# Между нами иллюзия

Виктория Лайонесс

После убийства мужа жизнь подкинет ворох испытаний, с которыми придется справляться в одиночку. Куча долгов и обстоятельств вынудят работать на нескольких работах, едва сводя концы с концами. Но удача повернется ко мне лицом, и я попаду на стажировку в престижную компанию. А первым испытанием станет командировка в другую страну для заключения важной сделки. Вот только переговоры с одним из возможных партнеров обернутся полной катастрофой, ведь им окажется мужчина как две капли воды похожий на покойного мужа. С какой шокирующей правдой мне предстоит столкнуться? Выдержу ли я очередную проверку на прочность или получу новые раны поверх старых шрамов?

## Пролог

Сэмюэль

Ступаю босиком по мокрой траве после прошедшего летнего дождя, охладившего землю от знойной дневной жары. Ощущаю что-то странное внутри. Не понимаю, зачем пришел сюда и какого черта без обуви. Внезапный порыв ветра приносит с собой едва уловимый запах жасмина со сладковатыми нотками. Вот только он не цветет в это время года. Делаю глубокий вдох через ноздри, вбирая в себя приятный, обволакивающий каждую клеточку аромат.

Почувствовав чье-то присутствие, кидаю взгляд в сторону и вижу, стоящую между невысоких, аккуратно подстриженных деревьев стройную светловолосую молодую женщину. Ее платиновые длинные волосы гипнотизирующе развеваются на ветру. Блестящие пряди переливаются в лучах заходящего солнца. Она держит в изящной хрупкой руке распустившийся цветок страстоцвета, который растет в дальней части моего большого сада. Женщина повернута ко мне боком, но даже с этого ракурса я могу понять, что она красива так же, как и этот цветок, имеющий округлые нежно-голубые лепестки с замысловатой короной из сиреневых нитей в центре бутона. Но не ее внешность, а она сама вызывает во мне необычные эмоции. Я уверен, что не знаю эту женщину, но одного взгляда на нее достаточно, чтобы мое сердце стало биться быстрее. И это совсем на меня не похоже. Женщины всегда были для меня лишь способом отвлечься от мирских проблем и желательно сразу в горизонтальном положении без лишних прелюдий. Без эмоций и чувств. Только инстинкты вперемежку с похотью. Какой бы прекрасной ни была хоть одна из представительниц слабого пола, а их я встречал немало, ей будет лучше без меня.

Наблюдаю, как женщина подносит цветок к маленькому аккуратному носику и вдыхает аромат, начиная улыбаться. Перестаю дышать, не в силах отвести глаз от ее улыбки. Ловлю себя на мысли, что вечно бы смотрел на то, как ее красивое лицо в этот момент сияет.

В следующую секунду она поворачивается, и наши взгляды встречаются. Застываю на месте как парализованный и не могу пошевелиться, боясь спугнуть ее. С такого расстояния я не могу разглядеть цвет ее глаз, но они точно светлые. Почти сразу ее взгляд загорается, а улыбка становится шире. Пухлые губы приоткрываются, явив взору белоснежные зубы.

Становится не по себе, когда я понимаю, что она смотрит не на меня, а куда-то сквозь меня. По спине пробегает холод, и я резко разворачиваюсь. Тело словно обдает ледяной водой, отчего перехватывает дыхание. Я смотрю прямо на себя, только немного изменившегося. Щеки впали, а острые скулы стали казаться еще острее. На левой брови виднеется небольшой шрам. А вместо короткой аккуратной бороды – гладковыбритый подбородок. Угольно-черные волосы отросли и торчат в разные стороны, падая на высокий лоб. Опускаю взгляд ниже и обращаю внимание, что на непривычно худощавой фигуре, которая была у меня давно, дешевая фланелевая рубашка и заношенные джинсы. На ногах старые кеды. Такие же насыщенно-синие глаза наблюдают за мной, и я не отвожу взгляда. Между нами какая-то невидимая нить, но в то же время мы стоим по разные стороны. Пульс срывается с тормозов. Окутывает что-то необъяснимое, и я делаю шаг навстречу «себе». Но другая версия меня так и остается стоять неподвижно. Я делаю еще один шаг. И еще…

Но как только оказываюсь совсем близко, образ растворяется в воздухе, и я чувствую сильный толчок.

Распахиваю глаза и смотрю на потолок в темноте комнаты, где от воды в пруду расположенного в саду, играют блики. Вокруг царит угнетающая тишина, а часы на прикроватной тумбочке показывают два часа ночи. Одно и то же время, в которое я просыпаюсь и больше не могу уснуть.

Откидываю одеяло и сажусь на краю кровати, проведя ладонями по лицу. Перед глазами встает смутный образ женщины, и я снова ощущаю что-то непривычное внутри. Последние несколько лет иногда она появляется в моих сновидениях. И каждый раз я вижу «другого себя», не понимая связи. Если бы я верил во все эти знаки, мог бы подумать, что этот сон предвестник чего-то. Но я давно привык полагаться на свою интуицию, а она ни о чем мне не говорит.

## Глава 1

Наоми

– Прошу всех встать! Суд идет! – раздается командный голос судебного глашатого, когда я вхожу вместе с судьей Ричардсоном в зал заседаний. Под черной длинной мантией, одетой на его тучной фигуре не так заметно, но живот мужчины всегда идет впереди нас.

– Прошу всех садиться! – сев за свое место в кожаном кресле с высокой спинкой, больше похожим на трон, мой «босс» стучит деревянным молотком по специальной подставке.

Все присутствующие садятся, и я делаю то же самое, расположившись за своим привычным местом сбоку от помоста, на котором находится место судьи.

Раскладываю папки с документами на столе и устремляю взгляд на присутствующих участников со стороны истца и ответчика.

– Я ознакомился с последними документами, подтверждающими наличие у мистера Скайла дополнительной недвижимости, о которой его супруга не знала на момент заключения брачного договора. Мисс Блэквуд, передайте их мне, – судья Ричардсон обращается ко мне.

– Конечно, ваша честь, – открываю папку с нужным названием и достаю документ.

Под пристальным вниманием коллегии присяжных передаю документ судье.

– Что вы на это скажете, мистер Скайл? – судья обращается к ответчику и тот поднимается со своего места, суетливо бегая глазами и взглядом прося помощи у своего адвоката.

– Ваша честь, эти объекты находятся в собственности моего брата, – голос дрожит, а руки теребят низ пиджака.

– Я знаю это. Но на момент заключения брачного договора с вашей супругой вы условились предоставить всю информацию о том, каким имуществом вы располагали на тот момент. Однако скрыли этот факт. Как вы помните, в случае измены одного из супругов все имущество, принадлежащее тому, делится между вами пополам. Вы же сделали так, чтобы приличная часть не была учтена, а значит, предоставили ложную информацию.

– Я не собирался ничего скрывать, эти объекты были приобретены вместе с моим братом.

– Ваша честь, мой клиент хочет сказать, что с юридической точки зрения эти объекты уже тогда не были его полной собственностью, – вступает адвокат ответчика и я вижу, как на другой стороне обманутая супруга перешептывается о чем-то со своим правозащитником.

С трудом подавляю зевок, видя такие процессы так часто, как я забираю просроченные счета из своего почтового ящика. А делаю я это с завидной регулярностью по несколько раз в неделю. Но к сожалению, это не вызывают у меня скуку, как сейчас. В такие периоды мне хочется закрыть глаза и отключиться от своей печальной реальности. Но в данный момент спать мне хочется не только от происходящего, а из-за хронического недосыпа и приближающегося морального истощения.

Заседание заканчивается только через два часа и, стараясь не подавать вида, как смертельно устала, еду с судьей Ричардсоном в лифте на наш этаж, прижимая папки с документами к груди. До конца рабочего дня осталось всего полчаса, но я знаю, что сейчас меня закидают работой. Но я и так не собиралась уходить, ведь после этого меня ждет поздняя подработка в этом же здании, о которой знают не многие. Даже мой «босс» не в курсе того, чем я занимаюсь по вечерам в то время как он проводит время с семьей.

Поднимаю глаза, заметив, как судья смотрит на папку в моих руках в районе груди, но быстро отводит взгляд. Его челюсть в этот момент напрягается, и коричневые брови сходятся на переносице. Двери лифта открываются на нужном этаже, и судья пропускает меня вперед.

– Мисс Блэквуд…кхм… – откашливается, стараясь не смотреть на меня. – С самого утра жду от вас справку по сегодняшнему делу и не забудьте подготовить проект судебного приказа по делу Мартина. Завтра у нас предстоит непростой день. Будет второе слушание и коллегии присяжных нужно будет ознакомиться с видео, о котором вчера мы говорили с окружным прокурором.

– Его нужно внести в протокол уже завтра?

– Да.

– Хорошо, судья Ричардсон.

– Отлично, – разворачивается и быстро уходит по коридору.

Возвращаюсь за свое рабочее место и по привычке сразу проверяю мобильный на случай звонка от мамы или еще кого-нибудь, кому я задолжала деньги. К моему облегчению пропущенных звонков и сообщений нет, а значит, пока можно выдохнуть.

Открываю свой ежедневник и вношу в него пометки по уже сделанным делам и тому, что нужно сделать. Я привыкла упорядочивать свой рабочий процесс и записи очень в этом помогают.

На самом деле работа судебным клерком – это не то, о чем я когда-то мечтала, заканчивая юридический колледж при университете Лойолы в Новом Орлеане по специальности международное право. Я всегда хотела путешествовать и познавать мир в его разнообразии. Решать сложные правовые задачи. И через год после окончания обучения даже смогла устроиться в успешную адвокатскую контору, заправляемую двумя известными в штате Луизиана братьями Стивенсами. Я проработала у них почти пять лет и едва не стала полноценным партнером, собираясь выкупить долю акций, пока моя жизнь не приняла непредсказуемый поворот. И об этом периоде жизни я хотела бы забыть. Но прошло уже больше трех с половиной лет, а я до сих пор разгребаю последствия.

Отключаюсь от своих мыслей и с головой ухожу в работу на ближайшие три часа. Отвлекаюсь только когда стрелка настенных часов показывает уже пятнадцать минут десятого, а это значит, что я уже опаздываю на дополнительную смену.

Аккуратно раскладываю все документы по папкам и выключаю рабочий компьютер. Поднимаюсь со стула и, видимо, делаю это слишком резко, почувствовав сильное головокружение от которого чуть не заваливаюсь на пол, но успеваю облокотиться о крышку стола.

– Фух… – выдыхаю, приложив руку ко лбу.

Вспоминаю, что за день не съела и крошки. Во мне только три чашки крепкого кофе, которые и так не сделали меня бодрее. По-хорошему я бы сейчас с удовольствием съела сочный мясной стейк, а потом завалилась на кровать и уснула без задних ног. Но мне нужно работать еще как минимум до полуночи. Поэтому придется взять всю волю в кулак и сделать свои обязанности, за которые мне доплачивают.

Спускаюсь на первый этаж и открываю своим электронным ключом комнату с инвентарем для уборки и шкафчиками для персонала.

За дверцей одного из них заканчивается переодеваться другая уборщица. Единственная, с кем я поддерживаю общение. Другие же всегда смотрят на меня будто на пугало, не понимая, что я здесь вообще делаю. Еще в юности многие пророчили мне модельную карьеру с моей худобой, длинными ногами и запоминающимися чертами лица, но я с детства много читала, уже со школы зная, что хочу стать юристом. С моей внешностью людям сложно поверить, что я не брезгую делать сложную работу, но жизнь вынудит и не к такому.

– А это ты, Наоми? Здравствуй. Тоже опаздываешь, как и я? – Сара кидает на меня короткий взгляд. Женщина немногим старше моей мамы и тоже уже вышла на пенсию, а здесь просто подрабатывает по вечерам.

– Здравствуйте, Сара. Да. Немного заработалась.

– А у меня дочка пришла поздно за внуком. Какие-то проблемы на работе, вот мне и пришлось немного задержаться. Надеюсь нам за это ничего не будет.

– Я тоже надеюсь.

– Ну легкой работы, милая. Я побежала.

– И вам.

Быстро переодеваюсь в темно-серый комбинезон и завязываю светлые волосы в небрежный пучок. Выкатываю одну из специальных тележек со шваброй и контейнером для воды, а также дополнительными отделениями с разными моющими средствами.

Как всегда, сначала иду к стойке охраны, где дежурит один из сменных охранников, имеющий список фамилий уборщиц и этажей, которые они должны сегодня убирать.

– Добрый вечер, мистер Дэвис, – приветствую приятного седовласого мужчину шестидесяти семи лет, работающего здесь уже почти двадцать лет.

– Добрый-добрый, голубка, – обращается ко мне с теплой улыбкой, назвав привычным прозвищем, которое я получила от него, как только устроилась сюда почти два года назад. – Хочешь узнать, какой тебе этаж сегодня выпал? – берет в руки папку.

– Да. Хотелось бы, – улыбаюсь в ответ. Мистер Дэвис всегда очень добр ко мне и относится как-то по-отечески.

– Хм…третий.

– Ох…опять этаж с залами заседаний и кабинетами для присяжных, – плечи сразу опускаются. Кажется, еще чуть-чуть, и я завою волком.

– Ну ты у нас самая добросовестная, и руководство решило ставить тебя на сложные этажи.

– Моя добросовестность меня погубит, – обреченно вздыхаю.

– Знаешь, голубка. Вот я каждый раз смотрю на тебя и думаю, как у такой красивой, доброй и умной молодой женщины нет мужчины, который мог бы позаботиться о ней. Ты же всю свою молодость и энергию растрачиваешь на эту проклятую работу, вместо того, чтобы наслаждаться жизнью.

– Лучше я уже как-нибудь сама, мистер Дэвис. Однажды я уже доверилась мужчине и вот что из этого вышло, – указываю на свой «стильный» наряд. – Да и какая уж там молодость в тридцать два года.

– Еще какая. Ты только посмотри на себя. Тебе же и двадцати пяти не дашь.

– Вы слишком добры ко мне.

– Я говорю так, как вижу, голубка. И, честно говоря, я подумывал познакомить тебя со своим младшим сыном. У него свой небольшой бизнес. Недавно он купил квартиру в центре города. Я могу гарантировать, что он очень хороший и порядочный человек.

– Спасибо вам за заботу, мистер Дэвис. Но мне сейчас совсем не до знакомств. У меня слишком много проблем.

– Я не буду тебя заставлять, Наоми. Но ты все-таки подумай.

– Нечего здесь думать. Я лучше пойду работать.

– Легкой тебе работы, дочка.

– Спасибо.

Поднимаюсь на третий этаж и сразу принимаюсь за работу. Успев убрать три помещения из пяти, присаживаюсь на скамью для присяжных, чтобы немного передохнуть. Опускаю взгляд на свои руки, рассматривая два сломанных ногтя и появившиеся мозоли на ладонях. Маникюр безнадежно испорчен, и даже перчатки не помогли. Внутри разрастается ком из негодования, и неконтролируемая злость так и рвется наружу. Хочется прокричать от отчаяния. Я чувствую себя разбитой. Иногда, мне кажется, еще немного, и я просто сломаюсь. Но я не могу себе этого позволить. Просто не имею права.

Делаю несколько глотков воды из бутылки и снова принимаюсь за работу. Заканчиваю позже обычного и выхожу на улицу, где только что прошел дождь. К счастью, еще август и тепло пока не отступает.

Последний автобус уже ушел и мне приходится, скрипя зубами словить проезжающее такси, понимая, что сэкономить сегодня не получится. Мой кошелек уже давно трещит по швам. Иногда я подумываю устроиться на третью работу в ночное время. Вот только боюсь, что так меня надолго точно не хватит.

Приезжаю домой и поднимаюсь на свой этаж. Уже выходя из лифта, замечаю лежащий под входной дверью конверт и непроизвольно вся сжимаюсь. Поднимаю конверт дрожащей рукой и открываю. На глаза наворачиваются слезы, когда я вижу уведомление об увеличении стоимости аренды квартиры со следующего месяца. Я и так уже задолжала за два прошлых месяца и боюсь, что скоро меня вообще могут выселить отсюда. Не вижу другого выхода, как попросить повышения в моем жаловании у судьи Ричардсона. Я до последнего оттягивала этот момент, но проблемы наваливаются на меня как снежный ком.

Вхожу в пустую квартиру и кидаю сумку с конвертом на комод. Снимаю узкие туфли с гудящих ног и выдыхаю с облегчением. Сразу иду в ванну, чтобы принять душ и смыть с себя всю пыль и грязь, накопившуюся за рабочий день. Подставляю лицо к горячим струям и чувствую, как постепенно тело расслабляется. Тщательно намыливаюсь и тру мочалкой свое истощенное тело. За последние несколько месяцев я стала похожа на ходячий скелет, и даже лучшая подруга Беатрис при последней встрече сказала, что моя худоба стала нездоровой. Но она просто не знает, что чаще всего мне просто нечего есть. Беатрис не все знает о моем печальном положении. Я не хотела, чтобы она переживала за меня, и не говорила, насколько успела погрязнуть в долгах. Она знает только о моем неподъемном кредите и даже предлагала свою помощь, от которой я категорично отказалась. Но обо всем остальном я решила умолчать. Ей хватает своих проблем с последней изданной книгой, которую критики назвали провальной и конфликтом с литературным агентом на этой почве.

После душа чувствую себя уже гораздо лучше и сделав себе пару сэндвичей, быстро съедаю их с горячим несладким чаем. На часах уже почти три часа, когда я собираюсь наконец-то лечь спать, ведь мне снова предстоит ранний подъем. Но, прежде чем пойти в свою комнату, захожу в другую небольшую и сажусь на кроватку, осматриваясь вокруг. Здесь стало так непривычно пусто и тихо, отчего мое израненное сердце снова начинает болеть. Переполняет невероятная тоска и ощущение безысходности. Как бы мне сейчас хотелось позвонить маме, но понимаю, что они уже все давно спят.

## Глава 2

– Мисс Блэквуд, вы вообще слышите, что я вам говорю? – отрываю затуманенный взгляд от компьютера, увидев стоящего в дверном проеме кабинета судью Ричардсона.

– Д-да, судья Ричардсон?

– Значит, не слышите, – заходит в кабинет и закрывает за собой дверь.

Вся напрягаюсь, наблюдая, как «босс» подходит к моему столу, нависая над ним своим крупным телом. Его взгляд падает на мой бюст, задержавшись на доли секунды, но почти сразу он перемещает глаза на мое лицо. – Мисс Блэквуд, я не знаю, что у вас произошло. Но в последнее время я обратил внимание, что вы стали очень невнимательны. Вы будто вечно летаете в облаках. По несколько раз переделываете документы. Не приносите их вовремя. Я никогда не делал вам замечаний раньше, потому что меня полностью устраивала ваша работа. Когда я брал вас на работу, вы заверили, что проблем с вами не будет, несмотря на вашу ситуацию. И пошел вам навстречу. Но я бы хотел, чтобы вы взяли себя в руки, или буду вынужден лишить вас ежемесячной премиальной надбавки, как первое предупреждение. И предупреждаю сразу, второго шанса у вас уже не будет.

– Я в-вас поняла, мистер Ричардсон, – голос начинает дрожать. – Прошу прощения. Впредь я буду работать как раньше.

– Очень на это надеюсь. Протокол сегодняшнего заседания уже готов?

– Почти. Я сейчас доделываю его.

– Жду его через пять минут. Сегодня я ухожу раньше. У меня встреча с конгрессменов Эвансом.

– Да, конечно. Я сделаю и принесу его вам.

– И не минутой позже!

Судья Ричардсон выходит из кабинета, и я закрываю лицо руками, застонав от отчаяния. Теперь мне точно не видать надбавки и даже нет смысла поднимать этот вопрос. Я рискую вообще остаться без премии. А сегодня, как назло, на электронную почту прислали сообщение о том, что моя медицинская страховка закончилась и нужно оплатить взнос для ее возобновления.

Ощущение, что меня засасывает в вязкую болотистую пучину, из которой нет выхода. Я скатываюсь все ниже и ниже. И, кажется, скоро окажусь на самом дне, если ничего не поменяется.

***

Очередная рабочая неделя, похожая на предыдущую, пролетает быстро и вместо того, чтобы позволить себе отдохнуть, первую половину дня провожу за еще одной подработкой. Мне удалось найти работу на несколько часов в день, которую можно делать в любое удобное время даже из дома, главное – соблюдать строгий дедлайн. Я заполняю карточки учеников онлайн-школы иностранных языков, работающей на удаленной основе. За эту работу не обещают большие деньги, но и это будет хоть какой-то помощью. На самом деле я уже готова браться за все что угодно.

Отвлекаюсь от экрана ноутбука на входящий звонок. Вижу на дисплее имя лучшей подруги и спешу ответить.

– Привет, Беатрис, – стараюсь говорить бодро.

– Привет. Надеюсь, не отвлекаю?

– Нет. Как ты? – задаю вопрос, прикусив губу. На днях я видела очередную разгромную рецензию на ее последнюю книгу и даже не представляю каково ей. Становится неловко оттого, что я не позвонила ей первой и не поддержала в трудную минуту.

– Я-то? А как я еще могу быть? Поревела в подушку, отряхнулась и пошла дальше писать свои шедевры.

– Ты, правда, в порядке, дорогая?

– Правда, Наоми.

– Ты ведь знаешь, что у тебя невероятный талант? Я уверена, что в самое ближайшее время ты напишешь настоящий бестселлер.

– Спасибо за поддержку, подруга. Ты разве еще не у мамы? Что-то не слышу веселых криков на фоне?

– Я скоро поеду. Они уже ждут меня.

– Как у тебя дела на работе?

– Нормально. Как всегда, судья Ричардсон очень требователен.

– Он хоть повысил тебе жалование? Ты столько уже на него работаешь и за два года даже в отпуске не была.

– Пока этот вопрос остается открытым, – мне едва удается не запороть работу из-за непосильной нагрузки, и я уже забыла, что собиралась поговорить с ним об этом.

– С твоим умом и знаниями тебе надо реализовывать свои навыки не на государственной службе, а в престижной международной компании.

– Если бы все было так просто, Беатрис.

– Послушай, нам нужно с тобой встретиться. Желательно завтра. У меня есть для тебя предложение.

– Какое предложение?

– Все расскажу завтра. У тебя есть возможность изменить свою жизнь.

– Ладно. Завтра после трех я буду свободна.

– Отлично. Я позвоню и скажу, где встретимся. До завтра, дорогая.

– До завтра.

Кладу трубку и, кинув взгляд на часы, понимаю, что мне уже скоро нужно ехать к родителям. Снова отвлекаюсь на работу, стараясь побыстрей закончить.

Спустя час обуваю туфли на входе, но не успеваю подойти к двери, как раздается звонок. Делаю глубокий вдох и открываю дверь. Вижу перед собой темноволосого мужчину в строгом костюме с папкой в руках.

– Добрый день. Мисс Блэквуд?

– Добрый день. Да, это я.

– Меня зовут Грэгори Уолтер. Я представитель банка «Редженси», – от последнего слова все холодеет в груди. – Вы просрочили платежи за последние шесть месяцев, – открывает свою папку, ища что-то в ней.

– Я знаю. Но я плачу, сколько могу. Я вношу каждый месяц, сколько получается. В последний раз я говорила с вашим менеджером об этом, и он сказал, что банк пойдет мне навстречу.

– Я понимаю. Но сумма долга слишком выросла, мисс Блэквуд. Мы больше не можем делать вам поблажки. Мы вынуждены предупредить вас, что если до конца этого месяца вы не внесете просроченную часть, мы передадим дело судебному приставу, и он опишет ваше имущество.

– Нет, пожалуйста. Дайте мне еще немного времени. И я оплачу просроченные суммы. Хотя бы еще месяц. Прошу.

– Срок только до конца месяца. Мы больше не будем ждать.

– Ладно. Хорошо, – плечи обреченно опускаются.

– Всего доброго, мисс Блэквуд. Это расчет вашего долга с начисленными процентами, – передает мне документ.

– Спасибо. Всего доброго, – беру документ из его рук и закрываю дверь.

Меня трясет с такой силой, что приходится сесть на софу, приставленную к стене. Все начинает походить на настоящий кошмар. Я будто не живу, а выживаю. Я не вижу белого света. Никуда не хожу. Я только и делаю, что думаю о вечной нехватке денег. Это по-настоящему изматывает. Не дает спать спокойно.

Я уже почти забыла ту жизнь, которой раньше жила. Когда была счастлива с любимым мужем. Когда верила в сказку, созданную вокруг меня. Как безоговорочно доверяла и думала, что так будет всегда.

Я познакомилась с Биллом, через три года после окончания колледжа. В то время я уже успешно работала в адвокатской конторе и неплохо зарабатывала. Я сразу влюбилась в будущего мужа. Кажется, это была та пресловутая любовь с первого взгляда, но я никогда не спешила признаваться ему в этом. А он же признался мне в любви уже на втором свидании. Сначала я думала, что такого просто не может быть, а меня же зацепила его внешность. Ведь Билл был само воплощение притягательной красоты. Высокий, широкоплечий, жгучий брюнет. А больше всего я любила смотреть на его лицо с мужественными и немного острыми чертами, чувственными губами с вечной сексуальной ухмылкой и завораживающими насыщенно-синими глазами, в которых столько раз утопала. Он не из тех, кто особо заморачивался со стилем в одежде, но ему это и не было нужно. На нем все смотрелось хорошо. По крайней мере, тогда мне так казалось. А со временем я все больше поняла, что он невероятно обаятелен и очень заботлив. Через месяц ярких отношений он сделал мне предложение, и мы поженились. Первые три года семейной жизни были волшебными. Я была по-настоящему счастлива. У Билла был свой небольшой бизнес, связанный со строительными материалами, в который я не вникала, и это было одной из моих огромных ошибок. Я была поглощена своей собственной карьерой. Однажды он завел разговор о расширении своего дела, но для этого нужно было взять кредит, поскольку все свои сбережения он уже вложил в текущие дела. Не знаю, как ему удалось уговорить меня, но кредит я взяла на свое имя. Любовь совершенно затмила мне глаза. Суммы взносов были приличными, но Билл заверил, что прибыль начнет приходить к нему почти сразу, и мы даже не заметим этого. Он обещал, что пятилетний кредит мы погасим за год, и первое время мы действительно платили исправно и даже большими суммами чем надо.

Но не прошло и года, как у Билла начались какие-то проблемы. На все мои вопросы он отвечал общими фразами и просил не беспокоиться. Но уже тогда мне нужно было забить тревогу. Со временем он начал пропадать и не появляться дома по несколько дней, уезжая куда-то под предлогом решения вопросов по бизнесу. Я не находила себе места. Не знала, что думать. Даже начала подозревать его в изменах, но каждый раз он уверял, что его обманули партнеры и он пытается решить проблему. Вот только все оказалось гораздо страшней. Когда в последний раз он исчез уже на неделю, я обнаружила пропажу своих сбережений для выкупа доли акций, которые недавно сняла, чтобы переложить в другой банк.

Я поехала по адресу, где должен был находиться его офис, и нашла на том месте здание, давно сдаваемое в аренду под магазин запчастей. А на следующий день на пороге моей квартиры появились полицейские, сообщившие об убийстве моего мужа. Они отвезли меня на опознание, и в тот день моя жизнь разделилась на до и после. Когда я увидела его бледное бездыханное тело с ссадинами и кровоподтеками на красивом лице, я так громко закричала. До сих пор слышу свой душераздирающий крик в ушах.  Я была убита горем. Не знала, как жить дальше. Не представляла своей жизни без него.

Когда началось расследование, выяснилось, что это было банальное ограбление. С него даже сняли обручальное кольцо. Он просто оказался не в том месте, не в то время.

После похорон ко мне пришел друг Билла, с которым он вместе дружил и рос в приемном родительском доме. Совесть не позволила ему молчать, и он рассказал мне всю правду о муже, которого я когда-то так боготворила. Билл много лет боролся с игроманией. Он был помешан на автоматах и азартных играх. На тот момент, как мы познакомились ему удалось заглушить в себе тягу и какое-то время он действительно не играл. Решив, что такая, как я не станет связываться с обычным менеджером, он соврал о собственном бизнесе. Ему также было стыдно признаться в своем «изъяне», и он скрывал от меня игровую зависимость. Но однажды он все-таки сорвался и даже тогда не сказал мне и слова об этом. Оказалось, что кредит, взятый на мое имя, был нужен ему вовсе не для расширения бизнеса. Он начал играть и какое-то время даже прилично смог выигрывать. Но когда уже не смог остановиться, попросту проиграл все деньги. А потом безжалостно украл мои сбережения, которые не успел спустить до конца, поскольку был ограблен и убит.

Эта ужасающая правда добила меня окончательно. Осознание лживости нашего брака накрыло с головой. Я рыдала днями напролет, не зная, как жить с этим. Меня разрывало на части от боли и разочарования. Я чуть не впала в глубокую депрессию. Но мне пришлось взять себя в руки, когда выяснилось одно обстоятельство. Я просто обязана была подняться и пытаться бороться изо всех сил. И уже не только ради себя.

## Глава 3

Жду автобус на остановке, который опаздывает уже на пять минут, и скучаю по временам, когда у меня была своя машина и я могла позволить себе ездить куда нужно без всяких проблем. Я скучаю по путешествиям, по своей старой работе, по тому разнообразию, которое она открывала передо мной. Общение с интересными и успешными людьми. Посещение различных мероприятий, на которых я ощущала себя центром этого мира. Я была живой. Жизнерадостной. Веселой. А сейчас от той Наоми не осталось и следа.

Наконец-то из-за поворота появляется автобус, и я уже предвкушаю долгожданную встречу. Из-за загруженности дорог в это время года, когда город наводняют толпы туристов складывается ощущение, что автобус просто плетется как черепаха. Провожаю проплывающие пейзажи за окном, наблюдая за расслабленно гуляющими людьми. Новый Орлеан всегда притягивал людей своей особенной энергетикой. Здесь витает дух свободы и развлечений. А фестиваль Марди Гра известен всему миру за свою красочность и развязность. Сюда приезжают, чтобы послушать джаз, как на родину этого стиля музыки. Но есть те, кто едет, чтобы больше узнать об оккультной культуре древнего африканского вуду, который до сих пор практикуется в некоторых районах города. Но мало кто знает об обратной стороне моего родного города. В Новом Орлеане до сих пор повышенный уровень преступности и есть районы, в которых лучше не появляться. Раньше я не сталкивалась с этим лично, но убийство Билла показало мне всю печальную правду о городе, которым многие так восхищаются.

Через утомительный час оказываюсь в нужном районе и спешу покинуть душный салон автобуса. Подходя к дому, ощущаю разрастающийся трепет в груди. От волнения даже начинает потряхивать, хотя после последнего моего приезда прошла ровно неделя. Замечаю за низким, бывшим когда-то ярко-голубым забором маму, поливающую цветы. За деревьями, с годами, разросшимися на участке, виднеется одноэтажный деревянный дом с обшарпанной белой краской на фасаде и старой черепицей на плоской крыше, в котором я выросла и провела счастливое детство. Становится немного грустно оттого, что я так и не успела помочь родителям с ремонтом. К сожалению, время не щадит вещи, которые нам так дороги.

Мама поднимает взгляд и, увидев меня, машет рукой. Сразу ускоряю шаг, начиная улыбаться.

– Привет, мам, – подхожу к ней и обнимаю.

– Привет, моя дорогая, – обнимает в ответ, погладив по волосам такого же цвета, как и у нее.

– Где она? – отстраняюсь, взглянув в ясные голубые глаза.

– Элизабет, иди посмотри, кто приехал! – кричит в сторону дома.

Не проходит и минуты, как из дома слышится быстрое топанье. Через мгновенье на крыльцо выбегает самое красивое создание на земле с немного вьющимися светлыми волосиками, заплетенными в два милых хвостика.

– Мама! Мамочка приехала! – бежит ко мне, и я подхватываю дочку на руки, крепко прижимая к своей груди.

– Приехала, девочка моя, – закрываю глаза, вдыхая родной запах со смесью молока и ванили.

От переполняющих эмоций всхлипываю, и с уголка глаза скатывается слезинка.

– Я так по тебе скучала, малышка, – глажу ее по шелковистым волосикам.

– И я тоже скучала, мамочка.

Опускаю дочку вниз и присаживаюсь перед ней на корточки. Не могу сдержать улыбки, рассматривая милое, раскрасневшееся личико с пухлыми щечками и пронзительными синими глазками. Так уж вышло, что моя Бэтти взяла от меня лишь цвет волос, в остальном же она точная копия своего отца. И даже сейчас видно, что из этого ангелочка вырастет настоящая красавица.

Я узнала, что беременна через неделю после смерти Билла. Я была шокирована, ведь еще не планировала заводить детей и даже принимала противозачаточные. Я хотела сначала построить карьеру. Но судьба распорядилась по-своему, не дав мне права выбора. Вернее, я не смогла бы принять иного решения, кроме как оставить ребенка, даже несмотря на весь ворох проблем, свалившихся на мою голову. Чтобы как-то суметь платить по кредиту, мне пришлось продать свою машину, почти все драгоценности и снять квартиру гораздо меньше и скромнее той, в которой мы жили с Биллом. Вот только моим тогдашним боссам совсем не понравилось мое новое положение. Ведь это значило, что теперь я не смогу, как раньше свободно летать в командировки и решать какие-то срочные вопросы с ключевыми заграничными клиентами. А потом мне сообщили, что братья планируют перевести свой офис в Женеву и в дальнейшем работать из Европы. Конечно, я не могла позволить себе ехать с ними. Тогда-то скрепя сердцем, я написала заявление и ушла по собственному желанию, не зная, что буду делать дальше. Надо сказать, бывшие боссы выплатили мне неплохие отступные, но они все равно быстро закончились.

Но самое «веселое» началось потом, когда в пять месяцев у меня возникла серьезная угроза выкидыша. Я попала в больницу и должна была пролежать до самых родов. Вот только у Бэтти были свои планы, и она решила появиться на свет поздней ночью на двадцать восьмой неделе беременности. Как же я была напугана, что с моей малышкой может что-то произойти. Она родилась совсем крошечной, и мне даже не дали ее подержать. Бэтти сразу увезли и поместили в инкубатор для выхаживания недоношенных новорожденных. К счастью, из больницы я вышла на руках со своей малышкой. Но на этом наши проблемы не закончились. Почти до года Бэтти часто болела, и мне приходилось всегда быть рядом с ней. Я даже не могла устроиться на работу, боясь оставлять свою малышку. Родители очень помогали мне с ней. Я буквально переехала назад к ним, чтобы не чувствовать себя беспомощной. Одна я просто уже не справлялась. Как только кризис миновал, с горем пополам, я смогла устроиться в районный суд, где и работаю по сей день. Но поскольку сейчас я работаю в две смены, как бы я этого ни хотела, я была вынуждена отвести Бэтти к маме. Я не могу позволить себе няню, а они с отцом уже вышли на пенсию и сами предложили свою помощь. Но это никак не утешает меня. Каждый день я виню себя за то, что не могу быть рядом со своей дочерью. Мне ужасно не хватает ее. Моя душа болит, когда ее нет рядом. Я мечтаю о том дне, когда смогу забрать ее домой и иметь возможность обнимать по утрам. Укладывать спать, рассказывая сказки на ночь, которые она так любит слушать. Проводить с ней вечера, играя в развивающие игры, и просто видеть ее улыбку. Больше всего на свете я боюсь упустить что-нибудь важное. Я не хочу, чтобы когда-нибудь моя дочь сказала мне, что я плохая мать.

– Мамочка, не плачь, – нежные пальчики касаются моего лица и стирают со щек пролившиеся слезы.

– Не буду, родная, – шмыгаю носом, взяв маленькие ручки в свои и поцеловав каждый пальчик.

– А что ты мне сегодня привезла? – смотрит глазками, полными ожидания.

– То, что обещала, – достаю из сумки плюшевую игрушку желтого единорога с разноцветным рогом, за которую отдала почти все оставшиеся деньги, ожидая на днях жалование за прошлую неделю. Но и тех хватит только на еду и небольшую часть аренды.

– Ого! – Бэтти берет игрушку из моих рук, запрыгав на месте. – Спасибо, мамочка, – обнимает меня за шею.

– Не за что, доченька.

– Ну, что пойдем пить чай с зефиром, девочки мои? – обращается к нам мама. – Вчера я специально приготовила, и он уже достаточно настоялся в холодильнике.

– Да-да-да! – Бэтти быстро кивает головкой. – Я люблю зефир.

– А я тебя люблю, – подхватываю дочку на руки, звонко чмокнув в пухлую щечку, отчего та начинает хихикать.

Входим на кухню, и я усаживаю дочку рядом с собой на стул, с умилением наблюдая, как она играет со своим новым единорогом, которых у нее уже целая коллекция разных цветов.

– А где папа? – перевожу взгляд на маму, достающую домашний зефир из холодильника.

– Да с самого утра возится в гараже со своей развалюхой.

– Развалюха… – Бэтти повторяет за бабушкой, и мама хмурит брови, виновато посмотрев на меня.

– Не надо повторять это слово, Элизабет, – специально произношу ее полное имя. – Хорошо? – заправляю за маленькое ушко, торчащую прядь волос.

– Я больше не буду, мамочка, – дочка всегда знает, что если я так к ней обращаюсь, то значит нужно слушаться.

– Я напомнила ему, что ты приезжаешь сегодня. Но ты же знаешь, он как вышел на пенсию всегда путает будни с выходными.

– Ничего страшного, мам. Я потом зайду к нему.

– Мама, а дедушка вчера рассказал мне сказку на ночь, – Бэтти ковыряет пальчиком в глазу игрушки.

– Правда? И какую?

– Про принцессу, которую спас темный принц от ведьмы.

– Темный?

– Да. Его ведьма когда-то заколдовала. А потом он влюбился в принцессу и стал светлым.

– Хм…какая интересная сказка.

– А я тоже хочу, чтобы меня спас принц.

– А тебя есть от кого спасать, моя принцесса? – переглядываюсь с мамой, стараясь сдержать смех.

– Неа, – мотает светлой головкой, и маленькие хвостики смешно колышутся от движения.

– Ну вот видишь? С мамой, бабушкой и дедушкой, ты в полной безопасности.

– Значит, у меня никогда не будет принца? – поднимает на меня грустные глазки.

– Обязательно будет. Он будет самый красивый, добрый и сильный.

– Прям как был мой папа? – вдруг задает вопрос и все в груди сжимается.

Мама ловит мой взгляд, ставя чашки, наполненные дымящимся чаем.

– Да, милая. Именно таким, – глажу дочку по макушке.

С самого детства я показывала Бэтти фото ее отца. Единственное оставленное мной фото, которое сейчас хранится в ее комнате. Оно предназначено только для нее. Я сказала ей, что ее папа улетел на небеса и теперь наблюдает за ней сверху. Я всегда рассказывала ей только хорошее о нем, считая, что несмотря на то, что произошло между нами, я просто не имею права вычеркнуть его из жизни нашей дочери.

– Ты слышала, бабушка? Мой папа был принцем.

– Слышала, солнышко, – мама придвигает нам тарелку с дольками зефира. – Приятного аппетита, – передает мне ложки.

– Спасибо.

Принимаемся за вкусный почти несладкий яблочный зефир, и я помогаю есть дочке, пока она играет с единорогом.

– Я совсем не подумала спросить обедала ли ты, – мама окидывает меня каким-то мрачным взглядом, сидя напротив.

– Ничего страшного. Я немного перекусила утром, – вытираю губы дочки, испачканные в белой посыпке салфеткой.

– Тогда ты пока без зефира. Сейчас покормлю тебя нормальной едой, – поднимается со своего места. – Я вчера как раз готовила мясное рагу.

– Мама, не нужно, – не хочется утруждать ее, несмотря на то, что от одного слова «мясо» рот наполняется слюной. Я и забыла, когда в последний раз сытно ела. Постоянное чувство голода – мое привычное состояние.

– Нужно. Ты на себя давно в зеркало смотрела?

– Нууу…немного похудела. Что такого? – пожимаю плечами.

– Немного? Да тебя легким порывом ветра сдует и улетишь как воздушный шар.

– Мама – воздушный шарик, – смеется Бэтти, мотая ножками под столом и дергая единорога за рог.

Смотрю на рог и боюсь, как бы он прямо сейчас не оторвался. На еще одну игрушку денег у меня точно не хватит.

– Будешь еще зефир, малышка? – протягиваю ложку с кусочком.

– Ага, – широко открывает ротик.

– Похоже, я как раз вовремя? Все мои принцессы в сборе? – на кухне раздается низкий голос отца.

– Привет, пап.

– Привет, милая, – подходит ко мне и целует в лоб.

– Как дела?

– Хорошо. У тебя как, детка?

– Нормально.

– А как тут моя маленькая проказница? – треплет Бэтти за хвостики.

– Дедушка, смотри что мама мне подарила, – показывает новую игрушку.

– Ооо…опять рогатая лошадь?

– Это не лошадь. Это единорог. Он волшебный, – обиженно надувает губки.

– Хм…волшебный? И в чем же его волшебство?

– В волшебстве, – хмурит светлые бровки.

– Ух ты! А если я, например, до него дотронусь, у меня перестанет болеть нога?

– Не знаю.

– А давай попробуем… – дотрагивается до рога игрушки. – Ого! И правда перестала, – начинает улыбаться. – Ну точно волшебный, – начинает щекотать Бэтти, и та заливисто хохочет, извиваясь на стуле.

Не могу сдержать улыбки, видя свою малышку здоровой и счастливой. Это высшее, чего можно только желать для своего ребенка. Только из-за нее я не сдалась и не впала в отчаяние. Я боролась и буду бороться изо всех сил, чтобы создать для своей дочери лучшее будущее. Я хочу, чтобы у нее было все самое хорошее и она жила лучшей жизнью, чем я. Я очень надеюсь, что она не повторит моих ошибок, и постараюсь предостеречь ее от этого.

Весь день провожу с Бэтти. После перекуса веду ее на детскую площадку недалеко от родительского дома, которую не так давно построили в нашем районе. Там она играет с другими детьми, периодически подбегая ко мне. Вечером мы вместе рисуем, а перед сном я купаю ее в ванне.

– Мамочка, ты сегодня останешься? – задает вопрос, когда я помогаю ей переодеться в розовую пижаму с белыми котятами.

– Ты хочешь, чтобы я осталась? – поправляю рукава и поднимаю глаза, встретив внимательный взгляд синих глазок. Даже становится немного не по себе от того, как она смотрит на меня. Так осознанно и с толикой тоски.

– Очень хочу, – ее голос стал непривычно серьезным для неполной трехлетки.

– Я останусь, Бэтти. Конечно, я останусь сегодня с тобой, доченька, – целую ее в лобик.

– Я люблю тебя, мамочка, – внезапно прижимается ко мне своим маленьким тельцем, обняв за шею.

– И я тебя люблю, родная моя девочка, – глажу ее по спине.

Откидываю одеяло и накрываю дочку, когда она забирается под него.

– Мамочка, а ты расскажешь мне сказку перед сном? – зевает, медленно моргая глазками с длинными подкрученными светлыми ресницами.

– Хорошо, милая, – забираюсь на кровать с ней рядом, повернувшись набок поверх одеяла. – Однажды в одной далекой волшебной стране жила одинокая и очень красивая принцесса. Она была совсем одна. У нее не было родителей и даже родных. Ей приходилось самой управлять целым огромным замком и множеством слуг. Каждый день она просыпалась с рассветом и ложилась совершенно без сил уже далеко за полночь. Но замок все равно со временем еще больше приходил в запустение. Однажды мимо ее замка проходил одинокий бедный путник на старой лошади, облаченный в рваные, грязные лохмотья. Он попросил попить и немного еды у ее слуг, но они стали прогонять его, даже не впустив за ворота. Принцесса увидела это и сказала им впустить путника, приказав отвести его помыться, накормить и дать чистую одежду. Когда принцесса вечером обходила свои владения, она встретила путника в своем засохшем саду, который некогда благоухал от многочисленных кустов роз и жасмина. Но перед ней стоял уже не грязный бедняк. А красивый и благородный молодой мужчина. Когда он заговорил то признался ей, что на самом деле он не путник, а богатый принц из соседнего королевства. Однажды он слышал ее историю и захотел жениться на ней, но решил проверить достойна ли она. И она прошла его испытание.

– И они…ааа… – снова зевает, потерев глазки. – Они поже…нились?

– Да. Они поженились и прожили долгую и счастливую жизнь. А теперь спи, моя девочка, – целую в щеку, нежно погладив по головке.

Какое-то время сижу, наблюдая за спящей дочкой, и не могу оторвать от нее глаз. Во сне она похожа на маленького ангелочка. Моя душа наполняется таким невероятным теплом, когда я нахожусь рядом с ней. Меня переполняет трепетом и любовью. И это ни с чем не сравнимое чувство, за которое я многое готова отдать.

Когда малышка крепко засыпает, тихо посапывая, оставляю включенным ночник и выхожу из комнаты, направляясь в гостиную. Мама с папой сидят на диване и смотрят телевизор.

Сажусь на кресло рядом и подгибаю ноги под себя.

– Уснула? – мама поворачивается ко мне.

– Да. Очень быстро. Набегалась за день.

– Ну так любимая мама приехала, как тут не набегаться.

– Дамы, я уже пойду прилягу. Что-то я тоже устал за день, – папа поднимается со своего места.

– Спокойной ночи, пап.

– Спокойной ночи, дочка.

Папа уходит, и мы остаемся с мамой одни.

– Как у тебя дела, Наоми? – мама внимательно смотрит на меня.

– Как-то справляюсь, мам, – пожимаю плечами.

– Как с выплатами по кредиту?

– Там все не очень хорошо. Сегодня ко мне приходил представитель банка. Они больше не могут делать мне поблажки.

– Что собираешься делать?

– Не знаю. Может попробую попасть на прием к руководству и попрошу дать мне еще отсрочку.

– Дочка, мы тут с отцом поговорили… – мама поднимается с дивана и подходит к стеклянному шкафу, доставая какой-то толстый конверт. – Вот, – протягивает конверт мне. – Здесь двадцать пять тысяч, мы хотим отдать их тебе.

– Мама, вы что с ума сошли? Это ведь все ваши сбережения к пенсии. Я не могу взять их. Вам нужно делать ремонт дома. Папе ремонтировать машину.

– Тебе они нужней, Наоми. Мы как-нибудь справимся.

– Я не возьму у вас деньги. Нет! – судорожно мотаю головой.

– Возьмешь.

– Вы и так помогаете мне с Бэтти. Я не могу еще и последние деньги у вас забрать.

– Мы отлично проживем и на пенсию.

– Какая чушь, мама. Я что не знаю размер ваших пенсий?

– Мы не такие уж и притягательные. На крайний случай папа устроится охранником на местный склад, будет пару дней в неделю дежурить по суткам.

– Я не могу, мама.

– Можешь и возьмешь. Или обидишь нас отцом этим. Ты наша единственная дочь, и пока мы живы, мы будем помогать тебе.

– Ох…мама, – всхлипываю и горькие слезы скатываются по щекам. – Чтобы я без вас делала, – шмыгаю носом.

– Ну, не плач, милая, – подходит и обнимает меня за плечи. – У тебя все будет хорошо. Обязательно.

– Мам, этих денег хватит, чтобы погасить просроченный долг. Мне как раз дали срок до конца этого месяца или пришел бы судебный исполнитель, чтобы описать имущество.

– Ну вот видишь. А я теперь хоть немного буду спать спокойно. Я ведь так переживаю за тебя, доченька. На тебя столько всего свалилось.

– Я даже сама иногда не понимаю откуда беру силы, чтобы со всем этим справиться.

– Потому что ты всегда была у нас настоящим бойцом.

– Я так хочу, чтобы все это поскорей закончилось, и я могла вечера проводить с Бэтти. Мама, я ведь ужасно боюсь, что однажды она скажет, что в детстве я мало уделяла ей внимания. У нее нет отца и сейчас по сути толком нет и мамы, – губы начинают дрожать от всей накопившейся боли и новый поток слез скатывается по щекам.

– Ты самая замечательная мама и она очень к тебе привязана. Она все понимает, дорогая. Тебе не за что переживать. Мы каждый день с папой говорим ей, как сильно ты ее любишь и что очень скучаешь по ней, когда вы не рядом.

– Она так быстро взрослеет, мам. Сегодня она посмотрела на меня таким взрослым взглядом, от которого я даже растерялась.

– Ты тоже у нас быстро взрослела. Мы не всегда успевали за тобой с папой. Тебе все новое давалось легко.

– Думаешь, Бэтти будет такой?

– Она очень мне напоминает тебя, – губы расплываются в теплой улыбке.

– Главное, чтобы она не повторяла моих ошибок, когда вырастет.

– Над этим мы не всегда властны, Наоми. Чаще всего именно на своих ошибках человек и учится.

– Я не хочу, чтобы она испытывала то, что испытала я. Особенно в отношении мужчины.

– Кто знает, дочка. Может скоро ты встретишь того, кто сделает тебя по-настоящему счастливой. Кто будет любить тебя и Элизабет самой трепетной любовью и убережет вас от всех бед. Решит все твои проблемы и даст тебе возможность дышать полной грудью. Я искренне верю в это, родная.

– К сожалению, я не так мечтательна, как ты, мама. Мало кому нужны чужие дети. Чаще всего они воспринимаются как лишний балласт.

– Зря ты так думаешь, Наоми. Я знаю несколько хороших примеров.

– А я не знаю ни одного, мам. К тому же мне самой безумно страшно довериться мужчине. И даже если на секунду представить, что я смогу это сделать, я все равно не могу забывать о Бэтти. Если она привяжется к этому человеку, а он потом исчезнет из нашей жизни, ее маленькое сердечко будет разбито. А я готова любой ценой оберегать ее покой.

– Я тебя понимаю, Наоми. Бояться – это нормально. Но иногда стоит рискнуть и дать себе шанс.

– Я тебя услышала, мам, – вдруг накатила смертельная усталость. – Я уже тоже пойду спать.

– Хорошо. Я еще немного посижу. Посмотрю ночное шоу. Спокойной ночи, детка.

– Спокойной ночи, мама.

## Глава 4

Вздрагиваю, когда моего предплечья касается кто-то стоящий за спиной. От этого прикосновения по коже сразу распространяются мириады мурашек. В нос бьет едва уловимый терпкий аромат парфюма с нотками чего-то пряного. Он обволакивает меня, принося с собой необычные гипнотические ощущения. От него немного кружится голова и тело будто покачивает на волнах. Сглатываю вязкую слюну и медленно оборачиваюсь. Я вижу перед собой высокую широкоплечую мужскую фигуру, стоящую в темноте. Мне приходится приподнять голову, чтобы посмотреть на лицо, которого не видно. Но всеми клеточками я чувствую на себе пронзительный взгляд темно-синих глаз. Он обжигает кожу. Будоражит все внутри меня. От него учащается дыхание.

– Я вас знаю… – судорожно шепчу со странной уверенностью.

Мой голос едва слышен, словно я нахожусь в каком-то вакууме.

Мужчина не отвечает, но продолжает стоять неподвижно. Его взгляд все также сбивает с ног. Но я не хочу отворачиваться или уходить. Странным образом я чувствую себя в полной безопасности.

В какой-то момент мужчина подходит ко мне так близко, что моя грудь упирается в его мощную грудную клетку. Ставшие мгновенно твердыми соски трутся о ткань платья, принося дискомфорт. Сильная теплая ладонь ложится на мою талию и плотней притягивает к рельефному мускулистому телу. Втягиваю ртом воздух от распространяющихся по телу ощущений. Другая рука касается моего подбородка и поднимает его. На мгновенье тело парализует, когда мои губы накрывают в настойчивом поцелуе. Чувственные мужские губы сразу подчиняют себе. Не в силах бороться с реакцией тела, отвечаю на поцелуй. Кожу немного щекочет короткая борода, еще больше распаляя все рецепторы. Теплый, влажный язык проталкивается в рот и находит мой, приглашая в свой жаркий танец. Из груди вырывается то ли всхлип, то ли стон, когда поцелуй углубляется. Смесь из растерянности и невероятного желания разливается по венам целым потоком, сметающим все на своем пути. Сильнее льну к мужчине, зарываясь в чуть жестковатые, но тактильно приятные волосы на затылке. Его язык вторгается в мой рот все требовательнее, будто хочет исследовать каждый его уголок. Уже вся дрожу в мужских руках, которые жадно проходятся по изгибам тела. Жар наполняет каждую клеточку. Я чувствую, как книзу живота прижимается твердая внушительная эрекция и дыхание окончательно сбивается.

– Мама! Мамочка! – внезапно раздается звонкий голосок, и все резко обрывается.

Распахиваю глаза и сквозь сонную пелену, вижу нависающую надо мной Бэтти, широко улыбающуюся маленькими зубками.

– Просыпайся, мамочка! Пора вставать! – начинает прыгать на кровати рядом со мной.

– Д-да, доченька. Сейчас встаю, – шевелюсь, все еще тяжело дыша.

Понимаю, что ночная сорочка промокла, как и белье между ног.

Быстро поднимаюсь с кровати, ощущая дрожь в ногах. До сих пор не могу отойти от странного сновидения. Давно мне не снилось ничего подобного. К тому же с тем, чье лицо я даже не видела. Видимо, длительное отсутствие секса дает о себе знать. Но в последнее время я даже не думала ни о чем подобном. Мне совершенно не до мыслей о сексе. Еще немного и можно подаваться в монашки.

– Ты уже умылась, Бэтти? – судорожно хватаю со стула халат и надеваю, завязывая пояс на талии.

– Неа-а-а-а, – дочка никак не может успокоиться, прыгая на месте. Я вижу, как она рада, что я осталась и спала с ней. Я и сама счастлива быть рядом со своей дочерью.

– Тогда быстро умываться, – подхватываю смеющуюся дочку на руки, чмокнув в щечку.

Помогаю маленькой непоседе умыться и пока она бегает вокруг меня, цепляясь за ноги, кое-как умываюсь сама. Переодеваю Бэтти в домашний костюм и заплетаю ей красивую косичку, завязав резинкой в виде бантика.

– Ты готова, малышка.

– Спасибо, мамочка, – целует меня в щеку.

– Пойдем на кухню. Приготовлю нам завтрак.

– Ура! Мамочка, будет готовить нам завтрак!

– Тшш…не шуми, дочка. Может дедушка с бабушкой еще спят.

– Ой… – закрывает ротик маленькой ручкой, начиная хихикать в ладошку.

Входим с Бэтти, держащей под мышкой игрушку розового единорога на кухню, убеждаясь, что никто кроме нас не проснулся. По крайней мере, мама точно еще спит. Пусть хоть сегодня выспится. Знаю, что Бэтти рано ее будит.

Пока дочка смотрит в гостиной мультики, из кухни украдкой наблюдаю за ней, готовя завтрак. Решаю, что до самой встречи с Беатрис пробуду с Бэтти. Сегодня работа подождет. На крайний случай поработаю поздно вечером.

Когда мама входит на кухню, я смотрю на Бэтти, которая уже без проблем ест кашу самостоятельно и не спеша завтракаю сама.

– Доброе утро, мои хорошие, – мамин голос все еще сонный.

– Доброе утро, мам, – поправляю дочке защитный воротничок на груди.

– Что-то я сегодня долго проспала. А дедушка снова с утра в гараже, – мама подходит к кофемашине, где я уже заварила для нее свежий кофе.

– Наверно. Мам, я творожные вафли сделала, – указываю взглядом на большую тарелку.

– Спасибо, дочка. У меня где-то был ягодный джем.

– Я нашла только немного кленового сиропа.

– Он где-то здесь, – мама открывает нижний ящик и достает банку с вишневым джемом.

– Мамочка, я уже наелась, – измученно мычит Бэтти.

– Ну, допей только сок.

– Лааадно… – берет в ручки кружку со специальной крышкой против проливания.

Вернувшись с Бэтти в спальню, читаю пришедшее от Беатрис сообщение о месте встречи и откладываю телефон, собираясь насладиться последними часами с дочкой. Мы много рисуем. Потом играем в развивающую игру на угадывание животных по картинкам. Смотрим мультики и просто разговариваем о чем-нибудь.

Когда приходит время уезжать, Бэтти впадает в настоящую истерику, и мне никак не удается ее успокоить.

– Я приеду ровно через неделю, маленькая моя. Я обещаю, доченька, – глажу по светлым волосикам, сидя перед ней на корточках, пока она в голос рыдает и трет мокрые глазки.

– Неееет! Я не хочуууу! – мотает головкой, сжимая мой джемпер в маленьких кулачках.

Сердце разрывается в груди каждый раз, когда это происходит. Я горю изнутри, видя, как моя девочка страдает и плачет. Меня выворачивает наизнанку, и удушающая боль распространяется по всему телу.

– Бэтти, доченька, – беру мокрое от слез личико в ладони, находясь на грани того, чтобы самой не разрыдаться. – Я тоже не хочу с тобой расставаться. Мне очень тебя не хватает. Но так нужно сейчас. Я заберу тебя к себе, как только появится такая возможность. Ты должна мне верить. Я никогда тебя не брошу.

– О-о-обещаешь? – заикается, шмыгая покрасневшим носиком. Синие глазки, полные слез, смотрят на меня с такой невероятной печалью, от которой я умираю снова и снова.

– Обещаю, родная моя. Обещаю. Я привезу тебе в следующий раз новую игрушку. Хорошо? Какую ты хочешь?

– Я х-хочу куклу Эльзу…к-как у-у Лили с детской п-площадки.

– Та, что из мультика «Холодное сердце»?

– Д-да.

– Хорошо, милая. Я привезу, – отвечаю уверенным тоном, зная, что эта кукла стоит как три единорога, купленные мной в этот раз.

– Правда? – синие глазки сразу загораются.

– Правда, Бэтти.

Маленькое тельце расслабляется, и на опухших от плача губах появляется улыбка.

– Ну что, давай провожать маму? А то она опоздает на автобус, – бабушка поднимает внучку на руки.

Поднимаюсь и касаюсь нежной щечки заметно успокоившейся дочки.

– Я буду безумно скучать, малышка. Я тебя очень сильно люблю, доченька.

– И я тебя люблю, мамочка.

– Пока, – машу им рукой и направляюсь к дороге с обливающимся кровью сердцем.

Пока иду до остановки, предательские слезы скатываются из глаз нескончаемым потоком, и я молча смахиваю их со щек. А как только сажусь в автобус, плотину прорывает, и я горько рыдаю, отвернувшись к окну, чувствуя на себе любопытные взгляды случайных попутчиков.

***

Перехожу дорогу и издалека замечаю Беатрис, ожидающую меня в условленном месте. Она что-то быстро печатает в телефоне, опустив голову, отчего прядь длинных темных блестящих волос падает на щеку. Красивое лицо с аккуратными мелкими чертами выглядит серьезным и сосредоточенным. Нижняя губа закушена белыми ровными зубами в свойственной ей манере, когда она решает какой-то важный вопрос.

– Привет, – останавливаюсь в полуметре от нее и на меня сразу устремляются большие зеленые глаза с длинными распахнутыми ресницами.

– Ох. Привет, – расплывается в широкой улыбке, крепко обняв.

Обнимаю в ответ, вдохнув знакомый ненавязчивый запах женского парфюма с цитрусовыми и древесными нотками.

– Пойдем, я заказала нам столик в Мэйсе, – берет меня под руку, ведя по известному променаду.

– В Мейсе? Там же очень дорого.

– Я угощаю. Не переживай.

– Мы будем что-то отмечать?

– Мою провальную книгу.

– Это не смешно, Беатрис.

– Не вижу ничего смешного в самоиронии.

– Я переживаю за тебя, подруга. Ты, правда, в порядке? – внимательно смотрю на ее профиль с высокими скулами и маленьким прямым носом.

– Ты за меня не переживай. У меня все схвачено. Нам нужно решить что-то с тобой. И вообще, меня всегда в тебе это поражало. У тебя самой проблем по горло, а ты еще умудряешься волноваться за меня.

– Как же я могу не переживать за единственную близкую подругу?

– За это я тебя и люблю, – сжимает мою руку, прижавшись щекой к плечу.

Входим в просторное помещение ресторана с эклектичным оформлением в интерьере. В нем прослеживается стиль сафари с обилием необычных африканских масок, украшающих светло-бежевые стены. Тяжелыми овальными люстрами, свисающими с потолка. Стена за длинной барной стойкой окрашена в насыщенно-зеленый цвет с природными мотивами в виде пальмовых листьев. А обилие мебели из массивного дерева и элементов из камня уже относится к типичному стилю загородных домов.

Почти все столики, как и стулья у барной стойки заняты. Зал наполнен негромким гулом голосов, разбавляемый играющей из колонок джазовой музыкой. Встречающий администратор подводит нас к свободному зарезервированному столику у дальней стены и вручают меню, оставляя одних.

Долго и мучительно смотрю в меню, не зная, что выбрать. После очередного прощания с дочкой желудок свело в болезненном спазме и аппетита совсем нет.

– И долго ты будешь гипнотизировать буквы? – Беатрис не выдерживает.

– Я не знаю что хочу. Наверно…может быть…пфф…у меня нет аппетита, Беатрис, – вымученно выдыхаю, переведя на нее взгляд.

– Снова болезненное прощание с Элизабет? – от ее сочувствующего взгляда ком подступает к горлу.

– Снова… – обреченно киваю головой, вспомнив синие глазки, наполненные слезами.

– Мне очень жаль, подруга, – протягивает руку, сжав мою теплой ладонью. – Я заеду к ним на днях. Привезу подарков любимой крестнице. Развеселю ее.

– Спасибо, дорогая, – проглатываю ком, натянув улыбку. – Она будет тебе очень рада, и мама тоже.

Мы дружим с Беатрис еще со школы и жили в одном районе, пока ее родители с младшей сестрой не погибли в автокатастрофе, когда ей было двенадцать. Наши мамы тоже были подругами, и их гибель отразилась на всех нас. Мама всегда очень радушно встречала Беатрис в нашем доме и относится к ней как к дочери.

После гибели родителей подругу воспитывала единственная оставшаяся бабушка, но и та умерла, когда Беатрис исполнилось семнадцать. Ей многое пришлось пережить, но она всегда держалась достойно, не опуская плеч. Мне многому стоило бы поучиться у нее.

Официант принимает заказ, и Беатрис берет на себя инициативу, делая выбор за меня.

– Как у тебя дела? Что с твоими выплатами? – пронзительные зеленые глаза смотрят на меня.

– Родители мне очень помогли. Отдали все свои сбережения к пенсии, и теперь удастся внести сумму просрочки.

– Я всегда знала, что они у тебя замечательные.

– Они моя опора и поддержка. Не знаю, чтобы я без них делала. Но мне еще предстоит внести семь взносов. Придется как-то выкручиваться дальше.

– Работая на износ на нескольких работах?

– Мне больше ничего не остается, Беатрис.

– Есть другой вариант.

– Какой?

– Моя хорошая знакомая работает менеджером по подбору персонала в «МаджестикКомпани». При последнем разговоре она обмолвилась, что их руководство ищет грамотного адвоката, имеющего опыт в сфере международного права. А также свободно владеющего несколькими иностранными языками.

– «МаджестикКомпани» это ведь крупный международный консалтинговый холдинг. Туда не берут обычных людей с улицы.

– Ну да. Сама понимаешь, что жалованье там приличное. Гораздо больше того, что ты сейчас получаешь, работая на две смены. Плюс премиальные, различные бонусы и поощрения. А также бесплатная медицинская страховка.

– Вряд ли меня возьмут туда, да еще и с маленьким ребенком. Это должность подразумевает командировки.

– Скажи, что она живет с твоими родителями и это не составит проблем. По сути ведь так и есть.

– Я даже не знаю, Беатрис.

– Зато я знаю. Я завтра позвоню ей, и она назначит тебе дату собеседования. Пообщаешься с генеральным директором.

– Ладно. Хорошо. Не уверена, что я пройду, но попробовать можно.

– Пройдешь. У тебя отличный послужной список.

– В последнее время я растеряла всю свою уверенность.

– В последнее время ты забыла, как жить, подруга.

– Не без этого, – обреченно вздыхаю.

– Когда ты в последний раз позволяла себя отвлечься и сходить куда-нибудь вечером?

– Не помню, Беатрис, – мотаю головой, взяв салфетку из салфетницы.

Начинаю нервно теребить ее, понимая, что жизнь действительно проходит мимо меня. Многое могло быть по-другому, если бы я не оказалась однажды так наивна и доверчива.

– Как насчет того, чтобы вспомнить молодость и продолжить вечер в баре?

– Мне завтра рано вставать.

– Тебе всегда рано вставать. Ты уже небось забыла, как сексом с мужчиной заниматься.

– Беатрис… – ворочаю головой, боясь, чтобы нас никто не услышал. Чувствую, как лицо начинает гореть.

– Ты даже краснеешь как девчонка при этом слове.

– Ты же знаешь, я не такая раскрепощенная как ты.

Беатрис всегда была свободных нравов. Для нее секс без отношений или даже не первом свидании был чем-то обычным. По ее мнению, чем меньше обязательств, тем меньше проблем. Она не воспринимает мужчин всерьез. Может спокойно дать отворот поворот, если ей что-то не нравится. Но я никогда так не умела.

Мой первый и последний секс после смерти Билла случился больше года назад, когда я была далеко в нетрезвом состоянии. Беатрис удалось затащить меня в какой-то ночной клуб, куда пришел ее бывший любовник с лучшим другом. В итоге Беатрис захотела повторить их жаркие ночи и заодно пристроить меня. Я оказалась в гостях того друга, и общение быстро перешло в спальню. Он был настойчив, а я слишком пьяна, чтобы остановить его. Единственное, что я успела сделать это сказать, чтобы он надел презерватив. Наутро я чувствовала себя отвратительней не куда, не только из-за ужасного похмелья, а оттого, что едва знала мужчину, с которым провела ночь. Именно тогда я и поняла, что такая жизнь не для меня. Секс без отношений, это то же самое, что торт без крема. Ты жуешь его на автомате, но почти не чувствуешь вкуса.

– Ты красивая и сексуальная женщина, Наоми. Мужчины провожают тебя жадными взглядами. Тебе пора уже начать пользоваться этим.

– А как же эмоции? Как же любовь, Беатрис?

– Ну и к чему тебя привела эта пресловутая любовь? А эмоции можно и без любви получить.

– Я так не умею.

– Неужели тебе совсем не хочется секса?

– Хочется, – отвожу взгляд, вспомнив свое сегодняшнее жаркое сновидение.

– Я бы за такое время отсутствия близости с мужчиной, что у тебя, сошла бы с ума.

Вспоминая нашу сексуальную жизнь с Биллом и то как часто мы этим занимались особенно в начале брака, я и сама удивляюсь, что еще держусь.

– Давай поступим так. Сегодня идем в бар, только чтобы просто познакомиться и пообщаться. Как только захочешь домой, скажешь мне и сразу уедем. Хорошо?

– Хорошо, – мне действительно не помешает немного отвлечься.

## Глава 5

После ресторана Беатрис вызывает такси, и мы едем к ней, чтобы немного преобразиться к соответствующей обстановке. Как в нашем юношестве, когда мы одалживали друг другу одежду, подруга дает мне свою блузку из темно-зеленого шелка с треугольным вырезом и маленькими золотистыми пуговицами. На ноги обтягивающие темные джинсы с высокой посадкой и замшевые лодочки на высоком каблуке. Всегда было удобно иметь с подругой одинаковые размеры.

Беатрис немного колдует над моим лицом, замазав темные круги под глазами. Подкрашивает тушью ресницы и наносит румяна на скулы, чтобы оттенить бледность кожи. А на пухлые губы нежно-розовый блеск. Расчесывает мои длинные волосы, доходящие уже до поясницы, оставляя их распущенными.

– Отлично выглядишь. Я довольна. Хотя ты и без всего этого красотка, – заключает подруга, разглядывая свою «работу».

– Спасибо.

– Вызываю такси и поедем, – берет телефон с тумбочки, набирая номер.

Машина подвозит нас прямо к зданию бара с яркой красно-желтой неоновой вывеской, где в основном встречается местная публика и нет толп туристов. Входим в помещение, оформленное в стиле ирландского паба с приглушенным мягким светом и обилием мебели из темных пород дерева. Красивые девушки официантки в коротких клетчатых юбках и белых гольфах с улыбками обслуживают столики. А за длинной барной стойкой два молодых бармена филигранно жонглируют бутылками дорогого спиртного и быстро смешивают коктейли в шейкере. На небольшой сцене, расположенной у дальней стены, на высоком стуле, сидит музыкант. Мужчина искусно играет на гитаре и поет кавер известной песни группы Coldplay приятным хрипловатым тембром.

Садимся с Беатрис на свободные стулья за барной стойкой и сразу заказываем по бокалу белого сухого вина.

– Вечер обещает быть интересным, – вдруг произносит Беатрис с довольной ухмылкой на лице.

– Почему ты так думаешь?

– Не успели мы зайти, как один из мужчин, сидящих со своим собеседником на той стороне барной стойки, увидев тебя не смог оторвать глаз, а второй подмигнул мне.

– Что за они? – хочу повернуться, но подруга не дает мне этого сделать.

– Не спеши. Не будем показывать, что мы их заметили.

– Ладно.

Перед нами ставят два бокала, покрывшихся конденсатом от налитого охлажденного фруктового напитка.

– За приятный вечер, – Беатрис протягивает свой бокал, чокнувшись с моим, и я отпеваю немного, почувствовав приятный освежающий вкус с нотками цитрусов.

– Как часто ты ходишь в такие места? – интересуюсь, крутя ножку бокала.

– Не так часто, как ты думаешь. Может быть, два или три раза в месяц.

– И каждый раз ты уходишь с новым мужчиной?

– Не всегда. Если меня никто не цепляет, я не стану тратить на него свое время. Мне есть кому позвонить, если уж мне так сильно захочется секса.

– Неужели тебе никогда не хотелось настоящих отношений, Беатрис?

– Открываться кому-то – непозволительная роскошь, Наоми. Как только я покажу мужчине свою уязвимость, он разрушит меня. Отдав ему свое сердце, я автоматически потеряю саму себя. А я не хочу этого делать, – в зеленых глазах мелькает что-то, чего я не могу разобрать. – Я абсолютно комфортно ощущаю себя в своем маленьком писательском мирке. Я сама пишу истории и проживаю их вместе с героями, получая от этого удовольствие. Мне больше ничего не нужно. Тратить свои эмоции на что-то или кого-то еще я не собираюсь, – голос полон уверенности, но почему-то я не могу до конца поверить. Как бы мы ни были близки с подругой, есть вещи, о которых она по определенным причинам мне не рассказывала, и я не лезу к ней в душу. Если когда-нибудь она захочет со мной поделиться, я буду рада ее выслушать.

– Знаешь, после рождения Бэтти я совсем по-другому смотрю на многие вещи. Даже не знаю, смогу ли еще когда-нибудь вступить в отношения.

– Я тебя очень понимаю, Наоми. И мне жаль, что тебе все это пришлось пережить с Биллом. Я до сих пор ужасно злюсь на него.

– Иногда я думаю, что бы сделала, если бы он признался мне во всем? Смогла бы я принять его таким? Простила бы? Поддержала бы его или ушла, выбрав себя?

– Я слышала истории о таких зависимых людях. Это то же самое, что жить на пороховой бочке. Ты никогда не знаешь, когда он снова сорвется. А представь, каково жить с таким мужчиной, имея ребенка?

– Даже представлять не хочу. Но как бы трудно мне ни было сейчас, я не могу не благодарить его за Бэтти.

– Согласна. Она твое маленькое счастье и моя любимая крестница.

– Я так сильно ее люблю, Беатрис. Не знаю, как я раньше жила без нее. Поскорей бы я смогла вернуть ее домой.

– Скоро все наладится, подруга. Обязательно. И ты воссоединишься со своей маленькой непоседой.

– Я очень жду этого момента. Кстати, я ведь так и не спросила тебя, что же твой агент? Вы так и не помирились?

– Зак? – смеется, отпив из бокала. – Ты не поверишь, что он заявил мне при последнем разговоре.

– И что же?

– Что любит меня, и я полная дура, раз не замечаю этого.

– Чтооо? – рука с бокалом замирает в воздухе.

– Представляешь? – закатывает глаза.

– А у вас с ним что-то было?

– Нууу…не так давно мы переспали с ним. Не буду врать. Но я сразу сказала ему, что это ничего не значит.

– Черт, Беатрис… – прыскаю со смеха, чуть не подавившись вином. – Ты в своем репертуаре.

– Это вышло случайно и незапланированно. Я здесь ни при чем, – поднимает руки.

– Мужчина конкретно подсел на тебя. И уверена, секс сыграл немалую роль.

– Пару раз со мной такое уже случалось.

– Похоже, у тебя есть чему поучиться. Может пора писать руководство по сексу для женщин «Как подсадить на себя мужчину»?

– Я подумаю над твоим предложением, – вместе заливаемся смехом.

– Добрый вечер, дамы. Позвольте разбавить вашу веселую компанию, – за нашими спинами раздается низкий глубокий мужской голос с едва уловимым британским акцентом и вместе с Беатрис оборачиваемся.

Встречаюсь с изучающим взглядом серо-голубых глаз на симпатичном лице с легкой щетиной на мужественном подбородке. Рядом с мужчиной стоит не менее симпатичный друг с карими глазами, устремленными на мою подругу.

– Позволим, если расскажите нам смешной анекдот, – Беатрис решает испытать наших возможных знакомых.

– Хм…смешной или пошлый? – уточняет тот, что серо-голубыми глазами, продолжая сверлить меня взглядом.

– Лучше смешной, – отвечаю, не отводя глаз.

– Тогда слушайте, – откашливается в кулак. – Мужчина подъезжает на машине и спрашивает полицейского: «Могу ли я припарковаться здесь?»

– Нет – отвечает полицейский.

– Тогда как насчет всех этих машин?

– Они не спрашивали.

Секунду молчим, переглянувшись с Беатрис, а после начинаем заливисто хохотать.

– Меня зовут Нил, – протягивает мне руку.

– Приятно познакомиться, Нил. Я Наоми, – жму его руку, ощутив крепкое, но не сильное рукопожатие.

– А я ее подруга Беатрис, – жмет руку Нилу.

– Я Скот, – кареглазый протягивает руку Беатрис.

– Рада знакомству, Скот. Отличные часы, – будто между прочим, подруга делает комплимент дорогим брендовым часам на запястье мужчины.

– Спасибо, – губ касается сексуальная ухмылка.

– Может, мы пересядем за столик? – предлагает Нил, и мне все больше начинает нравиться его акцент.

Кидаю взгляд на Беатрис, и та быстро отвечает:

– Конечно.

Садимся за свободный столик, стоящий у стены, и мужчины заказывают нам еще по бокалу вина, а себе виски со льдом.

– Я вас раньше здесь не видел, Наоми, – обращается ко мне Нил, пока подруга о чем-то мило воркует с его другом, сидя по ту сторону столика.

– Я здесь впервые. И, честно говоря, я очень редко посещаю такие места.

– Почему же?

– Слишком много работы, – отпиваю из бокала.

– Могу я узнать, с чем связана ваша работа?

– Не вижу в этом особой секретности. Я судебный клерк, – о том, что по совместительству я еще и уборщица, ему знать не обязательно.

– Хм…значит, вы завсегдатая скучных судебных заседаний?

– Да. А вы чем занимаетесь?

– У меня свое небольшое рекламное агентство.

– Уверена, ваша работа не так скучна, как моя.

– Скука мне только снится, – крутит в руке стакан с янтарной жидкостью и переливающимися кубиками льда. За время общения могу предположить, что он ненамного старше меня. Думаю, ему нет и тридцати пяти.

– Вы говорите, как не самый ярый фанат своей работы.

– Вы так думаете? – кидает на меня вопросительный взгляд.

– По крайней мере, мне так показалось. Но я могу ошибаться.

– Вы не ошиблись. Последние полгода я подумываю сменить род деятельности.

– Почему?

– Всегда хотел заниматься чем-то более глобальным.

– Например?

– Инвестиции и финансы, – сейчас его акцент стал звучать еще более отчетливо, и я успела обратить внимание на его манеру сидеть с прямой осанкой в отличие от других мужчин, находящихся здесь.

– Вы ведь не американец? – хочется унять свое любопытство.

– Это так заметно?

– Ваш акцент.

– Хм…я думал, что когда выпиваю, он напрочь стирается.

– Не для меня, – секунду Нил смотрит на меня каким-то странным взглядом, но я стараюсь не отводить глаз.

– Я родом из северного Уэльса. Моя семья принадлежит старому британскому роду.

– Значит, вы британский аристократ?

– Только по происхождению. Это не имеет ничего общего со мной. Я давно уехал от своей семьи.

– Почему?

– Сложные отношения с отцом.

– И давно вы живете в штатах?

– Почти семь лет.

– И как вам? Нравится?

– Да. Америка с ее менталитетом мне больше по душе. Но она не дает поблажек британским подданным в осуществлении своей мечты.

– Вы про свой бизнес?

– Именно.

– Уверена, у вас все получится, Нил.

– Наоми, что если мы перейдем на «ты»?

– Я не против, – улыбаюсь ему.

– Прости, но я просто не могу не сказать, как невероятно ты красива. Я заметил тебя, как только ты вошла, – резкая смена темы немного сбивает.

– Спасибо, Нил, – делаю очередной глоток, чтобы смочить внезапно пересохшее горло. Я совсем разучилась принимать мужские комплименты.

– Я сказал что-то не то?

– Нет, – смеюсь. – Мне непривычна такая откровенная похвала.

– Не верю. Не может быть, что тебе не говорят комплименты.

– Это случается крайне редко, Нил, – он даже не представляет, как давно я вот так непринужденно общалась с мужчиной.

– Какое ужасное упущение.

Еще примерно полчаса проходит за милой беседой, пока музыканта не сменяет какая-то местная группа с саксофонистом и молодой девушкой солисткой. Музыка сменяется на более насыщенную и глубокую с приятными слуху звуками саксофона и мелодичного голоса певицы.

Послушав несколько песен из репертуара группы и извинившись перед мужчинами, идем с Беатрис в уборную.

– Ну как тебе Нил? – интересуется подруга, стоя перед зеркалом в туалете.

– Очень даже интересный мужчина. Он британец и вышел из семьи аристократов.

– Я сразу поняла по его необычным манерам. Эта его прямая осанка и взгляд слишком серьезный.

– А акцент ты заметила?

– Ну я обратила внимание на то, как он произносил некоторые слова, но не придала значения. Это ты у нас полиглот.

– Знаешь, в нем что-то есть. Но мне лучше будет уже поехать домой или я не смогу подняться утром.

– Ты не против, если я дам тебе деньги на такси и задержусь еще? Друг твоего британца оказался тоже неплох, и я бы продолжила с ним общение, – подмигивает, намекая на степень продолжения.

– Я сама заплачу. У меня есть немного денег с собой. Ты и так уже достаточно угощала меня сегодня.

– Уверена?

– Да.

– Уже пойдешь или попрощаешься с британцем?

– Будет невежливо с моей стороны просто уйти.

– Согласна.

Вернувшись за столик, прощаюсь с Нилом, поблагодарив за приятный вечер, но мужчина сообщает, что тоже уже собирался домой, поскольку утром у него ранний вылет в Лос-Анджелес.

– В каком районе ты живешь? – интересуется британец, когда мы выходим на улицу.

– Лейквью.

– Значит, нам в одну сторону. Ты не против поехать на одном такси?

– Конечно, нет.

Нил ловит такси и галантно открывает мне дверь, помогая сесть на заднее сиденье. Устроившись рядом, он предлагает сначала завести меня, и я называю водителю свой адрес.

– Я могу надеяться на встречу с тобой, Наоми? – серо-голубые глаза смотрят с надеждой.

За время нашего короткого общения Нил вел себя не как мужчина, заинтересованный в простом ночном приключении. По крайней мере, он не показался мне ветреным.

– Нил, у меня есть трехлетняя дочь, – выпаливаю, чтобы сразу отмести все недомолвки.

– Считаешь, меня может напугать ребенок?

– Я не знаю тебя.

– Справедливое замечание, но могу тебя заверить, это никак не повлияло на мое желание пригласить тебя на свидание.

– Честно говоря, у меня совсем нет свободного времени для свиданий.

– Даже в выходные дни?

– В выходные дни тем более.

– Ну может, мы смогли бы что-нибудь придумать? Если ты оставишь мне свой номер?

– Ты ведь не отступишь?

– Перед тобой упертый британец, милая, – улыбается уголками губ.

– Хорошо, Нил, – диктую номер, и он записывает его в свой телефон, прозвонив мне, чтобы я сохранила его номер себе.

– Я очень рад, что сегодня в последний момент согласился составить компанию Стиву, – серо-голубые глаза блуждают по моему лицу и опускаются к губам, отчего я инстинктивно облизываю их.

Замечаю, как взгляд Нила темнеет и воздух в салоне резко меняется. Он подносит руку и нежно касается моей нижней губы большим пальцем.

– Нил… – шепчу, поняв что хочу, чтобы он поцеловал меня.

В следующий момент он подается вперед и накрывает мои губы своими. Сразу отвечаю на поцелуй, зарываясь в мягкие волосы на затылке. Чувствую на его губах вкус мяты со смесью виски и жду какой-то вспышки. Чего-то похожего, что я почувствовала в сегодняшнем сне, но ничего не происходит. Его поцелуй просто приятный, но не вызывающий внутри меня огненный жар.

К счастью, Нил не позволяет себе ничего лишнего, кроме нежных касаний моей щеки. Но я чувствую, что постепенно поцелуй все больше углубляется.

На ближайшем светофоре разрываю поцелуй и кладу указательный палец на губы Нила. Ничего не говоря качаю головой, давая понять, что нам лучше остановиться. Мужчина едва заметно кивает и больше не пытается меня поцеловать. Всю дорогу до моего дома он держит мою руку, медленно поглаживая пальцем тыльную сторону ладони. А когда машина останавливается по моему адресу, он сообщает, что сам заплатит за такси и помогает мне выйти, открыв дверь.

– Спасибо за сегодняшний вечер, Наоми. Надеюсь на скорую встречу. Спокойной ночи, – целует мою руку и скрывается в салоне такси.

## Глава 6

В понедельник после обеда приходит сообщение от Беатрис с датой собеседования и анкетой кандидата, которую нужно заполнить и выслать на указанный адрес электронной почты.

Собеседование назначено на среду в десять утра, а значит, мне нужно отпрашиваться у судьи Ричардсона. Остается надеяться, что сегодня он в хорошем расположении духа. Вот только причиной придется назвать посещение врача с дочкой.

Не упускаю возможности спросить у Беатрис как прошла ее ночь, на что та отвечает, что было неплохо, но не более. Утром она просто ушла от мужчины, даже не оставив своего номера телефона. В этом вся моя подруга. Но что-то мне подсказывает, что все не так просто, и причина ее поведения очень глубока.

Закрыв сообщение от подруги, натыкаюсь взглядом на переписку с Нилом. Сегодня с самого утра он пожелал мне доброго утра и замечательного дня, а я, в свою очередь, ему мягкого приземления. Еще он спросил, как я спала этой ночью, и я соврала, что хорошо, но на самом деле сегодня мне снова приснился тот мужчина. Его жадные поцелуи и настойчивые прикосновения сводили с ума. Проснувшись вся в поту и в ужасно возбужденном, состоянии я быстро отправилась в душ. Став под холодные струи, я не сразу смогла отойти от странного наваждения. Хочется надеяться, что это когда-нибудь закончится.

Отложив телефон, снова приступаю к документу, который делала для судьи. Внимательно проверив по несколько раз, несу документ, чтобы не заставлять руководителя долго ждать. Стучусь в дверь кабинета с коричневой табличкой, на которой золотыми буквами написано «Окружной судья Джозеф Ричардсон». Услышав одобрение на той стороне, вхожу в помещение. Кабинет судьи просторный, но ничем не отличающийся от других кабинетов в этом здании. У стены напротив расположен массивный стол из красного дерева, покрытый лаком. Позади висит портрет текущего президента и несколько дипломов в рамках. Справа у другой стены – высокий стеллаж, заставленный всевозможными книгами по юриспруденции и научными изданиями.

Судья, сидящий за высоким кожаным черным креслом, отрывает взгляд от экрана ноутбука, переведя его на меня. На лице мужчины что-то мелькает, и он откидывается на спинку кресла.

– Судья Ричардсон, я подготовила приказ, который вы просили, – подхожу к его столу и протягиваю документ.

Он берет его из моих рук и тщательно изучает несколько минут. Мнусь на месте, начиная переживать, что могла что-то упустить.

– Хорошо, – наконец-то заключает и поднимает взгляд на меня. – И еще, мисс Блэквуд. Мой секретарь заболела, и я хотел бы попросить вас сварить мне кофе. Если вам нетрудно, конечно, – вдруг выпаливает, окинув меня взглядом темно-карих глаз.

– Да, конечно, судья Ричардсон. Мне совсем нетрудно.

– Отлично, – уголок тонких губ приподнимается в довольной ухмылке.

Выхожу из кабинета, решая сначала приготовить кофе, а потом и отпроситься на среду. Вожусь с незнакомой кофемашиной, чувствуя нарастающее волнение. Руки начинают трястись от нервного напряжения.

Наконец, закончив с горячим напитком, несу его на подносе вместе с салфетками, сахарницей и маленькой ложкой. Боясь разлить, медленно вхожу в кабинет и подношу поднос к столу под внимательным взглядом мужчины.

– Надеюсь, без сахара? – задает вопрос, когда я ставлю чашку с блюдцем перед ним, оказавшись сбоку от него.

– Я не стала бросать.

– Хорошо, – скользит взглядом по моей фигуре.

– Судья Ричардсон, я хотела обратиться к вам с личной просьбой, – стараюсь игнорировать его взгляды.

– Я вас слушаю, мисс Блэквуд? – в глазах мелькает интерес.

– Мне очень нужно, чтобы вы позволили мне в среду прийти ко второй половине дня.

– Хм…по какой причине?

– У меня запись к врачу с дочерью. Я понимаю, что…

– Я позволяю, – не дает договорить, сдвинув темные брови. – Но вы должны быть на рабочем месте уже к часу дня и ни минутой позже.

– Да, конечно. Спасибо, я буду вовремя, судья Ричардсон, – быстро тараторю, испытывая облегчение. Остается надеется, что я смогу справиться вовремя.

– Возвращайтесь к работе, мисс Блэквуд, – больше не смотрит на меня.

***

Поднимаюсь на лифте, наблюдая за быстро сменяющимися цифрами на панели. Нервно тереблю ремешок сумки, чувствуя, как волнение нарастает с приближением кабины лифта. Непроизвольно вся сжимаюсь, когда лифт издает сигнал остановки и металлические двери медленно разъезжаются. Оказываюсь в просторном холле с современным и минималистичным оформлением в интерьере. У панорамных окон от пола до потолка стоят кожаные коричневые диваны, к которым приставлены низкие стеклянные журнальные столики овальной формы. Между диванами красуются замысловатые статуи необычных форм из черного гранита.

На двух из четырех диванах сидят какие-то люди и общаются между собой.

Поворачиваю направо, ступая по широкому коридору, и мои шаги эхом отскакивают от стен. Подхожу к кабинету с серой дверью и нужной табличкой. Предварительно постучавшись, открываю ее.

За столом у окна сидит молодая темноволосая девушка с коротким каре и что-то быстро печатает на клавиатуре.

– Добрый день. Меня зовут Наоми Блэквуд, у меня сегодня назначено собеседование, – произношу, и девушка поднимает на меня взгляд.

– Добрый день. Мисс Моррис ждет вас у себя, – указывает на дверь по левую сторону от себя. – Можете проходить.

– Спасибо.

Прежде чем войти, стучусь и, услышав одобрение на той стороне, вхожу в светлое помещение с таким же панорамным видом из окон.

– Добрый день, Наоми, – меня приветствует приятная женщина лет тридцати семи с каштановыми волосами, заплетенными в пучок на затылке. – Меня зовут Миранда, – протягивает руку, посмотрев на меня большими серо-зелеными глазами. – Беатрис нас заочно познакомила, поэтому не вижу смысла в формальностях, – улыбается искренней улыбкой.

– Очень приятно познакомиться, Миранда, – жму ее руку, немного расслабившись. Хочется надеяться, что здесь все такие приятные.

– И мне. Присаживайся, – указывает на кресло, обитое желтым бархатом, стоящее напротив ее стола. Успеваю обратить внимание, что ее кабинет отличается от общей обстановки, царящей в холле. Здесь не возникает ощущение типичного офисного помещения.

Сажусь в кресло и кладу сумку на бедра, устремив взгляд на Миранду.

– У нас есть еще немного времени перед тем, как мы пойдем к генеральному, и я дам тебе пару советов.

– Я слушаю.

– Мистер Эшвуд может показаться достаточно строгим человеком и, по сути, так и есть. Он серьезный и требовательный, но справедливый руководитель. Запомни главное – он ужасно не любит, когда перед ним откровенно стелятся. Не советую пытаться лебезить перед ним. Будь сама собой.

– Поняла. Быть самой собой, – повторяю услышанный совет, снова чувствуя нарастающее волнение.

– Я посмотрела твою анкету, и у тебя есть чем заинтересовать генерального. Пятилетняя работа в адвокатской конторе будет хорошим показателем. И еще могу сказать сразу, у тебя есть хорошее преимущество перед другими кандидатами.

– Какое?

– Знание китайского. Это был один из немаловажных критериев. Но есть одна проблема. Вернее, то, что может оказаться решающим.

– Что именно? – напрягаюсь.

– В анкете ты указала, что у тебя есть маленькая дочь и ты мать-одиночка. Как ты знаешь, должность адвоката по международному праву подразумевает частые командировки, и это может составить трудности.

– Я понимаю, но мне есть с кем оставлять дочь. Мои родители уже вышли на пенсию и часто забирают ее к себе, – не хочется объяснять, что на данный момент она даже не живет со мной.

– Хм…тогда это очень даже хорошо. Обязательно нужно сказать об этом мистеру Эшвуду. Итак… – поднимается со стула, и я автоматически делаю то же самое. – Нам пора, – берет папку в руки, прижимая к груди. – И нам лучше сделать вид, что мы с тобой незнакомы, чтобы мистер Эшвуд не подумал, что я хочу продвинуть кого-то через себя.

– Хорошо. Конечно.

– Не волнуйся, я буду все время с вами и если что приду на помощь.

– Я поняла, – эта информация подбадривает.

– Готова?

– Да, – киваю, поправляя юбку-карандаш длинной до колена, и оттягиваю низ пиджака делового костюма цвета слоновой кости. Дорогая брендовая вещь одна из немногих оставшихся у меня со времен работы в адвокатской конторе. Все остальное пришлось продать.

– Отлично.

Вместе с Мирандой поднимаемся на лифте на самый последний этаж в одиннадцатиэтажном здании и идем к кабинету генерального директора.

Девушка-секретарь, сидящая за столом напротив кабинета, подмигивает Миранде, и та машет ей рукой.

Волнение захлестывает, и руки начинают потеть, как только мы оказываемся перед дверью. Миранда стучит, и с той стороны раздается низкий грубоватый мужской голос.

Вместе с девушкой входим в помещение размером в целый холл, и я замечаю высокого седовласого мужчину, стоящего к нам спиной у большого окна. Он разглядывает пейзаж, простирающийся перед ним, сложив руки в замок за спиной.

Услышав наши шаги, он оборачивается и устремляет взгляд серых холодных глаз на меня. В отличие от заметно посидевших волос на голове его густые брови все еще темные, и я вижу, как они сходятся на переносице.

– Мистер Эшвуд, я привела очередного кандидата, – Миранда подходит к боссу и передает ему папку с моей анкетой.

Мужчина открывает папку и заглядывает в нее, быстро пробегаясь по содержанию.

– Хорошо. Вы можете быть свободны, мисс Моррис.

– Как? – Миранда растерянно хлопает глазами и мне начинает не нравиться то, что происходит.

– Вы что-то имеете против? – темная бровь приподнимается.

– Н-нет, мистер Эшвуд.

– Хорошо. Тогда не тратьте мое время.

– Ладно, – Миранда кидает на меня сочувствующий взгляд и направляется на выход из кабинета.

Дверь за ней закрывается, и мы остаемся одни.

– Присаживайтесь, мисс Блэквуд, – указывает на кресло, стоящее напротив массивного стола из темного дорогого дерева.

Сажусь, сделав глубокий вдох, и устремляю взгляд на мужчину.

Сразу можно сказать, что ему немного за пятьдесят, но даже для своего возраста он выглядит достаточно привлекательным и подтянутым, в отличие от судьи Ричардсона с его выпирающим животом и двойным подбородком.

От мистера Эшвуда так и веет некой непоколебимостью и мужским стержнем.

– Почему вы выбрали именно международное право? – кладет папку на стол перед собой, но не спешит сесть.

– Мне всегда было интересно узнавать другие страны, их культуру и традиции. Знакомиться с новыми людьми, подпитываться их успехом. Немаловажную роль сыграла возможность путешествовать, это отличный способ расширить свой кругозор.

– Как вы относитесь к сложным задачам?

– Сложность для меня относительное понятие. Если передо мной возникает какое-то препятствие, я просто ищу пути ее решения всеми возможными способами.

– Хм…а если препятствие непреодолимое?

– Если пойти по пути наименьшего сопротивления ответ обязательно найдется.

– Хм…Роберт Фритц. Читали его труды? – удивленно приподнимает бровь.

– В свое время я читала много разной литературы. От Канта до Цицерона.

– Я мало встречал женщин вашего возраста с такой степенью начитанности и знанием языков… – опускает взгляд на анкету. – Китайский, испанский, немецкий, – перечисляет указанное в анкете. – И вы на всех говорите свободно?

– Да. Еще немного на итальянском и французском.

– Хорошо. Какие основные принципы международного права вы знаете, мисс Блэквуд? – летит вопрос и начинаю ощущать себя студенткой на экзамене.

– Принцип уважения прав человека и основных свобод. Принцип неприменения силы и угрозы силой. Добросовестного выполнения обязательств по международному праву. Разрешения международных споров мирными путями. Принц…

– Достаточно. Что лично для вас значит эта система?

– Эм…для меня она в первую очередь значит честность и порядочность. А также умение идти на компромиссы.

– Вы хороший переговорщик, мисс Блэквуд?

– Мне часто приходилось принимать участие в деловых переговорах.

– И чем же они заканчивались?

– Как правило, принятием решения в пользу моего клиента.

– Вы указали, что у вас есть дочь, но вы не замужем. Вы разведены с отцом ребенка?

– Я вдова, – коротко отвечаю, не желая вдаваться в подробности.

– Кхм…прошу прощения, – откашливается, потерев гладковыбритый подбородок.

– Все в порядке.

– Воспитывая дочь одна, как вы отнесетесь командировкам?

– Мои родители помогают мне с ней. Они оба уже вышли на пенсию и часто забирают ее к себе.

– Хм…

Мистер Эшвуд еще около получаса задает мне разные вопросы, на которые я отвечаю искренне, стараясь быть естественной.

– Спасибо, что пришли, мисс Блэквуд. Мы сравним анкеты всех кандидатов, и если вы нам подойдете, мы вам позвоним. Всего доброго, – деловым тоном заключает, черкнув что-то на моей анкете, и откладывает ее на край стола.

– Спасибо, что уделили мне время, мистер Эшвуд. Всего доброго, – встаю с кресла, на ватных ногах направляясь к выходу.

Оказываюсь за дверями кабинета, и ко мне сразу подходит Миранда, которая, к моему удивлению, все это время ждала меня.

– Ну как все прошло?

– Н-нормально. Наверно. Не знаю, – мотаю головой, ощущая, как меня трясет. Сидя перед генеральным, я этого не чувствовала.

– Он что-нибудь сказал тебе?

– Только то, что сначала ознакомиться со всеми анкетами и если я подойду, мне перезвонят.

– Хм…странно…я надеялась, что он сразу скажет, что берет тебя.

– Почему?

– Ты последняя из списка кандидатов. Больше нет из тех, кого он предварительно одобрил. Со всеми анкетами он уже подробно ознакомился.

– Может, ему не понравились мои ответы?

– Но ты ведь сказала про дочку, что тебе есть с кем ее оставлять?

– Сказала.

– Ладно. Остается только ждать. Я тебе позвоню в любом случае, даже если он остановит свой выбор на ком-то другом.

– Хорошо. Спасибо. Ох…который час? – тянусь за телефоном в сумочку, вспомнив, что у меня не так-то много времени в запасе.

– Половина первого, – отвечает Миранда, посмотрев на часы на своем запястье.

– Черт…я опаздываю на работу. Еще раз спасибо, Миранда. Мне уже пора, – спешу к лифтам.

Выбегаю на улицу, едва не спотыкаясь на высоких шпильках, и ловлю машину такси. На автобусе мне точно не успеть вовремя. Называю адрес и прошу водителя ехать побыстрей.

Но в час пик добраться до центра города быстро почти нереально из-за пробок, и поэтому я приезжаю к зданию суда, уже опаздывая на пятнадцать минут.

Чуть не спотыкаясь вбегаю в здание и поднимаюсь на лифте на свой этаж. Бегу по пустому коридору и надеюсь, что судья не заметит моего опоздания. Оказываюсь перед дверью в свой кабинет и берусь за ручку.

– Мисс Блэквуд! – раздается за моей спиной грозный голос «босса» и вся сжимаюсь. – Я, по-моему, ясно выразился, когда сказал вам ни минутой позже!

– Судья Ричардсон, мне очень жаль. Но в клинике была очередь…

– Меня совершенно не интересуют ваши оправдания! Сейчас же в мой кабинет! – отдает приказ и развернувшись, идет по коридору.

Словно на свою казнь иду за мужчиной, ощущая исходящий от него гнев каждой клеточкой.

Входим в кабинет, и я закрываю за собой дверь, дрожа всем телом. Сердце бешено колотится в груди. Страх окутывает с головой.

– Как вы помните, я говорил вам, что очередная ваша ошибка повлечет за собой наказание. Так вот, я лишаю вас премиальной надбавки за этот месяц.

– Судья Ричардсон…

– Я еще недоговорил! – рявкает, и я прикусываю щеку с внутренней стороны. – Теперь вы будете каждый день отчитываться передо мной, во сколько вы пришли на работу и во сколько ушли. Больше никаких отпрашиваний и на обед я запрещаю вам выходить из здания. Вам ясно?! – выкрикивает и от звука его голоса подпрыгиваю на месте.

– Ясно, – опускаю голову в пол, не пытаясь возражать, чтобы не сделать хуже.

Чувствую, как судья подходит ко мне и останавливается рядом, так что рукав его пиджака касается моего плеча.

– А вы думали из-за вашей красоты я буду давать вам поблажки? – неожиданно произносит голосом, ставшим звучат хрипло.

– Я н-никогда т-так не думала, судья Ричардсон, – мой собственный голос стал звучать жалко.

– Вы меня не обманите, мисс Блэквуд. Я прекрасно знаю таких женщин, как вы.

– Каких таких? – уже едва стою на ногах, решившись поднять на него глаза.

Хочется убежать, когда я вижу, как он смотрит на меня. Взгляд почернел, отражая животный голод. Лицо потное. Изо рта вырывается тяжелое дыхание с неприятным затхлым запахом.

– Обольстительниц, пользующихся своей внешностью.

– Очень жаль, что вы так думаете обо мне. У вас сложилось неправильное мнение, – стараюсь выпрямить плечи.

– Я сам решу, какое мнение о вас складывать. А сейчас возвращайтесь к своим непосредственным обязанностям. Мне срочно нужен проект судебного заседания по делу Питерсона. Если не принесете его через десять минут будете уволены!

– Х-хорошо, – вылетаю из кабинета на колотящихся ногах и скрываюсь за дверью своего маленького «убежища».

Не понимаю, что на него нашло. Я никогда не вела себя как-то вызывающе, чтобы он мог подумать обо мне такое.

Теперь я лишилась премии, а деньги мне нужны как воздух. Но самое страшное, что теперь за любую ошибку я могу лишиться и работы. При том что моя кандидатура в «МаджестикКомпани» под большим вопросом.

Минуту стараюсь дышать глубоко, чтобы успокоить напрочь расшатавшиеся нервы, после чего принимаюсь за документ. Когда несу его, с меня сходит сто потов, пока судья проверяет его. К счастью, до конца рабочего дня я больше не слышу замечаний в свой адрес и когда «босс» уходит домой, выдыхаю, поняв, что все это время находилась в состоянии напряжения.

## Глава 7

Следующие несколько дней проходят менее напряженно, но я чувствую перемены со стороны судьи Ричардсона. Каждый раз, когда я отчитываюсь перед ним, на его лице появляется выражение полного удовлетворения, как у кота, наевшегося вкусной еды с хозяйского стола. Иногда мне пробирает такая сильная злость, что хочется заехать по его сальной физиономии. Приходится прикладывать титанические усилия, чтобы держать себя в руках. Я вообще стараюсь не смотреть на него, чтобы он не подумал будто я строю ему глазки, чего в принципе никогда не делала. Даже если на секунду представить, что судья Ричардсон мог привлечь меня как мужчина, то я все равно никогда не стала бы нарушать свой профессиональный принцип – смешивать работу и личную жизнь. А он к тому же еще и женат, имея двух сыновей и дочь. Это уже двойное табу.

Все эти дни я работаю как ломовая лошадь, поскольку он закидывает меня распоряжениями одно за одним. Мне приходится по несколько раз проверять себя, чтобы не совершить ошибку.

Что касается нашего общения с Нилом то оно набирает обороты, хоть я далеко не сразу отвечаю на его сообщения. Вчера он даже позвонил мне пока я мыла полы в вечернюю смену, и мы мило с ним побеседовали. Он сообщил, что задерживается в Лос-Анджелесе до понедельника и очень надеется на следующей неделе увидеться со мной. Я не стала отказываться, но и не смогла дать ему внятного ответа. Я все еще не уверена, что нам стоит что-либо начинать. Не хочется, чтобы он впустую тратил свое время на меня.

Когда наступает пятница, я уже не жду звонка с «МаджестикКомпани» и уверена, что они взяли кого-то кто подошел им больше.

– Мисс Блэквуд! – дверь в мой кабинет резко распахивается, и на пороге появляется разъяренный судья Ричардсон с красным, как переспелый помидор лицом. – Что черт возьми, вы себе позволяете? – кричит так громко, что стены сотрясаются.

– Ч-что я сделала? – инстинктивно поднимаюсь со стула, пытаясь спрятаться за его спинкой.

– Когда я сказал вам принести мне проекты мотивировок по предварительным ходатайствам?

– К-когда? – растерянно хлопаю глазами, не помня, чтобы он вообще говорил мне об этом.

– Сегодня до двенадцати дня! Уже почти два часа, а вы не удосужились выполнить порученное вам задание! Я больше не намерен это терпеть! Вы уволены!

– Мистер Ричардсон, прошу, не надо! – так крепко хватаюсь на спинку стула, что искусственная кожа на нем начинает трещать.

– Ничего не хочу слышать! Пишите заявление и убирайтесь! – выходит из кабинета, громко хлопнув дверью.

Закрываю рот рукой, заглушая горький плач, рвущийся из груди. Прикладываю другую руку к грудной клетке, боясь, что сердце сейчас просто разорвется. Окутывает полное отчаяние и неверие в происходящее. Ощущение, что я падаю с высокой скалы в черную бездну.

Мотаю головой, смахивая слезы, и иду к двери, чтобы попытаться хоть как-то исправить свое положение.

Стучусь в дверь кабинета судьи и слышу его противный голос на той стороне. Открываю дверь дрожащей рукой и войдя, закрываю дверь за собой.

– Дайте мне еще один шанс, судья Ричардсон. Прошу вас, – нахожусь почти на грани того, чтобы начать умолять его.

– Хотите еще один шанс? – он больше не выглядит таким взбешенным, как несколько минут назад.

– Да. Я очень вас прошу. Мне нужна эта работа.

– Хорошо. Я дам вам шанс, – произносит, и я звучно выдыхаю. – Но в том случае, если вы согласитесь стать моей любовницей, – от следующих слов меня пошатывает и приходится облокотиться о стену, чтобы не упасть.

– Ч-что? – шепчу, не веря в то, что услышала.

– Я даже готов повысить вам жалованье вдвое, если буду иметь возможность лицезреть ваше обнаженное тело в постели со мной.

– Как вы можете…вы женаты…

– Вы не в том положении, чтобы осуждать меня. Со своей женой я как-нибудь сам разберусь. И не советую пытаться жаловаться на меня куда-то. У меня очень много связей. Если совершите эту ошибку, я без проблем могу сделать так, что вас больше никуда не возьмут на работу, – его слова выбивают почву из-под ног.

– Я знаю, что у вас никого нет. Вы до ночи пропадаете на работе, – мои глаза округляются. – Вы удивлены, что я знаю о вашей подработке? – судорожно мотаю головой, не в силах сдвинуться с места от шока. – Так что не вижу никаких препятствий. Вам нужны деньги, а мне ваше соблазнительное тело. Это будет взаимовыгодное сотрудничество.

Ощущение, что я загнана в угол, не дает сделать нормальный вдох.

Вижу, как мужчина встает и идет ко мне. Вжимаюсь в стену, когда он подходит ко мне слишком близко, нависнув надо мной своей тушей. В нос бьет неприятный запах пота и чего-то еще. Зажмуриваю глаза и сжимаю руки в кулаки так сильно, что ногти впиваются в кожу ладоней.

Он касается моей щеки тыльной стороной ладони, и от его прикосновений к горлу подступает тошнота.

– Такая нежная кожа…прямо как шелк… – раздается хриплый шепот у моего уха, и по спине пробегает холод. – Сколько уже чертовых месяцев я желаю ласкать каждый ее сантиметр, – ведет рукой к шее и проводит по зоне декольте скрытой под блузкой, заставляя начать паниковать.

Но, к счастью, он убирает руку и отходит от меня, отчего судорожно выдыхаю.

– У вас есть время до понедельника, чтобы дать мне ответ, мисс Блэквуд. А сейчас вы свободны, – тон голоса снова становится деловым и бесстрастным.

Но колотящихся ногах выбегаю из помещения. Закрываю рот рукой от рвущихся наружу всхлипов, скрываясь за дверью своего кабинета. Оказавшись у рабочего стола, облокачиваюсь одной рукой о крышку и даю волю слезам.

Кошмарней свою жизнь я просто представить не могла. Меня буквально склоняют к интиму за деньги, как самую последнюю шлюху. Вынуждают стать перед выбором, и какое бы решение я ни приняла оно все равно будет не в мою пользу. Я либо окажусь на улице и еще больше погрязну в долгах, или стану игрушкой в постели с извращенцем.

***

Выходные проходят словно в аду. Я даже не нахожу сил, чтобы поехать к дочке, соврав о скосившей меня простуде. Меньше всего хочется, чтобы мое настроение передалось ей. Она всегда очень тонко чувствует меня и улавливает, если я чем-то расстроена.

Единственное, что я делаю, это сдерживаю данное слово. Отправляю к родителям курьера с купленной куклой, которую обещала привести Бэтти. Я всегда сдерживаю обещания перед своей малышкой, больше всего боясь разочаровать ее.

Я рыдаю все два дня и почти не сплю ночами. А если мне удается заснуть, мне снится противное лицо судьи Ричардсона с жирным блеском на обвисших щеках. Каждый раз он тянет ко мне руки с пальцами словно сосисками, сжимая их на моей шее, отчего я начинаю задыхаться. Я просыпаюсь от собственного крика и ужаса, поселившегося внутри.

В понедельник я приезжаю на работу, напоминая ходячего зомби. Я почти ничего не вижу перед глазами. Даже не сразу слышу, как мистер Дэвис за стойкой охраны, здоровается со мной.

– С тобой все хорошо, голубка? – окидывает меня встревоженным взглядом.

– Простите, мистер Дэвис. Просто были тяжелые выходные.

– Что-то с твоей дочуркой?

– Нет-нет. Слава богу с ней все хорошо.

– Тебя кто-то обидел? Может, я могу чем-то помочь?

– Со мной уже все в порядке, – натягиваю улыбку, сама не веря в то, что говорю.

– Не стесняйся сказать мне, если тебе нужна помощь.

– Хорошо. Спасибо. Мне нельзя опаздывать.

– Судья Ричардсон совсем тебя загонял, – сдвигает седые брови на переносице, посмотрев на меня с сочувствием.

Ничего не отвечаю, а просто обреченно шагаю к лифтам. Сегодня все решится и мне будет лучше сохранять спокойствие.

Вхожу в свой кабинет и замираю по центру небольшого помещения, в последнее время напоминающее клетку. Слышу за дверью тяжелые шаги и спустя секунду та открывается. Поворачиваюсь и встречаюсь с карим взглядом, отражающим нетерпение.

– Вы приняли решение, мисс Блэквуд?

– Да.

– Надеюсь, оно правильное и всем будет от него хорошо, – потемневший взгляд упирается в зону моего декольте.

– Я решила, что хочу уволиться, – выпаливаю на одном дыхании.

– Чтооо? – открывает рот.

– Вы прекрасно слышали, что я сказала, мистер Ричардсон, – едва сдерживаю рвущийся наружу гнев.

– Ты совсем глупая? – скалит желтые зубы.

– Я больше ни дня не желаю работать здесь и никогда в жизни не лягу с вами в постель даже под угрозой смерти.

– Да куда ты пойдешь? Кому ты будешь нужна? Думаешь, так легко найти хорошую работу, да еще и матери-одиночке?

– Мне плевать. Лишь бы подальше от вас.

– Я мог бы содержать тебя. Погасить все твои долги. Ты не знаешь от чего отказываешься.

– Мне от вас ничего не нужно. Я хочу уволиться.

– Это твое окончательное решение?

– Да.

– Что ж. Хорошо. Ты свой выбор сделала. Тогда собирай свои вещи и проваливай прямо сейчас. И больше никаких подработок здесь тоже у тебя не будет. Я давал тебе шанс, но ты решила показать свое упрямство. Тебя рассчитают сегодня в течение дня, – разворачивается и уходит, громко хлопнув дверью.

Собираю свои вещи в коробку, не забыв в последний момент забрать со стола рамку с фото, где я держу на руках смеющуюся дочку. Фотография была сделана на ее двухлетие, которое мы отмечали в узком кругу на заднем дворе родительского дома. Тогда она была еще совсем маленькой и, кажется, это было уже так давно. Нас сфотографировала Беатрис, и на фото мы кажемся такими счастливыми. Но только мне известно, чего мне только стоило улыбаться в тот день. Как и во многие дни моей сегодняшней жизни.

А после того как я оказалась без работы в куче долгов, мне хочется кричать о несправедливости этого мира.

Стараясь не разреветься, спускаюсь на лифте вниз и прохожу через турникет, так сильно прижимая коробку к груди, будто в ней находится то, что спасет меня. Молча кладу свой пропуск на стойку и прохожу через турникет.

– Голубка? – сбоку раздается голос мистер Дэвиса, и я перевожу взгляд на него. – Что произошло? – окидывает меня глазами, полными тревоги.

– Я уволилась, мистер Дэвис.

– Что? Как? Почему?

– Простите меня…я лучше пойду, – спешу к выходу, чувствуя, что нахожусь на грани истерики.

Выхожу на улицу и останавливаюсь, сделав глубокий вдох. Из груди вырывается всхлип, но я проглатываю подступающий ком.

Внезапно раздается оглушительный раскат грома, и я поднимаю голову к небу. В следующую секунду на город обрушивается проливной дождь, а я так и остаюсь стоять посреди пешеходной дороги, промокая до нитки. Это просто ничто по сравнению с тем, что меня сейчас может ждать. Если в ближайшее время я не найду хоть какую-нибудь работу, я окончательно пропала.

Вернувшись домой, я сбрасываю с себя мокрую одежду и закутавшись в плед, ложусь на диван, свернувшись в позу эмбриона. Смотрю в стену перед собой и вижу, как она начинает расплываться от подступающих слез. Больше не сдерживаю себя и даю волю слезам, рыдая навзрыд. Кричу в тишине квартиры от отчаяния и настигшей несправедливости. Я будто расплачиваюсь за чьи-то грехи, ведь никогда никому не делала ничего плохого. Я всегда старалась жить по законам морали насколько это возможно.

Когда слезы заканчиваются, я проваливаюсь в глубокий беспокойный сон совершенно без сил.

Из сна меня выводит звонок мобильного, оставленного в сумке, кинутой где-то на полу в коридоре. Встаю с дивана и пошатываясь, иду за телефоном. Голова раскалывается, и пульсирующая боль отдает в виски.

На дисплее высвечивается незнакомый номер, и я с опаской жму на кнопку ответа.

– Я…кхм…я вас слушаю, – приходится прочистить горло.

– Привет, Наоми. Это Миранда.

– Д-да, Миранда. Привет.

– Прости, что так долго не звонила. Но у меня просто не было для тебя новостей. У мистера Эшвуда возникли срочные дела в Нью-Йорке, и его не было до конца прошлой недели. Сегодня он попросил меня передать, что он хотел бы завтра еще раз встретиться с тобой для разговора в рамках второго этапа собеседования.

– Второго этапа?

– Да. Он собирается задать тебе вопросы, ответ на которые и определит твою судьбу в нашей компании. Что за вопросы можешь у меня не спрашивать. Я и сама не знаю.

– Ладно. Я приеду.

– Отлично. Чуть позже я пришлю тебе в сообщении точное время.

– Хорошо. Спасибо, Миранда.

– Пока не за что. Но у меня хорошее предчувствие. До завтра.

– До завтра, – кладу трубку и перевожу взгляд на свое отражение в зеркале.

Светлые волосы торчат в разные стороны из-за выбившихся прядей из хвоста. Тушь растеклась и засохла под глазами безобразными разводами. Щеки красные, а пухлые губы сухие и искусанные в кровь.

Смотрю на свой убожеский вид и не могу поверить, что это я.

В таком виде меня даже официанткой в дешевую забегаловку не возьмут, не говоря уже о престижной компании. Я должна сегодня хорошенько отдохнуть, чтобы завтра выглядеть как деловая женщина, способная на решение сложных задач. От этого на кону теперь стоит слишком многое.

## Глава 8

Приезжаю в офис к назначенному времени и для начала захожу к Миранде. Она дает мне пару напутствий и пожелав удачи, отправляет к генеральному.

– Добрый день, мисс Блэквуд. Можете проходить. Мистер Эшвуд уже ждет вас, – произносит помощница возможного нового босса со сдержанной улыбкой.

– Спасибо, – благодарю ее и берусь за ручку, открывая дверь.

Снова волнение окутывает с головой, когда я вижу нахмуренного мужчину, в этот раз сидящего за своим столом. Он отрывает взгляд от документа, лежащего перед ним, и переводит серые глаза на меня.

– Добрый день, мистер Эшвуд. Вы хотели меня видеть? – стараюсь держаться уверенно.

– Добрый день, мисс Блэквуд. Прошу вас, проходите и присаживайтесь, – сегодня он уже не кажется таким жестким, как в прошлый раз.

Сажусь на кресло и устремляю взгляд на мужчину, сложив пальцы в замок. Я чувствую, как вспотели ладони, и слышу стук сердца в ушах.

– Мисс Блэквуд, на днях я общался по видеосвязи с вашими прошлыми работодателями в адвокатской конторе братьев Стивенсонов. Как вы знаете их офис уже несколько лет находится в Женеве. Мне было важно знать, как вы проявили себя на должности адвоката и получил от них ответ. Ваши боссы очень хорошо отзывались о вас. Они рассказали, что вы работали как настоящий профессионал и никогда не пасовали перед трудностями. Вы отлично находили подход к любому клиенту и умели сглаживать углы.

– Для меня было честью работать на таких профессионалов, как братья Стивенсоны. На самом деле они многому меня научили. В том, какой со временем я стала очень большая их заслуга, и я им очень благодарна за это.

– Они до сих пор сожалеют, что вы не смогли уехать с ними.

– Это было очень непростое решение.

– Понимаю. Мисс Блэквуд, я позвал вас для того, чтобы сказать, что я заинтересован в вашей кандидатуре. Но для начала я могу взять вас на испытательный срок. И первым вашим испытанием будет командировка в Аргентину для очень важных переговоров. Если вы согласны на такие условия, то вас введут в курс дела и уже на днях вы вылетите Буэнос-Айрес. Время для раздумий я не могу вам дать. Вы должны решить прямо сейчас, готовы ли вы к испытанию.

– Я готова, мистер Эшвуд, – отвечаю без промедления.

– Отлично, – тянется к кнопке на рабочем телефоне. – Мэл, вызовите ко мне миссис Андерсон.

– Конечно, мистер Эшвуд. Сейчас сделаю, – отвечает женский голос на той стороне.

Не проходит и двух минут, как в кабинете появляется ухоженная привлекательная женщина лет сорока с заплетенными в аккуратный пучок на затылке светлыми волосами. На фигуре с округлыми бедрами и пышной грудью надет стильный бирюзовый брючный костюм, красиво оттеняющий янтарный цвет глаз.

– Мисс Блэквуд, познакомьтесь с Мэри Андерсон, нашим руководителем отдела по работе с ключевыми клиентами. Она ведет вас в курс дела предстоящей поездки и обо всех других моментах вашей работы на период испытательного срока.

– Очень приятно с вами познакомиться, мисс Блэквуд, – женщина протягивает мне руку с красным маникюром, улыбнувшись ярко-алыми губами.

– И мне очень приятно, миссис Андерсон, – жму ее руку.

– Я уже могу ее забрать? – обращается к генеральному.

– Конечно. Мы уже закончили с мисс Блэквуд, – кидает взгляд на меня. – Добро пожаловать в «МаджестикКомпани». Я надеюсь, что сделал правильный выбор.

– Спасибо, что дали мне шанс, мистер Эшвуд. Я постараюсь не разочаровать вас.

Мужчина едва заметно улыбается и отвлекается на звонок мобильного.

– Пойдемте, я вам все покажу и расскажу, – выходим с женщиной из кабинета.

Для начала миссис Андерсон объясняет мне, где что находится. Отводит в отдел кадров для оформления. Показывает мое рабочее место и рассказывает основные нюансы.

– А теперь перейдем ближе к делу, – расслабленно присаживается на край моего стола, отпивая кофе из кружки. – И, кстати говоря, я не очень люблю всю эту официозность, поэтому ко мне можно обращаться по имени.

– Хорошо, Мэри. Я тоже не против, если вы будете называть меня просто Наоми.

– Отлично, – алые губы растягиваются в удовлетворенной улыбке. – Нам предстоит с вами непростое задание. Командировка в Аргентину подразумевает важные для нашей компании переговоры. Сделка, которую нам нужно заключить, может принести отличные комиссионные, но их размер будет зависеть от того, кого нам удастся больше заинтересовать. Я лечу с вами, поскольку клиента для которого будут вестись переговоры нашла я и лично веду все его дела. Пока для общей информации, с чем мы имеем дело: на окраине Буэнос-Айреса моим клиентом был приобретен участок земли с живописными видами на океан, где планируется постройка курортно-гостиничного комплекса с огромной инфраструктурой. Проект идет под инвестирование, и наша задача – заинтересовать инвесторов, а потом уже выбирать из тех, кто будет готов предложить больше.

– Уже есть предполагаемые инвесторы?

– Да. Их трое. Один из Китая. С ним придется общаться напрямую и на его родном языке. Второй из Испании, у него своя сеть отелей на Тенерифе и Ибице, но я пока не знаю, будет ли он сам или его представитель. Все они прибудут для переговоров в разные дни. А третий – местный бизнесмен. С ним есть свои нюансы, но о них я расскажу вам, когда будем в Буэнос-Айресе.

– Когда мы вылетаем? Я хотела бы сначала ознакомиться со всеми документами по сделке.

– Вылетаем ранним утром в воскресенье. С понедельника нас уже будут ждать дела. Я дам вам все необходимое. Мы должны быть во всеоружии, когда прибудем туда, – подмигивает мне с заговорщической улыбкой на губах. – Если у нас все получится, босс не поскупится на хорошие премиальные, – встает, направляясь к выходу из кабинета. – И еще, – останавливается в дверном проеме, – Завтра с утра на ваш счет перечислят аванс. Советую вам купить с собой несколько вечерних нарядов и что-то стильное для переговоров. И на всякий случай уточняю, август в Аргентине считается зимним месяцем, и температура там редко превышает 16 градусов днем. Поэтому не помешает взять с собой теплые вещи.

– Хорошо. Я все поняла.

Мэри уходит, и я осматриваюсь вокруг. Мое рабочее место находится чуть в стороне от других, где за отдельными стеклянными перегородками работают сотрудники компании. Каждый увлеченно занят своим делом, и в то же время между ними ощущается командный дух.

Даже не верится, что я смогла попасть в такое место, оказавшись на самом дне. И я обязательно воспользуюсь шансом и сделаю все от меня зависящее.

***

Дни перед предстоящей командировкой проходят напряженно. Приходится многое успеть. Но я ловлю себя на мысли, что мне нравится эта суета. Я получаю массу удовольствия, вникая в процессы, знакомясь с коллегами. Мое общение с Мэри складывается очень легко и уже сейчас понимаю, что мы точно с ней сработаемся.

Перед днем вылета вечером заезжаю к родителям, чтобы увидеться с Бэтти и провожу с ней весь вечер пока не укладываю спать. Как всегда, уезжаю расстроенная, но в этот раз зная, что у нас появился шанс к большим переменам.

Утром в день вылета, едва солнце успевает показаться из-за горизонта, Мэри приезжает за мной со своим водителем, и мы вместе едем в аэропорт.

– Готовы? – задает вопрос, посмотрев на меня горящими янтарными глазами. Сегодня она выглядит моложе своих лет, распустив светлые прямые волосы длинной чуть ниже плеч. На лице почти нет макияжа, а на губах вместо привычной алой помады только прозрачный блеск.

– Готова.

– Вы бывали раньше в Аргентине?

– Нет. В Южной Америке я была только в Бразилии и Чили, но в Аргентине давно хотела побывать.

– Аргентина – очень колоритная страна. Я люблю людей, которые живут там.

– Какие они?

– Очень открытые, доброжелательные и дружелюбные. Они чтят свои традиции, семью и гордятся культурой. Среди аргентинцев достаточно развит патриотизм. Как правило, они даже путешествуют внутри страны, считая, что лучше Аргентины ничего нет.

– Вы много раз бывали там?

– Этот раз будет седьмым по счету. «МаджестикКомпани» плотно сотрудничает с этой страной.

– Значит, командировки туда частая практика?

– Да. Волнуетесь?

– Немного.

– Вам ведь не привыкать к переговорам?

– Это так. Но последние мои переговоры были больше четырех лет назад.

– Боитесь, что растеряли навыки?

– Надеюсь, что нет.

– Мистер Эшвуд очень проницательный человек, и он не стал бы брать вас, если бы не был уверен в ваших способностях.

– Мне лестно слышать такое.

– Напрасно. Вы очень умны, Наоми. За то короткое время, что я успела с вами познакомиться, я точно могу сказать, что у вас огромный потенциал. Вы трудолюбивы и нацелены на успех.

– А мне приятно работать под вашим руководством.

– Из нас выйдет хороший деловой тандем. Я в этом уверена, – подмигивает мне.

В аэропорту выясняется, что мы летим первым классом, что в очередной раз подтверждает финансовые возможности «МаджестикКомпани». Когда я увидела размер перечисленного мне аванса, я была в приятном шоке. Первой моей мыслью было все деньги пустить на погашение текущих долгов, но я отложила лишь небольшую часть на взнос по аренде. Остальное же, как и просила Мэри я потратила на вечерние наряды из брендовых магазинов. Я не могла позволить себе купить что-то дешевое и непрезентабельное. Люди из кругов высшего общества всегда обращают внимание на то, какая одежда на человеке, и легко могут отличить подделку от оригинала.

Через долгие и утомительные двенадцать с половиной часов мы приземляемся в международном аэропорту Буэнос-Айреса имени министра Пистарини. После паспортного контроля с тяжелыми чемоданами, набитыми нарядами и теплыми вещами, следуем с Мэри к выходу, где нас встречает мужчина средних лет с табличкой, на которой указаны наши имена. В отель нас везут на дорогом черном блестящем автомобиле с кожаным коричневым салоном и тонированными окнами. Данная услуга предоставляется как трансфер отеля за наше проживание. За какие-то несколько дней моя жизнь кардинально поменялась. Еще недавно я ездила на общественном транспорте, а сегодня разъезжаю на респектабельных машинах, как успешная женщина.

Через полчаса водитель останавливается у бордюра и помогает нам выйти. Пока наш багаж достает из багажника и устанавливает на специальную тележку встречающий швейцар, я прохожусь взглядом по архитектуре представшей передо мной постройки. Мы будем жить в историческом здании, построенном в колониальном стиле. Бежево-желтый цвет фасада в сочетании с темно-бордовыми рамами арочных решетчатых окон смотрится очень стильно и завораживающе. На втором и третьем этажах карнизы окон украшают горшки с ярко-сиреневыми цветами, придающие некоторый законченный уют.

Пока мы ехали сюда, я успела обратить внимание на обилие контрастов в архитектуре. Колониальные здания перемешались с современными небоскребами и старинными мощеными улочками. Здесь царит уникальная атмосфера, погружающая в мир танцев, музеев, художественных галерей и старых театров. В этом месте веет чем-то загадочным и неповторимым. Я почувствовала это, как только спустилась с трапа самолета.

После стойки ресепшена нас, как важных гостей проводят на третий этаж к отдельным номерам, которые находятся рядом друг с другом.

Вхожу в свой номер и осматриваюсь вокруг. В глаза сразу бросается огромная кровать, застеленная белоснежным бельем и лежащими у изголовья бордовыми бархатными подушками. На них лежат подушки размером поменьше с цветочным принтом, служащие украшением. Поперек кровати для создания визуальной законченности полоской разложено бархатное покрывало под цвет подушек. Стена позади мягкого изголовья окрашена темно-зеленой декоративной штукатуркой, создающей эффект объема изображения. По обеим сторонам от кровати стоят деревянные тумбочки, сделанные под старину и покрытые красным лаком. На единственном окне выходящим на променад знаменитого бульвара Сохо висят тяжелые портьеры коричневого цвета, и вся цветовая гамма номера окунает во времена колониальной Аргентины. За окном виднеется большой билборд, расположенный на противоположной части дороги с черным фоном, на котором запечатлена красивая пара мужчины и женщины, танцующие эмоциональное танго. Рядом с ними надпись с приглашением гостей города на профессиональные уроки этого страстного танца.

Замечаю лежащую на тумбочке карточку и черную ажурную маскарадную маску для лица. Взяв карточку в руки, читаю напечатанное каллиграфическими золотыми буквами приглашение на маскарадную вечеринку, посвященную ежегодному празднику зарождения Аргентинского танго. Она будет проходить сегодня в десять вечера в ресторане «Роджо Танго». Тишину комнаты нарушает стук в дверь, и я открываю ее, увидев на пороге Мэри.

– Как вам номер? – интересуется, не переступая порог.

– Спасибо. Очень уютно и красиво.

– Отлично. Видели приглашение на маскарад?

– Да. Давно не была на интересных мероприятиях.

– Отличная возможность возобновить. Привыкайте к новому ритму жизни, Наоми. Насколько я помню по вашим рассказам, когда-то он вам очень нравился.

– Да. Вы правы. Я с радостью пойду.

– Вот и отлично. У нас пока есть время, чтобы немного отдохнуть после перелета.

– Да. Душ будет сейчас как раз кстати.

– Я думала о том же. Значит, встретимся в половине десятого. Машина отвезет нас по нужному адресу.

– Хорошо. До встречи.

## Глава 9

Рассматриваю в зеркале свое отражение и ощущаю себя непривычно в таком ярком образе. На мне одно из привезенных красных платьев, которое я заметила на витрине магазина в последний момент. Фасон без рукавов с красивой вышивкой спереди и кружевными вставками на чашечках бюста, который выгодно приподнимает грудь. Верх платья облегает тонкую талию, а струящаяся шелковая юбка длиной ниже колена и разрезом до бедра, придает образу женственности и загадочной сексуальности.

Волосы уложены крупными локонами и заколоты на затылке. Боковой пробор зафиксирован лаком в виде своеобразной волны. С макияжем пришлось немного повозиться, несмотря на то, что верхняя часть моего лица будет прикрыта маской. Глаза я подвела черной подводкой, сделав стрелки в уголках, и накрасила ресницы, отчего зелено-голубые глаза стали казаться еще более раскосыми и выразительными. На губы я нанесла ярко-алую помаду и немного румян на высокие скулы. Последний оставшийся штрих – это ажурная маска, но ее я одену уже в машине.

Перед выходом обуваю черные элегантные лодочки на высоком каблуке и накидываю на плечи блейзер, чтобы не замерзнуть в вечерней прохладе.

Выхожу из номера в тот момент, как открывается соседняя дверь и появляется Мэри. Не могу сдержать улыбку, увидев, как замечательно она выглядит. На ней черное бархатное платье, крепящееся перекинутой через шею шлейкой. Низ юбки асимметричный с бахромой, нашитой снизу и разрезом, открывающим часть бедра. Волосы заплетены в пучок и зафиксированы гелем, с пробором по центру. А сбоку заколота заколка в виде цветка красной розы. Для своих сорока лет эта женщина выглядит очень привлекательной и уверена, что ее муж восхищается ей. На алых губах расплывается улыбка, когда она проходится по мне взглядом янтарных глаз.

– Вы невероятно красивы, Наоми. И даже маска не сможет этого скрыть. Я не завидую мужчинам, которым вы сегодня откажете в танце.

– Спасибо. Вы тоже выглядите прекрасно.

– Благодарю. Нам пора. Не будем опаздывать.

– Конечно.

Выходим из здания отеля, и нас встречает швейцар, провожая до машины, с ожидающим водителем.

– Приятного вечера и жарких танцев, прекрасные сеньориты, – швейцар желает на испанском языке, перед тем как закрыть пассажирскую дверь.

– Что он сказал? – интересуется Мэри.

– Пожелал нам приятного вечера и жарких танцев.

– Когда-нибудь я все-таки должна выучить испанский.

– Буду рада помочь вам в этом.

– Было бы очень здорово. Я до сих пор удивляюсь, как вы знаете столько языков.

– Просто они легко мне давались, и я решила не останавливаться на каком-то одном. Но и это не так уж и много. У нас в колледже был парень, который в совершенстве знал семь языков.

– Целых семь? Удивительно. Меня хватило в детстве только на французский. И сейчас я рада, что многие наши клиенты говорят на английском.

– Английский – очень универсальный язык. Когда я работала в адвокатской конторе и периодически летала в Европу, мне нечасто приходилось пользоваться языками.

– Вам нравилась там работать?

– Очень, – голос стал отдавать тоской. – Это был самый лучший период моей жизни.

– Почему вы уволились?

– Офис переехал в Женеву, а обстоятельства не позволили мне уехать с ними.

– Вы жалеете?

– Оглядываясь назад на свою жизнь, я стараюсь ни о чем не жалеть.

– А вот я исправила бы некоторые вещи. Я так и не спросила вас, вы умеете танцевать танго, Наоми?

– До колледжа я увлекалась бальными танцами, и танго тоже входило в уроки. А вы?

– А я пару раз сходила на частные уроки здесь в Буэнос-Айресе и, честно говоря, получила массу удовольствия.

– Понимаю. В танго заложено много эмоциональности и экспрессии.

– Скажу вам по секрету этот город – одна сплошная экспрессия. Тут очень легко потерять голову, если рядом с вами окажется горячий сексуальный аргентинец, – она произносит последние слова с придыханием, будто знает, о чем говорит.

– С вами такое случалось?

– Как-нибудь я вам расскажу, – загадочно улыбается.

Спустя десять минут по ночному Буэнос-Айресу, залитому вечерними огнями, водитель привозит нас в исторический центр города по дорожным указателям граничащий с районами Монтсеррат и Пуэрто-Мадеро. Прежде, чем выйти из машины, надеваем на лица маски. Когда оказываемся на улице, я замечаю красиво одетых людей, направляющихся к входу в ресторан, застланному красной дорожкой.

Отчего-то сердце в груди начинает биться быстрее, и странное волнение окутывает с головы до ног, пуская легкую дрожь по телу.

Вместе с Мэри входим в просторный холл ресторана и от вида впереди дух захватывает. По центру помещения предстает пруд с подсветкой и плавающими в нем золотыми рыбками. По центру пруда, как главный акцент размещена бронзовая статуя застывшей в танго пары, похожей что я видела на билборде через окно в своем номере. Женская фигура присела, согнув одну ногу в колене, а другую вытянув в выпаде. Мужчина нависает над ней, придерживая за тонкую талию одной рукой, а другой держа ее выпрямленную руку в своей ладони. Статую освещают прожекторы с красным светом, создавая атмосферу загадочности. Поистине завораживающее зрелище, отдающее вибрациями где-то внутри.

Пришедшие гости скрываются за тяжелыми бордовыми портьерами с левой стороны от холла. Похоже, там и проходит основное действо. Оттуда доносятся приятные слуху звуки с элементами гитары, ударных и волшебного бандонеона, главного инструмента, который всегда ассоциируется с танго за свое пронзительно-щемящее звучание.

Оказываемся в круглом зале погруженным во мрак. Освещением здесь служит такая же, как и в холле красная подсветка и плафоны с приглушенным теплым светом, размещенные на стенах с ажурными обоями, выступающими из-под портьер, тянущихся по всему периметру. Рядом с расставленными круглыми высокими столиками некоторые гости общаются между собой, попивая коктейли из бокалов. Несколько одиноких мужчин разместились за барной стойкой. А основная масса уже танцует с выбранной парой или с тем, с кем пришли. На небольшой импровизированной сцене расположились музыканты, играя красивую проникновенную мелодию.

– Вы знаете о правилах поведения при выборе партнера для танца в милонге, Наоми? – звучит вопрос от Мэри.

– Милонге?

– Да. Так здесь называют места, где собираются люди, чтобы потанцевать аргентинское танго.

– Нет, не знаю. А есть определенные правила?

– Да. Если вы хотите потанцевать с кем-либо, вы ищите этого человека глазами. Как только вы находите его, вы должны смотреть на него открыто и прямо, давая понять, что хотите танцевать с ним сейчас. Также и в том случае, если вы ловите на себе взгляд мужчины. Следующие действия должны исходить уже непосредственно от мужчины. Он берет инициативу в свои руки и произносит одними губами слово «потанцуем». Или он еще может кивнуть вам в сторону танцпола. Вы же со своей стороны произносите губами «да» или киваете в знак согласия. Как только мужчина получит ваш утвердительный ответ, он направится к вам, и все это время вы должны сохранять зрительный контакт. Вы первой выходите на танцпол и перед тем как начать танцевать принято перекинуться парой фраз.

– Например?

– Это может быть что-то самое банальное. Например – «как дела».

– А если я не хочу танцевать, что тогда?

– Тогда просто не бросайте взгляды и не заостряйте внимание на ком-либо.

– Хорошо. Спасибо, что предупредили.

– Не за что. Как насчет выпить чего-нибудь?

– Да. Я бы выпила белого вина.

– А я бы мартини, – Мэри подзывает проходящего мимо официанта, делая заказ.

Занимаем место за свободным столиком и иногда перекидываемся с Мэри короткими репликами. Наблюдаю за танцующими и в то же время наслаждаюсь музыкой, заполняющей все помещение глубокими аккордами, отдающиеся необъяснимыми импульсами внутри.

– Я заприметила кое-кого и, кажется, он тоже не против со мной потанцевать, – звучит повеселевший после выпитого мартини голос Мэри.

Поворачиваюсь к ней и вижу, как она одобрительно кивает кому-то. Через минуту перед ней появляется подтянутый стройный мужчина выше ее ростом в черных брюках и красной сорочке. За маской не видно лица, только квадратный подбородок с темной щетиной и тонкие губы, растянутые в улыбке. Мэри выходит на танцпол, и когда мужчина подходит к ней, что-то спросив, она быстро отвечает, начиная танцевать.

Смотрю за ними и улыбаюсь тому, как ловко мужчина ведет в танце, а Мэри быстро подстраивается под него. Не знаю почему, но сама не решаюсь искать кого-то, чтобы потанцевать. Я абсолютно не плохо чувствую себя, просто находясь здесь и подпитываясь мощной энергетикой.

Делаю последний глоток из бокала и ставлю его на стол, медленно покачиваясь в такт музыки. Приятное расслабление окутывает с головой, и я впервые за несколько лет ощущаю себя легкой, не чувствуя постоянного нервного напряжения. Только странное покалывание в области шеи, отчего подношу руку и провожу по коже в том месте, размяв мышцы.

– Вам повторить, сеньорита? – на испанском обращается молодой официант, забирая пустой бокал со столика.

– Нет, спасибо, – отвечаю на том же языке.

Официант уходит в сторону барной стойки, и мой взгляд непроизвольно падает на мужчину, расслабленно облокотившегося локтем о стойку. Замечаю, что он смотрит прямо на меня и отчего-то становится не по себе. Хочу отвести взгляд, но вместо этого прохожусь по фигуре мужчины. Высокий, гораздо выше меня даже несмотря на то, что я на каблуках. Широкие плечи обтянуты черной шелковой сорочкой с закатанными рукавами, открывающими загорелую кожу предплечий с хаотично тянущимися венами. Верхние пуговицы сорочки расстегнуты, открывая треугольник кожи груди, на которой виднеется поросль темных волос. Поверх сорочки одет короткий жилет с вышитым на нем золотистыми нитями орнаментом. На длинных, стройных ногах черные идеально сидящие брюки и начищенные до блеска лаковые туфли. Лицо мужчины, как и других присутствующих, наполовину скрыто маской, но я почему-то уверена, что под ней будет не менее привлекательная, чем фигура, внешность. Ничего не сделав и не дождавшись моих действий, мужчина отталкивается от стойки и направляется в мою сторону. Волнение нарастает с невероятной скоростью, когда он подходит ко мне и останавливается напротив. Обращаю внимание на блестящие угольно-черные волосы, зачесанные назад и зафиксированные гелем. На мужественном подбородке темная густая щетина, больше уже походящая на легкую бородку. Невероятно чувственные очерченные губы изогнуты в соблазнительной полуулыбке. Напрочь забыв о всех правилах, стою не в силах сдвинуться с места и поднимаю взгляд к глазам мужчины. Наши взгляды встречаются, и дыхание учащается. В темноте не могу разглядеть цвет его глаз, но он действует на меня как-то слишком странно.

Мужчина медленно поднимает руку и аккуратно касается пальцами моей маски. Его взгляд блуждает по моему лицу, и дыхание окончательно сбивается. В какой-то момент кажется, что сейчас он сорвет маску с меня, но он опускает руку, и проведя кончиками пальцев по коже предплечья, берет меня за руку. Кожа в том месте, где были его пальцы мгновенно покрывается мурашками, и такая реакция тела на незнакомца несколько пугает. Мужчина молча ведет меня на танцпол и останавливается, резко притянув к себе за талию. Судорожно хватаю ртом воздух, оказавшись прижата к сильному мужскому телу. В нос бьет мускусный аромат парфюма с пряными нотками сандала и меня слегка пошатывает от запаха, показавшегося знакомым. Но вспомнить, где я могла его слышать не представляется возможным, когда рядом мужчина с такой бешеной энергетикой.

– Разве вы не должны были сначала дождаться моего одобрения, сеньор? – произношу на испанском, дрогнувшим голосом и кладу руку ему на плечо.

– Зачем лишние движения, когда и так ясно, что мы просто обязаны потанцевать друг с другом, – его низкий хрипловатый тембр вкупе с идеальным испанским произношением отзывается внутри странными волнами.

– Я думала, что все аргентинцы строго соблюдают традиции, – продолжаю разговор, чувствуя, как он поглаживает большой теплой ладонью мою поясницу.

– Скажем, я не самый правильный представитель своей нации.

– Хотите сказать, что не следуете общеустановленным правилам?

– Правила для того и созданы, чтобы их нарушать.

– Вы очень странный…

– Как меня только не называли…

Не сразу замечаю, как музыка сменяется на другую более глубокую и пронзительную, и мужчина начинает двигаться. Несмотря на некую растерянность, я удивительно быстро подстраиваюсь под него, и вот мы уже передвигаемся по танцполу как одно целое. Делаем комбинации шагов ни разу не запнувшись и наш темп все больше ускоряется. Между нами зарождается что-то необыкновенное. Какая-то гремучая смесь страсти и раскаленных до предела чувств. Энергетика, исходящая от нас, разрывает воздух, который начинает буквально дрожать от эмоций.