Татьяна Гончарова
Дом покинутых кукол

Глава 1. Август

– Ай! – тряпичная кукла больно ударила в висок. Аня схватилась за голову, потирая ушибленное место.

Сначала захотелось расплакаться, но злость на Ваньку взяла свое. Девочка с силой сжала тощее куклино тельце и побежала догонять своего обидчика. Мальчишка уже несся вниз по каменной лестнице, оглядываясь на ходу и показывая ей язык.

– Ты сейчас получишь у меня! – закричала растрепанная и раскрасневшаяся Аня, размахиваясь от души куклой, когда почти настигла Ваньку. Он закрыл руками голову и зажмурил глаза.

– А ну, дай сюда! – раздался сзади голос, от которого дети замерли как вкопанные.

Девочка протянула грязную и мятую куклу вожатой, которая появилась, казалось, из ниоткуда. Та брезгливо взяла игрушку и поднесла к свету, который поступал на парадную лестницу из окон второго этажа.

– И где вы только это взяли? – строго спросила она.

– Это Анька в шкафе старом нашла… в сарае – затараторил растерянный Ваня – куда вы нам ходить не разрешаете.

На него уставились две пары глаз: недоуменные – вожатой Гали, злые и сверкающие – Ани Каштановой из второго отряда.

– Понятно… – протянула Галя – Вы оба сейчас возьмете веники и пойдете подметать крыльцо. А потом в столовую на дежурство. Пока все будут на озере, вы у меня поработаете.

Дети поплелись к выходу из дома, а вожатая поднялась по лестнице. Аня подталкивала Ваньку локтем и злобно шипела ему на ухо.

– Постойте! – остановила их Галя – страшилище это заберите и выбросите в ведро. У вас ведь полно хороших игрушек, а вы таскаете не пойми что. Такими куклами нашим детям играть не положено!

Она отдала куклу Ане, и дети поспешили поскорее уйти, пока вожатая не придумала для них еще какие-нибудь задачи.

Галя оперлась руками на каменные перила парадной лестницы и посмотрела вниз. Это-ж надо, еще каких-то пятнадцать лет назад в этом большом доме жила всего лишь одна семья. А сегодня здесь отдыхали три отряда пионеров – несколько десятков человек. И всем хватало места.

О прежних хозяевах в доме напоминали разве что хрустальные люстры. Все остальное поменяли, обновили и покрасили. Оставшуюся мебель убрали в каменную пристройку, дети называли ее сараем и побаивались. А теперь, оказывается, они и туда добрались.

Галя подумала про себя: будь она маленькой – полезла бы в темный страшный сарай? Ответ был скорее утвердительным. Девушка улыбнулась и махнула головой, отгоняя от себя эти фривольные мысли.

Нужно было собирать детей на озеро. И спать бы сегодня лечь пораньше, никак не удавалось здесь выспаться. Все казалось, что ночью повсюду раздавались детские голоса и смех. А выглянешь в коридор – ни души, тихо, все спят.

Девушка повернулась и пошла по коридору в комнаты к ребятам.

Тем временем на улице два незадачливых любителя приключений с мрачными лицами подметали крыльцо перед домом. Ваня виновато поглядывал на Аню, а она грозила ему кулаком, когда ловила его взгляд. Куклу девочка положила на ступеньки.

– Ее выкинуть надо, Анька, тебе же сказано! – наконец не выдержал мальчик.

– А вот и не выкину! Не хочу – Аня взяла куклу в руки и стала ее разглядывать.

Когда-то это была вполне красивая игрушка. Платьице грязно-серого цвета с оборванными кружевами раньше было молочно-белым. Длинные волосы из пряжи коричневого цвета кто-то заботливо уложил в косу, которая теперь была лохматой и пыльной. Нарисованные на тряпичном лице глаза расплылись от сырости и времени и выглядели жутковато, как черные круги. Но Ане тем не менее она почему-то сильно нравилась.

– Ванька, а давай спрячем ее? Это будет наш секрет. Только чур не болтать, как в этот раз! Обещаешь?

– Обещаю – насупился мальчик – Ничего я не болтаю, просто испугался. С тобой что ли так не бывает?

– Ладно ты… А куда мы ее спрячем?

– Я знаю! – радостно вскрикнул Ваня и огляделся по сторонам – Мы ее спрячем под вазу.

– Какую еще вазу?

– Есть там у ворот, каменная, для цветов. Я видел под ней дыру в подставке.

– Вань, какой ты проныра, все везде успеваешь углядеть! Ну, пошли что ли?

– Не, давай подождем, пока все на озеро уйдут, а то вдруг хватятся, влетит еще.

– Ага.. давай так. Как только все спустятся к озеру – побежим сразу к воротам.

Дети весело замахали вениками в предвкушении их общей секретной затеи.

Глава 2. Октябрь

– Сашенька, иди сюда, только тихо, не шуми… – Таня с Лизой заговорщическим шепотом позвали младшего братика в комнату.

Все утро Саша слонялся по коридору третьего этажа и пытался выманить сестренок на прогулку в парк. Но они закрылись в детской и не пускали его. У мамы разболелась голова, и она прилегла после завтрака. Горничная Маша попросила детей не шуметь.

Мальчику было скучно, ведь он уже переделал все дела: собрал башенку из кубиков, полистал книжку с картинками, сбегал на улицу и поиграл с собакой Авророй. Хотел у ворот ждать папу, который уехал в Петроград по делам уже два дня как, но неожиданно пошел дождь. И вот, о чудо, именно сейчас девочки позвали его в комнату. Наконец-то он узнает, что они там затеяли.

Саша вошел на цыпочках и огляделся. На полу были разбросаны лоскутки тканей. Чего тут только не было! Блестящий атлас, кружева и даже кусочки меха. Таня стояла посреди комнаты и гордо протягивала Саше тряпичную куклу.

Мальчик взял ее в руки. Она удивительно напоминала маму. Те же длинные коричневые волосы, белое платье с кружевом.

– Но у вас же есть куклы, вон сколько! – удивился Саша.

– Вот ты глупенький, они же просто куклы. А эту мы сами сделали маме на именины. Ей точно понравится, она так любит рукодельничать! Наша кукла как настоящая. А еще я ей волосы в косичку соберу!

Таня явно гордилась их с Лизой совместной затеей. Девочке хотелось быть хоть немного причастной к созданию подарка. Ведь основную работу по шитью проделала старшая сестренка Лиза. Только она одна из всей троицы умела неплохо шить. Зато Таня помогала выбирать ткани и рисовать глазки на кукольном лице.

– Ну как, нравится тебе? Что ты молчишь? – спросила Лиза.

– Да, нравится, только у мамочки ботиночки красивые еще есть.

Девочки засмеялись.

– Может, ты поможешь нам их сделать? – подмигнула Лиза сестре.

Саша нахмурил бровки и вернул куклу Тане.

– Нет, я не умею, я лучше маме подарок нарисую.

– Ах ты наш художник, папа не зря говорит, что его талант к тебе перешел – улыбнулась Лиза и погладила шелковистые Сашины волосы.

Девочки решили, что спрячут куклу в шкафу на самой высокой полке, чтобы ни мамочка, ни Маша не увидели до Дня Рождения. Они поставили стул, Лиза залезла на него и засунула куклу в самый угол за пуховую подушку.

– Ну все, сейчас уберемся и гулять, как раз дождь прошел! – весело сказала Таня.

Вдруг все прислушались.

– Папа, папа! – закричал Саша и бросился прочь из комнаты. Он бегом спустился по лестнице и радостно подбежал к отцу. Он ждал, что тот как обычно подхватит его на руки и с громким смехом начнет кружить по комнате. Но сегодня папа только слегка улыбнулся и поцеловал сына в лоб.

– Здравствуй, Маша, как Елена Федоровна? – спросил он у горничной.

– Отдыхали все утро, не можется им, а сейчас сказали спустятся – ответила девушка.

– Сделай мне, Машенька, горячего чаю, будь так любезна.

– Хорошо, Георгий Матвеевич.

На лестнице послышались шаги. Хозяйка дома уже спускалась, кутаясь в вязаную шаль. Георгий поднялся ей навстречу.

– Здравствуй, ты бледная совсем у меня…

– С приездом – Елена быстро поцеловала мужа – Что-то тревожно мне, Георгий. Что там в Петрограде? Ты-то тоже, смотрю, невесел.

– Сашенька, иди с девочками поиграй наверху – сказал папа.

Мальчику не хотелось уходить, но он не привык спорить с отцом и пошел к лестнице.

– Лена, дела плохи, скажу как есть – заговорил Георгий, когда они остались одни – Нам нужно уехать из страны. Подожди, выслушай для начала… Усадьбу у нас заберут, это вопрос уже решенный. Мое дело – вас сейчас спасти и вывезти в безопасное место. Вы для меня дороже всех домов на свете.

– Что нам угрожает, скажи как есть?

– Мало хорошего. Меня могут под расстрел за связи сама знаешь с кем, а с вами даже думать не хочу что будет…

– Но мы уедем на время, как ты думаешь?

– Не знаю, мы ведь не можем знать, как все будет развиваться дальше. Сейчас нам грозят большие неприятности. Счет теперь уже на дни идет. Я не о себе, а о детях думаю. Они не должны пострадать лишь за то, что причастны к нашей фамилии. Может статься так, что пройдет время, все уладится, и мы вернемся. Но пока надо бежать. Насчет поезда я договорюсь с нужными людьми, помогут выехать, остались еще у меня связи где надо. Не плачь…

Он обнял жену и вытер ей слезы.

– А знаешь что? У тебя ведь День Рождения скоро. Давайте хотя бы сегодня забудем обо всем и отправимся к озеру на пикник, а? Что будет, то будет. А сегодня мы проведем самый чудесный вечер, какой только можно представить! Машу и Егора Михалыча попросим собрать корзинки. И Маша пусть обязательно с нами идет. Будем гулять сегодня. А дальше будь что будет. Девочки, Саша, идите скорее к нам сюда! Да одевайтесь потеплее!

Глава 3. Секрет

Шумная толпа детей во главе с вожатыми проследовала к лестнице, ведущей вниз к озеру. Ребята указывали пальцами на Ваню с Аней, которые продолжали подметать террасу. Сережа Казанцев показал им язык. Ваня в ответ погрозил ему кулаком.

– Как тут закончите, ступайте помогать в столовую – напомнила вожатая Галя. Она сменила юбку и блузку на ярко-желтое платье и панаму и уже не выглядела такой грозной. Но дети все равно послушно кивнули.

Наконец все скрылись за углом усадебного дома. Голоса отдалялись, становясь все тише. Ребята переглянулись.

– Ань, я придумал, куда мы куклу эту положим.

– Куда?

– Я видел в сарае в шкафе коробки железные…

– Вань, ну сколько можно тебя поправлять – не в шкафе, а в шкафу!

– Ну хорошо, хорошо, в шкафу этом видел я коробки железные с крышкой, туда и сложим. Будет настоящий клад.

– Ух ты, здорово как! А давай еще записку напишем, и когда в следующем году приедем, достанем и прочитаем?

– Вот ты, Анька, умная! Давай, а в следующем году другую записку напишем. И так будем каждый год писать, пока большие не станем.

– А что будет, когда мы станем большие?

– Ну как что… Я агрономом буду, а ты учительницей. Ты же сама говорила, что хочешь с детьми работать.

– Да, хочу, я точно не буду такой строгой, как Галина Петровна. Я всем разрешу играть и веселиться.

– Повезет же твоим ученикам. Ну что, пойдем за коробкой?

– Вань, я не хочу снова идти в этот сарай, мне там страшно. Сходи один? А я пока тут за двоих поубираюсь.

– Ну ладно, ладно, девчонки такие трусихи, я всегда знал! – сказал Ванька, гордо удаляясь в сторону каменных построек.

Солнце еще припекало, несмотря на то, что дело шло к ужину. Сосны тихонько поскрипывали и распространяли в воздухе чудесный аромат смолы и хвои. Мох под ногами приятно пружинил от каждого шага. Где-то над головой отбивал дробь труженик дятел.

Ваня приблизился к хозяйственным постройкам и пошел к самой дальней. Здесь была широкая тень. Фундамент потрескался, а трава выросла почти по пояс. Окна двух длинных каменных одноэтажных зданий были заколочены, а на дверях висели амбарные замки.

Одну открытую дверь мальчишки обнаружили еще вчера, а уже сегодня Ваня с Аней решили исследовать сарай в поисках тайн и загадок. Дети знали, что до Революции здесь жила богатая семья. А вдруг в сарае спрятаны сокровища?

Но ничего интересного, к их великому разочарованию, внутри не оказалось. Аня нашла только грязную куклу в большом старинном шкафу со скрипучими дверями. Она взяла ее с собой, а потом Ваня отобрал ее и стал бросаться, задирая подругу. Тогда-то они и попались на глаза вожатой Гале.

Мальчик дошел до единственной без замка двери. Она была слегка приоткрыта, как бы приглашая зайти внутрь. Потянуло сыростью и запахом погреба. Ваня прислушался. Вокруг все шло своим чередом: тихо шелестели деревья, трещали сверчки, монотонно отбивал ритм дятел. Но ему показалось, что внутри раздался какой-то шорох.

Ваня не был пугливым мальчиком. Он с самого раннего детства проводил все время на улице, и не раз приходилось участвовать в стычках с мальчишками из соседнего двора. Допоздна они с ребятами гоняли во дворе мяч, даже в полной темноте, поэтому он считал себя смелым и бесстрашным. Но тут и ему стало не по себе.

Он надумал было повернуть назад, но быстро опомнился. Представил, как вернется обратно с пустыми руками, а Анька будет смеяться над ним. Нет уж, этого он допустить совсем не мог!

Вдруг внутри раздался кашель. Ваня замер, не в силах пошевелиться. С ужасом он наблюдал, как открывается деревянная дверь. Показались узловатые пальцы с темными ногтями. Мальчик стоял как вкопанный и не мог сделать ни шага, даже закричать не решался.

– О, малой! А ты что тут делаешь? – на свет вышел пожилой худой мужчина в резиновых сапогах и с удочкой в руках – ты что, из лагеря? Ваши все на озере вон, всю рыбу шумом своим распугали, а ты чего тут забыл?

– А я тут, дяденька, пришел по поручению взять коробку – соврал на ходу Ваня. Больше ничего в голову ему не пришло.

– А я тоже по поручению – рассмеялся мужик. В уголках его глаз собрались морщинки, и лицо теперь выглядело добродушным. Ваня немного успокоился.

– Я тут, малой, на рыбалку пришел на озеро, неподалеку деревню видел небольшую? Вот там я и живу.

Ваня закивал. Он вспомнил, что когда их везли на автобусе, то проезжали мимо маленькой деревеньки всего в несколько домов. Наблюдательный мальчик запомнил рыжую корову, двух худых коз и куриц, гуляющих вдоль обочины.

– Так вот, пришел я, только удочку закинул, а тут ваши пионеры всей толпой. Шум, гам… Клева в такой суматохе не видать. Вот я собрался и пошел прогуляться, пока не уйдут они. У вас поди ужин скоро.

Ваня кивнул.

– Ну и зашел в сарай этот, смотрю – дверь открыта. Тут же семья Астафьевых жила… Помещики. Богатое хозяйство было. Бежали они после Революции, в один день уехали. Вот я и подумал – вдруг что из инструмента осталось, что бы мне пригодилось. Да уже все до меня выгребли, ежели что и было. Сразу после их отъезда здесь грузовики шуровали туда-сюда. А ты про коробку какую-то говорил?

– Да, там железные коробочки есть, мы в них гвозди сложить хотели.

– Гвозди, говоришь? А зачем они вам?

– Будем для зимы скворечник сколачивать – опять наврал Ваня. Он сам удивлялся, откуда в его голове столько фантазии. Он вообще терпеть не мог врать и всегда краснел, из-за чего ребята его дразнили и называли «помидором». Но в этот раз все получалось вполне естественно, наверное, из-за страха.

– О, хорошее дело. Животным и птицам помогать надо – одобрительно кивнул мужчина.

– Василий – протянул он руку – А тебя как звать-величать, пионер?

– Я Ванька… Ваня

– Иван, значит. Ну держи, Иван, удочку мою, я пока коробки вынесу, нечего тебе там в темноте шастать. В своих шортах все колени обдерешь о старые доски.

Он отдал Ване удочку и исчез в темноте дверного проема. Послышалась возня, и уже буквально через минуту Василий показался с двумя металлическими коробками в руках. Одна была очень большой, а вторая идеально подходила для куклы.

– Выбирай, Ванек – мужчина протянул коробки, и Ваня забрал ту, что поменьше.

– Ну, бывай, пионер, аккуратнее с молотком там, пальцы не расшибите. А я пойду прогуляюсь вокруг озера и подожду, пока ваши в дом уйдут. Как дом-то тебе, красивый?

– Да, дяденька, ничего такой, почти как Дом Пионеров, он у нас покрасивше только.

Василий рассмеялся и потрепал Ваню по голове.

– Доводилось мне бывать в усадьбе после бегства хозяев. Признаюсь, что я такой красоты отродясь не видывал. Ну ладно, давай топай, хватятся ведь тебя.

Ваня попрощался с новым знакомым и бегом припустил обратно. Аня уже заждалась его.

– Ну наконец-то! Где ты был так долго? Лешего что ли встретил по дороге?

– Почти. С рыбаком из деревни познакомился. Он тоже в сарае искал, чем поживиться.

Аня вытаращила глаза.

– Вот ты смелый! Я бы, наверное, померла от страху.

– А то! – довольно сказал Ваня. От Аниных слов ему стало тепло и приятно на душе.

Дети сбегали в комнату за листком и карандашами. Аня нарисовала солнце и цветы. Под рисунком они написали свои имена и свернули листочек вчетверо. Девочка заботливо уложила куклу в коробку и расправила ей платьишко. Сбоку она пристроила рисунок. Но этого ей показалось мало, она собрала немного лесных цветов и положила вокруг куколки.

– Чтобы ей скучно не было, пока мы не приедем снова – сказала она – я назову ее Лизой, так вот.

Ваня взял коробку, и дети побежали по аллее к воротам. Мальчик уверенно указал на каменный вазон, который стоял слева от въезда. Камень уже покрылся желтым мхом, а внутри вместо цветов буйно росла трава.

– Вот, это здесь. Никто не найдет, обещаю.

Они наклонились, и Аня увидела углубление в камне между основанием вазы и постаментом. Ваня запихнул туда коробку, та поместилась в самый раз.

– Ну все. Давай теперь произнесем клятву, что никому не проболтаемся.

– Клянусь, что никому не расскажу – сказала Аня.

– Клянусь, что буду молчать, даже если меня будут бить – ответил Ваня.

Дети скрестили мизинцы. Немного постояв у вазы, они развернулись и отправились на дежурство в столовую.

– Ах вы-ж мои хорошие! – воскликнула повар тетя Люба – все купаются, а вы что же, наказаны?

Дети рассказали о том, как провинились перед вожатой.

– Ну и дела, из-за такой ерунды пострадали, маленькие вы мои! – покачала повариха головой – А ну идите-ка сюда, я вас угощу.

Она заговорщически подмигнула и дала детям по ватрушке.

– Сейчас и компотику налью, садитесь.

Дети с удовольствием умяли ватрушки и запили компотом. Потом они помогли тете Любе накрыть столы, расставить тарелки и разложить приборы.

– Ну теперь идите, отдохните, погуляйте до ужина, спасибо вам – сказала повариха с улыбкой.

Ваня с Аней вышли через стеклянные двери из столовой прямо на террасу, которая нависла над озером. Они облокотились на каменные перила и посмотрели вниз.

Солнце садилось. Темная вода золотилась закатными лучами. Над ее поверхностью громоздились раскидистые сосны, которые мощными корнями цеплялись за берег. Под одной из сосен слева дети играли в мяч. Они громко смеялись, когда кто-то из них падал на песок. В воде уже никого не было, так как становилось прохладно. Вожатые Галя и Нина сидели на возвышении и наблюдали за ребятами.

Аня вздохнула. Ей бы тоже хотелось бы поиграть в мяч вместе со всеми.

Глава 4. Пикник

Вся семья спустилась по лестнице вниз к озеру. Решено было устроиться под старой сосной, что росла слева от пляжа. Елена с Машей расстелили накидки, скатерти и разложили продукты.

Елена Федоровна любила Машу как родную и часто брала девушку с собой в город. Она не только прекрасно управлялась по дому и замечательно ладила с детьми, но и было в ней что-то такое, родное… Елена обожала рассказывать ей сюжеты из книг и другие интересные истории. Маша слушала всегда очень внимательно и задавала много вопросов.

На именины Елена подарила ей нарядное платье, и девушка даже прослезилась.

– Это я теперь как барышня… – прошептала она.

– Ты и есть барышня наша – улыбнулась Елена – Ей Богу, как дочка ты мне родная. Дети тебя вон как любят!

Вот и сейчас Машенька пошла гулять по берегу с детьми. Девочки держали ее за руки, а маленький Саша бежал впереди, задорно смеясь и оглядываясь назад. Казалось, не происходит ничего необычного. Просто один из семейных вечеров на озере.

Дети, конечно, удивились папиному предложению отправиться на пикник, ведь было уже холодно и мрачно, вечерело, да еще и моросил дождик. Но все равно сильно обрадовались, укутались потеплее и высыпали на улицу.

Летом семья проводила на пляже у озера долгие уютные вечера. Уложив детей спать, Георгий с Еленой любили пить чай на террасе или просто сидеть в полной темноте и разговаривать. Однажды случилась забавная история. Маша, обходя дом перед сном, подумала, что все уже спят, и закрыла изнутри стеклянные двери на террасу, так как надвигалась гроза.

Георгий с Еленой не слышали, как она захлопнула двери. Шумел ветер, который скрыл все остальные звуки. Муж очень любил грозу, называл «неотвратимой стихией» и всегда ждал ее у окна. Вот и тогда они сидели перед надвигающейся бурей, зная, что в любой момент укроются в надежных стенах своего дома.

Дождь зарядил с очередным порывом ветра. Елена подбежала к дверям, но они оказались заперты. Муж проверил остальные – все были закрыты. Дождь тем временем усиливался. Терраса над озером не имела лестницы в парк, а только четыре двери – две в столовую и две в гостиную.

Супруги оказались в неловком положении – хоть прыгай вниз на пляж. Георгий стучал в стекла и кричал, но никто не откликался, гроза была громче любых остальных звуков. Тогда он обмотал руку пледом и разбил одну из секций около дверной ручки. Раздался звон и грохот. Тут уже прибежала встревоженная Маша и повар Егор Михайлович, который задержался на кухне. Следом за ними показались испуганные заспанные девочки.

Картина, которую они застали, сначала их напугала. В дверном проеме на темном фоне в грозовых сполохах стояли две фигуры. Мокрые волосы Елены свисали длинными сосульками, а платье прилипло к телу. Муж возвышался в осколках стекла с обмотанной пледом рукой. Когда все узнали, что произошло, то хохотали до слез. Маша кинулась извиняться, но Георгий, наоборот, похвалил ее за ответственность.

Эту историю потом долго вспоминали и смеялись, она стала семейной легендой. Георгий даже подшучивал над женой. Говорил: пойдем посидим на террасе, только одевайся сразу так тепло, чтобы ночь просидеть, пока все не проснутся.

Глядя на Машу и детей, Елена улыбнулась своим воспоминаниям. Но тут же сердце больно кольнуло. Она посмотрела на мужа. Георгий выглядел хмурым и серьезным. При детях он старался улыбаться, но сейчас эмоции захлестнули и его.

Это было нетипично для мужа. Елена полюбила Георгия в том числе за веселый нрав. Несмотря на то, что он был ответственным хозяином, все знали его как легкого и доброго человека. Прислуга любила его и всегда обращалась с просьбами, зная, что не откажет. Друзья стремились в их дом, привлеченные гостеприимством и радушностью хозяина. А дети так просто его обожали. Висели на нем со всех сторон. Он катал их на плечах по всему дому, изображая поезд. «Чух-чух, чух-чух». Малыши хохотали, а Елена смотрела на все это со стороны и думала о том, как ей повезло в замужестве.

Супруг был добр к ней и ни разу не повысил голоса. Она практически никогда не видела его в дурном расположении духа. Пока не пришел этот проклятый 1917 год. Сначала февраль, а теперь октябрь. Все привычное рушилось на глазах. Их размеренная жизнь теперь грозно нависла как терраса над озером. Только терраса была каменной и надежной, ведь дом строил один из лучших архитекторов Петербурга, друг мужа. А вот их жизнь была хрупкой и непрочной, как стекло, которое Георгий разбил, чтобы открыть дверь во время грозы.

Муж посмотрел на нее и прочитал в ее глазах вопрос.

– Лена, мы выезжаем на днях, должны все успеть. Пока что в Бельгию, к Васе, он поможет нам разместиться на первое время. Если нет, то сами справимся. Возьмем деньги и ценности, что сможем увезти. Придется начать все заново, но главное для меня – спасти вас. Вы пока соберите с Машей необходимые вещи. Да-да, Маша поедет с нами, если пожелает. Ее ведь преследовать будут, если тут оставим, а она нам как родная. Сирота девчонка, кроме нас у нее и нет никого, да и дети к ней привязаны сильно.

– Неужели вот так все и закончилось? – спросила Елена, не скрывая слез.

– Ничего не закончилось. У нас есть наши дети и мы есть друг у друга. Не пропадем, я сумею обустроиться, за это не переживай. Усадьбу нашу жалко, конечно, во что ее превратят. Но еще жальче, Лена, страну. Здесь-то что будет потом?

– Я не хочу уезжать… Понимаю, что придется, но как? Здесь все родное для меня, лес этот, дом…

– Да, мне тоже очень больно. Я думал, что наши дети вырастут здесь. Как же нам хорошо тут было! Но мы еще обязательно будем счастливы, неважно, вернемся сюда или нет.

– Когда скажем детям?

– Только не сегодня. Давай не будем портить семейный вечер, может, он здесь, по всей видимости, будет последним. Печально, что все это происходит накануне твоего Дня Рождения.

Елена вытерла слезы и улыбнулась. У нее был сильный характер, который достался от деда, офицера царской армии. Все неприятности она воспринимала мужественно и достойно.

– Ну что-ж, завтра так завтра. А сейчас давай присоединимся к детям!

Глава 5. Прощай, лето

Маленькая тайна в виде старинной куклы объединила Ваню с Аней. Они ходили с важным видом и много секретничали. Вскоре наблюдательные дети стали дразнить их «жених и невеста». Из-за этого Ваня умудрился сцепиться сразу с четырьмя мальчишками. До того, как ему поставили фингал под глазом, он успел основательно вывалять ребят в песке на пляже.

Вожатая Галя как раз отлучилась ненадолго в столовую за водой и застала потасовку в самом разгаре. Виноваты были все, но влетело опять одному Ване, потому что Галя считала его хулиганом. Этот несносный мальчишка расстраивал ее своими выходками. То забрался на сосну и прыгнул с нее в озеро, то убежал в лес, никого не предупредив, то умудрился резиновым мячом разбить стекло в двери на террасу.

Галя придумала, как проучить Ваню в воспитательных целях. На днях у детей планировалась поездка на автобусе в кинотеатр Калинина. Все с нетерпением ждали и обсуждали это событие. И вот накануне Галина Петровна торжественно объявила мальчику, что он единственный никуда не поедет, а останется под присмотром вожатого Коли.

– Не слишком ли строгое наказание? – спросила ее вожатая Нина после ужина – Ему ведь всего девять лет.

– Да, но остальные же себя так не ведут? Я надеюсь, что он задумается и сделает правильные выводы.

Нина пожала плечами, но спорить дальше не стала. Галя была старше ее и опытнее. Она уже пятый сезон выезжала в лагеря, тогда как для Нины это был первый раз.

На Ваню было жалко смотреть. Он не хотел ни играть, ни веселиться, а просто слонялся по территории лагеря, опустив плечи и глядя под ноги. Со своей подружкой он тоже не желал общаться, как она ни старалась его разговорить.

В день отъезда все позавтракали и весело стали загружаться в машины. Ваня ушел в комнату и сел на кровать. Хорошо, что окна выходили на озеро. Невыносимо было смотреть на радостные лица ребят. Но сюда все равно доносились голоса и смех. По щеке побежал ручеек, и мальчик шмыгнул носом.

Наконец шум моторов стих, и наступила полная тишина. Ваня поднялся с кровати, которая громко заскрипела пружинами. Он подошел к двери, выглянул в коридор и оглянулся. Никого. Мальчик вышел из комнаты и побрел к лестнице.

Солнечные лучи падали из окон на каменные ступени, в их свете кружились тысячи пылинок. Ваня поднял голову и в очередной раз удивился чудной хрустальной люстре. Мама говорила, что такие люстры покупают, если деньги девать некуда, а простым людям они не нужны.

Получается, тем, кто здесь жил, деньги девать было некуда – подумал Ваня. Он дотронулся до шероховатой поверхности каменной колонны и ощутил ее прохладу. Медленно, ступенька за ступенькой, он начал спускаться вниз. Сначала мальчик направился к выходу, но вдруг передумал и на втором этаже свернул в коридор направо.

– Ванечка! Родный ты мой! Ты что же, опять наказан? Я думала, что все уехали. А фингал откуда у тебя? – всплеснула руками тетя Люба.

Ваня рассказал поварихе, как подрался с мальчишками, которые его дразнили.

– Да ты-ж мой дорогой… Ох уж эта Галюня. Хорошая девочка, но такая строгая! А ты не расстраивайся. Умение постоять за себя и свои интересы в жизни пригодится. Конечно, кулаками споры решать негоже. Постарайся в другой раз на словах разобраться.

– Но они обзывались!

– А ты будь выше этого. Пусть себе обзываются.

– Это как же? Молчать в ответ?

– Иногда, Ванечка, и смолчать нужно. Вырастешь – все поймешь. Иди сюда, я тебе дам булочку.

Тетя Люба принесла блюдо с плюшками. Большую часть она отдала ребятам с собой в дорогу, но кое-что осталось.

– Сейчас чаек тебе налью, садись, мой хороший.

Ваня съел булочку, поблагодарил добрую повариху и пошел прогуляться. Он решил спуститься к озеру.

– Эй, герой, далеко собрался? – раздался сзади него голос. Мальчик оглянулся. В дверях дома стоял вожатый Коля. В его руках была свернутая газета.

– Я к озеру хочу спуститься.

– Ну давай, только в воду чтоб не заходил! Я на террасе буду стенгазету рисовать, прослежу за тобой сверху. И недолго, через час жду тебя в доме.

– Хорошо – ответил Ваня. Коля довольно кивнул и исчез в дверях.

Мальчик спустился по лестнице к озеру и расположился на своем любимом месте – корнях гигантской сосны, что росла слева от пляжа. Он смотрел на озеро и бросал в воду маленькие камешки. Потом ему наскучило, и он стал строить домик из сосновых веточек и мха.

– Привет! – окликнули из-за спины. Ваня вздрогнул от неожиданности и обернулся. Перед ним стояла Аня.

– Анька, ты откуда взялась? Ты что, в кино не поехала?

– Неа. Я с утра соврала, что живот болит. Меня в кабинет врача отправили отлежаться, только вот удалось выбраться оттуда. Я с тобой хотела остаться, мы ведь друзья, а друзья должны помогать друг другу.

– Анька… – Ваня не мог скрыть своей радости – Ты настоящий друг! У меня таких еще не было. Я так рад, что ты пришла! Прости, что я тогда в тебя куклой бросался.

– Я уже не обижаюсь – улыбнулась Аня – Ну и смешной ты с этим фингалом!

Дети устроились на корнях сосны и весело болтали. Ваня посмотрел в голубое небо и прищурился.

– Ань, а ты хотела бы летать как птица?

– Ну уж нет! Я высоты боюсь.

– А я бы хотел. Летчиком думаю стать, во как.

– Ты же в агрономы хотел…

– Ну да, было дело… А сейчас хочу летать. Представляешь – ты высоко-высоко, а внизу под тобой люди маленькие как муравьи. И дома крохотные как спичечные коробки. И вожатая Галина Петровна смотрит вверх и думает – зачем я только Ваню ругала, вон каким важным человеком он стал!

Аня засмеялась.

– Ох и мечтатель ты, Вань.

– Ребята, давайте наверх, обедать скоро будем! – крикнул с террасы вожатый Коля и помахал рукой.

Лето подходило к концу вместе с очередной сменой пионерского лагеря. Дети загорели и прекрасно отдохнули, но все больше начинали скучать по дому и родителям. Наконец, наступил день отъезда. Во дворе было шумно. Повариха тетя Люба на крыльце утирала слезы, успев сильно привязаться к детям.

– Вы в следующем году вернетесь? – спросила она своих любимчиков Анечку и Ваню.

– Конечно! – радостно ответил Ваня.

Дети расселись по машинам. Заурчали моторы, из выхлопных труб пошли серые клубы дыма. Одна за другой машины разворачивались на пятачке перед домом и медленно, подпрыгивая, начинали спускаться по вымощенной булыжником дороге.

Ребята оглядывались с грустью на старинный дом, где они провели такое прекрасное лето. Одна лишь вожатая Галя вздохнула с облегчением. Ей не по душе был этот особняк. Каждый год она испытывала здесь необъяснимую тревогу. Конечно, она не верила ни во что сверхъестественное, но находиться в доме было не очень приятно, особенно по ночам. Из раза в раз она просила распределить ее в другой лагерь, но начальство упорно отправляло именно сюда.

– Галина Петровна, а вы в следующем году приедете? – спросила Олечка Корсакова, хорошая скромная девочка.

– Конечно – улыбнулась ей Галя.

Ваня с Аней сидели рядом. Когда машина развернулась, они увидели тетю Любу и помахали ей. Женщина, утирая слезы платочком, еще долго смотрела им вслед.

– Интересно, дождется ли меня моя Лиза… – задумчиво сказала Аня.

– Куда она денется, дождется! – Ваня взял ее руку в свою и крепко сжал.

Глава 6. Прощай, Родина

Утро не задалось сразу. Маленький Саша проснулся спозаранку, выскользнул из комнаты и услышал, как внизу переговариваются родители. Было еще темно. Мальчик понял, что папа собирается выходить из дома, и рванул к лестнице. Он очень хотел обнять отца перед уходом, как обычно.

Георгий был уже в дверях, когда услышал сзади громкий крик жены. Он обернулся и увидел, как Елена склонилась над распростертым Сашей.

– Господи, что случилось? – закричал Георгий, подбегая к жене.

– Саша, Саша с лестницы упал! – рыдала жена.

Прибежала Маша, наверху лестницы появились девочки, которые испуганно смотрели на все, что происходило внизу.

– Сынок! – Елена держала голову сына в руках. Саша заморгал глазами. Его лоб был весь в крови, которая была и на нижних ступеньках, и на ковре под лестницей.

– Мамочка, прости пожалуйста, я поскользнулся и ковер испачкал – сказал он, оглядываясь.

– Ну какой еще ковер! Слава Богу, с тобой все в порядке!

Елена подхватила сына и отнесла на диванчик в холле. Маша прибежала с мокрым полотенцем и стала вытирать мальчику лоб. Рана оказалась не слишком большой, но кровоточила сильно.

– Машенька, за доктором бы послать нам – сказал Георгий – распорядись, пожалуйста.

– Конечно, Георгий Матвеевич – Маша исчезла в дверях.

– Сашенька, ангел ты мой, как напугал меня – плакала жена. Георгий обнял их с сыном. Девочки в ночных платьях уже прибежали в гостиную. Танюшка сидела на коленях около дивана и сжимала ладонь братика в своих руках.

– Саша, ну сколько раз я тебе говорила не бегать по лестнице! – воскликнула старшая сестра Лиза, заломив руки. В глазах ее были слезы.

Через час приехал заспанный доктор, которого подняли из постели ни свет ни заря. Он осмотрел мальчика, обработал рану и сказал соблюдать постельный режим. Сашу уложили в кровать. Девочки окружили его всяческим вниманием. Лиза читала ему книги, а Таня приносила игрушки и пыталась развлечь.

Геогрий уехал сразу же, как только врач сказал, что с Сашей все будет в порядке. Он очень спешил.

За обедом Елена решилась наконец рассказать об отъезде. Она долго собиралась с духом и мыслями. Позвала в столовую повара Егора Михайловича, управляющего Алексея Ермолаевича, Машу и детей.

Первую минуту после ее слов воцарилась гнетущая тишина. Потом потихоньку начала всхлипывать Таня. За ней расплакался Саша. Егор Михайлович стал что-то шептать про себя и креститься. Алексей Ермолаевич сжал губы и нахмурил брови, не произнеся ни слова.

– Как же так, Елена Федоровна, благодетельница, что же будет-то с нами? – закричала Маша, закрыв лицо ладонями.

– Машенька, ты едешь с нами, если не против. Алексей Ермолаевич, мы доверяем вам усадьбу. Как с ней поступят, мы пока не знаем.

– Елена Федоровна, все сделаю для вас, что смогу. Но оставят ли меня-то здесь?

– Не знаю, Алексей Ермолаевич. Мы с мужем не хотим, чтобы вы пострадали, поэтому если будут давить на вас, говорите, что с хозяевами никаких отношений не имели, кроме работы, и о делах их совершенно ничего не знаете.

Управляющий молча кивнул.

Маша обнимала рыдающую Таню и гладила ее по голове. Лиза стиснула в руках салфетку и смотрела в одну точку. Саша прижался к маме и уткнулся в ее платье. Его плечики вздрагивали.

– Машенька, нам с тобой надо собирать вещи. Мы точно не знаем, когда выдвигаемся, но это может случиться в любой момент с этой минуты. Одно мне скажи – ты едешь с нами?

– Еду, Елена Федоровна, куда я без вас? Как я без Лизоньки, Танюши и Сашеньки?

– Хорошо. Тогда сейчас мы с тобой и начнем собираться.

После обеда в доме воцарилась тягостная тишина. Дети не выходили из комнаты. Таня плакала больше всех. Лиза молча смотрела в окно с угрюмым видом. Саша, как самый маленький, довольно быстро отвлекся на игры.

Елена с Машей хлопотали, собирая вещи. Брать с собой много было нельзя, только самое основное. Сначала они спрятали в вещах ценности, документы и деньги. Потом начали складывать одежду. К вечеру добрались до детской комнаты.

Внизу послышались голоса. Маша выглянула из двери.

– Георгий Матвеевич приехали – сказала она.

– Как? Так быстро? – Елена спустилась со стула, на котором стояла около шкафа. Она чуть-чуть не дотянулась до куклы, не заметила ее за пуховой подушкой. Женщина выбежала в коридор. Георгий уже поднимался по лестнице прямо в сапогах.

– Лена, выезжаем сегодня, как только соберемся. Я на полпути встретился кое с кем, все узнал и сразу обратно. Поезд завтра вечером в семь от Варшавского вокзала.

– Так быстро… Мы с Машей почти управились, детские вещи только остались.

– Хорошо.

– Знаешь, я хочу к озеру прогуляться и в парк… попрощаться.

– Мне пойти с тобой?

– Нет-нет, я сама. Ты пока с Алексеем Ермолаевичем поговори, нужно с ним дела уладить. Дети уже настроились, хотя переживают, конечно. Пойду я, мысли надо успокоить немного – сказала Елена, на ходу накидывая теплое пальто.

Женщина выбежала на крыльцо. Она не могла дышать в доме, задыхалась от охвативших ее чувств. На улице было сыро и холодно. Она спустилась с крыльца и быстро пошла по дорожке. Под ногами чавкало грязное месиво из листьев, ее красивые ботинки моментально испачкались. Но она совершенно не обращала на это внимания.

Елена жадно смотрела по сторонам, будто стараясь наглядеться, забрать с собой эти родные места хотя бы в памяти, образно. Вот ее любимый дуб. Под ним они с детьми летом сидели и болтали обо всем на свете. Вот старая сосна, к которой она любила приходить в минуты печали. Если прижаться к дереву и постоять в тишине, оно всегда наполняло энергией и успокаивало. Вот и сейчас Елена обняла свою утешительницу, и слезы побежали по ее щекам.

– За что, Господи… – повторяла она.

Постояв так некоторое время, Елена повернула назад к усадьбе. Но не пошла в дом, а спустилась к озеру. Вода здесь всегда была темного цвета, но очень прозрачная. Сейчас же, в это время года, она была почти черной. Над водой нависали сосны. Их узловатые корни переплелись в причудливых узорах. Как щупальца осьминога опутывали они песчаный берег. Дети любили играть под ними, строить домики. Каждое лето всей семьей они проводили на пляже много счастливых дней, полных смеха и веселья.

Елена долго смотрела на воду, потом что-то выдернуло ее из забытья, она встрепенулась и поспешила к лестнице наверх.

В доме ее уже потеряли. Заплаканная Таня бросилась навстречу.

– Мамочка, почему мы уезжаем? Я не хочу!

– Милая моя, так надо сейчас, мы ничего не можем сделать. Нам с папой главное, чтобы у вас все было хорошо. Поэтому мы едем.

– Но мы же вернемся, правда? Папа сказал, что обязательно вернемся!

– Конечно, вернемся, милая, раз папа сказал – прошептала Елена.

Она заметила в дверях гостиной мужа, который грустно улыбнулся ей.

К вечеру все было готово. К крыльцу подъехало два экипажа. Елена с Машей и детьми сели в один, а в другой сгрузили вещи, и в него же должен был сесть Георгий. Муж отправил супругу с детьми в путь, а сам немного задержался, чтобы окончательно уладить все дела.

Он взбежал по крыльцу и толкнул тяжелую деревянную дверь. Странно, но именно сейчас он ощутил ее тяжесть. А какая красивая ручка была у нее! Ведь он никогда этого не замечал, заходил всегда привычно и размашисто, не задумываясь и не обращая внимания на привычную обстановку.

Мужчина быстро прошелся по дому, заглянул в комнаты. Все было почти так же, как и всегда. Исчезли только некоторые милые детали и мелочи. А так все та же красивая старинная мебель, хрустальные люстры, тяжелые портьеры, ковры. Всю эту обстановку они с женой бережно и по крупицам собирали годами.

Из столовой он вышел на террасу и подошел к краю. Облокотившись на перила, окинул взглядом черное озеро. Самые лучшие моменты он провел здесь, когда они с женой часами разговаривали на закате. Георгий за это очень уважал свою супругу, с ней можно было общаться на любые темы, и каждый раз это было интересно. Елена была образованной и начитанной девушкой уже когда они познакомились, и кроме того необыкновенно красивой. Она подарила ему трех детей, а еще одна беременность закончилась неудачей к большому общему сожалению.

Их дом был полон счастья и детского смеха. Георгий улыбнулся, вспомнив топот детских ножек по коридорам и забавные совместные игры. Как он катал их на себе, изображая поезд… Саша сидел у него на плечах с колокольчиком, а девочки держались за одежду сзади и изображали вагоны поезда. Он повторял «чух-чух», и вся эта смеющаяся процессия перемещалась по комнатам и коридорам первого этажа. Маша, встречая их, хихикала в кулачок, а Елена, отложив книгу, улыбалась и махала им рукой из гостиной.

Он всегда спешил домой к жене и детям, потому что только здесь отдыхал душой. Эту усадьбу он построил для них. Когда его друг Аркадий взялся за проектирование, то они часами стояли над обрывом, обсуждая, как лучше расположить дом. В итоге архитектор предложил устроить нависающую террасу над озером, и это оказалось прекрасным решением. Именно здесь Георгий больше всего любил находиться. Стоя на краю и глядя на озеро сверху, казалось, что ты летишь, будто под тобой нет опоры. Это чувство свободы он любил больше всего на свете.

Георгий погладил каменные перила. Они были влажными от сырости.

– Ну что-ж, прощай – сказал он, развернулся и быстро вошел в дом, не оборачиваясь. Внизу его ждали люди во главе с управляющим Алексеем Ермолаевичем. Многие не могли сдержать слез. Никто не знал, что будет дальше. Георгий поблагодарил собравшихся и попрощался.

Отдав последние распоряжения управляющему, он вышел на крыльцо. Все последовали за ним. Возница уже продрог и поеживался. Георгий запрыгнул в экипаж, и лошади тронулись. Он обернулся, чтобы в последний раз окинуть взглядом свое фамильное гнездо, и помахал людям, стоявшим на крыльце. Они махали ему в ответ, женщины плакали.

Не в силах больше видеть эту сцену, Георгий отвернулся и поклялся себе не оборачиваться, что бы ни случилось. Нужно было догонять семью. Там впереди его ждали жена и дети. Он нес полную ответственность за них, поэтому не мог позволить себе дать слабину и тем более допустить сентиментальности.

А кто знает, может, все изменится, и они смогут вернуться? Искорка надежды на миг сверкнула и тут же погасла. Георгий прекрасно понимал, что той страны, которую они знали и к которой привыкли, уже не будет. Но он был уверен в одном – они всегда будут ее любить. А у его семьи обязательно еще будет своя новая, светлая история. И он сделает все для этого, чего бы ему это не стоило.

Глава 7. Лагерь

Год пролетел незаметно. Учеба в школе и кружок по рисованию отнимали у Ани все свободное время. Но даже в школьной суете она ни на миг не забывала про своего друга Ваню и их общий секрет. Девочка с нетерпением ждала новой встречи летом в лагере.

Пришла весна, все вокруг стало нежно-зеленым, птичий хор не смолкал ни на минуту. Казалось, сам воздух был наполнен мечтами и надеждами. В такие моменты хотелось обнять весь мир. Аня шла из школы счастливая. Она получила две пятерки сегодня – по математике и по литературе. Вот мама-то обрадуется! А еще приближалось долгожданное лето.

Аня не могла дождаться, пока родители придут с работы. Она разогрела себе поесть, успела сделать все уроки и поиграть с котом. Наконец послышался звук ключа в замке. Девочка бросилась навстречу маме с папой. Они оба работали на одной фабрике, поэтому приходили вместе.

– Мамочка, у меня по математике и литературе пятерки! – закричала Аня и бросилась обнимать маму.

– Ого, вот это ты молодец, вся в папу! – радостно воскликнул отец.

– Анечка, дай я присяду, устала – мама опустилась на табуретку и обняла дочку – умничка ты моя. А ты, Федор, уж лучше помолчал бы про свои способности к литературе, знаю я, какие у тебя пятерки были!

Отец шутя состроил обиженную гримасу, и родители рассмеялись.

За ужином мама сказала Ане, что в этом году она может поехать в один из двух лагерей. Им предложили тот же старый дом на озере или в другой, недавно построенный.

– Мамочка, на озеро конечно, у меня там… – запнулась Аня.

– Что-что там у тебя? – насторожился папа.

– Да нет, ничего, подружки у меня там, очень увидеться хочу.

– Друзья – это здорово, дочка. Значит, записываем тебя опять на озеро.

Весь вечер Аня провела в радостном волнении. Она не могла успокоиться, все представляла их встречу с Ваней. Засыпала она в этот день со счастливой улыбкой на лице.

Пришло лето и каникулы. Девочка считала дни до заезда. Наконец она попрощалась с родителями и загрузилась в автобус вместе с другими шумными и радостными детьми. Аня заняла место и быстро огляделась вокруг. Она увидела одинаковые ряды панамок, косички, веснушки, воротнички… Но только не своего друга.

Ну ладно, может, он в другом автобусе – подумала Аня.

Колонна тронулась и поехала в лагерь. Когда поднимались по мощеной булыжником дороге, дети оживились. Многие были здесь впервые и удивленно таращились на старинный особняк, который вырос перед ними как из-под земли.

Пофыркивая, автобусы остановились перед крыльцом на маленьком пятачке. Когда один из них освобождался, то сразу отъезжал, чтобы освободить место другим. Аня посмотрела на вожатых. Галины Петровны не было. Значит, поехала в другой лагерь – подумала девочка. Новые вожатые выглядели приветливыми и веселыми, Аня облегченно вздохнула.

Детей построили в шеренги и стали делить по отрядам. Аня озиралась вокруг, крутила головой во все стороны. Из-за этого на нее строго посмотрела ее соседка – девочка с золотистыми косичками и челкой.

Вани нигде не было. Даже если он сильно изменился за год, Аня все равно бы узнала его смеющиеся голубые глаза и светло-соломенные непослушные волосы, которые часто падали на лицо, и ему приходилось все время их поправлять.

Когда дети разошлись по комнатам, у девочки еще была надежда, но вечером на ужине она растаяла без следа.

Перед отбоем на закате Аня решилась и тайком, между деревьями, добежала до ворот. Нырнула рукой в сырое отверстие под вазой и с облегчением нащупала коробку. Девочка вытащила ее и рывком открыла крышку. Железная крышка скрипнула, а под ней оказалась ее Лиза, грязная и с размазанными глазами, но такая родная и долгожданная. Цветы за год высохли и рассыпались, а листочек бумаги был невредим. На нем лишь по краям были небольшие разводы от сырости.

Аня развернула листок и чуть не расплакалась. В памяти всплыло прошлое лето и его счастливые беззаботные моменты. Куклу взять с собой она не могла и положила ее обратно в коробку.

– Лизонька, ты так и будешь хранить секрет, я к тебе еще вернусь.

Аня положила коробку на место и побежала в лагерь. В комнате она взяла тетрадный листок, разорвала его надвое и написала: «Ваня, я была в июле 1933, очень хотела встретить тебя. Приеду на следующий год. Если ты будешь здесь, то оставь мне записку у Лизы».

На другой день она улучила момент, сбегала к тайнику и положила письмо к кукле в коробку.

Так повторилось и следующим летом 1934 года. Приехав в лагерь, Аня с надеждой пробиралась к своему тайнику, но там ее ждала только кукла Лиза и прошлогодняя записка, написанная ей самой.

Аня почти перестала надеяться встретить друга. Она приехала в лагерь и в августе 1935 года. Тайник по-прежнему был пуст, там лежала только ее записка. Со временем у девочки появились новые друзья, день ее был расписан по минутам. Она смирилась с тем, что не встретит больше своего Ваню, но с теплом вспоминала о нем.

В ее тетрадке-дневнике тому первому лету в лагере была посвящена отдельная глава. Она нарисовала куклу Лизу с размазанными, как будто в слезах, глазами, и две фигурки у озера на корнях сосны. О Ване она помнила только фамилию – Афанасьев, да его смеющиеся голубые глаза и ямочки от улыбки на щеках.

В 1936 году Ане было уже 13 лет. Она сильно вытянулась в высоту.

– Ты вся в папу – улыбалась миниатюрная мама, глядя на выросшую дочь.

Они стояли перед зеркалом, и мама была дочке по подбородок. Девочка залюбовалась отражением. Мамочка была красивая, маленькая, со светлыми волосами. Аня тоже была удивительно хороша, но ее длинные косы были не светлого, а темно-коричневого цвета.

– Прямо как наша фамилия, Каштановы мы с тобой, а мама у нас Белоснежка – шутил папа, взъерошивая рукой свою густую темную шевелюру.

В этом году Аня подумывала уже не ездить в лагерь, чтобы не расстраиваться. Но как-то в мае ей приснился сон.

Она стояла на террасе старой усадьбы, опираясь на каменные перила, и смотрела вниз. Там все было как раньше: сосны с крючковатыми корнями, черная вода озера, россыпи кувшинок на поверхности, песчаный пляж с брошенными игрушками. Как будто дети только что играли здесь, а сейчас убежали на ужин.

Девочка повернулась и медленно пошла в дом. Стеклянные двери были распахнуты. В гостиной ровными рядами стояли стулья. Черное пианино возле сцены покрылось толстым слоем пыли. Аня провела пальцем по крышке, оставив длинную дорожку.

Затем она выглянула в коридор. Там было абсолютно тихо, не слышно ни одного звука, только ее собственные шаги по каменному полу отдавались эхом. Аня дошла до лестницы. Хрустальная люстра все так же свисала с потолка, удивляя и пугая своими размерами. Но сейчас она не сверкала всеми гранями – было темно. Надвигается гроза – подумала девочка.

Она поднялась наверх и пошла по мрачному коридору. Двери комнат были распахнуты. Железные кровати выглядели грустно и уныло без постельного белья и матрасов. Аня вернулась на лестницу и посмотрела вниз: в темном холле тоже никого не было. Она спустилась этажом ниже и пошла в столовую. Ей хотелось встретить тетю Любу.

Длинные ряды столов были не накрыты – ни приборов, ни салфеток. Аня заглянула в кухню через окошко и увидела пустые длинные столы и большие металлические кастрюли на плите. Судя по пыльной поверхности, плиту не включали уже очень давно. Девочке стало трудно дышать. Она развернулась и пошла к лестнице, чтобы выйти на улицу.

В мрачном холле ее шаги отдавались гулким эхом по каменному полу. Тяжелая деревянная дверь на улицу со скрипом открылась, и Аня вышла на крыльцо. Стало душно, теплый воздух был тягучим и вязким как сироп. Посмотрев под ноги, девочка увидела на крыльце свою куклу. Лиза лежала, раскинув руки, лицом вверх. Ее «заплаканные» глаза смотрели прямо в небо, а косы разметались по каменной ступени. На земле перед крыльцом лежала записка.

Аня наклонилась и взяла Лизу в руки. Она расправила складки ее грязного кружевного платья и поправила косы. Спустившись вниз, она присела и протянула руку к записке. Но не успела ее прочитать. Девочка почувствовала на себе пристальный взгляд. Вздрогнув, она подняла голову и на опушке леса увидела фигуру человека. Он стоял в тени деревьев.

– Кто вы? – воскликнула Аня.

Фигура сделала шаг вперед. Эта знакомая рубашка, соломенного цвета челка и эти смеющиеся голубые глаза… Она сразу узнала его.

– Ваня! – закричала Аня и побежала к нему. Но каждый шаг во сне давался с трудом, она не могла сдвинуться с места. А Иван молча стал отступать назад и снова скрылся в тени леса.

– Подожди! – пыталась кричать девочка, но звуки растворялись в этом вязком воздухе. В отчаянии она крепко сжала куклу в своих руках и ей показалось, что Лиза вскрикнула.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.