Харитон Мамбурин
Гремучий коктейль – 6

Пролог

Андрей шарахнул дверью так, что два оставшихся за его спиной засранца, что тупой, что маленький, должны были обосраться на месте. Тугодумы! Ладно Коля… Коля-Коля-Николай, давнее разочарование, оболтус и прожига, но Васька-то тоже дурак! Нашел с кого пример брать.

– А че бы и не брать, если он куда ближе по пониманию! – прошипел принц, еле сдерживая себя от того, чтобы не вернуться и не настучать среднему брату. Прямо врезать так, как тот давно уже выпрашивает, прямо в морду, прямо с размаху, так, чтобы без зубов придурок с недельку походил!

Вот же… нытик бесполезный. Тут мать убили, а они себя как дети ведут.

– Оба мы виноваты, Андрюха, – неожиданно раздался голос отца, который должен был находиться в своей палате, а отнюдь не здесь, – Че вылупился? Ну скинули мы его на мать, вот дураком и вырос. И неженкой.

– Ты что, подслушивал? – хмуро спросил Андрей Петрович Аршавин, наследный сын императора Русской империи, своего отца, стоящего возле стола его, принца, собственного, пока что изгнанного с рабочего места секретаря.

– Краем уха, – буркнул родитель, разворачиваясь на пятке, – Идём, выпьем. Потом доложишься.

Выпивку принц не любил и не уважал, но сегодня, после двух дней бега по Санкт-Петербургу и окрестностях, расслабиться было надо хоть чуть-чуть. Десятки опрошенных и допрошенных, канитель со следователями, феерический разнос главного полицмейстера, кончившийся сердечным приступом последнего, от которого того уже не откачали. А там, как назло, еще и журналисты налетели, гарпиями. И что делать? Бросать всё, чтобы подчиненные накосячили, проговорившись этим гиенам? Нет, взял всё на себя.

А теперь примет штоф водки, налитый собственноручно императором. До дна!

– Эва как…, – уважительно качнул головой отец, замахнув свою дозу, – Что там у тебя случилось?

– А что могло не случиться?! – зло выдохнул сын, ища взглядом закуску, – Ты, считай, еще одного князя потерял. Крутов, собака, в бега пустился от кредиторов! Причем, учитывая, у кого одалживался – с концами пустился! Дайхард в Америку уплыл! Парнишка один, ублюдок крутовский, тоже пропал! Томилин, тоже собака, еще и грешная донельзя, дуба дал! Парадина… не нашли мы Парадина, вообще ничего от него не нашли. Был Парадин – и нету!

– Так, а ну, давай-ка, замахни еще, сынок, – не пожалел Петр Третий водки в очередной раз набирая полный стакан страждущему сыну. А тот определенно страждал, по лицу было видно. Его лицу, петровскому, родному. Налив, он протянул Андрею емкость, – Выпей, покури, успокойся.

Пока сын занимался приведением себя в порядок, душу изливал отец. Как раз по поводу его, Андрея, младших братьев. Николай, моментально перемещенный в Москву после покушения на императрицу, только и делал, что ныл, жаловался и требовал найти виновников. Младший, Василий, почти ничем не уступал брату, даже более того, ходил за ним хвостиком, усугубляя давление на нервы отца и немногочисленных доверенных слуг.

– Вот дочери, они наоборот! – оживился император, – Сразу взяли петуха за хвост! Надька вцепилась в концессии, а Олька в Урюпино. Чуть не подрались за Селиванова, но тот не зря таким незаменимым всё время для Машки был – как почуял, что ветры сменились, так ко мне и прибежал. Представляешь, стоит, дышит, глаза дикие, а две принцессы за дверьми закрытыми матюгами друг друга кроют! Обвиняют друг друга в том, что жопы отъетые, не догнали! Селиванов, бедолага, как это услышал, так всё и всех сдал. Такого понарассказывал… мамашке твоей трижды бы на виселицу хватило. Надо было его раньше за яйца взять, не зря она его берегла… Ладно, не будем об этом. Давай, Андрюша, рассказывай, что вызнал.

– Только уточни, с чего начинать. С Томилина этого проклятого, или с того, кто на мать напал…, – хмуро попросил сын.

Мать он не любил, как и не должны были её любить и младшие. Мария Харитоновна не раз ходила по краю в своей жажде влияния и власти, но кроме залетов императрицы перед мужем было еще множество факторов, показывающих, что матери глубоко плевать на своих детей. Принцесс она так вообще, чуть ли с колыбели забрасывала и забывала. Но вот прозевали, чем-то она Николая прямо хорошо держала…

– Давай с матери. Что узнали? Почему она в той берлоге сидела? С кем сидела? Чего хотела? С кем виделась? – отрывисто набросал задач отец, помогая принцу сконцентрироваться.

– Говорят, что лечилась. Уединилась, считай, да призывала к себе врачей. Врача. Адестана ле Кьюра, известного волшебника, специалиста по проклятиям и недугам. Его мы там и нашли. Еле опознали. Остались от волшебника только рожки да ножки. Но тут, отец, есть загвоздка немалая.

– Да? В чем?

– Помнишь, тебе докладывали, что дом у Дайхарда взорвали? Покушение мол, было. Так вот, за дело взялись как Томилин, так и мои дознаватели. Полковника, всё-таки, убить хотели. Довольно быстро выяснили, что таким интересным образом уже несколько домов были по миру взорваны. Магическим образом. Из магов-гастролеров у нас в Петербурге пятеро было проездом, включая ле Кьюра, так что…

– …думаешь, что мою жену Дайхард упокоил? – тут же сложил два и два Петр Третий, – В отместку?

– Да всё показывает на него, – с досадой развёл руками Андрей, – К поместью пришли двое в доспехах этих силовых, начали стрелять. Один был с Резонансом, второй с автоматом. Перебили всех, проникли в подпол, откуда там защита серьезная? Мать и ле Кьюр даже не знали, что наверху творится. Волшебника в фарш, её в… это, не пойми что, а затем ушли. На каком этапе появляется Матвей, непонятно, но то, что он до сих пор в живых – вряд ли. Егеря определили, что напавшие уехали на его мотоцикле, но и то куда-то в сторону Финляндии, на дороге след исчез, конечно. Ну а что дела нет, так кровь же есть на траве. Нашли.

– Ни Матвея, ни его железяки. Значит, там был Истинный…, – задумчиво пробормотал государь.

– А Истинный, да еще и убивец редкий, у нас, батя, всего один. Да и в мире, может быть, тоже.

– Думаешь, его подставить хотят?

– Нет, отец. Мне Кейн по душе, да и Кристина, чтоб ты там не говорил, мою шкуру уберегла, но до такого бы только Крутов додумался, а насчет него Дайхард был прав тогда на приёме – ни хрена князь не мог в плане чистой силы. Ни наемников, ни ума, ни соображения. Он в своих махинациях ублюдка постоянно задействовал – Михаила, а там вообще обычный лоботряс, каждый второй простолюдин лучше. Так что нет, это может быть только Кейн.

– Только Кейн, да…? – дёрнул щекой император.

– Только он. Что мотив, что возможности, что алиби. Мать, конечно, сама доигралась, но…

– Ну и… что делать будем, как думаешь?

Принц глубоко задумался, не обращая внимания, как его отец эгоистично наливает сам себе. Вопрос был очень и очень интересный.

– Вот если бы он мать, ну, такую вот, не оставил…, – наконец, протянул Андрей, – …тогда б я сказал, что Дайхарда нужно упокоить. Но он оставил. Мотоцикл забрал, тело Матвея забрал, а мать оставил. Почему? И как он вообще подобное сотворил?

– Как – не знаю, а «зачем» – очень хорошо понимаю, – вздохнул Петр Третий, вставая с места и подходя вплотную к фигуре полноватой женщины, состоящей из прозрачного камня, сверкающего десятками тысяч граней. Раньше она была скрывалась в целом литом шаре потрясающе чистого стекла, но извлечь императрицу оказалось плевым делом. Совсем другой вопрос был в том, во что её саму превратили…

Далеко не в стекло.

– Это, Андрюша…, – похлопал император по заду кристаллической женщины, – …нам одновременно и откупные, и предостережение. Намек, что нет никакой защиты от этого засранца. Даже этой расхваленной «королевской» не хватило, князюшко наш минут за десять управился. Положил всех, превратил её, а затем, на выходе, походя ушатал самого Парадина. И был таков.

– Даже так?! – с некоторым сомнением старший сын воззрился на своего задумчивого отца, – Ты что, бои…

– Щас твой язык тебе же в задницу запихаю, – ласково проговорил император, – и скажу, что так и было. Молчи и слушай. На принцип мы не пойдем, незачем. Повесим на Крутова – пущай, собака, дальше бегает, пока не поймают. Награду там объяви за него. А я Тернова-старшего вызову, да Азова, договорюсь с ними полюбовно. Обо всем хорошем, но, чтобы Кейна на Руси больше не было! Ни проездом, ни заездом!

– Гм, – выдал задумчивый звук Андрей. Его такой исход… устраивал. Не то чтобы совсем, но береженого, как говорится, бог бережет. Если так подумать, то князь Дайхард и пальцем не тронул Николая, хотя тот, по словам свидетелей, нарывался активно. Нет, тут искать надо.

– Тут искать надо, отец, – повторил свои мысли вслух принц, – Всё не так просто, как нам кажется. Да, мать хотела Дайхарда угробить, получается, и на жену с ребенком его покушения мыслила. Томилин покойный под ней же лежал…

– Всё-всё, – монарх даже не смотрел на сына, его больше интересовала императрица, – Мы решение приняли, оно верное. В общем, тебе такой указ будет – сидишь здесь, любуешься на мать, водку допиваешь, а потом берешь Колю с потрохами себе. Делай с ним что хочешь и как хочешь, но через год я хочу видеть хотя бы подобие принца, а не эту образину. Понял?

– Понял, – повеселел Андрей, тут же решив это проявить ехидным вопросом, – А на мать любоваться обязательно? Так-то она красиво вышла…

– Обязательно, Андрюша, обязательно…, – Петр Третий вновь похлопал по кристаллическому заду покойной супруги, только уже не игриво, а скорее хозяйственно, – Младшим показывать нельзя, так что только ты остаешься, вроде как помянуть. Сегодня её и распилят. А потом продадим. Задорого. Понял? И водку допить не забудь. А я пошёл.

– Отец?

– А?

– Мы что, даже мамины чернокниги не попробуем у него забрать?

– А это не он, – удивил обернувшийся Петр Третий сына до такой степени, что тот выронил бутылку, – Не он их забрал.

– Как?!! Откуда знаешь?!

– Даймоны рассказали. Нам вернули все её книги. Сегодня утром.

Глава 1

– Князь, вот как только мы увидели друг друга на этом корабле, который, признаться, уже обрыдл мне до потери памяти, я вам сказал, что мы, вы и я, как рыбы, плавающие в одной жидкости. И от слов своих отказываться не собираюсь, тем более что сейчас мы видим ни что иное, как берега другого континента. Вольные и свободные… рыбы. Наш покойный знакомый… при всех своих достоинствах и моем к нему хорошем отношении, рыбой не был. Хотел бы, да, но увы, наш друг был тем, кто кусает по приказу. Так что я всё понимаю.

– Вы удивительно разговорчивы сегодня, господин Красовский, – улыбнулся я, стоя рядом с бандитом на палубе и рассматривая приближающийся американский порт.

– Кейн, – преувеличенно серьезно отреагировал один из самых знаменитых отморозков Синдиката, – Я неделю никого не убивал. Неделю. Я устал пить, дружище! Держусь из последних сил. Как только причалим, тут же убегу удовлетворять свои пагубные страсти! Ирландцы, итальянцы, англиканские «нюргеры», мексиканские картели, бразильские картели, банды чернокожих … Нью-Йорк просто кладезь мишеней для пуль!

– Звучит как рай на земле. Для вас.

– Так и есть. Но если в нашем мирном краю я был первым парнем на деревне, то тут, князь, царство любителей пострелять! Уверяю вас, никто не посмотрит косо, если вы будете разгуливать с двумя набедренными кобурами. Вооружайтесь как будет угодно! Ну, за исключением меча, он, признаться, лишнее.

В благодарность за совет я кивнул, продолжая всматриваться в берег. Плаванье у нас шло неспокойно, дважды попадали в шторм, да и организмы у всех выкинули фокус с морской болезнью. У всех, кроме меня, но тоже с постели не вставал – полученная от бретёра недавно рана, несмотря на всю свою несерьезность, дала воспаление и потребовала прочистки. Так что ничем хорошим само путешествие не запомнилось, одной только скукой и зудом в боку. Сейчас же перед нами открывалась новая страница истории.

Америка в этом мире не имела охреневших амбиций, продвигаемых через шумную некомпетентность, а пока еще являлась кипящим котлом внутренних страстей. Первопричиной такого легкого выхода из параллели было то, что колонисты, прибывшие с Европы, несколько раз чуть не были вырезаны целиком объединившимися племенами индейцев, из-за чего и выбросили белый флаг, принявшись договариваться мирно, торговать, и, конечно же, совокупляться. В итоге такой непродуктивный способ сосуществования изрядно замедлил становление новой нации, поэтому процессы до сих пор шли бурно и с запахом сгоревшего пороха.

Однако, местные терки оставались местными, выносясь на окраины городов и в тихие местечки. Если приезжий гость или турист не принадлежал к какой-либо конфликтующей фракции, то он мог безбоязненно погрузиться в культуру этой прекрасной многонациональной страны без опаски потерять скальп, быть съеденным чернокожими или оказаться в рабах у какого-нибудь плантатора.

– «Назови это предчувствием, похожим на уверенность, но здесь скучно не будет», – ожил в моей голове один из голосов, – «Рекомендую прислушаться к совету Красовского по поводу кобур, а заодно и подыскать жилье рядом с тиром»

– «В вашем голосе я слышу нездоровое возбуждение, лорд Эмберхарт. И энтузиазм», – мысленно пробурчал я в ответ, болезненно поморщившись после того, как был стукнут нагрудной кобурой по свежей ране.

– «Трясина, в которой ты увязал ранее, наконец-то отпустила, Кейн. Ты и твоя семья теперь свободны, почти независимы, обладаете очень весомым источником дохода и приплыли в страну, где все и каждый заинтересованы в доходах, не гнушаясь хвататься за оружие. Хочешь поспорить о том, как быстро все закрутится?»

– «Почему ты так в этом уверен?»

– «Потому что Истинный князь является титулом очень по сути близким к герцогскому. Твоё прибытие гарантированно не пройдет незамеченным, а раз у нас тут предприимчивые американцы…»

– «Да уж, вы точно соскучились по движухе, дорогой лорд»

При гудке «Стигийского вестника», заходящего в порт, мы уже были собраны и готовы покинуть корабль. Я, Кристина, Алиса, Мао Хао и Анна Эбигейловна Розеншварц, подпрыгивающая на месте Пиата, а также компания из огромного черного кота, массивного бульдога и восседающего на последнем здоровенного попугая по имени мэтр Вергилий. В процессе плаванья я придумал этой компании название «мегафауна», от чего теперь и радовался, так их называя. Особенно улыбало то, что дословно из этой троицы меня не понимал только Курв.

– Так, а где Зеленка? – не досчитался я гоблинши.

– Спит в багажнике, – ответила мне жена, крутя в руках неизменный зонтик, – Очень боялась, что оставят на корабле.

– И почему это она подобного боялась?

– Ну, наверное, потому, что кто-то съел всю мою помаду, перепутав с помадками, о которых говорила Пиата.

Гм, косметики у моей брюнетки немного, но она использует какие-то редкие, темные и сочные штуки, которых в ближайшем магазине не купишь. Не удивительно, что она в итоге закошмарила бедную наивную Зеленку. Видимо, кто-то за неделю соскучился по своим шестидесяти четырьмя китаянкам. Ну Мао Хан точно по своим двум соскучился…

На меня негодующе посмотрели. Пришлось отворачиваться, чтобы скрыть улыбку, но маневр оказался провальным – с другой стороны на меня негодующе смотрела дочь. И Анна Эбигейловна, у которой она была на руках.

– Кейн.

– Да, дорогая?

– Где мы будем жить?

– О, не беспокойся. С этим вопросом нам очень помог Красовский. Кстати, посмотри на него. Он и Пиата, кажется, готовы спрыгнуть в воду, чтобы побыстрее.

– Дорогой муж, как вам известно, я в тягости и с младенцем на руках. Я ожидаю, что вы найдете для нас безопасное жилище.

– Будьте уверены, ваше сиятельство, уже нашёл. Безопаснее некуда.

Сам Нью-Йорк казался каким-то… ненастоящим. Ну, без статуи, конечно. Как же без неё? А вот, нету. Всё есть, это огромный оживленный город в самом расцвете сил, Манхэттен застроен, даже звездно-полосатый флаг в наличии, а вот знаменитого подарка французов нету. Без Статуи Свободы было не то. Ну да ладно.

«Вестник» пристал, я скупо распрощался с капитаном, пока матросы запускали механизм выдвижения пандуса, а затем вывел мана-мобиль по нему на американскую землю. Следом быстрым шагом сошёл Красовский, но его, в отличие от нас, скромных князей, встречало аж десятка два здоровенных горилл в костюмах, вовсю пытающихся навести на своих неприспособленных для мимики лицах радушные улыбки. Кажется, его готовы были отнести в мобиль (ничем не хуже моего, элитного и представительского) на руках, но Петр Васильевич не дался, а сам радостно поскакал в чрево транспорта. Прилюдно мы с ним решили пока не демонстрировать своего знакомства, а то мало ли чем это обернется.

Через полчаса, уже вооруженные картой города и несколькими справками, полученными посредством Мао Хана, мы уже колесили по Нью-Йорку как заправские таксисты. Шучу, конечно, но мана-мобилей тут было раза в четыре больше, чем в крупных городах Руси, так что действительно, некоторое дежавю присутствовало. В целом город точь-в-точь напоминал мне старые киноленты о Нью-Йорке 1910-1940-ых годов, но не хватало одной маленькой детали…

– Сколько едем, а я ни одного представителя другого мира не заметил, – хмуро обрисовал я зацепивший момент.

– Чернокожие и краснокожие в избытке, причем все, кого я увидела, простолюдины, – подала голос сидящая рядом жена, – Это настораживает. Но смотри, какие высокие дома…

– Мы просто должны понять, как тут обстоят дела. Скоро приедем.

Американцы и небоскребы, что тут еще скажешь. Правда, когда мы подъехали к рекомендованному Красовским отелю, то даже мне, видавшему не одну жизнь, с трудом получилось удержать челюсть на месте. Отель был невообразимо высоким с точки зрения жителя этого мира. Он возвышался над нами, давя на психику всеми своими этажами, которых я насчитал аж под пятьдесят. Остатки шаблона догнулись об швейцаров на входе – высоких, широкоплечих, совершенно каменномордых и… бронзовокожих. У этих индейских товарищей каменная морда была буквально в крови. Роскошно одетые аборигены земли американской синхронно отшагнули, раскрывая широкие створки главного входа перед всей нашей могучей кучкой.

Серая угрюмость и зашкаливающая высота снаружи – умеренная, но очень солидная роскошь внутри. Ковры, стилизованные под свечи лампы, мрамор и благородное дерево стен. Совсем небольшая для здания такой величины стойка администратора, за которой стоит мощный седовласый джентльмен с лицом профессора археологии в третьем поколении, самолично добившего последних трех динозавров. Возможно даже голыми руками. Шевелюра у него была седая, но буйная и роскошная, как и усы, а вот бороду он подстригал, оставляя довольно короткой. На переносице у джентльмена были узкие прямоугольные очки. В отличие от швейцаров он был совершенно белокожим по расе.

– Ваши сиятельства князь и княгиня Дайхард! – негромким, но очень радушным тоном и на чистейшем русском языке обратился в нам «профессор», – Для меня исключительно великая честь приветствовать вас в отеле «Континенталь»! Меня зовут Говард Стэтхем, и я являюсь управляющим этого скромного заведения. Чем мы можем быть вас полезны?

Удивительно. Капитан «Стигийского вестника», как и его команда, не могли нас сдать, как и не стал бы этого делать и Красовский. Других пассажиров не было. Встречающие питерского бандита мафиози были заняты исключительно им. То есть, чтобы узнать моё имя, у Стэтхема было ровно то время, пока мы поднимались по ступенькам и шли пару десятков метров к нему по холлу. Офигеть.

– Я заинтересован в одной из услуг, предоставляемых этим отелем, – вслух произнес я, – той, что под названием «маленькая страна».

– О! Безусловно, таковая имеется у нас… и только у нас, – улыбка интеллигентного археолога-убийцы динозавров стала чуть шире, – Секунду, я продемонстрирую вам каталог.

– Верхний этаж свободен? – не стал я дожидаться этого момента, попутно ловя гневно-разочарованный взгляд жены, услышавшей заветное «каталог».

– Да, сэр, – снова выдал короткую улыбку Стэтхем.

– Тогда нам его. И еще я бы хотел проверить пушки…

– Разумеется. Сколько изволите зарегистрировать постояльцев?

– Шестьдесят девять человек, два даймона, три животных.

Ни один мускул не дрогнул на лице администратора. Его радушно-формальная улыбка казалась высеченной из камня.

– Сколько у нас времени на оснащение номера дополнительными кроватями? – лишь осведомился он, вызывая нам портье.

В этом мире нет яхт стоимостью под полмиллиарда долларов, свадеб с годовым бюджетом банановой республики, или других примеров безумной роскоши и транжирства. Социальное и государственное расслоение дробят капитал, не позволяют ему принимать гротескные формы потребления. Но Нью-Йорк – это, можно сказать, деловая столица как минимум двух континентов, на обоих из которых весьма «жарко». Деловым людям требуется безопасность, они готовы за неё платить. Их деньги, в свою очередь, готов принять отель «Континенталь».

Гостевая крепость, находящаяся в центре Нью-Йорка.

Кто бы не снял в нем номер, он мог себя чувствовать в безопасности. Султаны, принцы, короли, главы картелей, вожди племен и посланники Папы Римского – все они могли расслабиться за стенами этого высоченного мрачного здания. Толщина стен, защитная магия, зенитные пушки (которыми я как раз поинтересовался), персонал, состоящий из отборных головорезов и, что самое главное – полный запрет общения и сообщения между постояльцами отеля везде, кроме как в ресторане.

– Вот сюда нужно вставить вашу карту постояльца, – объяснял нам молодой портье, пока мы ехали на верхний этаж, – После чего нажать эту кнопку. Лифт начнет движение, доставив вас либо в холл, либо в номер. Сотрудники отеля пользуются служебным лифтом, но можете не волноваться, что им воспользуется кто-то еще.

– И почему я могу не волноваться? – вздернув бровь, я осведомился у парня.

– Секрет отеля, сэр, – с достоинством ответил он, – За сорок лет нашей истории ни один постоялец на территории «Континенталя» не оказался жертвой нападения со стороны.

– Со стороны?

– Конечно, ваше сиятельство, княгиня Дайхард. Если вы изволите напасть на его сиятельство, то боюсь, мы ничего не сумеем предпринять, – вежливо улыбнулся далеко не простой парень в смешной шапочке.

– О, это обязательно случится, – многообещающе покосилась на меня супруга, – В самом же ближайшем времени.

– Изволите оставить распоряжение, как поступить с вашими останками в случае такой трагедии? – выдал парень, заставляя нас закашляться чуть ли не хором.

Молодец.

«Маленькая страна», несмотря на своё претенциозное звучание, была просто услугой по снятию целого этажа, а не отдельного номера. Точнее, целый этаж, в данном случае пентхаус, был превращен в один-единственный двухэтажный номер. Без выхода на крышу и без балконов, как и все остальные номера в этом здании. Площадью «страна» была порядка двух тысяч квадратных метров. Чересчур много для нас пятерых, зато вполне хватит для размещения наших подопечных. Даже более чем.

Нам устроили экскурсию. Пентхаус в «Континентале» был самым большим набором помещений, что можно было снять. Умеренная роскошь нескольких палат, видимо, для аристократа и его семьи, основательный уют остальной части, в которой можно было расположить под сотню человек. Конечно, речи не шло, чтобы у каждой из моих подопечных была отдельная комната, но портье уверил, что вопросы такого характера они решат, не превращая помещения для слуг в казармы.

Места, в результате, выходило даже больше, чем нужно. Хорошо.

Наконец, нас оставили одних.

– Дорогой, – тут же глубоко вздохнула Кристина, – Почему ты выбрал именно этот номер?

– Потому что, милая, остальные «маленькие страны» меньше, – поспешил объяснить я, – Это единственное помещение в Нью-Йорке, способное обеспечить нам должный уровень безопасности и вернуть наших бедняжек из Гарамона.

– А толку, муж мой? Где я тут найду преподавателей? Если даже найду, причем, говорящих по-русски, их же сюда не пустят, – взгрустнула Кристина, – Нет, это пока…

– Они не будут учиться. Они будут учить, – улыбнулся я, удивляя жену с ног до головы.

Прежде чем заняться делами внешними, я собирался сначала наладить внутренние. Поиски чем заняться, знакомство с новой страной, деловые встречи – всё это, безусловно, хорошо, но в тылу процессы тоже должны идти. Не одни, так другие. Если чем-то заняться нельзя здесь и сейчас, то это не значит, что сам ресурс должен лежать без дела.

– И ты мне об этом не говорил?!

– Мы не знали, как и чем встретит нас эта страна.

– Значит, расскажешь за ужином! Иначе «Континенталю» придётся всё-таки что-то делать с твоими останками, несносный хитрец!

– Обязательно. А пока давайте разберемся с вещами и закажем что-нибудь перекусить. Наше путешествие завершилось.

Открыв портал взмахом руки, я и Мао Хан шагнули сквозь него, созывая наших молодых, красивых и очень китайских подопечных. Необходимо было перенести в «страну» имущество княгини, которого, кстати, было прискорбно мало. У меня самого оставалось всего четыре костюма, столько же пар обуви, небольшой арсенал и… всё. Недавнее покушение (подрыв моего особняка) оставило меня почти безо всего.

Столько дел, столько дел… Но, прежде всего, главное. То, что я откладывал с момента, когда закрутилось с императрицей, её ручным князем и приёмом, на котором мне изволилось смачно плюнуть прямиком в душу всему русскому дворянству, выставив привычную им куртуазность как слабость и подлость.

Прошагав через холл оккупированного китаянками музея, я вышел из здания к охраняющим его гоблинам, а через минуту, с их помощью, уже стоял перед мрачным зеленокожим крепышом, рассматривающим меня как врага народа. Впрочем, именно таковым меня местные жители и считали, после того как я начал относиться к ним как к не имеющим права голоса кускам мяса (после их предательств, подстав и увиливаний).

– Вот вам одна хорошая новость – моя жена беременна, снова, – сухо сообщил я гоблину в мундире, – А теперь к плохим. Я хочу, чтобы вы в течение недели подготовили мне быстрый и безопасный транспорт, плюс небольшой отряд сопровождения, который будет выполнять все мои приказы молча и сразу, какими бы они не были. Также мне потребуются подробные карты мира и всех крупных городов Гарамона. Не пытайтесь меня обмануть с этим – я уже получил ваши учебники. Не получится. Все понятно?

– Что ты… задумал? – гоблины, при всех своих дипломатических талантах, вежливостью не отличались.

– Что я задумал, то и осуществлю! – отрезал я, – Мог бы дать слово, что ваша раса не пострадает от моих планов и действий, но не дам. Вы не заслуживаете подобного обращения. Исполнять! Хотя нет, стой, есть кое-что еще…

Глава 2

Америка. В городах стоят тридцатые-с-Земли, только вместо Великой депрессии война фракций за влияние. За городами, на привольных прериях, медленно поглощаемых цивилизацией, цветет Дикий Запад. Не очень дикий, не сравнить с тем, о котором я прочел в хрониках, любезно предоставляемых отелем, но еще довольно опасный и, опять же, полностью повторяющий городские дела. Вялотекущая война фракций целой кучи баронов. Их тут много.

Страна была пирогом, который пытались поделить очень многие. Пытались вяло, потому что дядюшка Сэм, наученный горьким опытом прошлого, установил жесткие правила для разборок. Те, кто не соблюдал эти правила – сокрушались внезапным и болезненным штурмом со стороны прекрасно обученных и экипированных неизвестных, не затрудняющих себя сбором доказательств или поисками свидетелей. Все знали, кому принадлежат эти отлично дрессированные вояки, но правительство всё отрицало.

– Как видите, наша встреча в самом ближайшем будущем была неизбежна, дорогой князь Дайхард. Думаю, нет никакой нужды мне объяснять предпосылки.

– Понимаю, сэр Сандерс. Поэтому повторю те же самые слова, которые произнес в присутствие императорской семьи Руси – я не собираюсь в том или ином виде продавать силовые доспехи или производные к ним. Не собираюсь оказывать консультации, создавать ремонтные и обслуживающие цеха… и так далее, тому подобное. Можете с чистой совестью уверить в этом Совет Герцогов.

– Это несколько не то, что они хотели бы услышать…

– Но то, что услышат. Если ваша страна заинтересована в приобретении и использовании моих доспехов, то ей придётся иметь дело непосредственно с императором Руси. Не со мной.

– При всем уважении, ваше сиятельство, но скорее всего, эти слова вам придётся повторить во Дворце Свободы, – допустил в своем голосе чуточку давления молодой джентльмен, представившийся виконтом Сандерсом и официальным представителем властей Объединенной Америки.

– Если мне поступит приглашение посетить ваш знаменитый дворец, то я туда загляну. И повторю, – кивнул я.

– Что же, тогда я откланяюсь, ваше сиятельство, – определенно разочарованный виконт встал.

– Еще одну минуту вашего времени, виконт, – я отпил кофе. Убедившись, что американец сел назад и приготовился слушать, я продолжил, – Поверьте, я прекрасно понимаю, насколько в балансе этой страны важен статус-кво. Конечно, Совет Герцогов жаждет изменить сам баланс в свою пользу, а для этого нужно приобрести наиболее совершенные марки доспехов, но будем откровенны – у вас на подобное нет денег. Прежде, чем вы возразите, позвольте уточнить одну маленькую деталь – не существует никаких мифических доспехов, кратно лучших, чем предлагаемые моей империей «увальни», следовательно, любая попытка завоевать, скажем так, мою лояльность – обречена на провал. Я могу быть изобретателем этой технологии, но не являюсь владельцем сборочных линий. Иначе бы меня из страны просто не выпустили. Дайхарды не могут покрыть потребностей ни одного государства.

– Откровенность за откровенность, ваше сиятельство, – Сандерс поджал губы, – Вас считают опасным потому, что вы можете, вольно или невольно, поспособствовать открытию нового предприятия. Под давлением внешних обстоятельств. Вы же не будете вечно сидеть в этом прекрасном отеле.

– Я Истинный Князь, владелец мира Гарамон, – отрезал я, – А значит, там, где я изволю находиться, пребывают также шестьдесят четыре тяжелых доспеха марки «бегемот» и несколько тысяч бойцов, вооруженных легким стрелковым оружием. Разговаривать со мной с позиции силы будет являться полным идиотизмом.

Одна из причин моего выбора Америки как места, где можно жить – в откровенной слабости центральной власти. Не слабости как таковой, а в том, что Совет Герцогов был вынужден постоянно отыгрывать корову, застрявшую в бомболюке. Их силы были раздерганы по всей стране, постоянно гася заварушки и этнические конфликты, давя поднимающие голову новые образования и разрушая альянсы. Страна медленно, очень медленно распрямлялась от ранней вольницы, напрягая для этого все силы. Виконт знал, что большинство государств устраивает такое положение Америки, он знал, что я знал, а я знал, что Совет Герцогов знает, почему такой как я прибыл к таким как они.

Поэтому, как ни странно, мы и разойдемся миром. Меня даже не позовут никуда, потому что если я буду вынужден нахамить Герцогам, то они не смогут это проглотить друг при друге.

Политика.

Глядя в спину уходящему виконту, я дохлебывал кофе, не ощущая ни малейшего желания покидать уютный ресторан «Континенталя». Слишком много дел, слишком неизвестное окружение. Прав был Петр Васильевич, очень прав! В Санкт-Петербурге было две беды и опасности – Красовский и Дайхард. Там было уютно и спокойно. А здесь… виконт же первая ласточка, пусть и самая крупная. Рыбки помельче обязательно приплывут, не могут не приплыть. Возможности индустрии Петра Третьего пока весь мир не удовлетворяют, а китайские поделки на черном рынке появляются всё чаще и чаще, тревожа народ.

– Что-нибудь еще, ваше сиятельство? – ненавязчиво спросил образовавшийся около меня официант.

– Если только совет, где можно раздобыть себе гида, – вздохнул я, рассеянно рассматривая пустую чашку.

– Вы имеете в виду компетентного и разносторонне информированного профессионала со связями, способного и желающего оказать вам всю доступную поддержку в начинаниях… или же просто нужен водитель мобиля, знающий этот город и его историю? – удивил меня официант.

– Компетентные и разносторонне информированные профессионалы со связями…, – медленно проговорил я, глядя на невозмутимого индейца, – …не существуют независимо.

– …но могут принадлежать к организации, гарантирующей их временную независимость, – не моргнув глазом, продолжил он мой ответ.

– И как же называется подобная волшебная организация?

– Отель «Континенталь», сэр. Мы предоставляем подобный сервис.

У меня тут же разыгралась паранойя. «Континенталь» был не просто хорош, а слишком хорош для этого времени, места и мира. Его сотрудники вышколены от и до, Стэтхем как администратор обладал таким уровнем самообладания, что мне или там, скажем, князю Крутову, оставалось бы только покурить в углу и идти вешаться. Противовоздушные орудия на крыше казались почти шедеврами оружейного искусства, их круглые движущиеся платформы, способные наклонить пушку даже под очень острым углом, ничем не уступали механизмам «черной осени» …

Проще говоря, такой уровень компетентности был почти нереальным.

Разумеется, я согласился. Мне предоставили выбор – вызвать нужного человека сюда, либо сразу проследовать в его кабинет, где и будет заключен договор, так что я выбрал последнее.

– «Держи друзей близко, а непонятное еще ближе?»

– «Девиз нашей жизни, лорд Эмберхарт. Фелиция, ты как там?»

– «Хорошо, но хотелось бы дочитать свой роман. И поговорить с кем-нибудь».

– «Она пишет книгу, Кейн. Представляешь?»

– «Лорд Эмберхарт!»

– «Он бы все равно увидел»

Вот умница какая стала. Ровный голос, лаконичный ответ. Не даймон, а золото. И всего лишь надо было мне немного потерять самообладание, когда её воспитывал.

– «Скоро. Номер сейчас переделывают»

Почему-то совсем не удивился, когда портье меня привел к еще одному лифту, на котором мы поехали… вниз. Этажей на пять спустились точно, а когда двери раскрылись, то я увидел коридор, отделанный не менее роскошно, чем собственный номер. Причем их, коридоров, тут явно был целый лабиринт, по которому мы и пошли. Вспомнив кое-что из прошлой жизни, я присмотрелся к стенам, обнаружив там так и вовсе удивительную вещь – решетки центральной вентиляции, а может быть даже, и кондиционирования.

Точно. Приложенная к одной из таких решеток рука ощутила поток искусственно охлажденного воздуха. Очень и очень интересно. Я не особо интересовался пиком технологического прогресса, в Питере и своих дел хватало по горло, но в Америке магию и ману утилизировали определенно глубже, чем у русских. Или только в отеле.

Кабинет у консультанта оказался небольшим, но полностью отделанным в духе самого отеля. Отметив про себя, что это вопиющее нарушение американского прагматизма, я всмотрелся в вставшего из-за стола человека, отвечающего мне тем же. Среднего роста, широкоплечий, аккуратная русая густая бородка, обрамляющее широкоскулое лицо со слегка сплющенным носом и глубоко посаженными внимательными глазами серого цвета. Лет сорок или слегка побольше. Отсутствует левая рука по локоть.

Примечательный дядька.

– Это первый раз, когда мой скромный офис посещает персона такого ранга, – чрезвычайно спокойно проговорил хозяин кабинета, – Меня зовут Джонатан Страуд, ваше сиятельство. Я простолюдин.

Говорил он на английском.

– Меня уверили, что вы профессионал в тех услугах, что предоставляете от имени отеля, – протянув руку для рукопожатия, я его и получил, – Происхождение для меня не имеет особого смысла.

– Позволите узнать почему? – жестом предложив мне присаживаться, Страуд кивком изгнал портье из помещения, – Предлагаю обсудить наиболее животрепещущие вопросы без обиняков, по очереди. Это позволит мне определить сферу ваших интересов и… характер. Многое в моей работе приходится предугадывать.

– Что вы, мистер Страуд, что я сам, мы оба состоим из одного и того же мяса, костей и прочей требухи. Пуля одинаково легко прервать что вашу, что мою жизнь. Пуля – это результат. С точки зрения результата – мы совершенно равны. Остальное условности зависят лишь от постоянно меняющихся обстоятельств и общественного мнения. Общество присутствует далеко не везде. У пули куда выше проникающая способность.

– Мрачная философия солдата и убийцы, ваше сиятельство, – помолчав, определился с ответом Джон Страуд, – Крайне необычно. Тогда рискну предположить, что ваше личное присутствие здесь не является актом отчаяния или недостатка денежных средств. Вы попросту не завели себе секретаря… нет, не так. Не успели завести.

– Верно. А теперь моя очередь. Что за услуги вы предлагаете и в каком формате?

– Сопровождение, консультация, – четко, по-военному, доложил мне Страуд, – На время найма я становлюсь вашим человеком, с небольшими, но не обсуждающимися ограничениями. В частности – я не буду вашим слугой, водителем и телохранителем. Если мы окажемся в опасной ситуации, то безусловно, я с оружием в руке буду защищать свою и вашу жизнь, но если вы примете решение попасть в эту самую опасную ситуацию вопреки моим советам, то я буду вынужден вас покинуть и направиться в офис, где, в последствии, наш контракт будет пересмотрен в… зависимости от того, что за новые обстоятельства могли возникнуть. Мой рабочий день не нормирован, но я буду благодарен за предупреждение о ваших планах. Тридцать тысяч рублей в месяц, если вы предпочитаете расплачиваться этой валютой.

Тридцать. «Маленькая страна» мне обходится в сто тысяч. Не каждый король или герцог себе может позволить снять такой номер и нанять такого консультанта. Но… это того определенно стоило. Сидящий напротив меня однорукий человек был экспертом Нью-Йорка и Америки в целом. Удобный заменитель отсутствующего в этом мире смартфона, правда без спама и рекламы.

– Конфиденциальность?

– Полная, ваше сиятельство. Отель «Континенталь» гарантирует мое молчание… вне зависимости от того, каким образом закончатся наши деловые отношения. Вас обязательно пригласят пронаблюдать, что происходит с теми, кто нарушает правила нашего заведения. Вы будете удовлетворены.

– Практически вызов, но я оставлю это без внимания. Вы наняты, мистер Страуд.

Пока подписывали договор на месяц, я придумал несколько каверзных проверок. Сам мужик на вид серьезный, дальше некуда, да и представляет тех, от кого напрямую зависит моё благополучие. Плюс. Красовский очень уважительно отзывался о «Континентале», что тоже весомый плюс. Но меня интересовало другое – профессионализм. Слишком высокий уровень для страны, вылезшей из дикости лишь по пояс и по смешным меркам времени для этого мира. А вот отель соответствовал скорее моему времени, моему миру, но никак не этому.

Джон сразу показал себя профессионалом. Не успели мы выйти из его не такого уж и большого кабинета, как однорукий впарил мне шофера за десятку в месяц. В общем-то, я несильно сопротивлялся, так как мобиль предлагали бронированный, а шофера опытного, но затаить – затаил. Для вчерашнего студента, как-то раз грохнувшего пять бандитов за пару тысяч рублей, траты в сто сорок штук в месяц были неприятно болезненны.

Первым делом, собрав всех, кроме Анны Эбигейловны, оставшейся за старшую, и Зеленки как пацифистки, мы поехали по магазинам.

Оружейный. Альфа и омега необходимых путешественнику вещей. Мой арсенал на Гарамоне пребывал в целости и сохранности, но вот у остальных членов нашей маленькой и дружной семьи оружия было мало. Да и самому хотелось увидеть и пощупать новинки американской мысли. Что сказать? Новинок было полно. В тихом скромном полуподвальном магазине нам открылся настоящий Клондайк огнестрельного оружия.

Страуд, наблюдая, как мы все профессионально вцепились в продавцов и железо, лишь держал лицо, но при этом не отводил взгляда от Пиаты, высокой и до жути эффектной, но при этом уже обложившейся таким количеством ножей, что хватило бы на племя команчей. Кристина скромно ходила по магазину, тыкая пальчиком в понравившиеся ей модели ружей, отдавая предпочтение местному аналогу «винчестеров». Мао Хан застенчиво отирался возле парочки пулеметов с таким взглядом, что у меня духу не хватило сказать слуге, что пулеметы есть у нас дома.

Сам я в покупательском угаре участвовать не собирался. Взял себе два револьвера знаменитейшей местной марки «Silversong», очень точных за счет слегка удлиненного дула и качества стали стволов, пару полуавтоматических пистолетов «Tick-3», продающихся с магазинами разной длины, что счел важным, затем, незаметно стащив у жены один из отложенных ей «винчестеров», присовокупил скорострельное ружье к покупкам. К этому всему дозаказал кобур, предлагавшихся покупателям в двух вариантах – жестком и специально размягченном с помощью смеси жиров на прокатных барабанах.

Гранаты, увы, не продавали. Пулеметы, как выяснилось, тоже. Их могли купить только граждане, отслужившие своё в армии Объединенной Америки. Огорченному Мао Хану я предложил выбрать что-нибудь поменьше, после чего тот, грустно вздохнув, отправился к дробовикам, выбирать себе и Анне Эбигейловне.

Оставалось последнее, самое главное, ради чего я и устроил эту дополнительную закупку.

– Скажите, у вас есть в продаже хавны? – огорошил я самого хозяина заведения, вышедшего на весь шум, генерируемый счастливой Пиатой. Или на её декольте.

– Хавны? – удивился немолодой мужчина в очках с золотой оправой, норовящих сползти на кончик носа, – Это большая редкость, благородный господин. У меня где-то лежало несколько, но продавать или даже показывать их я не осмелюсь. Они в совершенно неподходящем состоянии!

Свой хавн я сломал своей же собственной силой, шарахнув льдом Сильверхеймов прямо по утопленному в тело своего приятеля оружию, о чем, впоследствии, неоднократно жалел. Но иначе было нельзя.

– Показывайте, – велел я, – Чувствую себя без ножа голым.

Тяжелый, неуклюжий, неприятный даже когда просто носишь его за поясом, этот совершенно дурацкий кинжал массой под два килограмма стал для меня чем-то родным. Даже ближе длинного меча, которым я, посредством навыков лорда Эмберхарта, владел очень хорошо. Хавн олицетворял нечто другое – ни искусство фехтования, ни изящество или красоту, только голую эффективность рубящего или проникающего удара, пережить который могли очень немногие живые существа, в том числе и из других миров.

Хавны на Сердечнике не были полноценным оружием, скорее инструментом последнего шанса, с помощью которого ревнители могли упокоить даже очень опасную тварь… ценой собственной жизни, на последнем рывке. Я же как-то умудрялся использовать этот полукинжал-полутопор довольно эффективным способом.

– Забираю все, – решил я, глядя на выложенные торговцем кинжалы, действительно умолявшие о чистке и заточке, – Отправьте их вместе с оружием и патронами по моему адресу. Идемте рассчитываться.

Итак, арсенал, с помощью которого можно устроить небольшую войну банд, обошелся мне в четыре с половиной тысячи рублей, причем солидный запас патронов стоил больше оружия. Еще один повод поплакать над ежемесячными ста сорока тысячами, но мы пока не будем. Жаба осталась в Санкт-Петербурге вместе со своим хозяином, подлым Дмитрием Пространственником, так что придётся временно о ней забыть.

– Куда дальше изволите, ваше сиятельство?

– Антуан остается в распоряжении моей жены, – решил я судьбу шофера, поводя плечами и привыкая к новым кобурам, – А мы с вами, Джон, отправимся в центральный хаб Синдиката. Или где они там собираются.

– С целью…? – чуть насторожился мой консультант.

– Ничего особенного, – хмыкнул я, – Хочу узнать об одной местной организации, и уверен, что моим хорошим знакомым есть что мне рассказать.

– Может быть, я могу оказаться полезен?

– Увы, мистер Страуд, при всей моей вере в ваши знания, здесь мне нужен взгляд Синдиката. Организация, о которой я хочу узнать, называется отель «Континенталь».

Глава 3

«Разделяй и властвуй» – великолепное в своей эффективности решение. Русские, придумавшие к нему дополнительное наставление «слона надо есть по кусочкам», тоже были молодцами. Однако, это в любом случае разрушительный процесс. А что насчет созидательного? Что насчет кусочков, пытающихся собраться в слона? В этом как раз и смысл колонизации. Фракции, команды, объединения, старые и новые организации – все они борются за власть, влияние и ресурсы, стараясь стать самым главным кусочком. Тем, что управляет всем слоном.

Конечно, этот процесс не абсолютен. Чем меньше рыбка, тем больше ей плевать на общую слоновью картину, ей интересны сугубо местные движения, даже если она плавает в районе гипотетической задницы этого слона. Но это вовсе не значит, что борьба за место под солнцем теряет хоть сколько-нибудь интенсивности.

– Америка представляет из себя именно такую кашу, князь, – развел руками сидящий напротив меня с бокалом коньяка человек, – У нас здесь есть всё, от войн банд бедняков до… пересечения интересов множества стран. Причем я вам могу гарантировать, что почти половина бюджета иностранных участников на нашей вечеринке уходит именно на поддержку статуса-кво.

– Вы так и не ответили на мой вопрос.

– Это впереди. Я хотел обрисовать общую картину, показать вам, что здесь у нас происходит. Вчера в девять вечера, например, перуанский агент напал на двух румынских подданных, мирно пьянствовавших в гостях у индонезийского аристократа. Естественно, не просто так напал, а в связи с определенными национальными интересами. Для местных мест это норма. Однако, есть и исключения.

Некие фракции, чьи интересы не касаются интересов большинства. Таинственные, полностью закрытые, но дающие крайне свирепый и болезненный отпор любому, кто пробует покуситься на их людей, ресурсы или базы. Они не воюют за территорию, за влияние, их агентов не обнаруживают на узловых точках общих интересов. Их дела, союзы и конфликты связаны лишь с другими, такими же как они. Непонятными, таинственными и обособленными.

– Они не мешают нам, мы не мешаем им, – лицо моего собеседника не выражало ни малейшего восторга по поводу произносимых его ртом слов, – Это устраивает всех. Конечно, существуют определенные неудобства, потому что, к примеру, укрыться за стенами отеля может любой желающий… пока оплачивает счета, но мы предпочтем подождать, чем идти на конфликт.

– Даже так.

– Даже так, ваше сиятельство. Эти… «таинственные силы» играют в свои игры, нам, простым смертным, непонятные, а может быть, и ненужные. Их не интересуют финансовые потоки города и страны, им плевать на поставки оружия и наркотиков, они не лезут в азартные игры и политику. Единственное, что могу к этому добавить – репутация у любой из этих… организаций… безупречна. Они всегда выполняют декларируемые или взятые на себя обязательства. Именно так мы их, кстати, и опознаем. Именно поэтому мистер Красовский и порекомендовал вам отель «Континенталь».

– Я вас услышал. А перечислить вы их мне можете?

– Вынужден отказать, – быстро и решительно произнес мой собеседник, – Эту информацию мы не предоставим даже вам. Она носит… стратегический характер.

Уходил я, что называется, несолоно хлебавши, но без особо глубокого разочарования. Отсутствие результата – тоже результат. Выводов не делают лишь дураки, а здесь они напрашиваются только так. Синдикат, хоть и выглядит как всемогущая подпольная преступная организация, на самом деле таковым не является, он, скорее, похож на корпорацию, контролирующую преступность. Не всю, но большую часть. Соответственно и политику проводит корпоративную. Почти уверен, что, если бы не Красовский, как бы взявший на себя ответственность за свой совет, я бы и этих крох информации не узнал.

Страуд, дожидавшийся меня в мобиле вместе с водителем, и бровью не повел на мое возвращение, как и не стал задавать никаких вопросов. Эта непоколебимая уверенность в очередной раз кольнула неким сюрреализмом происходящего. Синдикат – это не детишки в песочнице, но консультант отеля излучает море спокойствия.

Но да ладно. Текущее положение дел меня устраивает – в такой мутной воде скромный изобретатель силовых доспехов действительно может сохранить независимость.

– Мистер Страуд, будьте добры, просветите меня о светской жизни Нью-Йорка.

Теперь я не могу себе позволить «изобрести» нечто действительно важное, вроде тех же силовых доспехов, император не поймет, зато в индустрии развлечений, где у нас Объединенная Америка на первом месте, вполне может получиться придумать что-то, что начнет приносить красивые зеленые доллары в мой карман. А чтобы узнать, чем у нас горит общественность, нужно увидеть, как она прожигает свои жизни.

Следующую неделю мы только и делали с женой, что катались по самым популярным и злачным местам Нью-Йорка. Их было так много, что на каждый выезд мы посещали как минимум три, выезжая из отеля сразу после обеда. Казино, варьете, театр простой и театр марионеток, цирк, музыкальное выступление и даже танцевальные марафоны. Особенно танцевальные марафоны, проводящиеся отдельно для благородных и для простолюдинов, каждый со своим набором танцев.

Про кинематограф можно промолчать. Здесь он, как и в моем мире, был впереди планеты всей, пользуясь настолько потрясающей популярностью, что я даже подумал, не попробовать ли намазюкать сценарии некоторых особо легендарных картин со своего прошлого мира. Остудили этот энтузиазм две вещи – я не настолько хорошо помнил фильмы, которые видел несколько жизней назад, плюс простое банальное знание человеческой натуры. Американец из этого мира просто-напросто не смог бы понять идеи о нескольких ряженых дворянах с внушительными Лимитами, спасающих Сердечник от лезущей к ним иномировой дряни. С какой стати их считать героями или даже супергероями, когда подобным тут обязаны заниматься почти все аристократы? Ну а история про мальчика-волшебника-из-под-лестницы вызвала бы максимум гомерический смех.

Следующий фетиш этой страны, фастфуд, оказался запретной территорией. Вокруг быстрой еды стоял бешеный ажиотаж, жесточайшая конкуренция. Во всех жилых районах города у телефонов общего пользования стояли едва ли не круглосуточные очереди по вызову курьера доставки. Лидировали на рынке китайцы и итальянцы, им в спину дышали греки и, что удивительно, русские. Наши, правда, хитрили – вместо быстрой еды они занимались исключительно доставкой полноценных обедов и ужинов.

Нет, здесь мне ловить нечего.

Её сиятельство, княгиня Дайхард была сегодня несколько скована, попав вместе со мной в очень престижное полузакрытое заведение, оказавшееся прадедушкой стриптиз-клуба, но в машине быстро сбросила маску «снежной королевы», начав оживленно обсуждать с Пиатой увиденные модели нижнего белья. Прислушиваясь краем уха (и делая совершенно незаинтересованный вид внешне), я понял, что и на этом поприще могу отдохнуть. Марок и фасонов этого самого женского нижнего белья уже было едва ли не больше, чем там.

Да уж, повторить второй раз успешный опыт…

– «Можешь позвонить Красовскому, думаю, у него точно будет чрезвычайно высокооплачиваемая работа для вас обоих», – лорд в моей голове был сегодня прагматичен.

– «За нами и так следит полдюжины людей, и это лишь те, кого мы заметили», – укоризненно отреагировал я.

– «Не только людей, еще два существа Истинных, их Фелиция заметила», – весело отозвался Алистер, – «Я просто думаю, что если ты кого-то убьешь за деньги, то большинство тех, кто сейчас нервничает от твоего присутствия в Нью-Йорке, вздохнут с облегчением»

Разумно. Только убивать надо кого-то незначительного, а за них много не платят.

Смотрите-ка, рассуждаю как самый настоящий аристократ!

– Мистер Страуд, мне завтра потребуется ваша помощь. Никуда не выезжаем, просто приступаем к разбору корреспонденции. Вы, помнится, говорили, что её много накопилось?

– Да, сэр. Потребуется три рейса лифта, чтобы доставить её на ваш этаж. Осмелюсь заметить, что это рекордное количество корреспонденции на одно лицо за такое короткое время.

– Хорошо, значит выделим под разбор не один, а два дня. Но для начала, я хотел бы распорядиться, чтобы количество порций пищи, поступающих к нам, было утроено, с завтрашнего дня.

– Разово или на постоянной основе? – не моргнув глазом осведомился Говард, крутя в единственной руке курительную трубку.

– На постоянной, – определил новые нормы я, – Изволю принимать у себя гостей. Спускаться с этажа они не будут.

Разговоры о лифчиках сменились настороженным молчанием.

– Мой опыт подсказывает, что служба безопасности отеля обязательно поинтересуется… количеством этих самых гостей, сэр Дайхард, – немного промолчав, высказался мой консультант, – Конечно, если они не будут выходить из номера, то это целиком и полностью в рамках услуг, предоставляемых «маленькой страной», но всё равно…

– Сто двадцать восемь, мистер Страуд. Ни больше, ни меньше.

– Благодарю вас, сэр.

Чувства жены, узнавшей, что у неё завтра будет почти полторы сотни гостей, да еще и остающихся на постой, ласкают мою душу и бодрят адреналинчиком аж до самого номера. Пиата, фыркающая, веселящаяся, но откровенно болеющая за Кристину, всячески трогает её за спину, оказывая поддержку, которая, в общем-то, и не нужна. Осуждение, излучаемое женой, уже лупит где-то на две трети от Алисы, которая далеко не всегда любит, когда её берут на руки.

Держусь как могу. В отсутствие эмоционального Азова-младшего, который, вроде бы, уже не младший, мне нужно кого-нибудь чуть-чуть доводить.

Оказавшись в номере, подхватываю жену на руки, чтобы не дать добраться до шпаги, а затем только начинаю объяснять свой план. Давно вынашиваемый.

– Кейн, если бы я не знала, что ты в Гарамоне каждую ночь, то сейчас бы точно прокляла тебя с ног до головы, Станис бы против не был. Он прямо сейчас подсказывает мне заклинания. Особенно советует «Кару темного покрывала», раз шесть подряд. Но…

– Дорогая, во-первых, ты очень забавно злишься, сложно удержаться и не пошутить! А во-вторых, мы действуем в зависимости от обстоятельств. Как только они складываются нужным образом – мы делаем ход. Как сейчас.

– Но предупредить ты меня мог заранее!

– Ты так увлеченно обсуждала с Пиатой белье сотрудниц того танцевального клуба, что я не мог своей прозаикой помешать тебе крепить дружеские отношения!

– Поставьте меня уже на пол, князь!

– Зачем? Мы и так двигаемся в сторону спальни.

– Да, и в ней вы будете сейчас спать! Мешки под вашими глазами достигли исторического максимума!

Смотрите-ка, я бью все возможные рекорды. Что по корреспонденции, что по мешкам.

Тяжело вести двойную жизнь, не забывая выплачивать супружеский долг. Был, помнится, один супергерой, который днем посещал всякие светские мероприятия, а по ночам избивал преступников, у меня получилось почти то же самое, разве что вместо избиений были унижения некоей гоблинской расы. Но заслужить – они заслужили.

Сегодня ночью я собирался потребовать с этих поганцев долг. Самой полной мерой.

Разумные не рождаются равными друг другу. Кроме обстоятельств рождения, вроде обеспеченной семьи или наоборот, хижины последнего бедняка, есть еще и наследственность, особенности воспитания и окружения. Прирожденный лесной убийца никогда не раскроет своих талантов в городе, человек с задатками гения далеко не всегда сможет оторвать себя от сохи, а беговой атлет, вынужденный ежедневно грести на своей рыбацкой лодке – никогда не раскроет свой потенциал.

С гоблинами эта прописная истина работает на триста процентов, потому что сознание этих злокозненных коротышек проходит три трансформации, три отдельных взросления за их жизнь. И далеко не каждый представитель зеленокожего племени способен пройти эти три трансформации. А значит – среди гоблинов Гарамона есть и «отстающие» и «гении».

И они, конечно же, умели их находить, изымать из семей и правильно воспитывать, зная, что каждый из особенных малышей сможет принести их виду блага больше, чем тысячи простых сородичей.

– Ты чудовище! Монстр! Безумная тварь!! – орало на меня целое скопище пожилых гоблинш, правда, издали и ограждаемое целым отрядом гоблинов в военной форме, – Остановите его! Немедленно!

Зеленокожие солдаты, скрипя зубами, удерживали беснующихся бабок, каждая из которых была одета чуть ли не богаче Кристины, а я продолжал собственноручно перекидывать веселящихся зеленых малышек сквозь портал, прямо в заботливые руки Анны Эбигейловны и её помощниц. Те из юных гоблинш, что повзрослее и посерьезнее, тихо и боязливо ждали своей очереди.

Большая гоблинская трагедия набирала обороты.

Что делать, если подчиненная тебе раса – вовсе не подчиненная? Если она в мире Гарамон является гостем, захватчиком, а значит, не до конца подчиняется его правилам? Как иметь дело с вассалами, норовящими сыграть в собственную игру, в идеале делающую тебя их подчиненным?

Ответ – никак.

Но гоблины очень быстро взрослеют. Особи мужского рода слишком порывисты и поверхностны, смертность среди них в молодом возрасте крайне высока, а обучаемость, наоборот, низкая. Однако, с девочками все гораздо проще. Поэтому я, прямо в данный момент, изымаю сто двадцать восемь самых «элитных», самых спокойных и рассудительных, «гениальных» с точки зрения полностью развитого гоблина девочек в свое личное пользование. Они не станут матриархами, не станут политиками, не станут авторитетными госпожами, «держащими» целые регионы, они все уйдут ко мне.

Таков план.

Чтобы организовать сегодняшнее мероприятие, мне пришлось изрядно потрудиться. Перебраться на скоростном дирижабле в самый большой город самой развитой страны Гарамона, Абнекс, издать несколько распоряжений, из которых мои «подчиненные» сделали неверные выводы, затребовать себе строительство резиденции, устроить выборочную проверку арсеналов… кучу других дел, меж которыми я спрятал посещение нескольких «садов общего воспитания», сиречь детских пансионатов для одаренных.

А затем… да, сбор урожая.

После этого мероприятия, я собираюсь ограничить все контакты с гоблинами Гарамона до телефонной линии, соединяющей мою резиденцию напрямую с правительством Абнекса. По ней буду отдавать приказы. Ничего серьезного, максимум какие-то ресурсы, либо запрошу военную помощь. Они же наверняка окружат всю эту самую резиденцию войсками? Вот и будут силы двойного назначения.

Эти зеленые мерзопакостники чуть не подставили меня, передав несколько партий кавара, особой антимагической смолы, моим недоброжелателям. Хотели замазать меня в контрабанде, подставить под нарушение договоренностей с императором, а затем шантажировать, угрожая раскрытием. В результате наши отношения обострились до такой степени, что я наотрез теперь отказываюсь хоть как-то общаться с этим народом. Только приказы, только исполнение.

– Мы будем… ждать, Дайхард Кейн, – скрипит очередной пожилой и властный гоблин, полыхая ненавистью и жаждой убийства, – Ты знаешь чего. Мы будем ждать.

– Ну конечно будете, – с издевкой улыбаюсь я, – Вы бы ждали в любом случае, даже если бы шло всё так, как вам хочется, а я был бы для вас самым добрым и прощающим парнем. Только я, гоблин, худший из возможных мастеров для вас. Я знаю, что вы верили в то, что бог Эрго, висящий вот, на поясе, якобы подарил вам меня и… Сердечник, знаю, что вы были бы не против поменять этот мир на другой, а теперь и вы знаете, что этого не произойдет. Ни сейчас, ни потом. Но если вы будете себя хорошо вести, то я позволю вам существовать до самой моей смерти, а там уже… будут у вас шансы обмануть и подчинить кого-нибудь из моих детей. Так что ждите. И не забывайте, что я и без Гарамона могу устроить вам веселую жизнь. Хотите увидеть возле Абнекса тварей, измененных Эрго? Я могу это устроить. Очень и очень легко.

Резиденция мне нужна в том числе и для этого – получить, наконец, площадку для отработки своих заклинаний. Местные же никому ничего не расскажут. Минус, конечно, есть, я могу расходовать только наличный запас маны, но куда деваться?

Нельзя получить всё, даже если в твоем распоряжении целый мир. Нужно уметь довольствоваться малым.

Глава 4

Что сказать? Даже очень спокойных и рассудительных, сто двадцать восемь штук детей – это всё равно дети. Особенно гоблинские, мелкие и безбашенные. Даже если ты на каждую пару определяешь по молодой китайской женщине, ответственной и в меру строгой, то все равно это будет кромешный ад на земле. Даже за несколькими закрытыми дверьми.

Да и вообще, наш суперномер не был рассчитан на двести душ. Особенно в части туалетов. Ладно ванна, туда можно хоть тридцать гоблинят накидать, но с унитазом так не получится!

– Идея у тебя была хорошей, но вот над её исполнением нам думать надо было вместе! – жена, распаренная и возбужденная возней с толпой мелюзги, выглядела просто умилительно, как и Алиса, наблюдающая за творящимся вокруг бардаком с высоты собственной коляски. Дочь стояла, держась за поручень, и по-хозяйски оглядывала суетящихся на полу мелких гоблинш и китаянок, как лев, взирающий со скалы на свои владения.

– Ты же боялась, что вам тут будет скучно, – парировал я, – Теперь не будет! А мне пора, дела… ждут!

– Дайхард Кейн! Ты негодяй!

– Господин, можно с вами?!

– Мао Хан! Ты предатель!

– Мяу! Мурр…

– Мишлен!!!

Ну а что? Весело, причем всем. Как бы Кристина не возмущалась для виду, ей определенно нравится возникший в нашей «маленькой стране» зеленокожий дурдом. Всё-таки домоседка она у меня, плюс печется о детях. Ей куда приятнее возиться на своей, защищенной территории, чем быть в авангарде. Что правильно. Мамонта должен приносить именно муж. С приемов.

Вот тут ничем особым жизнь нас порадовать не хотела. Никто из рассылающих приглашения не видел знаменитого князя Дайхарда отдельно от темы силовых доспехов. Все сводилось к ним. Умные и прозорливые, разузнавшие обо мне больше других, задавали вопросы аккуратные и вежливые, интересуясь характеристиками текущих и будущих моделей, а также моими планами. Они не спрашивали в лоб, а вместо этого предлагали очень и очень крупные деньги за работу инструктором, и понимающе кивали, встречая отказ.

Идиоты и наглецы вели себя иначе.

– А не поделитесь планами, князь Дайхард, – с досадой выплюнул самый напористый из осаждавших меня на приеме барона Стиллуотера наглецов, – Куда вы потом планируете податься, когда оскорбите достаточно из американской элиты?

– Оскорблю? – поднял я бровь, – Пока что пытаются оскорбить именно меня.

– Отказами, дорогой наш русский князь, – забияка с довольным видом обвёл взглядом других гиен, – Своими грубыми и поспешными отказами!

– Ох, а может, покажете пример, как надо соглашаться? Если, допустим, я вас вызову на дуэль?

– И по какому же поводу вы жаждете удовлетворения, князь Дайхард?

– Вы находитесь непредставимо ниже Истинного князя, чтобы сметь поучать его. Я чувствую себя оскорбленным.

Рискованный ход, просто потому что в Америке две единицы «стандартного» аристократа – беститульный и барон. Маркизат всего один, графств на всю территорию всего пятьдесят два, а Герцоги вообще отдельная песня. Окружающим вовсе не нравится, что им указывают их место. К счастью, меня окружают лишь прилипалы.

Барончик ожидаемо выбирает револьверы, ожидаемо падает на дуэли, лишившись затылочной части черепа и большого объёма неумного мозга. Непревзойденное владение этим оружием, полученное мной от лорда Эмберхарта и отточенное сотнями настрелянных часов, позволяет мне залепить из моего нового «сильверсонга» американцу в лоб раньше, чем он успевает потрогать кобуру собственного оружия.

– Желая от меня добиться предательства интересов Русской империи, человек оскорбляет честь Истинных князей Дайхард…, – цежу я, отворачиваясь, – …и всего русского дворянства.

Такой намек до американцев и других гостей приема всё-таки доходит. Само событие, в смысле выбитые мозги барончика, на местных производит куда меньшее впечатление, чем на Руси – это страна револьверщиков и к дуэлям тут отношение иное. Настолько иное, что у меня получается нормально поговорить с несколькими господами, заинтересовавшимися меткостью моей стрельбы.

Это скрашивает ощущение от мероприятия.

– Сложное у вас положение, князь, – с необидной насмешкой говорит один джентльмен, чья внешность выдает французские корни, – Вы как та знаменитая загадочная страна золота, маните к себе старателей.

– Скорее, как вагон с уже добытым золотом, Джордж! – игриво подпихнул его в бок другой, – Правда, почему-то «старатели» никак не могут понять простой истины – если император Петр выпустил князя из страны, значит он в нем уверен!

– А это очень высокая рекомендация! – важно поднимает указательный палец третий, с кем мы только что общались о преимуществах американских револьверов, – Крайне высокая!

– Наверное, князь, нам стоит предложить вам членство в нашем маленьком клубе, – вновь подал голос инициатор беседы, – Сугубо на добровольных началах, разумеется! Мы с удовольствием оградим вас от проходимцев…

– …но не просто так, разумеется? – хмыкнул я.

– Всего лишь за небольшую услугу, которую оценим крайне высоко, как и вся страна, – американец с французскими корнями, Джордж Леруа, неожиданно посерьезнел, как и его товарищи, – Если вы соблаговолите пройти с нами в курительную нашего гостеприимного хозяина, то я приложу все силы, чтобы заинтересовать вас.

– Услугу?

– Идиоты не видят за блеском золота гения, а мы видим. И нуждаемся в вашей помощи.

Брехали, конечно. Столь ловко увлекшие меня в беседу аристократы оказались не много, ни мало, как графами, посетившими прием именно для беседы со мной. Но, в отличие от крыс, гиен и прочих шакалов, они рассчитывали не на чужие деньги, а хотели своих. Да побольше, побольше.

Беда Объединенной Америки была в недостаточном объединении. Децентрализация, сосредоточение центров цивилизации лишь в крупных мегаполисах, приводило к тому, что окраинными регионами некому было заниматься. Все глобальные проекты находились в руках Герцогов, чей бюджет был несравним с той же Русью. Там, где Петр легким росчерком пера визировал тысячи километров асфальтовых дорог, либо железных, соединяющих энергетическими линиями тысячи поселков, американцы так не могли. Они медленно распространяли цивилизацию от центров к окраинам, постоянно встречая сопротивление местечковых властей.

– Магия, дорогой лорд Дайхард, – горько вздыхал тот же Леруа, только что выкуривший кубинскую сигару, – Мы дотягиваемся туда, где есть укрощенная магия. Однако, нам мешают. Индейские племена в содружестве с поселениями амишей, мексиканцы, боящиеся потерять каналы контрабанды, местные бароны, цепляющиеся за власть. Их власть, если вы не знали, держится на собственных устаревших станциях сбора магии и накопителях маны. Каждый предпочитает обеспечивать свои владения сам, распоряжается налогом поданных, в общем…

– Не готов отказываться от личной власти, оставаясь корольком в своей сельской местности, – итожил его друг, граф Кентбрук, – В итоге, у нас, у патриотов, есть лишь выбор – либо мы всё оставляем плыть по течению реки, помогая Герцогам купировать угрозы сепаратизма, либо начинаем силовой захват территорий, формально подчиняющихся Великой Хартии, что приводит к гражданской войне.

– Нам нужно другое решение, князь. Либо оно, либо тысячи силовых доспехов из Китая, под которые банки уже начали аккумуляцию средств.

– Каким вы видите это решение? – заинтересовался уже всерьез я.

– Мы не знаем, дорогой князь, мы не знаем. Нужно нечто, что введет противников глобализации в большое смущение, лишит их возможности просчитать будущее! – всплеснул руками еще один участник клуба, – На англиканском подобное будет звучать как «game changer»! Они должны понять, что будущее за Герцогами и нами, что именно от нас теперь зависит всё!

– Допустим, я заинтересовался этим вопросом, господа. Но мне, как минимум, потребуются кое-что вначале. Документы, в которых присутствует определенная аналитика по вашей стране, а также Истинный, способный доставить меня в Москву, на аудиенцию с Его Императорским Величеством. Если мне, конечно, будет что ему сказать и о чем спросить.

– Последнее… так необходимо, князь?

– Да, мне обещали оторвать голову, если я попробую снова изобрести нечто глобальное без ведома императора.

– Ах вот оно что…

С графьями мы расстались на дружественной ноте, но с жестко определенными границами взаимоотношений – услышанное мной хоть и не являлось государственной тайной, но вот сам разговор и его возможные последствия были другим делом. Поэтому, если я не хочу, чтобы десятки мелких задир начали накидываться на меня и всячески провоцировать, то лучше держать рот на замке.

– «Я вижу несколько различных путей решения озвученной тебе задачи», – задумчиво проговорил лорд Эмберхарт тогда, когда я, вернувшись, заперся в своем кабинете с горячим кофе, совой, Алисой и Курвом, – «Но они не подходят, Кейн. Тебе банально будет невыгодно решать проблемы этой страны, потому что Петр Третий предпочтет присвоить лавры»

– «Это будет справедливо. Там, где я с трудом выскребу пару миллионов, он может выдоить миллиарды», – кривясь, признал правду жизни я.

И это еще неизвестно, хочет ли Русь вообще укрепления Америки. Я бы на её месте не хотел.

– «На столе. Счета. Посмотрите», – неожиданно подала голос Фелиция Краммер дель Фиорра Вертадантос, – «Траты на еду, они…»

–…большие, – удивленно заключил я. Чрезмерно большие.

Нам, конечно, много надо кого кормить, но всё равно, слишком уж много.

Призванная жена, пришедшая вместе с Анной Эбигейловной, тоже озадачились чересчур большими суммами. Совместными решением было принято идти разбираться к Стэтхему. Администратор был обнаружен в компании со Страудом, где они в три руки возились с какими-то отчетами. Там же нашу супружескую пару и просветили по поводу цен.

– Дорогая… магия, – произнесла Кристина, буквально пробуя слова на вкус, – Магия…

– Именно так, княгиня, – серьезно кивнул администратор, – В городе установлены определенные квоты энергии на продажу и хранение продуктов, всё, что их превышает, идет по другой налоговой ставке. Мы могли бы нивелировать этот момент, диверсифицировав заказ, но… вы настаивали на том, чтобы блюда подавались одинаковые.

Магия на Руси была дешевле электричества в моем мире. Собранная в горной местности, она питала множество устройств и механизмов в больших городах, неразрывно соединяя их по железнодорожным путям, прямо как эфир в мире Эмберхарта. В Америке же ситуация была иной, куда более бедной на эту энергию. Соответственно, если какое-то из заведений города превышало свою квоту по затратам, то оно начинало платить по зверски неприятному тарифу сверх плана. Один из способов государственного контроля и регулирования в больших городах. Герцогам вовсе не нужны были подпольные фабрики.

Смешно и грустно, но бесконечная энергия в Америке была неприлично дорогой, а энергетике не давали свободного хода новоявленные бароны, справедливо опасающиеся покушений на собственную власть. Сделать с этим ничего было нельзя, потому что сюрприз-сюрприз, местечковые станции сбора магии обслуживались… китайскими мигрантами, через которых, в крайнем случае, и доставались новые, дешевые, ломкие и устаревшие по функционалу на сто лет. Но более чем достаточные для баронств.

Это не страна, а огромный, но тщательно регулируемый бардак!

– Почему с таким подходом американский король является чуть ли не формальным титулом? – поинтересовался я у Страуда, – В чем смысл? Тут же все буквально умоляет о централизации.

– Герцоги, сэр, – с усмешкой ответил мне однорукий консультант, – Кроме масштаба, они ничем не отличаются от баронов.

– «Кейн, тебе точно не нужно ничего, за что местные могут заплатить. Тебе нужно нечто, что можно им продать»

Именно, думаю я, поднимаясь назад в номер. Не имеет никакого смысла «помогать» ни графам, ни Герцогам в масштабе целой страны. Они в любом случае получат гораздо больше, чем смогут заплатить по максимальной ставке. Причем «смогут» – вовсе не значит, что захотят. Принимать оплату «пустотой», то есть словами, наградами и связями мне не с руки, так как Объединенная Америка на поверку оказалась местом чрезвычайно мутным. Выводы? Надо думать и придумывать, но одно уже ясно – нужен представитель моих интересов.

На примете такой имеется. Возьмет на себя представительские расходы, обеспечит безопасность сделки, добьется максимально хороших условий её реализации, за что и заберет большую часть дохода себе. Зовут Петей. Однако, даже оставшиеся после императора «крошки» будут куда существеннее, чем всё, что я могу выжать из местных.

Вот это уже плюс-минус решение!

///

Пиата, задумчиво покусывая яблоко, вертела в руке взятую с пола малолетнюю гоблиншу, хихикающую и строющую ей рожицы. Существо было размером с небольшую обезьянку, эйна даже могла бы носить его как ребенка, если бы сама к этому времени оставалась маленькой и проворной, а не здоровой и неуклюжей.

Зеленокожий ребенок пускал пузыри носом, вертелся и что-то хрюкал, но определенно чувствовал себя комфортно и удобно в чужой руке. Через секунд десять разглядывания, высшая эйна почувствовала, как по предплечью что-то потекло, тепленькое такое…

– Ах ты, мелкая! – беззлобно фыркнула она в нагло улыбающуюся рожицу, и понесла зеленушку купаться.

Друг в очередной раз удивил, превращая свои палаты в натуральный детский сад. Не совсем так, просто отдав большую часть жилой площади под ползающих и бегающих детей, а также их наставниц, но вот Азов бы никогда так не поступил. Невеликих размеров полуэйн-хозяин у Пиаты всегда требовал повышенные объёмы свободного места для своих совершенно небольших габаритов. И он бы точно не стал бы связываться с детьми.

Разные подходы, размышляла девушка, намыливая крошечную зеленую задницу. Константин всё делает так, как его учили, а Кейн другой. Он адаптируется, прямо как она, Пиата. Перетекает из одного состояния в другое, лишь придерживаясь условностей и границ, да и то, не очень внимательно. Отличные качества для убийцы и шпиона, но не для аристократа. Хотя… ему плевать, да?

Выйдя из ванной с чистым ребенком в руке, высшая эйна замерла, как громом пораженная. Открывшееся ей зрелище претендовало на самое эпичное событие в недолгой жизни скромной служанки Константина Азова.

Очень неспешно, но невероятно вальяжно, по коридору шла… Алиса Дайхард, держащаяся одной рукой за ошейник медленно косолапящего рядом Курва. На могучем псе сидел мэтр Вергилий, что-то бодро командуя на итальянском, а со свободной руки княжны вальяжно шествовал Мишлен с задранным трубой хвостом. Личико маленькой Алисы было строгим и уморительно сосредоточенным, но даже не это поразило Пиату сильнее всего. За этой компактной, но крайне живописной группой, как завороженные, ползли и шли удивительно молчаливые маленькие гоблинши, а за теми, в некотором отдалении и огромном шоке, шли три китайские красавицы.

Пиата, огромная, двухметровая, выглядящая совершенно нелепо в этом царстве коротышек, почувствовала себя несколько не на своем месте, поэтому, когда процессия из животных и младенца дошла до неё, то эйна сделала глупость, которую сама от себя и не ожидала. Со словами «Ваше высочество!», она согнулась в предельно низком реверансе, а затем… протянула Алисе малюсенькую помытую гоблиншу, болтавшуюся в левой руке.

Остановившаяся дочь Кейна строго и придирчиво посмотрела сначала на дарительницу, потом на сам подарок, затем, оторвавшись от собаки и покачнувшись, довольно уверенно сгребла зеленокожего ребенка обеими руками. Это оказалось для неё чересчур, под перевесом княжна затеяла падать, но довольно ловко крутнувшись на пяточке, уткнулась лбом в плечо сопящего бульдога. Пользуясь появившейся третьей точкой опоры, она, требовательно подманив кота, принялась грузить добычу на него. Мишлен с мордой, преисполненной терпимости, лег, позволяя завершить погрузочные работы. Гоблинша, оседлавшая его, лишь угукала от восторга.

Спустя несколько секунд процессия двинулась дальше, обрастая гоблиншами и китаянками.

– Вся в маму…, – задумчиво выдала вердикт Пиата, – Но загребущая, как отец. Всех подмяла, ты смотри. Хорошо хоть нашлось, чем откупиться…

Глава 5

Аудиенция у императора шла долго. Я с припершимся вместе со мной Константином уже успел и кофе обпиться до потери нормального пульса, и наговориться, и даже посверлить злобным взглядом невозмутимо сидящего неподалеку волшебника по имени Дмитрий Пространственник, а Кристина всё сидела и сидела у Петра Третьего. Меня к нему не пустили даже разоруженного и без чернокниги. Бывший у него до моей жены принц Андрей, выскочивший из палат монарха и обменявшийся со мной рукопожатиями, по секрету сообщил, что у императора уже дня три как изжога, а моя рожа явно не поспособствует лечению.

Наконец, двери растворились и моя бледная, но определенно бодрая супруга вышла к нам. За ней топотал рослый гвардеец с могучей, хоть и похудевшей папкой документов, которую я у него и принял.

– Дома поговорим, – негромко оповестила моя брюнетка нас, после чего обратилась конкретно к Азову, – Костя, откроешь?

– И открою…, – пробурчал мой компактный товарищ, – И с вами пойду. В гости. На недельку.

– Да? – приятно удивился я, – Ну тогда готовься к новым впечатлениям!

– Ой, да чего я в этих ваших америках не видел…

Много чего. Например, небольшой армии гоблинят и китаянок, сквозь которую пусть и аккуратно, но несется огромная сисястая дылда умопомрачительной красоты, которая хватает тебя и зажимает твою голову между большими сиськами!

– Хозяяяин!

Конечно, нам предварительно пришлось проехать от резиденции Азовых в Нью-Йорке до «Континенталя», но это время как-то прошло быстро и незаметно – мы с женой предвкушали реакцию нашего эмоционального товарища. Тот, изрядно помотанный своей служанкой, уже ушибся при виде имеющегося в наличии детского сада, но вконец его добила Алиса, ехавшая куда-то на Мишлене. За ними с обиженным видом бежал Курв.

– А почему не на собаке? – выдохнул удивленный сын Истинного графа.

– У кота мобильность выше, – пояснил я, – Княжна предпочитает проводить надзор за местностью с возвышений, на которые бульдог не способен забраться. Да и за его шерсть держаться труднее.

– Она пробовала летать с помощью попугая, – добила хозяина Пиата, – Мы чуть не поседели, когда у них это получилось!

– Кейн. Откуда у тебя попугай? – сдавленно спросил Константин, рассматривая огромную птицу, пешком заходящую к нам в зал, – Да еще и такой?

Ну да, правильно. Все небольшие создания боятся мэтра Вергилия. Кроме Алисы и гоблинят.

– Это не мой, это Фурио, – отмахнулся я, – Поменялись с ним на баронессу фон Аркендорф.

Всё, готов, можно выносить.

Ладно, шутки-шутками, но пора поговорить о серьезном.

– Газ?! – не верил своим ушам Азов-уже-не младший, – Газ?!!

– Именно, – удовлетворенно улыбался я, – Обычный природный газ. Думаю, в Техасе его быстро найдут. Мы пересмотрели некоторые элементы конструкции доспеха из серии пневматики, покопались в насосных технологиях, слегка напрягли пару алхимиков…

– Но… зачем?!

– Альтернативный энергоноситель, пригодный к транспортировке. Необходимый только в этой стране.

Как оказалось, против усиления централизации Америки Русь ничего не имеет. Сложно вести диалог со страной, которой приходится учитывать слишком много внутренних мнений. Мало по какому вопросу Совет Герцогов мог дать хоть какие-то гарантии, внешняя торговля давно представляла из себя кашу, никакие долгосрочные контракты не рассматривались даже в перспективе.

– Очень дешевый газ сильно ударит по независимости мелких баронств, – поясняла Кристина нашему внимательно слушающему другу, – Фермерам многого не нужно, особенно летом, было бы на чем еду готовить и чем дома освещать. Да и зубы на своих сюзеренов многие уже расточили. Герцоги с помощью газа вышибут гарантированный доход из барончиков, одновременно запретив им задирать налоги и подати. На этом всё и закончится. Ну, вкратце.

Американские бароны мало отличаются от польских панов.

– Не умеете вы жить спокойно, – рассудительно покачал головой сын нашего бизнес-партнера, – Только я вообще не понимаю, где в этой схеме момент, выгодный лично тебе, Кейн.

– А его нету, – развел руками я, – У нас нет времени, чтобы наладить выпуск газового оборудования… да и ресурсов под это дело тоже нет, так что мы, с благословления Петра Третьего, «сливаем» это все на плечи местных. Они занимаются всем «от» и «до».

– А вы…? – хитро прищурился удачный отпрыск своего отца.

– А мы-ы…, – передразнила его впавшая в хорошее настроение Кристина, – Кое о чем договоримся с твоим отцом. Откроем мануфактуру пожиже да похуже, кое-что будем продавать.

– Вот просто так и будете? – рожа Азова приобрела совсем уж еврейское выражение.

– На паях будем, чай не дураки, – ухмыльнулся я пиратски, – с Германом Твинмембером, Истинным графом…

С тем еще предстоял разговор, но я был уверен, что Твинмембер вцепится в мое предложение не хуже, чем Курв в жареную курицу, до которой является даже не любителем, а фанатом. Порядок взаиморасчетов с этим джентльменом, фигурировавшем в паре отчетов, что были у меня от «клуба патриотов», уже был устаканен. Все складывалось как нельзя лучше.

Пока что.

Оставив Константина наслаждаться обществом детишек, я, взяв с собой Мао Хана, отправился в Гарамон. Здесь мне тоже предстояли деловые переговоры. Правда гоблин, которого выделили для общения с новоявленным князем тьмы и злым тираном этого мира, поначалу не понял, что я, собственно, хочу.

– То есть, – недоверчиво пробормотал зеленокожий, изучая простенькую схему, – Ты хочешь, чтобы мы делали эти смешные железяки… хотя, надо признать, они довольно остроумны, но при этом говоришь, что будешь платить за них?

– Разумеется, – кивнул я, – Причем не деньгами или металлами, а лучшими породами сельскохозяйственных животных, в количестве, достаточном для развода. С медицинскими картами, с запасом голов, с перечнем лекарств и болезней.

– Зачем тебе это? – прищурился дипломат, – Чего ты этим хочешь добиться?!

– Ничего, – отрезал я, – То, как я с вами обращаюсь и то, что я с вас взял – это была вира за ваше предательство. Моя вира. Мир взял свою. Но это не значит, что я теперь буду помыкать вашим народом, как скотом. Доверия нет и не будет, но просто так диктовать свою волю я не буду. Любой труд должен быть оплачен.

– Хочешь сказать… что мы можем отказаться?

– Конечно. Без всяких последствий. Уж производителя на свои «железяки» я найду. А вот найдете ли вы более удобные источники мяса…

Животный мир на Гарамоне был чрезвычайно разнообразен, но далеко не беззащитен. Большая часть животных имела одного прародителя, почему-то зверски похожего на свинью, только более свирепого и неуживчивого, так что гоблинам мое предложение было чрезвычайно выгодно. Поторговавшись, мы пришли к общему знаменателю, хоть и заменив при этом почти половину животных посевными культурами.

Хорошо.

Дела начали двигаться в гору.

На радостях, мы решили отпраздновать в ресторане, куда и отправились втроем. Я, Азов и Пиата, тесной компанией, предполагающей дружескую пьянку. На вопрос, уместно ли аристократу квасить с собственной прислугой, Костя лишь махнул рукой, заметив, что его невеста при виде Пиаты (или другой высшей эйны) начинает исходить на желчь, злобу и зависть, а уж так вышло, что десятый сын Истинного князя изволил полюбить эту коротышку по-настоящему. Но та, несмотря на то что является очень даже хорошей по его меркам, все равно остается девушкой маленькой, а такие всем высоким и фигуристым завидуют чернейшей завистью.

Поэтому, если вас не затруднит…

Нас ни грамма не затруднило, но я увидел, что Пиата не в восторге от таких откровений. Сама реальность диктовала, что эйне куда лучше будет со мной. И интереснее, и свободнее, чем на «её» месте в обществе Азовых. Но легкость, с которой любимый хозяин, с которым она с детства, её променял на мелкую коротыху…

Ой, точно. Она же теперь не мелкая коротыха!

В общем, пришлось как следует дать Косте по мозгам в курительной, куда я его выволок по надуманному предлогу, от чего, вернувшись за стол, он не нашел ничего лучше, чем объясниться с подругой дней его суровых… предварительно нажравшись. Пиата, причем, от него не отстала, так что через пару часов мне пришлось иметь дело с двумя невменяемыми телами, косноязычно признающимися в любви друг другу и мне до кучи. Пришлось тащить их в мобиль на руках и везти домой, в отель.

Когда же мою резиденцию на Гарамоне доделают, чтобы я мог безбоязненно пихать живое и неживое в порталы прямо туда, а не корячиться сам? Таскать двухметровую блондинку, пусть и потрясающе красивую, можно на открытой местности, а вовсе не с третьего этажа дорогого ресторана, который строился пусть и привольно, но из расчета на обычных людей! И это, не исключая того момента, что блондинка подает признаки жизни, в смысле брыкается и хихикает.

Погрузив собранную пьянь, я отдал водителю приказ возвращаться домой. Кивнув, тот собрался уже надавить на педаль газа, как нас внезапно атаковали. Темные фигуры, мелькнувшие за окном, вспышки магии, направленные в сторону мобиля, содрогающееся тело водителя и его враз потерявшее осмысленность лицо. Моё, наверное, выглядело не лучше, пока сознание неспешно, но неотвратимо гасло…

Нельзя быть готовым к бою всегда. Не получится.

«Включился» назад я именно с этой мыслью, обнаружив себя в небольшом незнакомом помещении, лежащим на диване, не скованным и не связанным, но лишенным оружия. И гримуара.

– «Фелиция?»

– «Я неподалеку, в соседней комнате, рядом с твоими пистолетами. Она заперта, дверь очень крепкая. За мной следят. Они просили передать, что ты приглашен на разговор»

– «Кто – они?»

– «Люди, незнакомые нам обоим. Все аристократы, имели при себе чернокниги. Вели себя вежливо»

– «Волшебники были?», – вспомнил я о своей растущей неприязни к колдунам.

– «Нет. Не видела», – обрадовала меня даймон, а затем поинтересовалась, – «Мне начинать закачку магии?»

– «Нет», – подумав, ответил я, – «Это действительно похоже на настойчивое, но всего лишь приглашение к общению».

Так бы я сам поступил с человеком, с которым мне переговорить нужно тайно и быстро. Усыпление, похищение, затем оставить на диване прийти в себя и сделать правильные выводы из собственного положения.

– «Кейн, я кое-что добавлю. Люди, которые тебя сюда принесли, действовали очень профессионально и слаженно», – подал голос мой альтер-эго, – «Это был не опыт, а именно выучка. Такой уровень мы наблюдали только в одном месте – в отеле, где ты квартируешь»

О как.

Озадаченный таким раскладом, я покинул комнату, оказавшись в коридоре, в отдаленном конце которого, у закрытой двери, стоял некто в ярко-зеленой ливрее. Человек при виде меня тут же поклонился, распахнул дверь и всем своим видом изобразил приглашение пройти. Намек понятен.

В следующем зале, просторном, но уютном, имелся большой овальный стол, но большинство находящихся здесь мужчин предпочло отираться у барной стойки, с барменом в изумрудно-зеленой жилетке, либо у камина, обложенного диванами. Всего я охватил взглядом порядка полутора десятков людей, одетых как очень хорошо обеспеченные аристократы. Они негромко переговаривались, курили сигары, попивали алкоголь и чувствовали себя вполне свободно.

У меня оказался встречающий. Слегка старомодно одетый мужчина с лицом, уродливо удостоверяющим в нем англиканина не менее чем в шестом поколении, улыбнулся, делая по направлению ко мне пару шагов.

– Ваше сиятельство, князь! – удивительно приятным для такой гнусной морды баритоном выдал англиканин, – Позвольте представиться, Герцог Эрик Дарквилл, член Совета Герцогов Объединенной Америки! У нас с вами была вскоре запланирована встреча, но обстоятельства вынудили меня и моих соратников пригласить вас еще и на эту. Будьте уверены, вам совершенно ничего не угрожает! Мы приносим свои искренние извинения за этот досадный казус!

– Мои друзья…, – с нажимом проговорил я.

– И они и водитель вашего мобиля – в совершеннейшем порядке! – полушутливо поднял ладони представившийся одним из главных лиц в государстве человек, – Повторно уверяю – никто из собравшихся не желает вам зла и не желает к чему-либо принудить! Слово чести!

– За такую ложь я обычно убиваю наповал, – с вежливой улыбкой ответил я, – Но пока воздержусь.

Герцог поперхнулся и выпучил глаза.

– Позвольте…? – прохрюкал он.

– У меня есть принципы – никогда не вести дела с теми, кто пытается обмануть меня сходу, – любезно пояснил я, – Вы – пытаетесь. Даже не зная, что из себя представляет это общество джентльменов, я с легкостью догадываюсь, что «пригласили» меня сюда, чтобы добиться вполне определенной реакции, в чем бы она не заключалась. Что равнозначно принуждению. Еще один момент – аристократы, не забывшие значения слова «честь», никогда бы не посмели оставить своего «гостя» без его хавна. Этот кинжал по опасности совершенно смешон, если сравнивать его с Методами, но несет глубокое культурное значение. О чем это говорит? Что никто из вас подобное наследие не ценит. Или не понимает. Это очень ярко характеризует организаторов моего похищения.

Герцог почти вернул себе самообладание, но сказать ничего не успел, раздался голос другого господина, успевшего к нам подойти. Звонкий, язвительный и холодный.

– Теперь очевидно, почему ты перебрался в Америку, Заавель! Только тут могут сожрать твои байки. Европеец раскусил тебя за две фразы. Вот Электра-то будет смеяться…

– Заткнись, Маркер! – Герцог, позабыв обо мне, развернулся к подошедшему, – Что ты вообще творишь?

– Заменяю тебя, неудачник. Замолчи, – повелительно махнул рукой полный рыжий толстяк с пронзительным, но каким-то мертвым взглядом, а затем обратился ко мне, – Дайхард, тебя сюда приволокли, потому что ты нарушил баланс Игры. Дважды. Сначала навсегда убив пустоголового демона, а затем еще и своей жадностью, внедрив в этот мир свой «силовой доспех», который не только покупают у тебя и у императора Петра, но еще и рвут сотнями из Китая. Дешевые, грязные и тупые поделки. Пять часов назад безграмотный итальянский отброс в такой поделке убил одного из наших агентов. Здесь присутствующие, у каждого из которых есть влияние на определенный кусок этого дурацкого грязевого шарика, обеспокоены этим происшествием и злы конкретно на тебя. Но также видят в тебе источник решения возникшей проблемы. Думаю, ты ценишь откровенность.

– Оценю, когда увижу Элефара, – медленно проговорил я, – Где он?

– А, значит ты уже догадался, – безжизненно улыбнулся толстяк, глядя в спину уходящему Герцогу, – Звания, титулы, различия – всё в этом зале бессмысленно. Все, собравшиеся в нем, – гости из других миров. Все – участники Игры. Кроме тебя. Элефар в одной из соседних комнат. Он помнит про вашу договоренность и намерен её соблюсти до конца. Пока ты не пожелаешь, он не посмеет показаться тебе на глаза.

– Тогда почему вы меня впутали… Маркер?

– А почему бы и нет? – рыжий хмыкнул, – Насколько я знаю, именно с Элефаром у тебя наклевывалась… скажем так, договоренность о сотрудничестве. Ему имело смысл с тобой нежничать, а нам какой? Мы «впутываем» всё население этого шарика многие-многие сотни лет, так что не считай себя особенным.

Вот оно как. Что же, почему бы и не воспользоваться ситуацией, если передо мной некто, пытающийся играть открытыми картами?

– Тогда, как лицо незаинтересованное, хочу задать вопрос, – проговорил я, глядя как обиженный толстым рыжим мужиком Герцог ходит по комнате, определенно ябедничая на грубияна другим, – Можешь вкратце описать вашу Игру и ваши интересы? В самых общих чертах? Я могу позвонить Элефару и пригласить сюда, но вот на вопрос, я боюсь, он будет отвечать час, а то и два.

– С радостью, – кивнул толстяк, – На Сердечнике гарантированно присутствует некий артефакт, который считают инструментом Творца. Не какого-либо бога, доросшего до таинств творения, а абсолютного Творца, создавшего всю Реку Жизни, весь Иггдрассиль. Всё мироздание в общем. Артефакт называют Бесконечной Книгой Правил, она является инструментом коррекции реальности, в ней описаны все законы, все ограничения, все правила, по которым существует всё. Эти правила можно узнать из Книги. В неё можно дописать новые. Ощутил? Хорошо. Теперь слушай дальше – это игра в прятки. Книга прячется, мы – ищем. Кто такие мы? Чужаки, пришельцы из других миров. Только нам позволено участвовать в этой Игре. Любой коренной житель Сердечника попросту пропускает мимо сознания любое упоминание о Книге Бесконечных Правил. Это одно из правил Игры, в которую мы вынуждены играть.

– То есть, вы все – конкуренты, – подытожил я, доставая разговорник из внутреннего кармана.

– Да, разумеется, – кивнул толстяк, – И, конечно же, готовы друг друга убить или изгнать в любой момент, но в основном предпочитаем мирно сосуществовать в поисках Книги. Уже довольно долгое время. Это продуктивнее на данном этапе. На первом этапе, если уж отдать должное самокритике.

– Начинаю кое-что понимать, – хмыкнул я, по новой рассматривая собравшихся в зале, – Так вот почему Амадей и Элефар вокруг меня увивались. Я могу помнить о Книге.

– А значит, представляешь из себя не пешку, а ценного союзника, – равнодушно добавил толстяк, – Такого же, как акаи-бата. Но они слишком трусливы и осторожны, слишком были озабочены своим миром. А ты, Дайхард Кейн, смертный. Что делает тебя чрезвычайно полезным союзником.

– Почему? – удивился я.

– Ну у какого смертного может хватить времени, сил, да и просто возможностей прочитать хотя бы одну миллионную часть Книги Бесконечных Правил? – едва заметно удивился в ответ рыжий толстяк, – Она не представляет для тебя интереса. Но, кажется, с беседой пора завязывать. Я прошу тебя вызвать сюда нашего знакомого, а затем принять участие в совещании.

– Прямо-таки принять?

– Да, Дайхард Кейн. Ты теперь один из нас. Добро пожаловать в Игру.

Глава 6

– Давай еще раз попробуем?

– Мы уже сто раз пробовали, – вздохнул я, поглаживая не по-хорошему возбужденную жену по плечу, – Ну смотри. Бесконечная книга Правил. Услышала?

– Я – нет. А вы?

– И я – нет, – буркнула мучающаяся похмельем Пиата.

– И я, – медленно кивнула Фелиция, – Только хозяин и лорд Эмберхарт.

– Присоединяюсь, – Станис, стоящий у окна, в очередной раз кивнул всем присутствующим, – Я уверен, что Кейн что-то произнес, уловил вибрацию от его голоса, но совершенно не пойму, что именно.

– Будем называть это штукой. Важной Штукой, – махнула рукой высшая эйна, возвращаясь к поглаживанию кота.

– Но почему ты слышишь и понимаешь? – скисла жена, – Вот даймоны, вот представительница другого мира. Зеленка, до того, как заснуть, тоже ничего не слышала.

Гоблинша, утомившаяся от возни с сородичами, беззаботно дрыхла в дальнем кресле.

– Мне объяснили, почему, – развел я руками, – Потому что вы все так или иначе связаны с Сердечником. Правила Игры касаются лишь таких как мы, тех, кто издалека.

– Да, но при чем тут вообще ты, Кейн?! – жена, в очередной раз безуспешно пытающаяся прочитать то же заветное словосочетание с бумаги, раздраженно отшвырнула ни в чем не повинный листок на пол, – Тебе-то зачем эта «важная штука»?!!

– Она мне не нужна, – дёрнул щекой я, – Я это знаю, они это знают. Считайте, что меня туда затащили насильно, ради того, чтобы я соблюдал правила этого… общества. А они гласят, что никто из участников Игры не имеет права вносить серьезные изменения в этот мир. Никаких изобретений, никаких религиозных или иных учений, никаких философий. Я, видите ли, своими силовыми доспехами им всем до черта всего переломал.

– Странно, что тебя вообще не убили, – неожиданно заявил Станис.

– Хотели, – ответила ему Фелиция, – Только раздумали. Они не знают, что делать с доспехами. Хозяин может помочь.

– Плюс еще Герцог встал на мою защиту, – припомнил я отважного брехливого англиканина, ставшего моим союзником сразу же после того, как я передал ему предложение императора. Последнее тоже имело значение. Узнав о еще одном технологическом прорыве в виде газа как энергоносителя, собравшееся общество тайных повелителей мира превратилось на некоторое время в сборище матерящихся цыган.

…и окончательно передумало меня убивать. Эти сволочи в человеческих телах меня вообще не опасались! От этого, кстати, сейчас глаз и дергался сильнее всего.

Неприятные новости, что ни говори. А еще неприятнее то, что такой таинственный отель «Континенталь» принадлежит одному из этих иномировых существ. Игроки оказались той самой никому не известной часть «игроков» Америки, которую никто не трогал. Одно поле, несколько игр. Простые правила для новичков – не баламуть мир, не лезь в чужие дела, не пропускай собрания.

– Кейн, со всей этой… со всем этим… я не знаю, что делать, – призналась моя брюнетка, сжимая кулачки, – Я пытаюсь думать, но вот сам факт, что мне… нам… чего-то нельзя запомнить – он выбивает меня из колеи. Страшно выбивает.

– Понимаю, – не стесняясь наблюдателей, я обнял жену, – Плюнь на «важную штуку», она нас не интересует. Скажем так, я получил членство в обществе, которое заинтересовано в сотрудничестве. Пусть даже это членство условное, у меня уже, как минимум, есть в нем две серьезные завязки, гарантирующие нашей семье неприкосновенность. Если мы не будем лезть в Игру, а мы не будем лезть в неё…

Я не хотел объяснять жене и Пиате, что большая часть Игроков – это бессмертные создания, отличающиеся от акаи-бата только в сторону большей опасности. Они, эти Игроки, могли спокойно менять оболочки по мере надобности, это и обусловило довольно мирное сосуществование таких разных существ, живущих по одному принципу. Также я не стал делиться с Кристиной мыслью, что меня не угробили еще и потому, что хотят знать, каким образом я стер с лица реальности Амадея. Плюс, как говорили Маркер и Элефар – я, незаинтересованный в Книге, являюсь ценным союзником. Темной лошадкой, джокером, способным убивать Игроков. Введя меня в общество, продемонстрировав, они сделали информацию об этом общедоступной для всех.

– А то, что ты нам это все рассказываешь, Кейн? – хмуро спросила Пиата, – Если мы находимся на территории одного из них…, значит, нас могут подслушивать?

– У каждого есть свой ближний круг. Ответственность все равно будет на мне, – пожал я плечами, – А увидеть Игроков, узнать их – вы не сможете.

Ситуация была странной, даже, можно сказать, шоковой. Не каждый день тебя затаскивают в тайное общество не пойми кого, занятых не пойми чем. То ли друзья, то ли враги, виденные мной твари в телах людей вовсе не были заняты перебором книг и чтением старых рукописей. У них были какие-то свои дела, темы, конфликты и союзы. Элефар обещал просветить меня во всем этом получше, но так и не сказал, чего это будет стоить.

Чтобы выкинуть из головы ненужные мысли, я занялся разработкой противодействий своим же собственным силовым доспехам и их китайским копиям.

У Игроков были собственные игроки – профессиональные и тренированные кадры, с помощью которых они предпочитали как решать собственные разногласия, так и добиваться каких-то своих целей. Убийцы, шпионы, воры, разведчики. Эти люди, их агенты, вполне могли доставить проблем даже магически защищенному Красовскому или мне, но, как выяснилось, мало что могут против бронированного костюма, вооруженного автоматом, который может вести прицельный огонь очередями, не озаботясь поисками укрытия, действуя нахрапом. Именно такой болванчик и ушатал одного из агентов Игроков.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.