Оле Вэйль
Девять Пепельных Сердец

* * * * * * * * *

Я не являюсь ни тем, ни этим.

Мой хор – это всплески волн в лучах солнца на рассвете.

Моя колыбельная – это прохлада ночного неба.

И хотя луна украшена шрамами молний,

а наша память прячется в пустотах между звёзд,

мы всё ещё можем довериться земле и ногам нашим

доставить нас туда, куда мы держим путь.

"Том 73: О вещах, которые ты забудешь,

или всякая глупость, что бурлит в моей голове"

– Гривверт Двуликий

* * * * * * * * *

Эпизод I – Причины

Столпы мира стоят на проросших в памяти историях. Вдоль них струятся тонкие мысли, подобные лёгким рекам, что питают собой океаны. Они волнами своими встречают скалистые берега и разбиваются, чтобы слиться с гонимой ветром пылью, а после оседают на поверхности, погребая под собой прошлое.

Так одно оставляет своё одиночество, в попытке заполнить и захватить безграничное, жертвует тем самым собой и полностью теряется, дабы вернуться к источнику вновь.

Один видел это однажды на стыке невидимых граней, где начало с дрожью смотрело из-за вуали минувшего, а конец был таким же скрытым и казался вне пределов.

Именно там эхо мягко шептало сквозь лазурную мглу в томном спокойствии недвижимых залов, убаюкивая сотканные из холодного камня и невесомых линий стены. Острый слух мог бы отследить этот шёпот до шагов быстрой тени, которая и тревожила древнюю бархатную тишину.

В том моменте не было памяти и, помимо многих других вещей, тень не помнила своего имени. Она лишь старалась изо всех сил не отставать от одного искателя, который отбрасывал её, пребывая в безудержном поиске неизвестно чего. Спешку его шагов питала устремлённость сродни тому, что можно было бы назвать храбростью. Или всё же это была глупость? Желание, нужда, загадка? Искателю, как и его тени, не удавалось точно определить, что именно это было, но он был здесь, а значит, где-то неподалёку пряталась причина.

Вдалеке на теневом пути мерцал танец белого пламени. Истории подарили ему начало, и теперь оно безвозмездно отдавало незапятнанный свет. Тень же не желала приближаться к нему и тянулась в обратном направлении, страшась ясности и той непостижимой чистоты, что умоляла принять и оставить на себе всё, что её коснётся. Тем не менее тень не осмеливалась отставать от своего искателя, и по мере его продвижения темнота вокруг начала преображаться. С каждым новым шагом вековой налёт из пыли и мхов на стенах осыпался, световые отблески становились чётче, а секреты архитектуры закручивались спиралью и расцветали.

Глупость! Без всяких сомнений, это была глупость. Как ловко она (в дружеских объятиях с неизвестностью) направляла лёгкие шаги искателя через обволакивающий сумрак, и не похоже было, что он этому сильно противился. Все ранние переживания и наблюдения научили его тому, что каждый поначалу глупец. Но вот останется ли он глупцом? Возможно, именно в этом заключался настоящий вопрос. Без ложных загадок, без тайных иллюзий…

Окружающие стены в своих камнях запечатлели броские узоры прекрасных металлов, каждый из которых рассказывал историю событий, давно потерявшихся в забвении. Они мелькали, ускользая из виду, а внимание искателя было слишком медленным, чтобы зацепиться за них. Символы проносились мимо него и превращались в расплывчатые мазки, напоминающие вихрь красок под кистью художника. Образы былых дней оставались за ним в отзвуках шагов и переплетались с исчезающими вычурными представлениями.

В том густом, как воск, мгновении возник ещё один вопрос, но на этот раз ближе к истине: почему так сильно хочется пить? Горло искателя сжалось в жажде, и что-то сверкнуло в груди. Он знал, что спасение близко. Да, подходящее средство томилось в блеске круглой формы, но внутри пусто – ни глотка, ни капли. Откуда только взялся каприз этих чёрствых оков, требующих избавления…

Не важно. Искатель не останавливался – остановиться было никак нельзя. Как призрак проявился другой вопрос: а останется ли он вообще? Далёкие всплески воды послышались в ответ. Несмотря на все эти безответные вопросы, он всё же был здесь: рискнув, переступив порог, парящим бегом он покорял раскрытую перед ним неизвестность.

Двигаясь дальше, он видел, как зал начал терять целостность. Покрытые мхом плиты под ногами становились мягкими, уходили и изгибались, как будто он шёл по зыбучим пескам. Следом за ними проседали старые камни стен и мельчали, проваливаясь вниз под действием неведомой силы. Изображения таяли и разъедались от исходящего вдалеке сияния, которое манило искателя своей чистотой с каждым им пройденным шагом, а где-то позади послышалось верещание, похожее на птичье. Что-то ускользало от него, но что? Он не мог вспомнить и не знал, что такое вспоминать.

Колонны кривились, как тающие свечи, и преграждали путь, но оставались за невидимыми пределами взгляда искателя. Тень за ним росла, приближаясь к свечению, и не замедлялась перед падающими обломками, пока целая часть стены не обвалилась, разбросав свои неслышные штрихи на единственном видном пути. Нечто неожиданно затмило тот далёкий свет, и шаги тени растворились в тишине.

Без ориентиров и звуков стало пусто. Беспокойный искатель сделал шаг вслепую, и тот невидимый, пустой шаг означал для него весь мир. За одним последовал второй, затем третий, и эхо поспешило заполнить пустоту. Тьма начала двигаться и принимать причудливые формы. В них проявилась работа забытых каменщиков, высеченная из даров земли. Эхо подсказывало, куда идти, бережно касаясь этих усталых старых стен, напоминая им об их существовании и предназначении, которое очерчивало единственный путь искателя.

Когда манящий свет вспыхнул вновь, в самом конце зала проявился трепещущий силуэт, от которого искатель попятился и замер за одной из глыб упавшей колонны. Смиренное лазурное пламя очерчивало беспокойную фигуру, которая постоянно держалась к нему спиной: она была тонкой и элегантной, в длинном неровном платье, которое своими лоскутами напоминало грубо высеченную из камня имитацию шёлка. Она была не одна и властно говорила незнакомыми словами перед огнём, но тьма скрыла её компанию. Шорохи утихли вместе со словами, когда она остановилась, а чем больше искатель пытался её рассмотреть, тем ближе фигура становилась, пока она не повернула покрытую капюшоном голову. Лица у неё не было – только белая кость и две зияющие пустоты с дрожащими искрами вместо глаз. Внезапно пламя погасло, но белизна её облика, её высокая шея и костлявые руки отпечатались призраком на чёрном холсте темноты.

Невидимые ноги тут же унесли тень в другое место, но призрачная форма в лоскутах преследовала искателя – её взор повторялся в узоре стен и разжигал огонь в его груди. Он продолжал придерживаться теней и не останавливался, пока не заметил ажурную арку, что отличалась своей красотой в нежном нефритовом свете. Вокруг арки пестрились высокие листы бледной травы, на которых качался полупрозрачный жук. Возможно, именно это приятное видение он искал?

Оставалось только войти.

Проход через арку вывел искателя с тенью через пустые высоты в особенный зал, где правила лазурь и прятались ответы. Он шёл тайком в тесноте, пока его тень не упала на ряды продолговатых ящиков – ему хотелось проверить каждый из них, но лишь один был скован чёрными лентами и будто бы дрожал в нестерпимом ожидании стать открытым…

Тень вытянулась и заострилась в форме ножа. Стало холодно. Сковывающие ленты упали с металлическим лязгом, но крышка ящика не поддалась, будто её кто-то удерживал. Тяжесть потянула искателя вниз, когда совсем близко почувствовалось *её* призрачное присутствие. Она искала его. Она ждала его. Или он просто так думал.

Внезапно, подобно змее, искателя охватил безудержный страх – *она* была намного ближе, чем можно было подумать… Призрачная фигура без лица преследовала его тень, а он не мог ни спрятать её, ни отделиться, как бы ни пытался. Лоскутная напасть была уже в хранилище, она знала, что он здесь. Скоро она настигнет его. Убежать! Прочь, назад к арке, пока ещё есть время!

Искатель больше не искал. Огонь ужаса пылал в его груди. Защитникам сокровищ было не под силу спасти его от тянущихся к нему костяных пальцев, а он, чувствуя шок в своей голове, мог только смотреть на их приближение. Его тень пропала, оказалась засвечена, а он потерялся так сильно, что не мог себя найти… Лёгкость невидимых движений походила на полёт. Быстрее и выше, свободнее, чем бег! Было только одно направление – вниз. Падение, не полёт то было! Падение…

Кейтс…

* * * * * * * * *

Кейтс!

Он вспомнил своё имя. Как звонок, оно разбудило его и вернуло в тёмный уголок на вершине башни. Ощущения затяжного падения вместе с шумом в ушах растворялись без прощания. Мягкость атласных подушек с бескорыстной заботой держала его голову и развеивала призраков, что оставили его грудь в огне…

Кейтс сделал вздох и открыл глаза. Сон, который положил всему этому начало, оставлял крошечные фрагменты в его мозгу. Мимолётное чувство горения превратилось в холодные иглы, а после исчезло, теряясь в теплоте кожаной куртки, под которой он и спал. Сны всегда были для него спасением, теперь он не мог найти в них опоры.

Взор пробудившегося сфокусировался и показал просторное пространство в полумраке. Паутины, трепеща, украшали углы. Ржавые широкие трубы раскинулись вдоль стен, с различного рода конденсаторами и фильтрами. Их рыжие узоры смешивались с пятнами благородной патины в попытке повторить оттенки предзакатных облаков, ползущих через череду тонких окон. На подоконниках распустились цветки алоэ под присмотром одного кактуса, а над всем этим, почти под самой крышей, красовался большой круглый витраж. Волнистые лучи разделили на симметричные части его потрескавшийся узор с приоткрытой нижней половиной, в изгибе которой удобно устроился аккуратный силуэт знакомой тени в объятиях уходящего солнца. Она балансировала, тихонько покачивая своей ногой, а в центре её внимания были механические когти, фиксированные на запястьях. Их острота блеском отражала темнеющее небо, с которым готовились слиться её одеяния. Она заметила, что спящий уже не спал, и потянулась, щёлкнув когтем. Весёлый шёпот нарушил тишину сумерек, напомнив Кейтсу, что у него всё ещё есть уши:

– Кейтс? Ты довольно крепко спишь для тени! Сладкие сны?

Она назвала его по имени – это случалось нечасто, как и её незваные вечерние появления. В ответ пересохшее горло прошуршало, как песок под пустынным ветром:

– Вишь? Тебя и не узнать, неужели ты перестала быть тенью?

Гостья вопросительно наклонила голову, покрытую тёмным платком. Алая нить бегло вырисовывала на нём похожие на стрелы узоры, переходящие на высокий воротник, что укутал её длинную шею. Кейтс протёр глаза:

– В смысле, обычно тебе хватало приличия, чтобы постучаться.

Вишь брякнула когтем по ещё не треснувшим стёклам, и небольшая улыбка появилась на её губах:

– Тук-тук? Мне хотелось постучаться, но рука не поднялась вырывать тебя из мира снов! Как погляжу, ты не рад меня видеть.

– Просто не ждал тебя в этот час…

Внимание Кейтса обострилось от подозрения чего-то неладного. Важно было проглотить волнение и не подавать виду.

– А, поняла! Значит, ты это не обо мне грезил? Разбил мечту, паразит. Вот и не бывать мне ожившим сном!

– Не огорчайся, Вишь, уже смеркается, и нескованные с безликими скоро отправятся в свои сны. Наверняка кому-нибудь и приснишься… Ты долго уже там сидишь?

Она поднесла коготь к подбородку и, проворчав что-то под нос, глубоко вздохнула… И выдохнула:

– Один. Уф, всего пятьсот сорок один вздох с того момента, как забралась наверх. Подсчёт помогает мне держать равновесие, видишь ли. А от тебя давно ни слуху ни духу. Что-то не пишешь, не берёшь контракты. Я уж подозревала, что ты в прятках.

Призрак из сна как будто напомнил Кейтсу о себе из тёмных углов комнаты. Прятки не спасут от простых вымыслов! Вот если бы цифры в его голове помогали от всяких призраков… Впрочем, он попробует в следующий раз, если встреча с одним из них повторится…

Вишь оставалась сидеть на окне, её бирюзовые глаза уловили неловкость и некоторую уязвимость Кейтса в этой странной и неопрятной кровати из горы подушек. Вялость устало терзала его голову. Он хотел бы вернуться в сон, но не мог.

Оставался один вариант. Кейтс молча поднялся из-под куртки, носками отыскал ботинки и, натянув их, подошёл к фильтру на стене, из которого очищенная влага капала в большой прямоугольный поднос. На самом дне подноса оказался паук и с трудом перебирал лапками в тщетных попытках выбраться из воды. Была ли смерть для него спасением? Кейтс не знал, но, когда размышлял о том, чтобы положить конец паучьим страданиям, его рука сама взяла с подоконника опавший лист и с его помощью перенесла паука на кактус. А вообще, Вишь лжёт – это она не писала всё это время. Проснулись сомнения. Может быть, это была не та ночь, к которой он готовился. Надо ещё всё пару раз обдумать, в особенности…

– Ке-е-ейтс? Ты ведь не в прятках, ать?

Вопрос Вишь импульсом вырвал его из раздумий.

– Нет, я не в прятках. С чего ты взяла?

Он потянулся, зевнул и вернулся к подносу, чтобы умыться. Ночь была ещё далеко за горизонтом, и что-то подсказывало ему не спешить с выводами.

– Звеньям сейчас не до меня в любом случае. Или, наоборот, мне не до них…

– То есть, сейчас ты не связан контрактом? Что-то случилось?

– Ничего пока что. Но это, как известно, вопрос времени…

Холодная вода смыла ржавость мыслей, и Кейтс выглянул из окна башни вниз на город Сол, где увядающее пламя солнечных лучей становилось тёмно-оранжевым, а крыши сияли в предвкушении бледного прикосновения луны. 14-й день месяца Лисы 973-го цикла после Катаклизма находил свой конец. Окружающие город пески – неумолимо чёрствые, полные пепла и слёз прошлого, поднимутся, когда прибудет месяц Волка и приведёт за собой шторм из едкой соли, чтобы поглотить гаснущий огонь последнего пристанища. Тогда рождённые землёй кости истлеют, и разнесёт их пыль ветер – так говорилось в старой истории, которая и не собиралась заканчиваться. В городе каждый сам был ответственен за свои истории, а Кейтс отчасти служил инструментом для их развития. Вишь начала качать ногой над его головой, осматриваясь:

– Да, твой уголок отчасти обветшал, и витраж потрескался – от бури или ещё чего-то? А то его бы подлатать немножко, это ведь по твоей части. Шторм будет северным, чёрным.

– Трещины остались после мороза в прошлом цикле. Но мне не достать цветное стекло, пока звенья дают контракты всем, кто возомнил себя тенью.

– Необходимости звеньев растут, поэтому и неудивительно, что нескованные готовы испытать свой кураж ради дополнительных капель.

– И тем самым порождают нестабильность, а заодно портят историю. Будто намеренно. Впрочем, у каждого свои заботы. Как и у тебя, Вишь. Это они привели тебя сюда в этот час? Значит, контракт проблемный попался?

– Хм, в чём-то ты очень даже прав. Но с контрактами у меня всё в порядке, совсем недавно закрыла один у Огней. А сейчас, когда гуляла по крышам, заметила твоё окно!

Конечно, Огни – думал Кейтс – кто же ещё? С тех пор, как она связалась с Огнями, прошло чуть больше одного цикла, и тогда она иначе к нему относилась. Может быть, потому что не так хорошо знала или представляла его себе другим?

– Мне… Да не смотри на меня так! В отличие от меньших звеньев, Огни заботятся о своих тенях! Даже несмотря на их, хм, странности. Не волнуйся, я без следа пришла. Как только получила изумруд, то сразу освободилась от них.

Она достала в доказательство квилью – поцарапанный серебристый цилиндр с ярким зеленоватым свечением на одной стороне. В подобных капсулах теплилась сила для питания многих устройств, необходимых для нормального существования в городе и мелких очагах жизни за пределами Сол. Каждое звено готово было наполнить квилью парой-тройкой изумрудных капель за выполнение контрактов на своей стороне. Информация, инфильтрация, слежка, подмена, саботаж – жизни теней редко были скучными. Любой мог стать тенью. Любая тень могла засветиться.

Вишь ни слова не сказала о цели своего контракта, обычно её забавляло разбирать каждую подробность. Кейтс безучастно смотрел на квилью в её руке, пытаясь вспомнить, где он оставил свою:

– Впечатляет. Тогда зачем ты здесь? Есть места поуютнее, где рады будут твоим каплям.

– Ну, не сердись! Огни и носа сюда не сунут, слишком высоко! А если попробуют…

– Не попробуют, сама знаешь. Они вычёркивают свои истории так же, как прожигают контракты, и про необходимость табу скоро забудут…

– Не стоит винить всех Огней за прошедшее. Они не забудут про табу, иначе *все* забудут. И что тогда будет, представляешь?

Кейтс представлял и смотрел вниз на город, над которым уходящее солнце белело в багровом закате. Несколько инквизиторов в последнее время всё чаще пятнили улицы. Они искали что-то, совсем как Кейтс. Каждый тут что-то да ищет, а в перерывах ждёт. Витраж он починит, если вернётся… Но он не вернётся, если не отправится. Осталось выяснить, что ищет Вишь – она продолжила допрос, затягивая узлы на когтях, а он лишь ждал, пока она сама всё не выдаст. Главное – внимательно слушать:

– А ты не слышал о прибытии лорда?

– Это из-за него мотыляют инквизиторы?

– Угу. Они и другие подвластные лорду вернулись с ним неделю назад из… М-м-м, забыла откуда. Далеко их экспедиция была, в общем. А ты никогда там не был? Ну, за пределами кругов?

– Я не из их числа подвластных или каких-либо других звеньев, ты же знаешь. Поток их дел меня не касается.

Вишь отвлекла его от жажды своими допросами. Она продолжала выискивать его причастность, но не решалась просто спросить. Может, она не хочет слышать правду? А может, ей просто нужно время. Только вот куда запропастилась фляга…

Достав из кармана перчатку и надев её, Кейтс щёлкнул шершавыми пальцами о нагревательный стержень. Искра побудила высохшие капли от квильи на конце стержня, дав начало крошечному пламени. Кейтс поделился тем огнём со свечами, расставленными по углам. Тусклый свет проявил облик Вишь: корсет из тёмной узорчатой ткани схватывал её талию, под ним свободная туника с длинными рукавами, в которых она прятала когти для карабканья по отвесным стенам. Высокие ботинки на усиленной заклёпками платформе служили той же цели. Она обхватила руками колено и наклонила голову:

– Хорошо тут у тебя, спокойно. Я понимаю, почему ты здесь остался.

– Умница. Ты слезай с окна. Я только найду одну вещь…

Фляги, однако, нигде не было видно. Кейтс осмотрел в поиске комнату и проверил карманы висящего на стене пояса, но вместо фляги нашёл свою квилью. Её изумрудное сияние, в отличие от квильи Вишь, почти совсем иссякло, а жалкий треск означал, что её исход близок. Тем не менее, она поможет избавиться от жажды.

– Кейтс! Ты поэтому перешёл на свечи? Твоей квильи осталось всего ничего! Хочешь, я поделюсь с ней парой капель?

– Нет, на мои нужды этих капель хватит. Я сейчас найду чего-нибудь вкусного перекусить. Относительно.

Со свечой в руке он подошёл к центру комнаты, где стоял стеклянный контейнер с водой, в котором находился другой контейнер – закрытый и без воды, зато со съестными вещами. Кусок сала кита томился на дне вместе с десятком кусочков акулы (вкуснятина) и кучей креветок. Холодная вода в темноте неплохо сохраняла продукты таким образом. Вишь следила за каждым его действием, не спускаясь с насиженного изгиба, будто сильно осторожничала. Кейтс зачерпнул воды из первого контейнера в кувшин с нагревательным стержнем…

– Есть кит, даже акула, не желаешь? Или креветки? Суп можно сварить.

Она покрутила головой с высунутым языком. Кейтс тоже не был сильно голоден.

– Тогда просто кофе?

Он подготовил две чашки, насыпал в кувшин горсть чёрного порошка и щепотку сушёных трав из маленьких коробочек на полке. Названия приправ не находили себя в его тревожной памяти, но он помнил их вкус, определял их по запаху. Запах ни с чем не спутаешь. Встряхнув квилью, он прикоснулся её свечением к стержню, и тот раскалился докрасна, вскипятив воду в кувшине за десять секунд. Вишь не горела энтузиазмом:

– Нет чего покрепче? Впрочем, обойдусь. Мне не следовало тебя будить, теперь чувствую себя виноватой. Возвращайся в постель, Кейтс. Ты выглядишь, будто ты не спал целую вечность. А то и две.

Он не послушал её и закончил варить кофе. Прохладное спокойствие вечернего воздуха смешалось с запахом сладкого огня. Кейтс сделал несколько глотков, утолив свою жажду в сильном вкусе пряной терпкости. Вишь сглотнула.

– Ты темнишь, Кейтс, этой квильи не хватит до Волка. Всё-таки ответь, почему ты больше не берёшь контракты?

Он понял теперь, почему она осторожничает – ведь он и вправду темнил, но не мог рассказать ей абсолютно всё, что она хотела бы узнать. Контракты были ему не нужны, так как он не нуждался в каплях. Он скрывал, что нарушил табу.

– Контракты были у меня, когда обо мне помнили.

– Ха, тебя-то забыли? Не льсти себе. Тень из тебя ещё не настолько хорошая.

– Тень из меня, как простая тень. В играх звеньев мы – капли для обмена и подпитки. Вместо них должен быть другой путь.

Вишь боролась с желанием тяжело вздохнуть.

– Я… Знаешь, я тоже так думала. Но ничто не происходит так, как ты думаешь. Что ты задумал, если не контракты?

– Нет, без контрактов нет теней. Да я и не против них, просто… Просто не за что зацепиться… Я не могу спать, а когда засыпаю, то мне снится… Опасность, зыбкая земля, засвет. Будто всё оборачивается против меня. Забавно, что, даже желая оставить тень, я боюсь засветиться, а когда смотрю назад, то вижу только ошибки.

Чтобы потопить оправдания, он сделал большой глоток. Вишь смотрела на него с опаской:

– Знаешь, в чём твоя проблема?

– Не знаю.

– Ты видишь себя как проблему. Ты такая же тень, как и я, только любишь строить башни из мыслей и биться своей же головой об них до бесконечности. Поверь, контракты ещё не самое худшее занятие.

Кейтс внимательно слушал, попивая кофе. Вишь продолжала:

– Перестань видеть во всём проблемы. В себе, тем более. Что становится с зайцем, когда морковки больше нет? А с волком, когда нет зайца?

– Я знаю вот что – в городе мне осталось лишь ждать, пока окажешься в прятках или чего хуже.

– Мне кажется, где-то здесь затаилось одно "но".

– Есть одно место… Там хранятся секреты. Может, среди них есть свет от этих теней?

– Этот "свет" имеет изумрудный оттенок, ась?

Хитрая улыбка Вишь вызывала новые опасения. Морковка становилась зайцем.

– Так ты хочешь стать волчицей, Вишь?

– Нет, я… То есть… Вот чёрт!

Она дёрнула за узлы своей чёрной туники, отпустив тем самым закреплённый на её руке механизм, и когти с металлическим лязгом повернулись к предплечьям. На них заметно было прикосновение времени, но они оставались надёжными. Как бы их скрип однажды не подвёл Вишь… Бирюза её глаз блеснула – ей было нелегко собраться с силами. Кейтс понимал, что такой груз и с морем изумрудных капель не поднять.

Грациозно Вишь соскользнула с изгиба окна на пол и сделала несколько бесшумных шагов по грубым балкам башни к Кейтсу. Небольшая точка, как чёрная звезда, украшала внешний уголок её левого глаза. Она не снимала платок с головы и без улыбки выдавила:

– Послушай, Кейтс. Раз уж мы заговорили о прятках… Я здесь, потому что мне больше некуда идти. Звенья для меня не выход. Я сунула коготки не туда, куда надо, и это разозлило некоторых. Мне (очень-очень-вероятно) не следовало этого делать…

Она запнулась и отвернулась на мгновение. Так вот оно что!

– Это я в прятках. Всего лишь на короткое время… Это из-за того контракта Огней, понимаешь.

– Только не говори мне, что их контракт связал тебя против Искр…

Искры, в отличие от других звеньев, были не так уж и плохи. Их стихией была вода, а их кварталы были ближе других звеньев к башне Кейтса. Вишь, сделав невинное лицо, пробормотала:

– Не совсем… Какие ещё звенья ты не любишь?

– Всех и не перечислить… Вивы, допустим?

– Вивы? П-ф-ф-т! С чего мне волноваться о меньших звеньях?

– Значит, звенья побольше ищут тебя? Ты серьёзно?

Она кивнула головой, будто гордилась этим, и наблюдала за растущим беспокойством Кейтса.

– Вишь… Может быть, Когти?

Опять мимо – она определённо получала несказанное удовольствие от этой игры, а он продолжал догадки:

– Ну, не Угли же, верно?

Задумавшись, Вишь поднесла палец к подбородку, поражаясь своим коварством:

– М-м-м. Нет, не Угли. Дать подсказку?

Кейтс медлил с правильным ответом, хотя и знал его. Звенья делили город в согласии, и только одно звено было крайне шатким, даже безумным.

– Вишь? Это не те, о ком я думаю, так ведь? Моргни, если это не они…

Вишь не моргала, но и не отвечала.

– Пеплы, Вишь? Ты от *них* в прятках? Ты сошла с ума?

В точку. Неужели она не придумала ничего более изящного, чем подняться сюда…

– Контракты Огней не обещают больше защиты, Вишь? Я просто не могу понять, зачем ты с ними связалась!

Она лишь опустила плечи и надула щёки, не ожидая такой реакции от Кейтса.

– Тут дело не в Огнях, а в том, что Пеплы нашли… Чёрт, тебе хотя бы известно, сколько циклов прошло с последней удачной находки? И вот, за внешним кругом они нашли нечто давно утерянное и ценное со времён Доката!

– Давно утерянное… Ценное? Это как второй носок?

Вишь нахмурила тонкие брови, и её игривое настроение совсем испарилось, а возможные последствия настигали и вырисовывали в её голове нерадужные перспективы. Она поджала полные губы, но Кейтс не переставал искать причины:

– Ты лучше меня знала об опасности в контрактах против Пеплов, Вишь. Странно только, что Огни темнят с ними. Поэтому тебя волнует возвращение лорда? Чего от тебя хотят Пеплы? Капель? Зеркальных контрактов?

Вишь не отвечала, только ходила кругами по комнате. Чтобы отвлечься, Кейтс похлопал по карманам и вынул несколько конвертиков из сушёных водорослей с пряными кубиками из злаков. Положив на язык один кубик, он затопил его сладость горячей горечью кофе. Терпкий вкус обжёг тревогу Кейтса и разогрел изнутри, изгнав последних призраков, засевших по углам его черепа. Вишь с грустью смотрела на оставшиеся кубики, понимая, что совсем как Кейтс, она не способна рассказать всё. Но она перестала пробовать воду кончиком ноги и, наконец, решилась:

– Чёрт, ладно, признаюсь. С проклятыми Пеплами не всё так просто из-за одной неприятности.

– Я понимаю, эта твоя неприятность из разряда "достать живой или чуть менее живой"?

– Ты понимаешь правильно. Только контракт тут ни при чём. Потому что не было никакого контракта. Я сама… Я сама стащила ценность у Пеплов. Для себя. Без контракта. Я не могла ничего с собой поделать!

– Да, спасибо за подтверждение. Ты сошла с ума. Вот и вдвойне хуже. Втройне даже. Что это за ценность? Реликвия? Знание?

– Не важно, бесполезная вещица, но очень красивая, поверь. Я бы и вернула, но Пеплы… Нет, теперь это невозможно. Они идут за мной, преследуют по пятам. Прямо места себе не находят!

– Я не верю, что ты могла так вляпаться, это даже не засвет, это глупость. Ты не настолько глупа. Или я так плохо тебя знаю?

– Ты и не представляешь, насколько… Я пойду… Вернусь к Огням, наверное.

– Постой. Огни себе-то не могут помочь – как они собираются помочь тебе?

– Не знаю. Не хочу думать о себе, но что-нибудь получится. Всегда получается, не замечал?

– Без контракта нет защиты, Вишь. Я ничего с безумцами не могу поделать, не говоря о ценностях Доката.

– Ты прав, я в полном изумруде. Шторм на подходе и становится злее с каждым циклом… Все смотрители на ушах, другие звенья тоже. Хорошо, что инквизиторов мне пока что удавалось избегать…

– Так инквизиторы *тебя* ищут?

Вишь сделала невинное лицо. Кейтс допускал, что она ненарочно вляпалась, но если история запятнана, то выходов остаётся мало.

– Я под маятником, Кейтс. Мне необходимо исчезнуть. Со звеньями я разберусь сама, просто нужно время замкнуть след. Ты поможешь мне?

Её будущее раскрылось перед ним, как на ладони. Он видел несколько путей: если её поймают, то ей предстоит быть изгнанной без капель. Она также могла добровольно принять изгнание и остаться с квильей, или насовсем примкнуть к нижним звеньям. Кейтс сделал глоток горячего кофе и кивнул:

– Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь. Искры не пустят Пеплов с Огнями сюда, а сами на башню они никогда не полезут – вода для них важнее непослушных теней.

В глаза Вишь вернулся огонёк, и она шлёпнула Кейтса по плечу.

– Ха! Кофе, говоришь? Выпью чашку, только чтоб вновь её наполнить. Но для начала…

Она подмигнула, когда её пальцы ловко начали бродить по баночкам с пряностями и быстро подправили приготовленное Кейтсом кофе щепоткой того и унцией другого:

– Смотри: зубчики гвоздики, палочки корицы, звёздные стручки, всё вместе вот в такой пропорции вкуснее будет! А какой аромат!

– Постараюсь запомнить, Вишь. Спасибо.

– Тебе спасибо. А рецепты записывать надо, вот подожди… Где чернильница?

Она чиркнула рецепт, и вместе они допили кофе, провожая последние лучи солнца, наблюдая, как внизу пустели улицы, на которых один за другим гасли огоньки, отправляя безликих в страну снов. Изредка по ним пробегала зелёная точка, чтобы провести одинокую песчинку через лабиринт сумерек и исчезнуть. Высушенные белые стволы деревьев тянулись вверх, как руки, пытаясь ухватить отблески света, которые тепло прощались с усыпающим городом и желали всем спокойной ночи.

Можно было начинать собираться.

Кейтс принялся кружить по комнате в поиске чего-то более важного, чем фляга. Искомой вещи не оказалось на полках, в фильтрах и в тайных уголках. Он перевернул стопки книг, посмотрел под конденсатором, между труб, под подушками… Любопытство Вишь не давало ей оставаться на месте, и она лавировала вслед за ним.

– Ты второй носок ищешь?

– Нашёл! – воскликнул Кейтс, но нашёл он далеко не носок, а потрёпанную сумку, которая пряталась под подушками всё это время.

Погремев её содержимым, он достал-таки из неё флягу, чьи блестящие грани отражали в себе всё, что было в комнате. Внутри неё плескался янтарный огонь, но она была скорее приятным дополнением, чем необходимостью. Вернувшись к сумке и порывшись в ней, Кейтс достал ещё одну квилью, но на этот раз тяжёлую: из её донышка струился чистый изумрудный свет и издавал еле заметное журчание. Вишь почти взвизгнула, подпрыгнув от изумления:

– У тебя *есть* капающая со всех щелей квилья! Как так?! Табу – иметь больше одной квильи вне контракта. Не боишься, что история нагонит? Или ты лгал всё это время! Признавайся!

По сравнению с почти пустой, полупустая капсула выглядела ярче самой близкой звезды, её серебристая оболочка почти просвечивала. Кейтс взвешивал квилью в руке, пропав в прошлом:

– Успокойся, жалкий откуп от ушедших не способен ничего исправить. К тому же у неё внутри не больше половины капель.

– Вот я о том и говорю – пустая наоборот! Даже этого количества хватит на…

– Цикл от силы…

– Цикл! Как минимум! Мы можем спрыгнуть, Кейтс! Капнем на проход и покинем проклятый город, попытаем кураж во внешнем круге! Что скажешь?

– И кто тут башни строит? Я не пойду туда, куда ты хочешь. Ты предложила мне капли ранее, я предлагаю тебе то же самое. Возьми, тебе хватит на проход.

– Ты знаешь, что я откажусь. Но спасибо, Кейтс. Тебе точно не жалко?

– Я никогда не пользовался этой квильей. Может быть, потому что ждал нужного момента?

– Ха, так может, момент настал?! Ты только представь себе! Никаких звеньев, свобода от этих контрактов с историями. Тени, что бывали в экспедициях, мне рассказывали о хороших и тихих местах за кругами. Многие ушли туда после дней Тлена. Они примут нас.

– Примут, и останется нам с ними лишь выть на луну. Они – изгои.

– А мы кто? Теням долго жить не указано. Когда ты в последний раз ел что-то, помимо морских тварей? Киты уже в печёнках сидят, нет?

Кейтс посмотрел на линию, где небо встречалось с солёной землёй. Даже с вершины его башни не был виден предел внешнего круга. Акул там и вправду не может быть, но скитания по пустыне казались малопривлекательными. Это было больше похоже на изгнание.

– Значит, ты хочешь принять изгнание? И с собой меня затащить?

– Нет.

– А что? Пария Вишь. Звучит.

– Идиот Кейтс. Тоже неплохо.

Простое изгнание, даже с полной квильей, не было выходом… Кейтс искал в голове альтернативы:

– Почему бы тебе не присоединиться к одному звену насовсем? Сама говоришь, что Огни присматривают за своими тенями.

– Хочешь, чтоб я клеймила себя во имя их идола? А хочешь, я устрою тебе поцелуй с уличной пылью? Ускоренный.

– Ладно, принято. Но допустим, что на скифе обойдём инквизиторов и прочих. В тех землях нас никто не ждёт, кроме волков и цап-людей. Кроме того, *там* может быть ещё хуже, чем здесь.

– Уж ничего хуже, чем *здесь* нет! Что может быть хуже этих чёртовых табу, контрактов, звеньев… Они же грызут друг друга с улыбками на своих хитрых мордах! Сам говорил, что они перестают чтить историю. Недолго осталось и до того, как о табу забудут и останутся лишь такие, как лорд…

Кейтс мог назвать несколько вещей, что действительно хуже, но он не хотел спорить. Квилья понадобится ему для других дел, а попытки Вишь отговорить его только усилили желание поскорее выбраться из башни.

– Такие, как лорд? Ты это ему бросила вызов своим фокусом? Ты *хочешь* стать волчицей, Вишь.

Она отвернулась. И вправду, тут больше нечего сказать. Настало самое время. Скоро совсем погаснут последние огни, и эфирные отсветы луны останутся единственными проводниками в ночи. Руки Кейтса нервно поставили чашку на место, и он начал собираться к спуску. Первой необходимой для этого вещью был пояс, состоящий из треугольных связанных частей, из концов которых выходили кожаные ленты, часть которых Кейтс обернул крест-накрест вокруг торса. Остальные ленты закрутились вниз по хлопчатым штанам в заплатах и закрепились на ботинках, создавая каркас для использования крюков и клиньев.

Дальше Кейтс пальцем подцепил куртку с подушки и надел её чёрной стороной наверх. В редкие дневные вылазки белая её часть помогала справиться с жарой жемчужных дней, но сейчас было время для цветов теней. Экстракт алоэ (на всякий случай) вместе с флягой нашли своё место в карманах. Теням необходимо было оставаться среди нескованных и безликих, поэтому многие элементы их деятельности приходилось маскировать. Из-под куртки выходил тонкий капюшон, поддерживаемый двумя спицами, что фиксировались за воротником. Они перенаправляли звуки, улучшая слышимость, а иногда помогали с запертыми механизмами.

– Куда это ты? Никому этой ночью не нужна тень. Я-то знаю… – пробурчала Вишь, пытаясь встать у Кейтса на пути.

Он оказался быстрее, и ему не хотелось проводить ещё один день в мечтаниях. Заметив пустое выражение в его глазах, Вишь поняла, что он задумал, но не хотела себе в этом признаться:

– Ты же не собрался на другой берег?

Его молчание начало злить её:

– Значит, собрался? А черепная коробка у тебя не треснула? Дай проверю.

Кейтс увернулся от её пикирующей ладони.

– Вижу, что нет! Контрактом не связан, изумруды есть. Вот и на кой чёрт тебе та дыра сдалась?

– Истории. Тени рассказывали о тайнах, сокрытых внутри. Там *есть* что-то, я уверен…

– Тоже мне! Вот *мне* тени никогда подобного не рассказывали!

Вишь, вцепившись пальцами за механизм когтей, с трудом сдерживала голос и была готова силой задержать его:

– Ты надоумил себе проблему из-за простых *историй*? Большинство их них – выдумки нижних звеньев, помогают с переманиванием послушников. Они всякой дряни поклоняются, включая прежних лордов. Я ведь знала более сильных, чем ты, и *никто* из них оттуда не вернулся.

– Может, там не так плохо.

– Нет, потому что некоторые возвращались – неизвестные мне тени. Но возвращались они всегда с пустыми руками! То место хуже некуда – ловушка, полная *мёртвых* историй. Хуже логова гадюк, хуже целого города с Пеплами…

– И поэтому ты остаёшься здесь.

– Как самая верная верность, агась.

Она скрестила руки на груди и, после минуты сверления Кейтса взглядом, упёрлась:

– Я пойду с тобой. Дай мне пойти с тобой!

– Нет.

– Но ты подумай…

– Я сказал нет. Научись принимать "нет" за ответ и брось это.

– Кейтс! Ты ведь не под маятником, в отличие от некоторых… А ещё от неплохих возможностей нос воротишь!

– Вишь. Это не обсуждается… Ты хотела убежища – оно твоё. Оставайся здесь. Оставайся в безопасности. И если я задержусь, не забывай поливать кактус.

Она усмехнулась, но на этот раз с некоторой горечью, и что-то прошептала. Кейтс не расслышал её, поправляя спицы в капюшоне, да и не хотел никого слушать. Он не мог допустить возможность её правоты.

Поправив куртку, завязав ремни на руках и ногах, Кейтс снял со стены последнюю необходимую вещь – крюк на длинной верёвке, которая имела эластичный стержень из сегментов металлической пряди, выходящий на другом конце, как фитиль свечи. Достаточно было повернуть его несколько раз, чтобы от импульса крюк со щелчком дёрнулся и отцепился.

Глаза Вишь оценивающе смотрели за Кейтсом в поиске каких-либо упущений. Его руки обматывали верёвку сначала вокруг его пояса, а дальше вверх по каркасу куртки. Голова его отчаянно хотела придумать причину, ради которой он готов был пойти на безрассудство. Простой риск. Ради награды. Там никого нет. Мифы. Никаких объяснений. Не нужно было их придумывать, как сладко бы это ни было. Всё под контролем. Зачем признаваться, что его план и вовсе не был планом? И кому признаваться? Вишь? Не её это дело.

Кейтс закончил оборачивать верёвку и прекратил с мыслями, направив внимание на свою готовность. Без оглядки он запрыгнул на изгиб большого витража и зацепил крюк за тяжесть металлической рамы. Вишь только провожала Кейтса взглядом, когда знакомые движения направили его вниз из окна в сумеречные вершины города. Вдоль башни тянулись угловатые выступы с отверстиями, похожие на позвонки – через них проходил воздух для очистки от пустынной пыли, а их форму было удобно использовать в качестве якорей для подъёма и спуска.

Дрожь прошла по спине Кейтса, когда железный холод позвонков забрал в жертву тепло от выпитого кофе. Все башни ранее имели платформы и лестницы, но Искры запечатали их, чтобы обезопасить внутренние системы от проделок звеньев. Кейтсу всегда казалось, что забираться наверх было легче, а сейчас ему оставалось полагаться на крепкую хватку. Спускаясь по тёмной стороне, привычные движения низводили его с безопасной высоты, текстурные переплетения верёвки шуршали под перчатками. Каркас на куртке помогал памяти рук ловить крюк, и после ещё одного зацепа он опустился достаточно низко, чтобы допрыгнуть до соседних крыш.

Вечерний город встретил новую тень ободряющей свежестью. Аккуратные дуговые улицы уже почти исчезли, а с ними и нескованные: ремесленники, торговцы, китобои, каменщики, фермеры и все-те,-кто-ни-при-чём. Вместо них оставались различные представители звеньев. Неспокойная оживлённость присутствовала и с ними: вместо привычной рутины они были более бдительны и численны, а их патрульные хаотично рыскали под присмотром часовых, оберегающих свои владения. Отчасти это можно было объяснить подготовкой к месяцу Волка, но в городе витало напряжение несколько иного рода. Кейтс подозревал, что Искры стали новой целью нижних звеньев. Открытое противостояние, казалось, вот-вот наступит. Песочные часы шаткого единства звеньев отсчитывали последние песчинки.

Покрытые скопившейся солью крыши под ногами Кейтса были как белые ступени огромной лестницы, готовые запомнить следы одинокой тени до следующего шторма. Звуки его шагов начали выстукивать лёгкий ритм – пробегая по плоским кровлям, простёртым над ничейной землёй, он старался держаться теней. Выбранный путь проявлялся перед его глазами из памяти: вот тут был спуск, здесь направо и через проход, теперь не нарушить равновесие, медленно, по балкам, вдоль прямых линий, скрипящих от старости…

Он видел, как последовательность его действий начала походить на рецепт Вишь. Теперь налево, по водостоку вниз, избежать треска, направо, через арку, подняться по балкону до шпилей громоотводов, аккуратно протиснуться через идущие во все стороны трубы, не обжечься…

Рецепт подошёл к концу, когда ноги Кейтса коснулись безлюдных улиц. Непривычное чувство лёгкости завладело им – он ясно знал, куда ему нужно идти. Сердце его билось неслышно в незаметности подкрадывающейся ночи, тишину которой редко прерывало жужжание очистителей воздуха и вибрации высоких зондов, собирающих испарения в недра города. Кейтс хорошо знал запутанные улицы и уже был далеко от верхних уровней и светлых кварталов Углей, где жизнь не затихала даже глубокой ночью.

Разъедённая временем Золотая Кривая раскинулась перед ним – эта дорога волной проходила через внешние и внутренние круги Сол и под белой чистотой знамён следовала вверх по великой лестнице к пустующему трону. Время для вылазки также оказалось удачным – погода была спокойной, а щиты, ограждающие город от пепельных бурь, закрывали западную его часть и будто прикрывали Кейтса со спины. Когда с приближением штормов соль с песком обволакивала всё горькой пудрой, эти гигантские стены, подобные лепесткам розы, поднимались для защиты внутреннего круга. Дождевая вода стекала по их наклонным поверхностям в нижние уровни, где она очищалась, а после отправлялась по трубам в башни и циркулировала по всей Золотой Кривой. Когда шторм стихал, лепестки опускались, и великолепие солнца отражалось повсюду, прогоняя тени в дальние уголки страны снов.

Кейтс пробрался мимо смотрителей, придерживаясь обходных путей узких аллей, и шёл вдоль вентиляций и труб – вен и артерий этого спящего белого левиафана. В самом центре города возвышался шпиль, соединённый с башнями, которые поддерживали жизнь во внутреннем круге. Когда-то шпиль служил местом правления лорда, который правил Сол в течение многих сотен циклов. Многие безликие даже верят, что тот лорд был свидетелем Катаклизма – бесчисленные истории были сложены о его безграничной силе и бессмертии. Только сейчас трон пустовал, а лорд пропадал в экспедициях за пределами Сол. Городом же кое-как управляли звенья, целью которых было сохранить медленно ускользающую из их хватки жизнь и питающие её качество квильи. Спасение, как полагал лорд, хранилось в реликвиях мира Доката.

Кейтс не находил времени верить предположениям.

Чёрные и красные цвета флагов величественной насыщенностью разделяли город на подконтрольные анархии звеньев территории. На самом севере города простирались кварталы Пеплов и прочих порождений дней Тлена. Они слепо подчиняются лорду и связаны с ним узами ненависти и разложения. Теням (и нескованным) их следовало избегать, как волков.

По левую сторону от Кейтса раскинулись кварталы Искр: ряды их составляли последователи традиций, стражи, историки, жрицы. Они были подобны Углям и близки к безликим в несбыточных стремлениях свергнуть лорда. Их догмы являлись противоположностью Пеплов, а контракты целились против нижних звеньев, чтобы сдерживать их влияние от циркуляции воды и жизни в городе.

Образ Вишь на окне был всё ещё свеж в памяти Кейтса. Он обернулся и посмотрел на тонкую линию, что была покинутой им башней. И подумать только, что Вишь ищет спасения за пределами внешнего круга, где нет ничего, кроме изгоев, опасностей, да падальщиков. Там также нет Пеплов и Огней, вот тут она права… Была ли это вера, что вела его? Кейтс выходил в ночь тысячу раз, но сейчас ему всё казалось по-другому… Было ли это из-за неё? Появление Вишь стало для него неожиданностью, но она была всего лишь ещё одной переменной в море неизвестного. Ему не следовало отвлекаться – решение было принято.

Будучи тенью, живя постоянно на грани, рано или поздно можно начать верить в кураж – такую последовательность событий, когда один неверный шаг мог привести к провалу, но каждый пройденный шаг придавал ещё больше сил и уверенности в тени. Как будто каждая ошибка – наоборот, или счёт счастливых совпадений, словно невидимая рука, ведущая теней вперёд через тернии к цели. Кейтс верил в кураж, ведь ни один раз благодаря ему он умудрялся выпутываться из безвыходных ситуаций. Он продолжал верить и спускался по спиральным улицам в направлении моря. Перед ним иногда проходили патрули меньших звеньев, что не замечали ещё одну тень в тысяче застывших других. Кейтс, тем не менее, не рисковал и терпеливо ждал, пока они не уйдут с пути.

Приближаясь к южным кварталам Огней, он огибал их вдоль пустых аллей ничейных мест, мимо прожжённой земли, мимо мест останков минувших дней – очагов противостояний, о которых мало кто вспомнит. Огни представляли собой объединённые племена и отголоски старого мира. Рассказывают, что однажды их, разбросанных по пустыне, собрала под своим белым знаменем царица, известная как Тянущая-нить. Когда она пропала в дни Тлена, её последователи озлобились и собрались под красным знаменем Огней. Сейчас они, как и Пеплы, были подвластны лорду. Их фанатизм, впрочем, редко выходил за рамки дозволенного. Обычно они шумели и выжигали отметки на своей коже, но в этот вечер вместо обыденных криков было тихо.

Кейтс предупреждал Вишь держаться от них подальше, а её непослушность только раздражала его. Каждая тень рано или поздно брала контракты у нижних звеньев, так как все звенья связаны между собой. По крайней мере, инквизиторов нигде не было видно, но лучше им вообще на глаза не попадаться, с контрактом или без.

Одно из мест на пути Кейтса хранило следы дней Тлена – противостояния, разбившего целостность города. В голове вспыхнули истории, связанные с этими днями, но то, что предшествовало им, ему было неизвестно. Последствия этих дней разделили всех на звенья, безликих и нескованных, а сожжённый квартал оставили как есть в качестве напоминания. Убийство и смерть были самым страшным табу. Наказание – изгнание без капель. Кейтс не носил оружия и мог согласиться с этим табу, ведь оно было основой для защиты теней. Однако крюк с верёвкой, при правильном применении, всегда спасал его в скользких ситуациях. Ношение оружия же разрешалось только инквизиторам.

Кейтс что-то потерял здесь много циклов назад, когда ещё не был тенью, и Огни втянули его в свои игры. Он мог бы потерять больше, если бы большая тень маленькой Вишь не прогнала их прочь. Тогда она не кривила душой:

– Пироманов легко отпугнуть, но от огня избавиться трудно, поспешим… Кейтс, не так ли? Я слышала о тебе – та ситуация со стеклянным домом в округе Пеплов – славно получилось. Не удивляйся, от теней такое не скроешь… Я хочу помочь, потому что никто среди таких, как мы, не должен оставаться один… Поверь, на подобное можно получить разрешение, и я предлагаю тебе стать одним из нас. Твои знания безликих зодчих дадут нам преимущество, а контракты обеспечат защиту.

Секрет можно открыть один лишь раз… Почему он думал о ней прямо сейчас? Их предыдущие контракты промелькнули перед его глазами. То, как он проводил теней по скрытым местам, как он часто был наблюдателем или как отвлекал стражей и следил за тем, чтобы у Вишь была точка выхода. Она всегда старалась быть независимой и брала те контракты, за которые больше всего капали изумрудом. Неужели капли привели её к Огням? Был ли у неё другой выбор? Важно ли всё это было для Кейтса? Нет, но так выглядел его мир, а он был его частью.

Отгородись от них, сосредоточься! Туман в голове притуплял его восприятие, он что-то шептал себе под нос, его дыхание становилось всё тяжелее. Ему нужно быть собранным, и теперь *она* отвлекает его в самый неподходящий момент. Может быть, море прочистит ему мозги, пока он не передумал и не повернул назад, ведь на другом берегу его ждала точка невозврата. Прибой послышался. Уже близко.

Каменная лестница под ногами вела плавным серпантином вниз, прорезаясь через грубые глыбы скал по утёсу, чья серость смешивалась с ультрамарином, пропадая под белыми брызгами. Изумрудное море Эмира сбрасывало сапфировые оттенки своих волн, готовясь принять звёздную мантию неба. Кейтс остановился на середине лестницы, чтобы перевести дыхание. В прошлый раз невидимые цепи сковали его на этом месте, заставив его вернуться в теплоту подушек и ко вкусным кусочкам акулы на вершине своей башни. Вот-вот небосвод оставит последний блёклый штрих и проявится волчье солнце, из бледных шрамов которого прольётся холод.

Темнейшее мгновение, самое страшное, дрожащее, но до боли знакомое охватило Кейтса. Это не от страха, говорил он себе. Квилья его скоро согреет, стоит перелезть на ту сторону стены цвета кости, а там его ждёт пристань. Он только замечал, как звёзды одна за другой отмечались над ним. Вскоре среди них открылось благородное и совсем не волчье величие луны: её отсветы отражались от моря и проникали в насыщенный эфиром воздух, концентрируясь в нём клубами светлого тумана. Эфирные частицы – ещё одно последствие Катаклизма – задерживали свет и изгоняли слабые тени даже из самых непроглядных мест. Кейтс продолжил спускаться вниз к морю – на этот раз он не испытывал такого сильного сопротивления. Его внимание затаилось целиком в памяти, отправляя в забвение всё, что было хорошим в городе, и всё, что было плохим.

Остаток пути он провёл, не встретив ни единой души, и вот перед ним предстали доки: оболочка нагромождённых стен из гнутого металла, словно панцирь, отделяла его от проводника на другой берег. Кейтс подошёл к самой низкой стене, не тронутой эфиром, и добрался до верхних карнизов, зацепившись крюком за откос. Спустя пару минут он уже спускался по верёвке на другой стороне стены. Никто не смотрел за тем, что происходило в самих доках, поскольку ничего особенного там не происходило. Ангары и склады пустели, ржавеющий металл брошенных лодок и кораблей мало кому был интересен, и ещё меньше было тех, кто мог справиться с морем во время бурь, как и тех, кто был готов рискнуть бесценной квильей ради простой рыбы.

Кажется, что не так и давно на каждую лодку было по несколько мореплавателей, каждый со своей полной квильей, но со временем ресурсы города начали истощаться, а изумрудные капли стали редкостью. Так и получилось, что большинство мелких лодок и скифов остались в непригодности из-за распада и разрушений, несомых непотопляемым (в отличие от них) временем. Теперь лишь китобои да корабли лорда остались бороздить море. Кейтс, однако, давно приметил одно судно, которое должно было быть в состоянии доставить его на другую сторону залива.

Пристани заржавевшими цепями держали нагромождения самых разных кораблей, а среди них прятался небольшой скиф. Похожие посудины Кейтс когда-то давно возвращал с другой стороны залива, забирая их у тех, кто не вернулся. Он приблизился к скифу и осмотрел его надёжность. Узоры патины пеленой охватили металл механизмов, иллюминаторы пестрили грязно-золотистыми оттенками, полые кости обрамляли стороны для поддержки, а под ними были выбиты буквы, составляющие имя судна: Кинитат. Побитые временем стороны скифа несли примитивные рисунки рыбок, символы для удачи и спокойных волн, а под штурвалом находился дремлющий двигатель. Морские ракушки бренчали на прозрачном дне из слоистого стекла.

Отсек для квильи ожидаемо был пуст. Кейтсу страшно хотелось разбудить скиф и разрезать свирепость волны его острым носом. Замок на цепи поддался простому ковырянию крюка, даже не пришлось использовать спицы. Изумрудное свечение квильи отразилось на механизмах и готовилось поделиться своей силой…

Ветер поднял волну, что встряхнула скиф, но Кейтс не обратил внимания. Электрические нити в его мозгу горели от терзаний невидимых страхов. Что, если эта посудина утонет? Умеет ли он плавать? Будет ли путь назад? Он пристально смотрел на свет квильи в своей руке, направляя её в подходящий слот, и она, частично погрузившись, подарила движение и тёплое, еле заметное урчание всему механизму. И хотя Кейтсу стало не по себе от использования этой квильи, он завернул уголок рта от чувства контроля в его руках и ровных вибраций, исходящих от двигателя. Нацелив нос скифа на противоположную сторону залива, Кейтс нажал на квилью и, словно приглашённый самой ночью, неслышно рванул с места прочь из гавани, следуя за отражением луны на спокойных волнах.

Он уже не думал о Вишь. Или думал, что он уже не думал о Вишь, смотря со стороны скифа и через прозрачные его части в воду на мириады свечений, что дарили морю Эмира его изумрудные оттенки. Поющий фосфор освещал морское дно, что походило на томящийся свет квильи, время от времени прерываемый стремительно двигающимися рыбками и другими морскими обитателями. Эти подводные звёзды переплелись со звёздами ночного неба и танцевали вокруг полной луны, чей благородный лик виднелся даже через её шрамы. Кейтс слышал истории о том, что луна была молодой до Катаклизма, цельной и чистой, но сейчас его не беспокоил её облик, и он был рад тому, что именно она будет его спутницей в эту ночь…

Что же манило его на другой берег – он не мог собрать воедино одну причину. Вместо этого он просто чувствовал, что кураж ведёт его в правильном направлении. Загадки, навеянные тенями и тревожащие его ум, получат свою долю света. Обещания историй будут выполнены. Страхи и желания его имели один корень. Он сам всё проверит и выяснит… Найдёт то, что ищет, даже если не знает, что это…

Тёплый рокот двигателя скифа звучал как прощальная молитва для обречённых, но Кейтс продолжал крепко держать штурвал. Он хотел растворить захватившее его беспокойство, выбирая неизвестность вместо знакомого страха. Вскоре, однако, пьянящее чувство нового открытия проснулось и ложной уверенностью приятно щипало в груди. Казалось, что скиф стоял на месте, а мимо него неслось море наперегонки с остальным миром. Так приближалась цель Кейтса – её рваное отражение показалось первым. Вот она, уже виднеется далеко на горизонте… Крепость-из-которой-не-вернуться. Из пепла земли торчали острые зубы её чёрных стен, истерзанные штормами, а среди них два длинных клыка – силуэты башен – целились в сияющую луну и росли с каждой секундой, приобретая прямые очертания. Они, как стержни, поддерживали тяжёлое небо, которое мечтало обрушиться и скрыть под собой этот кошмар. Разводы волнений раздражали Кейтса какофонией в плеске воды.

Рассекая залив, Кейтс будто спал наяву, а скиф отделял его от бушующих волн, как послание в бутылке. Пустое. Безнадёжное. Ни о чём. Сквозь волны, на волнах, под давлением, на дне… Не на дне. В голове Кейтса вертелся план прибытия: он высадится среди скал так, чтобы в тени их спрятать скиф… Дальше вопрос проникновения внутрь – тут оставалось надеяться на крюк и верёвку. Не забыть только вытащить квилью из двигателя…

Внимание Кейтса перешло со штурвала на крепость вдалеке, о которой было сложено много историй и ещё больше неправд. Почти все соглашаются, что однажды она была местом правления лорда, ещё до возведения города. Многие видели в её форме огромный трон, многие просто считали то место просто опасным из-за слабости старых конструкций. Говорят, что иной лорд когда-то правил Сол, но сейчас подобные истории – табу. Кейтс помнил их обещания: немыслимые устройства и артефакты таились в закромах подземелий, а также реликвии, знания, опасности. Как можно было оставить эту крепость? Позволить ей низойти до пустых развалин…

Неужели Сол постигнет та же участь? Кейтс подозревал, что так и будет. А что до его участи… Стоит ли ему вернуться? Будут ли там призраки? Может быть…

Истории теней рассказывали о лорде-что-один и о бьющемся сердце в самом дальнем, нижнем зале, что хранило безграничную силу. Говорят, лорд вырезал сердце из любви к пропавшей царице, которую он пытался отыскать в пепельной пустыне – ради неё он и воздвиг город с высокими шпилями, чтобы она могла найти его. Кейтсу была важна причина таких историй – то, что давало им начало и смысл.

Это всё выдумки, скорее всего, призванные, чтобы сразить скуку. Ничего там нет. Морская прогулка освежила его, но думы о возвращении, что туманили ум, развеялись от удара носа скифа о берег. Кейтс и не заметил, что плавание закончилось, но он надеялся успеть насладиться им по пути назад. Главное – вернуться.

Перед крепостью не было пирса, только пустынный пляж между шипастых скал, где на мели сидели выброшенные штормом разбитые останки кораблей и лодок в окружении костей странных морских существ. Белизна этих костей формировала странные символы, значение которых мог прочитать только тот, кто видел свою судьбу на лике луны. Кейтс не был одним из них. Он бросил якорь, не забыл вытащить квилью и спрыгнул со скифа в шершавый песок.

За звуками волн послышался волчий вой. Кейтс точно здесь не был желанным гостем, да и вообще никто, если уж на то пошло. Он взирал с жутким интересом на возвышающуюся над берегом крепость: построенная из тёмного камня, покрытая слоем обожжённой соли, она казалась брошенной, покусанной голодным временем. Узоры каменной кладки неприступных стен подражали ночному небу, золотые линии очерчивали стороны и изгибы, а рваные углы беззвучно кричали о незаконченном строительстве… Хитрые кованые решётки защищали высокие окна от простого вторжения.

Две высокие башни, подобные центральному шпилю Сол, стояли над этими стенами. Одна башня была чуть выше другой, а между ними висели серебристые провода. На самом краю со стороны виднелась и третья башня, если можно было её так назвать. Высотой она была намного ниже других, а её вершину поддерживало переплетение из натянутых тросов, похожих на паутину. Кейтс не мог разглядеть больше подробностей со своего места. Высокие стены, однако, мало заботились о нём или о его намерениях и вызывали тревожное чувство. Исходящая от крепости враждебность была почти полностью противоположна городу, хотя она и была схожа с щитами тем, что защищала что-то. Вот только то, что требует защиты, обычно имеет ценность.

Стоя у подножия стен, Кейтс осознал, насколько они высоки. Вдобавок их покрывала соль от былых штормов, подобно чешуе. Она вкрапилась в расщелины, забила и сгладила острые углы. Кейтс дотронулся до неё и попытался зацепить крюк, но соль откалывалась кусками и делала восхождение крайне небезопасным. Некоторые выступы оказались в трещинах или совсем отколоты в попытках предыдущих посетителей зацепиться, а другого видимого пути внутрь не было. Когти Вишь пригодились бы тут, но Кейтсу предстояло найти другой подход… Или повернуть назад… Или повернуть за угол. Он двинулся вокруг крепости по часовой стрелке туда, где стена встречалась с морем и глубоко в нём тонула, покидая безопасность берега. Ритм из чёрных металлических стоек и тонких пустот между ними был вырезан высоко в стене, а отточенные неумолимыми волнами камни прятали и защищали подступы, ведущие к тайнам внутри.

Кейтс залез на предательски скользкую поверхность каменных защитников и, расчётливо сохраняя равновесие, размеренными шагами поднялся по ним так высоко и так близко к стене, как мог. Закинутый крюк зацепился за одну из стоек, соединяя Кейтса с другой стороной через прибойную пропасть. Крепко ухватившись за верёвку, он оттолкнулся от скользких камней и прыгнул, встретив приближающуюся стену вытянутой ногой. Он слышал, как под ним бились волны, холод брызг подгонял его вверх. Что, если там не будет эфира и кромешная тьма? Это сомнение почти вывело его из вертикального равновесия, но руки устремились вперёд, поднимаясь выше и выше. Верёвка проходила через локти сегмент за сегментом и собиралась, оборачиваясь вокруг пояса. Лишь едва заметные мокрые кляксы от ботинок оставались на холодной стене.

Оказавшись у череды тонких окон, Кейтс ухватился за крюк и обернулся. Точка невозврата смотрела на него сквозь бьющиеся о скалы волны, а на другой стороне залива виднелись белые лепестки города – их тёплое и ложное обещание защиты отразилось в его глазах. Он отвернулся и заглянул внутрь крепости. Поедающая свет тьма раскинула перед ним объятья – там не было видно ни дна, ни следов эфира, вообще ни-че-го. Один смелый отблеск луны пытался проникнуть внутрь, указывая путь для вторженцев. Верёвка первой отправилась в пропасть. Стержень на её конце не издал звука, значит, высота на другой стороне была больше одного зацепа. Это никак не обнадёжило Кейтса, но, наполнив грудь морским воздухом, он поправил капюшон и начал считать секунды до своей долгожданной встречи с новыми терзаниями и, возможно, ответами.

Эпизод II – Встречи

Мысли Кейтса свернулись в клубок и смешались со звуками моря. Лишь одно действие отделяло его от разгадки, а может быть, даже от спасения. Он сжал верёвку покрепче и сделал шаг в пропасть – тело ринулось вниз с неуклюжей для него тяжестью. Ничто из того, что представлял себе Кейтс, не было таким, как он задумал в своей голове.

Быстро, сегмент за сегментом, руки в перчатках делали свою работу и низводили его на невидимое дно, что, казалось, вот-вот коснётся кончиков его ног… Только спуск оказался намного дольше, чем он рассчитывал. Подводящие его ожидания отслаивались хлопьями, падая вниз без малейшего представления о том, как глубоко им падать. Свет луны удалялся от него, и сомнения вернулись новой волной. Поначалу они были безмолвными, но густеющая темнота вокруг придавала им силы. Верёвка перед носом Кейтса осталась единственной его связью с внешним миром, а он продолжал спускаться, переживая, что крюк дрогнет и отцепится, что дна и вовсе не окажется, что ему придётся рисковать ещё больше в неведомых ему ошибках.

Отвесная стена успела стать для него целым царством, где в формах трещин камней он видел горы и озёра, дороги и города, а также замечал лица и образы людей – недобрые, предостерегающие, но пропадали они все так же, как появлялись. С редеющим светом и каждым пройденным сегментом, он и вовсе переставал замечать их, а глубина комнаты ставила иные, более насущные вопросы. Кейтсу не хотелось на них отвечать, потому что вариантов было слишком много. Он цеплялся, хватал и крутил каждый из них в своём мозгу, где последовательности сыпались, как крепости из песка, и возводились заново, песчинка к песчинке.

Свет совсем пропал, а дна всё не было.

Звуки моря на другой стороне стены начали манить его назад. Волны без вопросов бы приняли его и смыли все следы беспокойства. Даже покинутый скиф начал туманно вырисовываться в голове, и тлела надежда о том, что можно было просто вернуться. Кейтс не останавливался. Вскоре, когда верёвка почти подошла к концу, он пятками нащупал под собой опору из неровной каменной кладки, что окружала новооткрытый островок тьмы.

Луна озаряла путь Кейтса даже в самые трудные ночи, но в том начале он был полностью потерян. Неестественная чернота, заполняющая пространство, неустанно поглощала вторгающийся внутрь свет. Ничего, кроме этого, не было. Кейтсу была необходима точка отсчёта, хоть что-нибудь, за что можно зацепиться. Если бы он знал, что тут *так* темно, то перерыл бы все склады в поисках лампы, даже рискнул бы сунуться в кварталы звеньев. А сейчас ему оставалось использовать то, что взял с собой. Он достал квилью. Иногда одной незначительной мелочи хватает, чтобы найти многое.

Естественный свет квильи мог осветить лишь то, до чего Кейтс мог дотянуться. Он шёл вдоль осязаемых стен и, проводя по ним мягким изумрудным светом, замечал редкие крапинки соли, что занёс гуляющий ветер. Пол под его ногами состоял из отдельных каменных блоков, и каждый из них стоял под разными углами, что, вкупе с непроглядной тьмой, несколько сбивало с толку. Кейтсу хотелось отпустить квилью катиться по ним в надежде, что куда-то она приведёт, но это был один из последних вариантов развития событий в его голове.

Думая, он не отходил далеко от верёвки и ждал, пытался, спотыкался. Но вот мелькнуло мгновение: Кейтс всмотрелся вглубь темницы и заметил в ней едва заметную точку – в ней он увидел возможность. Для начала неплохой идеей было до неё добраться, а уже потом – поймать, захватить, подчинить…

Как и у всего прочего, у точек должно было быть начало. Кейтс обернулся и посмотрел на самый верх, где бледное пятно, разделённое на два стойкой, держало крюк. Именно оттуда в точку на кривых плитах падал одинокий луч, заметный лишь на самой глубине, где он не терялся среди других подобных ему лучей.

Крюк, следуя импульсу поддёрнутой верёвки, отцепился, и память рук ловко поймала его. Шум волн за стеной перебил глухой удар об наклонный пол, когда другой конец верёвки оказался закинут через тьму рядом с точкой, чтобы прошерстить дно. Не обнаружив осязаемых опасностей, Кейтс направился размеренным шагом к точке, что тряслась, будто её переполнял страх от пребывания внутри этой темницы. Когда он дотронулся до точки, все последние сомнения покинули его, уступив место свету в руке, который соединял его с луной. Рассматривая побледневшую перчатку, Кейтс заменил квилью на флягу из внутреннего кармана – её зеркальная поверхность была как нельзя кстати.

Ему показалось забавным то, что он, будучи тенью, собрался бросить вызов самой тьме с помощью простого лунного пятна. Он подставил под него флягу, и отражённый от неё луч пробежался по дальним стенам, немножко прояснив положение: дверей в темнице не было, но и не было каких-то намёков на полную заброшенность. Кругом была одна чёрная, первородная пустота. Совсем как отсутствие, жаждущее перестать быть таким, как есть – это комната так себя чувствовала или он сам, думал Кейтс. Неужели это всё, что тут было? Невозможно. В стенах этих должен был быть смысл, иначе зачем им здесь быть… Только если незавершённость крепости не отрезала их от возможностей стать чем-то большим.

Узоры паутин напомнили об углах его собственной комнаты и о Вишь – её призрак преследует его невидимый след в эту ночь, но всё же Кейтс понимал, что в тот момент нечто ускользало от него. Отражённый луч вновь прошёлся по неровным стенам, и ещё раз – безрезультатно. Кейтс перестал смотреть на стены – его стал интересовать сам луч, потому что он оставлял за собой тающий след. Открывать пустоту ослепительной темноты оказалось неожиданной радостью, и Кейтс начал рисовать лучом и наблюдать, как перед ним расступается тьма. Он остановился, как только заметил, что луч начинал сильнее дрожать в одном определённом месте на противоположной стене, до которого свободная рука никак не доставала. Когда он приблизился настолько, насколько было возможно без отпускания луча, то понял, что это не свет дрожит, а то, что выдавало себя за стену – это было нечто эфемерное, отражающее и искажающее своё окружение, забирающее их облик себе.

Запомнив расположение дрожащего места, Кейтс оставил луч и вновь достал квилью. Необходимо было сделать шаг назад, чтобы продвинуться вперёд. Он пошёл навстречу образу в голове и стоило ему дотронуться до стены, как свечение квильи в его вытянутой руке внезапно пропало в странной зыби. Дрожащая "стена" никак не отреагировала на прикосновение, а пальцы просто прошли через её влажную на вид поверхность, ощутив лёгкое покалывание. Сжимая покрепче квилью, Кейтс сделал несколько шагов сквозь мелькание дымки и смотрел, как его тело полностью растворилось в вибрациях. Ощущения становились похожи на погружение под воду… Глубже и дальше, оставив все точки, он шёл за эхом, которое начиналось в его шагах. Звуки совсем затихли, но вскоре вернулись во всей своей прежней полноте, стряхнув с себя неестественность сухой воды…

Кейтс стал свободен от иллюзии и открыл глаза.

Внутреннее убранство крепости предстало его взору: прекрасные арки приглашали в загадочные коридоры и галереи, вдоль которых вычурные колонны держали высокие своды, а наклонные стены поражали изяществом мастерства зодчих. Мраморные плиты отражали редкие сгустки эфира, которых было более чем достаточно для исследования. Коридоры, казалось, простирались в бесконечность, а за их ночным покоем беспрестанно следили множество непохожих друг на друга статуй. На некоторых из них были маски, а на лицах других прослеживалась эволюция навыков подмастерьев. Статуи отдалённо напоминали бывших стражей Сол, правда, своими каменными формами они могли разве что отпугнуть, но не остановить вторженцев.

Темница за спиной Кейтса пряталась за малозаметной зыбью в чистоте стены. Он долго всматривался в неё, улавливая её изменения. Прикоснувшись к ней, рука Кейтса просочилась внутрь, а рябь на поверхности камня усилилась. Ощущение вызывало дискомфорт только когда взгляд был направлен на отсутствующую кисть. Его интересовало назначение такой потайной комнаты, но единственные каменные свидетели были неразговорчивы и не могли выдать тайну присутствия новой тени.

Под высоким потолком череда узких окон пропускала свет луны, а Кейтса манило чувство свободы: всё это было *его* для изучения. Возможности и скрытые тайны этого места тревожили и щекотали его череп. Никаких следов жизни не было, как и парий, которым бы наверняка это место приглянулось. Тут никого, ни души! И так тихо, что можно услышать биение своего сердца. Может, и вправду здесь не так уж и плохо.

Над статуями из стен торчали каменные руки, держащие потухшие фонари. Кейтс со злостью отметил их появление и попытался было снять один – он мог бы использовать квилью, чтобы пробудить их тепло, но не решился. Впереди было слишком много вопросов, а лишний свет мог оказаться смертелен для тени.

Судя по расположению окон, Кейтс был на нижних уровнях, и после первого знакомства ему не терпелось подняться повыше, чтобы детальнее всё рассмотреть. Как снаружи, так и внутри, крепость оставалась незавершённой и благородной, но постаревшей от скоплений пыли и пепла. Эту старость легко можно было бы обратить вспять с помощью хорошей уборки. Но то, что было возведено, простоит ещё сотни циклов в компании статуй, оставленных своим создателем.

Старые мысли насквозь пропитали стены и посещали каждую мимо проходящую душу, оставляя с ними свой жуткий восторг. Кейтс спрятал флягу обратно в карман и решился идти вперёд в одном из двух возможных направлений. Кураж поведёт его под присмотром луны, ночь скроет его от глаз чужих. С чего же здесь начать?

Первое, что отметил Кейтс, это различные двери. Их было много, к тому же большинство из них было открыто, но почти все они вели в пустые комнаты, в которых зачастую не было эфира. Никакими ценностями, реликвиями и квильями пока что даже и не пахло.

Темнота всё ещё присутствовала рядом: в уголках и за резными колоннами, под широкими арками, и везде там, где лучам луны не хватало сил быть. Не имея большого представления, куда идти, Кейтс просто продолжал в том же выбранном направлении, готовый сменить его, если первый выбор никуда не приведёт. Луна же мелькала через узкие окна и подсказывала ему направление в места, насыщенные эфиром.

Войдя в одну из комнат, он обнаружил инструменты для разделки тушек и кости на стеллажах – похоже, что животных. Использовали ли охотники это место для хранения добычи? Может быть, вивисекторы? Шкуры пустынных волков висели на крюках и выглядели очень тёплыми – самое то, чтобы закутаться в них поуютнее в холодные ночи грядущего месяца. Рядом со шкурами, среди разбитых ламп, блестели серебристые цилиндры. Квильи! Кейтс поднял парочку и повертел их… Внутри не оказалось ни одной изумрудной капли, даже высохшей. Однако само наличие квилей, хоть и пустых, обещало наличие чего-то полезного, оставленного, забытого или спрятанного в тёмных уголках. Кейтс был теперь полностью уверен, что его поиск принесёт плоды…

Можно ли здесь провести время бурь? При наличии желающих, способных заткнуть необходимые нужды, это казалось достижимым, вот только кто покинет город, когда там уже всё необходимое есть (даже если и в жалких количествах). Кейтсу захотелось каким-то образом привести это место в порядок, но более глубокое изучение комнаты не дало ничего ценного: при ближайшем рассмотрении шкуры оказались поеденными молью, а инструменты крошились от коррозии.

Другие помещения оказались ещё менее интересными, за исключением обеденного зала. В нём за длинным столом были рассажены каменные статуи в привычных для них воинственных позах. Кейтс рассмотрел стол поближе. Перед поддельным интересом статуй стояли стеклянные чаши и тарелки, а их трапезой оказалось одно большое ничего под занесённой штормами солью, приправленное (для пикантности) слоем пыли. Объеденье. Место во главе стола было не занято, но Кейтс не горел желанием отведать пыльное ничего, и тем более участвовать в беседах спящих статуй. Его глаз приметил одну ценность – украшенная коробка пестрилась на краю стола. Внутри что-то бренчало – точно не еда и не квильи. Несмотря на то, что тени забрали у коробки почти все цвета, по сторонам её можно было разобрать зацикленную и знакомую всем с детства историю:

"…И звёзды каждую ночь наблюдали за зверем, который прилетал с горы и проглатывал детей, проснувшихся от взмахов его крыльев. Когда звёздам стало невыносимо на это смотреть, они попросили луну осветить ночь, чтобы успокоить зверя, и так луна сделала. Но зверя этот свет только разозлил. Он с превеликим трудом запрыгнул на луну и хорошенько покусал её, пытаясь съесть. Увы, луна оказалась очень большой и горькой для зверя, а детям в его брюхе так сильно не понравилась соль, что они вместе закричали и разорвали зверя изнутри. Когда он падал с луны, соль сыпалась из его живота и покрыла все наши земли. Наконец зверь высох, солёный и никому не нужный, его шкура истлела, кости превратились в горы, слёзы заполнили море, а освобождённые дети вернулись в свой восторг…"

Кейтс поднёс коробку ближе к падающему свету луны, чтобы лучше осмотреть и ненароком открыл. Заиграла музыка. Захлопнув мгновенно крышку, он сжался, проклиная свою неосторожность, но не попытался поймать убежавшие ноты, позволив им нарушить безмолвие коридоров. Коробка вернулась на своё место, а тень вышла из зала со звоном в ушах и градом в груди. Никто не откликнулся на мелодию.

Вернувшаяся тишина успокоила Кейтса, и вскоре он, продолжая исследовать коридоры, наткнулся на галерею, вдоль которой тронутые луной фрески изображали события, прошедшие задолго до образования звеньев, когда город ещё был целым. В основном они уделяли внимание одному высокому скитальцу, что шёл через пепельные пустыни и вёл за собой безликих людей на край земли. Вместе они начали возводить стены и башни, напоминающие очертаниями город. Солнечные мотивы символизировали возрождение жизни в сердце города, а его влияние раскинулось по кругам Сол…

Кейтс начал понимать, что эта крепость вовсе не темница, а дворец – позабытый и покинутый.

Пепел земель становился плодотворным, и город процветал, давая жизнь деревьям, что вырастали до небес и сдерживали пепельные бури. Тогда люди просто жили, и всё было так, как должно было быть. Сложно было сказать, что нарушило привычный ход вещей. Подозрения Кейтса падали на дни Тлена. Продолжая рассматривать фрески, он задумался: могут ли те фигуры нарисовать будущее, или же оно нарочно не будет таким, каким его предсказывают…

Чуть дальше озарённые луной рисунки становились призрачными, расплывчатыми и совсем прекращались, оставляя историю недосказанной. Так дворец превратился в гробницу, осквернённую забвением и оставленную на милость пепельных бурь. Теперь лишь тишина осталась верной спутницей этих воспоминаний и правила спокойствием этих неприступных стен, а её единственным гостем, пусть и незваным, был Кейтс…

Вдалеке послышался шум.

Одиночество таяло с разочарованием, подогреваемым жгучими уколами по всему телу. Он всё-таки был тут не один, а хозяин этого места, возможно, дремлет в своих покоях… Или прячется в страхе… Или ждёт в западне. На всякий случай Кейтс готовился притвориться голодным изгоем, ищущим приют. Он выступал против очевидного, надеясь, что это не шкатулка его выдала, и восстанавливал в памяти путь назад к дымке.

Мысль была прервана новым появлением в коридоре – ровный и ритмичный стук… Только сейчас Кейтсу стало ясно, как глубоко он забрался. Шум моря полностью исчез, мыслей не было слышно – настолько тихим и неподвижным было это место. Но из той пустоты возникло и усиливалось биение сердца, а с ним и приближающийся стук о каменный пол. Шаги. Они становились громче, ближе. Кейтс мгновенно примкнул к теням за колонной и начал ждать. К его удивлению, ждать совсем не пришлось, ведь источник тех шагов был прямо перед ним. Женственная фигура стремительной поступью прошла мимо тени, слитой с Кейтсом. Ему подумалось, что она не обратила на него внимания, даже если бы он стоял у неё на пути.

Чёрно-пурпурное платье острыми волнами струилось с её плеч, вуаль скрывала лицо, а руки были скрещены под длинными рукавами. Эта дама была слишком чистой для парии и слишком элегантной для безликих. Звенья также редко когда носили платья, и точно не в центре неизвестно чего. Словом, никто в городе не был похож на неё. Твёрдый шаг дамы говорил о её хорошем знакомстве с крепостью, а кроме того, многие двери сами распахивались прямо перед ней. Пока она не удалилась слишком далеко, Кейтс решил последовать за ней и, стараясь не выдать своего присутствия, стал её тенью. Ему оставалось не упускать даму из виду, не отставать и не попадаться – ложные оправдания на неё точно не подействуют. Главное, следить за каждым своим движением. Всегда.

Это оказалось непросто. Многие закутки дворца невозможно было отличить от увиденных ранее, но неплохим ориентиром служили статуи, благодаря своей непохожести друг на друга. Дама шагала быстро и несколько хаотично: она часто входила в случайные комнаты на пару секунд и выходила обратно. Кейтс надеялся, что она не ищет его из-за шумливой шкатулки. Он снова начал отвлекаться на возможные варианты, ему даже показалось, что дама, войдя в одну дверь, вышла из совершенно другой. Несмотря на странные пути, она преимущественно поднималась на верхние уровни и, следуя за ней, Кейтс понимал, что мог бы исследовать эту огромную крепость часами до самого рассвета. Такие долгие пребывания в его планы не входили и возвращение обратно в безопасность своего чердака он не отменял, но то, что он вернёт с собой, оставалось неизвестным.

Широкий коридор в золотых узорах привёл даму к двум параллельно раскинувшимся лестницам. Скорее всего, их крутящиеся ступени принадлежали высоким башням и, поднявшись наверх по левой лестнице, дама скрылась за одной из одинаковых дверей. Кейтс выждал пару минут, предполагая, что дама вскоре вернётся. Этого не произошло. Открыв дверь напряжённой рукой, стараясь не выдавить из неё ни малейшего скрипа, Кейтс оказался встречен треснувшей копией самого себя. Большое зеркало в серебряной витиеватой оправе разбитым стеклом игралось с чертами его лица, меняя и пряча их, словно неумелая ложь. Дамы нигде не было видно! Пройдя дальше в комнату, Кейтс перевёл взгляд на гобелены, на которых удивительные цветочные узоры рифмовались с плавными кривыми песков под властью вышитого солнца напротив мотивов из моря, луны и звёзд. Никаких других дверей в комнате не было, только два вытянутых окна. Возможно, он вошёл в неправильную комнату.

Нет, он никогда так ещё не ошибался. Крыльев за спиной дамы он не заметил и подозревал, что она пропала за иной, скрытой дверью – не в окно же она прыгнула. Ради проверки этой возможности он хотел было приподнять гобелен, но заметил на нём паутину и оставил эту идею, приступив рассматривать комнату. Рядом с окнами стояли вазы, в которых покачивались большие перья неведомых Кейтсу птиц. Толстые книги с треснутыми корешками плотными рядами стояли под длинной низкой плитой, что выходила из стены до центра комнаты. Одна половина плиты представляла собой кровать с большими подушками и шёлковыми простынями, а на второй половине уместились функции стола. Над плитой с потолка свисала корзинка из белых веток с каменной головой, прикрытой вуалью.

На "столе" Кейтс нашёл тонкую кость для письма и расцарапанный конверт с не менее исцарапанным письмом внутри. На обратной его стороне можно было различить две буквы: Од. Не узнав подпись, Кейтс подошёл к окнам, чтобы рассмотреть конверт. Материал бумаги решительно отличался от всех других посланий, что встречались ему по контрактам. Он повидал много конвертов, включая те, что предназначались для правящих звеньев в городе – даже держал однажды конверт, адресованный лорду. Но здесь не было ни шифров, ни скрытых меток, лишь пара красных ворсинок и острые следы на гладком волокне. Несмотря на крошащуюся бумагу в руках, Кейтс попытался прочитать письмо:

"– 946, П. К. 89, Месяц Урожая.

Жрица жива. Время восстановит кости, но не уберёт шрамы. Вдобавок её память остаётся в потёмках. Она как будто забыла всё, что можно было забыть, даже не помнит имени…

…Благодать заканчивается. Капля тут, капля там. Как бы её хватило для защитника…

…Как они этого допустили? Сердце раскололось во второй раз и части разбежались кто куда. Как нам найти потерянное…

…Они называют трагедию Тленом. Прискорбно, невообразимо…

…Катаклизм позабыт всеми, сколько циклов потребовалось? Даже я много чего не помню. Мои тома – отражения…

…Мы даже не созрели, мы просто последние. Последователи, оставшиеся. Я вижу, что жрица права. Червь не жалеет даже самого маленького яблока…

…Мы переберём каждую песчинку в пустыне, мы отыщем, восстановим, спасём. Мне нужно уединиться, тут становится слишком шумно.

– Г."

На втором листке более аккуратным почерком был, по-видимому, ответ:

"…Я получила записки. Их недостаточно. Я понимаю, что вы не были свидетелем того дня и ваши знания ограничены тем, что вам доложили, но запечатлённые хроники должны быть в вашем распоряжении. Проверьте, неужели…

…Ради любви лорда, если вы ещё раз предложите расспросить мученицу…

…Ваш так называемый "передатчик" продолжает молчать. Не знаю, что вы ожидали от этой затеи, но я не вижу в ней смысла…

…Я начинаю искать другие выходы. Город схлопнется через несколько циклов. Неужели всё придёт в последний момент? Возвращаю записи со стражем. Не забудьте сжечь их.

– Од."

Многие из записок обрывочно упоминали события прошлого, но Кейтс не мог найти в них ничего значимого:

"…Катаклизма причины нам неизвестны, мы можем их придумать, и даже можем тем самым угадать их, но помешать им нам не под силу. Изменить мы можем последствия, точнее так, перенаправить. Смерть звезды (или её рождение, кто знает) ознаменовала начало Катаклизма, и слёзы потекли реками, кровь вскипятила океаны, а затем не было ничего, лишь журчание новорожденного дня в невидящем мире. Далеко не всё было потеряно, потому что люди продолжали дышать этим неподвижным, неживым воздухом. Одинокие в своей массе, оставшиеся ни с чем, они начали терять самих себя, их мелочное единство раскололось, и блуждали они в забвении, разбрасывая последние крупицы того, что составляло их самих…"

Положив записки туда, где они были найдены, Кейтс больше не мог найти в комнате ничего примечательного, а вот башни ему было бы крайне интересно осмотреть, в особенности то, что было на самом верху. Он высунул голову из открытых высоких окон и осмотрел искусную планировку крепости: её прямоугольную основу с запада и севера окружало бушующее море. Стены слоями стояли друг на друге, соединяя между собой залы и коридоры в необычных комбинациях. Над ними до крыш простирались окна и впускали лунный взор внутрь, а местами переплетения камней переходили в террасы, покрытые пластинами из металла.

На дальнем краю вытянутых плоскостей крыш виднелось грубое подобие теплиц и садов, отделяющих стоящую под наклоном башню, окутанную сплетением из натянутых проводов, что не давали ей упасть. Вершина башни была увенчана сбитой деревянной крышей с крошечными окошками, одно кривее другого. Кейтсу показалось, что в одном из них мигнула зеленоватая искра, но, выждав пару минут и не заметив никаких повторений, он перевёл взгляд на горизонт. Там, на другой стороне залива среди солёной пустыни виднелся Сол. Белая оболочка закрытых щитов города сияла совсем как жемчужина, оброненная на беспросветное дно. Она могла поместиться в ладони Кейтса, и он бы обменял её на путешествие к звёздам. Звеньям подобные фокусы точно бы не понравились, но отсюда их не было видно, и город казался не таким плохим. Возможно, так Вишь видит внешние круги и представляет их безопасность.

Кейтс, впрочем, вернулся туда, где он был, и посмотрел на самый большой свод со множеством шпилей посередине дворца. Через открытые просветы крыш и высокие витражи виднелись части зеркального зала с обелисками, ведущими к огромным вратам в чёрно-золотистых тонах. Что было за ними, оставалось загадкой, но чуть дальше, на скрытой от моря стороне, виднелось огромное пространство, вокруг которого восходили острые стены и части строительных каркасов. Будто искусственные преграды, они сдерживали края тёмной бездны. Над её голодной пастью простиралась выходящая из зала с обелисками платформа, словно вытянутая ладонь с прекрасным серебристым пьедесталом…

Где-то далеко внизу послышался треск металла, и Кейтс примкнул к стене. Теряясь в догадках, он решил, что лучше всего будет оставаться незаметным, и вернулся к лестницам, ведущим в башни. Возможности начали мучить его и щекотали его сердце. Ему казалось, что он был так близок к разгадке тайн и быстро поднимался по закрученным широким ступеням. Однако лестница вела не на вершину, а в непонятный и кривой коридор, который встретил тень первой по-настоящему непреодолимой трудностью.

Одна. Закрытая. Дверь. Без ручки и замочной скважины. Кейтс не мог её открыть, как бы сильно ни старался! Интуиция подсказывала ему не пытаться, а просто делать. По крайней мере, делать то, что было в его возможностях. Он тщательно изучил изгибы и узоры двери, но не обнаружил никаких тайных переключателей или механизмов. Абсолютно никаких способов открыть ту дверь ему не представлялось, но и не терпелось пустить в ход спицы. Вынужденный оставить дверь, Кейтс хотел было пнуть её, но вспомнил, как однажды ударился кончиком ноги о порог в своей башне. Было больно.

Контракты выглядели глупой минутной затеей по сравнению с этой крепостью, ведь здесь Кейтс как будто попал в другой мир, где все его знания оказались не так полезны, как он рассчитывал. Оставалось полагаться на адаптацию и интуицию, а также на надёжность верёвки. Он решил поискать другие возможности внизу, пока не найдёт способ отворить ту проклятую дверь. В голове он планировал перебраться с одной башни на другую, используя увиденные ранее провода, но лестница, ведущая во вторую башню, открывала перед Кейтсом тот же самый коридор с той же самой проблемой. Тут он решил, что неплохой идеей было проверить кривую и мелкую (по сравнению с другими) башню рядом с теплицами. В конце концов, зелёный свет в том окошке мог означать капли для квильи. Кейтс составил примерный план дворца в голове, а кривая башня стала для него новой и достижимой целью. Путь к садам должен был проходить через зал с обелисками и вратами, который находился где-то в глубине – его было не так легко потерять, как даму.

Кейтс шёл, ориентируясь по внутреннему компасу, в тишине, один, думая, не померещилось ли ему то тёмное платье, совсем как во сне. Он будто ходил по стране снов, где все спали. Стены спят. Статуи спят. Спал ли он? Был ли это очередной сон? Одна мысль заменяла место другой, и каждая предыдущая терялась в забвении. Логика была не в силах совладать с чувствами. Его разрывали между собой возможные объяснения.

Переплетения коридоров оказались сложнее, чем он ожидал после осмотра сверху, а количество открывшихся путей только начинало запутывать его направление.

Решив покинуть коридоры, он вышел в просторные залы, где множество дверей предстало перед ним. Одни, ожидаемо, оказались закрытыми или обнаруживали за собой каменную кладку, другие вели в небольшие помещения, где хранился запылённый хлам. Кейтс никогда не мог предсказать, что ожидает его за очередной дверью. Его стало интересовать устройство механизмов, что открывали двери перед дамой и то, что питало их движение. Возможно, квильи? Чем-то эта крепость напоминала ему город со всеми своими автоматическими системами. Но город получал энергию от ветра и моря, в то время как крепость стояла одиноко и неподвижно… Кейтс продолжил исследовать комнаты и увидел тонкие отверстия в стене, через которые прохладный ночной воздух проникал внутрь и свободно разгуливал, как хороший и знакомый гость. Посмотрев через прорези вниз, он увидел море и луну, а также берег, где он мог с трудом различить форму своего скифа среди скал. Но если бы он не знал, что скиф там, то никогда бы его не нашёл.

В следующем зале двери были выше и украшены резьбой, и одна из них была заперта на засов с замком. Кейтс чуть не прошёл мимо неё, но ему стало любопытно – давно он таких не открывал. Сейчас в городе никто из звеньев не запирает двери, так как тени либо взламывали, либо заклинивали их неумелой рукой. Колокольчики и часовые были более надёжной заменой для простых механизмов. Кейтс прищурился, снял спицу из поддержки капюшона и начал ковырять ею в замке. Отсутствие практики дало о себе знать. Было несложно, но и не совсем просто. Можно было бы использовать капли квильи, чтобы разогреть спицу, но замок вовремя перестал сопротивляться и со щелчком открылся.

Засов перестал держать дверь, и тень юркнула в помещение с потрескавшимися эмалевыми стенами, которые из-за паутины приобрели серый оттенок. За стеклом на полках среди пустых склянок таились серебряные острые инструменты. Кейтс рассматривал их и пытался придумать им применение, закрепляя спицу обратно под капюшон.

Запах затхлой воды витал над металлическими столами со следами красной ржавчины. Похоже на кабинет лекаря… Запечатанные ампулы с чёрными настойками стояли среди стопок выцветших бумаг. Большинство записей датировалось ранними циклами после Катаклизма и рассказывали о поэтапном возведении крепости. Некоторые содержали мифы о лорде-что-один и молитвы. Мифы были табу.

Кейтс подобрал два разорванных листка и прочёл:

"– 891, П. К. 9, Месяц Дождя.

Сделаю копии со старых архивов. Их много, а я один. Необходимо заручиться помощью. Обращусь к лорду. Он знает цену историям…

Алая царица правила племенами пустыни до тех пор, пока не встретила искателя. Она – причина, которая не останавливается, иллюзорна, всегда вызывает движение.

Начало конца и конец начала. Два для твоего одного. Сон для твоего бодрствования.

Она – чума, гниль для спелости. Она – тьма для света, в том числе и для лорда. Как красный берег для синевы волны и печаль твоего ликования. Её время пришло, и её время пройдёт. Как благословлены и прокляты все мы, став свидетелями этого…

– А. Г."

"– 971, П. К. 1, Месяц Урожая.

Перелистав несколько томов, мне стало видно, насколько я постарел. Царица, как же ошибся ржавый дурак! И меня стоит отчасти винить. Она ведь не злая, она просто другая. Но, обретя форму, она представляет угрозу для многих. Наш лорд искал путь для нас всех к спасению задолго до её появления. Ничего доподлинно не известно о его находках. А теперь, когда он мёртв, откуда нам знать…"

"– 972, П. К. 21, Месяц Дождя.

Благодарю вас за вещицу, дама, её устройство так чудно! И полезно, поверьте! Я отдам её вам, когда закончу калибровку эфирных волн. А по вашей просьбе – хроники тех дней. Также прилагаю эксцерпты по указанной вами теме. Извините за неполноценность, но многие записи пропали. Отчасти из-за вас, отчасти по моей вине, память меня уже подводит. Прошу, не теряйтесь в прошлом. В каком-то смысле вы причиняете боль самой себе. Это молчаливое согласие, уговор, часть нашей клятвы, но вам нужно оставаться собой ради того, что осталось.

– Г."

"– 946, П. К. 53, Месяц Урожая.

Нор вернулся. Частично, однако. Его дар уже спасает его, в отличие от жрицы. На ней не было живого места, но она здесь, где есть я с моими инструментами и благодатью лорда. Худшее для неё позади. Я сделал всё, что в моих силах и в силе моего дара. Я перенаправил путь…"

"– 947, П. К. 2X, Месяц Урожая.

Она – не она, имя её мне неизвестно. Она продолжает молчать. Зеркала разбиты, я прикрою остальные. Придётся творить химию букв, чтобы переиначить правду. Вторая (или первая, настоящая) пропала. Царица пропала. Неужели и всё пропадёт… Не вижу, не вижу… Темно!"

А дальше аккуратный почерк переходил в неразборчивые каракули: вихри чернил плясали перед Кейтсом, вырисовывая буквы, похожие на решётки, в которых был заключён какой-то смысл. Он пытался вникнуть в них и складывал слова, пока буквы не начали дрожать – это действительно было тем, что он искал? Подобные ответы готовились сделать из него самого статую. Пальцы напряглись. Чтобы не помять бумагу, Кейтс положил листы обратно и покинул кабинет, чувствуя небольшое головокружение. Дни Тлена и его коснулись, но он не хотел к ним возвращаться, даже несмотря на то, что все его барьеры смывались волнами. Он вспомнил о моменте из детства, когда он у пляжа из песка пытался вырыть колодец, чтобы у него был свой кусочек воды. Вот только песок рассыпался, терял свою форму, а волны смывали все его усилия. Он чувствовал себя как тот песок, как будто всё, что он делал в своей жизни, вот-вот рухнет, вода смоет его из истории, и ничего не останется.

Кейтс точно знал: у обитателей крепости были и другие ответы, нужные. Они знают истории. Но мог ли он просто так подойти к ним и спросить? Пока его не посетили иные идеи подобного рода, необходимо было продолжать поиски зала с обелисками и платформой, но коридоры закручивались и запутывали своей симметрией. Кейтс уже перестал проверять каждую комнату и ориентировался по луне, пока не заметил дверь, непохожую на остальные тем, что она была исписана чернильными символами вперемешку с кляксами. Проведя пальцем по изогнутым линиям чернил, Кейтс узнал безумный почерк по встреченным ранее запискам и с трудом приоткрыл тяжёлую дверь.

Массивные шкафы и стеллажи возвышались в просторной комнате, похожей на архив или библиотеку. Груды книг терпеливо стояли на полу в ожидании обрести своё положенное место на полках. Пыль, столь популярная среди убранства других комнат, здесь была редкостью. Кейтс предположил, что дама заботилась о книгах, когда его рука инстинктивно взяла ближайшую из них – весомую, в кожаной обложке, стянутой красной нитью. Открыв её, он увидел чистые, плотные листы с трудноуловимым следом, который Кейтс никак не мог понять. Оставив книгу и взяв другую, он оказался огорчён язвительным раздражением – такие же пустые страницы, одна за другой, посмеивались над ним, пряча секреты, что были не для его глаз. Искомые слова, такие близкие, что можно дотронуться, терялись на бумаге, сливались с ней и становились неразличимы. Кейтс достал ещё одну книгу из стопки, но небрежно на этот раз, нарушив равновесие. Бумага в других книгах так же терялась в страницах. Ему не следовало быть здесь. Его поиски тщетны. Он ничего не узнает. Он найдёт свой конец в бесконечных коридорах холодной крепости и никогда не вернётся в оставленный уют своей башни… Странно, но он не хотел возвращаться.

Кейтс захлопнул книгу и бросил её обратно на место. Ему не следовало сердиться. Остальные книги пошатнулись и одна за другой обвалились в какофонии шуршащей бумаги и барабанных ударах корешков о каменный пол. Грохот пронзил стены, а эхо беспристрастно подхватило и провело его по прилегающим коридорам. Кейтс был почти уверен, что его небрежность можно было услышать на другом берегу Эмира. А в самой крепости, в дальних её глубинах, пробудилось нечто большое и, вероятно, недоброе. Как тронутый квильей двигатель, это нечто создавало ощутимые вибрации и приближалось с обозначенным стремлением. В следующее мгновение крепость стала подобна наковальне, принимающей удары молота, а Кейтс находил себя на другой стороне двери, которая вот-вот должна была слететь с петель…

Обратный путь из архивов был отрезан, пути вперёд попросту не было, однако Кейтс знал ещё один путь – наверх. Он запрыгнул на шкаф, а полки с хитрыми фолиантами послужили для него лестницей вплоть до самого потолка. Такая высота была далека от эфирных отсветов луны, и Кейтс стал тенью.

Дверь с треском распахнулась, обрушив ещё несколько стопок книг, и в архив ворвался жуткий запах – вязкий, едкий, словно прямиком с морского дна, а вслед за ним – некто высокий и неповоротливый. Кейтс не мог хорошо его рассмотреть из-за своего положения, но он видел, что гигант с трудом согнулся, чтобы не задеть проём своим увенчанным шлемом. Тёмный плащ из металлической чешуи скрывал его тело, а три меча без рукоятей за его спиной дёргались, будто цепные волки, готовые сорваться. Несмотря на это, он держал себя ровно, а его шаг был плавным и размеренным, разве что громким. Невидимая сила, будто исходившая от ударов острых ног, расчищала перед ним упавшие книги, и шёл он через комнату в тщательном поиске нарушителя тишины.

Поиски гиганта оказались недолгими – среди завалов книг зашуршала шустрая крыса, давно устроившая там себе дом. Уши Кейтса уловили необычное жужжание, пронзившее напряжение в воздухе, и через секунду оно ударило прямо в убегающего грызуна. Осталось лишь красное пятно – даже писка от крысы не послышалось. Не питая желания остаться пятном на стене, тень оставалась неподвижной. Гигант больше не мог найти среди шкафов ничего, что двигалось (или пищало), и покинул архив. Острый грохот его шагов какое-то время эхом блуждал по коридорам…

Когда стало совсем тихо, Кейтс спустился с вершины шкафа и бросил взгляд на ворох пустых листов в мирно оседающей пыли – он не мог больше позволить себе таких ошибок. Кровь крысы попала на одну страницу, и тайный шифр прорезался, но всё так же был непостижим. Перед тем как выйти в поглощённые ночью коридоры, Кейтс глотнул из фляги, и сладкий комфорт вернул его к центру. Он не собирался жертвовать своей кровью, чтобы прочитать тайны книг… Нужно лучше продумать выходы, на всякий случай.

Выискивая удобные окна и открытые двери, Кейтс вернулся на незнакомый путь, пока не оказался на искомом уровне. Зал с обелисками должен был быть неподалёку. Где-то вдалеке вновь послышались тяжёлые шаги, а бродячее эхо взволнованно затрепетало женским голосом. Кейтс вспомнил о даме. Была ли она как-то связана с этим гигантом? Ответ был где-то рядом. Он последовал за манящим эхом и оказался в недостроенных залах с треснутыми стенами и оставленными материалами. Не возведённые колонны с каменной крошкой на зеркальном мраморе ждали возвращения зодчих. Голос был совсем близко…

Темп Кейтса изменился, каждый шаг теперь был испытанием – в его голове верещали бесчисленные вопросы. Подожди… Пусть эхо утихнет и рассеется. Мы не одни. Подойди ближе, не раскрывай себя.

Это ему снилось или он думал, что он уже это видел…

Следуя мозаике под ногами, составленной из мотивов восходящих солнц и жатв, он держал под контролем каждое своё движение и каждый вздох, пока в самом конце коридора не зажглось синее пламя жаровни. Знакомое неприятное предчувствие, от которого он так старался скрыться, проявилось вместе с одинокой фигурой перед согревающим её огнём.

Голос дамы чистотой своей пронзал мрак, но Кейтс не мог разобрать слов. Геометрия стен разбивала их вдребезги, сливая и разделяя снова и снова, пока они не зазвучали как хор из маленьких отголосков. Возможно, пришло то самое время. Кейтс подкрался среди спящих колонн достаточно близко, чтобы расслышать и рассмотреть даму. Свет становился всё больше и ярче, голоса – громче, и даже стены начали раскрывать свои тайные письмена.

Древний танец рун возник на дремлющих стенах. Каждая из них принимала своеобразные очертания, завораживая своей простой изысканностью форм со скрытыми смыслами. Метки и направляющие мерцали лёгким синеватым оттенком и тускнели от прикосновения теней. Они напомнили Кейтсу о давно прошедшем времени, о долгом пути, что привёл его к этому самому моменту…

Сон посетил его наяву, раскрываясь в точности, как он его помнил, только сейчас всё можно было рассмотреть вплоть до мельчайших деталей: дама в синеве огня, закутанная в великолепное платье, напоминающее вихрь. Чёрный бархат волнами спускался по её телу, разбиваясь на конические многослойные формы, а плащ с пурпурной подбойкой покрывал её плечи. Вуаль прятала её лицо под высоко сидящим капюшоном. Ткань одежд делала даму почти невидимой, а свет от огня отделял её силуэт от призрачной тьмы… Кейтс навострил спицы под капюшоном, и голос дамы стал слышен:

– Не сердитесь, защитник мой… Предположение! Возьмите себя в… Нет, простите мою грубость! Прибытие моё, надеюсь, не заставило вас ждать?

Прямо за ней стоял, как гора, страж. Кейтс чуть было не спутал его с обелиском – тот был высокой массой, покрытой тяжёлым плащом из металлических чешуек с тёмным отливом. Остальные его черты было трудно разглядеть. Защитник кивал головой и неслышно отвечал даме, а она продолжала успокаивать его:

– Позвольте! Вы чересчур взволнованы обычной крысой. Далеко не каждая вещь предвещает угрозу. Может быть, это наш старый паук решил кости размять?

Кейтсу послышалось низкое рычание со стороны стража. Он использовал жесты и гортанные глухие звуки для общения. Теням такой трюк бы пригодился…

– К тому же он возобновил работу над своими куклами в последнее время. И да, я слышала музыку в бывшей трапезной. Но если это было не его и не моих рук дело, то чьих? Я бы не стала переживать, пока мы вместе.

Защитник зазвучал вопрошающе, когда дама объяснила:

– Шкатулка та моя, он одолжил. Я знаю, что вас беспокоят подобные привязанности, но уверяю вас, что не отдала бы шкатулку, если бы находила в ней ценность. А насчёт крыс не волнуйтесь, старик и для них что-то новое готовит… Вы же не предполагаете, что это вторженец? Берег и входы вы проверили? Всё чисто и нет следов? Предположение – худший грех.

Судя по низкому гортанному звуку, защитник ничего пока что не нашёл.

– Вот уж. Искатели или фанатики – не важно. Они уйдут так же, как пришли. Неужели вам забывается? Выбором или случаем, наш лорд нуждается в нас не меньше, чем мы нуждаемся в нём. Сол для нас всё ещё не потерян, уверяю вас. Нам же остаётся ждать. Ну, полно! Спящая вас не тронет, обещаю… Вы верите мне?

Защитник опустил голову в поклоне. Глаза Кейтса поймали взгляд дамы через синеву огня и блеснули. Испуг дёрнул его от напряжения и вынудил попятиться. Колонна встретила затылок Кейтса ударом, а спицы, что поддерживали капюшон, издали лязг, поймав пурпурную молнию из-за вуали дамы – она мгновенно повернула голову в сторону Кейтса. Свет открыл небольшую часть её лица: рубцы пересекали щеки, от которых тянулся странный шрам, а полные губы прошептали дрогнувшим голосом:

– Страж?

Теперь она полностью развернулась, и леденящий душу стук её каблуков призвал нарастающее эхо, похожее на биение сердца Кейтса…

– Там кто-то есть? Страж!

От этих слов предчувствие ударило Кейтса в голову со всей силой. Прислонившись к холодной, равнодушной колонне, он был ошеломлён, ведь его сон предупреждал его об этом, и именно так всё и обернулось. В воздухе проснулось неровное жужжание, будто от большой пчелы – это обломки меча поднялись и ореолом крутились над шлемом защитника, готовясь нанести удар по малейшему поводу. Невидимая рука направляла их именно туда, куда указывала дама. Мысли носились с огромной скоростью в черепе Кейтса, а среди них вертелась костяная призрачная рука и вопрос: что он мог сделать?

Неужели эта встреча станет для него последней? Эта дама – причина невозврата? Всё было кончено? Кейтс не знал, следовало ли ему что-то предпринять или лучше было оставаться спокойным на месте? Он чувствовал себя парализованным, но его парализовал не страх, а выбор. Он просто не знал, что делать…

Кейтс выдохнул и сделал секундную задержку. Он начал замечать различия – рука дамы не была мёртвой, а немного бледной. Кольцо с большим чёрным сапфиром золотилось на пальце, что указывал на колонну со вторженцем. Кейтсу нельзя было медлить, но спешка была не менее опасной. Он пытался взять себя в руки, чтобы отступить с минимальным риском. Все его мышцы до кончиков пальцев горели в холодной готовности бежать по памяти обратно, где было хоть немного меньше желающих нарушать самое страшное табу.

Внезапный удар прекратил шаги дамы. Нечто круглое и белое выпало из окна под сводом и с треском отскочило от стены – точно, что не крыса и не крысой кинутое. Защитник обернулся, и лезвие вылетело из ореола, как выпущенная стрела, с визгом разбив незваный объект на десятки фрагментов. Кусочки костей градом затрещали по зеркальному мрамору коридора в синих оттенках пламени. Дама отскочила за спину своего защитника, но голос её уже не был испуганным:

– А-ха-х! Страж! И с каких это пор черепа падают с неба? Ну, это точно алхимик забавляется! Проклятый передатчик так ему надоел? Или это послание? Страж, успокойтесь!

Чешуя бренчала, как удары дождя, пока дама не прикоснулась к нему и не прошептала:

– Первый взгляд всё не откроет. Иногда стоит вернуться… Пойдём!

Издав звук, похожий на обрывистое пожелание, страж поклонился, лезвия успокоились и вернулись к нему за спину. Дама поклонилась в ответ:

– Ни-до. Проводите меня, и я напомню вам о том, что все мы забываем. Когда я закрою алтарь, мы поднимемся и найдём алхимика – он, как обычно, узрит и объяснит, что к чему. Заодно спросим что-нибудь от крыс, раз вам так они досаждают…

С этими словами дама провела рукой над синим пламенем, и оно начало угасать.

Шаги тёмного дуэта удалялись, и Кейтс начал приходить в норму. Хотелось пить. Хотелось на свежий воздух, подальше от этих тесных коридоров… Кошмарное видение всё ещё стояло перед ним, но реальность перед глазами отделила ложь от правды…

В голове своей Кейтс собрал из кусочков на полу череп: его стороны украшали резные линии и ровные полости. В той же голове он поблагодарил череп за спасение и, видя в этом ещё один шанс, он пытался отдышаться, пристально смотря на высокую дверь, которая закрылась за дамой и её защитником.

– П-с-с-т! Трусишка! Ну, разве ты не прелесть!

Кейтс оторвал свои испуганные глаза от костей челюсти и направил их вверх. Ему это напомнило сцену с пробуждением. Вишь стояла высоко на окне, в выразительном обрамлении луны.

– Скучал по мне?

Подмигнула она и, ловко вцепившись когтями в кладку, спустилась вниз, издавая едва заметный скрежет. Для Кейтса её появление было сюрпризом, но достаточно приятным. Ему точно не хотелось быть на месте несчастного черепа или оказаться в руках дамы, хоть даже и не костяных. Он оттащил Вишь за руку в альков, где эхо не выдавало их разговор:

– Вишь, не подумай, что я не рад твоему приходу, но что ты-то здесь забыла?! Сама же говорила, что это самое худшее место и путь здесь в один конец.

– Да, для таких отчаянных и упёртых одиночек, как ты. Я надеюсь, ты понимаешь, что я только что не дала твоей дрожащей тени засветиться?

– Конечно, и очень вовремя!

Кейтс старался остановить дрожь… Случайные вопросы должны были вытащить его из момента:

– Значит, и тебе не спится, Вишь? Или скучно стало?

– Вот именно! В твоей башне тесно и пыльно. Решила прогуляться, да вдруг наткнулась на это замечательное произведение архитектуры времён Доката.

– Вечно ты на что-то натыкаешься…

– А ну, тихо! Теперь повторяй: благодарю тебя, моя спасительница, лучше тебя нет теней!

– Благодарю тебя, спасительница теней Вишь! А дальше как, напомни?

– Уф, будем считать, что тот череп разбился о твою пустую головешку.

– Хах. Спасибо.

Вишь кивнула, и платок скрыл её лицо.

– Знаешь… Перед тем как тебя разбудить, я видела твои метания во сне. Я видела тебя не раз на пороге неизвестно чего…

– На пороге неимоверной глупости.

Она не поднимала глаз:

– Верно. А изменить твоё мнение сложнее, чем накормить себя пеплом. Но потом, когда ты ушёл, я и места себе не могла найти. Как ты терпишь эту башню свою… Я не хотела оставаться одна. Я не хотела, чтобы и ты был один в таком месте…

Грустный смешок заставил её приподнять край платка.

– И вот я здесь. И даже что-то полезное сделала.

– Умница. Только ты долго сюда добиралась, всё ценное давно утащили.

– Хех! Извините, стены немного ломкие и солёные, пришлось быть осторожной, а значит, медленной. Но я надеюсь, ты шутишь про ценности…

– Ты на скифе приплыла?

– Нет, на акуле.

– Умно. Хорошо, что не вплавь. Жаль, акул сложнее спрятать, и норовят они всегда уплыть, когда не смотришь…

– Ой, да спрятала я свою ржавую посудину так, что и не найду. Признаюсь, когда я не нашла твой скиф, стало как-то жутко.

– Хотелось вернуться?

– Нет, хотелось найти… И вскоре мне это удалось.

– Что же выдало мой скиф?

– Звук. Волны звенели, а не журчали близ него. Чёрт, а вот что забыла – это квилью вынуть из мотора. Впрочем, ей и так уже был конец…

Вишь заметила, что Кейтс уже пришёл в норму и решила вернуться к насущным вопросам:

– Ладно. Как думаешь, кто эти двое? Точно, что не тени.

– Они как-то связаны с днями Тлена. Дама с вуалью – жрица лорда, если судить по странным запискам. Также она имеет особенность пропадать через двери…

– Да, я приметила необычные дымки. Они – ловушки для таких, как мы?

– Может быть. Тогда страж жрицы – ловчий…

– Хм, на нём была старая броня защитников города, не заметил? Инквизиторы именно их пытаются копировать. Он как ходячая реликвия! Я думала, их всех разделали во время Тлена.

– По крайней мере, его легко услышать, когда он не стоит на месте. Вот и нам стоит идти.

Вишь проверила когти и кивнула:

– Агась. Дышим воздухом впустую. Так, когтями я найду путь наверх и буду приглядывать за тобой. Может быть, увижу, что впереди. Не засветись, слышишь?

– Не попадись сама. Те двое тут не единственные опасности. Жрица мне кажется важной персоной, я последую за ней.

– Принято. Что-то не так с этим местом. Хорошо, что у меня есть несколько трюков в рукаве.

– Я очень надеюсь, что из-за этих трюков ты не сломаешь себе шею.

Вишь улыбнулась и затянула ремешки на своих когтях, а в следующую секунду исчезла, запрыгнув в тень на каменной стене. Кейтс вздохнул, думая про себя, что он должен пройти через это в одиночку. На мгновение ему показалось, что Вишь исчезла из окна, но, сделав два шага, он услышал её звонкий голос:

– Я передумала. Пойдём вместе.

Эпизод III – Падения

Проходя мимо синевы угасающих искр жаровни, тени согласились, что неплохо было бы сначала понаблюдать за стражем и жрицей, дабы у них появились идеи для дальнейших действий. Кейтс, чувствуя лёгкость после оставленных волнений, вспомнил шёпот в башне перед спуском в город:

Чувствуя себя легко, оставив свои заботы позади, Кейтс вспомнил шёпот перед своим спуском в город:

– Постой, Вишь… Когда я собирался покинуть башню, ты что-то сказала. Я не расслышал…

– Да. Тогда ты был похож на тучу. Странно, что я так просто дала тебе уйти…

– А сейчас я на кого похож?

Вишь подмигнула:

– На тень. Тебе это больше подходит.

– Спасибо… Но что ты тогда сказала?

– Я сказала: "не бойся вернуться, если что-то будет неясно…"

– Ах. Надеюсь, что будет не поздно.

– Я тоже.

Тени незаметно вышли на след жрицы, они общались нарочито урезанными фразами, как того требовала скрытность. Кейтс упомянул встреченные особенности крепости, а также записки, из которых Вишь не смогла извлечь ничего полезного. Она не желала обсуждать обрывочные последствия дней Тлена и предпочла исследовать запретные руины.

Внутренняя структура крепости имела сложную схему расположения множества коридоров, балконов и порталов, ведущих в высокие залы, которые оказались просторнее, красивее и темнее комнат, идущих по периметру нижних уровней. Убранство залов хвасталось своим изыском перед тенями: мебель из тёмного стекла и резного дерева, вместо фресок – барельефы, вместо грубых камней – мрамор и алебастр.

На зеркальных поверхностях соль белыми крапинками перемешивалась со звёздами, глядевшими из окон. По углам залов восходили по спирали серебристые лестницы, похожие на змей. Эфир был более редким, но он всё же задерживал некоторые лунные отсветы, и чтобы глаза могли привыкнуть к ним, достаточно было просто не спешить. Вишь сделалась тише мыши и следовала нога в ногу за Кейтсом, пока не подпрыгнула на месте, как испуганная кошка (хорошо, что не зашипела) – так встретил новую тень жуткий гротеск, высеченный на лицах и масках статуй. Кейтс растворил передавшийся ему испуг в понимании неподвижности их каменных гримас, а Вишь в ответ подразнила их непоколебимость высунутым языком.

Десятками эти статуи стояли вдоль зала, слитые с полутьмой. Острые лезвия блестели в их покрытых заблудшим пеплом руках. Забавно, что угроза смерти – такая непозволительная роскошь. Как далеко они убегут на своих каменных ногах, если инквизиторы обвинят их в нарушении табу? Несмотря на испуг, Вишь не собиралась выдавать их, так что статуям можно было не беспокоиться. А в обмен они не станут возражать, если новая тень немножко проверит позабытые залы на предмет ценностей. Вот только все внутренние комнаты не имели ничего ценного, кроме старых вещей простых безликих под хлопьями пыли и горок соли с чёрным песком. Одного взгляда на них было достаточно, чтобы прочесть всю их историю. Неужели шторма не поглотили крепость полностью из-за её расположения, или это был всего лишь вопрос времени? Вишь капризничала шёпотом:

– Я вот что-то не пойму, а где сокровища, реликвии и прочее. Никогда бы не подумала, что тени рассказывали неправду другим теням… Тут только пыль!

– Соль тоже имеется. И квильи, только пустые…

– Квильи! Так зачем мы за чудовищем и его хозяйкой идём? Давай искать изумруд!

Кейтса укусило небольшое разочарование, потому что он искал нечто более интересное, чем (даже не пустые) квильи:

– Нет, мы не оставим наш план. Те двое сами приведут нас к важным вещам, разве не так?

– Жрица вроде ведь собиралась закрыть алтарь? Думаешь, *там* реликвии?

– Вот именно! Если они от шума так встрепенулись, то алтарь для них имеет ценность. Только этот защитник может стать проблемой.

– Интерес не тает от опасности. С верхних балконов залы хорошо просматриваются. Нам стоит подняться повыше. Давай пока ограничимся лестницами…

Так они и поступили, и вскоре осматривали зеркальные залы с верхних уровней. Внизу послышались тяжёлые шаги стража, проходящего мимо обелисков, ранее замеченных из покоев дамы. Несмотря на открытые окна, внутри верхних залов не было ни пылинки, и всё было как в настоящем дворце. По крайней мере, по представлениям Кейтса, который, к несчастью, никогда не бывал в каких-либо других дворцах. Тени смотрели, как страж направлялся вслед за дамой к монументальным вратам из обсидиановой мозаики, что высотой своей были в несколько уровней и доставали до верхних балконов. Кейтс поспешил спуститься вниз, дав сигнал Вишь оставаться наверху.

Врата медленно раскрылись перед дамой, впустив отражение луны играть на зеркале мрамора, и Кейтсу удалось получше рассмотреть стража: вершина этой шагающей глыбы была покрыта серебристой чешуёй, что прятала под собой руки и падала с плеч до колен, которые переходили в металлические тонкие колья. Голова его была в цилиндрическом шлеме, увенчанном тремя восходящими лепестками. Блёклые глаза глядели через треугольные прорези, соединённые острым выступом в форме клюва. Вогнутые пластины обрамляли нижнюю половину шлема, делая его похожим на череп. Движение головы защитника было сильно ограничено, и когда он осматривался, всё его тело поворачивалось вслед за головой.