# Инстинкт убийцы

Дженнифер Линн Барнс

Мировой бестселлер от автора серии «Игры наследников»!

Продолжение книги «Прирожденный профайлер» Дженнифер Линн Барнс, самого успешного и популярного автора молодежных детективов.

«Прирожденные» – захватывающий психологический триллер, в котором молодые и талантливые парни и девушки используют свои способности и помогают ФБР раскрывать самые запутанные преступления.

Семнадцатилетняя Кэсси умеет «читать» людей. Ее талант обеспечил ей место в элитной программе ФБР для подростков с врожденными способностями к раскрытию преступлений. Едва избежав столкновения с убийцей, она надеется, что сможет продолжать раскрывать особо сложные преступления.

Jennifer Lynn Barnes

Killer Instinct

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.


Copyright © Jennifer Lynn Barnes, 2014

This edition published by arrangement with Curtis Brown Ltd. and Synopsis Literary Agency

© М. Карманова, перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

* * *

> Посвящается «специальному агенту» Элизабет Хардинг.

> Спасибо за все


## Глава 1

Если похищенный ребенок погибает, это чаще всего происходит в течение трех часов после похищения. Спасибо моей соседке по комнате, ходячей энциклопедии вероятностей и статистики, – я знаю точные числа. Знаю, что, если обсуждение переходит от часов к дням и от дней к неделям, вероятность найти жертву живой падает настолько, что ФБР перестает выделять ресурсы на ведение активных поисков.

Я знаю, что, когда дело определяют как зависшее и оно попадает к нам, мы уже ищем тело, а не маленькую девочку. Но…

Но Макензи Мак-Брайд было шесть лет. Но ее любимый цвет – сиреневый. Но она мечтала стать «ветеринаром-поп-звездой». Невозможно прекратить поиски такого ребенка. Невозможно перестать надеяться, даже если попытаешься.

– Выглядишь как женщина, которой не хватает развлечений или, возможно, возлияний. – Майкл Таунсенд устроился на диване рядом с мной, отставив негнущуюся ногу.

– Я в порядке, – ответила я.

Майкл фыркнул.

– Уголки рта приподняты. Но остальные части твоего лица сопротивляются, например, если бы твои губы раскрылись для улыбки хоть чуть-чуть, она могла бы превратиться во всхлип.

В этом проблема с участием в программе для прирожденных. Все мы здесь, потому что видим то, чего другие не видят. Майкл читал выражения лиц как открытую книгу.

Он наклонился ко мне.

– Только скажи, Колорадо, и я бескорыстно обеспечу тебе столь необходимое отвлечение.

В последний раз, когда Майкл предложил меня отвлечь, мы полчаса взрывали разные штуки, а потом взломали защищенный жесткий диск с информацией ФБР.

Ну, технически защищенный жесткий диск взломала Слоан, но результат тот же.

– Никаких отвлечений, – твердо сказала я.

– Уверена? – спросил Майкл. – Потому что у меня в планах Лия, смесь для желе и месть, которая взывает к воплощению.

Я не хотела выяснять, что наш ходячий детектор лжи учинила, чтобы заслужить месть, в которой будет использоваться смесь для желе. Учитывая личность Лии и историю ее отношений с Майклом, возможности бесконечно разнообразны.

– Ты же понимаешь, что соревноваться в пранках с Лией – очень плохая идея.

– Без вопросов, – ответил Майкл. – Жаль, что я отягощен здравым смыслом и инстинктом самосохранения.

Майкл водил машину как гонщик и презирал авторитеты. Два месяца назад он последовал за мной, когда я покинула этот дом, хотя знал, что меня преследует серийный убийца, и в благодарность за это в Майкла стреляли – дважды. Самосохранение не самая сильная его черта.

– А если мы ошибаемся? – спросила я.

Мои мысли описали круг – от Майкла к Макензи, от того, что случилось шесть недель назад, к тому, чем агент Бриггс и его команда занимались сейчас.

– Мы не ошибаемся, – мягко возразил Майкл.

«Пусть телефон зазвонит, – подумала я, – пусть это будет Бриггс, пусть он скажет, что на этот раз – на этот раз! – мои инстинкты не подвели».

Первое, что я сделала, когда агент Бриггс передал мне информацию по делу Макензи Мак-Брайд, – составила психологический портрет подозреваемого: преступник, который вышел по условно-досрочному освобождению, а потом исчез в то же время, что и Макензи. В отличие от талантов Майкла, мои не были ограничены выражением лица или позой. Получив несколько деталей, я могла забраться под черепную коробку другого человека и представить, каково это – быть им, хотеть того, чего он хочет, делать то, что он делает.

Поведение. Личность. Среда.

Подозреваемый в этом деле не похож на сосредоточенного человека, но похищение спланировано слишком хорошо. Что-то не сходилось!

Я просмотрела документы, выискивая подходящие кандидатуры: молодой, мужчина, умный, дотошный. Я не то упросила, не то убедила Лию просмотреть материалы опроса свидетелей, допросов, интервью – все без исключения записи, связанные с делом, надеясь, что она поймает кого-то на лжи. И наконец ей это удалось. Семейный адвокат Мак-Брайдов выпустил заявление для прессы от лица своих клиентов. Оно показалось мне стандартным, но Лия замечала ложь так же отчетливо, как человек с идеальным слухом того, кто поет, не попадая в тональность.

«Никто не сможет объяснить такую трагедию, как эта».

Адвокат, молодой мужчина, умный и дотошный, врал, произнося эти слова. Существовал кто-то, кто мог объяснить произошедшее и кто не считал это трагедией. Человек, который забрал Макензи.

Майкл отметил, что адвокат Мак-Брайдов испытывал возбуждение, просто упоминая имя девочки. Я надеялась, что это означает: у нас есть шанс, пусть и небольшой, что он оставил ее в живых: живое, дышащее напоминание, что он значительнее, лучше, умнее, чем ФБР.

– Кэсси! – В комнату ворвался Дин Реддинг, и у меня в душе все сжалось. Дин был тихим и сдержанным. Он почти никогда не повышал голос.

– Дин?

– Они нашли ее! – крикнул Дин. – Кэсси, они нашли девочку у него на участке, точно там, куда указали схемы Слоан. Она жива.

Я вскочила, чувствуя, как сердце отдается в ушах, чувствуя, что вот-вот не то закричу, не то расплачусь, не то меня стошнит. Дин улыбнулся – не полуулыбкой, не одними губами, а во весь рот. Он сиял, и это преобразило его. Шоколадно-карие глаза сверкали из-под светлых волос, свисавших на лицо. На щеке появилась ямочка, которую я никогда раньше не видела.

Я обняла его. В следующую секунду я высвободилась из его объятий и бросилась к Майклу.

Майкл поймал меня и победно вскрикнул. Дин присел на подлокотник дивана, и я оказалась зажатой между ними, чувствуя жар их тел. Я могла думать только об одном: Макензи вернется домой.

– Это частная вечеринка или можно присоединиться?

Мы повернулись и увидели в дверях Лию, одетую в черное с головы до ног, только на шее белый шелковый шарф. Она изогнула бровь, глядя на нас: холодная, спокойная, слегка насмешливая.

– Признайся, Лия, – сказал Майкл, – ты рада так же, как мы.

Лия взглянула на меня, потом на Майкла, затем на Дина.

– Честно говоря, – произнесла она, – я сомневаюсь, что кто-то в этот момент радуется больше Кэсси.

Я постепенно училась игнорировать двусмысленные подколы Лии, но этот попал в цель, прямо в яблочко. Зажатая между Майклом и Дином, я покраснела. Я не собиралась на это вестись, не позволю Лие испортить этот момент.

Помрачнев, Дин встал и подошел к Лии. На мгновение мне показалось, что он скажет ей что-то насчет того, что она все портит, но он не стал. Дин просто поднял Лию и перебросил через плечо.

– Эй! – возмутилась та.

Дин улыбнулся и бросил ее на диван рядом со мной и Майклом, а затем снова присел на подлокотник, словно ничего не случилось. Лия нахмурилась, и Майкл ткнул ее в щеку.

– Признайся, – повторил он, – ты так же счастлива, как и я.

Лия отбросила волосы и посмотрела вперед, отказываясь глядеть в глаза кому-либо из нас.

– Маленькая девочка возвращается домой, – произнесла она, – благодаря нам. Разумеется, я рада так же, как вы.

– Учитывая индивидуальные различия в уровне серотонина, вероятность того, что какие-либо четыре человека испытывают одинаковый уровень счастья одновременно, довольно-таки…

– Слоан, – сказал Майкл, не оборачиваясь, – если ты не закончишь это предложение, тебя ждет чашка свежемолотого кофе.

– В ближайшем будущем? – с подозрением спросила Слоан. Майкл давно пытался ограничить потребление ею кофеина.

Не говоря ни слова, Майкл, Лия и я повернулись, чтобы посмотреть на Дина. Тот уловил намек, встал и шагнул к Слоан, а затем обошелся с ней как с Лией. Когда он аккуратно кинул ее на меня, я рассмеялась и чуть не свалилась на пол, но Лия схватила меня за шиворот.

«Мы справились, – подумала я, пока Майкл, Лия, Слоан и я толкались, пытаясь устроиться на диване, а Дин наблюдал за нами с подлокотника, не вмешиваясь в заварушку, – Макензи Мак-Брайд не станет частью статистики. Она не будет забыта».

Макензи Мак-Брайд сможет повзрослеть – благодаря нам.

– Итак, – сказала Лия, и в ее глазах сверкнуло решительное безумие, – кто согласен, что это нужно отпраздновать?

## Глава 2

Был конец сентября. То время года, когда буквально ощущаешь последнее тяжелое дыхание лета, которое постепенно уступает место осени. Холодный ветерок обдувал двор, садилось солнце, но мы впятером едва это ощущали, опьяненные тем впечатляющим событием, к которому были причастны. Лия выбрала музыку. Ритмичные басы заглушили негромкий шум маленького городка в Вирджинии, городка, который назывался Куантико.

Я нигде не чувствовала себя на своем месте, пока не вступила в программу обучения прирожденных, но именно сейчас, в этот момент, в эту ночь, ничто другое не имело значения: ни исчезновение моей матери, которая, вероятно, была убита; ни тела, которые появлялись одно за другим, когда я согласилась работать на ФБР.

Именно сейчас, в этот момент, в эту ночь, я была неуязвима и всемогуща, я стала частью чего-то большего.

Лия взяла меня за руку и повела на газон. Она двигалась с текучей идеальной грацией, словно была рождена для танца.

– Хоть раз в жизни, – велела она, – просто расслабься.

Танцор из меня тот еще, но каким-то образом мои бедра задвигались в такт музыке.

– Слоан, – крикнула Лия, – тащи сюда свой зад.

Слоан, которая уже получила обещанную чашку кофе, ринулась к нам. Быстро стало ясно, что ее версия танца подразумевает большое количество прыжков, к которым иногда добавляется размахивание руками над головой. Широко улыбаясь, я перестала пытаться воспроизвести чувственные движения Лии и последовала примеру Слоан. Прыгай! Подними руки! Потряси ими! Прыгай!

Лия с ужасом посмотрела на нас и обернулась к мальчикам в поисках поддержки.

– Нет, – коротко ответил Дин, – абсолютно точно, нет. – Было уже достаточно темно, и я не могла различить выражение его лица, но я могла представить, как он упрямо сжал губы. – Я не танцую.

Майкл оказался не настолько сдержанным. Он подошел к нам, заметно прихрамывая, но подпрыгивать на одной ноге у него получалось просто отлично.

Лия закатила глаза.

– Вы безнадежны, – сообщила она.

Майкл пожал плечами, затем вскинул руки вверх, растопырив пальцы.

– В этом в том числе и заключается мое очарование.

Лия обхватила его сзади за шею и прижала к себе, не переставая танцевать. Он поднял бровь, но не попытался высвободиться. Казалось, это его веселит.

«То сойдутся, то разойдутся». Что-то внутри резко сжалось. Лия и Майкл не были вместе, когда я с ними познакомилась. «Не мое дело, – напомнила я себе, – Лия и Майкл могут делать что захотят».

Майкл заметил, что я на них смотрю. Просканировал взглядом мое лицо, словно пролистывая книгу, потом улыбнулся и демонстративно подмигнул.

Слоан, стоявшая рядом со мной, поглядела на Лию, затем на Майкла и на Дина и вприпрыжку переместилась поближе ко мне.

– С вероятностью сорок процентов кого-то в итоге ударят в лицо, – прошептала она.

– Давай же, Ди-и-ин, – позвала Лия, – давай к нам! – Это прозвучало и как приглашение, и как вызов. Майкл двигался в одном ритме с Лией, и я внезапно осознала, что Лия устраивала это шоу не для меня и не для Майкла, а только для того, чтобы вывести из равновесия Дина. Судя по возмущенному выражению его лица, это сработало.

– Ты знаешь, чего ты хочешь, – поддразнила его Лия, не переставая танцевать, и повернулась так, чтобы оказаться спиной к Майклу. Дин и Лия вступили в программу первыми. Несколько лет не было никого, кроме них. Лия рассказывала мне, что они с Дином относились друг к другу как брат и сестра. И вот прямо сейчас Дин всем своим видом напоминал чересчур заботливого старшего брата.

Майклу нравится бесить Дина – это ясно без разговоров. Лии только и надо вытащить Дина в центр внимания. А Дину…

Майкл провел ладонью по руке Лии, и у Дина дернулся мускул на подбородке. Слоан права: мы в одном неверном движении от драки. Зная Майкла, можно предположить, что он, наверное, считает, что драка сближает.

– Давай, Дин, – сказала я, вмешиваясь, прежде чем Лия успела сказать что-нибудь провокационное, – необязательно танцевать, просто задумчиво качайся под музыку.

В ответ на это Дин неожиданно усмехнулся. Я улыбнулась. Майкл расслабился и отстранился от Лии.

– Может, потанцуешь, Колорадо? – Майкл схватил меня за руку и закружил. Лия прищурилась, но быстро взяла себя в руки, обхватила Слоан рукой за талию, пытаясь втянуть ее во что-то действительно похожее на танец.

– Ты мной недовольна, – произнес Майкл, когда я снова оказалась лицом к нему.

– Я не люблю игры.

– Я с тобой и не играл, – ответил Майкл, продолжая кружить меня, – и, хочу отметить, с Лией тоже.

Я с упреком посмотрела на него.

– Ты хотел вывести Дина из себя.

Майкл пожал плечами.

– Человеку нужно какое-то хобби. Уголки твоих губ подняты вверх. – Майкл наклонил голову. – Но на лбу видна морщина.

Я отвела взгляд. Шесть недель назад Майкл сказал, что я должна разобраться, как я отношусь к нему и к Дину. Я изо всех сил старалась об этом не думать, не позволяла себе чувствовать хоть что-то к ним обоим, ведь почувствуй я что-нибудь – что угодно, Майкл понял бы. У меня никогда раньше не было романтических отношений. Это не нужно мне, для меня важнее другое: быть частью чего-то, переживать за других так, не только за Майкла и Дина, но за Слоан и даже Лию. Здесь было мое место. Я давно нигде не чувствовала себя своей. Может быть, никогда, а потому не могла позволить себе все испортить.

– Уверен, что мы не уговорим тебя потанцевать? – Лия окликнула Дина.

– Абсолютно.

– Что ж, в таком случае… – Лия влезла между Майклом и мной, и в следующее мгновение я снова танцевала со Слоан, а Лия – с Майклом. Она смотрела на него сквозь густые ресницы, положив руки ему на грудь.

– Таунсенд, – промурлыкала она, – хочешь испытать удачу?

Это не предвещало ничего хорошего.

## Глава 3

Мне конец. Я оказалась в меньшинстве перед превосходящими силами противника в секундах от катастрофы – и ничего не могла с этим сделать.

– Вижу, что у тебя три, и поднимаю ставку. – Майкл ухмыльнулся. Если бы я могла читать эмоции, то смогла бы определить, что означает эта ухмылка: «У меня отличная рука, и я по капле скармливаю вам вашу участь» или «Уморительно, как вы не можете распознать, что я блефую». К несчастью, я лучше разбиралась в чертах характера и мотивациях, чем в точном значении конкретных выражений лица.

«Заметка на будущее, – подумала я, – никогда не играть в покер с прирожденными».

– Я повышаю. – Лия накрутила на указательный палец блестящие черные волосы и передвинула в центр столика соответствующее количество печенюшек «Орео».

Учитывая, что она специализировалась на обнаружении лжи, я решила, что Майкл, скорее всего, блефует. Единственная проблема заключалась в том, что я понятия не имела, блефует ли Лия. Слоан выглянула из-за внушительной горки печенья.

– Я пока пережду. Кроме того, я подумываю о том, чтобы начать есть свои фишки. Давайте договоримся, что «Орео» без глазури стоит как две трети обычной.

– Просто ешь, – сказала я ей, скорбным взглядом окинув ее запасы, – у тебя их предостаточно.

Прежде чем вступить в программу прирожденных, Слоан обреталась в Лас-Вегасе. Она считала карты с тех пор, как научилась считать. Она пережидала примерно треть сдач, но каждую, в которой участвовала, выигрывала.

– Кому-то не везет, – констатировала Лия, глядя на меня и покачивая пальцем. Я в ответ показала ей язык.

– У кого-то осталось только два «Орео».

– Поддерживаю, – вздохнула я, сдвигая их в банк. Нет смысла оттягивать неизбежное. Если бы я играла с незнакомцами, у меня было бы преимущество: я рассмотрела бы их одежду, обратила внимание на позу и поняла, насколько они склонны к риску, станут блефовать молча или напоказ. К несчастью, я играла не с незнакомцами, а способность считывать чужую личность не дает заметного преимущества, если играешь с теми, кого уже знаешь.

– Что насчет тебя, Реддинг? Ставишь или нет? – Майкл произнес это как вызов.

«Может, Лия неверно прочитала его, – подумала я, крутя в голове эту мысль, – может, он не блефует». Я сомневалась, что Майкл станет бросать Дину вызов, если не уверен в своем выигрыше.

– Поддерживаю, – произнес Дин, – иду ва-банк. Он толкнул в банк пять печенек и поднял бровь, глядя на Майкла и почти идеально копируя выражение его лица.

Майкл ответил на его ставку. Лия ответила на ставку Майкла. Моя очередь.

– У меня закончилось печенье, – сказала я.

– Я готова обсудить адекватную процентную ставку, – сообщила Слоан, обкусывая с печенья глазурь.

– У меня есть идея, – произнесла Лия подчеркнуто невинным тоном, который, как всегда, обещал проблемы. – Мы всегда можем вывести игру на новый уровень. – Она развязала белый шарф и бросила его мне. Пробежала пальцами по нижнему краю майки и приподняла его как раз достаточно, чтобы стало кристально ясно, какой именно «следующий уровень» имеется в виду.

– Насколько я понимаю, по правилам покера на раздевание раздеваться должен проигравший, – вставила Слоан. – Никто пока не проиграл, следовательно…

– Считай это выражением солидарности, – сказала Лия, еще немного задирая майку. – У Кэсси почти нет фишек. Я просто пытаюсь уравнять шансы.

– Лия! – Дин явно не в восторге.

– Ну же, Дин, – произнесла Лия, демонстративно выпятив нижнюю губу, – расслабься – тут все друзья.

С этими словами Лия стянула майку. Под ней оказался топ от бикини. Похоже, она оделась с учетом своего замысла.

– Чем ответишь? – спросила она.

Под моей майкой не было купальника, так что ответить тем же я точно не могла. Я медленно сняла пояс.

– Слоан? – Лия повернулась к ней. Слоан посмотрела на Лию, и краска залила ее щеки.

– Я не стану раздеваться, пока мы не установим обменный курс, – ядовито произнесла она, показав на свою гору фишек.

– Слоан, – вмешался Майкл.

– Да?

– Как насчет второй чашки кофе?

Через сорок пять секунд Слоан удалилась на кухню, а мальчики освободились от рубашек. У Дина был загорелый живот, на пару оттенков темнее, чем у Майкла. Кожа Майкла казалась гладкой, как мрамор, за исключением шрама от пулевого ранения, розового и неровного, у ключицы. У Дина тоже имелся шрам – старый, тонкий, словно кто-то медленно провел острием ножа по его торсу, нарисовав извилистую линию от основания ключицы до пупка.

– Принимаю ставку, – сказала Лия.

Друг за другом мы открывали карты.

Три одинаковых – флэш у Лии, фул-хаус – королевы и восьмерки у Майкла.

«Я знала, – подумала я, – он не блефовал».

– Твоя очередь, – сообщила мне Лия.

Я открыла свои карты, осмысляя результат.

– Фул-хаус, – улыбаясь, произнесла я, – короли и двойки. Вроде это значит, что я выиграла, а?

– Как… ты? – запинаясь, произнес Майкл.

– Хочешь сказать, что специально давила на жалость? – В голосе Лии послышалось невольное восхищение.

– Вовсе нет, – сообщила я, – действительно была готова проиграть. Я просто не стала смотреть на свои карты. Решила, если не буду знать, Майкл или Лия тоже не догадаются.

Дин рассмеялся первым.

– Слава Кэсси, – произнес Майкл, – повелительнице лазеек.

Лия фыркнула.

– Значит, я могу забрать ваши рубашки? – спросила я, потянувшись к своему поясу и прихватив по пути печенюшку.

– Думаю, лучше всего, если рубашки вернутся законным владельцам. И наденьте их сейчас же. Немедленно.

Я застыла. Команду произнес резкий женский голос. На долю секунды я вспомнила первые недели в программе, нашу руководительницу и мою наставницу – специального агента Лэйси Лок. Она обучала меня. Я преклонялась перед ней. Я доверяла ей.

– Кто вы? – Я заставила себя вернуться в настоящий момент. Нельзя позволить себе погрузиться в мысли про агента Лок – упади я в эту кроличью нору, назад придется пробиваться с боем. Я сосредоточилась на той, что выкрикнула приказ: высокая, худая, но определенно не легковесная, темно-коричневые волосы стянуты в тугой французский узел на затылке, подбородок слегка приподнят, глаза серые, на тон светлее костюма, одежда дорогая, но она носит ее, словно не замечая цены, на боку кобура с пистолетом.

Пистолет! Вот теперь я не смогу остановить воспоминания: Лок, пистолет, нож – все вернулось ко мне.

Дин положил ладонь мне на плечо.

– Кэсси! – Я ощутила тепло его ладони сквозь рубашку. Я услышала, как он произносит мое имя. – Все в порядке. Я ее знаю.

Один выстрел, второй – Майкл падает. У Лок в руках пистолет…

Я сосредоточилась на дыхании и прогнала воспоминания прочь. Это не в меня стреляли. Это не моя травма, но из-за меня Майкл оказался там. Это меня любил тот монстр, пусть и странным, извращенным образом.

– Кто вы? – спросила я снова, цепляясь за момент «здесь и сейчас», и мой голос прозвучал высоко и напряженно. – И что вы делаете в нашем доме?

Женщина в сером скользнула взглядом по моему лицу, и у меня осталось неприятное ощущение, что она точно знает, что происходило в моей голове секунду назад.

– Я специальный агент Вероника Стерлинг, – наконец произнесла она, – и теперь я здесь живу.

## Глава 4

– Что ж, она не врет, – нарушила молчание Лия, – она и правда специальный агент, ее действительно зовут Вероника Стерлинг, и по какой-то причине она исходит из ложного убеждения, что живет с нами под одной крышей.

– Лия, я полагаю? – произнесла агент Стерлинг. – Ты специализируешься на лжи.

– Произношу ложь, распознаю ложь – мне без разницы! – Лия изящно пожала плечами, но ее взгляд остался жестким.

– И все же, – продолжала агент Стерлинг, игнорируя и жест Лии, и ее пристальный взгляд, – ты ежедневно взаимодействовала с агентом ФБР, под чьей личиной скрывался серийный убийца. Она была одной из твоих наставников, постоянно присутствовала в этом доме годами, и ничто тебя не насторожило. – Агент Стерлинг говорила ровно, просто констатируя факты.

Лок обманула нас всех.

– А ты, – продолжала агент Стерлинг, теперь глядя на меня, – ты, наверное, Кассандра Хоббс. Я не думала, что ты из тех, кто играет в покер на раздевание. И нет, тебе не делает чести то, что ты в этой комнате единственная, кроме меня, на ком еще осталась рубашка.

Агент Стерлинг выразительно перевела взгляд с меня на кучу одежды на кофейном столике. Она выжидательно скрестила руки на груди. Дин забрал свою рубашку, а потом бросил Лии ее майку. Майкла, похоже, ее скрещенные руки не сильно беспокоили, и желания одеться он не изъявлял. Агент Стерлинг смотрела на него сверху вниз, явно уставившись на шрам от пулевого ранения у него на груди.

– Думаю, ты Майкл, – сказала она, – специалист по эмоциям, который несерьезно относится к работе и постоянно делает глупости ради девушек.

– Вряд ли это справедливая оценка, – ответил Майкл, – я делаю глупости не только ради девушек.

Специальный агент Вероника Стерлинг даже не попыталась улыбнуться. Повернувшись спиной к остальным, она довершила представление:

– В программе появилась вакансия руководителя. Я здесь, чтобы ее занять.

– Верно, – произнесла Лия, растягивая слова, – но это еще не вся история. – Агент Стерлинг не отреагировала на провокацию, и Лия продолжила: – Прошло шесть недель с тех пор, как Лок слетела с катушек. Мы уже начали удивляться, почему ФБР не шлет замену. – Она окинула взглядом агента Стерлинг. – Откуда они вас взяли – в агентство подбора массовки обратились? Одну женщину-агента заменили на другую?

Если нужно высказаться без обиняков – поручите это Лии.

– Давайте просто скажем, что я уникально подхожу для этой позиции, – ответила агент Стерлинг. – Ее невозмутимый тон напомнил мне что-то. Кого-то. В этот момент я впервые в полной мере осознала, что у нее за фамилия, и поняла, где слышала ее раньше.

– Агент Стерлинг, – сказала я. – Стерлинг – как директор ФБР?

Я видела директора ФБР только однажды. Он появился на сцене, когда серийный убийца, которого выслеживали Лок и Бриггс, похитил дочку сенатора. Тогда мы еще не знали, что наш НС – неизвестный субъект – на самом деле Лок.

– Директор Стерлинг – мой отец. – Голос агента Стерлинг звучал нейтрально, слишком нейтрально, и я задумалась, какие именно у нее проблемы с отцом. – Он послал меня сюда, чтобы устранить нанесенный ущерб.

Директор Стерлинг выбрал дочь в качестве замены Лок. Она прибыла, когда агент Бриггс отсутствовал в городе, занимаясь другим делом. Думаю, момент выбран не случайно.

– Бриггс говорил, что вы ушли из ФБР, – тихо сказал Дин, обращаясь к агенту Стерлинг, – слышал, вы перешли в Национальную безопасность.

– Верно.

Я попыталась определить, что выражает лицо агента Стерлинг, тон ее голоса. Они с Дином определенно знакомы – это подтверждали и слова Дина, и то, как смягчилась агент, едва различимо, когда посмотрела на него.

«Материнские чувства?» – подумала я. Это не стыковалось с ее одеждой, с идеально прямой осанкой, с тем, как она говорила, скорее, о нас, а не с нами. Мое первое впечатление об агенте Стерлинг сводилось к тому, что она стремится все контролировать, очень профессиональна и держит людей на расстоянии.

Но то, как она посмотрела на Дина, пусть это и длилось всего секунду…

«Вы не всегда были такой, – подумала я, проникая в ее мысли, – не всегда завязывали волосы французским узлом, не всегда говорили так хладнокровно и отстраненно. Что-то случилось, что-то заставило вас стать гиперпрофессиональной».

– Хочешь чем-то поделиться с остальными, Кассандра?

Любые нотки мягкости, которые проступили в лице агента Стерлинг, теперь полностью исчезли. Она заметила, что я составляю ее психологический портрет, и обратила на это внимание. Это сообщило мне два факта. Во-первых, судя по тому, как она это сделала, за ее не терпящим юмора фасадом скрывались намеки на сарказм. В другой период своей жизни, в прошлом она произнесла бы эти слова с улыбкой, а не с гримасой.

А во-вторых…

– …Вы профайлер, – произнесла я вслух. Она обратила внимание на то, что я составляю ее психологический портрет, и я не могла не подумать об этом. Рыбак рыбака видит издалека.

– Почему ты так решила?

– Они прислали вас на замену агенту Лок. – Произнести эти слова – «прислали на замену» – было неприятнее, чем я ожидала.

– И? – Голос агента Стерлинг звучал громко и четко, но взгляд стал жестким, в нем явно читался вызов.

– Профайлеры распределяют людей по категориям, – произнесла я, глядя агенту Стерлинг прямо в глаза и отказываясь отводить взгляд первой. – Мы видим набор разнородных деталей, и мы используем эти детали, чтобы собрать цельную картину, чтобы понять, с каким типом человека мы имеем дело. Это видно по тому, как вы разговариваете: Майкл – «специалист по эмоциям, который несерьезно относится к работе», вы «не думали, что я из тех», кто стал бы играть в покер на раздевание. – Я помолчала. Стерлинг ничего не сказала, и я продолжила: – Вы читали наши досье и составили наши психологические портреты еще до того, как переступили порог этого дома, а значит, вы осознаете, в какой степени нас убивает тот факт, что мы не распознали истинную природу агента Лок, и вы либо хотели посмотреть, как мы поведем себя, когда вы это упомянете, либо просто не упустили возможность растравить рану. – Я сделала паузу и окинула ее взглядом, отмечая мелкие детали – маникюр, осанку, обувь. – Мне кажется, вы скорее мазохистка, чем садистка, так что я думаю, вы просто хотели посмотреть, как мы отреагируем.

В комнате повисла неприятная тишина, и агент Стерлинг воспользовалась ею как оружием.

– Я не собираюсь выслушивать от вас объяснения, что такое быть профайлером, – наконец сказала она – тихо, взвешивая каждое слово. – У меня степень бакалавра по криминологии. Я самый молодой выпускник Академии ФБР в истории. За время службы в ФБР я провела в поле больше часов, чем вы наберете за всю жизнь, а последние пять лет я работала в Департаменте национальной безопасности, расследуя дела о внутреннем терроризме. Пока я живу в этом доме, ты будешь называть меня «агент Стерлинг» или «мэм», и ты не станешь называть себя профайлером, потому что, в конце концов, ты просто ребенок.

В ее голосе снова прозвучала эта нотка, намек на что-то, что скрывалось за ледяным фасадом. Но я не могла разглядеть, что это, словно смотрела на предмет, скрытый за метровым слоем льда.

– Здесь нет никакого «мы», Кассандра. Есть ты, есть я и есть оценка, которую я дам этой программе. Так что я предлагаю вам убрать здесь и пойти хорошенько выспаться. – Она швырнула Майклу его рубашку. – Тебе это пригодится.

## Глава 5

Я лежала в кровати, глядя в потолок, не в силах стряхнуть с себя страх, что, если я закрою глаза, ничто не сможет сдержать призраков. Когда я спала, все сливалось воедино: то, что случилось с мамой, когда мне было двенадцать; женщины, которых агент Лок убила прошлым летом; блеск в глазах Лок, когда она протянула мне нож. Кровь.

Повернувшись на бок, я протянула руку к тумбочке.

– Кэсси? – позвала Слоан со своей кровати.

– Я в порядке, – ответила я, – спи.

Пальцы сжали предмет, который я искала, – тюбик помады «Алая роза», мамин любимый оттенок. Лок подарила его мне, и это оказалось частью извращенной игры, которую она вела, подбрасывая намеки, пытаясь превратить меня в собственное подобие. Ты хотела, чтобы я знала, насколько мы близки. Я проникла в мысли Лок, составляя ее профайл, как делала уже не первую ночь. Ты хотела, чтобы я нашла тебя. Следующая часть была самой трудной: ты хотела, чтобы я стала как ты.

Лок предложила мне нож и велела мне убить девочку. И на каком-то уровне она не сомневалась, что я соглашусь.

На самом деле Лок звали Лэйси Хоббс. Она – младшая сестра Лорелеи Хоббс – шарлатанки-экстрасенса, предположительно убитой. Моей матери. Я покрутила помаду в пальцах, разглядывая ее в темноте. Сколько бы раз я ни пыталась ее выбросить, у меня не получалось. Я хранила мазохистское напоминание о людях, которым доверяла, о тех, кого я потеряла.

Я заставила себя положить помаду. Нельзя постоянно погружаться в подобные мысли! И все же не могла остановиться.

Подумай о чем-нибудь другом. О чем угодно. Я подумала об агенте Стерлинг. На замену Лок. Она носила одежду как броню. Одежда дорогая, отглаженная. На ногтях свежий маникюр – прозрачный лак. Не французский, не цветной – прозрачный. Зачем наносить лак, если он прозрачный? Ей нравился маникюр как ритуал, возможность создать тонкий слой, отделяющий ее ногти от остального мира? Здесь, пожалуй, имелся подтекст: защита, дистанция, сила.

«Вы не позволяете себе слабостей», – подумала я, обращаясь к ней, как меня научили обращаться к тем, кого я анализирую. Почему? Я вернулась к тому, что она сказала о своем прошлом. Она была самой молодой выпускницей Академии ФБР и гордилась этим. Иногда ее, вероятно, охватывал соревновательный дух. Пять лет назад она ушла из ФБР. Почему?

Вместо ответа мой мозг уцепился за тот факт, что за некоторое время до ее ухода она познакомилась с Дином. Когда вы встретились, ему не могло быть больше двенадцати. – В моем мозгу словно включился сигнал тревоги. – Единственная ситуация, в которой агент ФБР могла взаимодействовать с Дином настолько давно, – она работала в команде, которая брала его отца.

Агент Бриггс руководил той группой. Вскоре после этого он начал использовать Дина, сына известного серийного убийцы, чтобы забираться в голову других убийц. ФБР узнала, чем занимается Бриггс, и, вместо того чтобы его уволить, создала официальную программу. Дин переехал в старый дом в городке Куантико неподалеку от базы морпехов. Бриггс нанял человека по имени Джуд, чтобы тот стал опекуном Дина. Со временем Бриггс начал вербовать других подростков с навыками, похожими на таланты савантов. Сначала Лию с ее пугающей способностью лгать и распознавать ложь других. Затем Слоан и Майкла и, наконец, меня.

«Вы работали с агентом Бриггсом, – подумала я, представляя Веронику Стерлинг, – вы были в его команде, может, даже его партнером». Когда я вступила в программу, партнером Бриггса была агент Лок. Может, она заменила агента Стерлинг, а теперь все произошло наоборот.

«Вам не нравится быть заменимой, и вы не любите, когда вас заменяют. Вы здесь не просто для того, чтобы оказать услугу отцу, – мысленно обратилась я к агенту Стерлинг. – Вы знаете Бриггса. Вам не нравилась Лок. И когда-то вы заботились о Дине. Это личное».

– Ты знала, что средняя продолжительность жизни шерстоносого вомбата – от десяти до двенадцати лет? – Похоже, Слоан решила, что я соврала, когда сказала, что в порядке. Чем больше кофе поглотила моя соседка по комнате, тем сложнее ей воздержаться от озвучивания случайных статистических фактов, в особенности когда ей казалось, что кого-то нужно отвлечь.

– Самый долгоживущий вомбат прожил в неволе тридцать четыре года, – продолжала Слоан, привстав на локтях, чтобы посмотреть на меня. Учитывая, что мы делили спальню, мне стоило бы активнее возражать против второй чашки кофе. Но сегодня скоростная болтовня Слоан о статистике меня странным образом успокаивала. Я составляла психологический портрет Стерлинг, но это не помогло мне заглушить мысли о Лок. Может, статистика поможет.

– Расскажи мне больше о вомбатах, – сказала я.

С лицом маленького ребенка, проснувшегося рождественским утром в ожидании чуда, Слоан широко улыбнулась и продолжила говорить.

## Ты

Ты волновался, когда увидел ее в первый раз, она стояла около большого дуба, длинные волосы блестели, ниспадая до середины спины. Ты спросил, как ее зовут. Ты запомнил все о ней. Но ничего теперь не важно – ни имя, ни дерево, ни твои нервы. Ты зашел слишком далеко. Ты прождал слишком долго.

– Она будет защищаться, если ей позволить, – шепчет голос где-то в твоем сознании.

– Я ей не позволю, – шепчешь ты в ответ. У тебя пересохло в горле. Ты готов. Ты давно готов. – Я ее свяжу.

– Свяжи ее, – шепчет голос.

Свяжи ее! Заклейми ее! Порежь ее! Повесь ее!

Да, нужно сделать именно так. Вот что ее ожидает. Не следовало ей парковаться так далеко от дома того мужчины. Не следовало бы ей спать с ним, вообще говоря.

Не следовало.

Не следовало.

Не следовало.

Ты поджидаешь ее в машине. Она забирается в салон. Ты готов. У нее сегодня экзамен – и у тебя тоже.

Она закрывает дверцу машины, бросает взгляд в зеркало заднего вида, и на долю секунды ваши взгляды встречаются. Она видит тебя. Ты бросаешься вперед. Ее лицо искажается криком, но ты тут же закрываешь ей рот и нос мокрой тканью.

– Она будет защищаться, если ей позволить, – говоришь ты шепотом на ухо, словно ласковое признание.

Ее тело обмякает. Ты затаскиваешь ее на заднее сиденье и протягиваешь руку за путами.

Связать! Заклеймить! Порезать! Повесить!

Начало положено.

## Глава 6

Я проспала до полудня, но, пробудившись, чувствую себя так, будто не сомкнула глаз. Голова болела. Хотелось есть и кофе, а еще, возможно, немного талейнола.

– Тяжелая ночь? – спросил Джуд, когда я вошла на кухню. У него в руке был заточенный твердый карандаш, он заполнял клеточки кроссворда, даже не глядя на меня.

– Можно и так сказать, – ответила я. – Видели агента Стерлинг?

У Джуда слегка дернулась губа.

– Можно и так сказать, – ответил он, возвращая мне мои же слова.

Джуду Хокинсу за шестьдесят. Официально его должность подразумевала, что он присмотрит за домом и за нами. Дом был в превосходном состоянии. Что до пяти тинейджеров, которые в нем жили… Что ж, у нас достаточно еды, наши руки и ноги при нас, а к остальному Джуд относился абсолютно спокойно.

– Агент Стерлинг, похоже, уверена, что поселится здесь, – добавила я. Джуд вписал в кроссворд еще одно слово. Если его и волновало появление агента ФБР более или менее без предупреждения, он этого не показывал. – Это вообще разрешается? – спросила я.

Джуд наконец оторвался от кроссворда.

– Если бы на ее месте был кто-то другой, я бы ответил нет.

Учитывая, что агент Стерлинг явилась сюда по приказу отца, я понимала, что Джуд вряд ли что-то сможет с этим сделать. А вот чего я не понимала, так это того, что Джуд, похоже, и не хотел что-то с этим делать. Она явилась сюда, чтобы оценить эффективность программы. Она назвала это контролем последствий, но, с моей точки зрения, это больше походило на вторжение.

– Хорошо. Ты встала.

«Вспомни дьявола, он и явится», – подумала я. А потом остановила себя. Я необъективна и несправедлива. Я осуждала агента Стерлинг исходя из того, чего я от нее ожидала, а не из того, что она уже сделала. В глубине души я понимала, что, кого бы они ни прислали на замену Лок, я окажусь не готова. Любое сходство – как соль на рану. Любое отличие тоже.

– У вас заведено спать до полудня? – спросила агент Стерлинг, наклонив голову и оценивающе оглядывая меня.

Поскольку я не могла помешать ей изучать меня, я ответила тем же. Она накрасилась, но выглядела естественно. В том же стиле, что и прозрачный лак на ее ногтях, она выбрала для глаз и губ почти естественные цвета.

Я задумалась о том, сколько времени уходит на то, чтобы выглядеть настолько безупречно, но так, словно это не требует никаких усилий.

«Если хочешь подобраться ближе к субъекту, – буквально услышала я голос Лок, – не говори „она“ или „он“. Говори „ты“».

– Вы провели ночь здесь? – спросила я у Стерлинг, крутя в голове эту мысль. Лок никогда здесь не ночевала. Бриггс не ночует. Вы ничего не делаете наполовину.

– В кабинете есть раскладная кушетка, – сообщил мне Джуд с некоторым недовольством. – Я предложил свою комнату, но мисс Упрямство отказалась ею воспользоваться.

Мисс Упрямство? Прежде чем начать работать на программу обучения прирожденных, Джуд служил в армии. Я никогда не слышала, чтобы он обращался к кому-то из агентов ФБР иначе как по званию или фамилии. Так почему он разговаривает с агентом Стерлинг тем же тоном, который можно ожидать от него в разговоре с Лией?

– Я не собираюсь выгонять тебя из твоей кровати, Джуд. – Нотка усталости в голосе агента Стерлинг подсказала мне, что этот разговор зашел не первый раз.

– Присядьте, – пробурчал Джуд в ответ, – обе. Кэсси еще ничего сегодня не ела, а сделать два сэндвича так же просто, как и один.

– Я сама могу сделать себе сэндвич. – Джуд выразительно посмотрел на меня. Я села. Эту его сторону я раньше не видела. Странным образом он напомнил мне мою очень итальянскую бабушку, которая сейчас считала, что я участвую в прогрессивной государственной программе для одаренных детей. Бабушка убеждена, что наполнять наши животы едой – одна из ее важнейших жизненных задач, и горе той несчастной душе, которая рискнула бы ей в этом помешать.

– Я уже сделала себе сэндвич, – сдержанно ответила агент Стерлинг.

Джуд все равно сделал два. Один он толкнул по столу ко мне, а другой положил перед пустым местом за столом, а затем сел и снова принялся за кроссворд. Он не говорил ни слова, и через некоторое время агент Стерлинг тоже села.

– Где остальные? – спросила я у Джуда. Обычно я не могла провести в комнате и пяти минут без того, чтобы Лия не зашла за мороженым или Майкл не утащил что-нибудь с моей тарелки.

Ответила агент Стерлинг:

– Майкл еще не появлялся. Дин, Лия и Слоан в гостиной пишут пробный экзамен.

Я едва не подавилась ветчиной.

– Что?

– Сентябрь на дворе, – ответила агент Стерлинг слишком спокойным тоном, который, как я предполагала, хорошо помогал на допросах. – Если бы ты не участвовала в этой программе, ты училась бы в школе. На самом деле я даже уверена, что твоей семье сказали, что ты тут получаешь образование. Кто-то может закрыть на это глаза, но я не собираюсь.

У меня возникло отчетливое ощущение, что под «кем-то» она имеет в виду агента Бриггса, а не Джуда.

– Тебе повезло, ведь у тебя есть семья, которая однажды и правда может поинтересоваться твоими школьными успехами, – продолжила она. – Не все в этом доме настолько удачливы, но вы все получите то образование, которое вам обещали. – Она взглянула на Джуда, потом снова на меня. – Дин и Лия несколько лет получали здесь домашнее образование. Если Джуд хорошо делал свою работу, они напишут итоговый экзамен за курс средней школы без проблем. Насчет Слоан я не переживаю.

Оставались Майкл и я. Если бы не программа, в сентябре начался бы мой последний год в школе.

– Напиши пробный экзамен, – произнесла агент Стерлинг небрежным тоном, который свидетельствовал, что она привыкла, чтобы ей подчинялись. – Если тебе понадобится репетитор, мы его найдем, а другие аспекты твоего… обучения могут подождать.

Вступив в программу, я уже забыла, что есть какое-то обучение, которое не предполагает копания в мозгах преступников.

– Можно я пойду? – спросила я, оттолкнувшись от стола.

Джуд насмешливо посмотрел на меня.

– Раньше ты никогда не спрашивала.

Я приняла это за согласие и направилась к двери. Джуд закончил решать кроссворд и поднял взгляд на агента Стерлинг.

– Ты собираешься есть свой сэндвич, Ронни?

Ронни? Брови у меня полезли на лоб, и я замедлила шаг. Краем глаза я увидела, что агент Стерлинг слегка напряглась, услышав свое прозвище.

– Вероника, – сказала она, – или агент Стерлинг. В этом доме только так.

«Они знают друг друга, – подумала я, – и, похоже,  уже давно».

Мне пришло в голову, что директор Стерлинг мог выбрать свою дочь для этого задания не только потому, что их связывали родственные узы.

Я уже дошла до двери кухни, но тут она открылась, едва не сбив меня с ног. За ней оказался агент Бриггс, и выглядел он так, будто только что сошел с самолета. Он протянул руку, чтобы поддержать меня, но смотрел он не на меня.

– Ронни.

– Бриггс, – ответила агент Стерлинг, демонстративно не используя ни его имени, ни инициалов. – Полагаю, директор тебя проинформировал.

Бриггс слегка качнул головой.

– Ты могла бы позвонить.

«Я права, – подумала я, – они определенно работали вместе».

– Кэсси! – Агент Бриггс, похоже, вспомнил, что держит меня за плечи, и убрал руки. – Вижу, вы с агентом Стерлинг уже познакомились.

– Да, прошлым вечером. – Я изучающе посмотрела на Бриггса, высматривая признаки того, что вторжение этой женщины его напрягает.

– Как Макензи? – спросила я.

Бриггс улыбнулся – само по себе редкое событие.

– Она дома. Ей понадобится помощь в ближайшем будущем, но она справится. Очень стойкая девочка. – Он снова перевел внимание на агента Стерлинг. – Программа обучения прирожденных только что закрыла свое второе безнадежное дело в этом месяце, – сообщил он ей, – похищение ребенка.

Вот оно – свидетельство того, что агент Бриггс ни в малейшей мере не собирался уступать власть новоприбывшей. Его слова должны отчетливо продемонстрировать одно: нет никаких оснований, чтобы чувствовать угрозу. Программа обучения прирожденных работает. Мы спасаем жизни.

– Впечатляет, – произнесла агент Стерлинг, и по интонации было ясно, что она точно так не считает, – в особенности с учетом того факта, что лишь двоих детей из-за этой программы госпитализировали, а в одного из них стреляли, так что, очевидно, в итоге все складывается к лучшему.

Двое детей – она имела в виду Майкла и Дина. Я открыла рот, чтобы сообщить агенту Стерлинг, что мы не дети, но Бриггс предостерегающе посмотрел на меня.

– Кэсси, почему бы тебе не выяснить, чем заняты остальные?

С тем же успехом он мог предложить мне пойти на улицу поиграть. Я с раздражением подчинилась. Зайдя в гостиную, я с удивлением увидела, что единственный, кто и правда занят пробным тестированием, – Дин. Лия подравнивала ногти пилочкой. Слоан, похоже, сооружала подобие катапульты из карандашей и резиночек.

Лия первой заметила меня.

– Привет, солнышко, – сказала она, – я не Майкл, но, судя по выражению твоего лица, я предполагаю, что ты отлично провела время с нашей замечательной мисс Стерлинг. – Лия широко мне улыбнулась. – Правда же, она лучше всех?

Лия имела пугающую черту – в ее устах любые слова звучали искренне. Лия не в восторге от ФБР в целом, и она из тех, кто пренебрегает правилами чисто из принципа, но, даже зная, что ее энтузиазм наигранный, я не смогла бы это распознать.

– В агенте Стерлинг есть что-то такое, что заставляет меня прислушиваться к ее словам, – уже серьезнее продолжила Лия, – думаю, мы родственные души.

Дин фыркнул, но не поднял взгляда от теста. Слоан запустила свою катапульту, и мне пришлось пригнуться, чтобы карандаш не воткнулся мне в лоб.

– Агент Бриггс вернулся, – выпрямившись, сказала я.

– Слава богу! – Лия бросила выделываться и развалилась на диване. – Если кто-то донесет ему, что я говорила, мне придется пойти на крайние меры.

Мне определенно не хотелось выяснять, что Лия подразумевает под крайними мерами.

– Бриггс знает агента Стерлинг, – объявила я, – и Джуд тоже. Они называют ее Ронни.

– Дин, – проговорила Лия, растягивая его имя и зная, что это его раздражает, – перестань делать вид, что работаешь, и расскажи нам, что ты знаешь.

Дин проигнорировал ее. Лия подняла бровь, глядя на меня. Она явно считала, что в попытках его разговорить я добьюсь большего успеха.

– Агент Стерлинг состояла в группе, которая взяла твоего отца, верно? – спросила я, проверяя свою теорию. – Она была партнером Бриггса.

Сначала мне показалось, что Дин проигнорирует и меня, как проигнорировал Лию. Но он отложил карандаш. Поднял взгляд своих карих глаз прямо на меня.