалось плохо. Остальные жались к стенке, молчаливо рассматривая друг друга.

— Итак, — ректор, войдя в зал, хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — От веселья мы перешли к скучному подведению итогов.

Мадам Леонс, идущая чуть позади Этьена, бросила на него неодобрительный взгляд, как на проказливого мальчишку.

— Каждый зачислен на факультет, который раскроет ваши таланты, — Даварре явно было лень произносить эту речь. — Мы учли не только ваши способности, но и пожелания. Абигайль Бирн, поздравляю. Отныне вы — студентка факультета Исцеления.

Ведьма просияла и улыбнулась.

— София Уилсон… Слововедение.

Блондинка, преисполненная облегчением, кивнула в знак признательности.

— Итан Рэквилл… Защита.

Наследник Лаис самодовольно усмехнулся, но тут же подобрался, как волк, когда Даварре продолжил:

— Фаелан Мерьель, Защита.

Сам Мерьель никак не отреагировал. Тень скрывала его лицо, но фигура оставалась неподвижной, словно выточенной из камня.

— Айви Элвуд…

Она задержала дыхание.

— Слововедение.

Воздух покинул легкие, оставив радость, смешанную с разочарованием. Конечно, она знала, что пройдет — иначе и быть не могло: бабушка на образование не поскупилась. Что-то рассказывала сама, для каких-то вещей приглашала наставников, а уж в библиотеке Айви бывала чаще, чем в комнатах.

Но Зельеварение… Ее тайная мечта так и осталась несбыточной. Бесполезный факультет для будущей хранительницы Цветочных полей.

Не слушая ректора, Айви посмотрела на мадам Леонс — ее слова до сих пор вертелись в голове, как надоедливое насекомое над ухом.

Ничего объяснить мадам не пожелала — огорошила внезапным советом, а затем пожалела о том, что вообще завела беседу: стала неразговорчивее и злее обычного.

Даже сейчас мадам Леонс стояла с таким видом, словно ее заставили прийти на оглашение результатов под страхом смертной казни.

Этьен тем временем закончил подводить итоги:

— Розалин Вэйл… Слововедение. Добро пожаловать в «Умбру»!

Никто не похлопал, не выказал радости: у каждого на лице была написана мрачная решимость. Айви задумчиво изучила взглядом Розалин — надо же, прошла. Такая везучая или замешано что-то?

Учащиеся принялись разбредаться по своим комнатам. Айви торопливо поискала Фаелана, намереваясь поблагодарить его за помощь — он направлялся в сторону выхода быстрыми шагами, словно находиться в зале ему было невыносимо.

— Мерьель!

Она вышла вслед за ним в коридор, окликнула. Недружелюбный взгляд Фаелана прошелся по ней сверху вниз и обратно, пригвождая к месту.

— Что? — спросил он раздраженно.

— Хотела поблагодарить за…

— Не стоит.

Она не успела договорить, как он развернулся и ушел, скрывшись в темноте безлюдных коридоров. Сначала Айви оторопела, после — разозлилась. Может, ему и не нужны благодарности, но она чертовски не любила оставаться в долгу.

— Цветочек, — знакомый вкрадчивый голос за спиной только сильнее разозлил. — Решила заиметь нового союзника? Получила отказ от меня, бросилась к Мерьелю?

Итан гадко ухмыльнулся.

— Рэквилл, — она сладко улыбнулась, готовясь выплеснуть всю злость, — ты бы получше скрывал свой страх. Боишься, что Мерьель тебя обойдет?

— Не говори ерунды, — прорычал Итан. — Я наследник рода Рэквилл, а он голодранец из Мертвой пустыни.

— Этот голодранец, не имея тех возможностей, что были у тебя, не отстает, — насмешливо сказала Айви. — А скоро и вовсе обгонит.

Итан застыл. На его лице мелькнула ярость, обида и… Страх. Где-то очень далеко, под слоем жаркого гнева в его душе притаился испуг — колкие слова попали точно в цель.

Айви довольно улыбнулась и, обойдя его, посоветовала:

— Беги быстрее, волчонок.

Стычка с Рэквиллом немного улучшила настроение. Вернувшись в комнату, Айви отыскала шкатулку с запасами трав, достала крохотный мешочек и поднялась на третий этаж.

В кабинет ректора вели массивные дубовые двери, перед которыми, точно стражи, стояли две статуи горгулий, держащие копья в мощных лапах. Светло-серый камень покрыла паутина трещин, кончик хвоста одного из стражников обломился, но они все равно производили гнетущее впечатление.

Чем ближе Айви подходила, тем сильнее становилось не по себе. В какой-то момент показалось, что их слепые каменные глаза смотрят прямо на нее.

Разозлившись на глупости, которые лезли в голову, она постучала и тут же отдернула руку — двери открылись сами собой.

— Проходите, — раздался из недр кабинета голос ректора.

Внутри кабинет выглядел маленьким и круглым: книжные шкафы дугой обрамляли письменный стол, свет из горящего камина плясал на маленьком позолоченном столике, соперничая со скудным блеском луны, заглядывающей в окно через раздвинутые тяжелые портьеры.

Даварре сидел в кресле, упираясь локтями в стол — его черные пальцы были переплетены между собой, взгляд казался рассеянным. Увидев Айви, он моргнул, нехотя кивнул на стул напротив, приказывая садиться.

— Вы принесли то, что обещали?

Она кивнула, показав ему мешочек, в котором хранились цветки лилеи.

— Давайте, — Этьен вытянул руку.

Айви не торопилась выполнять приказ: с удобством устроившись на жестком стуле, расправила складки платья и положила мешочек себе на колени.

Ректор вопросительно выгнул бровь, следя за представлением.

— Господин Даварре, — заговорила Айви учтивым голосом, — перед тем, как я отдам вам лилею, прошу ответить на некоторые вопросы.

— А вы нахальны, — заметил Этьен. — Но я ожидал чего-то такого.

— Мое любопытство вовсе не праздное. Лилиан — моя старшая сестра, и она пропала в вашей академии.

— Вы меня в чем-то обвиняете?

— Как я могу, — усмехнулась Айви. — Ведь вы не поделились деталями о произошедшем.

— Собственно, я все изложил Веронике в письме, — Этьен откинулся на спинку кресла, положив руки на подлокотники, — Лилиан Элвуд исчезла три недели назад. Она не явилась на занятия утром — мадам Леонс забеспокоилась и пришла к ней в комнату. Та была пуста. Некоторые вещи вашей сестры пропали, как и она сама.

— И все? Никаких следов, никаких подозрительных вещей?

— О каких следах вы говорите?

Айви пожала плечами.

— Любых.

— Записки мы не нашли, если вы об этом. Следов борьбы или магического вмешательства — тоже, — сказал Даварре. — Башня, как вы знаете, обладает собственной волей — она бы не пропустила чужого внутрь.

— Когда я прибыла в академию, то зашла без проблем.

— Не вы вошли, — поправил ректор. — А вас впустилАлдуэлл, хранитель Башни.

— Значит, вы считаете, что моя сестра покинула академию самостоятельно?

— Об этом говорит отсутствие ее вещей, в том числе гримуара.

— Могу я посмотреть ее комнату?

— Зачем? — вяло отреагировал Этьен.

— Затем, что моя сестра пропала, — с нажимом ответила Айви. — И что вы планируете делать с оставшимися вещами, которые принадлежали Лилиан?

— Необязательно повторять это, — ректор вздохнул. — Поверьте, я тоже обеспокоен.

Это была самая наглая ложь из тех, что она слышала. Этьен был раздосадован, взвинчен, зол — но никак не обеспокоен. Чувствовалось, что его раздражает необходимость отвечать на вопросы.

— Пойдемте, — он встал. — Я распорядился закрыть спальню вашей сестры. Никто там ничего не трогал. Вы можете забрать все, что посчитаете нужным.

Айви тоже поднялась и протянула ему мешочек.

— Это ваше.

— Благодарю, — сухо ответил Даварре. — Что насчет остального сырья?

— Я свяжусь с бабушкой и попрошу прислать еще.

Делать этого Айви не собиралась. Лилея слишком редка, чтобы разбрасываться ею. Несколько бутонов, что теперь принадлежали ректору — достаточная цена за возможность остаться в академии и осмотреть комнату Лили.

Вдвоем они спустились на второй этаж, идя в полной тишине. Коридоры были пусты, как и предписывали правила академии — после заката никто не должен покидать своих спален. Платье Айви тихо шуршало, вторя шагам ректора — представив, как они выглядят со стороны, направляясь под покровом ночи в сторону спален, она невольно засмеялась.

Этьен тут же обернулся.

— Вы находите это смешным?

— Нет. Простите, это нервное.

Даварре неожиданно смягчился.

— Примите мои искренние соболезнования. Вы были дружны?

«Дружны?..».

Айви замешкалась с ответом, не зная, что сказать. В детстве сестры были неразлучны — жили в одной комнате из-за скромных размеров домика, вместе бегали по саду и затевали проказы. Но когда на пороге тесного жилища появилась Вероника — со смоляной копной без единого седого волоска, обвешанная кровавыми рубинами, она опиралась на изысканную трость и грозно смотрела на двух девочек в чистых, но залатанных платьях, — все изменилось.

Перебравшись в Элвуд, они стали отдаляться друг от друга. Лилиан скучала по маме, по простой жизни вдали от роскоши, интриг и козней. Айви же была очарована силой и властью, с гордостью приняв свое новое положение. Из сестер они превратились в соседок…

— Она моя сестра, — сказала Айви так, словно это все объясняло.

Этьен кивнул, приложил руку к двери, а затем распахнул ее со словами:

— Прошу.

Айви сделала глубокий вдох, не решаясь зайти внутрь. Даварре с сочувствием посмотрел на нее, и именно его взгляд придал сил — не желая выглядеть слабой, она переступила порог.

Лунный свет заливал захламленное пространство: вещи валялись на полу, в кресле, на столе… Лили питала слабость к красивым предметам и, как сорока, скупала все, что видела.

Айви переступила через атласное малиновое платье, посмотрела на разобранную постель и приблизилась к письменному столу, заваленному бумагами.

— Вы разбирали их?

Даварре, прислонившийся к стене, кивнул.

— Это домашние задания и книги из библиотеки. Ничего, что указывало бы на причину пропажи вашей сестры, там нет.

Она на всякий случай поворошила свитки — на первый взгляд все было так, как говорил ректор: доклады, книжки, какие-то заметки… В ящиках было то же самое: верхние забиты какими-то безделушками вроде перьев, камней, чернильниц и слабеньких амулетов, нижние оказались пусты.

Айви направилась к шкафу, чьи створки были гостеприимно распахнуты — половина платьев, судя по пустым вешалкам, отсутствовала. Украшения тоже исчезли. Все выглядело так, будто сестра в спешке собрала самые важные вещи и покинула комнату.

— Вы удовлетворены осмотром? — спросил Даварре.

Она повернулась, чтобы ответить «да», но замерла, привлеченная странным блеском. В скудном свете луны разглядеть тонкую цепочку было сложно, но кроваво-красный рубин словно подмигнул, желая быть замеченным.

Приблизившись к тумбочке, Айви взяла в руки кулон. Похожий, только с изумрудом, висел на ее шее — эти украшения подарила бабушка, и сестра со своим не расставалась. Лили снимала его на ночь, и надевала утром — первое, что она делала после пробуждения.

— Все в порядке? Вы побледнели.

— Да, — голос отказывался повиноваться. — Все… Хорошо. Вы видели, что она оставила этот кулон?

— Не обратил внимания, — признался Этьен. — Это какое-то особенное украшение?

— Родовая защита, — она прикоснулась к своему камню, — вы должны понимать, что это означает.

Ректор тихо выругался. О, конечно, он понимал — каждый древний род, накапливая силу, использовал ее в качестве родовой защиты. Магия помещалась внутрь любого предмета, который становился мощным амулетом — имея его при себе, наследники могли не бояться ни порчи, ни проклятий, ни других вредоносных действий.

Лилиан оставила кулон в комнате. Или… Не смогла его забрать.

— Возможно, она забыла украшение? — предположил Даварре.

Айви покачала головой.

— Она с ним не расставалась. Либо по какой-то причине не успела его забрать, либо… Ей не дали этого сделать.

— Вы намекаете…

Этьен замолчал, предоставив Айви возможность произнести роковые слова вслух, но она только тяжело вздохнула.

— Не намекаю, а лишь пытаюсь разобраться. Скажите, кто из учащихся дружил с Лили?

Даварре вдруг стал выглядеть смущенным. Айви вскинула бровь, наблюдая за неожиданным смятением на его лице.

— В чем дело?

— В «Умбре»не принято дружить, — деликатно ответил он. — Мы поощряем здоровую конкуренцию между студентами. Но ваша сестра… Иногда переходила грань легкого соперничества. Боюсь, друзей у нее не имелось.

— Ясно, — безжизненно произнесла Айви. — Что же, спасибо за помощь, господин Даварре.

Этьен кивнул.

— Не стоит благодарности. Это моя обязанность. Позвольте, я провожу вас до комнаты.

Оставив Айви возле дверей, ведущих в спальню, ректор с видимым облегчением удалился. Элвуд вошла внутрь, на ходу расплетая волосы, бросила изумрудную ленту на комод и устало уселась на кровать, разглядывая диск луны в распахнутом окне.

Серебряная лента, пролегающая на водной глади подобно дорожке, манила к себе, звала отправиться куда-то далеко — где нет ни строгих правил, ни секретов, ни толстых стен. Свернувшись калачиком, Айви положила голову на подушку, продолжив смотреть в ночное небо и размышлять.

Как только Вероника сообщила об исчезновении Лили, она решила, что сестра сбежала — в ее крови всегда плескалась любовь к сумасбродным поступкам и свободе. Но сегодня, найдя кулон…

Одно Айви знала точно — Лили никогда бы не оставила его без веской причины. Кулон не просто обеспечивал ей родовую защиту — когда-то его носила Ирис, мать Лилиан и Айви. Он был передан старшей дочери, а младшей достался тот, что принадлежал Веронике.

Коснувшись украшения, Айви погладила изумрудные лепестки, переполненная решимостью во что бы то ни стало отыскать сестру. Следовало догадаться, что Лили с ее характером не оставит никаких подсказок: ни близкой подруги в стенах академии, ни чертовой записки — только куча врагов. Хотя, если подумать, это к лучшему — друг соврет, а враг непременно расскажет всю правду…

Глава 6

— Не стоит недооценивать силу трав, мои дорогие. Невзрачный цветок аммикус может спасти от лихорадки, а перетертые коренья фазулы многократно усилят действие любого зелья. Полагаясь на одну лишь магию, вы совершаете страшную ошибку, — мисс Пимс довольно закивала, — потому что ваше тело, ваша магия и даже ваш разум может подвести. Но травы — никогда.

Стараясь не заснуть, Айви разглядывала мисс Пимс — невысокого роста, с короткими светлыми волосами и лицом в форме сердечка, она напоминала сказочного крошечного эльфа, живущего в цветах.

Предмет, который вела мисс Пимс, касался трав и растений. Элвуд могла бы рассказать его ничуть не хуже преподавателя, но посещение было обязательным.

Сидящая рядом София тайком читала взятый из библиотеки учебник заклинаний. На факультете Слововедения главным являлся господин Ризби — в первые же дни он торжественно объявил, что к концу месяца студенты должны знать не менее чем сотню заклинаний.

Вкупе с бесконечными домашними заданиями и дополнительными курсами времени не оставалось даже на сон — Айви отчаянно пыталась не зевнуть, размышляя, удастся ли прикорнуть на полчаса прямо за партой.

Прошедшие две недели она присматривалась к распорядкам академии: изучила расположение всех кабинетов, познакомилась с преподавателями, получила на руки расписание и — самое важное — узнала имена тех, кто учился вместе с Лилиан.

— Какие травы нужно использовать для приготовления обезболивающих настоев при болях желудка? Розалин, прошу.

Айви посмотрела на рыжую ведьмочку, которая вскочила и бойко произнесла ответ. Мисс Пимс восторженно заулыбалась.

— Молодец, Розалин! Надеюсь, все записывают или хотя бы запоминают? Хороший ответ, но вы не назвали одно из растений… Айви, может быть, вы?

София поспешно спрятала учебник, когда мисс Пимс приблизилась.

— Мне почему-то кажется, что вы знаете ответ.

Конечно, знала. Как и мисс Пимс, которая наверняка видела фамилию Айви документах.

— Белладонна.

— Браво! — она хлопнула в ладоши. — Вот теперь перечень полный!

— У меня от нее голова болит, — прошептала София. — Хорошо, что это последнее занятие на сегодня.

Впереди ждал выходной — единственный день, когда студентам разрешалось покидать Башню, чтобы посетить ближайший маленький городок под названием Салвуд.

— Ты пойдешь в город? — спросила София.

— Да.

— Хочешь, пойдем вместе? — предложила она.

Айви неопределенно пожала плечами. С одной стороны, София с ее сведениями казалась весьма полезной, с другой — лишний свидетель.

Элвуд никому не говорила о том, что собирается разыскивать сестру — многие считали, что Лилиан просто покинула учебное заведение.

Взвесив все «за»и «против», она согласилась. София обрадованно умчалась в библиотеку, а Айви же направилась в столовую, рассчитывая отыскать там Лору Катеир. Время — такое ценное, сокровенное, которое она бы могла тратить на более приятные вещи, — утекало сквозь пальцы как вода, окружавшая Башню.

Катеир угрюмо сидела за дальним столом в компании подруги — темноволосой ведьмы Эрин. Подойдя к ним, Айви без всяких церемоний уселась на стул и сказала:

— Нам нужно поговорить.

— Поговорить? — Лора перевела на нее взгляд тусклых глаз.

Блекло-серые, как застиранная простынь, бессодержательные, они напоминали рыбьи. Вероника любила приговаривать о том, что взгляд — одна из самых важных вещей, показывающих характер. Если так, то Лора была абсолютно бесхарактерной.

— О чем нам с тобой разговаривать? — ощетинилась ее подружка. — Ты же Элвуд?

— С тобой не о чем, — Айви даже не посмотрела в ее сторону. — Я хочу поговорить с Лорой.

Катеир вздрогнула, нервно схватившись за учебники, стопкой лежащие перед ней, поправила их. Дерганые, суетливые движения, наполненные злобой.

— И о чем ты хочешь поговорить? — наконец спросила она. — О своей сестре?

— Я слышала, у вас была крупная ссора.

— Крупная ссора? — Лора оскалилась, обнажив зубы. — Она мне чуть жизнь не сломала. Знаешь, каких трудов мне стоило остаться в академии? Я умоляларектора и мадам Леонс дать мне второй шанс! Если бы отец…

Кареит судорожно вздохнула, снова взявшись поправлять книги, словно это могло отвлечь ее от неприятных воспоминаний.

Выждав немного, Айви спросила:

— Что она сделала?

— Подменила ингредиенты в моем зелье, — выдохнула Лора. — На ядовитые. Мы работали в парах и должны были обменяться зельями после приготовления. Не знаю, что она подмешала туда, но мою напарницу еле удалось спасти.

Айви постаралась сохранить спокойное выражение лица. Когда Лили хотела, то могла становиться чрезвычайно жестокой — это качество безумно радовало бабушку.

— Ты уверена, что это ее рук дело?

— Конечно! — возмутилась Эрин.

— Тогда почему ее не отчислили? Согласно правилам, попытка убийства карается немедленным исключением.

— Потому что не смогли доказать, что это была она, — выплюнула Кареит. — Но она призналась. Позже, когда мы столкнулись в коридоре. Лилиан посмеялась мне в лицо и сказала, что я буду следующей, если не перестану настаивать на ее исключении.

— Ведьма, которая пострадала — кто она?

— Мирель Атье, — ответила Лора. — Она была старостой группы. После того, как Мирель покинула стены академии, ее место заняла твоя сестра.

Айви нахмурилась, обдумывая услышанное. Лили поступила так жестоко, чтобы получить место старосты?

Должность не давала никаких привилегий. Напротив — обязанности возрастали, как и давление со стороны преподавателей. Взбалмошная, сумасбродная Лилиан должна была избегать возможности стать старостой.

Но она поступила наоборот: отравила Мирель Атье и заняла ее место.

— Скажу прямо, — Лора придвинулась ближе, — я безумно рада, что твою сестру наконец исключили.

«Что?Исключили?».

— Потому что, если бы Лилиан осталась в академии, рано или поздно я бы придушила ее, — добавила Лора. — Голыми руками. Мы все здесь соперничаем друг с другом за право стать лучшими из лучших, но то, что творила твоя сестра — за гранью добра и зла.

— С чего ты взяла, что ее исключили? — с трудом ворочая языком, поинтересовалась Айви.

Кареит откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди и победоносно улыбнулась.

— Да ладно, можешь не притворяться. Я в курсе всего. Ректор Даварре по секрету сказал, что мои прошения наконец удовлетворены, и что в академии Лилиан больше не будет. Но попросил не распространяться об этом. Я уже хотела обратиться за помощью к отцу…

Лора прикусила губу, признавшись:

— Но тогда скандал был бы неминуем. Хорошо, что ректор оказался справедлив.

— Безусловно, — процедила Айви. — Благодарю за содержательную беседу.

Не успела она сделать и пары шагов в сторону выхода, как ее окликнула Эрин:

— Эй! Надеюсь, пример сестры многому тебя научил, — ухмыльнулась ведьма. — Думай, прежде чем что-то сделать.

Айви развернулась к ним всем телом, скрестила руки, копируя позу Лоры и, расплывшись в самой любезной улыбке, сказала:

— О, не волнуйтесь, мы с Лилиан абсолютно разные. Из-за вспыльчивости она никогда не могла довести задуманное до конца. Я же всегда добиваюсь нужных результатов, будь то победа в турнире или чья-то смерть.

Их ошарашенные лица доставили Айви искреннее удовольствие. Оставив ведьм переваривать услышанное, она быстрым шагом направилась в кабинет ректора. Возмущение, кипящее внутри, подгоняло — промчавшись вихрем по второму этажу, Элвуд взлетела по ступенькам лестницы, собираясь задать господину Даварре несколько интересных вопросов, и на полном ходу врезалась в кого-то.

По ощущениям — на пути точно возникла каменная стена. Рефлекторно отступив назад, Айви снова потеряла равновесие, готовясь столкнуться с мраморными углами ступеней… И зависла в воздухе.

Рука, удерживающая ее, сжалась крепче, причиняя боль — знакомая хватка, пробудившая воспоминание о кровожадной треххвостке.

Но в этот раз она уже точно знала, кого увидит.

Янтарные глаза Фаелана смотрели с брезгливым любопытством, как на гусеницу, заползшую на его сапог. Он продолжал держать ее, не давая ни упасть, ни вновь почувствовать твердую почву под ногами — словно раздумывал: отпустить или спасти?..

Айви не пыталась вырваться — просто смотрела, как золото в радужке его глаз смешивается с дегтем зрачка под тенью густых ресниц.

В момент опасности некоторые существа замирают, осознавая обреченность происходящего. Не пытаются изменить что-либо — вся их суть обращается в само ожидание грядущего. Это же творилось и с ней — ни шевельнуться, ни сделать вдох.

— Ты слишком часто попадаешь в неприятности, — сказал Фаелан.

С первым звуком его голоса наваждение спало — вернулся контроль над телом. Айви дернулась, пытаясь высвободиться, и Мерьель тут же отреагировал — помог выровнять положение, отступил на шаг.

— Спасибо. И за прошлый раз тоже.

Его широкоплечая фигура окаменела, линия плеч напряглась. Не поворачивая головы, он процедил:

— Лучше бы ты держалась подальше.

Айви отпрянула, будто получила пощечину, в то время как Фаелан спокойно принялся спускаться по лестнице. Она могла бы поспорить — он даже не знал ее имени. И, очевидно, не хотел знать.

Дверь в кабинет ректора была приоткрыта, и в виднеющейся щели можно было разглядеть Этьена, который о чем-то тихо спорил с комендантом. Толкнув створку, Айви ворвалась внутрь.

Ректор поднял удивленный взгляд.

— Элвуд?

Алдуэлл, стоящий возле стола, отшатнулся, точно Айви была призраком, явившимся по его душу.

— Нужно поговорить, — потребовала она.

Этьен сделал жест рукой, веля коменданту покинуть кабинет. Когда дверь за ним закрылась, Даварре с нескрываемой яростью произнес:

— Вы отдаете себе отчет в том, что делаете? Врываетесь ко мне, словно находитесь у себя в поместье, требуете чего-то! Не слишком ли много вы возомнили?

Айви открыла рот, но глаза Этьена — прежде зеленые — заволокло тьмой.

— Не смейте, — очень тихо, но внятно сказал он. — Перебивать меня.

Шторм, что бушевал в ее душе, уступил место штилю. Айви внезапно вспомнила, кто передо ней — ректор темной академии, получивший должность вовсе не за красивые глаза или родственные связи: его обожженные черной магией пальцы были тому лучшим подтверждением.

— Прошу прощения, — выдавила она.

— Вы из тех, кто сначала делает, а потом думает? Я был о вас иного мнения, — его глаза все еще оставались черными, как смоль. — Что позволило вам так вести себя?

Айви призналась:

— Мой разговор с Лорой Кареит. Она поведала мне…

— Что, простите? — перебил ректор. — Ваш разговор с Кареит? О чем вы говорили?

— О моей сестре, разумеется. Незадолго до исчезновения у Лилиан произошла ссора с Лорой…

— Айви, зачем вы приехали сюда? — устало перебил Этьен. — В этой академии дозволено находиться лишь тем, кто хочет учиться. У вас я вижу другое стремление.

— Вовсе нет.

— Да, — безжалостно припечатал ректор. — Вместо того, чтобы заниматься учебой, вы беседуете со студентами, врываетесь ко мне в кабинет, обвиняете в пропаже сестры… Если вы прибыли сюда расследовать исчезновение Лилиан, я немедленно исключу вас из академии.

— Так не хотите узнать, что с ней случилось?

Даварре снисходительно вздохнул.

— Хочу. И не буду препятствовать, если мадам Ламрен отправит в академию дознавателей. Но я не потерплю в этих стенах нерадивую студентку, которая сует нос в чужие дела и мешает другим заниматься тем, для чего эта академия была создана.

— Вы солгали, — защищаясь, воскликнула Айви. — Сказали Лоре, что Лили отчислили!

— Солгал, — согласился Этьен. — Вы знаете, какой пост занимает ее отец?

— Это имеет значение?

— Конечно, имеет. Ваша сестра подменила безопасные ингредиенты на смертельно ядовитые. Мисс Пимс до сих пор не может понять, что она добавила в зелье, но последствия с трудом удалось устранить.

Айви догадывалась, что именно Лилиан подлила в зелье, но вслух озвучивать догадку не стала.

— Мирель Атье до сих пор принимает укрепляющие настои, насколько мне известно, — отчеканил Даварре. — Благодаря вашей сестре.

Если ему хотелось надавить на чувство вины, то это получилось — Айви ощутила укол совести, услышав о «подвигах»Лили.

— Прямых доказательств не имелось, однако…

Ректор снова переплел пальцы между собой.

— Лора поведала, что Лилиан призналась ей лично, в момент, когда рядом не было свидетелей. И когда студентка Кареит пересказывала разговор, на моем столе стояла сфера Веритас. Понимаете, что это означает?

Айви с трудом кивнула. Конечно, понимала — это означало, что Лора рассказала чистую правду.

— Когда ваша сестра пропала, Кареит собиралась написать своему отцу. Он занимает пост судьи в Морской бухте, — сообщил Этьен. — Я посчитал нужным солгать Лоре, дабы она успокоилась.

— И опорочить мою сестру?

— Как ректор «Умбры»я ставлю на первое место репутацию академии, — мягко проговорил он. — Это был необходимый шаг. К тому же, ваша сестра сбежала, что влечет за собой исключение. Так что я не солгал, а лишь немного исказил правду. У вас будут еще вопросы?

— Нет. Спасибо, что пролили свет на эту историю. И еще раз приношу свои извинения за неподобающее поведение, господин Даварре.

— Надеюсь, вы оставите глупые затеи, и направите все силы в другое русло, — дипломатично закончил беседу Этьен, красноречиво взглянув на дверь. — И впредь я попрошу вас стучаться.

Легкий румянец залил ее щеки. Кивнув, она поспешила покинуть кабинет, радуясь, что сравнительно легко отделалась.

«Как только найду Лили — сразу же покину академию».

Эта мысль придала сил. Вернувшись в спальню, Айви прилежно занималась учебой весь вечер, как и положено ответственной студентке, после чего легла на кровать так, чтобы видеть луну в открытом окне.

Ее бледный лик смотрел с сочувствием и материнской печалью, пока волны у подножия башни напевали колыбельную, плескаясь и резвясь друг с другом. Айви думала о Лили — о том, чего она хотела добиться и как бы все могло быть, если бы они когда-то не утратили связь.

Если бы Лилиан доверяла младшей сестре, то поведала бы о своих тайнах?

Полгода в разлуке превратились в бесконечно длинный срок — словно бы Лили исчезла уже очень давно, а не пару недель назад. Горько осознавать правоту своих мыслей, но Айви потеряла сестру в тот день, когда они переехали в поместье Элвуд.

Если бы Лили осталась жить в крошечном домике с мамой, стала бы она такой, как сейчас? Подлила бы свою ядовитую кровь в зелье, чтобы отравить Мирель Атье?

От бесконечных вопросов без ответа на душе разлилась тяжесть. Злясь на себя, Айви подумала о завтрашнем дне: Салвуд — крохотный городок, выживающий за счет близкого расположения к академии, поэтому там наверняка должны были запомнить Лили.

Яркая, рыжеволосая, самоуверенная — она всегда привлекала внимание окружающих. Может, кто-то видел ее в день побега…

Мысли слабели, становясь все более хаотичными и неуправляемыми — сон был уже на пороге, мягко гладя по голове и путая сознание. Она думала о Фаелане, о его неуязвимости к ядам и полных ненависти глазах, которые противоречили поступкам; о Софии, которая незаметно вошла в ее жизнь так, словно всегда была рядом, о ректоре, чьи пальцы испачканы чистой тьмой…

И уснула, позволив себе провалиться в блаженную пустоту, где не было ни вопросов, ни страхов, ни горечи.

Это был первый день в академии, когда Айви удалось выспаться. Она открыла глаза ближе к полудню, когда рыжие лучи выглянувшего солнца уже скользили по комнате, щедро делясь теплом с каменным полом — и то не по своей воле.

Ее разбудил громкий стук в дверь — не сразу сообразив, что происходит, она сонно огляделась и замерла, остановив свой взгляд на чаше с водой.

— Айви, — послышался голос Софии. — Ты еще не встала? Мы договорились вместе пойти в Салвуд!

Не обращая внимания на крики, она подошла к комоду. Вода в чаше изменила цвет, окрасившись в багровые оттенки. Не было никаких сомнений — кто-то проник в спальню, пока Айви спала. И его намерения явно не были добрыми.

Глава 7

Салвуд затерялся среди густых лесов, наползающих на берег моря — несколько сотен домов, маленькая площадь, одинокая мельница на краю. Каждое воскресенье Алдуэлл опускал мост между Башней и берегом, позволяя студентам перебраться на ту сторону, дабы пополнить запасы и просто развлечься. Зная об этом, в Салвуд стекались бродячие музыканты и фокусники, приезжали на громыхающих телегах торговцы, местные жители кропотливо раскладывали свои товары прямо у домов в надежде обогатиться.

Айви неторопливо шла по улице, разглядывая выставленные вещи: самодельные украшения, изделия из дерева, травы, собственноручно собранные в лесах, разнообразные угощения…

Идущая рядом София изредка кривила нос, когда ее настигал аромат немытых тел или запах рыбы, которую жарили в конце площади. В воздухе разливались ноты, доставаемые умелыми руками музыкантов из лютни, потрескивал огонь — среди фокусников затесался факир, жонглирующий пламенными шарами.

Несмотря на все старания артистов, взгляды толпы были обращены на ведьм — в первую очередь из-за Софии. Ее роскошное платье цвета сгустившейся крови и светлые локоны притягивали взоры, как кровь на снегу. Айви чувствовала себя неуютно — на темных ведьм обычно стараются не смотреть, опасаясь накликать беду, но сегодня зеваки рассматривали их в упор.

Раздраженная, она дернула Софию за руку, увлекая ее в ряд, где было меньше всего людей.

— Посмотрим что-нибудь тут.

— Не представляю, что бы я могла купить, — озадаченно произнесла София. — Еда не внушает доверия, травы можно отыскать и в академии, одежда…

Она скептически уставилась на пару платьев, которыми торговала женщина средних лет с усталым лицом. Помимо нарядов, на ящиках перед ней были разложены украшения из дешевых металлов — аляповатые бусы, кривые перстни, браслеты из необработанных кристаллов, нанизанных на крепкую нить.

Лилиан любила подобные вещи — она бы точно не прошла мимо блеска и ярких цветов. Айви указала на лавку, стоящую в отдалении ото всех — ее владелица тоже держалась особняком, не обмениваясь возгласами с другими торговцами. Закутанная в черную шаль, с мрачным выражением лица, она как нельзя лучше соответствовала тому, что продавала — сушеные насекомые, морские гады в банках, части тел животных…

— Это может быть интересно.

— Ты права, — София оценивающе посмотрела на торговку в черном. — Там наверняка есть что-то стоящее. Идешь?

— Я догоню. Хочу купить чернила.

София, кивнув, отправилась рассматривать пугающие товары. Айви подошла к женщине, продающей украшения. Подняв усталый взгляд, она вяло принялась нахваливать товар:

— Лучшие изысканные украшения из натурального камня, добытого в шахте…

— Меня камни не интересуют. Заплачу, если расскажете что-нибудь о ней.

Перед глазами торговки появилась красочная миниатюра — портрет шестнадцатилетней Лили, преподнесенный Вероникой в качестве подарка на день рождения. Айви получила точно такой же годом позже.

Женщина оживилась, несколько раз кивнула головой, бойко заговорив:

— Знаю ее. Она у меня много чего покупала — и украшения, и платья… Хорошая девушка.

«Хорошая девушка, — мысленно усмехнулась Айви. — Отравившая сокурсницу».

— Когда вы видели ее в последний раз?

Торговка наморщила лоб, неуверенно протянула:

— Недели три назад?.. Может, месяц. Она купила малиновое платье, дорогое, красивое. Радовалась покупке.

Айви вспомнила атласную ткань, валяющуюся на полу в комнате сестры. Не очень-то Лили и следила за «ценной вещью».

— Больше не приходила, — добавила торговка. — Случилось что?

— Она ничего не рассказывала? Не делилась чем-нибудь? Может, что-то упоминала? Или кого-то?

Женщина покачала головой.

— Нет. В основном о платьях говорили. Однажды она спросила, где продаются кристаллы для связи.

— Кристаллы?

— Да. Я сказала, что в конце площади есть дом мадам Бирбо. Она из ваших, из колдовок, — губы женщины поджались. — Много чего продает.

Айви достала из кошелька золотую монету и бросила на прилавок. На лице торговки мелькнула жадность, борющаяся с растерянностью и удивлением — она воззрилась на монетку так, словно сомневалась в ее подлинности, а потом торопливо сгребла золотой.

— Дам еще столько же, если вспомните что-то стоящее.

Женщина зло посмотрела на ведьму.

— Я вам все, что знала, выложила. Больше нечего добавить.

— Что-то не так?

— Что вы, госпожа, — немного язвительно воскликнула она. — Я вам благодарна за щедрость. Целый золотой, подумать только… Девушка пару медяков оставляла, но честно платила за товар. А вы мне золото швырнули за пару вопросов…

Взгляд Айви потемнел. Налетевший из ниоткуда ветер разметал волосы по плечам, яростно набросился на платья позади торговки. Испуганно покосившись на ткань, женщина залепетала:

— Простите, простите…

— Ничего, — она усилием воли сдержалась. Негоже устраивать представление на потеху всему Салвуду. — Я приду в следующий выходной. Возможно, ты расскажешь что-то еще.

Оставив перепуганную женщину бороться со злым ветром, Айви отправилась искать Софию, параллельно размышляя об услышанном. Зачем сестре кристалл связи? С кем Лили общалась?

Полная раздумий, она высматривала Софию, которая куда-то запропастилась, и не заметила на своем пути увесистый камень. Споткнувшись, Айви неизящно выругалась, потерла ушибленную ногу и, выпрямившись, увидела рыжие волосы в толпе.

Сердце екнуло, замерло, а потом пустилось вскачь. Позабыв обо всем, она бросилась в ту сторону, расталкивая прохожих локтями — отовсюду слышались возмущенные возгласы, которые тут же стихали, стоило людям увидеть, кто коснулся их.

Айви же не слышала ничего, кроме шума крови в ушах и биения сердца, которое бешено пульсировало, отсчитывая время до встречи с Лили. Салвуд мог бы гореть в огне, полыхая ярче зимних костров — в тот момент она бы не обратила на это никакого внимания, ведомая лишь одним чувством: желанием отыскать сестру.

Свернув за угол, Айви наконец догнала ее и едва не застонала от горького разочарования — ошиблась.

Не она.

Не Лилиан.

Розалин Вэйл поднялась по ступенькам трактира и, воровато оглядевшись, проскользнула внутрь.

Айви осталась стоять на улице, безнадежным взглядом изучая закрытую дверь.

— Айви, — миловидное лицо Софии выражало озабоченность. — Я тебя везде ищу. Все в порядке?

Айви проглотила комок в горле и ответила то, что от нее хотели услышать:

— Да. Уже посмотрела товары?

— Там только яды, и то сомнительного качества, — Уилсон дернула плечом. — Я и сама могу получше приготовить. А где… Чернила?

— Меня тоже не удовлетворило качество. Ничего, куплю в следующие выходные.

— Могу с тобой поделиться, — предложила София. — У меня достаточно. Родители скупили весь ассортимент писчих принадлежностей в надежде, что я буду прилежно учиться.

Она элегантно поправила подол юбки, обходя попавшуюся на пути огромную лужу, и продолжила:

— Уверена, мама ждет, что я стану старостой.

— Ничего, кроме дополнительных проблем, эта должность не приносит. Обязанностей больше, свободы меньше.

— Я тоже так считаю, — София миролюбиво улыбнулась. — Но ты не совсем права. Одно преимущество все же есть — старосты могут спокойно ходить по коридорам после заката, искать тех, кто нарушает правила. Или…

Она лукаво заметила:

— … притворяться, что ищут нарушителей.

— Старосты могут покидать спальни после заката без последствий? — переспросила Айви.

Сердце нервно затрепетало, чувствуя, что разгадка близка — словно она наконец нашла ниточку, потянув за которую, можно размотать весь клубок.

София кивнула.

— Да. Но преимущество все же сомнительное — ведь не зря преподаватели настаивают на том, чтобы мы оставались в своих комнатах ночью.

— Обычная дисциплина. Да и в темное время суток происходят самые страшные вещи. Легче всего сотворить опасный ритуал под покровом темноты, или напасть на более удачливого сокурсника, пока тот мирно спит, — пробормотала Айви и подумала о том, кто проник в ее спальню.

Что он искал? Чего хотел? Вещи оказались нетронуты, а навредить не позволил бы кулон, который она не снимала даже ночью, помня, в каком месте нахожусь.

— Не знаю, — София поежилась, — мне от стен академии не по себе. Такое чувство, что нахожусь в желудке огромного существа, которое собирается переварить меня на ужин.

— Так и есть. Здание ведь обладает собственной волей.

На ум пришла другая мысль — если Башня разумна, то должна знать, что случилось с Лилиан. Но как заставить ее рассказать об этом? Из всех колдунов на свете властью над академией обладает лишь ректор… И Итан Рэквилл.

Стоило подумать о нем, как София со смехом воскликнула:

— Посмотри на эту парочку! Напоминает ссору двух влюбленных.

Айви послушно посмотрела в сторону и увидела Фелисити, яростно размахивающую руками. Эмоционально выговаривая что-то, Уолш наступала на Итана, который напряженно слушал ее, не предпринимая попытки защититься.

«Странно. Обычно Рэквилл за словом в карман не лезет».

Но сейчас он просто стоял и молча слушал гневную отповедь. Айви и раньше замечала сходство Фелисити и Итана, но теперь, когда они находились впритык друг к другу, оно стало феноменальным. Их можно принять за родственников, если бы она не знала точно, что в семье Рэквиллов есть только двое сыновей.

— Мне кажется, он ее сейчас ударит, — София нахмурилась. — Может, вмешаться?

— Нет, подожди. Рэквилл не станет что-либо делать на виду у всех.

Прогнозы сбылись — Итан, напоминающий вулкан перед извержением, резко повернулся и направился прочь, оставив Фелисити с открытым ртом. Уолш еще несколько мгновений смотрела ему вслед — таким взглядом, словно мечтала убить.

— Если это любовь, то она хуже проклятия, — с жалостью в голосе подметила София. — Они оба поступили на факультет Защиты. Дело в конкуренции?

— Не думаю. Фелисити слишком…

Слишком разгневана. Ненависти в ее глазах было столько, что в ней можно утопить весь Салвуд.

Айви не стала договаривать вслух, но оно и не требовалось — София поняла, согласно кивнув.

— А вон и тот странный колдун, — она с любопытством повернулась, — который выпил яд на отборе.

Голос Айви предательски дрогнул:

— Где?

София глазами указала за спину, добавив:

— Он не один. Не припоминаю его спутника среди студентов академии…

Айви непринужденно обернулась. Фаелан и впрямь был не один — рядом с ним стоял мужчина в черном плаще. Они тихо о чем-то говорили, притворяясь, что разглядывают лежащие на прилавке амулеты, но их взгляды не двигались.

Элвуд сосредоточила внимание на спутнике Мерьеля — высок, широкоплеч, на правой щеке длинный и тонкий шрам. София права: он не был учащимся «Умбры»— возраст не позволил бы.

— Времени еще достаточно, — ведьме надоело стоять на площади, — прогуляемся? Я чувствую аромат печеных яблок. Можем взять парочку и спуститься к морю.

Сладостями и впрямь пахло на всю улицу — яркий медовый аромат перебил даже запах моря, рыбы и свежей древесной стружки. В желудке заурчало — с утра Айви не успела позавтракать, и предложение казалось заманчивым, однако…

Однако ей нужно вернуться в академию и, пользуясь случаем, поговорить с Алдуэллом. Он отвечал за мост, соединяющий «Умбру»с внешним миром, а Лили должна была как-то покинуть башню.

Не по воздуху же она пролетела? Управлять лодкой старшая Элвуд не умела.

— У тебя такой напряженный вид, будто проклинаешь кого-то, — София нервно улыбнулась. — Не любишь печеные яблоки?

О, Айви и в самом деле готова была проклясть Лилиан вместе с любовью к сумасбродным поступкам. Останавливало только одно — предчувствие, что сестра исчезла не по своей воле. Если это действительно так, и виноват кто-то другой…

Ладони сжались в кулаки, ногти впились в кожу.

— Айви, — голос Софии посерьезнел. — Ты собираешь тучи.

Опомнившись, она задрала голову к небу — темные низкие облака уже нависли над лесом, грозясь пролиться дождем.

— Что тебя так взволновало? Фаелан?

— Нет, — она сделала глубокий вдох. — Все нормально. Идем за яблоками.

Когда они уже спустились к воде и уселись на поваленное бревно, София тактично поинтересовалась:

— Прости, если лезу не в свое дело, но ты уже должна была понять, что вся академия в курсе. Это из-за твоей сестры?

Айви откусила кусочек яблока, медленно прожевала. Рот наполнился медовой сладкой мякотью, немного приглушил горечь вопроса.

— С чего ты так решила? — нехотя ответила она.

София усмехнулась.

— Я люблю загадки. Все говорят, что Лилиан отчислили, но никто не видел, как она покинула академию. Обычно студентов отправляют в дневное время суток, заботясь о безопасности, так что все происходят на виду. Вот я и подумала… Твоя сестра сделала нечто такое, из-за чего преподавателям пришлось пренебречь правилами и исключить ее прямо ночью?

— Не знаю, — честно призналась Айви.

Догадка Софии не лишена логики — студентка пропала посреди ночи и кто, как не преподаватели, могут устроить все так, словно ее исключили? Вдруг Лили сделала что-то еще — отравила кого-то, нарушила правила? Вдруг ее выгнали посреди ночи и с ней что-то случилось, а ректор умалчивает об этом, чтобы не брать на себя вину?

— Не знаешь? — София выглядела обескураженной.

— Мы не поддерживаем связь, — уклончиво ответила Айви. — Давай поговорим о чем-нибудь другом.

Пропустив мимо ушей мою просьбу, София продолжила:

— У меня нет братьев или сестер. Я единственный ребенок в семье. Наш дом расположен в отдалении от городов, и родители всегда запрещали общаться с детьми слуг. Так что мне очень жаль. Я всегда хотела иметь сестру или хотя бы… Подругу.

Она устремила взгляд вдаль и тихо закончила:

— И в академию-то поступила, чтобы не чувствовать одиночества. Родители обрадовались, решив, что их дочь амбициозна и смела. А я просто хотела вырваться из стен, окружавших меня всю жизнь.

Айви молчала, не зная, что сказать. Ее тихая затворническая жизнь устраивала, как и отсутствие подруг. Ведьмы не умеют дружить, потому что вместо крови в их венах течет эгоизм. Исключением могут стать родственники, но и то, как показал пример бабушки, не всегда.

Отряхнув ладони от крошек, София наигранно улыбнулась:

— Не будем о плохом. В конце этого года традиционный турнир двух академий. Я хочу участвовать.

Айви с удивлением покосилась на нее. София казалась миролюбивой и спокойной — никакой жажды крови, интриг или подлостей.

Единственное, в чем можно уличить Уилсон — любовь к сплетням, но это качество здорово облегчало жизнь в академии, потому что София буквально знала все про всех. Ее общительность, улыбчивость и мягкий, ровный голос на всех действовали как опиум — колдуны и ведьмы не видели в ней угрозы, потому охотно делились информацией.

— В турнире легко получить травму или, что хуже, потерять репутацию. Уверена?

— Абсолютно, — легкомысленно отозвалась София. — Я планирую вкусить все прелести свободы до того, как родители заберут меня домой. Брось, будет весело!

— Весело? Пять участников будут бороться не на жизнь, а на смерть.

— И что с того? Никто еще не погибал, — София заправила светлый локон за ухо. — «Фламма»проигрывает третий год подряд. Предстоящий турнир окончательно поставит точку в вечном споре между темной и светлой академиями.

— Должно быть, их ректор очень недоволен, — задумчиво произнесла Айви.

— Мариэла? Она в таком почтенном возрасте, что ей уже все равно, — фыркнула София. — А вот ее заместитель, Маркус, здорово обеспокоен. В прошлом году он обвинил «Умбру»в нечестной игре.

Айви помнила тот скандал, разразившийся внезапно: команды шли вровень, пока студенты «Умбры»не сумели обойти правила и вырваться вперед. Маркус Эшчем, правая рука Мариэлы, был разъярен, но поделать ничего не смог — лазейками пользоваться не запрещалось.

— Участников набирают из тех, кто поступил в этом году, — София радостно потерла ладони. — Нас немного, так что шанс велик.

— Уверена, Итан Рэквилл тоже выступит добровольцем.

— А Фаелан? Он сильный колдун. Правда, странный. У меня от него мурашки по коже, — София виновато улыбнулась. — Глупо темной ведьме такое говорить, да?

«Да», — чуть не ответила Айви, но вслух неожиданно сказала другое:

— Нет. У меня тоже возникает необычное ощущение в его присутствии. Он выпил смертельный яд на отборе, и по всем правилам должен был умереть, если только…

Она замолчала, перебирая в уме возможные варианты.

— Если только?.. — поторопила София.

— Если только не выпил противоядие заранее. Но он не мог знать, какой яд принесет мадам Леонс.

— Может быть, знал? Вдруг они в сговоре? — предположила София.

— Вряд ли, — усомнилась Айви. — Они из разных регионов: мадам Леонс из Цветочных полей, а Фаелан родом из Мертвой пустыни.

Уилсон передернуло.

— Жестокий край. Слышала, там очень тяжело выжить. Повсюду эти скорпионы и змеи… И невыносимая жара.

— И бедный, — проговорила Айви, цепляясь за пришедшую мысль. — В академию редко поступают жители из Мертвой пустыни. Магия там ценится на вес золота — одаренных ведьм и колдунов не выпускают за пределы.

Но Фаелан прибыл в «Умбру». Зачем?

София легко поднялась на ноги и раскинула руки в стороны, наслаждаясь порывом ветра, который сама же и вызвала. Айви на мгновение залюбовалась ее тонкой фигурой на фоне пламенеющего заката: белокурые пряди, подсвеченные золотыми лучами, алое платье на фоне темной воды, мечтательное выражение лица.

Шум моря, смешиваясь с криками птиц, создавал неповторимую мелодию свободы и раскованности. Внезапно ей тоже захотелось выкинуть что-нибудь неподобающее — поднять волны, чтобы соленые брызги брызнули подобно дождю, или же вызвать настоящий ливень.

Повинуясь порыву магии, море заволновалось: беспокойными барашками забегали мелкие волны, суетливо пытаясь перегнать друг друга. Айви резко вскочила с места со словами:

— Уже поздно. Пора идти.

— Идем, — без возражений согласилась София, хотя было видно, что она не прочь посидеть еще немного. — В академию?

— Возвращайся одна, — попросила Айви. — Мне нужно встретиться кое с кем.

На лице Софии немедленно возникло любопытство, но она не стала расспрашивать, надеясь узнать все позже. Проследив взглядом за ее удаляющимся силуэтом, Айви вернулась на площадь, чтобы отыскать мадам Бирбо.

Шанс, что она расскажет что-то дельное, был мал, однако она не имела права упускать эту деталь: по словам торговки украшениями, мадам Бирбо — ведьма. Вдруг заметила нечто интересное?

В отличие от других прилавков, лавка кристаллов находилась в закрытом помещении. Толкнув дверь, Айви услышала серебристый звон колокольчика, на звук которого из темноты вынырнула худощавая фигура. Даже без слов торговки узнать в мадам Бирбо ведьму несложно: колючий, цепкий взгляд, темные волосы, не тронутые сединой, несколько массивных колец на узловатых пальцах.

Откинув спутанные пряди, она проскрипела хриплым голосом:

— Так-так-так… Что за ягненочек ко мне пожаловал?

Элвуд вздернула бровь, уставившись на нее с плохо скрытым недоумением. Впечатлительных деревенских девушек, может, и напугало бы явное дружелюбие ведьмы, но точно не ее.

— А вы, стало быть, примерили на себя роль волчицы? — прохладно поинтересовалась Айви. — Не староваты для охоты?

Лицо мадам Бирбо исказилось в гримасе гнева. Предупреждая дальнейший спор, Элвуд вышла из тени в тусклый свет, который источали мерцающие кристаллы, давая разглядеть себя — и изумрудный кулон на своей шее.

Мадам Бирбо осклабилась, показав желтоватые зубы.

— Темная родовитая ведьма…

Не узнать символ рода Элвуд она, конечно же, не могла, что явно прибавило ей учтивости.

— Я знала твою бабушку, — сообщила мадам Бирбо. — Мы вместе учились в «Умбре», но потом наши пути разошлись.

Она взмахнула рукой, призывая обратить внимание на различные магические вещицы.

— Вероника стала хранителем, а я — торговкой зельями и камнями. Но не жалуюсь, — хриплый смех слетел с ее сухих губ. — Своя ноша легче чужой. Что привело тебя ко мне? Неужто хочешь купить что-то?

Айви показала портрет сестры, сопроводив действие вопросом:

— Знаете ее?

— Приходила однажды. Похожа, — подметила мадам Бирбо. — Твоя сестра?

Айви нехотя кивнула.

— Она не представилась. И кулон, видно, спрятала, потому что я не признала в ней внучку Вероники, — сказала ведьма. — Думала, обычная студенточка. Силу-то почувствовала… Купила кристаллы для связи.

— Кристаллы? Несколько?

Мадам Бирбо поманила пальцем. Подойдя вплотную к прилавку, Айви увидела, что некоторые камни лежали парами в открытых мешочках, словно близнецы в утробе матери.

— Один у тебя, другой — у меня, — показала ведьма. — Ты прикасаешься к кристаллу, а мой начинает светиться и пульсировать. Так я пойму, что ты хочешь встретиться.

— Покажите.

Ведьма достала камни, вытряхнула из мешка. Айви взяла в руки бледно-сиреневый кристалл — брат-близнец, одиноко лежащий на подставке, вспыхнул ярким фиолетовым светом.

— Чем крепче сжимаешь, тем сильнее свечение, — добавила мадам Бирбо. — Это самый дешевый вариант. Сообщение через него передать нельзя, только знак. Неудобно, но влюбленным парам в разлуке нравится. Можно использовать даже тем, кто не обладает магией — деревенские часто берут. Странно, что твоя сестра выбрала их.

Странно? Не то слово. Денег у Лили было предостаточно, и при желании она могла сотворить любой ритуал, который бы позволил передать текст, а не простое свечение камня. Но чем сильнее ритуал, тем четче его след…

— Я возьму их.

Мадам Бирбо принялась упаковывать кристаллы обратно в мешочек. Закончив, с надеждой спросила:

— Что-нибудь еще?

Айви положила пару золотых на прилавок.

— Расскажите, как вела себя Лилиан.

— Не как темная ведьма, — проскрипела мадам. — Взгляд не поднимала, словно боялась чего-то, говорила мало. Ткнула пальцем в камни, расплатилась и ушла. Я бы ее и не запомнила, если б не волосы — ярко-рыжие, огненные. Настоящее сокровище для ведьмы.

— Давно это было?

— Месяца три назад.

— На какое время хватает кристаллов?

— При редком использовании — до полугода. А если каждый день сжимать — на месяц-другой, — сообщила мадам Бирбо. — Я их на совесть делаю. Никто не жаловался.

— Не сомневаюсь, — пробормотала Айви, добавив в голос вежливости.

Взгляд заскользил по темному помещению, отмечая пыль и паутину, дощатые стены и протертую обивку на стульях. К такой жизни стремилась Лилиан? Стать свободной, ни от кого независимой, сбросить с плеч груз ответственности, избавиться от обязанностей и… Влачить существование в дыре, подобной этой.

Айви торопливо покинула лавку, стремясь избавиться от тошноты, подкатившей к горлу.

Воздух, перемешанный с ароматом рыбы и прогорклого масла, показался свежим после духоты, царящей в магазинчике мадам Бирбо. Артисты уже сворачивали представление, негромко переговариваясь между собой, торговцы убирали нераспроданный товар, надеясь вернуться с ним через неделю. Проходя мимо мрачной женщины, торгующей ядами, Айви заметила рядом с ней Мерьеля и невольно замедлила шаг.

Мимо с гиканьем пронеслась стайка мальчишек, задела один из прилавков. Воспользовавшись суматохой, Элвуд осторожно подкралась поближе.

— Ты сама готовишь яды?

— Да, господин.

Голос торговки был бесконечно усталым и измотанным, звучал глухо, как у людей, привыкших молчать, а не говорить.

— Можешь ли ты изготовить новый яд?

— Новый? — женщина удивилась. — Что-то особенное?

— Да. Мне нужен новый яд, никому не известный.

Щуплый мальчишка налетел на Айви, но, увидев, в кого врезался, отскочил с испуганным воплем. Мерьель стремительно обернулся.

Чужой взгляд полоснул по лицу. Айви поспешно отошла подальше, кляня собственное любопытство, сделала вид, что заинтересовалась ярко-желтыми перьями на соседнем прилавке. Теперь услышать дальнейшую беседу не представлялось возможным.

К счастью, в Салвуде постоянно что-то происходило: из трактира донеслись пьяные возгласы — кто-то из клиентов не поделил между собой что-то, и возле входа уже намечалась драка, крадя все внимание.

Без особого интереса Айви взглянула на драчунов, мельком отметив, что никто из них не являлся колдуном — тем же лучше для Салвуда и его жителей. В толпе мелькнули рыжие волосы: Розалин, поспешно покинув трактир, свернула за угол. Вэйл явно направлялась в башню, однако пошла окольным путем, набросив на приметные локоны капюшон.

Айви изумленно покачала головой: кто бы мог подумать, что у плаксивой Вэйл тоже есть тайны. В другое время она бы крепко призадумалась над этой загадкой, но в данный момент все мысли были заняты сестрой.

Оставалось поговорить с Алдуэллом — и собрать разрозненные кусочки в общую картину. Айви подняла глаза на острые шпили Башни, концами упирающиеся в брюхо пухового облака, беззвучно прошептала клятву:

— Где бы ты ни была, Лили, обещаю, что найду тебя.

Глава 8

Небеса услышали клятву — сорвавшись, на нос Айви упала первая крупная капля, за ней вторая, третья… Через пару мгновений все заволокло серой пеленой. Дождь упруго захлестал по Салвуду, с нещадной силой молотя по крышам и ветхим домам, разогнал людей прочь — в считанные мгновения площадь опустела.

Айви потянулась к капюшону, но передумала — подставила лицо холодным каплям, зажмурилась, впитывая силу.

Ливень — хороший знак. Он способен смыть грязь не только с растений, но и с людских душ. Вслед за ним приходит спокойствие, умиротворение — и надежда, что после проливного дождя все будет по-новому.

Лужи подернулись рябью, море вспенилось, вскинуло волны, чувствуя поддержку небес, набросилось на мост, будто хотело потопить камень. Несмотря на вмиг окоченевшие пальцы, Айви шла медленно, боясь поскользнуться и упасть.

Вдалеке, возле ступеней, маячила высокая фигура — Алдуэлл встречал припозднившихся студентов.

Увидев Айви, он вышел из-под навеса, подал руку. Она с благодарностью приняла помощь, забралась на ступеньки, тщетно отряхивая платье от воды — подол пропитался насквозь.

— Вы опоздали, — упрекнул комендант. — Следовало вернуться до захода солнца.

Элвуд взглянула в ту сторону, где солнечный диск наполовину утонул в воде, спрятанный за низкими тучами.

— Солнце еще не село.

В ответ на возражение Алдуэлл поджал губы и отступил, приглашая пройти внутрь, к теплу. Бросив тоскливый взгляд на приоткрытые двери, за которыми горели разожженные камины, она спросила:

— Алдуэлл, мы можем поговорить?

— Смотря о чем, — сдержанно ответил он, проводя незримую грань.

— Я хотела бы узнать про мост. Он опускается только в воскресенье?

— Каждое утро, на рассвете. И поднимается после заката. Исключение — если ректору или кому-то из студентов требуется срочно покинуть академию.

— Без вас опустить мост невозможно?

— Совершенно верно, — вежливо сообщил Алдуэлл. — Только я и ректор могут опустить мост.

— А преподаватели?

Он покачал головой.

— Мне непонятен ваш интерес.

Айви постаралась улыбнуться как можно невиннее.

— Просто знакомлюсь с порядками и правилами. Это же не запрещено?

Комендант усмехнулся.

— Нет. Преподаватели не могут воспользоваться мостом самостоятельно.

— И никакого другого способа покинуть академию не существует?

За то время, что Алдуэлл молчал, спина Айви успела покрыться потом, несмотря на царящий вокруг холод. Наконец он нехотя изрек:

— По воде.

— Вплавь? — изумилась она.

— Внизу есть несколько лодок. Покрепче тех, на которых вы проходили тест, — предупреждая вопрос, ответил Алдуэлл. — Можно перебраться на них, если море спокойно. В такую погоду, как сейчас, это сделать не удастся.

— Лили сбежала в учебный день. Мост был поднят. А лодки? Она украла одну из них?

— Вам лучше поговорить об этом с ректором, — комендант отступил, будто собирался сбежать. — Не могу разглашать такие сведения.

— Это моя сестра, — попробовала она надавить на жалость. — И я не знаю, где она и что с ней. Поймите, господин Алдуэлл…

— Просто Алдуэлл, — машинально поправил он.

Айви осеклась, но продолжила:

— Алдуэлл, я чувствую, что Лили в беде. Прошу, помогите. Ведь как-то же она должна была покинуть академию? Если мост поднят, остается лишь лодка — но Лили не умеет грести!

При мысли, что сестра могла утонуть, став жертвой самонадеянности и жадной воды, тело похолодело. Айви не могла представить рыжеволосую и огненную Лилиан погребенной на дне моря. Это не укладывалось в голове, но свист ветра и шум волн вокруг уверял в том, что все возможно.

Алдуэлл опустил глаза вниз.

— Все лодки были на месте, — глухо сказал он. — Но на берегу утром я заметил следы.

— Чьи?

— От чего, — вновь поправил Алдуэлл. — От лодки. Другой, не принадлежащей академии.

— Лили кто-то забрал? Приплыл к Башне, сестра спустилась вниз…

— Я так не сказал. Лишь то, что видел — лодочный след.

— Но это же очевидно — в день, когда пропала моя сестра, вы обнаружили следы чужой лодки. Значит, кто-то приплыл, чтобы забрать ее, — всплеснула руками Айви, — потому что другого способа покинуть Башню не существует!

Алдуэлл продолжал стоять на своем:

— Я не дознаватель, потому не могу строить теории. И вам не советую. Вернитесь в академию, прошу.

Он жестом указал на двери. Элвуд помедлила, кусая губы.

— Скажите, вы помните, какая погода была в тот день?

Плечи Алдуэлла поникли. Он понял, почему был задан такой вопрос.

— Ночью немного штормило, но утро выдалось тихое, — пробормотал комендант. — Солнце светило…

Но Айви услышала только начало фразы.

— Штормило…

— Не буря, но волны были… Высокими, — Алдуэлл, как мог, пытался смягчить удар. — Однако для опытного моряка они не представляют угрозы.

— Моя сестра — не моряк, и тем более не опытный.

Взгляд Алдуэлла был полон вины. Не в силах смотреть на младшую Элвуд, комендант отвернулся, словно не знал, как выразить соболезнования.

Внутри Айви вспыхнула злость — это не могло быть правдой. Лили не мертва!

— Да, она не моряк, — продолжила она, сжав ладони так, что ногти впились в кожу, — но она ведьма. Сильная ведьма. Никакой шторм ее бы не сломил. Спасибо за вашу откровенность, Алдуэлл.

Он промолчал. Айви не видела его лица, но поза коменданта выражала сочувствие — плечи сгорбились, голова опустилась. Не дождавшись ответа, Айви прошла через высокие двери, повторяя про себя, как молитву: «Лили не мертва».

Она почувствовала бы ее смерть, будь это так. Но, кроме тревоги, в душе ничего не ощущалось. Ведьминская интуиция твердила: все не то, чем кажется.

Студентов в коридорах было мало — все торопились завершить свои дела и скрыться в комнатах до того, как мрак поглотит последний луч света. Туфли Айви хлюпали при ходьбе, подол платья оставлял мокрые следы на каменном полу, с промокших волос срывались капли. Больше всего на свете ей хотелось принять обжигающую ванну и закутаться в теплое покрывало, держа в руках чашку с чаем, а еще лучше — оказаться в поместье Элвуд, где на дровах не экономили.

Стуча зубами, она достигла собственной комнаты, переоделась в сухую одежду и села за стол, взяв в руки перо. Прошло уже несколько недель, а Айви так и не удосужилась сообщить Веронике об успехах в расследовании. Пока рука старательно выводила буквы на желтоватой бумаге, она размышляла о том, что удалось узнать.

Лили стала старостой, приобрела парные кристаллы для связи и покинула академию не одна — кто-то забрал ее. Чем больше Айви думала об этом, тем яснее понимала: сестра влюбилась и, скорее всего, избранником стал неподходящий человек.

«Они могли познакомиться только в Салвуде, — она нахмурилась. — Больше негде. Студенты не покидали академию в месяц пропажи Лили, преподавательский состав не менялся».

Выходило, что Лилиан встретила свою судьбу в крохотном городке, влюбилась, затем тайно сбежала, зная, что бабушка никогда не одобрит спонтанный брак. Лили пришлось оставить свой кулон, чтобы Вероника не смогла отыскать беглянку.

Айви расставила свечи на полу, зажгла — неровный свет озарил каменные стены. Луна с любопытством заглядывала в окно, наблюдая за происходящим. Достав спрятанный на дне сумки горшочек, Айви выкопала ямку в рыхлой земле и бережно уложила свиток внутрь, после чего плотно соединила ладони вместе и сосредоточилась на заклинании.

Второй такой же горшочек с землей из сада Элвудов стоял у Вероники в спальне. Она выбрала этот способ общения, невзирая на сложности, из-за рисков — обычное письмо шло бы непозволительно долго, к тому же могло быть перехваченным в пути.

Первые слова дались легко, но уже в середине текста Айви ощутила страшную усталость. На плечи навалилась тяжесть, руки задрожали, к горлу подкатила тошнота. Ритуал был сложнее того, что она использовала с Линдой — магия внутри истончалась, как дерево в огне.

Последние слова пришлось буквально выталкивать, задыхаясь от нехватки воздуха. Перед глазами Айви все плыло — прежде чем поползти к кровати, она сунула руку в горшок, поворошила землю — пусто. Свиток исчез.

Радость от успешно проделанного ритуала была последним, что она запомнила перед тем, как потерять сознание. Очнувшись посреди ночи, Айви с трудом перебралась на кровать и уснула.

Сон был тяжелым и нервным — проснувшись, она по-прежнему чувствовала себя измотанной: в горле першило, в теле ощущалась слабость. Лучи солнца уже нагло скользили по стенам, намекая поторопиться. Убрав остатки свечей, Айви торопливо натягивала платье, когда дверь распахнулась с гулким грохотом.

На пороге стоял Мерьель. Глаза, завораживающие янтарным блеском, светились от неконтролируемой злобы, губы кривились в подобии жестокой усмешки. Колдун буквально источал агрессию, как растревоженный хищник, на чью территорию забрался враг.

Айви вжалась лопатками в твердую поверхность шкафа, в изумлении уставившись на Фаелана. Внезапность его появления и неприкрытый гнев заставили ее растеряться на крошечное мгновение — этого хватило, чтобы Мерьель выплюнул:

— Так ты решила отплатить за спасение? Убив меня?

Должно быть, выражение ее лица стало потрясенным, потому что вслед он раздраженно бросил:

— Не вздумай притворяться, будто не понимаешь, о чем речь.

Вскинув руку в предупреждающем жесте, Айви миролюбиво сказала:

— Давай успокоимся, Фаелан. Любой конфликт можно сначала обсудить…

Слова застряли в горле — едва не задохнувшись от вспышки чужой магии, которая была так сильна, что стала осязаемой, она замолчала, хватая ртом воздух. Мерьель неторопливо приблизился, схватил за горло — жесткие пальцы сжались, причиняя боль.

— Что же нам обсуждать? Твою неудачную попытку избавиться от меня?

Айви вцепилась в его ладонь, силясь отодрать ее от своей шеи. Ногти царапали кожу безрезультатно — колдун не замечал усилий, будто держал немощного котенка. Запоздало вспомнив о собственной сути, она обратилась к магии — губы шевельнулись, нашептывая заклинание, но Мерьель насмешливо дернул уголком рта, качая головой.

— Нет. Я не дам тебе этого сделать.

Его пальцы превратились в тиски, полностью лишая драгоценного воздуха. Кашляя и задыхаясь, Айви безуспешно пыталась дотянуться до него, извиваясь всем телом — вскоре сознание помутилось, мир перед глазами дрогнул и поплыл, точно подернутое рябью отражение в воде.

Фаелан разжал пальцы. Айви упала на пол подле его ног, судорожно глотая воздух и не в силах подняться.

— Ты ошибся, — с трудом сказала она. — Ничего… Не делала.

— Лжешь, — последовал равнодушный ответ. — Но раз так упряма…

Мерьель продемонстрировал изумрудную ленту. Айви сразу же узнала искусную вышивку и необычный, яркий оттенок молодой зелени.

— Вижу, вещь тебе знакома, — констатировал он. — Зачем? Неужели обиделась, что не стал тратить время на разговор с тобой?

— Лента моя, но не понимаю, как она попала к тебе.

— Лежала под подушкой. Ты заколдовала ее на удушье. Хорошо постаралась. Был бы кто другой на моем месте — уже бы остыл.

Взгляд Айви упал на его шею — над воротом темной рубашки виднелась красная полоса и несколько царапин: Фаелан пытался сначала сорвать ленту, и только после применил магию.

— Налюбовалась?

Она подняла глаза, о чем тут же пожалела — Мерьель смотрел с холодной ненавистью.

— Даже если бы хотела избавиться, выбрала бы другой способ. Воздух — не моя стихия. Я зельевар.

— Ты обучаешься на Слововедении, — процедил он. — К чему ложь?

Тяжело вздохнув, Айви попыталась встать. К удивлению, Фаелан не стал препятствовать — гнев еще кипел в нем, но он всеми силами старался сдержать его.

— Никакой лжи. Я действительно не имею отношения к этому. Да, лента принадлежит мне. В моей комнате недавно кто-то побывал — ничего не пропало, по крайней мере, так показалось на первый взгляд. Теперь понимаю, что кто-то выкрал ленту, чтобы подставить меня.

— Складно говоришь, но я не верю ни единому слову.

«Как же с ним сложно, — в сердцах подумала Айви. — А еще говорят, что ведьмы недоверчивые».

— Сам посуди, зачем мне тебя убивать? Ты мне помог, за что я благодарна. Соперничества между нами нет. Ничего полезного твоя гибель не принесет — одни проблемы.

Фаелан вдруг рассмеялся. До этого она не слышала его смеха — низкого, хрипловатого, напоминающего урчание барханного кота: с виду ласкового, но смертельно опасного.

— Вот как ты рассуждаешь о моей смерти? С точки зрения выгоды?

Айви пожала плечами.

— Руководствуюсь логикой.

— Правду говорят: все ведьмы эгоистичны, — он скривился, будто хлебнул чего-то горького. — Послушай…

Фаелан шагнул вперед. Айви невольно напряглась, помня, чем закончилось его последнее прикосновение.

— В следующий раз я не буду слушать твои жалкие оправдания. Треххвостка покажется милым котенком в сравнении с тем, что я сделаю с тобой, — очень тихо сказал Мерьель. — Подумай, надо ли оно тебе.

От звука его голоса — низкого и вибрирующего — у нее свело живот и подкосились ноги.

— Ты мне угрожаешь? — уточнила Айви, чуть не запнувшись на последнем слове.

— Предупреждаю.

Мерьель покинул комнату так же стремительно, как и ворвался внутрь, не забыв захлопнуть за собой дверь.

Элвуд подошла к зеркалу, придирчиво рассматривая шею — кое-где уже намечались красные пятна от чужих пальцев.

Идти в таком виде на занятия — страшная глупость, но переодеваться времени не было. Порывшись в шкафу, она отыскала сиреневый платок, невесть как оказавшийся среди темных платьев, прикрыла им горло и цокнула языком, разглядывая себя — смотрелось ужасно.

«Нелепо».

Светлый платок только привлечет ненужное внимание. Айви нахмурилась, осененная неожиданной догадкой — отражение покорно сделало то же самое, сурово сведя темные брови.

Мадам Леонс, предпочитающая черные цвета в одежде, как и все темные ведьмы, светлый платок на ее шее, сразу бросившийся в глаза… Неужели она тоже пыталась спрятать следы от жестоких прикосновений?..

Рискуя опоздать, она все же сменила платье. Коридоры пустовали — примерные студенты уже разошлись по аудиториям. Наплевав на правила приличия, Айви приподняла юбки и торопливо зашагала в сторону кабинета, где по расписанию значились основы магии — еще один предмет, который не расскажет ничего нового.

Преподаватель — господин Райбуа — снисходительно кивнул в ответ на просьбу войти, продолжив вещать хорошо поставленным голосом:

— Таким образом, вы должны понимать, что внутри вас — не резервуар, и не сосуд, а мышца. При должном старании вы сможете увеличить объем перерабатываемой магии…

Айви слушала преподавателя, но все его слова проносились мимо — мысли были заняты обвинениями Мерьеля. Удушение — простой в исполнении ритуал, который требовал огромное количество сил.

Ей попросту не хватило бы магии, чтобы претворить его в жизнь. В далеком будущем она надеялась справляться с вещами и посложнее, но пока что и отправка письма сопровождалась неприятными ощущениями.

— Чем сложнее и опаснее ритуал, тем мощнее будет откат, который испытает ваше тело и разум. Нивелировать последствия можно укрепляющими зельями, однако…

Райбуа сделал эффектную паузу, подняв вверх указательный палец. Все в аудитории не сводили с него глаз, зачарованные сказочкой о том, что могут стать великими и могущественными.

— Однако пробуя снова и снова, завоевывая новые вершины, вы постепенно сможете творить настоящие чудеса…

Айви еле заметно ухмыльнулась. Выше головы не прыгнешь — предел есть у каждого. Кто-то, подобно талантливому от рождения певцу, способен с легкостью создавать настоящие бури, а кому-то приходится довольствоваться малым ветерком.

— У вас крайне недовольное лицо, студентка Элвуд. Вы хотите опровергнуть мои слова?

— Нет, господин Райбуа.

— Вот как? — он приподнял кустистые брови. — Тогда в чем дело? Не верите в собственный потенциал?

— Я хорошо знаю пределы своих возможностей, — повторила Айви то, что однажды сказала ректору.

Райбуа улыбнулся с видимым превосходством.

— Пределы, моя милая, существуют только у вас в голове. История знает примеры, когда посредственная на первый взгляд ведьма внезапно демонстрировала наивысший уровень силы. Выброс магии, способный уничтожить города или войска.

— Под влиянием сильных эмоций. Как обычный человек в момент испуга способен перепрыгнуть через забор, который ранее не мог преодолеть, так и ведьма перед угрозой смерти может собрать неимоверное количество магии.

— Я ценю ваши дополнения, студентка Элвуд, — из голоса Райбуа пропала всякая учтивость. — Но хотел бы услышать и других студентов. Кто может перечислить известные случаи?

Абигайль Бирн подняла руку.

— Эммалея из Горного хребта. При нападении варланов она сначала обрушила горную породу, а после в течение нескольких часов удерживала завалы, пока выжившие выбирались из-под камней.

Райбуа просиял.

— Верно. Напомните, пожалуйста, фамилию Эммалеи и я приму ваш ответ.

— Бирн, — тихо ответила Абигайль.

Половина аудитории покосилась на нее. Райбуа, впрочем, ни капли не смутился.

— Ваша родственница?

— Бабушка, — еще тише произнесла Абигайль.

— Исключительный случай, — довольно кивнул преподаватель. — При жизни, я так понимаю, она не обладала особой силой?

— Нет. Создавала эликсиры и выращивала травы.

— Вот видите? — Райбуа вновь обратился к Айви. — Посредственная ведьма смогла совершить нечто необычное.

Факт, что Эммалея умерла сразу после выброса магии, его не волновал. Айви бросила взгляд на поникшую Абигайль. Было видно, что ей неприятно от слов преподавателя.

— Еще примеры?

Руки поднимались один за другим — студенты рассказывали о той или иной ведьме, чье имя осталось в памяти многих. Светлые, темные, пожилые и юные — их объединяло только одно: неминуемая смерть после использования огромной силы. Тело попросту не выдерживало той мощи, что двигала горы или вызывала шторм.

— Студентка Рэйхборн? Какой у вас пример?

— Лаис Темная, — лениво ответила ведьмочка с серебряными глазами. — Она ведь может считаться примером?

Райбуа мелко закивал.

— Вот мы и подобрались к самой сути! Лаис и Летиция — первые ведьмы нашего мира, которые смогли преобразовать магию природы и подчинить ее себе. Каждый из вас знает эту историю…

Он обвел взглядом аудиторию. Никто из студентов не возразил, но господин Райбуа продолжил:

— Тем не менее, я расскажу ее. И для кого-то сегодня она прозвучит по-новому.

Айви недоверчиво подняла бровь. В одном Райбуа прав — каждая ведьма знала эту историю с детства. Давным-давно, когда слово «магия»еще ни о чем не говорило, а на месте нынешних восьми регионов с их городами, правителями и войсками жили лишь племена, на свет появились две сестры — Лаис и Летиция.

Их дом — территория современной Речной долины — часто подвергался набегам воинственных соседей. Потеряв родителей в очередной схватке, Лаис и Летиция, объятые отчаянием, обратились к силам природы — старшая воззвала к солнцу, небу и растениям, а младшая — к сырой и влажной от крови земле.

Их молитвы были услышаны — сестры получили возможность черпать магию из всего, что существовало вокруг. В следующий бой они пошли вдвоем — им удалось отразить атаку, но Лаис смертельно ранили. Она умерла на руках сестры.

Летиция не смогла смириться с потерей последней родственницы. Она приказала уложить Лаис в землю, откуда та получала силы. Несколько ночей подряд Летиция колдовала без устали, пока не потеряла сознание от истощения. Когда она открыла глаза, то увидела сестру — живую и здоровую.

Казалось бы, на этом история должна закончиться, но счастливый финал не был предусмотрен судьбой. После воскрешения Лаис изменилась: магия ее стала более жестокой, а она сама — коварной и злой. Используя свои силы, Лаис призвала чудовищных созданий и натравила их на убийц своих родителей — племя, что жило на территории Горного хребта, было практически истреблено.

Летиция пришла в ужас. Она потребовала от сестры немедленно перестать использовать темную магию, но Лаис не собиралась останавливаться. Назревал раскол — одни поддерживали месть Лаис, другие боязливо обходили ведьму стороной.

И вновь полилась кровь — только теперь две сестры сражались по разные стороны. Лаис построила башню на одинокой скале в море, дав ей говорящее название «Умбра»— Тьма. Летиция создала свою академию, которая получила название «Фламма»— Свет.

Долгие годы вражды окончательно уничтожили любовь между сестрами — они умерли, так и не успев примириться. У Лаис остались сыновья, которые продолжили ее род, у Летиции — дочери. Время шло: строились города, создавались государства, но темные колдуны и светлые ведьмы продолжали недолюбливать друг друга. Незримо, скрывая ненависть за вежливыми улыбками, но — так же страстно и отчаянно.

Турнир двух академий, проводящийся каждый год, олицетворял вечную борьбу между добром и злом. И зло побеждало уже несколько лет подряд.

— Все вы знаете начало истории, — зычный голос Райбуа достигал каждого уголка аудитории. — Лаис и Летиция получили силу. Но были ли они так сильны, как вы представляете? Для их соплеменников, ни разу не видевших магию, крошечный огонек был настоящим чудом. Но для вас — для нынешних одаренных ведьм — заклинание огня одно из самых простых и легких.

— Хотите сказать, что сестры были слабее нас? — не выдержала София. — Но они первые, кто смог обуздать магию… Победившие смерть.

— На момент получения сил — да, — охотно кивнула Райбуа. — Они были слабы. Воинственных соседей напугала не мощь, а сам факт того, что Летиция и Лаис способны колдовать. Когда Лаис умерла, Летиция не могла прийти в себя. Убитая горем, она сделала то же, что делали многие ведьмы после нее — выброс магии. Именно так Летиция воскресила Лаис. И…

Райбуа смерил притихших студентов взглядом.

— Она не умерла. Летиция выжила и стала еще сильнее. Этого же я жду и от вас. Вы все должны стать сильнее.

Глава 9

Слова Райбуа, подобно красивому, но ядовитому созданию, манили, вынуждая вновь и вновь обдумывать сказанное. Если существует возможность получить такую силу, то стоит ли попытаться?

Только дурак откажется от могущества. Идея развивать силу, как мышцу постоянными упражнениями, выглядела привлекательно, но Айви осторожничала: за все приходится платить. Не будет ли цена слишком высокой?..

Зная, как многому предстоит научиться и с какими невзгодами предстоит столкнуться на пути к должности хранителя Цветочных полей, она нервно перебирала пальцами листья горечавки. Мисс Пимс зорко следила за каждым студентом, изредка прохаживаясь между столов и давая ценные, на ее взгляд, указания.

София, разбирающаяся с охапкой диких латумий, чей сок обжигал кожу, наклонилась ближе и прошептала:

— Что думаешь по поводу Райбуа?

— Ты о сказках, которыми он нас потчевал?

— Кто знает… Может, и не сказки. Летиция же и вправду выжила.

Айви покачала головой.

— Это было так давно, что правды никто скажет.

— Я хочу победить в турнире, — лицо Софии стало напряженным. — Но понимаю, что не смогу одолеть противников с тем уровнем, что у меня сейчас.

— Рано сдаешься.

— Не ты ли говорила о пределах? — вскинула она подбородок. — Послушай…

Уилсон замялась, но вскоре продолжила:

— Родители верят, что я смогу окончить академию. Если проиграю в турнире… Они будут разочарованы.

— Вспомни всех ведьм, совершивших выброс, — попросила Айви. — И вспомни их трагический конец. Мы берем силу взаймы, но никогда не сможем подчинить ее полностью.

— А твоя бабушка? — вдруг возразила София. — Она спасла Цветочные поля.

Элвуд отвела глаза, досадливо хмурясь. В период сильной засухи, когда Вероника Мэйфилд только получила должность хранителя, цветы и растения погибали. Заклинания, вызывающие кратковременные дожди, не помогали. И тогда бабушка пошла на отчаянный шаг…

Говорят, ливень, вызванный ею, шел больше недели. Поля напитались влагой, земля снова стала плодородной. Ни у кого не осталось сомнений, что юная Вероника — истинный хранитель: те, кто злобно шептался за спиной, примолкли.

— Бабушка всегда была талантливой и сильной, — сказала Айви. — Она считалась гением. И то не выброс был, а мощное заклинание.

— Тоже хочу уметь так, — не сдавалась София. — Господин Райбуа говорил о дополнительных занятиях. Не хочешь пойти? Мы могли бы посещать их вместе.

— У нас не хватает времени на сон, а ты хочешь записаться на дополнительные.

София насупилась.

— Мне еще на защиту нужно.

— Зачем? — коротко осведомилась Айви.

— Догадайся, — съязвила ведьма. — Защищаться, конечно. Студенты «Фламмы», может, и светлые, но в драку лезут, как темные. Знаешь, как говорил мой отец… Иногда разбитый нос получше любого заклинания.

Айви не сдержала смешок. Мисс Пимс, отчитывающая Розалин, резко обернулась.

— Вы уже закончили, Айви?

— Почти, мисс Пимс.

— Тогда помогите Уилсон. В борьбе латумии и темной ведьмы пока что побеждает безобидное растение.

— Не такое уж и безобидное, — едко прокомментировала София. — У меня перчатки прожгло.

— Ты неправильно их берешь, — Айви приблизилась к ней и взяла в руки крохотный стебель. — Нужно за корни.

Некоторое время они работали в молчании, слушая причитания мисс Пимс, пока София, застонав, не отбросила последние цветы в сторону.

— Не могу больше!

— Тише, — шикнула Айви. — Постой рядом, я закончу.

Уилсон послала в ответ благодарную улыбку. Встав спиной к преподавателю, она заметила:

— Ты так и не дала ответ насчет Райбуа. Сомневаешься?

— Не хочу зря терять время.

— Брось, будет весело, — глаза Софии загорелись. — Даже если не получится — хотя бы попробуем!

Будучи запертой всю жизнь в четырех стенах, Уилсон напоминала птицу, выпущенную на волю — с восторгом относилась к любому поводу расправить крылья и взлететь вверх. Но, оберегаемая родителями, она не знала, как это больно — падать.

Айви вздохнула.

— Хорошо, давай. Но если господин Райбуа опять примется рассказывать сказки, то я предпочту здоровый сон его занятиям.

— Отлично, — лицо Софии осветилось улыбкой.

Она шагнула к Айви, намереваясь обнять, но остановилась, когда та невольно отодвинулась.

Выражать привязанность открыто, да еще и объятиями… Непозволительно для темных ведьм.

Элвуд строго посмотрела на нее, а София неожиданно рассмеялась.

— Прости, все никак не привыкну к тому, что нужно вести себя сдержанно.

— Твоя мама не учила тебя подобному?

— Моя мама — светлая ведьма. Отец темный колдун, но он свалил все воспитание на нее, — охотно поделилась София.

— Светлая? Как так вышло?

Браки между темными и светлыми не запрещались, однако при таком союзе преимущественно рождались темные ведьмы — черная магия пересиливала белую. Ничего странного в том, что светлые ведьмы избегали рожать детей от темных колдунов.

София пожала плечами.

— Они полюбили друг друга.

— И их не испугало пророчество Лаис?

— То, в котором говорится о двух разных сестрах? Нет. Это вряд ли возможно — чтобы один ребенок был светлым колдуном, а второй — темным.

Айви старательно поправила срезанные листья, разложенные на влажной тряпице — сырье для зелий. Ее мама, будучи очень слабой темной ведьмой, полюбила светлого колдуна и вышла за него замуж несмотря на запрет матери. Вероника опасалась, что пророчество может сбыться: на свет появятся две сестры с разной магией, и тогда история Лаис и Летиции повторится.

Это послужило причиной для долгой ссоры — Вероника выгнала дочь из поместья и отреклась от нее. Муж Ирис погиб вскоре после рождения дочерей, и она осталась с двумя детьми на руках без средств к существованию. Времена, когда им не хватало еды, Айви запомнила очень хорошо, и поклялась сделать все, чтобы никогда не испытывать их вновь.

Воодушевленная согласием София после занятия у мисс Пимс сразу же помчалась записываться на дополнительный курс, и уже через два дня Айви снова увидела господина Райбуа.

Щеголеватый, с гривой седых волос, он походил на благородного старого льва, повсюду расхаживая с изысканной черной тростью. Оглядев кучку доверчивых студентов, пришедших получать невиданную силу, Райбуа не расстроился тому, что в аудитории находилось всего семь ведьм.

— Молодцы, — он воодушевленно потер ладони друг об друга. — К концу выпуска вы будете самыми могущественными колдунами! Мой экспериментальный курс поможет каждому с легкостью справляться со сложными заклинаниями и ритуалами.

Айви наклонилась к Софии, сидящей рядом.

— Он сказал «экспериментальный»? То есть, никаких гарантий не будет?

— Раз ректор одобрил, значит, все в порядке, — отмахнулась ведьма. — Давай послушаем.

На первом — вводном — занятии господин Райбуа говорил много. Его слова звучали громко и многообещающе — суть сводилась к тому, что перед использованием большого количества магии они должны подготовить тело и дух.

— Физические упражнения и медитации позволят вам быть готовыми к тому напряжению, что испытывает ведьма в момент применения силы, — пообещал он. — Сейчас каждый должен записать самое сложное заклинание, которое ему удалось выполнить, и последствия от него.

Айви уставилась на чистый лист. Самое сложное?..

Когда она портила зелья Линды на отборе, то обращалась к стихии Воды, а после выпила укрепляющее зелье. Эти две детали помогли уменьшить неприятные ощущения. Передача письма с помощью стихии Земли вызвала обморок и слабость. Значит…

Элвуд аккуратно записала ритуал, огляделась — многие студенты уже посматривали на преподавателя, ожидая продолжения.

— Через месяц вы сможете проводить его без неприятных последствий, — поклялся Райбуа. — Даю слово! Но, разумеется, с учетом, что вы будете выполнять мои рекомендации.

Он раздал нам требования — лист был заполнен ими от и до. Айви вчиталась в содержание, чувствуя, как похолодело тело от предстоящей нагрузки: в день по одному ритуалу той стихии, что вызвала сложности, вечерняя медитация, физические упражнения… Откуда взять столько времени?

София, похоже, была того же мнения, потому что ее лицо жалобно скривилось. Она вздохнула и прошептала:

— Ну, как-нибудь… Мы же приехали учиться.

«Вовсе нет», — еле удержалась Айви от ответа.

Ее задача — выяснить, что произошло с Лилиан. Не сомневаясь, что бабушка захочет вернуть Лили и хорошенько наказать, она со дня на день ожидала письма, в котором Вероника прикажет покинуть академию и отправиться искать сестру по всему Алтану.

София сложила ладони в молитвенном жесте.

— Ну, пожалуйста!

— Ведьмы не просят, — привычно одернула ее Айви. — Они добиваются желаемого самостоятельно.

Уилсон закатила глаза.

— Я прошу не кого-то, а тебя. Ты же моя подруга.

Элвуд опустила глаза, смущенная и разочарованная признанием. Подруга?.. С Софией было удобно общаться, потому что она не раздражала, иногда смешила, и была полезной. Но дружба?..

«У тебя не может быть подруг, — зазвенел в ушах голос бабушки. — У ведьм их не бывает. Каждая ведьма заботится сначала о себе, потом — о своей семье. И все!».

Вероника всегда рассказывала внучкам, что они должны или не должны делать. Лили игнорировала ее наказы, а Айви… Айви была послушной.

— Попробуем, — согласие само сорвалось с губ. — Вдруг получится?.. Если к концу месяца результатов не будет, то перестанем ходить на занятия к Райбуа.

— Прекрасно, — просияла София. — Я узнаю, по каким дням проходят тренировки для новичков.

Вечером выяснилось, что все студенты тренировались вместе, разделившись на группы в зависимости от уровня подготовки. Софию новость привела в восторг, природа которого Айви была непонятна.

— Хочешь, чтобы все смотрели, как мы беспомощно барахтаемся, точно новорожденные щенки?

— Зато мы сможем увидеть, какие приемы используют другие, — парировала Уилсон. — Занятия по субботам и вторникам, но учти: для них придется освобождать целый вечер.

Айви поморщилась, вяло перебирая овощи в тарелке. Аппетит пропал сразу же, как София объявила о совместных занятиях. Несколько дней ей успешно удавалось избегать Фаелана — в столовой он редкий гость, а расписание у них было разным.

Зато Итан маячил перед глазами чаще обычного, будто специально появляясь в тех местах, где находилась Айви. Взгляды, которые он бросал на нее, не предвещали ничего хорошего — смутный интерес, граничащий с неприязнью.

— Ты чего-то хочешь? — не выдержала Элвуд, столкнувшись с Рэквиллом в пятницу.

Выдался свободный вечер — разделавшись с домашними заданиями, она направлялась вниз, к морю, чтобы лично осмотреть берег с лодками, и увидела Итана в коридоре. Он стоял, прислонившись спиной к стене, словно поджидал кого-то.

— Мне вот интересно, Ай-ви…

Она стиснула зубы. Привычка Рэквилла растягивать ее имя каждый раз приводила в бешенство.

— Каким образом ты завоевала сердце Мерьеля? Приворожила?

От неожиданности Айви споткнулась на ровном месте. Итан гадко ухмылялся, скрестив руки на груди в ожидании ответа.

— Тебе какое дело? Переживаешь, что выбрали не тебя?

Рэквилл зло прищурился.

— У такой маленькой слабой ведьмочки со мной бы ничего не вышло. Забавно, что ты просила покровительства у меня, но получила его от Мерьеля.

Рука невольно взметнулась к шее, где уже не было следов от пальцев Фаелана, но тело все еще помнило боль и нехватку воздуха.

— О каком покровительстве ты говоришь?

— Ты должна была уже вылететь отсюда вместе с ним, но вы оба почему-то все еще здесь, — прошипел Рэквилл. — Не вижу ни одной причины, по которой бы Мерьель смилостивился над тобой. Разве только…

Он окинул ее плотоядным взглядом.

— Какой ты молодец, — насмешливо ответила Айви. — Сам задал вопрос, сам на него и ответил. Раз пришел к таким выводам, не боишься, что пожалуюсь покровителю?

— Мне нечего опасаться, — вопреки словам, в глазах Итана мелькнула настороженность. — А вот тебе…

В конце коридора послышались голоса — Абигайль и Фелисити, о чем-то болтая, направлялись в свои комнаты. Итан переменился в лице. Не договорив, он торопливо зашагал вперед.

Айви спрятала улыбку в уголках губ, стараясь не рассмеяться в голос: за короткий миг разъяренный пес превратился в скулящего щенка, стремясь убраться подальше. Неужели все из-за Фелисити?..

Кивнув ведьмам в знак приветствия, она миновала главный зал и без приключений спустилась вниз. Тропинка, в первый раз показавшаяся крутой и опасной, сегодня радовала уединением. Ни единой души вокруг: только скалы и море.

Айви медленно брела вдоль берега, следя за тем, чтобы не намочить юбки. Волны набегали на песок, пытаясь подобраться ближе, но что-то неведомое тянуло их обратно, в глубину.

Зажатая с одной стороны водой, а с другой — скалами, она остановилась. Серый камень выглядел неприступным и суровым, но при ближайшем рассмотрении становились видны мелкие трещинки, паутиной покрывающие породу. Казалось, небольшое усилие — и вся скала рухнет, погребя академию под собой.

Солнце клонилось к горизонту, окрашивая море в оранжево-алый, пронзительно кричали птицы, кружа в поисках рыбы. Залюбовавшись закатом, Элвуд не сразу заметила одинокую фигуру, сидящую на камне.

Их взгляды встретились. Отступать было поздно. Заправив выдернутую из прически ветром прядь волос за ухо, Айви как можно спокойнее сказала:

— Здравствуй, Фаелан.

— Айви, — хрипло произнес он.

Она вздрогнула, как от удара.

— Ты запомнил мое имя?..

— Конечно.

— Конечно?

Мерьель отвернулся, устремив взгляд на алеющее солнце.

— Это не то, что ты думаешь. Я предпочитаю знать все о врагах.

— Разве мы враги?

— Ты так решила, — чуть мягче произнес он.

— Мне не нужна победа в турнире или должность правящей ведьмы Траэна.

Лицо Фаелана окаменело. Под натиском сильных эмоций глаза потемнели, приобретя оттенок гречишного меда, линия рта стала жесткой.

— С чего взяла, что мне нужна?

— Колдуны из Мертвой пустыни редко поступают в академии. В ваших краях магия слишком ценна.

— Верно, — глухо подтвердил он. — Ты знаешь, почему?

Чуть помедлив, она ответила:

— Жестокий край, где нет ничего, кроме бесконечных песков, жалящего солнца и ядовитых тварей. Вы с трудом выживаете. Даже слабый колдун в Мертвой пустыне может спасти сотни жизней.

Мерьель молчал. Когда Айви уже перестала надеяться на ответ, чувствуя себя глупо, он вдруг заговорил, снова устремив взгляд вдаль:

— Это так. Ни один пустынный колдун не станет причинять вред другому ради личной выгоды. Магия дана, чтобы приносить благо.

— Не я пыталась убить тебя.

Фаелан невесело улыбнулся, спрыгнул с камня. Айви изо всех сил убеждала себя стоять смирно, испытывая желание броситься наутек.

Приподняв ее подбородок двумя пальцами, Мерьель спросил:

— А если бы хотела убить… Если бы могла, сделала бы?

Она беспомощно отвела глаза в сторону, впервые в жизни ощущая чувство вины за свое испорченное, злое нутро.

Фаелан коротко рассмеялся.

— Можешь не отвечать. Видел, что ты сотворила с зельями той ведьмы на отборе.

— Я темная ведьма.

— Разве тебя определяет твоя суть? Или же тебя определяют твои поступки? — задал он вопрос.

Айви не знала, что ответить.

Вероника рассказывала, какой должна быть темная ведьма, и внучка делала все, чтобы соответствовать идеалу. Училась закрывать глаза на несправедливость, различать серые оттенки во тьме и никому не доверять.

— Ты сам едва ли образец добродетели, — еле слышно прошептала она, глядя ему в глаза.

Они завораживали, как расплавленное золото в чане, переливаясь тысячами мельчайших искорок — красиво. Но сунешь туда руку — и испытаешь дикую боль.

Фаелан хотел что-то сказать, но внезапно осекся, опустив взгляд на собственные пальцы. Для него это словно стало удивлением — воззрившись на них, он медленно убрал ладонь.

— Не ходи одна после заката. Это может быть опасно.

Напоминание о собственной беспомощности уязвило. Айви прищурилась, ответив со всем сарказмом, на который была способна:

— Мне не нужна нянька.

— Посмотрим, — усмехнулся он так, будто знал будущее, и направился в сторону башни.

Элвуд поежилась от порывов холодного ветра, который не замечала, пока Фаелан стоял рядом.

Солнце уже коснулось боком ледяной воды. Ночи она не боялась — никакие предостережения Мерьеля не способны внушить ей страх, — однако получать выговор от Алдуэлла не хотелось. Когда Айви прошла еще немного вдоль берега, перед ней открылась пещера — одна из тех, что вели в подвалы академии. Несколько привязанных лодок покачивались на воде, иногда постукивая бортами о камень.

Выходит, Алдуэлл не солгал. Теряясь в догадках, кем был тот, кто увез Лили, она вернулась в Башню. Обратный путь занял чуть больше времени — вечерний сумрак уже опустился на академию, укрывая темной дымкой величественные статуи горгулий. По ступенькам пришлось бежать, чтобы успеть до закрытия дверей.

Заметив движение справа от себя, Айви резко остановилась.

Вокруг никого не было: только изъеденный старостью камень, покрытый мхом, и свист ветра. Убедившись, что все в порядке, она сделала еще пару шагов и снова замерла.

Чувство тревоги тяжелым комом осело в центре живота, ладони предательски задрожали. Элвуд вертела головой в разные стороны, пытаясь найти источник угрозы, но ничего не находила. И от этого становилось еще более жутко.

Позади раздался скрип — громкий и протяжный. Она обернулась, готовая использовать магию — но наткнулась лишь на молчаливые статуи, охраняющие подножие лестницы. На мгновение показалось, что одна из горгулий немного сместилась, подавшись вперед, будто собиралась слезть с пьедестала.

«Нет, что за бред. Не может такого быть».

— Элвуд!

Голос ректора привел Айви в чувство. Виновато опустив глаза, она пробормотала приветствие:

— Доброй ночи, господин Даварре.

— Вот именно, ночи, — процедил он. — Что вы тут делаете? Послезаката студенты не должны покидать своих спален.

— Я немного задержалась на берегу, и…

— И слушать не желаю, — рявкнул он. — Убирайтесь!

Не став испытывать судьбу, Айви нырнула в дверной проем, как юркая рыбка, и скрылась за стенами академии. Добравшись до своей комнаты, запечатала замок заклинанием, проверила горшок с землей — пусто. С момента отправки письма прошло уже пять дней, а Вероника все еще не соизволила дать свой ответ.

Глава 10

В детстве Айви была терпеливым ребенком. Лилиан вечно устраивала скандалы, требуя получить сладости прямо сейчас, а не после обеда, пока младшая сестра спокойно доедала суп, находя в длительном ожидании особую прелесть. Ведь чем дольше ожидаешь чего-то, тем оно желаннее.

Но субботним утром, не обнаружив в горшке письма, Айви чуть не вскрикнула от досады. Почему бабушка так медлит? Или письмо не дошло до нее?

При мысли, что придется снова провести ритуал, ее скрутил приступ тошноты. Во рту появилась едкая горечь, виски заломило. Тело, помнящее, чем закончился прошлый раз, отчаянно сопротивлялось.

Решив дождаться понедельника, Айви отправилась на урок защиты. Вопреки ожиданиям, занятие проводилось не в душном зале с остальными студентами, а на открытом воздухе. Преподаватель — высокая, крепко сбитая ведьма с короткими волосами — собрала новичков возле входа в академию, представившись как госпожа Марта Лаше.

Айви стояла позади всех, чувствуя себя скованно в брюках. Взамен физического комфорта они отбирали душевный — ей, не привыкшей к подобной одежде, постоянно хотелось натянуть блузу пониже.

— Учитывая ваш уровень подготовки, придется начать с малого, — Марта недовольно оглядела ведьм. — Сегодня легкая разминка и пара упражнений.

— Мы не будем сражаться друг с другом? — с беспокойством спросила Розалин.

В последние дни она вела себя очень тихо, практически незаметно. София предположила, что Розалин обиделась, на что Айви только пожала плечами — не ее проблемы.

— Нет, — отрезала Марта. — Вы и клинка-то в руках не удержите.

Айви невольно подобралась под ее испытующим взглядом: выпрямила спину, вздернула подбородок.

— Лестница, — она указала на крутые ступени, ведущие к мосту. — Начинайте спускаться и подниматься.

— Сколько раз? — осмелилась поинтересоваться ведьма в темно-зеленых брюках.

— Столько, сколько я сочту нужным, — Марта ухмыльнулась. — Вперед.

София недоуменно посмотрела на преподавателя, но больше вопросов не последовало. Все покорно зашагали вниз — вразнобой, еле слышно переговариваясь и неуклюже взмахивая руками, точно кучка переваливающихся с боку на бок гусынь.

Первый спуск дался Айви легко: она сбежала по ступеням вниз, даже не сбив дыхание, и с такой же легкостью поднялась. Но вскоре ноги загудели, налились свинцом, дышать стало тяжелее. Хватая ртом просоленный воздух, она преодолевала ступень за ступенью из чистого упрямства.

Задачка, кажущаяся легкой, в мгновение ока превратилась в настоящее испытание. Элвуд сбилась со счета: ступени казались бесконечными, конечности отказывались слушаться. Хотелось остановиться, дать телу передышку, но госпожа Лаше, следящая за всеми сверху, никому не давала спуску.

— А теперь…

Марта эффектно указала на небольшую кучу камней, сваленных у статуи горгульи. При дневном свете она выглядела безобидной — просто изваяние.

— … берем в каждую руку по камню и продолжаем.

Ответом послужили вымученные стоны ведьм, слившиеся в единый хор.

— Я больше не могу, — пожаловалась Розалин. — Можно отдохнуть?

— Нельзя. Хотите отдыха — можете покинуть занятие.

Лаше расставила ноги, скрестила руки на груди и высокомерно подметила:

— Каждая тренировка — сражение с самим собой. Если вы не в силах победить себя, то и врага не одолеете.

София, изменившись в лице, подошла к куче камней. Выбрав два булыжника средних размеров, она с отчаянной решимостью направилась к лестнице.

За ней потянулись и остальные ведьмы — теперь они не переваливались с боку на бок, а продвигались рывками. Каждый шаг как маленькая битва: короткая пауза, мысленные уговоры идти дальше, движение, снова крошечная остановка…

Когда госпожа Лаше смилостивилась, объявив об окончании занятия, Айви хотелось лечь на землю и не шевелиться несколько дней. Добравшись до комнаты, она распахнула окно — свежий ветер ворвался в спальню, шевельнул занавески и остудил разгоряченную кожу. Взгляд упал на горшок, стоящий на подоконнике — утром земля в нем выглядела не так.

С замиранием сердца Айви протянула ладонь и извлекла испачканный свиток. Стряхнув комочки земли, развернула и жадно вчиталась в короткий текст:

«Мне нужно его имя. Продолжай учебу и поиски».

Бумага, более не удерживаемая пальцами, спланировала на пол. Айви отрешенным взглядом проследила за письмом, пораженная решением бабушки.

Она не разрешила вернуться. Вместо долгожданной свободы младшая внучка должна оставаться в академии и искать возлюбленного Лилиан. Узнав имя, можно сузить круг поисков — Алтан большой, и Лили могла быть где угодно. Но…

Айви рассчитывала если не вернуться домой, то хотя бы освободиться от необходимости выполнять домашние задания и посещать занятия. Но Вероника решила иначе. И Айви, разумеется, обязана подчиниться…

Или можно поступить как Лили — ослушаться и покинуть академию, но в таком случае придется вернуться в скромный домик, снова думать о завтрашнем дне и работать, чтобы получить хоть немного денег.

Когда Вероника забирала внучек, то обещала, что будет оплачивать содержание Ирис. Она сдержала слово даже после побега Лили — но если Айви последует примеру старшей сестры, то Веронике незачем будет помогать дочери, от которой она отказалась давным-давно.

Выбор очевиден. Можно сколько угодно злиться и сетовать на судьбу — однако проще принять неизбежное. Немного потерпеть… Совсем немного.

Перед сном она представляла, как станет будущим хранителем: днем будет заботиться о Цветочных полях, а по вечерам, закрывшись в кабинете, изготавливать зелья. Может, даже изобретет парочку новых…

Разбудил ее какой-то шум. Странные звуки доносились из коридора: не то бряцанье, не то грохот. Приподнявшись на локтях, Айви уставилась на дверь, вспоминая, закрыла ли ее заклинанием.

Занятие с госпожой Лаше настолько вымотало, что все было как в тумане: мозг отказывался соображать, тело оставалось ватным, ощутимо болели мышцы.

Грохот начал стихать, словно тот, кто издавал его, ушел вглубь коридоров. Слишком измотанная, чтобы думать об этом, она повалилась обратно в постель.

Утром стало еще хуже — с кровати пришлось сползать, морщась при каждом движении. Теплая вода немного помогла, разогнала кровь. Заплетя непослушные волосы в слабую косу, Айви надела платье потеплее, памятуя о ливне в прошлое воскресенье, и спустилась в столовую.

Обычно заполненная студентами, праздно проводящими время, сегодня она пустовала — большинство уже ушли в Салвуд.

Наскоро перекусив, Элвуд уже собиралась уходить, как к ней за столик присела Розалин.

— Привет. Как самочувствие?

— Терпимо, — лаконично ответила Айви. — Твое?

— Такое же. Думала, умру утром, — пожаловалась Розалин. — Боюсь представить, что нас ждет на следующем занятии. Хорошо, зелье помогло…

— Что за зелье? — спросила Айви, краем глаза замечая Фаелана.

Он прошел мимо столовой, очевидно, собираясь в Салвуд. Первым порывом было встать и догнать его, но Айви одернула себя.

— Укрепляющее, из тилпинов, — охотно поделилась Розалин. — Могу и тебе дать.

Она достала крошечный пузырек из кармана платья. Внутри плескалась зеленоватая жидкость, отливающая голубым — эффект получался за счет синих бутонов тилпинов.

Они росли повсеместно и были неприхотливы. Однако главным ингредиентом эликсира являлись вовсе не тилпины, а плоды башарха — вечнозеленого дерева, растущего в теплых краях.

Айви выдернула флакон из пальцев Розалин, открыла и понюхала. Так и есть — пахло сладко-кислыми плодами.

— Откуда у тебя оно?

Вэйл заметно стушевалась.

— Родители купили перед отъездом в академию. Подарок. Потратили почти все сбережения.

Элвуд удивленно подняла бровь.

— Подарок?

Розалин поторопилась объяснить:

— Переживали, что не справлюсь с нагрузкой, вот и… Им посоветовали на рынке.

— Еще и втридорога взяли, — догадалась Айви.

Эффективный, но дорогой эликсир — на эти деньги семья могла бы жить несколько недель. В условиях строжайшей экономии его приобретение являлось неразумным. Странно, что Розалин так спокойно предлагала им поделиться…

Айви нахмурилась, собираясь расспросить ее, но Вэйл вдруг сама вскочила.

— Вспомнила, что обещала разбудить Абигайль! Прости, увидимся позже.

Ни капли не расстроившись, Айви спустилась вниз и вышла на свежий воздух. При виде лестницы, ведущей к мосту, к горлу подкатила тошнота, мышцы заныли сильнее.

— Куда-то собрались, Элвуд?

Ректор неслышно приблизился к ней со спины. Айви резко повернулась, чудом удержавшись от крика.

— Что с вами? — нахмурился он, изучая ее побледневшее лицо.

— Ничего, — огрызнулась она. — Вы меня напугали.

— В стенах академии вам нечего бояться. Так куда вы собрались?

— В Салвуд. Куда же еще?

Даварре улыбнулся — той мерзкой улыбкой, за которой обычно следует что-то нехорошее.

— Вынужден вас расстроить, но вы наказаны. Салвуд отменяется.

— Что? Наказана?

— Да, наказаны, — повторил Этьен. — Я застал вас после отбоя. Сможете посетить Салвуд через неделю, а на этой придется занять себя чем-нибудь другим.

Айви уставилась на него с выражением детской обиды на лице.

— Но я опоздала всего на пару минут!

— Не имеет значения. Хорошего выходного, — вежливо сообщил он, давая понять, что спор окончен.

«Проклятье!— Айви проводила его долгим взглядом, в котором смешалась злость и досада. — Как не вовремя…».

Если бы глазами можно было испепелить, то ректор уже давно бы превратился в горящий факел. Алдуэлл, ставший немым свидетелем сцены, коротко кашлянул, намекая, что пребывание возле моста излишне.

Айви вернулась в комнату, не представляя, чем может заняться. Побродила от стены к стене, напоминая пойманное в ловушку животное. Если бы она находилась в поместье, то…

Взгляд упал на сумку, в которой хранилось сырье и образцы, привезенные с Цветочных полей. Почему бы не продолжить свою работу здесь? Последние месяцы Айви задалась целью изготовить особое зелье — многокомпонентное, с добавлением новых ингредиентов.

Приготовление осложнялось дополнительными исследованиями реакций тех или иных веществ друг на друга. По отдельности каждый ингредиент обладал несоизмеримой пользой, однако вместе они начали конфликтовать. Необходимо было снизить побочные эффекты — или же полностью избавиться от них, что представлялось с трудом.

Но если получится… Если получится, она станет автором уникального зелья, способного в короткий срок залечить любую рану — даже смертельную. Владение магией позволяло колдунам и ведьмам продлить срок жизни, но любое ранение могло привести к летальному исходу.

Взяв образцы, Айви распахнула дверь и отпрянула назад — в коридоре стояла София. Ее рука застыла в воздухе, выражение лица было испуганным.

— Собиралась постучать, — она шумно выдохнула, — а тут ты… В Салвуд?

Взгляд ведьмы упал на сумку.

— Нет. Ректор запретил мне покидать башню, потому что я нарушила запрет. Опоздала всего на пару минут.

— Думала, мы пойдем вместе…

София заметно огорчилась, но тут же предложила:

— Хочешь, останусь с тобой? Можем позаниматься вместе или просто прогуляться во дворе.

— Нет, — отказалась Айви. — Мне следует поработать над зельем, а для этого нужна тишина.

— Хорошо, — София улыбнулась, сгладив неловкость. — Тогда до вечера.

Они разошлись в разные стороны: Уилсон направилась к выходу, а Элвуд — в мрачные подземелья. Если главные помещения академии освещались каминами, а ужасающие картины разбавлялись изысканными фресками и статуями, то в подвалах властвовал темный камень и одинокие факелы, горящие на приличном расстоянии друг от друга.

Воздух был влажным и стылым, стены источали холод. Звук шагов разносился далеко по подземелью.

Вспомнив, что лаборатория должна быть справа, Айви толкнула первую дверь и недоуменно застыла — за ней скрывался чулан со всякой дребеденью: шкатулки, испорченные артефакты, какая-то одежда…

Она захлопнула створку и открыла следующую, увидев чей-то кабинет: узкий стол, заваленный свитками, книжный шкаф, кресло-качалка… Попятилась, не понимая, куда делась лаборатория.

— Вам помочь?

Скрипучий голос позади заставил ее подпрыгнуть на месте. Айви поспешно обернулась.

— Господин Ризби?

Высокий темноволосый мужчина с худощавым лицом, которое портила брезгливая гримаса, высокомерно подтвердил:

— Еще утром я был именно им. Вы искали меня?

— Нет, господин Ризби.

— Тогда зачем вы пытались войти в мой кабинет?

— Это ваш кабинет? — Айви покосилась на уютное кресло-качалку. — Не знала. Я искала лабораторию.

— Вот она, — преподаватель указал на первую дверь. — Вы вроде не первый день в академии. Стыдно не знать расположение кабинетов.

Айви запротестовала.

— Там чулан!

— Разве? — скептически бросил Ризби и рывком открыл дверь.

Взору открылось просторное помещение со столами, заставленными колбами, чашами и котлами. Айви изумленно прошептала:

— Но я видела…

— Что вы видели? — брюзгливо вопросил Ризби. — Не морочьте мне голову, студентка. Идите.

Он дождался, пока Айви зайдет в лабораторию, и с силой захлопнул дверь. Пораженная такой нелюбезностью, она выругалась себе под нос:

— Спесивый индюк…

— Странное сравнение. На мой взгляд, господин Ризби больше похож на ворона.

Мадам Леонс, сидящая в углу, подняла голову и скупо улыбнулась.

— Прошу прощения... Я думала, здесь никого нет.

— Ничего, — она стянула с рук перчатки и бросила их на стол. — Будем считать, что я не слышала. У вас вышло недопонимание?

— Дверь в лабораторию… Когда я открыла ее, тут был чулан.

Вопреки опасениям, мадам Леонс не стала ставить слова Айви под сомнение.

— Такое бывает. Башня может менять расположение комнат на свое усмотрение.

Айви вспомнила, что Итан за завтраком однажды говорил нечто подобное, и с облегчением вздохнула.

— Но господин Ризби…

— У него скверный характер, — сообщила мадам Леонс. — Он просто не в духе. У вас ко мне какой-то вопрос?

Айви помедлила. Спросить ли мадам Леонс о том совете? В прошлый раз она не захотела объяснять свои слова.

— Мне нужно приготовить зелье, решила воспользоваться лабораторией. Это ведь не запрещено?

— Зелье? Вы учитесь на Слововедении, если мне не изменяет память.

— Это не домашняя работа. Личный… Эксперимент. Хочу попробовать изобрести новый эликсир.

— Расскажите поподробнее, — оживилась мадам Леонс. — Что за эликсир?

Доставая из сумки образцы, Айви принялась объяснять:

— За основу взят самый сильный укрепляющий настой «Асцивирум»на основе одноименного растения с добавлением мелотии.

— Она ядовита, — тут же подметила мадам.

— В малых количествах яд превращается в лекарство, — ответила она излюбленной фразой зельеваров. — Мелотии тут совсем немного. Она необходима, чтобы вызвать «шоковое» состояние организма. Основные побочные эффекты я нейтрализую сатиновой лилией…

Параллельно Айви указывала на пузырьки, поясняя, в каком из них находился тот или иной ингредиент. Закончив перечисление компонентов, необходимых для создания зелья, она взглянула на мадам Леонс, ожидая услышать мнение.

Преподаватель нахмурилась.

— Это звучит очень интересно. Значит, вы изучили реакцию всех составляющих?

— Почти. Два ингредиента конфликтуют, — рука переместилась, показывая на сатиновую лилию и рогожь — активатор, содержащийся в зелье, взятом за основу. — Их нельзя убрать. Каждый необходим, но вместе они…

Айви огорченно закончила:

— Нейтрализуют действие.

— Знаете, это могло бы стать вашей итоговой работой, если бы вы обучались на Зельеварении. У вас талант. Почему не указали, что хотели бы пойти туда?

— Бабушка сочла Слововедение более приемлемым.

— Вероника, — протянула мадам с явным неодобрением. — Ну, что же… Могу дать совет, но не знаю, сработает ли он.

Айви с надеждой посмотрела на нее, взглядом попросив продолжить.

— Любое магическое воздействие — даже родовую магию, — подчеркнула мадам Леонс, — можно побороть. Например, черная… Не темная, а именно черная магия способна преодолевать родовую защиту, которая является неприкосновенной.

Айви вспомнила обожженные пальцы ректора. Он точно использовал черную магию, но она впервые задумалась, с какой целью Этьен обратился к столь мощному инструменту.

— Найдите то, что заставит ваши компоненты стихнуть.

— Растения, которые нейтрализуют опасное воздействие рогожи и сатиновой лилии, также устраняют и их полезные свойства. Проще говоря, делают их бесполезными. Уже пробовала.

— Думайте еще, — подбодрила мадам. — Можете обратиться за помощью к декану Зельеварения — леди Ларс. Скажите, что это я порекомендовала вам прийти к ней.

— Благодарю, мадам, — искренне ответила Айви. — Вы очень помогли.

— Рада быть полезной. У вас непременно получится.

Мадам Леонс направилась к двери, захватив с собой пузырек. Айви невольно посмотрела на флакон с темно-зеленой густой жидкостью — мазь для заживления синяков. Точно такой же пользовалась она после визита Фаелана.

Поймав чужой взгляд, мадам спрятала пузырек в карман и попрощалась:

— До встречи на занятиях.

— Подождите, — окликнула Айви, решившись спросить про тот загадочный совет. — То, что вы тогда сказали…

Преподаватель покачала головой.

— Забудьте. Вы не такая, как ваша сестра. Возможно, я ошиблась.

С этими словами она выскользнула за дверь, оставив Айви в глубоком замешательстве.

«Не такая, как Лили»— что бы это значило?

Разница между сестрами была очевидна, но что-то подсказывало: мадам Леонс говорила вовсе не о темпераменте.

Айви вернулась к исследованиям, кропотливо записывая результаты в блокнот. Лаборатория академии ничуть не уступала учебной комнате в поместье Элвудов — здесь имелось все необходимое, и даже больше: специальные камни-активаторы, серебряные доски и ножи, мерные чашки из хрусталя…

Увлекшись работой, она не заметила, как пролетело несколько часов. От изучения реакции зелья на новые компоненты ее отвлек тихий скрип двери. Оглянувшись, Айви увидела Фаелана, входящего внутрь.

Заметив, что лаборатория занята, Мерьель на мгновение остановился. Айви отвернулась, давая понять, что не против чужого присутствия: столов, как и инструментов, было предостаточно. Некоторое время они работали в тишине, нарушаемой лишь бульканьем смеси и стуком ножа о разделочную доску, но вскоре Айви разобрало любопытство.

Украдкой посмотрев на Мерьеля, она поняла две вещи. Первая — он изготавливал яд. Вторая — он не умел варить зелья.

Но ее это совершенно не касалось. Айви вернулась к своему исследованию, вычеркнув из списка подходящих ингредиентов листья ацера, потянулась за соком люции…

Звук лопнувшего стекла вынудил инстинктивно присесть и прикрыть голову руками. Несколько мгновений, проведенных в панике — она хорошо знала, чем может обернуться ошибка во время изготовления яда — сменились досадой.

Осторожно выпрямившись, она взглянула на стол, за которым трудился Мерьель. Разбитые колбы, пахучая темно-зеленая субстанция, растекшаяся по хрустальной доске… Фаелан смотрел на все это с отчаянием человека, утратившего надежду.

Айви кашлянула, привлекая внимание.

— Ты смешал недопустимые компоненты.

— Они все ядовитые.

— Это не означает, что они могут дружить друг с другом.

Она подошла ближе и указала на адонитовые ягоды.

— Адонит теряет свойства при варке.

— А все остальное? — хмуро спросил Фаелан.

— Выбранные тобой ингредиенты конфликтуют. Их нельзя смешивать, — повторила Айви. — Хорошо еще, что лопнули только колбы. Где ты взял этот рецепт?

Мерьель поднял на нее взгляд.

— Нигде.

Ей потребовалось всего мгновение, чтобы вспомнить подслушанный разговор и понять.

— Ты пытаешься создать новый яд?

Фаелан не ответил, принявшись убирать стекло голыми руками. Айви поморщилась, когда один из осколков оставил небольшой порез на указательном пальце.

— Нужно обработать твою рану.

— Нет.

— Все, что лежит на этом столе — ядовито.

— Не для меня.

Айви прикусила губу. На отборе Фаелан выпил один из самых ужасных ядов — и остался жив. Сейчас он пытался придумать новый…

— Почему ты невосприимчив к ядам?

Он остановился, в раздражении бросив собранные осколки на стол.

— У тебя нет других дел? Ты, кажется, чем-то занималась.

— Я могу помочь, если ответишь на вопрос, — предложила Айви.

Ей было чертовски интересно, каким образом тело Мерьеля обезвреживает то, от чего любой колдун упал бы замертво. К тому же это могло помочь в исследованиях.

— Мне нужен новый яд. Неизвестный миру. Считаешь себя способной на такое?

Айви ничуть не колебалась.

— Да.

— Допустим, я поверю, — Фаелан прищурился. — Но зачем тебе знать о моих способностях?

— Я работаю над лечебным зельем, в составе которого много ядовитых веществ. Думаю, это поможет, — призналась Айви. — А еще мне очень любопытно, как ты смог выжить.

Услышав последние слова, он усмехнулся.

— Так и знал. Значит, не солгала о том, что ты зельевар. Сколько времени уйдет на приготовление?

«Ровно столько, сколько потребуется для того, чтобы уколоть палец».

— Около двух-трех недель.

— Отлично. Когда яд будет готов, можешь спрашивать, о чем хочешь, — насмешливо ответил Фаелан.

Айви улыбнулась, но улыбка вышла зловещей, почти угрожающей.

— Договорились.

Она вернулась к своему столу, вновь погрузившись в мир растений, ядов и мерных колб. За спиной тихо скрипнула дверь — убрав остатки испорченного зелья, Мерьель ушел.

За неимением окон в подземельях всегда царило одно время — ночь. Если бы не София, заглянувшая в лабораторию, Айви бы могла просидеть за пробирками до самого утра.

— Ты еще занята? — ведьма вошла, держа в руках поднос. — Тебя не было на ужине.

Нос учуял запах чего-то съестного, и желудок протестующе заныл. Элвуд сглотнула слюну, вспомнив, что не съела ни крошки с самого утра.

— Принесла тебе немного еды, — улыбнулась София. — И вот еще…

Она достала из кармана пузырек чернил.

— В прошлое воскресенье ты не смогла купить. Я решила захватить их сегодня, — Уилсон поставила флакончик на край стола. — Продавец клялся, что качество отменное.

— О, — выдавила Айви, совершенно забыв о том, что использовала чернила как предлог, чтобы на время избавиться от Софии. — Спасибо.

Они переместились за дальний стол, чтобы не нарушить технику безопасности. Пока Айви ела, София рассказывала, как провела день в Салвуде.

— Встретила Абигайль и Розалин, мы решили прогуляться вместе. Была небольшая ярмарка… Затем спустились к морю. Абигайль, оказывается, умеет драться. Она показывала некоторые приемы. У меня даже немного получалось, представляешь? — со смехом спросила Уилсон.

Айви вяло кивнула, пытаясь справиться с чувством внутреннего раздражения. София собралась участвовать в турнире — хорошо, что Абигайль вызвалась помогать ей. Так почему же вместо радости она ощущала злость?..

— Жаль, что тебя не было с нами. Мы отлично провели время.

— Не жаль, — резко ответила Айви. — Терпеть не могу бессмысленные посиделки.

Чтобы занять руки, она начала собирать образцы. София, прикусив губу, перевела тему:

— Чем ты занималась?

— Готовила зелье.

— Какое?

Айви рывком закрыла сумку.

— Лечебное. Идем? Уже поздно.

— Да, — немного расстроенно согласилась София. — Идем.

Возле своей комнаты она остановилась, словно собираясь что-то спросить, но передумала. Вместо этого Уилсон сказала:

— Перед сном должна быть медитация. Господин Райбуа настаивал, помнишь?

— Да, — Айви кивнула, избегая смотреть на нее. — Помню. Темной ночи.

Медитация ей не давалась. Элвуд сидела с закрытыми глазами, чинно сложив руки на коленях, но долгожданной тишины и спокойствия не наступало. Напротив, мысли, как тараканы, забегали еще быстрее. На изнанке век мелькали лица: строгий облик бабушки, разочарованная София, усмехающийся Фаелан…

Сдавшись, она открыла глаза и, запечатав дверь заклинанием, выпила сонное зелье. Крепкий сон до утра — вот что ей нужно, а не безумные теории Райбуа. Хотя бы там Айви могла быть свободной от бесконечного числа загадок. Сколько еще их предстоит разгадать перед тем, как она узнает главную тайну?..

Глава 11

Из поколения в поколение в семье Элвудов передавалась одна присказка: «Внутри каждого — чистое поле с плодородной землей. Мы сами выбираем, чем ее засеять».

Айви хотелось верить, что внутри нее росли цветы — удивительно яркие и ароматные. Но она знала, что отравленная кровь уничтожила бы все живое.

Лилиан и Айви — такие имена выбрала Ирис, когда поняла, что дочери забрали те жалкие крохи, которыми она довольствовалась, превратив ее из слабой ведьмы в обычного человека.

Такова цена за рождение двух сильных ведьм. Темных ведьм с отравленной кровью, в чьих венах течет чистейший яд.

Айви не обольщалась фантазией о крепкой воссоединившейся семье, когда Вероника пришла забрать их с Лили. Уже ребенком она понимала, что сподвигло бабушку вспомнить о внучках — роду требовался следующий хранитель Цветочных полей. А Веронике требовалось укрепить свою власть. Зелья на основе крови сестёр превращались в яд — и, что самое ужасное, у него не имелось противоядия. Этот козырь в рукаве Вероника использовала несколько раз, чтобы упрочить положение Элвудов, ослабшее после рождения слабой дочери.

Все остались в выигрыше: Ирис получила содержание и могла более не беспокоиться о пропитании, Вероника восстановила репутацию, Айви получила возможность обрести блестящее будущее…

Но что получила Лилиан? Айви впервые задумалась о том, почему сестра так яро протестовала против любых предложений бабушки. Она стремилась вернуться к маме, отвергая те дары, что по праву принадлежали обеим сестрам. Неужели Лили было так плохо, что она решилась поступить в академию только чтобы потом сбежать?

И если это так, то стоит ли искать ее?..

— Элвуд, вы еле двигаетесь. Активнее, — сделала замечание Марта.

— Прошу прощения.

Айви, пробормотав извинение, вернулась к тому, чем занималась: очистке камня.

Занятие проходило довольно оригинально, как и предыдущие: на сей раз госпожа Лаше собрала ведьм в главном зале, выдала ведра, тряпки, щетки и приказала драить полы и стены.

От холодной воды пальцы покраснели, нежная кожа была стерта грубой щетиной. Стоя на коленях, Айви чувствовала, как болит спина и ноют мышцы рук. София, протирающая насухо вымытые места, тихонько кашлянула и вполголоса произнесла:

— Еще немного — и я решу, что ректор хочет сэкономить на уборке.

Элвуд не сдержала смешка. В понедельник они почти не разговаривали, делая вид, что ничего не произошло, и она с удивлением поняла, что скучает по саркастическим комментариям Софии.

— Надеюсь, он не решит сэкономить на готовке, иначе студентов в академии может поубавиться.

— А я люблю печь, — шепотом поделилась София. — Если бы ты попробовала мои печенья, то вмиг подобрела.

— Угости ими госпожу Лаше.

— Не отвлекаемся!

Марта нависла над ведьмами, как коршун. Обе немедленно уткнулись в пол, изображая бурную деятельность.

В начале занятия одна из студенток покинула занятие, отказавшись заниматься унизительной работой. Перед тем, как уйти, Алвейра бросила на Айви полный недоумения взгляд, во всеуслышание заявив:

— Элвуд, твой род один из самых влиятельных в Цветочных полях. Неужто ты будешь ползать по полу с тряпкой?

Она бы сильно удивилась, если бы узнала, что Айви уже приходилось ползать с тряпкой — в домике, где они жили раньше, не было прислуги. Всю работу выполняли сестры, Ирис же занималась готовкой.

Стоит ли говорить, что Айви была очарована поместьем Элвуд, где любая прихоть исполнялась мгновенно? Она ощутила, что это такое — власть. Возможно, поэтому никогда не могла противиться бабушке. Стала разменной монетой — но не медной, а золотой.

Закончив оттирать полы от грязи, Айви отправилась в комнату. Ежевечерняя медитация, на которой настаивал Райбуа, опять закончилась провалом — она никак не могла заставить тело и разум расслабиться. Если бы не обещание, данное Софие, то давно бы уже перестала пытаться, но что-то — не иначе как голос совести — не давало прекратить.

Жизнь в академии шла своим чередом. Айви сдавала доклады, писала тесты и изучала новые дисциплины. Мнение о том, что «Умбра» ничего не может дать, оказалось ошибочным — многое она уже знала, но были и вещи, о которых довелось услышать впервые.

Например, урок прорицания, к которому Айви отнеслась с изрядной долей скепсиса. Ведьм, способных видеть будущее, можно пересчитать по пальцам одной руки — эта сила была столь редка, что считалась скорее выдумкой. Тем не менее, многие успешно гадали — на костях, картах, камнях, планетах… Что только не использовалось в целях узнать судьбу, однако каждая ведьма понимала — ответ будет туманным и расплывчатым.

— Мадам Дейдре кажется выжившей из ума старухой, — поделилась София. — Она все время что-то бормочет себе под нос.

Айви посмотрела на мадам Дейдре — ведьму неопрятного вида, с всклокоченными волосами, кутающуюся в шаль. В аудитории было тепло, но мадам все равно ежилась и нервно озиралась по сторонам, словно опасалась кого-то.

— Бедная, — сказала Розалин. — Слышала, ведьмы, которые пытаются заглянуть в будущее, сходят с ума.

Мадам Дейдре снова что-то прошептала. Ее сухие губы задвигались, быстро выталкивая из себя слова. Айви прислушалась, но смогла разобрать лишь некоторые из них: «черно-белый» и «огонь в воде».

Стало не по себе. Остальные в аудитории переговаривались между собой — поначалу робко, но вскоре осмелели, видя, что мадам Дейдре не спешит делать замечания.

Элвуд перевела взгляд на Софию, подначивая ее сделать что-нибудь. Уилсон, кашлянув, подняла руку:

— Мадам Дейдре… Прошу прощения. Мадам Дейдре!

Ведьма вздрогнула от крика, будто вынырнула из глубокого сна. Обвела мутным взором помещение — и неожиданно сильным, хриплым голосом сказала:

— Извините. Давайте начнем занятие.

Ропот и шум в аудитории стихли. Все еще преисполненная недоверием, Айви устроилась поудобнее, ожидая услышать очередную сказку в стиле господина Райбуа. Но мадам Дейдре удивила во второй раз, начав с главного:

— Предсказать будущее невозможно. Оно вариативно — вы можете увидеть лишь некоторые намеки. Но это не означает, что можно пренебрегать гаданием. Некоторые вещи…

Она закашлялась, прижала ко рту платок. Когда приступ надрывного кашля закончился, мадам продолжила:

— Некоторые вещи, тем не менее, предопределены судьбой. Яркие, ключевые события, которых не удастся избежать. Их можно увидеть с точностью, но не всем. Не каждая сильная ведьма способна заглянуть далеко вперед. Ясновидение отнимает не только здоровье…

Она горько усмехнулась.

— … но и разум. Если у вас нет таланта к прорицанию, нечего даже и думать о том, чтобы соваться. Однако… Можно «баловаться»гаданием. Кости, планеты, камни, внутренности животных — практически любая вещь может стать проводником.

— Так зачем же гадать, если будущее может измениться? — спросила София.

Мадам Дейдре смерила ее усталым взглядом.

— Далекое будущее — да, может. Но, к примеру, вы можете погадать на завтрашний день. Бросить кости…

Она извлекла из мешочка гладкие кости и кинула их на стол. Замерла, изучая расположение, а затем сказала:

— Завтра у меня явно будет неприятный разговор с ректором. Я могу отсрочить его, а могу сама пойти к господину Даварре. Гадание дает преимущество. Если вы готовы к чему-то — половина победы уже в кармане.

Все заметно оживились и зашушукались. Многим пришлась по нраву идея узнавать то, что ждет впереди — пусть даже это и незначительные события.

Мадам Дейдре тяжело поднялась и, прихрамывая, подошла к парте, положив на нее мешок, в котором что-то гремело.

— Будьте добры, раздайте остальным.

София послушно выполнила просьбу. Когда каждый получил гадальные кости, преподаватель вернулась на свое место и, откашлявшись, предложила:

— Попробуйте бросить их и понять, что сулит завтрашний день. Не думайте — прислушайтесь к себе. Вы сразу поймете, есть у вас талант к прорицанию, либо же нет. Для кого-то кости останутся всего лишь костями, а для кого-то станут картиной, рассказывающей о чем-то.

Айви не торопилась брать кости в руки. Вместо этого разглядывала их — изготовленные из черепашьего панциря, с выгравированными на поверхности знаками, которые уже стерлись от многочисленных прикосновений, они выглядели как обломки настоящих костей.

Вероника отрицала гадания и все, что связано с прорицанием, смело заявляя, что не судьба руководит темной ведьмой, а темная ведьма — судьбой. Что же… Айви собрала кости в кулак. Прохладные, приятные на ощупь — они не внушали отторжения, только интерес и легкий трепет где-то внутри.

Сосредоточившись, она закрыла глаза и разжала пальцы. Кости с глухим звуком упали на столешницу, бросились врассыпную, точно малые дети.

Айви по очереди рассмотрела каждую, затем попробовала взглянуть на них вместе — но ничего, кроме самих костей, не увидела.

— В тебе ничего нет, — громыхнул голос мадам Дейдре. — Пусто. Ты не способна видеть будущее.

Прежде, чем Айви успела осознать сказанное, она добавила:

— Может, это и к лучшему. Не всякая сила во благо.

Суровый кашель прервал ее речь. Прижав платок ко рту, преподаватель двинулась дальше, к Софии. Уилсон, как зачарованная, рассматривала свои кости, не поднимая глаз. Взгляд ее был отсутствующим, губы беззвучно шевелились.

— А тут есть способность, — кивнула мадам. — Что ты видишь?

София встрепенулась, заморгала, будто пытаясь избавиться от пелены.

— Вижу… Страх? Мне почему-то страшно.

— Испытание, — изрекла мадам Дейдре. — Не за себя бояться будешь.

— За кого же? — вырвалось у Софии.

Задавая вопрос, она уставилась на Айви. Та сглотнула слюну, чувствуя, как холодок цепкими лапками пробежался по позвоночнику.

Мадам Дейдре, ничего не ответив, направилась дальше. Время от времени ее хриплый, грубый голос выносил вердикт очередному студенту. Воспользовавшись свободной минуткой, Айви наклонилась к Софии.

— Ты как?

— Ничего вроде, — Уилсон уставилась вперед, пытаясь прислушаться к себе. — Странное ощущение… Словно перед глазами все плывет.

— Помощь нужна?

— Нет. Нет, — она потрясла головой, — само пройдет. Мне уже лучше.

— Как знаешь, — не стала настаивать Айви.

Не в ее правилах было вмешиваться в чужие дела. То, что она справилась у Софии о самочувствии, уже противоречило всему, чему учила Вероника.

— Тем, у кого способностей нет, свободны от моих занятий, — постановила мадам Дейдре. — Не будем терять время — ни мое, ни ваше. До следующей субботы.

Тяжело поднявшись, она поплотнее закуталась в шаль, собираясь уйти. Ноги сами понесли Айви вперед, с губ сорвался вопрос:

— Мадам Дейдре! Вы говорили про будущее… А можно ли узнать прошлое?

— Прошлое? Зачем тебе? Его отпускать надо, а не держать.

Айви не смогла скрыть досаду от высокопарных присказок. Заметив гримасу, мадам Дейдре усмехнулась:

— Любопытная. Ну, раз интересно… Прошлое тоже можно узнать. Есть ритуал, особый, сильный. Не каждой опытной ведьме по зубам. Темные его не любят, избегают.

— Почему?

— Потому что, — голос мадам Дейдре ожесточился, — никому не доверяют. А ритуал тот без доверия не провести.

Айви рискнула задать еще один вопрос:

— Что это за ритуал?

— В библиотеке есть учебник. Коли надо — сама найдешь, — мадам Дейдре не стала откровенничать.

Библиотека была едва ли не самым посещаемым местом в академии. В спокойной, величественной тишине удивительным образом сочеталось приятное шуршание ветхих страниц и голоса студентов, корпящих над книгами. Высокие шкафы занимали все пространство, словно деревья в лесу — иногда между ними можно было обнаружить маленькие круглые столики, растущие точно грибы.

— Ищешь что-то определенное? — мисс Лаветти, исполняющая обязанности библиотекаря, улыбнулась.

Невысокая, хрупкая, светловолосая, она выглядела совсем юной, но на дне серых глаз пряталась усталость. В ее присутствии Айви было не по себе. Она чувствовала странную силу, исходящую от мисс Лаветти, но не могла определить ее разновидность. Похоже на проклятие, но… Никаких внешних симптомов.

— Меня направила мадам Дейдре. Мне нужен учебник по прорицанию, где описан ритуал, позволяющий заглянуть в прошлое.

Рука мисс Лаветти застыла в воздухе, так и не прикоснувшись к карточкам.

— В прошлое?

— Да.

— Интересный выбор, — мягко подметила она.

Зашуршали желтоватые страницы, переворачиваемые тонкими пальчиками мисс Лаветти.

— Секция три, пятый шкаф, шестая полка. Точнее не подскажу, — виновато улыбнулась она. — Справишься?

— Конечно. Спасибо.

Айви хотела уйти, даже сделала два шага вперед, но вдруг остановилась. Библиотека… Лили могла не дружить с остальными студентами, но библиотеку посещать была обязана. Иначе она не смогла бы сдать ни одного теста.

— Мисс Лаветти, — она вернулась к стойке. — Не поможете мне еще в одном вопросе?

— С радостью, — заверила библиотекарь.

Айви понизила голос, чтобы нас не услышали другие.

— Моя сестра, Лилиан Элвуд, рассказывала об увлекательной книге, но я, к сожалению, запамятовала название. Можно ли посмотреть список учебников, которыми она интересовалась?

— Конечно, — дружелюбно согласилась мисс Лаветти. — Минутку.

Страницы вновь зашуршали. Томясь в ожидании, Айви разглядывала библиотеку, внутренне содрогаясь от значимости знаний, которые хранили в себе шкафы, и заметила Фелисити. Озираясь, она скользнула в узкий проход, будто воришка, пробравшийся в чужой дом.

— Пожалуйста, — мисс Лаветти протянула лист. — Это все книги, что брала Лилиан.

Айви пробежалась глазами по названиям. Многие были знакомы, но две книги выбивались из общего списка — «Умбра: история создания» и «Артефакты Старшей крови».

— Спасибо, — она вернула лист мисс Лаветти.

— Нашли то, что искали?

— Да. Нашла, — рассеянно ответила Элвуд.

Перебирая книги на шестой полке в поисках нужных сведений, она думала о том, зачем Лили понадобилось знать историю создания Башни. Не секрет, что основательницей «Умбры» являлась Лаис — одна из первых ведьм. Что Лили хотела найти?

Еще сильнее смущала вторая книга. «Артефакты Старшей крови» — магические предметы, созданные Лаис и Летицией при жизни. Именно сестер в народе величали «Старшей кровью». Редко это определение использовали для наследников их рода.

Интерес Итана Рэквилла был бы понятен, поскольку он являлся дальним родственником Лаис, но зачем подобное Лили?

Найдя учебник, о котором говорила мадам Дейдре, Айви присела за маленький столик и торопливо перелистнула страницы. Описание ритуала обнаружилось в самом конце — с первой же строчки стало ясно: он требовал огромной силы и… Двух участников.

Усмешка мадам Дейдре была обоснована — темные ведьмы редко проводили ритуалы вместе. Особенно те, где один из участников становился беспомощным, вверяя свое тело в руки других.

Были и другие условия: требовалось приготовить сложное зелье, учесть фазу луны и иметь в распоряжении место, где происходили интересующие ведьму события.

Айви захлопнула книгу. Идя в библиотеку, она осознавала, что ритуал может оказаться не по зубам, но получив подтверждение, все равно испытала разочарование.

Где-то за стеллажами вдруг раздался раздраженный мужской голос:

— Ты меня преследуешь?

— Вот еще, — фыркнула Фелисити.

В ее собеседнике Айви узнала Рэквилла и вместо того, чтобы уйти, осталась.

— Никто тебя не преследует. Отец, — Фелисити особенно выделила это слово, — отправил меня сюда учиться.

— Ты безродная шавка, — вдруг проскрежетал Итан. — И никакого отношения к благородному роду не имеешь! Радуйся, что получила место в «Умбре», потому что скоро тебя здесь не будет.

Воцарилась тишина. Айви заволновалась за Фелисити, которая долго хранила молчание, но вскоре она ответила, не пряча насмешки:

— А может, здесь не будет тебя?

— С дороги, — рыкнул Итан.

Послышались тяжелые шаги. Айви вскочила, бестолково заметалась, затем бросилась в противоположную сторону. Мисс Лаветти удивленно вскинула голову, когда она промчалась мимо нее.

Через мгновение из дверей библиотеки выскочил Итан — его лицо, искаженное яростью, напоминало волчью оскаленную морду. Не заметив Айви, он пронесся в сторону спален, как вихрь.

Элвуд призадумалась, неторопливо направляясь в свою комнату. Итан упомянул благородные рода — но Уолш едва ли имела отношение к ведьмовской знати. Айви не знала никого с такой фамилией ни в Цветочных полях, ни за их пределами. Сама Фелисити никогда не хвасталась, не упоминала о том, что принадлежит к именитому роду…

В комнате Айви сложила руки перед собой и постаралась выбросить из головы все мысли о Фелисити, Рэквилле и даже Лили. Медитация оставалась единственной недоступной вещью — остальные рекомендации Райбуа она выполняла с блеском.

Спустя несколько мгновений стало понятно, что и сегодняшний вечер отправился в копилку к неудачным попыткам. Айви достала накидку, собираясь совершить небольшую прогулку в надежде, что морской ветер сможет изгнать тревогу и беспокойство.

Солнце еще освещало лучами скалы, но они уже стали теплыми, а не обжигающе горячими. Крики припозднившихся птиц вспарывали пространство, шум волн, перебирающих мелкие камушки, напоминал шепот. Айви отошла подальше от башни, уселась на плоский камень и закрыла глаза, подставив лицо ветру.

Сидеть было неудобно — она поменяла позу, поправила юбку. Затем вытерла с лица соленые брызги, открыла глаза. Тяжелый вздох сорвался с губ.

— Проклятая медитация... Что со мной не так?

— Ты напряжена, как тетива лука.

Айви резко обернулась, едва не свалившись с камня. Фаелан, чьи шаги спрятались среди крика птиц и плеска волн, подошел ближе.

— Ты разбираешься в этом?

— В Мертвой пустыне этому учат с детства.

— Медитации? — не поверила Айви. — Думала, вас учат сражаться… Добывать яд скорпионов и отрывать головы ящерицам.

— Этому учат с пеленок.

Она улыбнулась, но тут же спрятала улыбку. Не делая попыток приблизиться, Фаелан повторил:

— Ты слишком напряжена. Эмоции захлестывают тебя, и ты не можешь с ними справиться.

— Я считала, что медитация и должна помочь мне утихомирить чувства.

— Отчасти. Но ты воспринимаешь ее как задание, которое должно выполнить. Это не так, — его голос стал мягким, поучительным. — Расслабься. Не думай ни о чем.

— Я не могу.

Руки нервно скомкали ткань платья.

— Хочешь, научу? — предложил Фаелан.

Айви гордо вздернула подбородок. Ведьмы не принимают помощи от других. Согласиться — значит сдаться, окончательно признать слабость.

— Нет.

Губы Фаелана изогнулись в усмешке.

— Так я и думал. Хорошо, что я тоже упрямый.

Не спрашивая разрешения, он уселся рядом. Айви отпрянула, насколько позволял камень, взволнованная близостью, но Мерьель словно ничего не заметил. Или сделал вид, что не заметил.

Тем же мягким, бархатным голосом он попросил:

— Закрой глаза.

Глава 12

— Нож только и ждет удобного момента, чтобы вонзиться в спину, — сказала Вероника, приведя внучку в учебную комнату. — Никому не доверяй.

Айви исполнительно кивнула, напуганная резкостью ее слов. В тот день состоялось первое занятие: они варили простое зелье из трех компонентов, которые нужно добавить в строгой очередности. Вероника сообщила, что уже бросила листья руты, и Айви, конечно, поверила, сняв зелье с огня.

Мутная жидкость пошла пеной, а после свернулась вместо того, чтобы обрести чистый зеленый цвет. Губы Айви дрожали от неудачи. Не понимая, как так вышло, она посмотрела на бабушку.

— Никому, — она разжала ладонь, на которой лежали листья руты. — Не доверяй. Даже мне.

Любое напутствие Вероника предпочитала закреплять действием. Так Айви быстро научилась быть осторожной, подвергать сомнению любые слова и отгородилась от других. В том числе и от Лили.

— Закрой глаза, — попросил Фаелан.

Айви уставилась на него с возрастающим недоумением. Неужели он решил, что сможет так просто одурачить ее?

— Ни за что.

Тяжелый вздох сорвался с губ Мерьеля.

— Я уже понял, что ты никому не доверяешь. Но у меня нет намерений вредить.

— Как и тогда, когда ты схватил меня за горло?

— Справедливо, — кивнул он. — Но я уже объяснил, почему вел себя так грубо. Твоя лента...

Он скользнул взглядом по распущенным темным волосам.

— Я запомнил ее на тебе.

— Значит, ты иногда смотришь по сторонам, — задумчиво произнесла Айви. — Мне казалось, тебя ничего не интересует, кроме цели, к которой ты стремительно бежишь.

Фаелан криво улыбнулся.

— Каждый из нас прибыл сюда, чтобы получить что-то свое.

— Да, — она подняла на него глаза. — И что хочешь получить ты?

— Знания, разумеется, — сказал он таким тоном, что сразу стало понятно — это ложь. — А ты?

Айви вернула ему кривую улыбку, повторив слова точь-в-точь:

— Знания, разумеется.

Пару минут они смотрели друг на друга, понимая, что каждый прятал глубоко внутри тайну, которой не готов поделиться с миром. Недоверчивость, незримо существующая между ними, разделяла сильнее, чем любое расстояние.

— И все же, — заговорил Фаелан. — Я прошу довериться мне хотя бы в медитации. Ты тратишь время впустую, пытаясь заставить тело расслабиться.

Айви вздохнула, признавая разумность довода.

— Что я должна делать?

— Закрыть глаза, — напомнил Мерьель.

— Для чего?

— Просто закрой, — нетерпеливо сказал он.

Айви прислушалась к собственной интуиции. Ведьма внутри все еще с опаской относилась к Мерьелю, чувствуя огромную силу — ту, что способна заставить содрогаться землю. Она одновременно и отталкивала, и влекла к себе.

— Ладно, — Айви подчинилась, опустив веки.

Вынужденная слепота обострила остальные органы чувств: шум моря и крики птиц стали пронзительнее, а соль в воздухе — насыщеннее. Присутствие Мерьеля ощущалось четче, чем раньше — она не видела его, но ощущала телом. Внутри разлилось чувство, похожее на азарт и волнение, растеклось по венам бодрящей смесью.

Айви прикусила губу, томясь в неизвестности. Что он хочет сделать?..

— Я прикоснусь к тебе, не пугайся, — низкий тембр, отозвавшийся мурашками по коже, прозвучал совсем рядом.

Зная, что охрипший голос выдаст волнение, она кивнула. Теплые ладони легли на плечи Айви, слегка надавили, вынуждая развернуться лицом к воде и выдвинуть грудную клетку вперед. Невесомо дотронулись до лица, заставляя чуть приподнять подбородок.

— Вот так, — прошептал Фаелан. — Теперь я сяду позади и начну рассказывать историю.

— Какую? Разве мы не должны молчать?

Он издал тихий смешок.

— Ты должна. Я не медитирую, а помогаю. Постарайся слушать мой голос, но не вникай в суть. Просто расслабься, хорошо? Я не позволю никому прервать занятие.

Айви вздохнула, начиная потихоньку нервничать. Это было не похоже на советы господина Райбуа или то, как медитация описывалась в учебниках. Но, раз уж решила довериться, то нужно попробовать.

Стало значительно теплее — сев сзади, Фаелан закрыл ее от холодного ветра, бросающегося с яростью цепной собаки. Элвуд снова закрыла глаза и приготовилась слушать.

— Давным-давно, — начал Мерьель. — Посреди крутых барханов и иссушающих ветров, в жестокой пустыне, которой нет ни конца ни края, родилась на свет девочка. Она любила свою родину: и жаркое солнце, и степенных, угрюмых стариков, и юрких ящериц... Но мечтала увидеть нечто иное. Ведомая сердцем, девочка отправилась в путь.

Айви представила бескрайние золотые пески и ясное небо, голубым куполом накрывшее бесплодную землю, цепочку маленьких следов, уходящих вдаль.

— Она слышала истории о море — бесконечном и необъятном. Так много свежей, живительной воды, что не видно другого берега. Так много воды, способной спасти ее племя... Девочка шла долгие месяцы: пески сменялись равнинами, покрытыми жесткой травой, и лесами, через ветви которых не проглядывалось солнце... Пока не пришла к морю.

Айви почувствовала соль, когда прикусила губу. Фаелан просил не вникать в смысл истории, но она внимательно ловила каждое слово.

— Полная радости, она бросилась вперед, зачерпнула ладонями пригоршню воды, чтобы утолить жажду... И выплюнула все. Вода оказалась непригодной для питья, такой же жестокой и бессердечной, как жаркая пустыня.

Она беспокойно зашевелилась, чувствуя, что рассказ подошел к концу. Фаелан мимолетно коснулся плеча, сказав:

— Не двигайся, слушай. Девочка вернулась домой, в пустыню и спросила у стариков: почему же они не предупредили, что вода в море не способна нести жизнь? И ей ответили: потому что каждый должен пройти свой путь. Старики знали, что девочка не поверила бы им, пока не убедилась сама. Только почувствовав соль во рту, она убедилась, что не всякой мечте свойственно исполняться.

— И в чем же смысл сей сказки? — Айви едва шевелила губами, стараясь сохранять неподвижную позу.

— Недостижимые вещи существуют, — просто сказал Фаелан. — С ними нужно смириться, иначе потратишь жизнь на исполнение несбыточного.

В его словах почудился намек. Айви заерзала, не зная, как спросить об этом, не выдав себя, и вновь ощутила легкое прикосновение к плечу.

— Медитация, — напомнил он. — Продолжаем. Закрой глаза и слушай мой голос. Давным-давно, посреди крутых барханов и иссушающих ветров...

История началась заново. Айви представляла крохотную фигурку, уходящую в закат, густой лес, скалистые горы, море... Чувствовала усталость, разочарование, радость и горечь от потери мечты.

И все по новой. Фаелан рассказал историю еще несколько раз прежде, чем она перестала вникать в смысл слов. Его голос стал фоновым шумом, как и резвящееся, точно ребенок, море, как и птицы, громко кличущие друг друга домой... Все вокруг перестало существовать.

Айви погрузилась глубоко в себя — туда, где не было ни чувств, ни мыслей, где царила блаженная пустота.

— Айви, — на сей раз прикосновение вышло требовательным. — Открой глаза.

Она разлепила веки, недоуменно заморгала, оглядываясь вокруг. Солнце почти село, утопая в воде, птицы разлетелись прочь.

— Сколько времени прошло?

— Достаточно, — на губах Фаелана поселилась довольная улыбка. — Ты справилась. Как себя чувствуешь?

Она повела плечами, прислушиваясь к внутренним ощущениям, и признала:

— Хорошо. Даже… Отлично.

Мерьель поднялся и, бросив взгляд в сторону горизонта, констатировал:

— Пора возвращаться.

Айви встрепенулась, слезла с камня. Не хватало еще, чтобы ректор лишил ее посещения Салвуда и в эти выходные.

По дороге в Башню она не удержалась и спросила:

— Почему ты спас меня тогда, от треххвостки?

— Потому что ты нуждалась в помощи, — ответил он так, словно это было само собой разумеющимся. — Я уже говорил: в Мертвой пустыне мы бережно относимся к чужой жизни. Всегда помогаем, если в силах помочь. Ты была напугана, к тому же... Это моя магия спровоцировала треххвостку напасть.

— Значит, тот выброс?..

— Мы столкнулись с Рэквиллом, — в голосе Фаелана появилось отвращение. — Он использовал огонь, мне пришлось прибегнуть к собственной силе.

«К какой?», — едва не спросила Айви.

Узнавать у колдуна его тайные практики считалось дурным тоном — никто в здравом уме не стал бы делиться секретами личного колдовства. Недоверчивость попадает в тела маленьких ведьм и колдунов с молоком матери. Но ей было так любопытно...

Айви вспомнила еще кое-что: встречу Фаелана в Салвуде с неизвестным мужчиной. Почему же они делали вид, будто не знакомы друг с другом?

— Вы соперники, — сказала Айви, когда пауза затянулась. — Рэквилл хочет стать правящим колдуном Траэна.

— Знаю.

— А ты? Хотел бы стать правящим колдуном Речной Долины?

— Нет, — сквозь зубы ответил Мерьель.

Чувствовалось, что ему не нравилось, куда пришел разговор, и Айви поспешила сменить тему:

— Ты запомнил ленту в моих волосах...Ты всегда так внимателен?

Ее губы раздвинула лукавая улыбка, в то время как взгляд был совершенно невинным. Она уверена, что раскусить истинные чувства Фаелана нелегко, но дразнить его ничего не мешало.

— Я однажды уже отвечал: предпочитаю знать все о тех, кто находится рядом.

Айви остановилась и, уперев руки в бока, насмешливо сказала:

— Так ты обо всех студентах все знаешь?

Фаелан тоже замер, посмотрел в ее глаза долгим, пугающим взглядом, под которым Айви ощущала себя раздетой — и не догола, а до самой души.

— Нет. Я запомнил твою выходку на отборе. Красивая ведьма опасна, сильная и красивая ведьма — убийственна. Поэтому я присматривал за тобой.

Она вздернула бровь от удивления.

— Комплимент?

— Констатация. На тебя невозможно не смотреть, разве ты не знаешь? — будничным тоном спросил Фаелан. — Где бы ты ни находилась, кто бы ни был рядом — ты затмеваешь всех.

Айви покачала головой.

— Нет, не знаю.

Конечно, в поместье Элвудов были зеркала и глаза других мужчин, в которых она видела восхищение, однако никто еще не говорил об ее исключительности. Айви привыкла, что Лилиан забирала все внимание себе — на фоне старшей сестры младшая серой неприметной мышью.

И не только она — даже огненный феникс в компании Лили казался бы обыкновенной курицей.

— Ты просто не видел мою сестру, — с нервным смешком произнесла Айви. — Лили, она...

Фаелан прервал ее:

— Я верю, что твоя сестра красива. В конце концов, она же твоясестра, нет? Но дело не во внешних данных.

— А в чем же?

— Думаю, на сегодня достаточно вопросов, — смягчая отказ, он улыбнулся, но взгляд говорил о непреклонности.

— Подожди, — Айви нахмурилась. — Последний вопрос. Почему помог с медитацией, потратил время? В том, что я не справлялась, не было твоей вины.

— Я причинил тебе боль, — Фаелан посмотрел туда, где были синяки от его пальцев. — Потому что сделал поспешные выводы и не разобрался в ситуации. Подумал, мой отказ принять благодарность так сильно тебя задел.

— Ты так подумал? — фыркнула Айви.

— Гордость родилась вперед тебя, — хмыкнул он. — Я не прав?

Она промолчала, не желая признавать правду.

— Решил, что смогу загладить вину.

— Так ты помог, потому что ощущал себя виноватым за то, что напал на меня?

— Не ощущал, — поправил Фаелан. — Но знал, что поступил слишком... Опрометчиво. Нам необязательно быть врагами. Мне хватает и Рэквилла — его внимание утомительно. Можем быть просто знакомыми.

— Просто... Знакомыми? — повторила Айви, вспоминая реакцию своего тела на прикосновения.

Внутри поднялась волна негодования. Глупо, но... Она решила, что нравится ему. Более того, это было взаимно. А он всего лишь хотел избавиться от возможных проблем, которые могла ему устроить обиженная ведьма.

Чувствуя себя униженной, Айви отступила назад. Ее голос звучал сухо и неприязненно:

— Да, конечно. Буду рада.

— Ты расстроилась? — он прищурился.

— Нет, что ты, — она навесила на лицо легкомысленную улыбку, хотя внутри все сжималось от обиды.

Но Айви не имела права ее демонстрировать. То, что Мерьель не испытывал тех же чувств — не его вина.

Они расстались в коридоре, разойдясь по своим комнатам. Стремясь унять разгорающуюся злость внутри, Айви села за учебники. Когда веки уже стали слипаться от усталости, перебралась в постель, предварительно закрыв двери заклинанием. Сон незаметно подкрался на мягких лапах, точно пушистый кот, принес с собой сладкое забытье...

В коридоре что-то громко брякнуло. Подскочив в кровати, Айви уставилась на дверь. Несколько долгих мгновений стояла тишина, затем послышался глухой и тяжелый звук. Снаружи царила непроглядная темень — на Башню уже опустилась ночь, а луна стыдливо спряталась за облаками.

Айви откинула одеяло, ведомая любопытством. Что там происходит? После отбоя бывать вне спален запрещено. Студенты нарушают правила?..

От того, чтобы выйти в коридор и своими глазами увидеть причину грохота, удержал банальный инстинкт самосохранения. Не являясь наивной дурочкой, Айви хорошо понимала, что в ее нынешнем положении лишние неприятности не нужны. Тут же мелькнула странная мысль: «Фаелан бы наверняка не остался в стороне...».

Снова разозлившись, она легла обратно и плотно закуталась в одеяло. Шум в коридоре стих — пребывая в дреме, Айви слышала легкие торопливые шаги, словно кто-то бежал прочь, но вскоре сон окончательно унес все звуки внешнего мира.

Утром ночное происшествие благополучно выветрилось из головы, пока София не напомнила о нем. Отведя глаза в сторону, она неуверенно спросила:

— Ты ничего не слышала этой ночью?

Айви воткнула шпильку в густую массу волос, которую удерживала второй рукой, и кивнула.

— Что-то слышала.

— Как думаешь, что это могло быть? — в глазах Уилсон поселилось беспокойство.

Она сидела за столом в комнате Элвуд и ждала, пока та соберусь для совместного похода в Салвуд, нервно перебирая складки темно-синей юбки.

— Понятия не имею. Студенты нарушили правила? Кто-то бегал на встречу под луной?

София вяло улыбнулась шутке. Айви насторожилась.

— В чем дело?

Она вздохнула.

— Просто... Не знаю, как объяснить. Мне кажется, что происходит что-то нехорошее, — София поежилась. — Я постоянно слышу какой-то шепот, словно в стенах кто-то есть.

— Это Башня, — напомнила Айви. — Должно быть, ты более восприимчива к такой магии. Или у тебя очень дальнее родство с Лаис.

— А еще, — будто не услышав успокаивающих речей, продолжила София, — вчерашний шум. Я хотела выйти и посмотреть, но меня сковал такой страх, что я не могла пошевелиться. Чистый ужас, понимаешь? Словно в коридоре был не какой-то студент, а...

— А кто? — Айви приподняла бровь, откладывая гребень в сторону.

София с видимым усилием прошептала:

— Древнее зло.

С минуту Айви пристально смотрела на нее, а затем, не выдержав, расхохоталась. София обиженно надула губы и махнула рукой:

— Так и знала, что не стоило тебе говорить.

— Да нет, почему же, — сквозь хохот сказала Айви, утирая слезы, выступившие от смеха. — Извини. Просто это уморительно — старая Башня, красивая светловолосая девушка, древнее зло, заточенное в стенах...

Она осеклась, осознав, что только что произошло.

Извинение. Она извинилась. Но за что? За верность собственных рассуждений? Софие следовало бы проявить большую смелость и меньше доверять разыгравшемуся воображению.

Когда Айви стали беспокоить ее чувства?..

— Послушай, — она закончила с прической и встала, одернув свое зеленое платье. — Мы — темные ведьмы. Это нас должны бояться.

Уилсон кивнула, успокоенная твердостью голоса.

— Ты сегодня выглядишь иначе, — заметила она. — Платье не черное, волосы заколоты наверх... Есть какой-то повод? Радостные вести или хорошее настроение?

Айви спрятала улыбку.

— Считай, что настроение, — лукаво ответила она. — Идем?

— Подожди, — спохватилась София. — Розалин должна пойти с нами... Я обещала ей еще в четверг.

Зная, что новость не придется Айви по душе, она виновато добавила:

— Розалин так просила! Я не смогла отказать.

— Хорошо, давай зайдем за ней.

Розалин долго не открывала дверь. Когда они уже хотели развернуться и уйти, Вэйл возникла на пороге, кутаясь в теплую накидку. Окинув ведьм пугливым взглядом, она спросила:

— Что-то случилось?

— Салвуд, — напомнила удивленная София. — Ты хотела пойти с нами...

— Я передумала, — извинилась Розалин. — В следующий выходной. Мне... Мне что-то нездоровится.

Она демонстративно кашлянула пару раз. Айви уставилась на нее во все глаза, гадая, понимала ли сама Розалин ущербность устроенного спектакля?

— Тебе что-нибудь нужно? Может быть, лекарства?

— Нет, нет. Вы идите, отдохните как следует, — неестественная улыбка наползла на тонкие губы Вэйл. — Не переживайте.

— Хорошо, — растерявшись, София посмотрела на Айви в поисках поддержки.

Недолго думая, Элвуд ухватила ее за локоть и повела в сторону выхода, напоследок бросив обманщице:

— Не забудь выпить тилпиновое зелье.

— Тилпиновое зелье? — София, ошарашенная происходящим, опомнилась только на мосту. — Что это означает?

— В прошлое воскресенье Розалин предлагала мне тилпиновое зелье. Она принимала его в тот день. Думаю, ты знаешь, что она не могла ничем заболеть, если, конечно, это не какое-нибудь мощное проклятье.

— А вдруг...

— У Розалин врагов нет, потому что она абсолютно неприметна и вызывает только жалость. Уж скорее бы попытались проклясть меня, тебя или Абигайль.

— Но зачем она солгала? — недоумевала София. — Ведь в четверг слезно умоляла взять ее с собой! Я не понимаю...

— Я тоже. Но что-то подсказывает мне, что причина вранья окажется куда хуже, — мрачно произнесла Айви.

София еще пару минут сокрушалась на тему лжи, а затем заговорила о предстоящем турнире. Болтая о возможных соперниках и способах их устранения, они добрались до Салвуда, где Айви попросила Софию подождать возле трактира.

— Но что тебе нужно там? — она озадаченно приподняла брови, глядя на немытые окна. — Уверена, что хочешь пойти одна?

— Да. Я ненадолго. Не спрашивай ни о чем, — добавила Айви, уже видя разгорающееся любопытство в голубых глазах Уилсон. — Расскажу позже.

— Надеюсь.

Сопроводив слова тяжелым вздохом, София добавила:

— Я тогда возьму нам чего-нибудь перекусить.

Собирая взгляды зевак и бродячих артистов, она пошла по улице вниз. Элвуд направилась в трактир.

Вонь дешевого пойла и пота чувствовалась уже на крыльце: преодолевая брезгливость, она толкнула створки и оказалась внутри темного помещения, заставленного массивными дубовыми столами.

В углу, несмотря на ранний час, радостно гоготала компания рабочих. За стойкой, лениво отгоняя полотенцем мух, высился здоровенный мужчина, чья грязная, видавшая виды рубашка была заляпана кровью. Заметив посетительницу, он пробасил:

— Курей разделывал. Налить чего?

— У вас сдаются комнаты на втором этаже, ведь так?

В глазах мужчины мелькнул огонек интереса.

— Ну, так. Сдаются. Хотите заночевать?

И, не дожидаясь ответа, заорал:

— Луиза! Луиза, тащи свою задницу сюда, клиент пожаловал!

Неприметная дверца, которую Айви не разглядела сразу, отворилась, выпуская клубы дыма вместе с дородной женщиной в светлой косынке. Запахло горелым мясом.

Подавив желание заткнуть ладонью нос, она терпеливо ждала, пока названная Луиза подойдет ближе.

— Ну, и чего? Какую комнату хотите?

— Нет, мне не нужна комната. Я хочу расспросить вас о постояльцах.

В пальцах Айви. сверкнула золотая монета. Луиза уставилась на нее, как зачарованная.

— И чего? — промычала она, не сводя глаз с золотого.

— Вот, — Айви достала миниатюру. — Эта девушка снимала у вас комнату?

Расчет был прост: Лилиан должна была где-то видеться с возлюбленным. В Салвуде имелся лишь один трактир, где сдавались комнаты. Если, конечно, избранник сестры родом не из Салвуда... Тогда они могли встречаться в его доме.

Но что-то подсказывало Айви: вряд ли избалованная, капризная Лили способна отдать сердце простому рабочему, коими населен Салвуд. Нет, это был кто-то не из местных.

— Ну, была вроде, — ответила Луиза. — Волосы приметные, яркие.

— Она приходила одна? Или с кем-то?

Луиза покачала головой с сожалением.

— Не могу сказать. Комнатами тогда не я занималась, а Мэйвис.

— И где найти эту Мейвис?

— Уехала она, к родне в Клэкли. Вернется, почитай, не раньше через неделю, а то и две, — равнодушно сказала Луиза. — У нее тогда и спрашивай.

Она протянула руку с грязными ногтями, потребовав:

— Я тебе все сказала.

— И ничего из того, что мне нужно.

Глаза Луизы сердито заблестели.

— А я не обязана на твои вопросы отвечать! Могла бы вообще не разговаривать.

— Справедливо, — признала Айви, отдавая золотой.

Луиза оживилась, спрятала его в передник и деловито сообщила:

— Приходи в следующее воскресенье. Мэйвис должна в субботу вернуться. Мы договорились, что я ее подменяю, но только не больше двух недель. Одна уже прошла, значит, к воскресенью воротится.

— Далеко до Клэкли?

— Ну, суток двое, — хмыкнула Луиза. — Съездить хочешь?

— Нет, — медленно произнесла Айви. — Не хочу.

«Да и не могу», — разочарованно подумала она. До заката нужно вернуться в Башню.

— А кто-то другой может мне помочь? Скажем, он? — взгляд Айви переместился на мужчину за стойкой.

— Рик-то? — Луиза захихикала. — Не, он только мух ловит да кулаками машет.

— Понятно. Приду через неделю.

Покинув трактир, Элвуд глубоко вдохнула пропитанный солью воздух, к которому примешивались нотки дыма — неподалеку щуплый паренек показывал огненное шоу, ловко справляясь с двумя факелами.

София, стоящая в сторонке, подошла и протянула сверток, пахнущий свежим хлебом.

— Булочки, — пояснила она. — Нашла то, что искала?

— Не совсем, — Айви с благодарностью забрала угощение из ее рук.

Ведьмы скромно пристроились сбоку толпы, следя за взмывающими в небо искрами и откусывали хлеб, щедро политый медом. Прямо так — не из тарелок, украшенных серебром, и не в красиво обставленной гостиной, как подобает, а посреди улицы.

Хлеб казался вкуснее, чем все изысканные десерты. Пальцы Айви стали липкими от меда, лицо украсила улыбка.

— Занятно, да, — София указала на паренька. — Ловко управляется, а ведь не маг.

Айви кивнула. Артист и впрямь демонстрировал чудеса гибкости, а огонь, словно ласковый ручной зверек, покорно слушался. Зрители восхищенно ахали, маленькие дети, придерживаемые руками матерей, пищали от восторга — и все это казалось невероятно забавным.

Рядом заиграла лютня. Несколько девушек, смеясь, встали в круг и закружились. Айви почувствовала непривычную легкость в теле, желание присоединиться к ним — раскинуть руки и кружиться, пока мир не потеряет четкость, и все вокруг: Башня, Салвуд, лес и море — не сольется в единое целое.

Наверное, так ощущалось счастье: сладкий мед, звонкая песня, огненные хвосты в небе, быстрый танец, от которого не ощущаешь землю под ногами... Айви не сдерживала улыбок, щедро раздавая их каждому встречному. София хлопала в ладоши, подбадривая несколько вышедших парней, решивших продемонстрировать борьбу на деревянных мечах. Толпа улюлюкала, залихватски кричала, свистела.

— Пойдем к морю, — София поймала подругу за руку, потянула в сторону. Ее щеки были раскрасневшимися.

Айви позволила увести себя из толпы, не задумываясь, зачем и почему — просто наслаждалась моментом. Никакие богатства Элвудов, ни власть, ни знания — ничего доселе не приносило ей такой радости, как обычная деревенская ярмарка. Она будто забыла, как радоваться жизни, а сейчас снова вспомнила.

Единственное, о чем Айви жалела — рядом не было Лилиан. В отличие младшей, старшая сестра никогда не забывала, что простые вещи могут быть ценнее золота. А ведь Айви считала ее красивой, а себя — умной сестрой... Выходит, Лили всегда была мудрее.

Где же она? Счастлива ли, здорова? Увидятся ли они вновь?..

Глава 13

Неделя пролетела как один миг: тренировки, занятия, дополнительные уроки господина Райбуа… Свободные часы Айви отдавала экспериментам над зельем, и под конец дня валилась с ног от усталости.

Но эта усталость была приятной, приносящей чувство удовлетворения. Она же помогала отвлечься от мыслей о Лилиан, однако иногда они все же просачивались через собственноручно выстроенный заслон, словно вода через плотину.

Айви задавалась вопросами, на которые не имела ответов. И скучала, безумно скучала по сестре, жалея о том времени, когда Лили находилась рядом, а она не соизволила понять ее.

В какой-то момент отчаяние настолько охватило разум, что Айви хотела провести ритуал, о котором поведала мадам Дейдре. Возможность растратить всю силу не пугала, но останавливала необходимость привлечь к ритуалу еще несколько ведьм.

В Салвуд Айви отправилась ранним утром, едва солнце успело коснуться лучами острых шпилей Башни. Было прохладно, но тело не чувствовало холода благодаря разгорячившейся крови. Ведьму потряхивало от нетерпения — до трактира она добралась быстро, поднялась по ступенькам и толкнула тяжелую дверь, не обращая внимания на отвратительный запах.

Луиза, протирающая столы серо-бурой тряпкой, оторвалась от своего занятия и лениво махнула рукой.

— Пришла все же. Мэйвис! Мэйвис! — заголосила она. — Поди сюда!

Из-за стойки вынырнула худенькая востроносая женщина. Настороженно уставившись, она буркнула:

— Тут я. Чего?

— Здравствуйте, — Айви решила все взять в свои руки. — У меня к вам пара вопросов.

Как и с Луизой, монета разом убрала все барьеры между нами. Попробовав золотой на зуб, Мэйвис бережно спрятала его в карман и с готовностью сказала:

— Спрашивайте.

Айви показала портрет сестры.

— Вы ее видели? Она снимала комнату?

— Да. Запомнила, потому что волосы уж больно хороши, — пожевав губу, ответила Мэйвис. — Четыре раза она приходила, всегда по выходным. Ну, тут уж чего гадать — из академии же… Вас-то там выпускают раз в неделю.

— Почему вы решили, что она учится в «Умбре»?

— А где ж еще? — вытаращила глаза Мэйвис, став похожей на селедку. — Молодая, красивая, одета богато… У нас тут таких не водится. Только в школе этой вашей. Вы-то, небось, сами оттуда. Если б приехали откуда далече, то комнату бы сняли. Больше трактиров в Салвуде нет, только наш.

Айви улыбнулась бесхитростным рассуждениям Мэйвис.

— Все так. Значит, комнату она снимала четыре раза?

— Угу. Два раза подряд, потом две недели не являлась, потом снова дважды снимала. Платила сама, но была не одна. Вас же это интересует? — прищурилась Мэйвис.

Айви кивнула.

— С кем она была?

— Мужчина. Всегда приходил позже, уходил первым. Лица не видать, в плаще, сверху еще капюшон. Но из ваших, колдун.

— Как вы это поняли? — насторожилась Айви. — Колдовал?

Мэйвис поежилась.

— У меня бабка колдовать могла. Слабенько, но все же. Я чую силу-то, — пояснила она. — А колдун этот однажды Сэма опрокинул. Сэм напился, ну и баловаться немножко стал: то к Рику прицепился, то вон Луизу задирал… Колдун уходить собрался, а Сэм его увидел, начал кричать: мол, почему в плаще да капюшоне, неуважительно. Я, честно вам сказать, сама ничего не поняла… Только колдун рукой взмахнул, Сэм и отлетел. Вон, полку нам сшиб.

Мэйвис указала на хлипкую настенную полочку, где сиротливо стояли сухие цветы в неказистой вазочке.

— Вазу я потом принесла, — сказала она. — Из дома. Там раньше статуэтка стояла, разбилась.

— А дальше что?

— Да ничего, — пожала плечами Мэйвис. — Колдун ушел, Сэм оклемался. Полку Рик обратно приделал. Вот и все дела.

— Как зовут его, не знаете?

Мэйвис удивленно ответила:

— Нет. Разве ж представляться мне будут? Вы-то тоже имени не назвали.

— А внешность? Описать сможете?

Мэйвис мотнула подбородком.

— Говорю ж, в плаще, капюшон. Ничего не видать. А, ну…

— Что?

— Плащ черный, а под ним одежда светлая. При ходьбе полы распахиваются, вот и видно, какого цвета одежка. Всегда в белом заявлялся, я еще подумала, что странно: ведь дороги, грязь, кто ж белое надевает…

«Светлые колдуны, например, — мрачно подумала Айви. — Это их цвет».

— И кольцо у него на пальце было приметное, — продолжила Мэйвис. — Круглое, большое, сверху птица какая-то. То ли ястреб, то ли сокол. Не разобрала. Но красивое! Сверкало очень уж сильно.

— Спасибо, — поблагодарила она женщину. — Вот, возьмите.

На ладони появился еще один золотой и один из парных кристаллов, которые Айви приобрела у мадам Бирбо.

Мэйвис с опаской забрала оба предмета.

— Этот кристалл позволяет связаться со мной. Достаточно просто сильно сжать его в ладони и подержать некоторое время. Если этот колдун еще раз появится, воспользуйтесь кристаллом. Заплачу в два раза больше, — пообещала Айви.

Мэйвис спрятала все в карман и спросила:

— А что, он что-то плохое сделал? Девушку эту украл?

— Украл? — растерянно переспросила ведьма. — Не знаю… Она пропала.

— Ну тогда и не надо денег, — вдруг проявила благородство Мэйвис. — Так помогу. Колдун мне сразу не понравился. Такой от него, знаете, мороз по коже, как от гиблого места.

Резко стало нечем дышать. Айви оттянула ворот платья, попрощалась и покинула трактир.

По дороге в Башню она убеждала саму себя: не стоит верить словам впечатлительной деревенской бабы, однако холодок, поселившийся внутри, неприятно обжигал. Нехорошее предчувствие, которое она всячески старалась заглушить, вернулось с новой силой.

— Айви!

Элвуд остановилась. Фаелан, нагнав ее у моста, прошелся по ведьме обеспокоенным взглядом.

— Куда ты так спешишь?

— В Башню, — коротко ответила Айви. — Забыла сделать домашнее задание.

— Домашнее задание? — скептически переспросил он. — Хоть бы лгала правдоподобнее.

Она вскинула подбородок, скрестила руки на груди, с вызовом уставившись на него.

— Тебе какое дело?

— Все же обиделась, — констатировал Мерьель.

Айви фыркнула.

— Ни капли. Еще вопросы будут? Мне некогда.

Губы Фаелана изогнулись в легкой усмешке — улыбаясь собственным мыслям, он сказал:

— Нет. Я тебя провожу?

Она покосилась на мост, который был хорошо виден и со стороны Салвуда, и из окон Башни.

— Не боишься слухов?

— Слухов? — бровь Фаелана чуть дернулась. — Каких?

— Про нас с тобой.

— И что же другие могут сказать про нас с тобой?

В его глазах вспыхнули золотистые искры веселья. Не отпускало ощущение, что все происходящее забавляло Фаелана — он словно дразнил ведьму.

Айви вздохнула.

— Забудь. Можешь проводить, если хочешь.

Они взошли на мост вместе — он был достаточно широк, чтобы вместить обоих, но Мерьель все равно сдвинулся к краю, оставив Айви больше места. Спустя несколько секунд молчания она не выдержала и спросила:

— Что ты делал в Салвуде?

— Покупал чернила и пергамент.

Ответ был таким быстрым, что она заподозрила Фаелана во лжи, но он продемонстрировал сверток в правой руке.

— А ты, Айви? Что делала в Салвуде?

— Гуляла, — сухо ответила Элвуд.

— Что с медитациями? Справляешься?

Она кивнула.

— Да, все отлично. Спасибо еще раз. Здорово помогает на тренировках.

— Вы уже осваиваете боевые приемы?

— Нет, мадам Лаше считает, что еще слишком рано. Она права, — усмехнулась Айви. — Не представляю, как буду драться с кем-то.

— Обороняться, — поправил Фаелан. — Необязательно расценивать это как возможность напасть на кого-то. Ты сможешь защитить себя в случае опасности.

— У меня есть магия.

— Не хочу напоминать, но в тот раз она тебе не помогла.

Айви невольно потрогала шею. Проследив за ее жестом, Мерьель продолжил:

— Колдуны часто используют физическую силу против ведьм.

— Что является грязным приемом, — ядовито подметила Айви.

— Странно слышать такое от темной ведьмы.

— Не ты ли говорил, что поступки определяют суть, а не магия?

— Я, — признал Фаелан. — Однако светлые колдуны намного реже прибегают к нечестным методам.

— Как посмотреть. Близится турнир… Светлые прикрываются благородством, но ради собственной правды готовы убить. Будто свет может существовать без тени…

— Турнир? — без особого интереса переспросил Мерьель. — Ты собираешься участвовать?

— Нет.

— Нет?

Он, казалось, не поверил. Айви повторила:

— Нет, не собираюсь.

Зачем? Бегать на потеху зрителям, ожидая, что приглянешься какому-нибудь правителю? А после снова проходить обучение у правящего колдуна, набираться опыта, подстраиваться под нужды…

Но вместо всего этого она лишь сказала:

— Мое будущее уже определено.

— И какое же оно, твое будущее?

— Я стану хранительницей Цветочных полей.

Впервые будущий статус не вызвал гордости. Айви вдруг вспомнила, как много еще не видела: ни заснеженных гор, ни жарких пустынь, ни густых лесов… Только бесконечные поля, усыпанные цветами.

— И ты этого хочешь?

— Конечно, — голос звучал не так уверенно, как прежде. — Ради этого я здесь.

— Разве? — мягко спросил Фаелан.

— Да, — солгала она.

Когда каменное покрытие моста превратилось в ступени, предвещая скорое расставание, Айви поинтересовалась:

— А ты будешь участвовать?

— Да, — рассеянно ответил Фаелан. — Конечно.

Он сказал это так, словно не испытывал ни малейшего желания сражаться за честь академии. Она осторожно спросила:

— А что потом?

— Потом?

Мерьель криво улыбнулся.

— Потом, после победы. Что будешь делать после? Ты говорил, что не хочешь быть правящим колдуном. Так зачем участвовать?

— Неужели только должность может быть причиной? И почему ты так уверена, что «Умбра» победит?

— Темные побеждают уже который год, — она вздохнула. — А если в команде будешь ты…

Он смотрел на нее с мягкой усмешкой.

— Фаелан, — неожиданно робко позвала Айви, чувствуя, как между ними возникла доверительная атмосфера.

Интуиция подсказывала, что на следующий вопрос он ответит правдиво. И, собравшись с духом, она спросила:

— Ты солгал на вопрос о том, зачем ты здесь?

— Да.

Ответ был ожидаем, но все равно уподобился хлесткой, отрезвляющей пощечине. Вздрогнув от порыва ледяного ветра, налетевшего с моря, Айви прошептала:

— С какой целью ты поступил в «Умбру»?

— Хочешь правды, но сама источаешь ложь, — устало произнес Фаелан. — Хватит расспросов. Есть вещи, знать которые никому нежелательно.

Он повернулся, чтобы уйти. Айви ничего не сделала, чтобы удержать его. Просто стояла и смотрела, как Мерьель поднимался по ступеням, как открывал двери, которые захлопнулись за ним с гулким звуком.

Шум снял странное оцепенение. Она вспомнила слова Мэйвис… И решительно направилась в кабинет к ректору.

Даварре разглядывал карту, разложенную на столе. Сбоку валялся кристалл на тонкой цепочке, вился дымок над чашей, где тлели травы, с краю мерцал Веритас. Айви чихнула, распознавая знакомый запах дурмана, прикрыла ладонью рот.

— Элвуд?

Этьен резко свернул карту.

— Вы опять без стука вламываетесь в мой кабинет?

— Я стучала, но вы не услышали. Это поисковые чары? Ищете что-то?

Ректор помрачнел.

— С каких пор я обязан давать отчет?

— Я спросила из вежливости. Но раз вы не настроены на доброжелательную беседу, перейду сразу к делу.

— О, так это была доброжелательная беседа? Я решил, что вы намеревались меня отчитать и самой заняться чарами. Страсть совать везде свой нос у вас в крови, видимо.

«В крови у меня яд», — чуть не выпалила Айви, но вовремя прикусила язык.

Сев в кресло возле камина, она протянула ладони к огню, наслаждаясь теплым и щекочущим воздухом, и совершенно серьезно сказала:

— Думаю, Лилиан попала в беду.

Этьен переменился в лице.

— О чем вы говорите?

— Мне удалось узнать кое-что. Лили встречалась с колдуном. Думаю, это он приплыл ночью в академию и забрал ее.

— И? Вы узнали, кто это был?

Ректор выпрямился. Кончики его потемневших от магии пальцев уперлись в столешницу.

— Нет, не узнала.

— Совсем ничего? — со странной надеждой уточнил Этьен.

Айви покачала головой.

— Только то, что он не тот, кому стоило бы доверять.

Если они полюбили друг друга, почему избранник Лилиан выкрал ее, точно лошадь из загона? Почему не объявил о своих намерениях ее семье? Не предстал перед бабушкой?

— Возможно, все так, как вы утверждаете, — медленно заговорил Этьен, взвешивая каждое слово. — Но при чем здесь я? Ваша сестра покинула академию по своей воле.

— А если нет? Что, если ее заставили?

— Она встречалась с ним не по своей воле?

— Нет. Думаю, нет, — пробормотала Айви, вспомнив, что Лили сама платила за комнату. — Но…

— Мне надоело, — отрезал Даварре. — Я просил вас заниматься учебой, а не ерундой.

— По-вашему, пропажа моей сестры — ерунда? — тихо спросила она.

Ректор осекся.

— Я не то хотел сказать… Если Лилиан исчезла, поиски должны вести специально обученные люди. Никак не вы. И уж тем более не за моей спиной, в академии, которой управляю я.

Айви не могла сказать ему о бабушке, потому лишь попросила:

— Помогите мне. Есть ритуал…

Пересказав страницы из учебника, добавила:

— Моей силы не хватит, чтобы провести его. Но с вашей помощью…

— Хотите, чтобы я провел мощный и рискованный ритуал, поставив под угрозу жизнь моей студентки? — Этьен поперхнулся. — Да вы в своем уме?

— И еще комната. Мне нужен доступ в спальню Лили. Именно там нужно провести…

— Нет, — категорично отрезал ректор. — Ни за что.

— Но…

— Еще слово о ритуале — и я отчислю вас.

— Это же в ваших интересах! — в отчаянии воскликнула она. — Лили тоже была вашей студенткой, и вы несли за нее ответственность!

— До тех пор, пока она самовольно не покинула стены академии. Разговор окончен. Отправляйтесь к себе, Элвуд.

Айви вскочила и подошла к столу.

— Есть ли что-то, что заставит вас передумать? Назовите любую цену.

— Купить меня вздумали? — Даварре рассмеялся. — Вы перешли все границы. Последнее предупреждение: покиньте кабинет, иначе мои следующие слова вам очень не понравятся.

Он насмешливо уставился на нее, словно проверяя на прочность.

— Хорошо, — Айви отступила. — Извините за беспокойство.

Выйдя в коридор, она разжала пальцы и уставилась на сферу Веритас, украденную со стола ректора. Никогда в жизни Айви не опускалась до воровства, но все бывает впервые.

«Ради цели темная ведьма готова на все, — зазвучал властный голос бабушки. — На все, слышишь?».

С ректором или без него — она проведет ритуал. Заглянет в прошлое и своими глазами увижу, что произошло с Лили в ту ночь.

Каменные горгульи укоризненно взирали на воровку пустыми безжизненными глазами. Когти одной из статуй были обломлены — наверное, от древности камень рассыпался в крошку. Так и жизнь Айви, тщательно выстроенная, где все было распланировано и известно на много лет вперед, трещала и рушилась.

Вернувшись в спальню, она спрятала шар и подошла к окну. Волны беспокойно шептались, подманивания птиц и обещая им славную добычу. Тяжелый вздох вырвался из груди — а что могла пообещать сама Айви?

Нужна как минимум еще одна ведьма, чтобы провести ритуал и тот, кто откроет двери в комнату Лили, сможет приказать Башне — Итан. Айви знала, как поступить с Рэквиллом, но кого взять на роль помощницы?

Ответ был простым и единственным — София. Только ей она могла довериться, однако просить о таком — слишком даже для родственниц. Среди темных ведьм не принято поддерживать друг друга — напротив, любая рада тайно вонзить клинок в чужую спину.

Весь понедельник Айви мучилась, не зная, как произнести несколько слов, малодушно откладывая разговор. Часть нее настаивала на немедленном разговоре с Софией, а вторая предательски шептала, что не стоит терять времени, ведь Уилсон непременно ответит отказом.

Айви бы на ее месте так и сделала.

Во вторник вечером мадам Леонс собрала всех студентов в зале, который Айви про себя упорно именовала бальным. В ожидании ректора София взволнованно прошептала:

— Уверена, господин Даварре собирается объявить о турнире.

— Ты не передумала участвовать? — спросила Розалин.

Она стояла рядом — тихая, незаметная как тень, нервно натягивая рукава платья на кисти рук.

— Конечно, нет, — рассмеялась Уилсон. — С чего я должна передумать?

— Это опасно. Тебе не страшно?

— Немножко, — призналась София. — Но когда еще выпадет такой шанс?

— Шанс получить парочку проклятий? — ухмыльнулась Айви. — Светлые колдуны, может, и зовутся светлыми, но проклинают не хуже темных.

Розалин вдруг насупилась.

— Я считаю, что турнир давно нужно отменить.

— Не выйдет, — Элвуд покачала головой. — Это уже не спортивное состязание между двумя академиями, а политическое сражение.

— Розалин, у тебя чернила на лице, — София протянула ладонь к щеке Вэйл. — Вот здесь…

Та машинально подняла руку, ощупывая кожу в том месте, на которое указала София. Край рукава задрался, обнажая глубокие царапины, уже покрытые корочкой. Словно кто-то с силой полоснул по руке Розалин, пробороздив плоть.

Айви напряглась и требовательно спросила:

— Что с твоей рукой?

— Что? Ах, это, — забормотала Вэйл. — Случайно упала и поцарапалась.

— Где?

— Возле моста. Свалилась в заросли ежевики. Извините, я отойду, чтобы умыться.

Розалин ускользнула из зала.

— Как-то непохоже на ежевику, — усомнилась София.

Айви скривилась.

— Разумеется. Она опять солгала.

— Может, ей все-таки нужна помощь?

— Ты слишком добра. Не вздумай жалеть своих противников в турнире.

— Клянусь, что буду беспощадна, — пообещала она со смехом. — Смотри, господин Даварре пришел.

Айви повернулась, ища взглядом ректора. Этьен выглядел воодушевленным, даже радостным — очевидно, новости о турнире были куда увлекательнее поисков Лилиан. Остановившись перед студентами, он негромко заявил:

— Турнир Света и Тени официально утвержден. Он пройдет в Речной долине, в замке Джоста Траэна, который тот любезно согласился предоставить.

Итан горделиво вскинул голову при упоминании правителя своей родины.

— Команда из пяти участников — студентов, зачисленных в этом году, — будет сражаться за право назвать свою академию лучшей.

Рэквилл обвел всех взглядом и потер ладони друг об друга, предвкушая славную битву.

— Есть добровольцы?

Вверх потянулись руки. Айви осмотрела зал, разглядывая желающих — Итан, Фелисити, Абигайль, Адриан, София… И Фаелан.

Из всех, кто мог бы участвовать, не подняли руки только она, Розалин, вернувшаяся в зал, и Маргарет Браун. Ректор довольно кивнул.

— Претендентов шесть. На одного больше, чем нужно. Что же…

Он ухмыльнулся.

— Тогда придется провести отбор. Рэквилл, Уолш и Мерьель — обладатели четвертой ступени — автоматически зачислены в команду. Бирн, Уилсон и Мортон… Вам придется доказать, что вы достойны представлять «Умбру» в турнире.

Айви нашла ладонь Софии и стиснула ее в качестве поддержки, прошептав:

— Ты пройдешь.

— Не уверена, — она побледнела. — Абигайль сильная, а Адриан учится на факультете Защиты. В сравнении с ними я заметно уступаю.

— Чушь, — отрезала Айви. — Побеждать помогает не сила, а хитрость.

София благодарно кивнула, позволяя увести себя из зала в столовую. После ужина, где Айви всячески старалась приободрить ее, она заметно повеселела и уже намного увереннее сказала:

— Ты права. Смысл переживать из-за того, что еще не случилось? В конце концов, я тоже ведьма, а не какая-то травница. Даже если не получится, здорово проведу время!

— Никаких «если». Ты будешь участвовать.

Айви посмотрела на Абигайль и Адриана. Наверняка они начнут строить козни еще до отбора — в конце концов, этому учит «Умбра».

Значит, нужно опередить их. Вот он, шанс: сделать так, чтобы София прошла отбор, а взамен попросить помощи с ритуалом. И не придется чувствовать себя обязанной, унижаться, уговаривать рискнуть…

— Послушай, — Айви взяла ее за руку. — Я помогу тебе пройти отбор. Но взамен мне потребуется твоя помощь…

София непонимающе моргнула. В голубых глазах плескалось разочарование. Ее голос дрогнул, когда она спросила:

— Взамен? Ты поможешь мне только ради того, чтобы я помогла тебе?

— Нет…

— И с чего ты решила, что мне нужна такаяпомощь? — оскорбленно продолжила София. — Я не хочу подставлять Абигайль или Адриана, хочу бороться честно. Если я недостаточно сильна, чтобы пройти отбор без чужого вмешательства, как же я потом буду соревноваться с командой «Фламмы»?

— Я думала, тебе важно участие, а не победа.

София нервно рассмеялась.

— Конечно, я хочу поучаствовать! Но я не настолько эгоистична, чтобы ставить победу под угрозу ради собственных желаний!

Айви пристыженно молчала, опустив глаза.

— Я считала, что мы подруги. Я бы и так помогла тебе, — прошептала София. — Стоило только попросить…

— Откуда мне было знать? Темные ведьмы не помогают бескорыстно.

— Значит, я плохая темная ведьма, — пожала плечами София.

— Прости, — выдавила Айви. — Мне не хотелось тебя обижать… Я решила, что ты не согласишься, поэтому и предложила честный обмен.

София вздохнула, но взгляд ее оттаял.

— Конечно, я помогу. Но сначала ты должна рассказать мне все. Я спрашиваю не из праздного любопытства, просто хочу знать, что происходит, чтобы быть готовой. Может, вместе мы придумаем, как избавиться от дурных мыслей, что неизменно сопровождают тебя.

Айви прикусила губу. Рассказать или нет?..

Вероника велела молчать о поисках, но она так устала держать все в себе и справляться в одиночку. Кроме того, куда бы Айви ни пошла, кругом один тупик, словно она бродила в лабиринте без карты.

— Расскажи, — ласково произнесла София. — Я буду хранить твою тайну так же, как свою.

И Айви рассказала ей все.

Глава 14

— Отбор состоится через две недели, — объявила София на следующий день. — До этого времени можем спокойно заниматься ритуалом.

Ведьмы встретились в столовой ранним утром, за час до занятий — единственная возможность побыть в тишине и спокойствии. Столики пустовали, в воздухе витал слабый запах свежего хлеба и ягод.

Айви придвинула к Уилсон учебник, раскрытый на страницах, где описывался ритуал, и потянулась к чашке с бодрящим отваром из листьев смородины. София бегло прочитала пару строчек, затем подняла голову:

— Это очень рискованно. Смотри…

Она указала пальцем на третий абзац.

— Тебе придется покинуть собственное тело, чтобы своими глазами увидеть происходящее в прошлом. Я же…

София сглотнула.

— Должна буду удерживать твой дух поблизости и вернуть обратно.

Она со страхом добавила то, что мучало ее всю ночь:

— Если у меня не получится...

Айви отхлебнула напиток и поморщилась — слишком горячий. Язык неприятно защипало.

— Получится. Сама сказала вчера: ты — ведьма, а не травница. Нужно всего лишь удерживать меня при помощи нити, сотканной из воздуха. Это твоя стихия.

София, немного успокоившись, кивнула.

— Но как мы попадем в комнату твоей сестры? Ты упомянула, что она закрыта господином Даварре.

— Тут нам поможет тот, чья власть может соперничать с властью ректора.

София сообразила быстро.

— Ты говоришь об Итане Рэквилле? Наследнике Лаис? Но как ты заставишь его помочь?

— Есть один способ, — туманно ответила Айви.

В столовую вошел Адриан. Оглядев пространство, он заметил ведьм, сидящих в уголке возле кадок с вьющимися зелеными растениями, и решительно направился в их сторону.

София подобралась, с беспокойством наблюдая за его приближением. Айви же, напротив, расслабленно откинулась на спинку стула.

Остановившись в нескольких шагах, Адриан сказал:

— Я намерен выиграть отбор, о чем сообщаю тебе лично, Уилсон. Прости, но ты — самая слабая из нас, поэтому избавиться от тебя будет проще всего.

Прежде, чем София успела ответить, вмешалась Айви:

— Мы как раз хотели сказать тебе то же самое, Адриан. Ты легкая добыча, так что без обид.

Лицо Мортона исказилось в замешательстве.

— Добыча? Я?

— Ну а кто же еще? Слышала, ты проигрываешь все тренировочные бои. Но там твои противники — сильные колдуны. Представь, как ты опозоришься, если проиграешь хрупкой ведьме.

Адриан стиснул зубы.

— Может, лучше отказаться? — пропела Айви сладким голосом. — Не рисковать остатками репутации?

— Иди ты, — зло выдохнул он.

София поспешила присоединиться к беседе, спокойно произнеся:

— Адриан… Я не собираюсь проклинать тебя или чинить препятствия до отбора. Но во время испытания, будь уверен, покажу все, на что способна.

Мортон нервно усмехнулся.

— Я тебя услышал.

Проводив его удаляющуюся фигуру пристальным взглядом, Айви спросила:

— Точно не хочешь избавиться от него? Они с Абигайль выбрали тебя в роли мишени. Возможно, будут действовать сообща. С двумя противниками тяжелее справиться.

София нахмурилась.

— Адриан прав — я выгляжу слабее на их фоне, но в реальности дела обстоят иначе. Они принимают мою доброту за слабость.

— И что ты будешь делать?

— Покажу им свою злость.

Такой Софию она прежде не видела — с лица сполз любой намек на улыбку, черты ожесточились, голубые глаза вспыхнули холодным светом.

— Будь осторожна. Адриан точно приложит все усилия, чтобы ты не появилась на отборе.

— Буду, — пообещала София.

В коридорах послышался шум — студенты потихоньку покидали свои комнаты, чтобы успеть позавтракать перед занятиями. Айви допила отвар, размышляя о предстоящем разговоре с Рэквиллом. В том, что он будет трудным, сомнений не оставалось, но если сделать все правильно…

До конца дня мысли об Итане не отпускали: она проигрывала в голове диалоги, представляла разные варианты исхода нашей беседы, чтобы быть готовой ко всему. Когда настало время идти к Рэквиллу, Айви чувствовала только усталость и раздражение, которые не преминули выплеснуться наружу при первой возможности.

— Итан!

Она забарабанила в дверь, прекрасно зная, что Рэквилл в спальне — сама видела, как он несколькими минутами ранее зашел внутрь.

— Откры…

Кулак встретил пустоту. Итан резко распахнул дверь и отступил назад — ввалившись в комнату, Айви едва не упала, но успела схватиться за косяк.

— Падать к ногам необязательно. Чего тебе, цветочек? Так соскучилась, что и пару секунд подождать не могла?

Выпрямившись, Айви с гордым видом прошлась по спальне и уселась за стол. Итан, озадаченно наблюдавшийся за вторжением, захлопнул дверь.

— Не помню, чтобы звал тебя.

— Разве?

Айви достала из кармана зеленую ленту и принялась игриво крутить ее в руках.

— Хочешь показать какой-то фокус? — делано безразлично спросил он. — Спасибо, я в Салвуде насмотрелся на выступления бродячих артистов.

— И так проникся, что сам решил устроить представление? Сначала, признаться, мне было непонятно, почему ты решил обвинить меня в связи с Фаеланом. Но потом все встало на свои места: ты удивился, что Мерьель ничего не сделал мне. Хотя должен был, ведь так? После «удавки», для которой ты выкрал ленту из моей комнаты.

— Ты бредишь, цветочек.

— Убежать от ответственности не выйдет, волчонок.

Айви чуть наклонилась вперед, чтобы закрыть поверхность стола своим телом, и спросила:

— Это ведь ты проник в мою спальню, забрал ленту и хотел убить Мерьеля?

— Конечно, нет, — скривил губы Рэквилл. — Что за вздор.

Она откинулась на спинку кресла и посмотрела на Веритас, а затем рассмеялась. Кристалл горел алым так ярко, что стены окрасились в багровые тона.

Итан сжал ладони в кулаки, бессильно выдохнул:

— Тварь.

— От твари слышу, — Айви закинула ногу на ногу и расправила платье. — Ты попался. Что будем делать, Итан?

— Ты ничего не сможешь доказать, — Рэквилл быстро оправился от потрясения и вернул прежнее самообладание. — Обманом протащила в мою комнату Веритас, ну и что? Второй раз тот же трюк провернуть не удастся. Даварре не поверит твоим словам, да и где ты взяла сферу? Украла?

— Кто сказал, что я пойду к ректору? — она невинно захлопала ресницами. — У господина Даварре хватает забот с предстоящим турниром. Нет, думаю, мы сможем решить это в узком кругу… Ты, я и Фаелан. Он ведь еще не знает, кто пытался ему навредить, но я с удовольствием расскажу.

С каждым словом, падающим в тишину комнаты, лицо Итана мрачнело все сильнее. Дождавшись, когда Айви закончит говорить, он взмахнул рукой:

— Рассказывай.

Элвуд выпрямилась, невольно чувствуя уважение. Несмотря на досаду и легкий налет страха в глазах, Итан все же не отступил.

— Отлично. Вчетвером мы обязательно обсудим твое поведение, — она сделала вид, что собираюсь встать с кресла.

Итан тотчас оказался рядом. Наклонился, впиваясь пальцами в подлокотники кресла, выдохнул:

— Вчетвером?..

— Фелисити.

Ее имя, брошенное вслух, подействовало на Итана как удар. Он отшатнулся, побледнел, уставившись на Айви так, словно видел гремучую змею.

— Фелисити?

— Как там говорится… Враг моего врага — мой друг?

Рэквилл покачал головой, точно оглушенный.

— Если ты до сих пор никому не рассказала, значит, тебе что-то нужно, — быстро пришел к правильному выводу Итан. — Говори.

Айви снисходительно улыбнулась.

— Так бы сразу. От тебя требуется одна маленькая услуга. Окажешь ее — и мы в расчете.

— Что именно? — с напряжением отозвался Рэквилл.

— Открыть одну из комнат в Башне. Много заклинаний пробовала, но ни одно не подействовало.

— Ректор дверь запер?

Айви кивнула.

— Ясно, — Итан усмехнулся. — И ни одно не подействует. Башня подчиняется только ректору… И мне.

— Ты уже приказывал ей?

— Немного, — он улыбнулся, лучась самодовольством. — Как, думаешь, я в твою комнату проник?

Она невольно поежилась. Знать, что Рэквилл в любой момент может оказаться в спальне, и никакие ритуалы не помогут, было как-то не по себе.

Поняв, что ему ничего не грозит, Итан вольготно раскинулся на кровати и, подперев кулаком щеку, задал один-единственный вопрос:

— Когда?

— В субботу. Фаза Луны как раз подходит.

— И что же ты собираешься делать в той комнате?

— Тебе какое дело? Любопытство до добра не доведет.

— А мне до добра и не надо, — противно хмыкнул Итан. — Сестру надеешься отыскать?

Айви насторожилась.

— Ты что-то знаешь?

Рэквилл сел на кровати, беспокойно дотронулся до кольца в виде волчьей головы на пальце.

— Отец рассказывал мне о твоем роде. Знаю, что Вероника Элвуд скорее бы дала себя сжечь, чем позволила внучке сбежать домой. Раз Лилиан еще не вернулась в академию, следовательно, в поместье она не была.

«Репутация у бабушки великолепная… И ведь не поспоришь».

— Неудивительно, что твоя сестра предпочла исчезнуть. А ты хочешь ее найти. И наверняка не по своей воле?

Айви дернулась. Итан расплылся в гадкой улыбке, видя, что попал в цель.

— Так и думал. Договорились, цветочек. В субботу ночью встречаемся у твоей комнаты.

Айви встала и направилась к двери, сопровождаемая насмешливым взглядом. И не возразить, ни поставить наглеца на место не могла — все так, как он сказал.

У всего есть две стороны. Дети благородных семейств, может, одеваются в золото и меха, но на их ногах — тяжелые кандалы.

Перед сном она заглянула к Софии, чтобы сообщить о согласии Рэквилла. Теперь оставалось только дождаться субботы — дня, когда Луна округлит свои бока, нальется светом, как спелое яблоко в саду.

Несколько раз Элвуд порывалась написать бабушке: рассказать о своей затее, но отступала. Знала, что говорить о планах бесполезно — Вероника учила похваляться сделанным, а не задуманным.

Айви копила силы, бережно расходуя магию, но все равно боялась, что ее не хватит. Ритуал был намного сильнее того, при помощи которого она отправляла письмо. Неудачный исход грозил полным выгоранием… Если не хуже.

Но отступать Айви не собиралась. В субботу, когда небо осветила полная луна, щедро плеская серебряный свет на черные волны, они встретились с Софией у дверей в спальню. Лицо Уилсон казалось бескровным, губы были искусаны в кровь от волнения.

— А где Итан? — она беспокойно огляделась.

— Скоро придет.

София промолчала — в тишине пустых коридоров шепот был сравним с криком. Ее терпения хватило ненадолго. Вскоре она вновь заговорила, изо всех сил сжимая книгу с заклинанием:

— Понимаю, что спрашивать о таком поздно… Но точно ли нет других способов узнать, куда делась твоя сестра?

— Бабушка перепробовала все заклятья поиска, какие только существуют. Боюсь, что нет. К прорицанию она всегда относилась пренебрежительно… Думаю, это последний шанс узнать всю правду.

София примолкла, но после сказала:

— Я обдумывала все, что ты успела выведать. Мне кажется странным отказ ректора помогать. Ведь если с Лилиан случилось что-то плохое, то весь континент заговорит о халатности преподавательского состава «Умбры». Неужели есть что-то хуже потери репутации?

Айви не успела ответить — Рэквилл, вынырнув из-за угла, сделал это за нее:

— Репутация «Умбры» всегда была неоднозначной. Множественные скандалы, интриги… Пока академия выпускает сильных колдунов и ведьм, все прощается. Готовы?

София кивнула, покрепче прижав к себе книгу. Элвуд несла остальное: свечи, зеркало в медной оправе, и зелье, собственноручно приготовленное вчера.

Точно воришки, они крались по пустым коридорам, вздрагивая от каждого шороха. Напрасно — по пути не встретилась ни одна живая душа. Оказавшись перед бывшей спальней Лили, Айви повернулась к Итану, немо приказывая начинать.

Глубоко вздохнув, Рэквилл подошел ближе и прижал раскрытую ладонь к двери. Его губы беззвучно зашевелились, брови сдвинулись, порождая тоненькую морщинку, веки опустились.

Магия Старшей крови…

На мгновение показалось, что по стенам прошла рябь, они содрогнулись, застонали, подчиняясь чужой воле. София вцепилась в плечо Айви, стремясь укрыться от чудовищной, древней магии, что пронизывала Башню.

— Готово, — Итан сделал несколько шагов назад и пошатнулся, вскинул руку, касаясь покрытого испариной лба.

Элвуд вошла первой. Ничего не изменилось с прежнего ее прихода: разбросанные по углам вещи, ожидающие возвращения хозяйки, лужица малинового цвета на полу — оброненное платье…

Стало неуютно и тоскливо.

София замерла на пороге, не решаясь пройти дальше. Итан остался в коридоре — свою часть сделки он выполнил. Издевательски махнув рукой на прощание, Рэквилл скрылся в темноте коридоров.

Айви сглотнула скопившуюся во рту слюну, приказала своим страхам, точно диким псам, отступить.

— Начнем?

София кивнула и, достав кусочек мела, очертила круг на полу. Расставила свечи. Айви залпом проглотила зелье, вошла внутрь круга и легла на пол, чувствуя холод, идущий от камней.

Уилсон произнесла короткое заклинание и свечи вспыхнули белыми огоньками. Держа книгу, она вытянула вперед руку и властно приказала стихии связать их.

Воздушная нить обернулась вокруг запястья Айви — она не видела ее, но ощутила прикосновение теплого и ласкового ветра к коже. Другой конец София схватила, сжав в кулаке до белых костяшек.

Страх, который Айви успешно подавляла, сорвался с цепи, набросился с ожесточенностью голодного зверя. От неминуемой гибели отделяла только эта нить — невидимая, тонкая, еле осязаемая. Во рту скопилась горечь, смешиваясь со вкусом выпитого зелья.

— Готово, — шепнула София, подав зеркало.

Айви посмотрела на свое отражение. В свете Луны кожа отливала нездоровой белизной, глаза казались темными провалами, губы, неестественно алые, раздвигались в нервной улыбке, шепча выученное наизусть заклинание.

Она должна пройти через зеркало, чтобы выйти… В другом времени в виде бесплотного духа, пока тело безвольно лежит на каменном полу.

С первого же слова, сорвавшегося с уст, накатила волна боли — пока еще легкая, предупреждающая. Вслед за ней пришла вторая — крупнее, жестче, яростнее. И вот уже над головой сомкнулись бушующие воды, сотканные из слез, страданий и нечеловеческих мук.

Боль была ослепляющая, жгучая, расплавляющая кожу и дробящая кости. Тело не выдерживало натиска магии — Айви все призывала и призывала силу, обращаясь к беснующемуся внизу морю, стремящемуся разрушить всю Башню и выйти из берегов. Только одно удерживало, не давало утонуть в шторм — подобно канату, брошенному неудачливому моряку за борт, воздушная нить держала ее, затягиваясь вокруг запястья и разрезая кожу до крови.

Но вслед за любым штормом приходит штиль. Боль отступила, схлынула, как волна — и воцарился покой.

Айви ничего не чувствовала — ни рук, ни ног, ни усталости, ни страха. Казалось, все внутри умерло, отцвело, как цветы поздней осенью.

Она открыла глаза и увидела ее.

Лилиан сидела за столом, поджав под себя ногу. Рыжие волосы спадали на плечи густым потоком жидкого пламени, на щеке виднелось крошечное пятнышко от чернил. Айви шагнула к ней, протянула руку и… Не смогла ухватиться за плечо сестры.

Ничего не ощутив, Лили продолжила увлеченно рисовать, высунув от усердия кончик языка. На бумаге появились длинные, ровные линии пальцев, плавные изгибы кисти… Две руки, плотно прижимающиеся друг к другу — мужская и женская. Крупное кольцо на указательном пальце, хищный клюв, распахнутые крылья…

И, как точка в многодневном споре, который Айви вела сама с собой — герб академии «Фламма».

Обжигающее солнце с расходящимися в разные стороны лучами.

Лилиан поднесла свиток к губам и оставила легкий поцелуй внизу рисунка, затем бережно свернула его и спрятала в верхний ящик стола. Встала, прошлась по комнате, затем рассмеялась, закружившись в танце. Айви смотрела на нее, чувствуя, как комок невообразимых размеров набухает в горле.

Когда они виделись в последний раз, старшая сестра была огорчена отъездом — хмурила тонкие брови, буркнула пару слов на прощание. Сейчас она была счастлива — беспечная, яркая, танцующая в темноте комнаты, как комета на небосводе…

Айви не удержала слез при мысли о том, что, может быть, больше не увидит ее. Останется только этот образ в закоулках памяти, который со временем превратится в затертое, тусклое воспоминание.

Нить на руке дернулась — знак, что пора возвращаться. Элвуд медлила, не решаясь уходить. Хотелось еще немного побыть с Лили, убедиться, что она в точности запомнила все до мельчайших подробностей: ее светящееся лицо, веснушки на вздернутом носу, лукавую зелень глаз…

Нить снова дернулась. Лилиан подошла к кровати, опустилась на колени и достала связующий кристалл. Сжала в ладони — неяркое сияние озарило комнату.

Айви беспомощно наблюдала, как сестра надела платье — открытое, цвета луговой травы, — начала прихорашиваться перед зеркалом, словно собираясь на свидание…

Нить задрожала.

Лили шагнула к двери, распахнула ее и переступила порог. Айви ринулась следом — и закричала от боли. Запястье горело так, словно в него вонзили клинок. Нить натянулась до предела…

И лопнула.

Она потеряла свой якорь.

Комната начала рушиться. Силуэт Лилиан исчез во тьме; стены посыпались каменной крошкой, по полу пошли трещины. Айви в ужасе попятилась к окну и испуганно закричала: снаружи не было моря, не было неба — там царила сплошная темная бездна, вечно голодная и прожорливая.

И она собиралась поглотить ее без остатка.

В панике Айви металась по комнате, перепрыгивая через зияющие трещины, пытаясь ухватиться за полки — но все, к чему она прикасалась, тут же обращалось в пыль. И посреди этого первозданного хаоса, вслед за которым должно прийти благословенное ничего, вдруг мелькнуло яркое пятно.

Огонь.

Светящийся круг из пламени, жадно обгладывающего края материи мира.

Айви бросилась к нему, чувствуя, как сзади все исчезает. Холодное дыхание вечности коснулось затылка, обожгло льдом.

Круг с шипением сомкнулся за ее спиной.

Айви открыла глаза, подавившись собственным немым криком, закашлялась. Чьи-то руки успокаивающе легли на плечи, придержали, помогая сесть.

Ее затошнило — из желудка поднялась горечь, конечности тряслись. По подбородку из носа потекла теплая кровь. Айви вытерла ее дрожащей рукой, осмотрела помещение затуманенным взглядом — перепуганная насмерть София что-то спрашивала, но она ничего не слышала, чуть поодаль сидел Рэквилл.

— … в порядке, Айви?

В ушах зазвенело. Она поморщилась от боли в висках, кивнула.

— Помоги, — крикнула София Итану. Ее голос был пропитан отчаянием и страхом.

Рэквилл взял ее на руки, собираясь вынести из спальни.

— Стой. Ящик…

София открыла поочередно все ящики. Айви заглянула внутрь, ощутив разочарование — свитка не было. Рисунок, выполненный с любовью, Лили не стала бы уничтожать. Значит, подарила?..

— Уходим, — Итан заметно нервничал. — Собери все, София.

Уилсон торопливо сгребла свечи, ногой стерла остатки мела на полу, забрала книгу.

Вдали раздалось глухое бряцание — будто камень ударили о камень. Рэквилл остановился, с напряжением прислушался. Звук повторился, за ним — еще и еще.

— Ч-что это? — пробормотала София. От страха она начала заикаться.

— Дерьмо, — выругался Итан. — Назад!

Он развернулся и бросился по коридору в сторону спальни Уилсон. Шум позади усилился, стал громче, интенсивнее.

Кто-то — или что-то — почуяло добычу, ускорилось. Итан резко остановился, повернулся и, вытянув вперед руку, властно приказал:

— Стой!

София тряслась так, что было слышно клацанье ее зубов. Но больше — ничего. Странный шум исчез.

В комнате Итан бесцеремонно швырнул свою ношу на кровать и, пока София искала зелье, зло сказал:

— Не за что, цветочек. И только попробуй еще раз заикнуться о «маленькой услуге».

— Почему вернулся? Ты должен был уйти.

— Не вернулся — ты бы была мертва.

Ее осенила смутная догадка. Приподнявшись на локтях, Айви прошептала:

— Это было твое пламя…

— Конечно, мое. Теперь ты знаешь, кому молиться за свое спасение.

Выплюнув последние слова, Итан ушел. София принесла восстанавливающее зелье, проследила, чтобы Айви выпила все до последней капли, и только потом, рухнув на кровать, дрожащим голосом сказала:

— Как я испугалась… Когда нить порвалась, я подумала, что навсегда потеряла тебя.

— Спасибо, что не бросила, — Айви с облегчением закрыла глаза, чувствуя, как зелье начинает действовать. — За все спасибо…

— Больше о таком не проси, — с нервным смешком ответила София. — Надеюсь, риск был не напрасным.

— Нет. Я кое-что узнала… Кое-что важное. Все завтра, — устало пробормотала Айви.

Темнота — не та пугающая, что клубилась в комнате Лили, а ласковая, похожая на объятия матери, исцеляющая — подхватила и, убаюкивая, закачала в своих руках, даря долгожданный покой.

Глава 15

Айви пролежала двое суток в полузабытье. София поила ее теплым, пахнущим горькой полынью отваром, обтирала лоб, покрытый испариной, поправляла одеяло, которое она неизменно сбрасывала на пол.

В понедельник, взглянув в зеркало, Айви содрогнулась: серая, землистая кожа, сухие губы в трещинках, всклокоченные волосы. С помощью Софии удалось причесаться и припудрить лицо, чтобы не распугать преподавателей своим видом.

С трудом отсидев положенные занятия, она поплелась в свою комнату, желая только одного — незамедлительно лечь спать.

— Эй, цветочек, — Итан преградил путь. — Выглядишь ужасно.

— Чего тебе, — вяло огрызнулась Айви. Сил препираться не было.

Рэквилл, уловив настроение, разом потерял интерес к стычке. Чуть наклонившись, он заговорил шепотом:

— Ну, как? Ты узнала, почему твоя сестра сбежала?

— Не совсем. Получила кое-какую зацепку…

Герб академии «Фламма» — он не давал покоя с момента, как она увидела его. Кому же Лили посвятила рисунок? Неужели судьба свела ее со светлым колдуном из «Фламмы», прямым конкурентом темной ведьмы, учащейся в «Умбре»?

Итан выпрямился.

— Хорошо. Приятно знать, что я не просто так рисковал собой.

— Постой, Итан! То, от чего мы бежали той ночью… Что это было?

На лице Рэквилла мелькнула досада. Поморщившись, он все же ответил:

— Стражи «Умбры».

— Стражи?

Итан перевел взгляд на каменных горгулий, сидящих у подножия лестницы. Элвуд ахнула.

— Не может быть!

Его явно позабавило чужое изумление. Ухмыльнувшись, он спросил:

— Что тебя так поразило? Горгульи были верными соратниками Лаис, пока слуги Летиции не перебили почти всех. Стремясь спасти оставшихся, Темная обратила их в камень и нарекла стражами. Тот, кто управляет Башней, может в любой момент обратить силу чудищ против врага.

Айви вспомнила, как Итан приказал им отступить, и каменные горгульи послушались. Значит, он спас ее дважды…

— Они свободно разгуливают по ночам?

— Не должны, вообще-то. Думаю, это желание ректора — чтобы горгульи патрулировали территорию Башни.

— Но зачем?

— Понятия не имею, — пожал плечами Итан. — Ясно одно: ректор чего-то опасается, раз оживил горгулий.

Айви нахмурилась. Теперь понятно, почему после отбоя студентам строго запрещено покидать спальни. И те царапины на руке Розалин… Обломанные кончики у статуи возле кабинета ректора.

Вэйл пыталась проникнуть в кабинет под покровом ночи, но потерпела неудачу?.. Что ей могло понадобиться там?

— Это опасно. Вдруг кого-то из студентов убьют…

Рэквилл раздраженно мотнул головой.

— Не убьют. Горгульи — стражи, а не убийцы. Они могут лишь схватить и удерживать нарушителя до тех пор, пока не придет ректор. Но мне, знаешь ли, не хотелось встречаться с Даварре той ночью.

— Да, мне тоже. Спасибо, что помог, Итан. И все же… Ты так и не ответил, почему.

— Почему?

— Почему вернулся, почему спас? Думала, ты меня терпеть не можешь.

— Младшие дети всегда понимают друг друга, — загадочно ответил Рэквилл. — Я знаю, каково это: не оправдывать надежд, возложенных на твои плечи.

— Ты…

— Не обольщайся, цветочек. Это в первый и последний раз. На продолжение не рассчитывай.

Насвистывая веселенькую, задорную мелодию, которая резко контрастировала с его словами, Рэквилл направился в сторону столовой. Айви озадаченно смотрела ему вслед.

Младшие дети? Не оправдывать надежд?.. Что он хотел сказать этим — что они одинаковы?

Она знала, что у Итана есть старший брат — Идгар, наследник рода Рэквилл. Неудивительно, что Итан пытается занять место правящего колдуна — когда главой станет Идгар, младшему едва ли найдется место при собственном дворе. Забавно, что бабушка, поправ традиции, самолично выбрала преемницу…

И кому же из них легче — младшей внучке, которая должна стать хранительницей, или Итану, которому суждено пойти в услужение к Джосту Траэну? Поговаривают, правитель Речной долины чрезмерно жесток.

Айви одернула себя, поняв, что погрузилась в мысли слишком глубоко. Какое ей дело до Рэквиллов! Следовало заняться поисками Лилиан.

Пока магия восстанавливалась — медленно, по капле — она искала информацию в библиотеке. Пролистывала книги, содержащие сведения о «Фламме» — вряд ли Лили уделила бы такое значение гербу, будь ее возлюбленный простым выпускником. Нет, должно быть что-то более весомое, чем простая учеба в академии.

«Преподаватель? Родственник Летиции Светлой? Кто-то из правящих колдунов?».

Айви пролистывала книгу за книгой, но не находила ответов, и тогда перешла к изучению гербов.

Кольцо с ястребом — что оно означает? Итан носил перстень с волчьей головой — знак рода Рэквилл. Возможно, и ястреб — чей-то фамильный символ.

Дни летели, как листья, опадающие с деревьев. Наступала поздняя осень — яркая, багрово-красная, пахнущая стылой землей и утренним холодным туманом.

София тренировалась каждую свободную минуту. Айви поддерживала ее стремление, не забывая краем глаза приглядывать за Абигайль и Адрианом: последний как с цепи сорвался, постоянно творя мелкие пакости. Если поначалу это были безобидные, неприятные вещи, то вскоре тихое соперничество переросло в настоящую войну. Заметив, как Мортон подсыпал что-то в напиток Софии, Айви не на шутку разозлилась.

— Не надо, — подруга удержала ее, готовую броситься на Адриана. — Чем больше он старается избавиться от меня, тем приятнее.

Айви раздраженно бросила:

— То есть?

София улыбнулась.

— Значит, я для него — опасный соперник. Мне лестно.

Элвуд внимательно посмотрела на нее, отмечая изменения — не внешние, но внутренние. София стала более уверенной, расправила плечи — доброжелательную улыбку сменили гордая осанка и вдумчивый взгляд.

Она наконец-то показывала зубы — еще молочные, мелкие, но острые, говорящие одним своим видом: не смей относиться ко мне плохо.

— Хорошо, я не стану вмешиваться.

Однако Адриан все же беспокоил ее: кто знает, до чего он додумается. Благородство никогда еще не позволяло выиграть войну.

Айви спустилась к морю, что проветрить голову и остудить разум, и нашла среди скал Фаелана. Он часто бывал там: иногда она, сама не зная почему, выходила на балкон в конце коридора и видела темноволосую макушку среди серых камней.

Мерьель никому не позволял нарушать свое уединение — только ей. Услышав шаги, он обернулся и указал на плоский валун рядом, приглашая присоединиться.

— Ты чем-то раздражена, — констатировал он.

Это было еще одной загадкой — каким-то образом Фаелан всегда остро чувствовал ее состояние. Равнодушный к эмоциям других, он становился неимоверно внимательным, если речь шла обо Айви.

«Лестно», — вспомнила она слова Софии. Щеки зарделись.

Пытаясь скрыть румянец, Айви отвернулась и посмотрела на море — спокойное и величественное. Оно знало, что грядут холода, и не тратило силы понапрасну.

— Адриан Мортон. И Абигайль… Но больше Адриан. Сегодня он пытался подсыпать отраву в напиток Софии.

Фаелан поднял маленький белый камешек, покрутил в руке.

— И почему же ты здесь, а не терзаешь Мортона, подобно фурии?

Айви рассмеялась.

— София просила не вмешиваться. Она хочет самостоятельно пройти отбор.

— Ты, конечно, против.

— Конечно! Почему я не могу помочь ей? Тем более что в ядах мне нет равных.

Фаелан с интересом взглянул на нее.

— Нет равных?

Айви гордо вздернула подбородок.

— Зелья всегда увлекали меня. Все яды знаю наизусть и могу приготовить с закрытыми глазами.

Ей захотелось рассказать о собственном эликсире, но стеснение неожиданно взяло верх. Да и что она могла поведать? О бесконечных провалах?

— И как там мой яд? — уточнил Фаелан.

Его тон стал серьезным, а взгляд — пытливым. Айви почувствовала беспокойство, но все же ответила:

— Осталось немного.

Она могла приготовить его за пару минут, но не хотела вызывать подозрений. Отравленная кровь — еще одна тайна рода Элвудов, которую ей предстоит унести в могилу.

— Не волнуйся, — Фаелан подкинул камешек. — Я не использую его во вред кому-то.

Айви покачала головой.

— Меня это вовсе не беспокоит.

Он улыбнулся и спросил:

— Что это — беспечность или эгоизм?

— Ни то, ни другое.

Айви подошла ближе и уселась на камень рядом с ним, подтянула колени к груди.

— Я просто знаю, что ты не причинишь кому-то вреда. А если и решишься, то наказание будет вполне заслуженным.

Она много наблюдала за ним: как Фаелан общается с другими колдунами, как ведет себя с соперниками… Недавно Айви видела, как он помог одной ведьмочке справиться с проклятием.

И пусть в душе незамедлительно вспыхнула злоба при виде двух рук, соприкасающихся друг с другом, ее тут же вытеснило другое чувство.

— К тому же ты говоришь с темной ведьмой, — добавила Айви. — Мы не утруждаем себя муками совести.

— Тогда почему рвешься помочь Софии?

— Это другое.

Чувствуя досаду, Айви пояснила:

— Она помогла мне. Я ощущаю… Долг.

Фаелан снисходительно улыбнулся в ответ на ложь, но не стал настаивать на правде. Снова подкинув камешек, он ловко поймал его и спросил:

— Успеешь до начала турнира?

Айви кивнула.

— Конечно. Надеюсь, ты не используешь яд против его же создателя.

Неловкой шуткой она надеялась ослабить напряжение, но Фаелан серьезно сказал:

— Ты — последняя, кому я причиню вред.

Айви застыла, ощутив его взгляд на своей шее, который вскоре сменился легким, нежным прикосновением. Кончиками пальцев дотронувшись до ключиц, словно пытаясь навсегда стереть невидимые следы, оставленные собственными руками, Мерьель рассеянно произнес:

— Я жалею об этом.

— Не стоит, — Айви перехватила его ладонь, легонько сжала. — На твоем месте я поступила бы хуже. У тебя были основания подозревать меня.

Он видел, как она подставила Линду на отборе, заставив ту выпить яд. Неудивительно, что Мерьель решил, будто Айви повинна в ритуале удушья.

Фаелан опустил взгляд на их сплетенные пальцы. Айви сделала то же самое, удивляясь тому, как правильно это выглядело и ощущалось: ее рука в его ладони. Она прикусила губу, боясь нарушить хрупкое чувство доверия, поселившееся между ними, но Мерьель сделал это за нее.

Он разжал пальцы, выпуская ее ладонь, отвернулся, уставившись на плещущиеся у берега волны.

— Айви, — его голос звучал глухо. — Нам нельзя привыкать друг к другу.

Горло перехватило. Слова ударили в грудь, повисли в воздухе, как грозовые тучи на горизонте, которые нельзя игнорировать.

— Почему? — спросила она, чувствуя себя жалкой.

И грянул гром, и молния с дождем.

— Потому что скоро нам придется расстаться.

— Конечно, мы ведь не можем оставаться в академии вечность, — рассеянно ответила она и осеклась. — О, ты… Ты говоришь не об этом.

— Верно.

Айви разозлилась.

— Я не претендую на что-то, Мерьель. Даже при взаимном желании у нас нет будущего. Я — следующая хранительница Цветочных полей, а Мертвая пустыня — слишком далекий край, чтобы забыть о расстоянии.

— Рад, что ты понимаешь, — в его голосе слышалась горечь.

Айви невольно смягчилась.

— Ты планируешь вернуться на родину?

Фаелан помедлил, затем сказал:

— Хотел бы.

— Хотел бы? То есть, ты не знаешь?

— Я знаю, что однажды вернусь туда.

— Фаелан…

Айви с ужасом посмотрела на него.

— Тебя что, изгнали?

Иногда правители принимали такое решение — изгоняли со своих земель ведьм и колдунов, совершивших страшные преступления. Обреченные существовать на нейтральной территории, непригодной для жизни, они быстро сходили с ума или погибали.

— Нет, Айви, — он улыбнулся, желая разогнать страх в ее глазах. — Меня не изгоняли.

— Тогда почему ты говоришь о своем будущем так, как будто оно не предопределено?

Улыбка сменилась мрачной усмешкой.

— Оно очень даже предопределено.

— Ты расскажешь когда-нибудь?

— Ты все узнаешь, — пообещал он. — Скоро это перестанет быть тайной.

— Дело в турнире, да? — спросила Айви.

На лицо Фаелана наползла тень. Глаза, отливающие теплым оттенком янтаря, стали холодными и злыми.

— Не только.

Он поднялся, ставя точку в их разговоре. Айви хотела встать следом, но внезапно Мерьель бросился на нее, увлекая на каменистый берег. Спина заныла от соприкосновения с жесткими обломками скал, испуганный крик потерялся в грохоте падающих сверху камней.

Прижав ее своим телом, Фаелан накрыл руками голову Айви, защищая от острых осколков. Волны вспенились, ощущая ее страх, подул сильный ветер. Несколько крупных камней упали рядом с ними, сотрясая землю.

Айви вцепилась в Фаелана с такой силой, что руки онемели. Когда все закончилось, и он помог ей встать на ноги, она все еще прижималась к нему в поисках защиты.

— Что это было?

— Обвал, — мрачно ответил Мерьель, глядя наверх.

С выступа оторвался кусок породы, расколовшись на несколько частей, каждая из которых была в несколько раз больше ведьмы. Если бы какой-то попал в нее…

Фаелан инстинктивно прижал Айви крепче, ведомый желанием уберечь ее. Она не противилась — спрятала лицо у него на груди, прерывисто вздохнула.

— Я не испугалась. Просто дай мне немного времени.

— Конечно, — он погладил ее по волосам, стряхивая песок, в то время как его прищуренный взгляд бродил от одного выступа к другому. — Сколько угодно, Айви.

Когда она перестала дрожать, Фаелан нехотя выпустил ее из объятий. Задрав голову, она посмотрела на место, где раньше был солидный кусок скалы.

— И часто такое происходит?

Вопреки заверениям, что ей не страшно, голос Айви предательски надломился.

— Это скорее исключение, чем правило. Не ходи больше здесь, — добавил Фаелан.

— Но я люблю гулять возле моря!

Тоном, не терпящим возражений, он сказал:

— Нет, Айви. Ты могла умереть.

Она облизала пересохшие губы. Осознание обрушилось на нее со страшной силой.

Умереть, не увидев так много? Не испытав любви, не закончив свою работу? Айви снова пробрала дрожь.

— Идем, — Фаелан взял ее за руку, уводя с берега. — Тебе нужно согреться и выпить что-нибудь успокаивающее.

В Башне он проводил ее до спальни, убедился, что она проглотила настойку, и велел принять горячую ванну.

— Я расскажу ректору о случившемся. Что до Адриана… Если нельзя вредить ему, то попробуй переключить внимание Мортона на Абигайль. Занятые друг другом, они едва ли найдут время и силы на Софию.

Айви благодарно кивнула.

— Занятые друг другом, — повторила она, когда он ушел.

Сам того не зная, Мерьель только что указал на недостающую деталь — маленький кусочек, которого не хватало для создания эликсира. Рогожь и сатиновая лилия… Айви напрасно искала ингредиент, нападающий на них — он уничтожал как полезные, так и вредные свойства.

Нужно искать то, что заставит ихнападать. Работать сообща. И тогда, растеряв весь свой яд, они станут целебными. Создадут нечто удивительное, исцеляющее, чудодейственное.

Смыв с себя песок, она поспешила в подвалы Башни, где провела остаток вечера, пока солнце не утонуло в морской воде. Только под звездным светом мысли, которые Айви гнала прочь, вернулись и с новой силой стали нашептывать печальные, тоскливые вещи.

«Нам нельзя привыкать друг к другу».

Она почти не задумывалась о том, что будет, когда Лилиан найдется. Дни в академии казались бесконечными; Айви так сроднилась с хлопками дверей, злыми перешептываниями в столовой, каменными стенами и картинами с ликами монстров, что позабыла о том, что придется возвращаться в Элвуд. А ведь совсем недавно это было ее мечтой…

Как же вышло: потеряв одно, она приобрела столь многое?

До рассвета — розового, с проблесками золота — ей не спалось. Айви вертелась в постели, точно на костре: мысли были громкими и заглушали все остальное. Не выдержав, она встала раньше положенного и спустилась в библиотеку, решив использовать любую возможность для поиска информации.

Ранним утром крохотные столики между массивных стеллажей пустовали. Мисс Лаветти, подпирающая кулаком щеку, отчаянно зевала.

Айви шепотом пробормотала приветствие, не желая нарушать тишину молчаливых книг, и получила в ответ:

— Еще одна ранняя пташка… Проходи.

На хрупких страницах справочника мелькали различные животные: лисы, вепри, волки, медведи… Были там и птицы, и ящерицы, и рыбы. Толщиной в три запястья, справочник выглядел распухшим от обилия гербов — казалось, еще немного, и звери полезут с его страниц на свободу.

— Айви, — Розалин замерла в нерешительности. — Здравствуй.

Элвуд подняла тяжелую голову, удивленно моргнула.

— Вэйл? Что ты здесь делаешь?

Тон звучал обвинительно. Айви даже не пыталась сделать его более мягким и учтивым, подозревая Розалин в чем-то, чего сама не знала.

— Брала книги, — откликнулась она, как обычно, не став защищаться. — Вот… Возвращаю.

Вэйл аккуратно вернула учебник на полку. Айви вгляделась в название: «Артефакты Старшей крови».

— Постой, — она встала из-за стола и приблизилась. — Почему именно эта книга? Зачем тебе знать об артефактах?

— Что?

Розалин, кажется, перепугалась: отпрянула к полкам, затравленно посмотрела из-под рыжих ресниц.

— Почему ты читала эту книгу?

— У меня… Доклад по ней, — пролепетала Розалин. — В чем дело?

Она попыталась уйти, но Айви схватила ее за руку, сжала тонкое запястье.

— Откуда эти царапины?

Элвуд задрала рукав ее платья, обнажая поблекшие следы от когтей, требовательно приказала:

— Отвечай!

— Упала…

Ее голос стал тихим и дрожащим, как писк котенка. Сжавшись в комочек, Розалин испуганно таращила глаза, но стояла на месте, опасаясь вызвать новую волну гнева.

— Лгунья, — процедила Айви. — Ты хотела проникнуть в кабинет ректора, но помешали горгульи. Говори, что тебе там понадобилось, что ты искала?

Вэйл молчала. Ощутив порыв ярости, Айви встряхнула ее. А затем увидела в зрачках Розалин собственное отражение — черные, как ночь, глаза, безумный вид, растрепанные волосы…

«Ведьма, — шепнула бабушка, источая гордость. — Темная, темная ведьма».

Айви знала — она хотела видеть внучку именно такой, своим отражением, своей копией, чтобы лелеять собственное тщеславие.

Пальцы сами разжались, выпуская руку Розалин, оставляя на бледной коже красные пятна. Но прежде, чем она это сделала, из-за угла вышла мисс Лаветти. Оценив ситуацию, библиотекарь бросилась к ним.

— Что здесь творится? Вы с ума сошли? — прошипела она, становясь похожей на рассерженную белую кошку.

Зрачки мисс Лаветти вытянулись в тонкую вертикальную полоску. Айви невольно отступила назад, настороженная изменениями: неужели…

— Она напала на меня, — всхлипнула Розалин. — Набросилась ни за что!

— Что ты несешь? Придержи свой грязный язык, дрянь!

Ярость, поутихшая с появлением мисс Лаветти, вернулась. Библиотекарь метнула в сторону Айви укоризненный взгляд и, приобняв дрожащую Вэйл за плечи, твердо сказала:

— Я обязана сообщить о произошедшем ректору. Библиотека — не место для разборок и стычек. Не ожидала такого…

Она снова укоряюще посмотрела Элвуд. Та вздрогнула, как от пощечины.

— Вы верите ей?

Розалин жалобно захныкала:

— Но ты напала на меня, угрожала!

Не отрывая взгляда от мисс Лаветти, Айви повторила:

— Это ложь. Я лишь спросила у нее…

— Напала, — перебила Розалин. — Ты сказала, что отравишь меня или убьешь во сне!

Мисс Лаветти осуждающе дернула уголком губ.

— Айви Элвуд, вам нужно покинуть библиотеку.

Несколько секунд Айви молча стояла, словно ошпаренная кипятком — щеки горели, закипала кровь в венах, превращаясь в жидкий огонь ярости. Чувство было таким, словно ей плюнули в лицо.

— Нет.

— Нет? — Лаветти изогнула бровь. — Что это означает?

— Я никуда не пойду. Я еще не закончила чтение.

— Уйду я, — вмешалась Вэйл.

— Нет-нет, ты не должна, — обеспокоенно захлопотала вокруг нее мисс Лаветти. — Если кому и следует уйти, так это Элвуд…

— О, спасибо вам, — Розалин покачала головой, — спасибо, что заступились, но я хочу вернуться к себе. Правда, все в порядке.

Айви пронзила Вэйл красноречивым взглядом. В ответ Розалин улыбнулась — сладкой, торжествующей улыбкой. Такой, какую Айви никогда не видела на ее лице.

Такой, на какую считала Розалин не способной.

Что она вообще знала о ней? Рыжая ведьмочка в залатанном плаще, боящаяся собственной тени — это то, кем она была, или то, кем хотела казаться?..

Мисс Лаветти ушла, оставив Айви посреди молчаливых свидетелей вопиющей несправедливости. Книги на полках взирали сочувственно, но не могли сказать и слова в ее защиту.

Рука сама потянулась к «Артефакты Старшей крови», открыла заглавие. За недолгую жизнь Лаис Темная создала множество артефактов, словно знала, что вскоре падет от руки сестры. Но самыми мощными считалось всего двое — разум, благодаря которому можно получить контроль над Башней, и сердце— сильнейший артефакт, в котором пылал огонь души Лаис.

Оба артефакта хранились в Башне — наибезопаснейшем месте. Более о них не было ни слова — даже описание того, как выглядели разуми сердце, отсутствовали.

Айви вернула книгу на полку и вернулась к справочнику. Только перелистнув последнюю страницу, поняла: бесполезно. Среди фамильных гербов было три семьи, в которых ястреб использовался как знак рода. Одна давно погибла, не оставив потомков, вторая состояла сплошь из женщин, третью представлял одинокий старик…

Она ушла, не попрощавшись с мисс Лаветти, вышла на балкон, глядя на море, которое знало все ответы, но делилось ими только с теми, кто умел слушать. Долго смотрела на свинцовые волны и серое, обиженное ветрами небо, а потом взмолилась:

— Пожалуйста, помоги.

Вода откликнулась на боль, которой наполнилось сердце: заволновалась, плеснула на берег пеной, но бессильно откатилась назад. Айви плотно зажмурила веки, но несколько слезинок все же просочились сквозь ресницы, разбились о белый камень перил.

— Прошу…

Море зарокотало. Оно говорило, швыряясь солеными брызгами, рассерженно шипело и сотрясалось. Свист ветра звенел в ушах, злобно рвал подол платья — надвигался шторм. Дождь молотил по земле крупными каплями.

Промокшая одежда неприятно липла к телу и тянула вниз — внезапно осознав собственную ничтожность, поняв, как глупо было просить помощи у стихии, величия которой не достигла ни одна из ведьм, Айви развернулась и понуро побрела прочь.

Настала пора признать свое поражение — отправить письмо в Элвуд.

Глава 16

Каждая новая зима — маленькая смерть. Земля угасала, погрузившись в глубокий, наполненный смутными видениями, сон. Волны беспомощно бились о берег, ломая хрусткую ледяную корку, но не могли достучаться до спящей почвы.

С того момента, как Айви поддалась бессилию, прошло два долгих месяца. Письмо, отправленное с легкостью — курс господина Райбуа все же дал свои плоды — сменилось холодной весточкой от Вероники. На ослепительно белой бумаге бабушка дала на удивление многословный ответ:

«Ты неплохо постаралась, но этого оказалось недостаточно. Продолжай учебу в академии; надеюсь, в отличие от сестры, ты не посрамишь мой род. Если Лилиан так глупа, что связалась со светлым колдуном, она не достойна своего имени. Предстоящий турнир сможет подтвердить или опровергнуть твои опасения. Увидимся там».

Письмо Айви скомкала в руке, а после превратила в пепел.

София прошла отбор. Вместе с ней в команду попала Абигайль — Адриан оказался последним прошедшим полосу препятствий: травма, которую ему нанесла Бирн незадолго до соревнования, оказалась роковой.

Увы, увидеть гневное выражение Мортона Айви не удалось: ректор, которому мисс Лаветти рассказала о произошедшем в библиотеке, лишил ее права посещения Салвуда сроком на месяц, а еще — настоятельно рекомендовал держаться подальше от Розалин, намекнув, что в случае непослушания Элвуд будет исключена.

Даварре не хотел лицезреть проблемную студентку в академии и использовал любую возможность, чтобы отослать домой. Айви пришлось подчиниться, но она не забыла о подлости Вэйл.

Мэйвис не давала о себе знать — за все это время кристалл ни разу не загорелся. Айви не расставалась с ним, держа при себе, и облазила всю библиотеку, перебрав даже книги, в которых говорилось об украшениях, но так и не нашла ничего стоящего.

Все попытки были обречены на провал — и все нитки, что она держала в руках, оказались обрезанными. Но, несмотря ни на что, Айви не теряла надежду отыскать сестру. Верила всем сердцем — она жива; и надеялась — она счастлива.

София продолжала усердно тренироваться ради победы в турнире Света и Тени, как и Фаелан. С Уилсон они встречались только на занятиях, Фаелана Айви могла не видеть неделями. Он словно избегал ее — и, не желая быть навязчивой, она тоже отстранилась.

Но сегодня… Сегодня был особенный день. Айви наконец-то нашла компонент, который, согласно предварительным подсчетам, позволит создать уникальное зелье. И, решив немного передохнуть, вспомнила о просьбе Мерьеля.

Во флакон с настойкой примулы и измельченными розовыми лепестками, чтобы изменить запах и консистенцию, она налила своей крови — бордовой, густой, отравленной. Прошло достаточно времени, как Фаелан попросил создать яд, чтобы не рисковать тайной. Мерьель должен считать, что эти месяцы она усердно трудилась над созданием отравы.

Перелив яд во флакон из синего стекла, Айви плотно запечатала крышку и покинула подземелье. В последние дни там стало невыносимо холодно: вся Башня промерзла до камней в основании, несмотря на разожженные повсюду камины. Постояв у огня, Элвуд вышла во внутренний двор и спустилась к морю по скользкой, усыпанной снегом тропинке, рискуя свернуть себе шею.

Фаелан сидел на излюбленном месте — плоском камне недалеко от кромки воды. Снежинки налипли на легкий черный плащ причудливой изморозью; поплотнее запахнув собственную накидку, она подошла ближе.

— Замерзнешь, — рассеянно бросил он. — Ты легко одета.

Стараясь выглядеть равнодушной, она протянула ему флакон на раскрытой ладони.

— То, что ты просил.

Фаелан повернулся, изучая яд.

— Ты уверена, что он смертелен?

— Абсолютно. И у него нет противоядия. Будь осторожен, используя его.

Он забрал флакон, ненадолго прикоснувшись к ее коже, которую тут же начало покалывать, и тихо спросил:

— Ранее не существовавший яд, у которого нет противоядия? Это хорошо.

На миг Айви посетило ощущение, что она совершила огромную — роковую ошибку — отдавая яд Фаелану. Что-то внутри всколыхнулось, требуя забрать флакон обратно — если понадобится, выдрать из чужих пальцев.

«Мое будущее предопределено».

Элвуд не двинулась с места, наблюдая, как Мерьель убрал яд в карман плаща. Это был первый их разговор за последние два месяца — и ей так много хотелось сказать, что она предпочитала молчать, боясь, что вопросы польются бесконечным потоком.

— Вернись в Башню, — устало сказал он.

— Зачем тебе яд?

— Ты уже спрашивала.

— Ты не ответил.

— И не отвечу сейчас, — сухо обронил он. — Благодарю за помощь, Айви.

— Мне не нужна твоя благодарность, — вернула она его слова.

«Мне нужен ты».

Айви скучала по случайным — или намеренным — встречам, по разговорам, по вопросам Фаелана, которые то злили, то ставили в тупик, то заставляли задуматься, но всегда — неизменно — вызывали эмоции.

Ощущение чужой силы, которая напугала при первой встрече, теперь манило, как свет мотылька. Рядом с Фаеланом она чувствовала себя в безопасности, чувствовала себя защищенной. Казалось, он понимал ее лучше всех, хотя не знал столь многого.

— Почему?

Вопрос прозвучал обиженно, по-детски, но Айви не могла не спросить.

— Потому что так будет лучше.

— Кому? — упрямо поинтересовалась она.

— Нам обоим.

Он избегал ее взгляда, отводил глаза в сторону, хотя прежде не делал этого. Айви обошла камень и встала прямо перед ним.

— Что ты хочешь услышать?

— Правду, — ответила она, игнорируя гордость. — Без нелепых отговорок и туманных фраз.

Он наконец посмотрел на нее в упор. В янтарных глазах светилось сожаление… И злость.

— Но я не могурассказать тебе правду.

— Или не хочешь?

Вздох раздражения вырвался из его груди. Встав, Фаелан прошелся вдоль берега, меряя шагами каменистый пляж. Волны робко дотронулись до его сапог, словно пытаясь успокоить.

— Я хочу, Айви, — наконец сказал он. — Хочу рассказать тебе все. Но желание уберечь тебя сильнее.

— Неужели твой секрет столь ужасен?

В ее голосе проскользнуло сомнение, но Фаелан с пугающей серьезностью подтвердил:

— Да.

Айви отвела глаза. Она многое знала о прочных цепях страха, из которых не выбраться, но учеба в Башне помогла ей понять: нельзя давать страху волю.

— Если ты боишься того, что я не вынесу разлуки, то ошибаешься, — с уверенностью произнесла Айви. — Мне невыносимо сейчас.

Фаелан в отчаянии запустил руку в волосы, опустился на камень.

— Айви…

— До турнира еще несколько месяцев, — продолжила она. — Почему ты отнимаешь у нас это время? После мы расстанемся навсегда, но я не хочу жить с мыслью, что потеряла нечто ценное из-за страха испытать боль.

Она протянула ему руку. Фаелан посмотрел на дрожащие, покрасневшие от ледяного ветра пальцы, затем еле слышно прошептал:

— Возможно, ты сможешь справиться. Боюсь, что не справлюсь я.

Этот тихий, бессильный шепот болью поражения отозвался в сердце. Рука опустилась, безвольной плетью повисла вдоль тела.

Айви отвернулась, чтобы сморгнуть выступившие на глазах слезы и в следующее мгновение почувствовала тепло чужих рук на заледеневших щеках.

Обхватив ее лицо ладонями, Фаелан смахнул непрошеные слезы и поцеловал — легко, едва прикоснувшись к губам. А после, словно больше не мог сдерживать собственные чувства, углубил поцелуй, превращая его из бережного, почти трепетного касания в нечто властное, греховное, искушающее: бушующий водоворот, в который Айви затянуло мгновенно.

По телу, подобно молнии в небе, прошлась волна магии — жаркой, бодрящей, обращая кровь в кипящее зелье. Не отдавая отчет своим действиям, она подалась вперед, желая большего. Пальцы запутались в волосах Фаелана, его же — обвили талию, крепко прижимая к себе.

Поцелуй с привкусом соли, колючий, как северный ветер и болезненный, как свежая рана. И одновременно сладкий, как мед, пьянящий, как выдержанное вино, избавляющее от горьких мыслей.

— Не избегай меня, — попросила Айви, заглядывая в потемневшие от эмоций глаза. — Больше не надо.

Фаелан усмехнулся, нежно заправил ее выбившийся из прически локон за ухо.

— Чертовски сложно наблюдать за тобой издали. Моей выдержки не хватит, чтобы повторить этот подвиг.

Она улыбнулась, едва приподняв кончики губ — робкая, несмелая улыбка. Из-за туч вышло солнце, разгоняя серость, и сердце Фаелана пропустило удар. Это крошечное мгновение... На миг ему показалось, что он обрел нечто ценное, то, что давным-давно потерял и искал так долго, что сам забыл, в поисках чего существует.

— Почему ты так смотришь на меня? — смутилась Айви.

— Не могу налюбоваться, — хрипло признался он.

— Так не отводи взгляд, — прошептала она, вставая на цыпочки.

Их губы снова встретились в долгом, томительном поцелуе. Задыхаясь от избытка чувств, Айви прошлась пальцами по его шее, потянулась всем телом навстречу, чувствуя себя как никогда живой, переполненной счастьем.

Ей бы хотелось, чтобы это мгновение длилось вечность. Но крики птиц стали отчаяннее, а тени — гуще и длиннее. Солнце неумолимо спускалось вниз, собираясь найти покой в ледяных водах.

— Ты совсем замерзла, — Фаелан сжал ее ладони, согревая прикосновением. — Пора возвращаться.

— Ты знаешь, почему студентам запрещено выходить из комнат после заката?

Чуть поколебавшись, он кивнул, помогая ей взобраться на крутую тропинку.

— Из-за стражей.

Айви почувствовала себя глупо. Неужели только она ничего не знала?..

— Что еще ты знаешь? — невинным голосом поинтересовалась она, посмотрев на него из-под ресниц.

Фаелан, раскусивший ее уловку, только снисходительно улыбнулся.

— Что тебя интересует?

Айви задумалась, затем спросила:

— В чем причина напряжения между Фелисити Уолш и Итаном Рэквиллом?

— Они родственники.

— Что?

Айви споткнулась о камень, и Фаелан заботливо поддержал ее за локоть, не дав упасть. Отбросив назад волосы, Элвуд остановилась.

— Родственники? Но у них разные фамилии.

— Фелисити — незаконнорожденная дочь Иссона Рэквилла. Девочка неожиданно получила сильные магические способности, благодаря чему Иссон задумался о том, чтобы официально признать ее.

— Но, — Айви растерялась. — Наследование в роду Рэквиллов ведется по мужской линии...

— Должно быть, Иссон решил отступить от традиций. Или таким образом пытается мотивировать младшего сына. Версий много, но Иссон отправил Фелисити в академию вместе с Итаном, чтобы посмотреть, кто из них лучше.

Айви вспомнила подслушанный разговор в библиотеке. Итан назвал Фелисити безродной шавкой...

Ей неожиданно стало грустно за них обоих. Итан, вынужденный доказывать отцу свое право носить фамилию Рэквилл, Фелисити, пытающаяся заслужить эту же честь... Иссон стравливал детей между собой, точно собак.

— Как ты узнал?

— Я говорил, что предпочитаю знать о врагах все.

Айви бросила на него недовольный взгляд, поднимаясь по заледеневшим ступеням.

— Они похожи, — продолжил Фаелан. — Тот же цвет глаз, волос, одинаковые улыбки... Этого хватило, чтобы догадаться. Позже я стал свидетелем их тайного разговора, и моя догадка подтвердилась.

Вспомнив о предстоящем турнире Света и Тени, Айви поежилась. Фелисити и Итан ненавидят друг друга, но им предстоит действовать сообща. Смогут ли они?..

— Теперь твоя очередь отвечать.

Фаелан облокотился на стену возле ее комнаты, внимательно разглядывая Айви. Она вздохнула, догадываясь, о чем он хочет спросить. Как и все студенты, Мерьель наверняка слышал слухи о Лилиан...

— Над чем ты работала в лаборатории?

Айви удивленно уставилась на него.

— Ты хочешь узнать об этом? Не про мою сестру?

— До меня дошли некоторые сведения о Лилиан Элвуд, но, думаю, ты сама расскажешь правду, когда будешь готова, — мягко произнес Фаелан.

Подойдя ближе, он взял ее за руку, молчаливо выражая поддержку. Айви прикусила губу, стараясь сдержать внезапно нахлынувшие слезы. Она и не представляла, как сильно устала за эти месяцы, проведенные в бесплодных попытках отыскать Лили.

— Я работала над исцеляющим эликсиром.

Айви рассказала о своем исследовании, начав говорить с робостью, но вскоре ее голос окреп. Она сама не заметила, как выложила все, с гордостью поделившись результатами. Украдкой взглянула на Фаелана, боясь увидеть скуку или раздражение на его лице, но он... Смотрел на нее с восхищением.

— Что думаешь? — спросила Айви, чувствуя, как в груди потеплело от его взгляда.

— Думаю, что ты удивительна, — откликнулся Фаелан.

— Немного лести никогда не помешает, да?

— Если бы я хотел польстить тебе, — он повернул ее ладонь, гладя большим пальцем запястье, — то сказал бы, что ты ослепительна красива, что твой голос словно пение птиц...

— Хватит, — Айви невольно рассмеялась. — Я поняла.

— Но ты не просто красивая ведьма, — он снова стал серьезным. — Ты нечто большее, Айви. Много ли темных ведьм задумывались о том, чтобы создать что-то свое? А сколько из них создавали нечто хорошее, что способно помочь другим?

Айви попыталась отыскать в памяти хотя бы один пример, но потерпела поражение.

— Ни одной, — ответил Фаелан. — Темные ведьмы, если и помогали, то делали это из личных целей. Вот почему ты удивительна — потому что уникальна.

Он поднес ее ладонь к своим губам и оставил поцелуй на коже. Айви задержала дыхание, чувствуя, что тонет в его взгляде — глубоком, наполненным восхищением.

Это было лучше, чем искрящийся поток магии, волнительнее, чем прыжок со скалы в море. Незнакомый трепет охватил ее с ног до головы, тело стало легким. Казалось, еще немного — и ее ноги смогут оторваться от каменного пола.

Звук шагов, эхом отражающихся от стен, вынудил вспомнить о правилах Башни.

— Тебе пора уходить, — она посмотрела на тени, прячущиеся по углам. — Солнце уже село.

Фаелан нехотя кивнул и растворился в темноте коридоров. Айви зашла в свою комнату, где царил холод: она забыла закрыть окно, и морозный воздух наполнил пространство. Постель оказалась ледяной, но в ту ночь Айви согревало не одеяло, а чужой взгляд, навеки оставшийся в памяти.

Утром, едва рассвело, она выскользнула из постели, подставив лицо скудным лучам зимнего солнца. В Цветочных полях правила вечная весна, покровительница всех растений. Айви никогда не видела снега, потому с радостью приняла предложение Софии поучаствовать в зимних забавах.

Несмотря на колючий ветер, иголками впивающийся в щеки, улочки Салвуда заполнились людьми, ведьмами и колдунами. Пахло пряным горячим вином и медом с корицей; дети с радостными визгами играли в снежки. Метко брошенный комок угодил Айви в плечо — обернувшись, она зло посмотрела на ребятню, и та бросилась врассыпную.

Абигайль проводила их сочувствующим взглядом, в котором притаилась застарелая боль.

— Что-то не так? — спросила Айви, воспользовавшись тем, что София отправилась покупать леденцы.

— В Горном хребте дети лишены детства, — просто ответила Бирн. — Они не играют, а учатся обороняться.

— Ты говорила, что не все жители воюют.

— Не все, — Абигайль посмотрела на Айви, и той захотелось отвернуться, скрыться от чужих эмоций. — Но все умеют.

В горле появился комок. Когда-то Элвуд сетовала на судьбу, которая заперла ее в Цветочных полях, уготовив роль хранительницы. Иной раз у Айви рябило в глазах от обилия красочных бутонов, а бесконечные луга навевали тоску. Она даже не задумывалась о том, насколько тихим, умиротворенным и безопасным был ее родной край, не понимала, что где-то жители сражаются за каждый новый день.

— Почему такие грустные? — София, вернувшись с кучей разноцветных леденцов, недоуменно вскинула бровь. — Поссорились?

— Нет. Все в порядке, — ответила Айви, забирая из рук подруги лакомство. — Вы хотите пойти на озеро?

Замерзшее озеро было местом, собравшим наибольшее количество посетителей. Гладкая ледяная поверхность искрилась от солнца, словно тысячи драгоценных кристаллов. Несколько парочек, взявшись за руки, робко скользили по льду; колдуны устроили состязание на скорость.

— Давайте покатаемся, — предложила София.

Айви с сомнением посмотрела на лед — обманчиво прочный и сверкающий.

— Пожалуй, откажусь.

— А вот я не против, — с той же теплой улыбкой Абигайль вступила на озеро, приподняв край алого плаща. — София, ты идешь?

Уилсон бросилась следом. Айви, сунув руку в карман плаща, нащупала кристалл для связи и разочарованно вздохнула: холодный. Надежда найти Лилиан таяла с каждым днем.

От грустных мыслей ее отвлек истошный крик Софии. Айви отыскала подругу взглядом и едва не задохнулась от ужаса: стоя на коленях, Уилсон протягивала руку к гигантской трещине во льду, где плескалась темная стылая вода.

Подобрав подол платья, Айви кинулась к ней, расталкивая бегущих навстречу людей. Лед зловеще трещал. Вскоре сеть трещин покрыла большую часть озера, словно коварная паутина.

На бегу Айви пыталась найти взглядом Абигайль, но ту нигде не было видно. Отбросив смутное опасение, Элвуд схватила Софию за плечо, пытаясь поднять.

— Уходим!

София повернулась. Ее глаза казались огромными на белом от ужаса лице.

— Эб-би... Она там.

Лед хрустел и ломался, полынья разрасталась до невообразимых размеров. Айви посмотрела в темную воду. Где-то под толщей мелькнула яркая ткань.

Элвуд попятилась, крепко сжав запястье Софии. Если Бирн упала в полынью, ее уже не спасти. — Мы должны ей помочь!

София вырвалась, пробежала несколько шагов, но, поскользнувшись, упала. Айви оторопело таращилась на крошащийся лед. Кости свело при мысли о том, чтобы нырнуть в студеную беспросветную воду.

— Айви! — закричала София.

«Мы должны немедленно уйти, пока лед еще способен выдержать. Мы должны…».

«В начале было Слово. Только оно и ничего больше. Владеющей Словом нечего страшиться,— зазвучал голос Вероники. — Вот почему ты должна пойти на Слововедение».

Взгляд Айви лихорадочно заметался по трещинам. Она вытянула вперед руку, собирая внутри всю магию, что под гнетом страха рвалась наружу. Губы сами двинулись, выталкивая слова, наделяя их силой, перед которой дрожат горы и склоняются деревья.

Трещина почти подобралась к ее ногам — и остановилась. Лед замер. Наступила благословенная тишина.

Рядом всхлипнула София. Она стояла на коленях, вглядываясь в воду.

— Эбби…

— Айви!

Элвуд обернулась, услышав знакомый голос. Оттолкнув в сторону нескольких крепких мужчин, Фаелан бежал к ней. Его красивое лицо было искажено в страхе и, глядя на него, Айви испытала непреодолимое желание броситься ему в объятия.

— Что, — задыхаясь от бега, спросил он. — Случилось?..

Айви указала рукой на полынью. Достаточно было одного слова, чтобы Фаелан все понял:

— Абигайль.

Неверие отразилось в его янтарных глазах, но тут же сменилось решительностью. Прежде, чем Айви успела осознать его намерение, Мерьель уже шагнул в полынью.

— Нет!

Вода с глухим плеском сомкнулась над его головой. Айви закричала в голос, и ее крик разнесся над Салвудом подобно вою раненого зверя.

Софию затрясло. Прижав ладонь ко рту, она безуспешно давила рыдания.

Несколько невыносимо долгих мгновений Айви смотрела в черную глубь озера. Порыв нырнуть следом был настолько сильным, что она подошла к самому краю, и лед угрожающе хрустнул под ногами.

Когда над поверхностью показалась голова Мерьеля, Айви со свистом выдохнула скопившийся внутри воздух. Все то время, что он был под водой, она не дышала — просто не могла сделать вдох. Легкие словно сковал железный обруч, намертво сдавив грудную клетку.

Бросившись к Фаелану, Айви помогла вытащить Абигайль на лед. Ее губы были синими, лицо залила мертвенная бледность.

— Она умирает, — Фаелан коснулся рукой тонкой шеи. — Нужно срочно отнести ее в Башню.

Айви неуклюже поднялась, замахала окоченевшими от холода руками столпившимся на берегу людям. Несколько колдунов сделали неуверенные шаги вперед — среди них был и Адриан Мортон.

До Башни они практически бежали, поскальзываясь на обледеневшем камне. Айви неслась рядом, таща за собой утратившую способность соображать Софию. Случившееся настолько потрясло Уилсон, что она безостановочно плакала и спотыкалась на каждом шагу, ничего не видя из-за пелены слез.

В Башне им навстречу вышел Итан.

— Что произошло?

— Лекаря, — отрывисто приказал Фаелан. — И ректора. Срочно!

Рэквилл на мгновение растерялся, а затем вдруг подскочил к Мерьелю и забрал у него Абигайль.

— Сам позови. Я тут нужнее, — рявкнул он, поудобнее перехватывая ведьму.

От мест, где руки Итана касались промокшей одежды, валил пар. Фаелан, не став спорить, бросился к лестнице.

Лекарь академии — благообразная седовласая старушка по имени Синтия — поперхнулась чаем, когда Рэквилл ногой открыл дверь в лекарскую.

— Что вы себе…

Взгляд ее выцветших глаз упал на Абигайль.

— На кушетку, быстро! — скомандовала Синтия.

В один миг из доброй подслеповатой старушки она превратилась во властную ведьму, знающую свое дело.

— Разденьте ее, — приказала Синтия, роясь в шкафу.

Рэквилл дернул края алого плаща в разные стороны. Пуговицы, не выдержав, брызнули во все стороны и весело заплясали на полу. Айви, схватив со стола один из тонких ножей, безжалостно разрезала шнуровку, стягивая с плеч Абигайль мокрое платье.

В лекарскую ворвался господин Даварре вместе с Фаеланом. Взгляд ректора прошелся по лежащей без сознания Бирн, скользнул мимо Итана и остановился на Айви. Зелень сменилась тьмой; Этьен уставился на Айви так, будто собирался ее незамедлительно придушить.

— Выйдите все, — хрипло велела Синтия. — Нашли представление! Ты останься.

Айви послушно застыла.

— Я тоже могу помочь, — сказал Итан. — Моя основная стихия — Огонь.

Синтия заколебалась, но кивнула, размешивая что-то в глиняной чаше. Второй рукой бросив в Айви ткань, сказала:

— Оботри ее насухо. А ты нагрей воду.

Рэквилл отправился выполнять поручение. Пользуясь тем, что все вокруг заняты, Фаелан подошел к Айви.

— Твой эликсир, — тихо произнес он. — Ты можешь помочь ей?

Айви покачала головой.

— Он еще не готов. Я нашла необходимый ингредиент, но не успела приготовить пробную порцию.

Заметив их перешептывания, Синтия внезапно рявкнула:

— Я же сказала: всем выйти вон!

И, тут же успокоившись, буркнула себе под нос:

— Жить будет.

Айви поверила ее словам, когда бледность на лице Абигайль уступила место слабому румянцу. Итан устало повалился на скамью возле камина, вытирая пот рукой. В лекарской было жарко, резко и горько пахло лекарственными травами. Айви стянула с себя накидку и случайно дотронулась до лежащего в кармане камня.

Он был теплым. Не веря собственным ощущениям, Элвуд достала кристалл для связи, который слабо светился.

— Я вам больше не нужна? — справившись с радостным изумлением, спросила Айви.

Синтия мотнула подбородком.

— Нет. Можешь идти.

Элвуд выскользнула за дверь, крепко зажав руке кристалл. От того, чтобы узнать судьбу Лилиан, ее отделял всего лишь мост, ведущий из Башни в Салвуд.

Глава 17

Мэйвис она заметила еще на подходе к трактиру: взволнованная женщина крутилась на крыльце, высматривая во взбудораженной толпе ведьму. Ускорив шаг, Айви взбежала по ступенькам, мысленно благодаря госпожу Лаше за порядком возросшую выносливость.

Мэйвис бросилась навстречу, как перепуганная курица, в чей дом забрался волк.

— Он там, — горячо зашептала она. — Снял первую комнату.

— Давно?

Мэйвис отрицательно замотала головой. Айви с облегчением выдохнула. Успела…

Элвуд направилась к двери, но была остановлена изумленным окриком:

— Что же ты, одна пойдешь? Ежели он ту девушку украл, — всплеснула руками Мэйвис. — Так разве ж можно одной идти? А ну как беда случится…

Айви нетерпеливо отмахнулась.

— Я сумею за себя постоять.

Скрипучие ступеньки, издающие жалобный звук при каждом шаге, напоминали тоскливые стенания плакальщиц. Айви прикоснулась к кулону, пробежалась пальцами по теплой поверхности камня, чувствуя, как окрепла внутри решимость.

Узкое запыленное оконце не пропускало в коридор солнечные лучи — идти приходилось почти в полной темноте. В отличие от первого этажа, где царил шум, второй был погружен в тишину, нарушаемую лишь шорохами и скрипами иссохших досок.

Перед дверью Айви замерла, собираясь с силами. Элвуд не знала, как начать непростой разговор, но точно знала — без ответов она не уйдет.

Комната оказалась не заперта. Створка издала длинный протяжный стон несмазанных петель, оповещая о прибытии гостя, которого ждали: массивная мужская фигура, стоящая у окна, повернулась со словами:

— Ты опоздала.

Солнечный свет бил в глаза Айви, превращая лицо колдуна в сплошное темное пятно. Она прищурилась, желая рассмотреть его, но кулон на груди ощутимо завибрировал, предупреждая об опасности.

В воздухе разлилась магия — яркая, жгучая, оседающая на губах терпким вкусом.

Светлая магия.

Айви инстинктивно закрыла руками лицо, спасаясь от ослепительно белого света. Глаза резало даже через ладони, острая боль пронзила виски. Упав на колени, Элвуд попыталась отползти в спасительную темноту коридора, но кто-то схватил ее за волосы, дернул.

Сквозь стиснутые зубы вырвался стон. Вслепую Айви вскинула руку, произнесла заклинание. Воздух затрещал; послышалось чье-то сдавленное ругательство, звук падения. Свет стал еще ярче, глазницы запекло, кожа горела. Казалось, еще чуть-чуть — и одежда начнет плавиться прямо на ней.

Снизу раздались взбудораженные крики. Среди какофонии звуков Айви послышался воинственный голос Луизы, который сразу же заглушился шумом собственной крови в ушах — ей отвесили пощечину, точно щенку, посмевшему укусить хозяйскую руку.

Голова мотнулась назад, зубы клацнули друг об друга. Во рту появился солоноватый привкус. Вместе с кровавой слюной Айви выплюнула еще несколько слов, напрочь опустошая магический резерв. Внутри разверзлась дыра необъятных размеров — и боль от ее появления не могла сравниться ни с чем, испытанным ранее.

Свет померк. Колдун, напавший на Элвуд, бросился было в коридор, но тут же попятился — там его ждали разгневанные посетители трактира во главе с Луизой. Айви попыталась встать, опираясь о стену, вскинула голову, чтобы увидеть…

Звон стекла — оглушительно громкий — резанул по ушам. Колдун выпрыгнул из окна. Превозмогая боль, Айви бросилась следом, но успела увидеть лишь фигуру в темном плаще, расталкивающую всех на площади. Через мгновение она уже вбежала в лес.

Элвуд вытянула руку, будто пытаясь ухватить казавшийся крошечным на фоне гигантских сосен силуэт, но бессильно повисла на оконной раме. Один из осколков, агрессивно торчащих вверх, вонзился ей в бок. Перед глазами все поплыло, сознание помутилось.

— Разошлись, — рявкнул кто-то в коридоре.

На грани обморока Айви успела узнать повелительный голос и перестала сопротивляться. Ее глаза закрылись, безвольное тело поползло вниз, оставляя кровавый след на подоконнике. От падения на пол уберег Фаелан — ворвавшись в комнату, он подхватил Айви на руки.

— Айви? Айви!

Страх пронзил его подобно тысяче маленьких игл, окропленных ядом. Фаелан не мог припомнить, когда он в последний раз так боялся: даже будучи брошенным в пустыне на растерзание палящему солнцу и ядовитым скорпионам, он не испытывал и сотой доли того ужаса, что чувствовал сейчас.

— Айви…

Он прижал ее к себе, унося из трактира. Дородная женщина в заляпанном фартуке пыталась что-то у него спросить, но Фаелан отмахнулся от нее, как от мухи.

Расстояние до Башни он преодолел за ничтожно короткий срок, ворвавшись в лекарскую с Айви на руках. Синтия, присевшая передохнуть, издала короткий звук, похожий на смех пополам с рычанием.

— Что еще?

Она осеклась, заметив след из кровавых капель.

— На кушетку! Разрежь ее одежду.

Отдавая приказы, лекарь распахнула дверцы шкафа, выискивая снадобье. Там, где недавно находилась Абигайль, теперь лежала Айви: в лице — ни кровинки, только губы время от времени двигались.

Фаелан склонился, чтобы услышать тихое:

— Лилиан…

— Рану нужно зашить, — лекарь прищурилась. — Подержи ее. Да крепко держи…

Он положил обе руки на плечи Айви. Она выглядела до невозможного хрупкой с рассыпавшимися вокруг головы темными волосами и белой, как мел, кожей. Но когда Синтия щедро плеснула на рану зеленоватой жидкостью, Айви открыла глаза и рванулась вперед, яростно закричав от боли.

Фаелан прижал ее к кушетке, с силой надавив на плечи.

— Не отпускай!

Синтия ловко орудовала иглой, не обращая внимания на истошные крики, в то время как сердце Фаелана обливалось кровью.

— Дайте ей обезболивающее.

— После. Иначе никак, — Синтия качнула головой. — Обезболивающее зелье имеет сильный, но краткосрочный эффект. Поверь, позже оно ей будет нужнее.

Айви снова закричала, задергалась — пальцы Фаелана сжали ее до синяков, удерживая на месте. Его взгляд был прикован к окровавленной игле, которая ловко протыкала кожу и стягивала края воедино.

Казалось, это длилось вечность: вопли боли, красные разводы, блеск иглы. Когда Синтия опустилась на низенькую скамеечку, чтобы перевести дух, Фаелан ощутил неимоверную усталость.

Он посмотрел на уснувшую Айви. Лицо, искаженной гримасой боли, расслабилось, приобретя безмятежность и невинность. Фаелан расправил плечи, чувствуя внутри желание защитить ее от всего, что может причинить боль.

— Благодарю. Вы присмотрите за ней?

Лекарь устало кивнула в ответ.

— Естественно. Но ректору сообщить все же придется.

— Я сам расскажу.

Синтия безразлично подметила:

— Мне же меньше работы.

И чуть мягче добавила:

— Не волнуйся. С ней все будет хорошо.

Фаелан поправил край одеяла перед тем, как покинуть лекарскую. Вопреки его словам, направился он не в кабинет ректора, а в Салвуд, ведомый желанием отыскать того, по чьей вине пострадала Айви.

Синтия, проводив Мерьеля понимающим взглядом, тихонько пробурчала себе под нос:

— Молодость да любовь… Как бы глупостей не наделал.

Айви очнулась на рассвете следующего дня. Бок протяжно ныл, голова закружилась сразу после того, как она попыталась сесть. Синтия, всю ночь проведя возле кушетки, встрепенулась и подняла голову.

— Лежи, не вставай, — лекарь поднесла флакон к пересохшим губам. — Выпей.

Элвуд послушно проглотила горьковатую жидкость, сразу распознав укрепляющее зелье. Не то, что пил каждый студент после интенсивной нагрузки — более мощное и дорогое. Не успел вопрос сформироваться в голове, как Синтия сказала:

— Твой друг очень переживал. Раздобыл где-то «Санутас», не хотел уходить. Пришлось чуть ли не силой его выгнать.

— Фаелан, — прошептала Айви.

Она вспомнила, как позволила темноте утащить себя, едва услышала его голос. Безоговорочное доверие — роскошь, ранее недоступная Элвуд, но ставшая чем-то привычным рядом с Мерьелем.

— Пару дней придется провести в постели, — деловито продолжила Синтия. — Господин Даварре желал поговорить с тобой сразу, как ты очнешься, но я пока не буду его звать. Чувствую, разговор предстоит не из приятных, а тебе нужны силы.

Айви благодарно кивнула.

— Кто-нибудь еще приходил?

Синтия усмехнулась.

— А то! Светловолосая ведьмочка — все пыталась убедиться, достаточно ли хорошо я за тобой слежу. Рэквилл… Тоже мне, наследник выискался. Зубы мне заговаривал своим статусом. Но я внятно ему объяснила: здесь, в лекарской, есть только я и мое слово.

Представив физиономию Итана, получившего отпор, Айви слабо улыбнулась.

— Уверена, кто-то из них дежурит в коридоре, — пробурчала Синтия. — Хорошие у тебя друзья.

Друзья?.. Айви растерянно моргнула. Она не удивилась тому, что Фаелан и София беспокоились, хоть и была очень рада их неравнодушию. Гораздо большим сюрпризом оказался Итан.

— Друзья, — повторила она.

В груди растеклось тепло. И уже гораздо более увереннее Айви произнесла:

— Да, они такие.

— Отдыхай, — Синтия по-матерински подоткнула одеяло. — Тебе нужен сон.

Уже погружаясь в дрему, Айви спросила:

— А Абигайль? С ней все в порядке?

— Выкарабкается, — туманно ответила Синтия. — Она сильная.

О том, что скрывалось под этой фразой, Айви узнала только спустя день, когда ей разрешили покинуть лекарскую. Оказавшись в своей комнате, Элвуд с облегчением вздохнула: ранее неприветливая спальня сейчас казалась милой сердцу.

София, взволнованно кусающая губы, чтобы не забросать подругу вопросами, помогла ей умыться и лечь в кровать. Открыла окно, затем, поразмыслив, вновь закрыла створку, подошла к шкафу.

Айви поймала ее за руку, силой заставив сесть рядом.

— Со мной все хорошо, — мягко, но настойчиво сказала она. — Успокойся.

— Успокойся?

София, не выдержав, снова вскочила.

— Сначала Абигайль, после — ты… Я жутко перепугалась, когда Фаелан сказал, что ты в лекарской! И заметь — не в качестве посетителя!

Она плюхнулась на кровать и, тяжело дыша, закончила:

— Знаю, ты не могла не пойти. Но могла хотя бы предупредить, куда и зачем отправляешься!

Айви отвела глаза. Ей, не привыкшей к подобной опеке, просьба показалась навязчивой.

— Не было времени.

София раздосадованно ответила:

— Пусть так. И все же… Не стоило идти туда одной.

Айви пожала плечами. Она сама не ожидала, что возлюбленный Лилиан нападет на нее. Он явно кого-то ждал — его первыми словами был упрек, но после, увидев Элвуд, колдун атаковал.

— Почему он напал? — спросила София, когда Айви все рассказала.

— Понятия не имею. Испугался, что его личность раскроют? Он явно не хотел показывать свое лицо.

— Но зачем другу Лилиан нападать на ее сестру? — продолжила недоумевать София.

— Может, он и не друг вовсе.

Айви мрачно уставилась в окно. В небе клубились тучи; ветер завывал со страшной силой. Погода, словно чуя ее настроение, окончательно испортилась.

— А кто же? Она встречалась с ним тайком, он забрал ее из Башни…

Айви устало возразила:

— Он ли? Мы ничего не знаем наверняка. Одни догадки…

Но все происходящее тревожило ее. Если таинственный колдун, с которым встречалась Лили — ее возлюбленный, почему он вернулся в Салвуд? С кем ждал встречи? Почему повел себя столь агрессивно?

И где Лилиан?..

— Что с Абигайль? — вспомнив туманный ответ Синтии, Айви забеспокоилась. — Она пришла в себя?

София погрустнела.

— Нет, еще нет. Начались осложнения… Оказывается, Абигайль принимала какое-то редкое зелье на основе растения, произрастающего в Горном хребте. Забыла название…

— Тапс?

— Да, точно, тапс.

Айви скривилась. Тапс не боялся ни суровых гор, ни ветров, ни заморозков. Выносливость этого цветка позволяла использовать его в снадобьях, повышающих сопротивляемость организма болезням и усталости, но чрезмерное потребление губительно сказывалось на самочувствии. Если совместить тапсовую настойку с укрепляющим зельем, то получится обратный эффект.

— Насколько все плохо?

— Терпимо, — тактично ответила София. — Абигайль поправится, но участвовать в турнире не сможет.

— Значит, твоим напарником станет Мортон.

— Да, — с кислым лицом согласилась Уилсон. — Адриан уже надулся, как индюк. Думает, что место в команде у него в кармане. Как твоя рана, не болит?

— Ноет, — призналась Айви. — Но ничего. У Синтии чудесные руки.

Она не стала говорить о том, что рассчитывала испытать собственное зелье сразу же, как сможет встать с кровати. Ради успешного результата Элвуд готова вытерпеть и не такую боль.

Не став утомлять ее долгими беседами, София ушла, обещав заглянуть позже. Но вечером вместо Уилсон в комнате Айви появился Мерьель.

Отложив свиток, который она пыталась прочесть, Айви улыбнулась.

— Фаелан…

Она приподнялась, мельком оглядывая себя в беспокойстве за неподобающий внешний вид. Хотя после случившегося вряд ли его можно было смутить обнаженными ключицами или глубоким декольте.

— Как твое самочувствие? — он осторожно присел на краешек кровати.

— Хорошо, только скучно. Я так и не поблагодарила тебя за спасение…

Она протянула к нему ладонь, но Фаелан отстранился. Айви замерла.

— В чем дело?

По его лицу пробежала тень, желваки на скулах заходили.

— Ты рисковала собой. Вот в чем дело, — грубовато ответил он.

Айви нахмурилась.

— Это ты мне говоришь?

— Не имею права, по-твоему? — желчно процедил Фаелан.

— Не после того, как бросился в ледяную воду спасать Абигайль. Ты мог погибнуть. Вы оба, — Айви скрестила руки на груди. — Раз ты можешь бездумно распоряжаться собственной жизнью, то и я могу.

— Я спас Абигайль, потому что она нуждалась в помощи. Ты же полезла в медвежий капкан, прекрасно осознавая, что делаешь.

— Я понятия не имела, как все обернется.

— А стоило подумать, — уничижительно отозвался Фаелан. — Расследование так затуманило твой разум, что ты перестала отличать смелость от глупости?

— Ты пришел меня отчитывать? — холодно поинтересовалась Айви.

— Я пришел, чтобы… Черт, — вздохнул он. — Пообещай, что больше не станешь так рисковать собой.

— Это никогда не входило в мои планы, — заметила Айви.

— Пообещай.

После немого диалога взглядами Элвуд сдалась.

— Хорошо. Я обещаю, что больше не стану рисковать собой.

Глаза Фаелана тут же потеплели, приобретя мягкий золотистый оттенок. Придвинувшись, он погладил ее по щеке и прошептал:

— Ты напугала меня, Айви.

— Я же страшная темная ведьма. Это моя обязанность.

Вопреки собственной шутке, Айви не смеялась. То, как Фаелан сказал это… В его голосе слышалось признание в том, что она дорога ему, сотканное из беспокойства за ее жизнь и злость на того, из-за кого она пострадала.

— Спасибо. И за «Санутас» тоже. Где ты его достал?

— Взял с собой.

— Это редкая вещь, — как бы между прочим подметила Айви.

Фаелан лишь рассеянно кивнул, соглашаясь. Его не волновала утрата редкого и дорогого зелья — мысли занимало совсем другое.

— Я был в лесу, — сказал он. — Следов почти не осталось, но мне удалось найти стоянку. Тот, кто напал на тебя, привязал лошадь неподалеку. В Салвуд он прибыл пешком.

— Ты преследовал его? — поразилась Айви.

Взгляд Фаелана стал жестким, голос мог сравниться с твердостью стали.

— Конечно. Еще кое-что: он был не один. На поляне следы от двух лошадей. Спутник ждал его в лесу.

— Или спутница, — прошептала Айви.

Могла ли это быть Лилиан?.. Но если она сбежала со своим возлюбленным, зачем было возвращаться в Салвуд?

— Господин Даварре жаждет поговорить с тобой. Я сообщил, что ты еще плохо себя чувствуешь, — вновь заговорил Фаелан. — Решил, что сначала нужно обсудить, насколько ты хочешь быть откровенной с ним.

— Ты готов солгать ради меня?

— Я на многое готов ради тебя.

Айви прикусила губу.

— Спасибо. Ты прав — ректору не нужно знать правду.

— Но нужно мне. Расскажи, кем был тот колдун и почему он напал на тебя.

— Я не знаю его имени. Честно, я сама ничего не понимаю, — вздохнула Айви.

— Это связано с твоей сестрой? С Лилиан?

— Да.

Выдержав его испытующий взгляд, Айви добавила:

— Она… Сбежала из академии. Я должна найти ее.

Фаелан нахмурился.

— Должна? Почему ты, а не дознаватели?

— Вероника не хочет афишировать сей постыдный факт.

Внутри снова кольнуло при мысли о том, что бабушке безупречная репутация важнее благополучия внучек.

— Вероника?..

— Моя бабушка. Глава рода Элвуд, — пояснила Айви.

— Какие у вас отношения?

Айви задумалась. Вероника обеспечила ее будущее, дала кров, еду, одежду… Позаботилась об Ирис. Если бы не она, Айви бы никогда не стала той, кем являлась сейчас — темной ведьмой. Не узнала бы столько вещей…

Но между ними не было близости. София, которую она знала всего пару месяцев, вызывала больше теплых чувств, чем старшая родственница.

— Они деловые, — ответила Айви. — Есть определенные правила, обязанности и привилегии. Мы обе извлекаем выгоду.

В частности, благодаря крови. Когда младшая внучка уезжала, Вероника взяла немного, планируя распорядиться ей в скором времени.

— Но она твоя бабушка, — удивленно произнес Фаелан.

— Так уж сложилось. А ты? Какие у тебя отношения с родными?

— Их нет, — глухо произнес Фаелан. — Погибли во время песчаной бури.

Айви вздрогнула.

— Прости. Не следовало спрашивать.

Он покачал головой.

— Не извиняйся. Ты не знала. А ваша мать?

— Мы... Не сообщили ей. Она очень слаба. Каждое потрясение...

Не договорив, она уставилась на собственные руки. Иногда Ирис виделась дочери хрупкой, слабой принцессой, которую заточила в доме злая ведьма. Только у принцессы нет ни принца, ни дракона, чтобы спасти ее.

Гладкий лоб Фаелана прорезала морщинка. Нахмурившись, он задумался о чем-то, а Айви невольно залюбовалась им: захотелось смахнуть непокорную прядь каштановых волос со лба, коснуться лица...

«Опомнись», — одернула она себя.

— Как связаны колдун и твоя сестра?

Айви глубоко вздохнула.

— Я думаю, он был тем, кто помог Лили сбежать из Башни. Они тайно встречались в Салвуде. Алдуэлл рассказал, что видел следы лодки на берегу. И Лилиан была влюблена… Она нарисовала рисунок: две руки — мужская и женская — сплетенные вместе. Внизу был изображен герб академии «Фламма».

— У тебя остался рисунок?

— Никогда не держала его в руках. Мы провели ритуал… Я, София и Итан.

Фаелан помрачнел.

— Итан?

— Да. Он помог мне, — добавила Айви, с опаской наблюдая, как рот Мерьеля надломился в кривой усмешке. — Рэквилл не такой плохой, каким хочет казаться…

— Правда? — иронично усмехнулся Фаелан. — Особо очаровательным он был, когда ждал моей смерти от удушья.

Айви виновато опустила взгляд. Благородство Итана по отношению к ней не отменяло его жестокости, проявленной к Мерьелю. Но она не могла закрыть глаза на то, что Рэквилл спас ей жизнь.

— Что за ритуал?

— Тот, что позволяет увидеть прошлое.

— С зеркалом? — уточнил Фаелан.

Он по-новому взглянул на Айви — оценивающе, с изрядной долей недоверия, которое сменилось злостью, когда она кивнула.

— Ты могла умереть.

Так бы оно и было, если бы не рекомендации Райбуа, которые Айви соблюдала.

Когда Элвуд не ответила, Фаелан тихо повторил:

— Этот ритуал чрезвычайно опасен. Многие из тех, кто решался провести его, навсегда теряли связь с телом.

— Все закончилось хорошо, — напомнила Айви. — Я в порядке. Почему ты злишься?

— Потому что мне невыносима мысль о том, что ты так безрассудно распоряжаешься собственной жизнью. Почему ты не попросила помощи у меня? Ведь ты знаешь... Догадываешься, как я силен.

«Темная ведьма никогда не просит помощи».

Но вслух Айви сказала совсем другое, впервые признавшись кому-то — и себе — в самом страшном кошмаре:

— Я не хотела просить. Выглядеть слабой.

— Даже камень может сломаться, — резко отозвался Фаелан. — Ты...

Он вздохнул, пытаясь унять раздражение, затем миролюбиво произнес:

— Сила — не черта, а ресурс. Нельзя постоянно быть сильной. Всему свойственно истощаться. Для того и нужны рядом те, кто прикроет спину в момент слабости.

— Я уже поняла это.

После того, что сделала София, Айви была готова поверить в то, что темные ведьмы умеют дружить. Как и все остальные. Неважно, какой магией они владеют, какая у них семья, даже то, какая кровь течет в их венах. Главное то, кем они сами считают себя.

— Что еще удалось узнать?

Стараясь отделить эмоции от фактов, Айви кратко пересказала все, что выяснилось о пропаже Лилиан. Фаелан слушал молча. Он казался отстраненным, но Элвуд была уверена — Мерьель не пропустил ни одного слова.

— Больше всего вопросов вызывает поведение Розалин Вэйл и ректора. Даварре может пытаться замять слухи о студентке, сбежавший со светлым колдуном из темной академии, а может преследовать и иную цель. Что до Вэйл... Ты сказала, она интересовалась книгой про артефакты, как и твоя сестра?

Айви кивнула.

— Местонахождение этих артефактов известно?

— Разумабсолютно точно находится в «Умбре». Про сердценичего не сказано.

— Оно тоже может быть здесь. Или же... Твоя сестра хотела выяснить, где оно? Иначе зачем ей эта информация? — предположил Мерьель.

— Лили никогда не интересовалась древней магией, не хотела стать сильнее. Колдовство ее не особо увлекало, скорее, было неизбежным злом. Я боюсь... Прошло уже несколько месяцев, как она пропала. Бабушка испробовала сотни ритуалов, но Лили словно закрыта от чужого взгляда. Ни одна магия, даже на крови, не смогла помочь, — устало повторила Айви.

Каждый раз эти слова разбивали ей сердце. Если даже кровная магия не была способна отыскать Лилиан, то что могло?

Фаелан сжал ее ладонь в своих руках.

— Мы выясним, что с ней случилось. У меня еще есть время, — чуть тише сказал он. — Я потрачу все до последней песчинки, чтобы помочь. Сейчас тебе нужно восстановить силы. Спи, Айви.

Он поцеловал ее, прижавшись прохладными губами к разгоряченному лбу. Айви закрыла глаза. Отчаяние, жалость к самой себе, страшная усталость — все растворялось, как утренний туман с восходом солнца.

Воистину, надежда — самое неистребимое чувство на свете. Стоило Фаелану бросить крохотную искорку в погасший костер, как он тут же вспыхнул с новой силой.

— Ты не уйдешь? — сонно спросила Айви.

Усталость взяла свое: веки налились тяжестью, закрываясь сами собой.

— Не уйду.

Она чуть отодвинулась к стене, освобождая место. Чуть поколебавшись, Фаелан осторожно лег рядом. Прижавшись к теплому боку, Айви уронила голову ему на грудь. Под слоем мяса и костей гулко билось сердце. Ритмичный стук успокаивал: слушая незатейливую мелодию, Айви уснула.

Ей снилось воспоминание из детства: как-то раз в Элвуд прибыли торговцы тканями. Шелка, бархат, шерсть — чего только не было в их повозке, украшенной яркими легкими коврами. От товаров пахло сандалом и пачули, южным ветром и морской солью. Их лица — загорелые и улыбчивые — были изрезаны морщинами, но глаза блестели, как у юнцов.

К вечеру торговцы отбыли восвояси. Пропажу сестры Айви обнаружила только к ночи: спешно был поднят на ноги весь дом, отправлены люди на поиски Лилиан.

Ее вернули живой и невредимой: жена возницы заметила маленькую девочку, спрятавшуюся среди разноцветных тканей. Но во сне Айви все было по-другому: она бежала за повозкой, падая с ног от усталости, а расстояние только увеличивалось. Крик сестры — испуганный и молящий о помощи — преследовал ее даже после того, как повозка скрылась в клубах пыли.

Глава 18

Пряный запах багульника окутал Айви, как только она вошла в кабинет. Мельком отметив, что запасы лилеи, должно быть, закончились, Элвуд осторожно уселась в кресло возле камина, стараясь не потревожить бок.

За три дня рана почти затянулась, оставив неровный воспаленный рубец. От идеи протестировать собственное зелье пришлось отказаться: «Санутас» прекрасно справился. Благо, осколок вонзился неглубоко.

Синтия несколько раз пыталась выведать, откуда Фаелан достал столь редкое снадобье, но секреты Мерьеля так и остались тайнами. Айви же было не до того — господин Даварре твердо намерился исключить ее из академии.

— Элвуд, — Этьен кивнул в знак приветствия.

Он выглядел серьезным и собранным: ни на намека на дурашливую веселость и леность. Айви вцепилась в подлокотники кресла, готовясь к изматывающему разговору.

— Объяснитесь, — почти равнодушно попросил ректор.

Чувствуя, что решение касаемо ее судьбы уже принято, и рассказ — всего лишь формальность, Элвуд нервно сглотнула. Нужно во что бы то ни стало переубедить Даварре.

Она поискала глазами сферу Веритас на столе, но ничего не нашла и немного приободрилась.

— На меня напали в трактире Салвуда. Это вы, должно быть, уже знаете.

— Подробнее.

— Я хотела встретиться с другом, но перепутала комнаты. Зашла не туда, почувствовала угрозу… Начала обороняться. Чуть позже подоспел мой друг.

— Ваш друг? — в голосе Этьена появился скепсис.

— Фаелан Мерьель.

— Это с ним вы хотели встретиться в трактире?

— Да.

— Позвольте узнать, зачем? Вы оба учитесь в академии. Здесь недостаточно места для дружеской беседы?

Айви слегка покраснела. Версия, что они придумали с Фаеланом, как нельзя лучше объясняла его появление в трактире. Но говорить о таком вслух…

— Мы… Вовсе не ради беседы встретились.

— А ради чего же? — издевательски уточнил ректор.

— Вы поняли, — Айви смерила его негодующим взглядом.

— Нет, не понял. Поясните, Элвуд.

Проклиная ректора про себя, она сказала:

— Мы хотели побыть вдвоем. Как пара.

Этьен недоверчиво хмыкнул.

— Как пара? И почему же вы не уединились в чьей-то комнате? В вашей, или, например, комнате Мерьеля?

— Стены тонкие, — процедила Айви. — Хорошая слышимость. Решили, что трактир больше подходит.

Даварре откинулся на спинку кресла.

— Вы в курсе, что отношения между студентами не приветствуются?

— Но не запрещены.

— Это одно и то же, — тон ректора стал ледяным. — Вы нарушили несколько правил академии. За такое полагается исключение.

Айви выдохнула, призывая на помощь весь свой самоконтроль и выдержку.

— Но прежде, чем мы вернемся к вопросу вашего нахождения в «Умбре», расскажите про колдуна. Вы сумели рассмотреть его? Может, вы знакомы?

— Нет и нет. Он использовал вспышку света, чтобы ослепить меня.

— Это светлая магия, — подметил Этьен. — Есть предположение, почему он напал?

— Думаю, он не хотел, чтобы кто-то уличил его в компрометирующей связи. Возможно, колдун встречался с одной из студенток «Умбры».

— Значит, высока вероятность того, что вы либо узнали бы его, либо смогли узнать позже. Колдун из знати, — задумчиво рассудил Этьен.

Подняв на Айви глаза, он с усмешкой спросил:

— Вы правда считаете меня дураком?

— Конечно, нет, господин Даварре, — со всем уважением ответила Айви.

Она действительно не надеялась скормить ректору наспех выдуманную ложь. Даже несмотря на то, что Мэйвис повторила бы слова Айви точь-в-точь — об этом позаботился Фаелан — Элвуд понимала, что ректор ни за что не упустит возможности избавиться от студентки, приносящей столько проблем.

— Разве? Тогда почему нагло лжете?

Айви инстинктивно выпрямилась, старательно контролируя эмоции.

— Совершенно ясно, что вы не бросили поиски Лилиан Элвуд. Не составляет труда сопоставить наш недавний разговор и нападение неизвестного колдуна… Это и был тот, с кем у Лилиан возникли, кхм, романтические отношения?

В ответе на собственный вопрос ректор не нуждался, поскольку сразу же продолжил:

— Вы проигнорировали мою просьбу и дальнейшие предостережения. Увы, «Умбра» вынуждена попрощаться с вами.

Айви бросило в жар. Нет… Она не может покинуть академию сейчас.

— На решение можно как-то повлиять? — выдавила Элвуд.

Этьен нарочито громко вздохнул.

— Не уверен.

— Чего вы хотите? — прямо спросила Айви. — Еще лилеи?

— Боюсь, это слишком маленькая цена за возможность остаться в «Умбре». К тому же, если мне не изменяет память… Вы и так должны предоставить сырье.

Ладони Айви вспотели. Что она может предложить еще? Их возможности несопоставимы. Он — ректор, она — студентка…

— Если вы прямо скажете, чего хотите, это значительно упростит беседу, — Айви чувствовала стук своего сердца во всем теле.

Ректор, улыбаясь, молча смотрел на нее. Время текло томительно, изводя и проверяя нервы Айви на прочность.

— Скажем, так, — Этьен соединил ладони домиком, оперся локтями о стол. — Я хочу от вас услугу.

— Услугу? Какую?

— Пока не знаю, но обязательно придумаю. Одна небольшая услуга, которая, конечно же, никоим образом не затронет ваше благополучие и здоровье.

Элвуд вспомнила, как недавно говорила то же самое Итану. В итоге его «услуга» обошлась Рэквиллу в участие в опасном ритуале, где он рисковал собой, спасая Айви.

— Что, если я буду не в силах ее оказать?

— Уверяю, запрашиваемая мной услуга будет вам по силам. Я не попрошу ничего сверх того, что вы можете дать, — подчеркнул ректор. — Итак, ваше слово?

Айви сделала вид, что размышляет, хотя была согласна с первых же слов. Даже если услуга окажется неприятной… Проведенное с Фаеланом время — время, которое ректор мог украсть — ценнее.

— Ах, и пока вы не ответили… Лилея, — улыбаясь, напомнил ректор. — Еще столько же.

Айви скрипнула зубами.

— Согласна.

Даварре покачал головой.

— Мы скрепим договор магией крови. Однажды я уже поверил вам на слово.

Нехотя Айви протянула руку. Даварре произнес клятву и, убедившись, что ее формулировка устраивает Элвуд, сделал тонкий надрез на коже, затем проделал ту же манипуляцию со своей рукой.

Через мгновение оба пореза затянулись, оставив тонкие, еле заметные белые линии, которые исчезнут после выполнения клятвы.

Айви одернула рукав платья и поднялась, желая поскорее убраться из кабинета.

— Постойте. Раз вы остаетесь в академии…

Элвуд обернулась, замерев у двери.

— Как ваше самочувствие?

— Удовлетворительно, господин Даварре.

— Рана была неглубокой? Органы не задело?

— Нет. Я уже иду на поправку.

— Отрадно слышать. К сожалению, того же нельзя сказать об Абигайль Бирн, участнице предстоящего турнира Света и Тени.

Айви похолодела.

— У нас не хватает ведьмы, — без улыбки произнес ректор. — Я решил, вы подойдете.

— Мое здоровье…

— Синтия поведала, что от вашей раны через пару недель не останется и следа.

— Почему я? — воскликнула Айви. — Почему не Адриан? Он участвовал в отборе. Мортон будет счастлив, если…

— Мортон не отвечает требованиям к участникам турнира. В нем нет того, что есть в вас.

— Чего же? — теряя терпение, спросила Айви.

Ректор, не моргая, уставился на нее, после чего изрек:

— Вы упрямы, беспринципны, живучи и готовы на риск.

— Только если заинтересована в происходящем.

— Подумайте, Айви, — Этьен впервые обратился к ней по имени. — Светлый колдун из знати… Какова вероятность, что он посетит самое ожидаемое событие года?

Она растерянно замолчала. В рассуждениях Даварре имелось здравое зерно… И Этьен не знал о гербе, нарисованном Лилиан. Если ее возлюбленный связан с «Фламмой», то не пропустит турнир.

— Я не присутствовала ни на одной тренировке…

— Это поправимо. Ваш друг точно не откажет в помощи, — насмешливо заметил ректор. — Конечно, вы явно рассчитывали на упражнения другого рода…

Лицо Айви вспыхнуло. Это уже невозможно было стерпеть. Голос сорвался от злости, когда она отчеканила:

— Вы переходите все границы.

— Странно обвинять меня в том, чем грешны сами. Впрочем, прошу прощения за грубость. Можете быть свободны, Элвуд.

Айви уже собиралась выйти, как неожиданная догадка вынудила ее остановиться. Даварре изначально знал, что Абигайль не сможет участвовать, но заговорил об исключении…

— Вы использовали меня, — она прищурилась. — Пригрозили исключением, хотя хотели оставить. Обманом вынудили дать клятву…

— Разве? Все было честно. Вы принесли клятву по доброй воле.

— Я запомню это, — сказала Айви перед тем, как уйти. — Не думайте, что вам все сойдет с рук.

В коридоре она остановилась, чтобы перевести дыхание. Внутри кипела злость — в первую очередь на себя. Подумать только, ее обвели вокруг пальца…

Айви покачала головой и неожиданно рассмеялась. Как бы там ни было, она достигла цели — осталась в академии. С остальным можно разобраться позже.

Полное выздоровление заняло две недели, после чего Айви вернулась к занятиям. Ей нужно было не только наверстать упущенное, но и привести в порядок физическую форму, в чем помогал Фаелан: они тренировались вместе по вечерам до изнеможения. Будучи предельно внимательным и ласковым, в зале Мерьель превращался в настоящего тирана. Пару раз Айви всерьез задумывалась попросить пощады, иногда в отчаянии начинала считать, что Фаелан попросту издевается над ней.

— Больше не могу, — она упала на пол, раскинув руки в разные стороны. — Можешь убивать, если хочешь.

Сбитое дыхание, тяжесть в конечностях, гул в висках — лишь малая часть того, чем сопровождалось каждое их занятие. Если с магией проблем не возникало, то физическая активность давалась Айви с большим трудом.

Глядя на то, как двигается Фаелан — стремительно, но в то же время плавно, как истинный хищник — она сомневалась, что когда-либо сможет добиться таких результатов. Каждое его движение было отточенным, выверенным до предела — ничего лишнего, только смертоносная гибкость и сила.

Перебросив серебряный клинок в другую руку, Фаелан помог ей сесть. Айви виновато обхватила колени руками, пробормотав:

— Я никогда не достигну твоего уровня.

— Но ты все еще здесь.

Мерьель уселся рядом, вытянув одну ногу и играя клинком. Сталь вспыхивала между его пальцев юркой рыбешкой.

— Да, потому что не могу позволить себе быть слабой, — со злостью ответила Айви.

Она все еще хорошо помнила собственную самонадеянность, которая сопровождала ее на встрече с колдуном. И собственное поражение, граничащее с унижением: липкое, обжигающее, как кипящая смола.

С ней расправились, как с ребенком. Светлый колдун едва не ослепил темную ведьму, а после — сбежал, оставив ее истекать кровью. Все, чему Айви училась, ради чего просиживала долгие ночи в учебной комнате поместья Элвудов — все оказалось напрасным.

— Ты многое знаешь, но не умеешь применять на практике. Какой толк понимать, что клинком можно убить, если не знать, как это сделать? — Фаелан совершил неуловимое движение, дернув рукой от плеча.

Кинжал вылетел из его пальцев и вонзился в противоположную стену. Вокруг зазмеились мелкие трещинки, которые вскоре затянулись, будто стертые чьей-то невидимой рукой.

— Я не хочу никого убивать. Но не могу позволить себе стать убитой, — проговорила Айви. — Вот почему я все еще прихожу сюда и позволяю тебе… Издеваться над собой.

— Издеваться? — Фаелан усмехнулся. — У тебя щадящие тренировки.

— Щадящие? — ужаснулась Айви. — Какие тогда проходил ты?

Мерьель, чуть помедлив, ответил:

— Во-первых, меня обучали с ранних лет. Во-вторых, лучшим моим учителем стала Мертвая пустыня. Слабые там не выживают.

Игнорируя холодок, ползущий по спине, Айви тихо попросила:

— Расскажи мне о своей родине.

— Мертвая пустыня столь же жестока, сколь и красива: бескрайние пески, яркое солнце, мириады звезд… Бесконечна, молчалива, могущественна.

Фаелан ненадолго замолчал, а после продолжил — совсем другим голосом, выражающим любовь и благоговение:

— Все в ней может убить. Песок обжигает ступни, насекомые жалят, ветер сбивает с ног. Будущих воинов оставляют на несколько дней вдали от города, чтобы они прошли испытание пустыней.

Айви содрогнулась, представив одинокого, юного Фаелана, вынужденного бороться за свою жизнь посреди коварных песков.

— Ты сказал «будущих воинов», а не «колдунов». Почему так?

— Потому что одной магии недостаточно, чтобы выжить. Нужно уметь сражаться…

Он осекся, словно осознал что-то.

— Не хочу, чтобы у тебя сложилось дурное мнение о моей родине. Как я уже сказал, Мертвая пустыня красива и могущественна. Помимо опасных существ, она богата редкими лекарственными травами и ядами. Большую часть отравляющих зелий изготавливают с применением сырья из Мертвой пустыни.

— Ваш край считается бедным, — негромко заметила Айви.

— Сложно построить что-то на мягких песках, — улыбнулся Фаелан. — А сбор трав и ядов сопряжен с риском для жизни. Многие погибают, не успев собрать достаточно сырья на продажу.

Айви нахмурилась, обдумывая пришедшую на ум мысль. Яды… Змеи, скорпионы, пауки, ящерицы. Жители Мертвой пустыни превратили своих врагов в источник получения необходимых средств для выживания в суровой местности. Но для этого им пришлось поставить на кон собственную жизнь…

Она нахмурилась еще сильнее. Почему упоминание о ядах не дает ей покоя? Что-то с ними не так. Добыча сырья…

Айви побледнела, повернулась к Фаелану, с ужасом глядя на его спокойное, красивое лицо.

— Нет…

— Ты поняла, — с сожалением произнес он. — Это не жестокость, Айви, а вынужденная мера.

Она покачала головой, испытывая желание крепко его обнять. Какую боль ему пришлось испытать…

— Нельзя оправдывать такое, — дрожащим голосом возразила Айви. — Нельзя. Должно быть, с самого детства… Чтобы выработать иммунитет…

Как зельевар, она понимала правила, обеспечивающие успех при введении малого количества яда в кровь. Сначала — крошечные, микроскопические дозы, вызывающие боль, судороги, ломоту в теле… Когда организм восстанавливался, вводилась следующая, немного увеличенная порция. И снова — агония, бесконечная пытка, пока тело не научится справляться с высокой концентрацией яда.

— Вот почему у тебя невосприимчивость, — прошептала она.

Фаелан кивнул.

— Самые ядовитые снадобья основаны на сырье из Мертвой пустыни. И все они не могут навредить мне.

— Сколько… Сколько тебе было, когда это случилось?

— Четырнадцать.

Айви поежилась. Для достижения гарантированного результата требовалось не менее шести-семи лет. Годы мучений…

— Такое происходит с каждым колдуном?

— Нет. Будущих воинов отбирают старейшины. Некоторые остаются за стенами города, помогают по-своему.

— А твои родители…

Айви прикусила губу, боясь спрашивать дальше.

— Они погибли, везя сырье на границу.

Голос Мерьеля стал бесцветным, похожим на шелест травы.

— Мы вынуждены вести торговлю с ближайшим соседом — Речной долиной. Она покупает наши товары по самой низкой цене, которую только можно представить, чтобы после продать дороже.

— Почему вы терпите это?

— У нас нет выбора. Мертвая пустыня окружена бесконечными песками. Невозможно вывезти что-то оттуда, минуя Речную долину. Если откажемся продавать, то лишимся жизненно важных товаров, которые она предоставляет в обмен.

Политика Джоста Траэна всегда вызывала споры и пересуды среди других правителей. Снежная равнина ввиду удаленности и сурового климата не вызывала ни у кого интереса, Горный хребет был ослаблен из-за бесконечной борьбы с варланами, Красные леса находились в состоянии постоянного конфликта с Морской бухтой… Голодная степь представляла собой разрозненные кочевые племена. Цветочные поля придерживались нейтралитета, не имея достаточной военной мощи. Выходило, Мертвую пустыню некому защитить…

Айви вонзила ногти в кожу ладоней, стремясь удержать внутри эмоции.

— Не надо, — Фаелан мягко коснулся ее щеки, заставил посмотреть ему в глаза. — Это не твоя ответственность.

— Мне жаль, что тебе пришлось пережить все это, — прошептала она. — Так не должно быть.

— Мир не однообразен. Он не черный и не белый, Айви. Колдуны не светлые и не темные. Когда-то остальным тоже придется признать эту истину.

Она потянулась к нему, прижалась губами в медленном поцелуе, словно хотела забрать всю боль себе, прикосновением выразив то, что не могла сказать словами. Нежный, исцеляющий поцелуй: робкие касания, запутавшиеся в волосах пальцы, тревожно колотящееся сердце…

Фаелан позволил ей ненадолго вести, а после перехватил инициативу: дразняще скользнул языком по нижней губе, прикусил, едва царапнув зубами — удовольствие смешалось с легкой болью, рождаясь внутри глухим стоном.

В теле Айви словно не осталось ни одной кости — таким мягким, податливым оно стало в его руках, безвольным, как глина. Не осталось ни одной мысли в одурманенной голове. Мир — жестокий и страшный — сузился до пределов зала, в котором были только он и она.

Фаелан спустился ниже, оставляя цепочку из жадных, неистовых поцелуев. Кожа пылала, расцветая отпечатками его губ. Всегда сдержанный, умеющий хорошо контролировать любую эмоцию, Фаелан демонстрировал обратную сторону — бушующий огонь, скрытый за стеной рассудительности.

И Айви плавилась под его напором, обжигалась и сгорала, чтобы возродиться вновь. Чувства, доселе не испытанные, захватили ее полностью: лихорадочный трепет, жар внизу живота, желание получить больше.

Она провела ладонями по его груди, наслаждаясь твердостью мышц. Прижалась теснее, вдыхая аромат его кожи — с едва уловимыми дымными нотками, напоминающий раскаленный сухой ветер. Воздух вокруг гудел от потоков магии. Почти не соображая, Айви откинула голову назад, подставляя шею поцелуям. Что бы Фаелан ни делал — главное, чтобы не останавливался.

Ощущение горячих губ сменилось прохладным сквозняком. В следующее мгновение Мерьель передвинул Айви так, чтобы закрыть ее собой.

— Вот это представление.

Пропитанный язвительностью голос Рэквилла прогнал остатки дурмана. Айви съежилась, спешно поправляя одежду.

С нескрываемой брезгливостью Итан оглядел зал.

— Предпочтениями Мерьеля не удивлен, но ты, Элвуд… Разочаровала.

Он с притворной печалью покачал головой.

— Закрой рот, будь добр, — попросил Фаелан.

В его голосе проскользнуло что-то нехорошее, темное, злое. Айви с тревогой посмотрела на него. Прежде, чем она успела вмешаться, Итан парировал:

— Недостаточно хорошо просишь.

Айви прикрыла глаза, с обреченностью почувствовав вспышку магии — на сей раз агрессивную, сносящую все на своем пути. Предвестник стихийного выброса.

— Фаелан, — она коснулась его руки в надежде успокоить. — Не надо.

Он перевел на нее взгляд. Лицо Мерьеля оставалось спокойным, только потемневшие до цвета гречишного меда глаза выдавали злость.

— Почему же? Давно пора проучить мальчишку, — сказал он.

Пол под ногами Рэквилла треснул. В месте, где была сплошная каменная плита, теперь бугрились куски камня. Вверх поднялась пыль, трещины поползли в разные стороны.

Айви отшатнулась, испуганно выбросила вперед руку, собираясь прибегнуть к магии, но остановилась, ошеломленная осознанием.

Это Фаелан.

Это его сила.

Позабыв про Итана, Айви широко раскрытыми глазами уставилась на Мерьеля. Он не произнес ни слова, даже пальцем не шевельнул, чтобы расколоть плиту.

Башня сопротивлялась, латая саму себя — трещины затягивались. Пользуясь случаем, Рэквилл перебрался на другую сторону зала. Вне себя от гнева, он крикнул:

— Не соскучился по жаре, Мерьель?

В лицо Айви ударил поток горячего ветра — словно огромный огнедышащий дракон разинул пасть. Следом взвились оранжевые языки пламени. Воздух вокруг сгустился, став плотным и непроницаемым — родовая защита Элвудов отчаянно пыталась уберечь хозяйку от ожогов.

Камень стен вновь пошел трещинами. Обломки взмыли вверх, создавая преграду для обжигающего огня. Айви судорожно закашлялась: в дыму и каменной пыли она потеряла из виду обоих соперников.

Вторя ее страху, рожденному перед двумя стихиями, снаружи взревело море. Волна поднялась так высоко, что заслонила собой уходящее солнце. Зал погрузился в темноту, которую прорезали яркие вспышки огня.

Стекла в окнах лопнули под напором ветра. Соленая вода брызнула внутрь, вступила в бой с пламенем, яростно шипя. Мимо пролетел громадный кусок стены — в последнее мгновение Фаелан ловко выдернул Айви, в которую прямиком летела махина.

Они упали на каменный пол. Плечо отозвалось болью, ушибленная спина заныла. Пытаясь не потерять самообладание, Айви инстинктивно прикрыла голову.

Вот почему ведьмы недолюбливали колдунов — они способны только разрушать. Ни ювелирно сплетенных заклятий, ни изящных интриг… Простая драка, пусть и с применением магии.

Двустворчатые двери распахнулись, гулко ударившись о стены. Оседала каменная пыль; где-то все еще танцевали огненные язычки. Этьен Даварре медленно обвел взглядом полуразрушенный зал, после чего его глаза утратили зеленый цвет, став черными, как беззвездная ночь.

— Ко мне в кабинет, — тихим отрывистым голосом приказал он. — Немедленно.

Проигнорировав ректора, Фаелан осмотрел Айви с головы до ног.

— Ты цела?

— Живо, — взревел Этьен.

Стены дрогнули, сотряслись от звуков его голоса. Элвуд покорно побрела вслед за Мерьелем и Рэквиллом, но была остановлена в коридоре:

— Вы отправляетесь к себе. И не смейте покидать комнату до утра.

Ослушаться Айви не посмела. Торопливо сжав ладонь Фаелана на прощание, она зашагала в сторону спальни. За спиной слышался слабый скрежет камня — Башня затягивала раны.

Всю ночь Айви мучила бессонница. На рассвете, едва лучи озарили неспокойные воды, она отправилась на поиски Фаелана, но не нашла его ни в комнате, ни в столовой, ни у моря, куда пришла в последнюю очередь.

Морозный воздух щипал щеки, но ветра не было. Под ногами приятно хрустел снег, звонко пела песню одинокая птица. Волны накатывали на берег, слизывая упавшие снежинки и принося взамен всякую дребедень: обломки раковин, щепки, зеленоватые водоросли.

Среди серых скал Айви разглядела нечто яркое, похожее на кусок ткани, застрявший между острыми кусками расколовшегося камня. Предмет мозолил глаза, выбиваясь из хмурого зимнего пейзажа. Не выдержав, Элвуд подошла ближе, рискуя поскользнуться, а после бросилась прямо в ледяную воду.

Подол промокшей юбки тяжело волочился по снегу, когда Айви вынесла находку на берег. Это была туфелька Лилиан — розовая, расшитая мелкими сверкающими кристаллами. Подошва почти отвалилась, часть самоцветов нашла пристанище на дне, а шелк местами порвался.

Дрожащими пальцами Айви ощупывала туфельку, боясь, что она исчезнет, превратившись в морскую пену. На глаза навернулись слезы, горло будто сжала колючая ветвь.

Ничего не видя перед собой, Элвуд бросилась в Башню — вверх по скользким ступенькам. Когда впереди уже замаячили двери, перед лицом Айви что-то вспыхнуло, полыхнуло жаром. Кулон на груди мгновенно нагрелся, защищая хозяйку. От испуга она дернулась назад. Нога соскользнула с мокрого камня…

Измученный разум не сразу понял, что случилось. Лишь мелькнула отстраненная, ужасающая мысль: «Больше сотни ступенек… Я сломаю все кости».

Глава 19

Страха не было. Когда она летела вниз, спиной на каменные ступени, в крошечное мгновение падения не уместились ни сожалений, ни итогов, ни страха. Только пугающее осознание — как ничтожен миг, отделяющий жизнь от смерти.

Но упасть ей не дали. В этом, наверное, и заключался главный смысл существования любого разумного существа — иметь того, кто не даст упасть. И вовремя протянуть руку тому, кто начал падать.

Фаелан до боли сжал ее предплечья. Его лицо казалось незнакомым от сильных эмоций: гнев, испуг, потрясение. Осознав, что только что произошло, Айви задрожала от ужаса.

Она могла умереть.

Она бы точно умерла.

И тогда пришел страх — животный, на грани безумия, когда возможно думать лишь о неотвратимости, которую чудом удалось избежать.

— Айви, — Фаелан обхватил ладонями ее лицо, вынуждая сфокусироваться на нем.

Она выглядела насмерть перепуганной.

— Смотри на меня, — загрубевшие от оружия ладони погладили щеки. — Все хорошо. Я здесь. Ты цела.

— Да, — ошеломленно повторила Айви, прислушиваясь к собственному телу.

— Все в порядке, — Мерьель словно уговаривал ее поверить в сказанное, говоря мягким и настойчивым тоном. — Все позади.

— Что… Что произошло?

Элвуд инстинктивно огляделась.

— Что это была за вспышка?

— Кто-то создал огненный шар прямо перед тобой. Я выходил из Башни и увидел, как ты поднимаешься навстречу. А потом…

Айви посмотрела на ступени. До дверей оставалось еще несколько десятков. Он преодолел их так быстро?

— И ты не видел, кто это сделал?

— Сверху, — отрывисто сказал он. — Тот, кто создал шар, находился сверху.

Над ними, чуть выступая за пределы Башни, нависал балкон — один из тех, на которые Айви любила выходить.

— Как ты успел? — тихо спросила она.

Никто бы не смог пробежать столько ступенек за пару секунд.

— Ты мне не веришь, — Фаелан ослабил объятия, но не отпустил полностью.

Он выглядел разочарованным, но словно… Ждал этого?.. Удивления не последовало, когда Айви фактически обвинила его во лжи.

— Прости, — пробормотала она.

Кто угодно мог причинить ей вред, но только не он. Она знала — ощущала это всем сердцем.

— Если тебе так интересно, я почувствовалопасность заранее, — сухо сказал Мерьель. — Ты как-то спрашивала меня о моей силе. Так вот, эта — одна из тех, что я имею.

Почувствовал? Одна изтех?

Сколько же их?

С неба крупными хлопьями посыпался снег. Айви задрожала сильнее, но на этот раз от холода.

— Пойдем.

Фаелан взял ее за руку, ведя к дверям. Чувствуя, как пальцы понемногу отогреваются в его сухой и горячей ладони, она покорно шла следом, не разбирая пути. Все мысли были заняты внезапной вспышкой.

Отравления и порчи — обычное дело у темных ведьм и колдунов, но каждый мог распознать их — и защититься. Огненный шар был послан с целью не обжечь, а напугать.

Кто-торассчитывал, что Айви потеряет равновесие и полетит с лестницы вниз, на острые скалы. Представив свое изломанное тело, она поморщилась.

— Входи.

Фаелан распахнул дверь, прогоняя страшные картины. Сообразив, что раньше никогда не бывала в его комнате, Айви осмотрелась. В целом спальня выглядела так же, как и другие — узкое, вытянутое пространство, которое за счет вещей обычно казалось еще более маленьким.

Но в спальне Мерьеля царил идеальный порядок. Застеленная кровать, девственно чистый стол, пустые полки, закрытый шкаф. Казалось, в этой комнате вообще никто не живет — о наличии владельца можно было догадаться только по песочным часам, стоящим на подоконнике.

Элвуд осторожно шагнула вперед, боясь нарушить безукоризненную чистоту. С плаща на пол срывались тяжелые капли, на ботинках осталась грязь.

— У тебя есть мысли, кто мог желать твоей гибели?

Айви замялась. Розалин вполне способна на подобный поступок. Адриан… Она выставила его на посмешище в столовой. Лора Кареит… Она хотела отомстить Лилиан. Могла ли посчитать ее сестру достаточной добычей?

— Что, так много врагов? — изумленно спросил Фаелан, когда молчание затянулось.

— Нет. То есть, я не знаю. У меня есть пара догадок, но они слишком туманны, чтобы я могла говорить о них вслух.

— Стихия Рэквилла — Огонь.

— Не думаю, что это он. Итан не напал бы исподтишка.

— Так же, как не стал бы использовать «удавку»?

Айви поморщилась от резкого тона. Уже мягче Фаелан добавил:

— Буквально вчера мы устроили драку в тренировочном зале.

Она встрепенулась.

— Что сказал ректор? Я искала тебя, чтобы узнать итог вашей беседы.

— Ничего особенного. Пригрозил исключением. Но каждый из нас прекрасно понимал, насколько пуста эта угроза — турнир не за горами. Что за тряпку ты держишь в руке?

Айви перевела взгляд на собственные ладони. В правой руке по-прежнему покоилась туфелька Лилиан. Элвуд сжимала ее так сильно, что угадать в грязном куске ткани туфлю было невозможно.

Ее вновь затрясло.

— Айви? — встревоженно позвал Фаелан.

Давя рыдания, она ответила:

— Это принадлежало Лилиан. Я думаю… Думаю, в ту ночь она не смогла достичь берега.

Не выдержав, Айви расплакалась, комкая пальцами потрепанную ткань.

— Она уп-пала в воду… И, видимо, не выбралась.

Рыдания душили. Сердце рвалось на части. Не задумываясь, Айви отдала бы все в тот миг, чтобы вернуть сестру к жизни.

— Это еще ничего не значит.

Она подняла на Фаелана глаза, полные слез.

— Туфля могла слететь во время бури. Или Лилиан могла потерять ее раньше. Это ничего не значит, — твердо повторил он.

Айви уцепилась за его слова, как тонущий хватается за соломинку.

— Ты правда считаешь это возможным?

— Да, — не колеблясь, ответил Мерьель.

Он не чувствовал вины за собственную ложь. Шанс на то, что старшая из сестер Элвуд могла выжить, ничтожен. Но Лилиан была в ту ночь не одна. И единственным, кто мог рассказать о ее судьбе, оставался колдун, посмевший напасть на Айви.

— Не позволяй отчаянию взять над собой верх, — присев рядом, Фаелан осторожно вытащил туфлю из ее окоченевших пальцев. — Лилиан — темная ведьма. Она не могла просто утонуть.

— Да, — губы Айви все еще дрожали, голос ломался. — Да, не могла.

Она заговорила с лихорадочной страстью, словно эта речь стала ее молитвой — единственным спасением от бездны глубокого горя:

— Лилиан всегда была упрямой. Она бы не покорилась смерти. И я не чувствую…

Айви прижала ладонь к груди.

— Не чувствую, что ее больше нет. Ведь я бы ощутила это, правда?

Ее голос упал до шепота. Она тоскливо смотрела на Фаелана, вновь и вновь пытаясь обмануть саму себя.

— Конечно, — поспешил он заверить ее. — Лилиан — твоя сестра. Вы связаны.

Айви жалко улыбнулась, неловко утерла слезы.

— На турнире мы доберемся до колдуна, — пообещал Фаелан. — Но сначала нужно разобраться с врагом, затаившимся в Башне. Огненный шар кто-то создал с целью навредить тебе, Айви. И если ты уверяешь, что Рэквилл на подобное не способен…

Она вспомнила слова Итана об участи младших наследников и отрицательно помотала головой.

— Нет. Это не он.

— Тогда остается Розалин.

— Розалин? Почему она, не Адриан? Я заняла его место в команде. Он наверняка мечтает отомстить.

— Помнишь обвал?

Айви кивнула.

— Еще тогда я заподозрил, что он был спровоцирован кем-то, но решил, что убить хотели меня. Теперь же…

Фаелан чуть скривился, словно ему было неприятно произносить то, о чем он думал многие дни. Но он все же сказал:

— Теперь я считаю, что убить хотели тебя. После того случая ты перестала ходить к морю в одиночестве. Сегодня — первый раз, когда ты оказалась одна… Кто-то ждал этой оплошности.

— Почему именно Розалин? — медленно спросила Айви.

Ей до конца не верилось, что рыжая ведьмочка способна на убийство. Подлость — да, но настоящее зло… Слишком мелочной была ее душонка.

— Больше некому. Розалин брала в библиотеке те же книги, что и Лилиан. Пыталась проникнуть в кабинет ректора. Ты говорила, что она постоянно крутилась возле тебя… Зачем?

Айви напряженно обдумывала сказанное. Розалин могла вести какую-то свою игру: поэтому Элвуд не придала внимания попытке Вэйл влезть в кабинет Даварре. Но книги… Много ли студентов, интересующихся одной и той же литературой? Впрочем, и это могло оказаться лишь совпадением.

Внезапно Айви выпрямилась.

— Трактир!

— Что? — переспросил Фаелан.

— В первое посещение Салвуда я видела Розалин, входящую в трактир. Еще подумала, что подобное место не для нее.

— И что она могла там делать? Встречаться с тем колдуном?

— Нет. Мэйвис бы сказала, если бы увидела его в компании Розалин. Нет, что-то другое…

Айви поднялась с мрачной решимостью на лице. Фаелан ухватил ее за запястье.

— Куда ты?

— Разобраться с этим раз и навсегда.

Фаелан перегородил ей путь. Айви недоуменно взглянула на него.

— Ты слишком зла, чтобы мыслить ясно, — он скрестил руки на груди. — Розалин никуда не денется.

— Я устала ждать.

Уже четыре с лишним месяца она пыталась отыскать Лилиан. Страх, бесконечное чувство вины и сожаления терзали ее душу с яростью молодого волка. Бег по кругу вводил в ужас, порождал пустоту внутри — время, когда Айви готова была уступать, давно прошло.

— Что ты хочешь сделать? Она не расскажет свои тайны по доброй воле.

— Тогда я заставлю ее рассказать.

— Ректор запретил тебе приближаться к Розалин, — испробовал последний аргумент Мерьель.

— Предлагаешь не делать ничего?

Айви вскинула подбородок. Ее тело напоминало струну — напряженное, дрожащее от гнева. Глаза метали молнии, губы кривились.

— Предлагаю дать возможность мне поговорить с ней, — мягко проговорил Фаелан. — В отличие от тебя, я не охвачен эмоциями и не совершу ошибок. Уверяю, что смогу узнать все, что скрывает Розалин.

Айви с горечью усмехнулась.

— Как? Неужели используешь магию против нее? Я видела, как ты несколько раз помогал другим студенткам. Стоит Вэйл заплакать — и ты отступишься. Твое сердце слишком доброе, Фаелан. Не поэтому ли ты помогаешь мне?

— Звучит как обвинение.

— Оно и есть, — гордо ответила Айви. — Слабые не постигают счастья.

— Не признавать собственной слабости — вот величайшая слабость.

Фаелан, невзирая на брошенные ему в лицо слова, прикоснулся к ее щеке. Айви отвернулась, коря себя за вспыльчивость.

— И помогал я тебе вовсе не из милосердия, Айви.

— Почему же тогда? — тихо спросила она. — Я никогда не просила тебя о помощи.

— Но это не означает, что ты в ней не нуждаешься.

— Не нужно воспринимать меня как нищенку, просящую подаяний. Своей жалостью ты только оскорбляешь меня.

Мерьеля вспышка гнева позабавила. Улыбнувшись, он снисходительно пояснил:

— Я никогда не считал тебя слабой. Напротив, ты — наиболее опасный противник... Позволь помочь.

И она уступила. Не смогла сопротивляться ни его ласке, ни его гипнотическому, глубокому голосу, ни глазам, смотрящим с нежностью. В них читалось желание защитить, уберечь — то, что ранее ей было незнакомо.

— Хорошо, — выдохнула Айви. — Но я буду поблизости.

По дороге к женским спальням они заглянули в комнату Элвуд. Вынеся оттуда украденную сферу Веритас, Айви протянула ее Фаелану:

— Вот. Это поможет отличить правду от лжи.

Мерьель спрятал сферу, удержавшись от вопроса, как она попала в руки Айви. До спальни Розалин они дошли молча, минуя сонных студентов, спешащих в столовую, после чего Элвуд остановилась у окна, делая вид, что изучает пейзаж.

Фаелан постучал, но на стук никто не отозвался. Безуспешно ударив еще несколько раз по двери, он повернулся с красноречивым выражением на лице.

— Наверное, она в столовой, — предположила Айви, подойдя ближе. — Или в аудитории.

Но ни в столовой, ни на занятии Розалин не оказалось. Мадам Леонс, нервно поправив платок на шее, сварливо осведомилась у старосты:

— Где Вэйл?

— Не знаю, мадам Леонс, — искренне ответила Маргарет. — Сходить за ней?

— Будьте так любезны, Браун.

Айви молча наблюдала за Маргарет, понимая, что староста не обнаружит Розалин в комнате. Так и случилось — вернувшись, Браун шепотом поведала что-то на ухо мадам Леонс, после чего та стала чернее тучи.

— Откройте раздел с проклятиями и изучите условия, при которых запрещено снятие, — велела преподаватель. — Я скоро вернусь.

Стуча каблуками, мадам Леонс покинула аудиторию. К обеду по академии уже поползли слухи об исчезновении студентки. Конечно, при таких обстоятельствах многие вспомнили таинственную пропажу Лилиан Элвуд: пробираясь через столики, Айви чувствовала многочисленные взгляды, направленные на нее.

— Розалин пропала? — взволнованная София села рядом, бесцеремонно отодвинув поднос с едой. — Ты что-нибудь знаешь?

— Сбежала, — мрачно поправила подругу Айви.

Поведав Софии все, что приключилось за утро, она добавила:

— Розалин как-то замешана. Не зря она все время вертелась рядом, а как только мы с Фаеланом решили допросить ее, Вэйл чудесным образом исчезла.

— Ты рассказала все Мерьелю?

Айви неохотно кивнула. Она так и не удосужилась сообщить подруге, что ее с Фаеланом связывала не только учеба в академии и персональные тренировки.

Справившись с удивлением, София задумчиво постучала пальцами по столешнице, размышляя вслух:

— Он сильный колдун. Его помощь будет весьма кстати. Но доверяешь ли ты ему?

— Да, — вырвалось у Айви. — Как и тебе.

Она не задумалась ни на миг — сказала то, что давно чувствовала.

— Отлично, — София воодушевилась. — Тогда ты не откажешься и от моего скромного совета. Помнишь, мадам Дейдре говорила о том, что у меня способности к прорицанию?

Айви кивнула. Жуткое бормотание старухи она не смогла забыть, даже если бы захотела.

— Так вот, — София нервно теребила в руках кончик светлой пряди, — я попробовала еще раз погадать... Мне выпало то же, что и в прошлый раз.

— То есть? — не поняла Айви.

— Страх, — она дернула плечами. — Страх за кого-то из тех, кем я дорожу. Признаться, в тот раз я подумала о тебе. Когда ты поранилась осколками, я сразу вспомнила гадальные кости, а после, когда пришла в себя, успокоилась... Решила, что опасность миновала. Но вчера вечером кости показали то же самое.

По спине Айви пробежал холодок. Опасность? Огненный шар, посланный с целью превратить ее тело в бесформенный мешок из мяса и костей, абсолютно точно был угрозой.

— Я не прошу тебя перестать искать сестру, но, умоляю, будь осторожна.

— Конечно, — с лживой улыбкой Айви заверила ее в том, что будет предельно внимательна.

Единственное верное, что когда-либо говорила Вероника — всегда доводи начатое до конца. Айви намеревалась последовать этому совету во что бы то ни стало. Перед вечерней тренировкой она отправила письмо в поместье Элвуд, в котором уведомила бабушку о необходимости привлечь к поискам правительницу Цветочных полей.

Не забыла Айви рассказать и про туфельку. Когда она писала эти строки, бумагу окропило несколько соленых капель. Оставалось лишь надеяться, что Вероника не сочтет следы слез за проявление истерики.

Но Айви уже мало заботила оценка своих действий. Прошло то время, когда она слепо выполняла приказы бабушки. Если Вероника захочет вернуть ее в поместье… Айви сжала ладонь в кулак.

Она останется. И узнает, что случилось с Лилиан.

Фаелан ждал ее в тренировочном зале. От разгрома ничего не осталось: трещины затянулись, пол и стены выглядели так же, как и всегда. Одетый в темные брюки и белую рубашку, Мерьель задумчиво вертел в руках клинок, поворачивая лезвие так, чтобы поймать всполохи огня от горящих свечей. Услышав Айви, он спрятал оружие в ножны.

— Как ты?

— В порядке, — ответила она. — О Розалин ничего не слышно?

Фаелан отрицательно помотал головой.

— Некоторые из ее вещей пропали, в том числе гримуар. Алдуэлл не досчитался лодки. Вэйл покинула Башню.

Айви с нескрываемой досадой вздохнула.

— Надо было поговорить с ней раньше.

— Зато теперь тебе можно не опасаться за собственную жизнь, — заметил Мерьель. — Розалин сбежала, что указывает на ее виновность. Скорее всего, она была в сговоре с тем колдуном.

— Я пойду к Мэйвис в выходные. Хочу узнать, что Розалин делала в трактире.

— Пойдем вместе, — предложил Фаелан. — Не хочу отпускать тебя одну.

Айви невольно улыбнулась.

— Собираешься охранять меня? И зачем тогда все эти тренировки?

Он внезапно помрачнел, отвел глаза. Чувствуя перемену в воздухе, Айви пожалела о своем вопросе. Конечно, ведь после академии их пути разойдутся… Но она не могла лгать себе: где-то в душе все еще жила надежда, что они смогут обмануть судьбу.

— Я не всегда буду рядом. Ты должна уметь защищаться.

Айви кивнула, соглашаясь. Ей не стать хранительницей Цветочных полей, будучи слабой. Однако… Не удержавшись, она спросила:

— Зачем тебе яд, Фаелан? Я не могу перестать думать о твоей невосприимчивости к ядовитым зельям. Но ты просил новый, никому неизвестный яд… К которому у тебя нет иммунитета.

Лицо Фаелана окаменело, линия плеч напряглась. Боясь услышать правду, Айви тихо продолжила:

— Просто скажи: яд предназначен тебе?

Если бы она могла повернуть время вспять, то никогда бы не отдала флакон Мерьелю. Интуиция предупреждала ее в тот день, но Айви не послушала. Она и подумать не могла, что все обернется так. Да и кто бы в здравом уме захотел убить самого себя?

Мгновения, пока Фаелан молчал, показались ей невыносимо долгими. Наконец, он ответил:

— Нет. Ты забываешь, что я не один такой.

— Значит, яд для кого-то из твоих сородичей?

Это выглядело еще более невероятным, чем версия о самоубийстве. То, как Фаелан говорил о родине… Он любил ее и желал жителям Мертвой пустыни лишь процветания.

Айви сглотнула слюну, ставшую кислой от страха. Как же узнать правду?

— Он для убийцы, — ровным голосом ответил Фаелан. — Больше я не могу тебе ничего сказать. Давай приступим к тренировке.

Он отступил на несколько шагов назад, увеличивая дистанцию между ними — не только физическую. Айви покорно встала в стойку, встряхнула ладонями, пытаясь расслабить тело, но ее голова была занята совсем другим.

Раз за разом Фаелан опрокидывал ее на пол — или останавливал клинок на ничтожном расстоянии от ее горла, пока его терпению не пришел конец. Встав над Айви, он не протянул руку, как делал множество раз до этого, а лишь недобро сказал:

— Ты даже не стараешься.

— Прости. Никак не могу собраться, — пробормотала она.

Занятия вдруг показались сущей бессмыслицей. Зачем тратить время на тренировки, если они никогда не увенчаются успехом? Почему вместо того, чтобы искать Лилиан, она вынуждена выполнять прихоти ректора, получая синяки?

— Пойдем.

Айви удивленно взглянула на Фаелана снизу вверх. Он протянул раскрытую ладонь, настойчиво предлагая следовать за ним.

— Куда?

— Увидишь.

Мерьель привел ее к морю. Непогода уступила место теплым денькам: благодаря выпавшему снегу температура повысилась, а все вокруг было сказочно-белым, словно покрытым сахарной пудрой.

— Что мы тут делаем?

Фаелан не ответил. Он шел вдоль берега, сосредоточенно вглядываясь в мелкие камни под ногами, пока наконец не отыскал нужный. Подняв его, он вернулся и показал Айви совершенно обыкновенный булыжник, отколовшийся от скал и упавший в воду.

— Ты можешь разрезать его ножом?

Айви недоуменно изогнула бровь, но все же ответила:

— Нет.

— А разломить на части руками? Придать новую форму?

— Тоже нет.

— А вода смогла, — ответил Фаелан. — Посмотри, он идеально круглый. Ни одной острой грани. Мягкая вода оказалась сильнее твердости камня. Понемногу, волна за волной… И так много-много раз прежде, чем удалось получить округлую форму.

Айви тихонько выдохнула.

— Чтобы чего-то достичь, не нужно бежать. Нужно не останавливаться.

— Как-то ты сказал, что на свете существуют недостижимые вещи, — вспомнила Айви. — Что, если поиск Лилиан — одна из таких?

— Он станет таковой, если ты так решишь. Только ты решаешь, когда сдаться. Ты сама, — негромко произнес Мерьель. — И никто другой.

Он вложил камешек в ее ладонь и крепко сжал, а после поцеловал Айви в лоб. Внутри все содрогнулось от щемящего, незнакомого чувства — словно еще мгновение, и она взлетит высоко-высоко, в серое облачное небо.

— Спасибо, — еле слышно прошептала Айви.

В тот момент она поняла, что не готова его терять. Ни сейчас, ни после — никогда.

Глава 20

— Жива, — всплеснула руками Мэйвис, едва Айви переступила порог трактира. — Живехонька!

Элвуд не успела опомниться, как была прижата к чужой груди. От Мэйвис пахло имбирем, молоком и сеном — несколько соломинок пристали к одежде и теперь кололи Айви лицо.

— Как же я рада, — причитала Мэйвис. — Уж больно боязно было, что помрешь! Кровищи-то сколько натекло…

Стоически вытерпев объятия, Айви вежливо отстранилась, хотя раньше она не раздумывая оттолкнула бы женщину. Впрочем, раньше к ней никто бы и не осмелился прикоснуться без разрешения.

— Садись, милая, — уговаривала Мэйвис. — Негоже на ногах стоять. Вот, у нас туточки лепешки свежие есть…

Перед Айви появилась тарелка, полная лепешек, козий сыр и щербатая кружка, наполненная колодезной водой.

— Чего пришла-то? — вдруг опомнилась Мэйвис. — Случилось чего? Неужто опять кого ищешь?

— Мне помощь нужна, — Элвуд придвинула к себе кружку. — В трактир одна ведьма приходила. Хочу знать, зачем.

Мэйвис растерянно уставилась на собеседницу.

— Так ведь… Что за ведьма? Вас тут много ходит.

Портрета Розалин у Айви не имелось, а описание вряд ли бы помогло. Вздохнув, она попросила:

— Можно поколдовать? Иначе не получится показать.

В глазах Мэйвис зародился страх, но, справившись с собой, она кивнула.

— Ну, давай, коли по-другому никак.

Айви провела ладонью над кружкой, шепча заклинание. Представить облик Розалин труда не составило. И вот уже водная гладь подернулась рябью, засверкала, превратившись в зеркало, бесстрастно отразившее знакомые черты: испуганный взгляд, рыжие волосы, россыпь веснушек…

— Узнаете? — с надеждой спросила Айви.

Мэйвис наморщила лоб, рассматривая изображение.

— Похожа на ту, первую, что ты мне показывала. Волосы тоже рыжие… Помню ее. Потому и запомнила, что с первой спутала! Решила, что она вернулась, комнату снять хочет. Но потом поняла — обозналась. И мимо прошла, уж прости. Дел в тот день много было, да еще и драка у крыльца…

— Но комнату она не снимала?

— Нет. Это уж я бы запомнила, — поспешила успокоить Мэйвис. — Внизу, со всеми сидела. Может, встречалась с кем…

Слова утонули в робком утреннем гаме трактира. Поблагодарив огорченную женщину, Айви покинула заведение, неторопливым шагом прошлась по узкой улочке. На глаза ей попалась торговка платьями, перед которой были разложены самодельные побрякушки, припорошенные снегом.

Несмотря на холод, женщина продолжала сидеть, словно нахохлившаяся птица, и слабым голосом подзывала прохожих.

Айви остановилась, вспомнив небрежно брошенное платье из дешевой ткани в комнате Лилиан, после — злое, расстроенное лицо торговки, когда она швырнула ей золотой за пару вопросов…

— Сколько стоит этот браслет? — подойдя ближе, осведомилась Элвуд.

Торговка подняла на нее измученное лицо.

— Один медяк, госпожа.

— Я возьму. И хочу еще кольцо в придачу, — решила Айви, доставая монеты.

Женщина принялась неуклюже раскладывать кольца, сваленные в кучу. Ее красные от холода пальцы все никак не могли подцепить мелкие украшения: колечки путались и выскальзывали, как юркие рыбки.

Чем дольше Айви смотрела на загрубелые руки и виновато опущенные глаза, тем сильнее набухал ком в горле. Наклонившись, она мягко накрыла пальцы торговки своей ладонью.

— Не надо. Я сама.

Замерзший металл обжег кожу. Перебирая перстни, Айви вытащила несколько — с натуральными, но дешевыми камнями, какие любая родовитая ведьма побрезговала бы надеть на себя.

Лилиан не стала носить то платье, но купила. И сейчас Айви понимала, что двигало сестрой.

— Эти, — она показала несколько колец. — И браслет.

Расплатившись, Элвуд заглянула в лавку со сладостями, купила дорогих засахаренных вишен и яблоки в меду для Софии, которая решила остаться в Башне. Когда она покидала площадь, торговка побрякушками уже собирала свой товар, торопясь вернуться домой.

И, невзирая на холод вокруг, внутри Айви стало тепло и радостно.

Хорошее настроение сопровождало ее весь остаток дня. Обед в компании с Софией за обсуждением всяких магических штучек заметно расслабил, а уж десерт, принесенный из Салвуда и съеденный в комнате Уилсон, и вовсе ввел в состояние, близкое к неге.

— Когда наша команда выиграет в турнире, объемся вишнями до отвала, — пробурчала София, нехотя отодвигая тарелку. — Но пока хватит, иначе госпожа Лаше с меня три шкуры сдерет.

Айви помрачнела. До турнира оставалось чуть больше месяца — ничтожно короткий срок, чтобы сплотить абсолютно разных студентов. Итан и Фелисити по-прежнему обменивались яростными взглядами, Фаелан держался ото всех в стороне.

— Нам предстоит действовать сообща. Не представляю, как это будет, — поморщилась Айви.

Подруга грациозно опустилась на пол, скрестила ноги в коленях и, подперев подбородок ладонью, сказала:

— Итан и Фелисити хотят показать себя во всей красе. Желание победить у них, пожалуй, больше нашего, но… Каждый начнет тянуть одеяло на себя.

— Есть какие-то идеи?

— Вообще, да, — кивнула София. — Что, если мы попробуем потренироваться вместе? Впятером.

— Ты забыла, чем закончилась последняя беседа Итана и Фаелана? Они чуть не разнесли Башню.

— Но что, если попросить их вести себя благоразумно? Ради общей цели можно на время забыть о ненависти, — упрямо гнула свою линию София. — Иначе мы проиграем. Это же такой позор!

— Согласна, — задумчиво ответила Айви, разглядывая краешек платья, выглядывающего из шкафа. — Я могу поговорить с Фаеланом.

Поймав умоляющий взгляд подруги, она добавила:

— Хорошо, и с Итаном тоже. Хотя вряд ли он станет меня слушать…

— Тогда уговори Уолш, — вдруг проявила смелость София. — А я позабочусь о Рэквилле.

— Договорились, — легко согласилась Айви.

Фелисити она застала в библиотеке. Ведьма читала учебник, изредка взмахивая ладонью — страницы переворачивались сами собой, приятно шурша. Миновав мисс Лаветти, Айви подошла ближе и уселась на соседнее кресло.

— Ты пришла поговорить или мешать? — спросила Уолш, когда молчание стало тягостным.

— Хамство — ваша фамильная черта? — спокойно поинтересовалась Айви.

Фелисити усмехнулась, захлопнула книгу и откинулась на спинку кресла, изучая собеседницу долгим взглядом. Элвуд ответила тем же.

Наконец, игра в гляделки перестала приносить Уолш удовольствие. Сдавшись, она сказала:

— Как ты узнала? Не от Итана же?

— Скажем, догадалась. Разве это имеет значение? Через месяц турнир, а вы смотреть друг на друга не можете.

— Твой колдун с моим братцем тоже не в ладах. Но тебя интересую именно я, — недобро подметила Фелисити. — С чего такое любопытство?

— Ошибаешься. Я заинтересована в том, чтобы все участники ладили между собой. Конечно, о дружбе говорить не приходится…

Фелисити рассмеялась. Игнорируя смех, Айви продолжила:

— Но хотя умение слышать друг друга пригодилось бы.

— Итан, к сожалению, может слышать только свои эгоистичные желания, — зло выплюнула Фелисити. — Ни на что другое он не способен.

— Он твой брат. Почему ты не хочешь сделать шаг навстречу?

Глаза Уолш сверкнули недобрым блеском.

— Брат, — нехорошо усмехнулась она. — Когда моя мать умерла, Иссон Рэквилл забрал меня в поместье. Но официально не признал. Можешь представить, какое отношение ко мне было у слуг? А у моих так называемых братьев?

— Могу, — ровным голосом ответила Айви. — Тебя наверняка не приняли. Ты была лишней, чужой для всех — не прислуга и не член семьи.

На губах Фелисити появилась одобрительная улыбка.

— Верно. Но я не нуждалась в семейной заботе. Идгар отнесся ко мне равнодушно… Просто не замечал. И это было милосердно, чего не скажешь об Итане. Вот он-то выражал свой гнев привычным способом — с помощью магии и острых слов. Не передать, сколько я натерпелась…

Фелисити небрежно взмахнула рукой.

— Впрочем, не буду утомлять подробностями. Итан ненавидит меня просто за то, что я существую. Иссон пророчил ему место правящего колдуна Речной долины, чтобы значительно укрепить свою власть. Я не могу винить его за то, что он решил увеличить свои шансы, отправив в академию не только сына, но и незаконнорожденную дочь.

Айви помнила Иссона — худого мужчину с ястребиным взором, прямой осанкой и надменным выражением лица. Вероника относилась к нему если не с опаской, то с уважением, что о многом говорило.

— Если вы с Итаном не сумеете договориться, то проиграете не только «Фламме», но и друг другу, — констатировала Айви. — Мы с Софией хотим провести общую тренировку. Если здравого смысла в тебе больше, чем ненависти, то приходи.

Закончив разговор, она ушла, оставив Фелисити наедине с разрушающими воспоминаниями. Злость ведьмы была почти осязаемой — после разговора захотелось помыться.

София выглядела не лучше. Поймав взгляд подруги, она удрученно покачала головой, сказав лишь:

— Я передала ему просьбу. Не знаю, придет ли он. Как отреагировала Фелисити?

— Так же. Если хоть один из них прислушается, уже будет хорошо.

Но прислушались, как ни странно, оба. Когда солнце повисло над морем, сияя бледным розоватым светом, Айви спустилась к берегу и увидела несколько фигур. Фелисити и Итан, разошедшиеся в разные стороны, время от времени бросали друг на друга злобные взгляды, София же стояла между ними, заметно нервничая.

Почувствовав тяжелую волну магии, Айви вполголоса спросила у Фаелана, заботливо поддерживающего ее под локоть:

— Не напрасно ли мы все это затеяли?

— Попробовать стоило, — откликнулся он. — По крайней мере, вы с Софией единственные, кто думает о команде, а не о личной выгоде.

Айви виновато прикусила губу. Если бы не возможность встретить того колдуна на турнире, вряд ли бы она согласилась участвовать.

— Чего мы ждем? — капризно спросила Фелисити, когда Айви и Фаелан подошли ближе. — Будем сражаться или как?

Элвуд окинула ведьму взглядом — к поясу ее брюк был приторочен кнут с серебряной рукоятью. Красивая и опасная вещица — особенно для тех, кто не воспринимал Фелисити всерьез.

— У нас немного другая цель, — сохраняя спокойствие, ответила София. — Я попросила ректора помочь.

Как по волшебству, на тропинке показался господин Даварре, словно только и ждал этих слов, чтобы эффектно появиться. Ловко преодолев груду камней, он встал перед студентами. Ветер трепал его темные волосы, рвал рубаху на груди — Этьен не потрудился даже накинуть плащ.

— Как уже любезно поведала Уилсон, — он бросил в сторону Софии веселый взгляд, — она действительно обратилась ко мне за помощью. Вы сильны, но не умеете работать в команде.

— Это напасть всех темных ведьм и колдунов, — усмехнулась Фелисити.

— Да, — согласился Этьен. — А их достоинство — умение правильно расставлять приоритеты, Уолш. Потому сегодня вы вместе будете искать артефакт, который я разместил…

Он огляделся пляж с задумчивым видом, будто вспоминал, куда спрятал вещь.

— … где-то здесь. Находку следует принести в мой кабинет до заката.

Айви вздохнула. Облачко пара сорвалось с ее губ и улетело в стремительно темнеющее небо.

— И чуть не забыл, — уже повернувшись, ректор вдруг остановился. — Какая же игра без соперников, верно?

Айви посмотрела на Софию. Та в ответ округлила глаза, не понимая, о чем речь.

Этьен взмахнул рукой.

— Прошу, ваши противники!

Из-за камней вышли Адриан и Лора.

— Мортон и Катеир были так добры, что согласились внести дополнительный стимул в игру, — ухмыляясь, сообщил Даварре. — Удачных поисков!

— Подождите, — опомнилась София. — Что за артефакт? Как он выглядит?

— Вряд ли здесь спрятано много артефактов, Уилсон, — ответил ректор. — Так что не ошибетесь.

Насвистывая, он направился в сторону Башни. Лора смерила Айви презрительным взглядом, Адриан хищно уставился на Софию. Фелисити и Итан по-прежнему игнорировали друг друга.

— Ну что же, — София старалась сохранить бодрость. — Пока все не так плохо.

Элвуд с сомнением посмотрела на своих сокомандников. Лора и Адриан тем временем подобрались поближе.

— Нужно обсудить план действий, — отчаянно проговорила София. — Фелисити, Итан! Подойдите к нам.

Нехотя брат и сестра приблизились. Напряжение, повисшее в морозном воздухе, можно было потрогать рукой. Айви покосилась на Лору и недружелюбно заметила:

— Может, отойдете? Нам необходимо посовещаться.

Катеир задорно хмыкнула.

— Ни за что. Наша цель — не найти артефакт, а помешать вам это сделать.

Айви скрипнула зубами, поражаясь чужой наглости. Адриан, встав рядом с Лорой, добавил:

— Мы не собираемся играть честно.

— Спасибо, что предупредил, — язвительно ответила Фелисити, притрагиваясь к кнуту. — Тогда и я не буду сдерживаться.

— Нам не нужна драка, — умоляюще произнесла София. — Прекратите ссориться.

Она нахмурилась, затем прошептала заклинание, проводя рукой в воздухе. Ветер сменил направление, подняв клубы снежной пыли — теперь все слова улетали в противоположную от соперников сторону.

— Недурно, — похвалила Фелисити. — Но они могут подойти ближе.

— Не смогут, если ты поможешь мне, — сказала Айви.

Она повернулась к морю. Скованная холодом вода подчинялась неохотно, сопротивлялась, не желая выплескиваться на берег. Удерживать ее в одиночку Элвуд не хватило бы сил, но когда Фелисити присоединилась, дело пошло на лад.

Между командами пролегла стена из воды: в воздухе засверкали мелкие бриллиантовые капли, плеск окончательно заглушил все разговоры.

Айви повернулась к остальным, предупредив:

— Надо думать быстро. Лора сможет разрушить заклинание.

— Пусть попробует, — фыркнула Уолш.

На ее лбу выступили капельки пота. Сжав челюсти, она рывком подняла еще больше воды — стена разрослась, полностью перегородив пляж. Внутри Айви шевельнулось нечто, до боли похожее на зависть — хотела бы она уметь также обращаться со стихией.

Почувствовав ее смятение, Фаелан незаметно для остальных соединил их ладони вместе, вложив в скупой жест заботу, которая невидимым теплым покрывалом легла на плечи. Айви благодарно улыбнулась.

— Как нам найти артефакт, если мы даже не знаем, что ищем?

— Необязательно искать что-то определенное. Любой артефакт источает магию. Нужно искать магический фон, — предложил Рэквилл.

— Ректор наверняка наложил скрывающие чары, — возразил Фаелан.

Итан скривился.

— Есть предложения получше?

— Есть, — Айви задумалась. — Если господин Даварре скрыл предмет с помощью магии, то точно оставил собственный магический след. Заклинание поиска может сработать при условии…

— … если у нас будет образец, — подхватила София. — Это отличная идея.

— Разве у нас есть образец? — не удержалась от комментария Фелисити.

— Его можно раздобыть, — уверенно сказал Итан. — В кабинете ректора найдется что-нибудь заколдованное им.

Все, как по команде, посмотрели на темные шпили Башни, угрюмо нависающей над морем. Вопрос о том, кто должен идти в кабинет, красноречиво повис в воздухе.

— Я пойду, — вызвался Рэквилл. — Башня благосклонна ко мне.

Последние слова он произнес с нескрываемой гордостью. Фелисити незамедлительно взъелась.

— Ко мне тоже!

— Тебе лишь хочется так думать. Разбавленная кровь что грязная вода, — пренебрежительно заметил Итан.

Стена воды, более не поддерживаемая магией, рухнула вниз, превратив снежный покров в жидкое месиво под ногами. В следующий миг Фелисити отстегнула кнут от пояса — кончик взмыл вверх, изогнувшись, как змея, готовая к броску.

— Стойте! — вскрикнула София.

Кнут разрезал воздух с характерным свистом, намереваясь впиться в плоть. Айви ожидала увидеть все: от рассеченной до крови кожи до огненной вспышки на случай, если Итан все же успеет защититься.

Но спасение Рэквилла взял на себя другой колдун. Кнут ударил по камню, который оказался прямо перед Итаном — выросший из земли, словно гриб, огромный валун принял на себя весь удар. По твердой поверхности пошли трещины. Айви содрогнулась при мысли о том, чтобы было бы, достигни удар цели.

— Не мешай, — Фелисити с яростью посмотрела на Фаелана. — Это и в твоих интересах!

— Нам даже делать ничего не надо, — ухмыльнулся Адриан. — Они сами перегрызут друг другу глотки.

Услышанное отрезвило. Шагнув вперед, Айви обратилась к разгневанной ведьме:

— Помнишь, о чем мы с тобой говорили? Не позволяй злости затмить твой разум. А ты…

Она повернулась к Рэквиллу.

— Не провоцируй Фелисити. Мы должны действовать как команда. Хотя бы сейчас, — выделила Айви. — А позже можете хоть поубивать друг друга.

Губы Фелисити дрожали от ярости, взгляд был полон обиды. Она тяжело дышала, крепко сжимая рукоять кнута. Итан смотрел на сестру со снисходительной улыбкой, готовый обронить что-нибудь еще более резкое.

— Мы с Рэквиллом отправимся в кабинет, — вмешалась София, спасая ситуацию. — А вы займитесь нашими соперниками.

Не мешкая, она схватила Итана за руку и потащила в сторону Башни. Адриан бросился было за ними, но остановился — кнут щелкнул по мокрому снегу на расстоянии двух пальцев от его ног.

— Не советую, — раззадоренная Фелисити приготовилась к атаке. — Ты, конечно, слабоват, но подойдешь в роли жертвы.

Лицо Адриана приняло оскорбленное выражение.

— Слабоват?

Он развернулся к Уолш, поднял руки. — Я принимаю вызов.

Они схлестнулись в отчаянной, жесткой схватке. Фелисити явно превосходила Адриана в магии, но была слишком рассеянна — эмоции завладели ее разумом, из-за чего она постоянно совершала ошибки. Когда она оступилась, на помощь пришел Фаелан: вдвоем им удалось быстро вытеснить Мортона с пляжа.

Лора, наблюдающая за всем в стороне, подкралась к Айви, заметив, что та осталась в одиночестве.

— Знаешь, — Катеир шумно выдохнула, — я мечтала поквитаться с твоей сестрой, но раз ее здесь нет…

— Ты бы не осмелилась напасть на Лилиан. Ты ее боялась, — холодно ответила Айви.

— Ложь, — взвизгнула Лора. — Она была всего лишь выскочкой, считающей себя умнее всех! Только и была способна делать гадости исподтишка!

Когда-то Айви считала так же. Старшая сестра виделась избалованной, капризной девчонкой, не умеющей нести ответственность. Но в ходе поисков Лили предстала совершенно другой: она влюблялась, рисковала, сопереживала. Позволяла себе жить, а не существовать в иллюзиях, как младшая сестра.

— Никогда не говори так о Лилиан, иначе останешься без языка, — предупредила Айви. — Я не хочу причинять тебе боль, Лора…

— Ты и не сможешь, — самонадеянно выпалила она.

Взгляд Катеир упал на изумрудный кулон, защищающий хозяйку. В отличие от Элвуд, род Лоры не имел подобной защиты: ей надлежало полагаться только на собственные умения. Понимая, что потерпит поражение в магическом сражении, она бросилась вперед, рассчитывая одолеть Айви в драке.

Пораженная столь недостойным для темной ведьмы ходом, Элвуд на мгновение замешкалась. Лора налетела как ураган: обе упали в мокрый снег, под которым прятались острые камни. Рвано выдохнув от боли, Айви изловчилась и схватила противницу за руки, прижав к земле телом. Та сопротивлялась, бешено дергаясь, как зверек, попавший в силки.

— Перестань, — прошипела Айви. — Уймись же, Лора!

— Ты и на турнире будешь умолять противника? — гадко ухмыльнулась Катеир.

Вся кровь бросилась в голову, приведя Айви в исступление. Одно из смертельных заклятий само пришло на ум — желание наказать Лору стало почти непреодолимым. Первые слова уже сорвались с губ, когда Айви смогла взять себя в руки и замолчать.

Лора испуганно глядела на нее, перестав дергаться.

— Твои глаза…

— Что с ними? — спросила Айви, не чувствуя никаких изменений.

Вместо ответа Катеир предприняла попытку вывернуться. Вспомнив, как Вероника учила ее погружать цветы в анабиоз, чтобы сохранить редкие экземпляры, Айви дотронулась до лба Лоры, нашептывая заклинание как колыбельную.

Соперница обмякла. Ее веки потяжелели и закрылись, со рта сошла гнусная ухмылка. Во сне Лора казалась умиротворенной, почти красивой — ушла вся злость и ненависть, уродующие черты лица.

Встав, Айви стряхнула налипший снег и увидела идущего к ней Фаелана.

— Что произошло?

— Лора попыталась вывести меня из соревнования. Где Адриан?

— Обездвижен. С ним осталась Фелисити. Ты в порядке?

Он дотронулся до щеки Айви, пытаясь убедиться, что она не ранена.

— Да. А ты?

— В полном. Осталось дождаться остальных и закончить с этим, — Фаелан взглянул на линию горизонта. — До захода солнца совсем немного.

Айви пожала плечами. Даже если они не отыщут артефакт, ничего страшного. Целью был вовсе не поиск, а возможность убедиться, что они смогут работать в команде.

Фаелан устремил на нее внимательный взгляд.

— Тебя тревожит что-то еще?

— Я попросила Веронику приехать, — призналась Айви. — Но она не ответила. Знаю, что покинуть Цветочные поля не так-то просто, но…

Она замолчала.

— Но тебе бы хотелось, чтобы она проявила больше участия? — подсказал Фаелан.

— Да, — выдохнула Айви.

Отвернувшись, она уставилась на волны, лениво набегающие на берег и заговорила, роняя слова в пустоту:

— Вероника стала хранительницей, когда была младше меня. Ей исполнилось всего семнадцать, но на ее плечи уже легла забота обо всех цветочных полях в округе. Ведьма, занимавшая тогда должность правящей, пыталась отстранить ее, но потерпела неудачу. Бабушка не только осталась хранителем, но и укрепила влияние рода Элвуд. Это стоило ей…

Айви запнулась.

— Это стоило ей сердца и всех светлых чувств. Она стала жесткой, почти жестокой, бескомпромиссной и коварной. Не только по отношению к врагам, но и к своей семье. Когда родилась моя мама, счастью Вероники не было предела. Она надеялась, что Ирис станет опорой, такой же могущественной темной ведьмой, как и мать. Напрасно…

Фаелан молчал, давая ей возможность выговориться. Даже волны, казалось, притихли, слушая рассказ.

— Моя мама, — чуть мягче продолжила Айви. — Родилась слабой. Любовь к людям и доброта значительно превышали размер ее магического резерва. Вероника сочла это насмешкой судьбы, злым роком, с которым она должна справиться. Сначала она заперла дочь в поместье, а после, когда Ирис сбежала со светлым колдуном, отреклась от нее. Бабушка считала, что от такого союза появятся проклятые дети…

— Проклятые дети? — переспросил Фаелан.

— Легенда о Лаис и Летиции. Они не только родные сестры, но и темная и светлая ведьмы. Кроме них, Алтан не знал такого примера. В союзах светлых и темных дети всегда наследуют одну сторону, но испокон веков передается пророчество, предупреждающее о кончине мира, если на свет родятся две девочки, обладающие разной магией. Ты никогда не слышал о нем?

— Ах, это, — по губам Фаелана скользнула насмешка. — Слышал, конечно.

Удивленная пренебрежением, Айви поинтересовалась:

— Ты не веришь в пророчество?

— Я не верю, что два невинных младенца могут стать смертью Алтана, если только в их неокрепших умах не поселят эту идею, искусственно разжигая ненависть.

— Судьба всегда забирает свое, — ответила Айви. — Есть вещи и события, которые не дано изменить.

Фаелан упрямо дернул уголком рта.

— Отговорка для тех, кто не желает брать ответственность.

— Ты говорил, твои родители погибли в песчаной буре. Кто же, по-твоему, виноват, если не судьба?

Лицо Фаелана помрачнело. Бесконечно жалея, что затронула эту тему, Айви добавила:

— Мы следуем по предначертанному пути, лишь изредка позволяя себе отойти ненадолго в сторону. Но на какую бы развилку мы не свернули, в итоге все равно придем туда, где должны быть.

Мерьель стиснул челюсти так, что на скулах заходили желваки. Овладевший им гнев исказил черты лица, заставил янтарные глаза потемнеть. Он глухо ответил:

— В гибели моих родителей виноват тот, кто ради собственной прихоти вынудил их отправиться на границу во время бури. Старший сын Джоста Траэна не захотел подождать пару дней в безопасном трактире, из-за чего мои родители и еще несколько колдунов отправились на смерть.

Айви коснулась его руки, прошептав:

— О, Фаелан… Прости. Мне не следовало…

— Ничего, — усмехнулся он. — Мою судьбу зовут Джоэл Траэн. И я могу с ней справиться.

Предчувствие опасности кольнуло где-то в грудине. Стараясь не выглядеть слишком потрясенной, Айви спросила:

— Что ты имеешь в виду, говоря о том, что можешь справиться с ним?

— Он больше не сможет повлиять на мою жизнь, только и всего.

Фаелан наконец посмотрел на нее. Черты его лица смягчились, гнев покинул глаза.

— Ты беспокоишься за меня, — с легким оттенком самодовольства произнес он.

Айви смутилась.

— Конечно, беспокоюсь. Ты ведь тоже беспокоишься за меня?

Она попыталась перевести все в шутку, но Фаелан с бесконечной серьезностью подтвердил:

— Ты единственная, за кого переживаю, Айви. Больше, чем мог себе представить.

В его глазах мелькнул огонек сожаления. Чем слаще были слова, тем горше представлялась неминуемая разлука. Скоро их дороги разойдутся…

«Если бы я только могла остановить время, — с грустью подумала Айви. — Если бы только я могла украсть эти месяцы рядом с ним, оставить себе навечно…».

От тоскливых мыслей ее отвлекли София и Итан. Их лица светились торжеством — едва взглянув на радостную подругу, Айви поняла, что затея увенчалась успехом.

— Получилось! — крикнула София. — А что с Лорой? И где Фелисити?

— Я схожу за ней, — вызвался Фаелан.

— Лора и Адриан напали на нас, — объяснила Айви, подойдя к подруге. — Пришлось их… Нейтрализовать. Все в порядке, она просто спит. Магический след у вас?

— У Итана. Начнем ритуал? Солнце почти село, — с тревогой подметила София.

Айви кивнула и огляделась. Волны, камни, воздух.

— Нужны представители трех стихий. Ты, Фелисити и Фаелан как раз подходите. У Рэквилла магический след…

Элвуд отошла в сторонку, предоставляя остальным возможность провести ритуал. Фелисити, узнав, что ей придется взять Итана за руку, долго кривилась, но все же смогла преодолеть неприязнь. Глядя на то, как Уолш старательно ломает застарелую ненависть, Айви прикусила губу. Может, турнир пойдет им во благо…

Артефакт был спрятан у подножия Башни, глубоко под грудой камней. Фаелан легко извлек небольшую коробочку, от которой веяло холодом и тьмой. Внутри оказалось пять неприметных брошей в виде крыльев горгульи.

— Что это? — София с опаской всмотрелась в украшения. — Они выглядят…

— Черная магия, — мрачно подтвердила Айви.

Не ощутить ледяное дыхание тьмы не представлялось возможным. Остальные переглянулись, размышляя над странным подарком ректора.

— У них должна быть какая-то функция, — Фелисити недоверчиво потрогала одну из брошей. — Или господин Даварре решил погубить нас.

— Они для связи, — сказала Айви. — Если мы наденем их, сможем общаться друг с другом на расстоянии. Древняя и сильная магия.

София просияла.

— Это поможет в турнире!

— Разве подобные штучки не запрещены? — нахмурилась Фелисити.

— Нельзя проносить только оружие и потенциально опасные предметы, — ответил Итан.

Брат и сестра, осознав, что только что вели беседу, разом замолчали и отвернулись друг от друга.

— Даварре не дал бы нам их, если бы это было запрещено, — Фаелан взял одну из брошей. — Не будем отказываться от помощи ректора.

Остальные последовали его примеру. Взяв в руки украшение, Айви невольно поморщилась. Какая темная и неприятная сила! Она не представляла, сколько воли нужно, чтобы подавить такое внутри себя.

— У нас получилось, — София так и сочилась воодушевлением. — Мы смогли работать вместе и никого не убить.

— Еще не вечер, — ухмыльнулась Фелисити. — Говоря о жертвах… Нужно что-то сделать с ними.

Она кивнула на лежащую без сознания Лору.

— Мы с Итаном позаботимся о них, — решил Фаелан. — А вам следует отдохнуть.

Фелисити закатила глаза.

— Какая милость!

Айви дернула ее за рукав.

— Не будь такой неблагодарной. Идем.

Не слушая возражения Уолш, которая на самом деле была не против вернуться в теплую Башню, они отчитались перед ректором и разошлись по комнатам. Лежа в кровати и слушая привычный шум в коридоре, Айви вертела в руках крылатую брошь — символ академии — и вспоминала, как не хотела ехать сюда.

Теперь же, еще не покинув «Умбру», она уже скучала. Приближающийся турнир Света и Тени был спасением и проклятием одновременно: подсказкой в поисках Лилиан и завершением учебы в академии. Но пока еще есть время…

Сжав брошь в кулаке, Айви уснула, преисполненная решимостью провести оставшийся месяц с пользой. Дни пролетели как один: прогулки с Софией, общие тренировки, скучные и не очень занятия…

Даже злобные взгляды Лоры и Адриана радовали ее. Но особое место в душе и сердце занял Фаелан. Она находилась в его комнате, лениво пролистывая учебник, пока колдун играл с ее распущенными волосами, наматывая тонкую прядку на палец.

— Заклинание падения… Как тебе? Делает ноги ватными, — сообщила Айви.

— У него простое контрзаклинание, — бросив взгляд на страницу, ответил он. — Нужно что-то редкое, чего не знают студенты «Фламмы».

— Мы отправляемся уже завтра, — задумчиво произнесла Айви. — Не хватит времени.

— Нам предстоит еще трое суток в пути, — напомнил Фаелан.

Обхватив ее лицо руками, он склонился и поцеловал Айви: медленно, искушающе, пока она не почувствовала, что ее мысли затуманились. Учебник с глухим стуком полетел на пол и был отброшен назад открывшейся дверью.

— О, — София заалела, как маков цвет. — Кхм, извините… Айви, в академию прибыла Вероника Элвуд.

Глава 21

Каменные горгульи, стерегущие вход в кабинет ректора, в

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.