серж, Дмитрий Лифановский
Спектр. Темный Призрак

Глава 1

На первом уровне изнанки, у подножия древних, поросших темно-бурым мхом, цвета засохшей крови скал, возвышавшихся среди лесного массива, шел бой.

Кряжистый мужчина в одежде охотника с лицом, обезображенным старым шрамом, оставленным, судя по всему, чьими-то когтями, и три юные девушки отбивались от стаи тварей.

Монстры, не превышающие среднюю собаку, яростно атаковали четверку людей. Мужчина орудовал огромным ножом похожим на мачете, нанося скупые, умелые удары, оставлявшие после себя ужасные раны. Второй рукой, объятой холодным фиолетовым пламенем, он добивал уцелевших после ударов ножа.

Высокая стройная блондинка с пылающими яростью голубыми глазами использовала заклинания, умело соединяя воздух и огонь, и прожигая целые просеки в яростно визжащем и рычащем клубке тварей.

Вторая прикрывала спины охотника и магини, действуя шпагой и дагой. Несмотря на хрупкую фигуру, удары ее были сильны и точны, а в каждом движении чувствовалась школа.

Третью девушку было практически не заметно, даже твари со своим звериным чутьем не обращали на нее никакого внимания, пока не получали смертельно точный удар длинного и узкого кинжала в глаз или под лопатку.

Люди действовали хладнокровно и умело, но слишком неравны были силы. Проводник уже был ранен в ногу, и, судя по всему, отравлен. Движения его становились медленней и слабели с каждым мгновением. Напарнице все чаще и чаще приходилось отбиваться с двух фронтов, так как мужчина просто перестал успевать за быстрыми тварями. Было видно, что девушка устала и держалась только на упрямстве и силе воли. Но долго ли она так продержится? Да и две другие красавицы устали не меньше.

Еще чуть-чуть и кто-то из них свалится, не выдержав такого напряжения и в открывшуюся брешь ринутся монстры, разгрызая беззащитные тела. От немедленного уничтожения спасало людей только то, что твари были мелкие, и нападали с одной стороны. Справа было небольшое озеро, а слева и сзади бойцов защищали скалы.

Неожиданно на берегу озера, недалеко от места боя в воздухе открылся разрыв, из которого появилось похожее на человека существо, облаченное в поношенный охотничий костюм с глубоким капюшоном.

– И что это у нас тут происходит? – раздался спокойный с нотками легкого любопытства молодой мужской голос.

Мгновение, постояв и оценив обстановку, он взмахнул рукой. В сторону прущих на людей в слепой ярости тварей покатилась тяжелая клубящаяся багровым туманом волна, которая смыла всех монстров в сторону густого лесного бурелома. Неизвестный лениво протянул руку к впадающему в озеро ручью, который тут же разбился на несколько переплетающихся между собой водяных струй, улегшихся ему в руку в виде вечно текущего бича.

Повернувшись в сторону оглушенных тварей, он неторопливо направился к ним, отрезая приходящих в себя монстров от пострадавших людей. Парень на ходу достал большой и широкий нож и надрезал запястье руки, которой держал бич. Кровь и вода стали смешиваться, придавая бичу светло-красный оттенок.

Парень слегка двинул ладонью, и водяная струя, взмыв вверх, резко опустилась на оглушенных тварей. Бич мгновенно разрезал и высушил их, налившись тьмой, по которой побежали разряды молний. Неизвестный весело расхохотался, при этом от него стали расходиться явно ощутимые волны безумия и ненависти.

– Кто это? – побледнев, спросила самая незаметная из девушек, при этом торопливо доставая видео камеру с записывающим кристаллом, подключенную к мобилету и наводя ее на происходящее.

– Здесь связь не работает, – напомнила ей магиня.

– Однако это не мешает все записать, – парировала скрытница, старательно фиксируя происходящее на камеру, – Так все-таки, кто это?

– Видимо легендарный Призрак, – устало ответил проводник, сев там, где стоял и привалившись спиной к скале, – К тому же еще и сумасшедший.

– А можно поподробней? – отдышавшись, вмешалась третья, опускаясь на землю рядом с проводником.

– По изнанке давно уже ходят слухи о появлении неизвестного, бродящего по измерениям изнанки и ни с кем не контактирующего, – стал рассказывать проводник, наблюдая за бойней устроенной незнакомцем, – Лицо его никто и никогда не видел, – проводник кивнул в сторону заходящейся в жутком смехе фигуры, – Обратите внимание на марево под капюшоном. А костюм стандартный для всех охотников и собирателей. Так что опознать его нет возможности. Служба безопасности с четвертого уровня каторжного поселения даже награду выплачивает за любые сведения о его появлении на уровнях изнанки.

– А почему сумасшедший? – спросила девушка, старательно записывая все происходящее на камеру, – Хотя, да. И так ясно почему. И раз он сумасшедший и немного занят, может, уйдем потихонечку.

– Вот, потому что он сумасшедший, – покачал головой проводник, – Я бы вам и не рекомендовал как-либо себя проявлять. Вы видите, он стоит к вам спиной и уничтожает тварей. Вот так и должно быть, не стоит привлекать его внимание.

– А можно все-таки объясните подробнее? – попросила магиня, доставая свою камеру, – А то ничего не понятно.

– Он использует жуткую смесь сил, подходящую под описание заклинания «кровавое безумие», – вздохнув, нехотя пояснил проводник, – От его действия мало кто выживает. Там для собственного лечения и восстановления сил используются заемные силы и здоровье уничтожаемых жертв. Это как конвейер, и чем больше нападавших, тем больше жертв, а силы, которые может использовать маг, также ограниченны. Избыток сил просто ввергнет разум в невозвратное безумие и уничтожит пользователя.

Парень на поляне, смеясь, продолжал уничтожать тварей. Иногда его бич вытягивался, доставая самых хитрых и умных тварей, пытавшихся обойти место бойни и полакомиться безобидными жертвами, находящимися за его спиной. В какой-то момент над его головой, стали появляться темно красные сгустки, которые устремлялись в дальний конец поляны и цеплялись за монстров не успевших добраться до места бойни.

– Ну вот, он еще и заклинание астральных паразитов стал использовать, – пробормотал проводник, – Хотя, для него, пожалуй, это выход. Все свое безумие передаст им. Вон твари уже сами себя рвать начали.

– Что за астральные паразиты? – удивилась одна из девушек, – Не слышала о таких.

– Довольно старое и малоэффективное заклинание. Его даже не маги с сильной волей сбросить могут. Да и держится оно недолго. На определенном пределе организм сам его скинет. Действует по принципу приемник и передатчик. На себя навешивается основной паразит, а на реципиентов возможно навесить до девяти ведомых. Все негативные последствия скидываются на реципиентов, забирая у них здоровье и силу. Заклинание медленное, на создание уходит много времени, а главное сил. Потому и считается малоэффективным и бесполезным. Его даже запрещать не пытались. Только безумцы такое будут использовать в бою. Хотя сейчас мы видим обратное, моему утверждению.

На жуткую какофонию из воплей и воя, уничтожаемых парнем и друг другом монстров, стали стягиваться твари из окружающего поляну леса, тем самым создавая еще больший хаос и безумство смерти. В конце концов, монстры пошли на убыль. Хаос смерти перерос в редкие стычки обезумевших тварей, которых и добил незнакомец. Бич распался мелкими брызгами воды. А парень, развернувшись, подошел к пострадавшим.

– И как вы здесь оказались? – спросил он проводника, – Насколько я знаю, туристические маршруты для студентов академии находятся в другом месте. Вы идиоты?

– Под гон тварей из выброса попали, – хмуро ответил проводник, – Пришлось спасаться бегством.

Хмыкнув, парень махнул рукой:

– Тогда приношу свои извинения. Вы не идиоты. Вы клинические неудачники.

– Кто вы? – спросила одна из девушек, направляя на клубящееся на месте лица марево камеру.

Парень неопределенно пожал плечами:

– Темный Призрак. Тварь из бездны. Житель подземелий. Так меня называют на изнанке. Выбирайте любое прозвище, мне все равно.

– А можешь открыть лицо? – в голосе скрытницы послышалось любопытство.

– Зачем? – недоуменно спросил он.

– Но должны мы знать кто нас спас! – удивленно воскликнула девушка.

– Я вас еще не спас, – буркнул парень и, достав нож, присел перед раненым. Вспоров штанину, он полностью открыл поврежденную ногу. Осмотрев нечто, что ранее было ногой, произнес: – Поздравляю, нога поражена полностью, плюс яд разошелся по организму. Тебе срочно нужно к докторам, но до них несколько километров пешком. Не дойдешь.

– А если через тот разрыв, которым ты пришел? – спросил проводник.

Парень рассмеялся:

– Трещина ведет на нижние уровни. Ты так хочешь быстро умереть? Заодно и своих подопечных угробить?

– Тогда что делать? – обреченно спросил проводник.

– Я не лекарь, – он поднял руку, останавливая поток возможных возражений, – Но помочь могу. Тут нужно только твое согласие.

– Что от меня требуется? – хмуро спросил проводник.

– Выслушать мои объяснения, и согласиться, – пожал плечами парень, – Или не согласиться. Тут все будет следующим образом. Твою ногу не спасти. Так что просто отрежу. Вон на поляне куча плоти лежит. Из нее слеплю подобие твоей ноги и приращу, заодно подстегну регенерацию. Поступающая кровь будет размывать псевдоплоть и разносить по телу. Псевдоплоть, со временем выведется, заодно нейтрализует яд, при этом в ноге она постепенно будет замещаться клетками твоего организма. В общем, через какое-то время у тебя будет новая нога. Но есть и минусы. Ты будешь хотеть жрать. А есть тебе надо пищу с плюс первого этажа. И много есть. Если не будешь двигаться, ожиреешь, и псевдоплоть тебя сожрет. Вот теперь решай.

Поморщившись, проводник обреченно кивнул:

– Делай.

Собрав сухой травы, Призрак поджег ее, направив дым на ноги проводника. Вскоре в серых клубах стали появляться четкие изображения обеих ног со всеми повреждениями. Парень стал манипулировать изображением, добиваясь полного подобия вида здоровой ноги. После того как его удовлетворила работа, пошел собирать куски плоти и не уничтоженные кристаллы.

Девушки, находящиеся рядом, затаив дыхание, удивленно смотрели на происходящее, не забывали записывать все на камеры.

Подвешенная в воздухе плоть сминалась и вытягивалась, пытаясь втиснуться в объемное изображение ноги. Когда это произошло, в воздухе висел обрубок вполне здоровой ноги с вкраплениями кристаллов по коже. Парень достал из кармана кисет со смесью трав и приказал проводнику разжевать ее. Дождавшись, когда взгляд мужчины помутнеет, он неожиданно махнул своим тесаком, отрубая искалеченную ногу. Откинув обрубок, тут же приставил на место новую ногу, приживляя. Создание и приживление новой конечности заняло не более трех часов.

– Слушай меня внимательно, – жестко заговорил парень, – Кристаллы не надо заряжать. Они всего лишь держат конструкт из плоти, чтобы он не развалился. Как только произойдет полное замещение плоти, они разрядятся и отпадут. Времени у тебя сейчас достаточно, чтобы дойти до своих и получить помощь. Ты все еще несешь ответственность за своих подопечных, и обязан вернуть их туда, где взял. Вот и вернешь. Так что встаешь и идешь туда, куда я тебе буду показывать. До ваших я вас сопровожу, а дальше наши дороги расходятся. Так что вставай, – и повернувшись к девушкам добавил, – Проводник, ваш единственный билет домой. Будет лучше, если вы ему поможете идти.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и, не оборачиваясь, пошел к лесу. Девушки вынуждены были помочь проводнику обуться и подняться. Придерживая раненого, они поспешили в след за парнем.

Дорога была хоть и трудная, но вполне безопасная. Призрак иногда знаками останавливал всех и исчезал. Потом появлялся и вел дальше. На одной из полян вдруг замер, взмахом руки приказав попутчикам сделать то же самое, и стал прислушиваться. Потом резко и продолжительно засвистел и, крикнув:

– Сюда! – скрылся в кустах. Из леса еще пару раз слышались его призывы, пока команда неудачников не услышала голоса приближающихся спасателей.

Спасательная команда долго возилась с пострадавшими. Готовили носилки и оказывали первую помощь раненому, опрашивали девушек. Проводники, прибывшие со спасательной командой, сразу после опроса, стали по спирали расходиться от поляны, проверяя местность на наличие следов. Но что могли дать эти следы, кроме самого факта их наличия? Неизвестно.

***

Я стоял в стороне в тени дерева, прислонившись к нему плечом, и с грустью смотрел на суету на поляне.

– Всегда в толпе всегда один средь многих… – шепотом напел себе под нос и неуловимым движением перетек за ствол, тем самым скрывшись от возможных внимательных взглядов. И только потом развернулся и побежал на поляну к озеру, где осталось много разных необходимых вещей, оставленных после устроенной мной бойни, и которые можно с выгодой пристроить у себя в поселении на четвертом уровне.

Пока бежал, пришло понимание. У меня впервые произошел случай, когда пришлось серьезно выложиться для спасения незнакомых мне людей. И беззащитные девчонки что-то всколыхнули во мне. Мне хотелось с ними разговаривать, шутить, добиваться внимания. Но мне не влиться в местное общество. Сословное общество не признает безродного простолюдина. Моя судьба там – слуга. Раб! Я не смогу лебезить и кланяться. А значит, рано или поздно меня ждет уничтожение. Никому не нравятся свободные и независимые. Что же будем готовиться к такому знаменательному событию. Уйду гордо, прихватив с собой как можно больше попутчиков.

Прожив шестнадцать лет в колонии с каторжниками, из них четыре года полностью один, я стал самостоятельным и полюбил свободу. А за свободу надо платить. В моем случае платой является одиночество, которое возможно только на Изнанке мира. А там, наверху девчонки, общение, смех и радость. И у них есть родители и родственники. Семья! У меня ничего этого нет!

Дорога без конца,

Она когда-то выбрала тебя,

Твои шаги, твою печаль и песню.

Только вот идти по ней

С каждым шагом всё больней,

С каждой ночью всё светлее,

С каждым словом всё смертельней,

С каждой песней всё трудней!

[1]

Вернулся к скалам с озером уже поздно. Быстро принялся разбирать завалы уничтоженных тварей. Уже начало темнеть, когда были собраны все уцелевшие кристаллы и шкуры.

– Все твари порченые! – проворчал, разглядывая очередной кусок шкуры у себя в руках, – Только кристаллы и некоторые шкуры имеют товарный вид, – и уложил добычу в очередной мешок, используемый для добычи. Забитые мешки тут же исчезали в руках, так действует пространственный карман. Покончив со сбором, подошел к месту, откуда появился на этом уровне. Поведя рукой и проявив разрыв в реальности, шагнул туда.

Вышел недалеко от входа в зажатую между горных хребтов долину, скорее даже не долину, а большую лужайку с ручейком, бегущим по краю, вдоль гряды отвесных скал. Небо над головой было темно фиолетового цвета и освещалось бледно оранжевой луной. Видимо уже наступила ночь. Такого цвета неба и луны не встретишь ни в одном уголке Земли. Воздух вокруг хоть и свеж, но давит и сушит. Нет, ни горло, ни кожу на лице, а саму душу. Такова изнанка мира, минус четвертый уровень реальности.

Пройдя лужайку насквозь, дошел до узкой расщелины в скалах, из которой и вытекал ручей, и протиснулся в пещеру. Перетащив сухой валежник, сваленный в кучу у одной из стенок пещеры в очаг в центре, развел огонь и повесил котелок для приготовления пищи. Пока готовился ужин, перебрал и отсортировал добычу.

– Сержант опять все мозги проест, – бурчу сам себе, перебирая кристаллы и шкуры.

– На первом уровне был? Может ты портальной магией владеешь? – прогундосил, передразнивая Сержанта.

Эта привычка разговаривать с самим собой у меня от одиночества. Да и безумие мое тоже при мне. Резко накатила багровая ярость. Со мной такое бывает. А в последнее время все чаще и чаще.

– Какой портальной магией? – заорал я очередному мешку, – Кто бы меня этому научит?! У нас в поселении ни одного портальщика за все мои шестнадцать лет ни разу не сидело!

Перебрав последний мешок, зло швырнул его в общую кучу. – Мне еще два года терпеть! Я до сих пор несовершеннолетний! Стоит только отметиться наверху, так сразу найдутся попечители. Мне, что из-за этого со всем миром воевать?! Что-то не слышал я в этом мире об эмансипации, и даже спрашивать о таком понятии боюсь.

От котелка по пещере разнесся одуряющий и успокаивающий запах пищи. Настала пора ужинать и поразмышлять о минувших днях и годах. Да, периодически вспоминаю о них. Потому что все должно сохраниться в моей памяти. Ведь я самый что ни на есть попаданец!

Самое смешное, в этом мире о попаданцах знают. И считая таких людей одержимыми, безжалостно уничтожают. Правда, Сержант говорил, что встречаются одержимые одобренные, или призванные Богами. Но таких мало. И о них не принято распространяться.

Я же реинкарнант. Переродившийся. Видимо, поэтому меня и не уничтожили, ну еще из-за того, пожалуй, что живем на четвертом уровне изнанки, а я изначально заявил о себе как маг смерти. Хотя, спокойно могу и другими ветками стихий пользоваться. Попробуй права передо мной покачать! Вмиг поселение перестанет существовать.

И раз я в своем прошлом читал, и даже умудрился писать о попаданцах, то точно знаю, что пишут только о тех, кто выжил. Именно поэтому разговариваю сам с собой, и периодически вспоминаю прожитые годы. Ведь наверняка кто-то уже пишет рассказ о моих похождениях.

Попаданцев неудачников не существует! Так что ребятки, читающие обо мне, идите в дальние леса со своей критикой! Я в аду выживаю. И мне это нравится, черт побери! И другой жизни здесь я не знаю.

Более того скажу, князю Мышкину и Императору Российской Империи Кречету в ножки поклонюсь. Только за то, что обеспечили меня независимостью. В этом мире переразвитого средневековья, простолюдинам и безродным не комфортно живется. О хоть какой-то независимости, даже разговора быть не может, если ты хоть что-то из себя представляешь.

Я классический попаданец. Как меня звали тогда уже не важно, главное, что меня сейчас еще зовут. Там я умер от болезни и возраста, и я не боялся, когда умирал. Тут сыграла со мной шутку сама природа. Опыт попадания в реанимацию у меня уже был, врачи уже вытаскивали из-за грани.

Вот и в этот раз думал, что вытянут. Вытянули! Прямо в другой мир. И ведь как точно звучит: «Ушел в мир иной!» А мир этот очень интересный, и, будь моя воля, держался бы от него подальше. Только выбора у меня нет.

Итак, разрешите представиться, Сергей Иванович Темный, безродный. У нас в мире все считаются безродными, у кого нет в фамилии названия его Тотема. Потому они и не могут входить в дворянское сословие, или не афишируются такие случаи. Я этим как-то не интересовался.

Тотемы – это, кстати, Боги этого мира. Вы уж извините мою глупою улыбку, но без смеха воспринимать это не могу. Все люди там, на плюс первом этаже мира поклоняются своему личному внутреннему зверю. Один я такой весь из себя, проживающий на изнанке мира, этого зверя не имею.

А началось все шестнадцать лет назад. Там, в реальном мире, князья Мышкины какую-то аферу замутили. В результате чего моя мать, безродная простолюдинка и не магичка попала под полную раздачу.

Приговорили ее к пожизненному поселению на изнанке четвертого уровня без права помилования, еще и память заблокировали. Князья Мышкины хорошо подстраховались, сделав все, чтобы правда не всплыла. На четвертом уровне изнанки и маги-то больше пяти лет без серьезной защиты не проживут, куда уж простому люду. Вот в этих условиях и началась череда везений нашей семьи.

Сам уровень хоть и имеет стабильный проход на другие уровни изнанки, но не выгоден к разработке. Поселение заключенных находится в практически полностью окруженной горами долине. Это обеспечивает защищенность от нападений тварей изнанки и влияния атмосферы уровня.

Сами горы не пригодны для крупномасштабных геологических разработок, никаких ресурсов в них практически нет. С одной стороны гор находятся обширные болота, уходящие за горизонт, а с другой такие же степи. Смертников, желающих охотиться в болотах четвертого уровня, нет и никогда не было. А степи мало заселены, и затраты на охоту на много порядков превышают доходы от добычи.

Само поселение живет за счет транзита на нижние уровни команд охотников и собирателей. А также заключенных магов с разными сроками заключения. Обслуживается поселение каторжанами-добровольцами, приговоренными к пожизненным срокам. Тут у них есть шанс получить помилование, после трех лет жизни без замечаний. Но эти три года надо еще пережить. Сама атмосфера уровня смертоносна. Правда и уровень защиты поселения очень серьезный, и каждый год дорабатывается.

Вот попав сюда мать меня и родила, приблизительно через семь-восемь месяцев. Видимо влияние энергетики уровня, заинтересованных магов лекарей, а также то, что она вынашивала будущего мага, обеспечило ей жизнь и частично разблокировало память. И хоть толку от этого уже никакого не было, но мать мне многое рассказала о жизни в реальном мире, и о событиях, приведших к ее заключению.

Сам я заключенным не был, а считаюсь полноценным и урожденным жителем изнанки. Так и тянет сказать монстр подземелий.

Всех детей, у которых родители неизвестны, в Российской Империи обычно называют Ивановы Иваны Ивановичи. Бедные Ивановы Иваны. Это каких же секс-маньяков из них молва и органы регистрации создали! Куда там Дон Жуанам! Скоро, думаю за ними охота начнется. Сами подумайте, сколько этих Иванов по земле русской бродит! Наверняка уже в поселениях с испугом оглядываться начинают, как только услышат имя Иван. Того и гляди дубьем приголубят или на вилы насадят. Для профилактики, чтобы девчонок не попортил.

Имя Сергей мне дала мать, воспротивившись традиции называть всех подряд Иванами. Отчество из-за того, что отец неизвестен осталось Иванович. Традиция! А вот с фамилией вышел казус. До сих пор не знаю смеяться или плакать. Хотя, плакать причин нет, я всем доволен.

О чрезвычайной ситуации с беременностью было немедленно доложено Его Императорскому Величеству Петру Алексеевичу Кречету. Что будущая мать приговорена к пожизненному поселению на каторге четвертого уровня изнанки, не магичка, с полностью заблокированной памятью, тоже указать не забыли. И ребенок, не будучи заключенным окажется среди каторжников, при каторжанке матери.

Вероятность его благополучного рождения и выживания в дальнейшем в такой ситуации равна нулю. Не знаю какой демон нашептал на ухо Его Императорскому Величеству, но тот, будучи занятым, отмахнулся от проблемы, сказав:

– Пока ребенок не родился, то его и не существует. Потому я не вижу смысла менять степень наказания его матери. Это ведь первый ребенок, который вынашивается на изнанке мира? – уточнил он у присутствующих.

И дождавшись подтверждения, продолжил.

– Ну что же, видимо, скоро появится первый Темный на изнанке мира, и истинный хозяин и повелитель подземелий, – и, рассмеявшись от забавного сравнения, добавил, – Вот и окажите матери всю посильную помощь в вынашивании и дальнейшем его воспитании. Все-таки будущего Повелителя Уровня вынашивает. Можете выделить для нее отдельный дом для дальнейшего проживания. А если случится невероятное, и ребенок родится и выживет, то обеспечьте его достойное образование и воспитание.

И зло, уже в приказном тоне добавил, – Она уже находится вне юрисдикции Российской Империи, будучи условно казненной. И больше об этой проблеме вопрос поднимать нет необходимости!

Здесь стоит сказать о законах Российской Империи, касающихся пожизненно заключенных. Пожизненно заключенные считаются условно казненными. И в момент приведения приговора им выписывается заключение о смерти. А умерших на территориях изнанки сжигают, либо отсылают по требованию родственникам. За определенную плату само собой.

На изнанке были случаи самостоятельного поднятия умерших людей. Проще говоря зомби.

В случае подписания прошения о помиловании, заключенному выписывают свидетельство о рождении с датой подписания помилования.

Требование Императора не поддержали только князья Мышкин, Филин и графы Хамелеонов и Орлов, в тот момент находящиеся на приеме. Князь Филин и графы Хамелеонов с Орловым, понятно, ребенка пожалели. Ну а Мышкину не нужен возможный ненавистник и мститель, который, вероятно, будет много знать.

Граф Хамелеонов Степан Платонович, Первый заместитель Министра Иностранных Дел, будучи начальником дипломатической и политической разведки, согласился съездить в поселение и проконтролировать исполнение поручения Императора.

В поселении содержались заключенные и каторжники с неоднозначной репутацией, потому и надзор осуществлялся Службой Безопасности Министерства Иностранных Дел, хотя числилось оно за МВД.

Со Степаном Платоновичем поехал и его брат князь Филин Владислав Платонович – Министр образования. Для организации контроля и надлежащего ухода за роженицей и будущим новорожденным, а также его достойным воспитанием. Если тот вдруг выживет. От них мама и узнала о решении Императора.

[1] «Дорога» (из к/ф Николо Паганини), Автор текста: Калинина Т., музыка: Баневич С. https://youtu.be/W8AiCj8AEDg?si=fkAzmvhAMRMgHR22

Глава 2

Родился я, как и положено в свое отведенное время и довольно крепким карапузом. И тут имеет место один момент, о котором никто никогда не задумывался.

На четвертом уровне изнанки неактивные маги погибают так же, как и простые люди. И я не слышал, чтобы у нулевок был активный дар. По рассказам заключенных магов, дар активируется при переходе на новый уровень, примерно в семнадцать, двадцать лет. Правда, стартовые условия у всех разные, и бывает так, что не все переживают этот момент.

В моем же случае, экстремальные условия развития плода и рождения, активировали этот дар при абсолютно ничтожных шансах. Это спасло мать и меня от губительного воздействия изнанки. И, наверное, именно магическая активность плода сняла блокировку памяти с матери.

С самого рождения я был активным магом. Только вот все мои невеликие силы уходили на поддержание жизни и здоровья. Именно по этой причине, как я сейчас, спустя годы, предполагаю, никто и не заметил, что среди заключенных растет маленький маг.

Доказательством тому может послужить случай, произошедший со мной в семилетнем возрасте. Будучи активным, непоседливым ребенком, я умудрился незаметно для взрослых выскочить за пределы поселения, и стал играть за защитой. Пока меня хватились, поймали и вернули, пролетела половина дня.

Меня давно интересовало что там, за туманной пеленой купола, накрывающего поселение. Подогревали мой интерес к внешнему миру захватывающие рассказы охотников и собирателей. Там был бескрайний простор полный невероятных чудес и захватывающих приключений, по которому можно было бродить сутками, не встретив признаков человеческой деятельности. А описания животных и растений?! И они рядом, только выйди и протяни руку!

Случай посмотреть представился, когда стражи отвлеклись на прибывшую сверху для каких – то исследований команду искателей. Как открывать дверь в стене я давно уже разобрался. Да и не понадобилось мне это, задвижка уже была открыта. Осталось только незаметно проскользнуть в калитку и войти в открывшийся взгляду новый мир.

Поселение контролировало и защищало проход в долину из открытой части мира. Саму долину куполом не накрывали. И выход из поселения, в целях безопасности, был со стороны долины.

Я был потрясен, когда выскользнул за пределы поселения. Несмотря на рассказы искателей и заключенных, о внешнем мире, у меня создалось стойкое ощущение, что мы живем в подземельях. И там за дверью, только камень и серая муть, а рассказы – это всего лишь светлая сказка.

Открывшийся вид завораживал. Яркое солнце слепило глаза. Бесконечный небесный простор, не закрываемый пеленой серой мути над головой, гипнотизировал. И облака, неспешно куда – то плывущие. И по кругу горы, до которых рукой подать.

Мне было страшно, но горы манили. Очень хотелось забраться на вершину, и потрогать облака руками. Думая, что они недалеко, решился идти. Прячась, постоянно оглядываясь, скрываясь за большими валунами, как это умеют делать ничему не обученные семилетние дети, направился к горам.

Собственные глаза меня обманули. Я столько иду, а горы не приближаются, только больше становятся. Да еще, оказалось, ходить на такие расстояния скучно.

Увидев маленький родничок, текущий в мою сторону, захотел посмотреть, откуда он вытекает. Пошел вдоль него, беззаботно перепрыгивая с камешка на камешек и глазея по сторонам. Идти оказалось недалеко. Нагромождение больших валунов, образовало затененный закуток. Вот из – под этих каменюк родничок и пробивался. Сам закуток был небольшой, всего несколько шагов. Один берег родничка заболочен.

Вот там – то я и увидел настоящую красоту. По жидкой грязи неспешно передвигались слизни. Их было совсем немного, но они так красиво светились. Я о них только слышал, но никогда не видел. Слизни образовывали вокруг себя небольшое поле, которое тускло мерцая, переливалось разными цветами. И сами эти прекрасные существа были разных цветов.

Слизни меня заметили и стали собираться, двигаясь в мою сторону. Я почувствовал слабое давление и дискомфорт. Отступил на пару шагов, давление прекратилось, а слизни, потеряв ко мне интерес, продолжили заниматься своими делами.

Почему – то мне стало весело, показалось, что красивые создания со мной играют. Я несколько раз подходил и отходил от них, смеясь. Но потом это занятие мне наскучило. Да и в стороне я заметил еще одного слизня, сиреневого цвета. Он попал в ловушку между камней. Воды и корма там практически не было, и светящееся поле вокруг одного из моих новых друзей становилось все слабей и слабей.

Протянув руку, попытался взять и перенести его в более комфортное место. Едва моя рука оказалась рядом со слизнем, светящееся поле исчезло. Я взял и перенес малыша к заводи, чуть в стороне от других. Мне неприятно было ощущать давление от его сородичей. Слизню было явно плохо. Пожалев его, достал из кармана кусок хлеба и положил рядом. Существо не реагировало. Когда я убрал руку, светящееся поле сиреневого цвета появилось вновь, слизень сразу стал активным и перебрался на хлеб, поглощая его. Мне было так интересно наблюдать за ним, что я не сразу заметил неприятное давление.

Другие слизни, заметив, что их собрат, что – то активно поглощает, решили присоединиться к трапезе. Я подумал, что у моего друга сейчас отберут лакомство. Чтобы этого не произошло, достал еще один кусок и положил его перед сородичами сиреневого. Слизни оказались забавными. Они интенсивно светились, проползая по хлебу, и кусок уменьшался. Я же периодически протягивал руку, у слизня пропадало поле, и он замирал. Это было весело. Мне было легко и радостно, как никогда.

Все испортил Сержант. Он в поселении был самым главным, наравне с Главой, и отвечал за безопасность. Сержант появился неожиданно. Увидев меня, побледнел и, схватив за шиворот, буквально выдернув из окружения слизней, быстро выскочил из закутка. Я едва успел засунуть Сиреневого в карман куртки. Здесь нас уже ждали Шаман и проводник. Поставив меня на землю, Сержант, строго и едва сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, спросил:

– Ты зачем поселение покинул?! Зачем к слизням полез?! Они же тебя сожрать могли!

– Сержант, – перебил его проводник, внимательно меня рассматривая, – Парень находился неизвестно сколько без защиты. Его надо срочно к медикам. Давай потом разборки устроишь? – и добавил, покачав головой, – Если оно, конечно, будет, это потом.

В поселение мы попали очень быстро. Это просто магия какая – то! Я так долго шел к горам, а они в один миг меня донесли. Как будто я вдоль защитной стены гулял, а не вдаль уходил. Встречала нас целая делегация с матерью во главе. Увидев, что мы вернулись, она заполошно кинулась ко мне. Но Сержант ее остановил:

– Подожди, сейчас проверим его, потом поговоришь.

Мать со страхом смотрела на манипуляции, проводимые со мной местным доктором и Шаманом в медицинской избе. Наконец, медик заявил, что со мной все в порядке и никаких изменений не выявлено, а возможные последствия покажет только время. Пока же за мной нужно понаблюдать.

Сержант, удостоверившись, что я в норме присел рядом со мной и, глядя в глаза, спросил:

– Сергей, тебе ведь с самого рождения твердят, что монстры и растения нашего уровня чрезвычайно опасны, и не каждый маг с ними справится. Зачем ты покинул поселение и полез к слизням?

Я лишь пожал плечами. Ну как объяснить ему зачем? Просто, потому что интересно. А здесь, в поселении скучно. Взрослые вечно заняты своими делами. А мне чем заняться? Но сейчас меня волновал совсем другой вопрос:

– Значит мне не разрешат завести друга? – расстроенно спросил я его.

– Сережа, ты вообще слушаешь, что тебе говорят? – тяжело вздохнул Сержант – И о каких друзьях ты говоришь?

– Вот, – вынул из кармана и показал замершего на ладони Сиреневого.

Находящиеся вокруг нас люди, испуганно отпрянули на несколько метров и молча посмотрели на Сержанта. Мужчина непонимающе переводил взгляд со спокойно лежащего у меня на ладони слизня на мое безмятежное лицо и обратно. Потом встал и, обреченно махнув рукой, сказал:

– Это бесполезно, – заявил он, развернулся и отошел в сторону, бросив сочувственный взгляд на маму. Шаман, наоборот, подошел поближе и, присев так же, как Сержант, с улыбкой стал рассматривать слизня на моей ладони. Потом, посмотрев на меня, попросил:

– Сережа, ты можешь положить его на стол?

Пожав плечами, я подошел к столу, и положил друга на деревянную столешницу. Слизень продолжал лежать не двигаясь. Когда я сделал шаг назад, вокруг него образовалось сиреневое поле, и он начал активно двигаться по кругу, поглощая дерево столешницы. Испугавшись, что Сиреневый проест дырку и упадет, я подошел и взял его в руки. Когда протянул руку, чтобы забрать его, светящееся поле исчезло, и слизень замер.

– И зачем ты его забрал? – спросил, улыбаясь, Шаман.

– Сиреневый не знает, что под столом ничего нет! – моему возмущению не было предела, – Он же упадет!

Поднявшийся Шаман улыбнулся, оглядел всех и успокаивающе произнес:

– Сергей каким – то образом подавляет активность более слабых, – и помолчав, – в его понимании, монстров Изнанки. Видимо мы не смогли до него донести, что болотные слизни представляют собой очень серьезную угрозу. Вот и получилось, что для него это всего лишь забавные зверушки.

– И ничего это не болотные! – возразил я ему – Там такая красота! Они все цветные, и святятся разными цветами! – и обиженно добавил, – Сиреневого только обижают, вот я и взял его с собой. И вообще, это радужные слизни, а о них вы ничего не рассказывали.

Шаман, только развел руками.

– В семь лет и уже колдует? – скептически выгнув бровь, спросил Доктор.

– Нет, это его собственная способность. Изнанка приняла его, – ответил Шаман, – Слова Его Императорского Величества сбылись, – и, посмотрев в глаза Сержанту, добавил, – У нас растет маленький Хозяин Изнанки и Повелитель уровня.

Мать подалась вперед и в исступлении закричала, глядя на Главу поселения:

– Будьте вы все прокляты! Вы все, дворяне с вашим Императором и богами! Украли у нас с сыном жизнь, у него детство, и теперь монстра из него растите! – она готова была кинуться с кулаками на присутствующих. Но профессор и Шаман удержали ее. Держали они ее негрубо, но твердо, не позволяя совершить непоправимые действия. Хотя, после публичного проклятия Императора, куда уже может быть хуже. Глава поселения напыщенно надулся от возмущения и собственного величия:

– Да как ты смеешь простолюдинка со своим щенком поднимать голос на дворянство и самого Императора?!

Мать гордо выпрямилась и, с презрением глядя на Главу, произнесла:

– Вошь! Что ты можешь? Я не подотчетна Империи, вашему Императору и Богам. И это его слова.

Сержант вышел вперед, загораживая Главу:

– Прекратите! Вас мальчишка слушает.

Все оглянулись на меня.

– А почему вы так боитесь слизней? – шагнув ближе к Главе я протянул Сиреневого ему, – Они же красивые!

Глава поселения взвизгнул и выскочил за дверь, оставшиеся в докторской избе рассмеялись. А мать отвернулась к окну и молча заплакала. Шаман, подойдя ко мне, спросил:

– Ты же знаешь, что в поселении существ четвертого уровня содержать запрещено. Как ты сможешь его контролировать? Ты же видишь, он разрушает все, чего касается. И только когда ты рядом, этого не происходит.

– Но ведь у нас есть аквариумы для поисковиков? – я удивленно посмотрел на него, – Маг артефактор его укрепит, и Сиреневый сможет спокойно жить с нами.

– Хорошо, давай попробуем, – на удивление быстро согласился Шаман, многозначительно посмотрев на Сержанта. Тот согласно кивнул, и мы направились в столовую.

Маг – артефактор быстро справился с заданием Шамана и принес аквариум в столовую. Насыпав в него грунта и залив воды, я уложил туда корягу и нарвал листьев с растений, растущих в кадках, в столовой. Затем посадил Сиреневого на корягу.

Когда отошел на пару шагов, Сиреневый стал активно двигаться. Я отошел достаточно далеко, когда слизень замер и поднял голову. Он стал водить ей в разные стороны, пока не определил наибольшее скопление людей и вдруг плюнул в них.

На стекле образовалась кипящая клякса. Я подбежал к аквариуму и хотел уже засунуть туда руку, но меня остановил Шаман. Он придерживал меня, пока к нам не подошел маг – артефактор.

Тогда старик достал карандаш и попросил меня успокоить слизня. Когда моя рука оказалась рядом со слизнем, он затих. Шаман спокойно провел карандашом по стенке с плевком. Карандаш стал пузыриться и течь. Маг – артефактор успокоил всех, заявив, что до завтрашнего вечера стекло выдержит. А к тому времени будет изготовлен более надежный аквариум. Шаман для надежности предложил еще подсадить духа, который сможет договориться со слизнем, и он перестанет плеваться.

Несмотря на мое высокое звание Хозяина Изнанки и Повелителя уровня избежать воспитательного процесса в тот вечер не удалось. Место чуть ниже спины Моего Темнейшества, мама впервые познакомила с ремнем. Как она сказала, за необдуманное поведение, безответственность, и для прибавления ума. Это было больно и обидно. Но вселенская справедливость существует! На следующий день ремень расползся на волокна.

Вообще в поселении наша семья имела довольно странный статус. Мать, будучи заключенной, является руководителем столовой, являющейся одновременно клубом и местом встреч. При этом она получает зарплату, имея счет в имперском банке, воспитывает свободного ребенка, ненавидит дворянство и проклинает богов. Ее уважают каторжники, и побаивается Глава поселения. К ней уважительно относятся заключенные маги и Сержант – глава службы безопасности поселения.

Мать не воспринимает Сержанта, как дворянина, имеющего за спиной несколько поколений знатных предков, и спокойно с ним общается. В то же время постоянно поносит Главу поселения, и тот это терпит.

А Шаман, вообще, имеющий для меня непонятный статус, с вечной улыбкой на лице постоянно старается находиться рядом со мной и чему – то научить. С таким воспитанием я привык настороженно относиться к людям, и ни в какую не желал связываться с Империей. Да и мама мне постоянно твердила, что верить, надеяться и просить, что – либо у посторонних людей ни в коем случае нельзя. А посторонними для нас являются все, у нас нет среди людей своих.

Под впечатлением видов и простора за стенами поселения, я стал проситься на свободу. Но мама постоянно держала меня под контролем. Доходило до того, что запирала дома, не давая выходить на улицу. Конец этому ужасу положили Шаман и Сержант.

Одна из команд собирателей заинтересовалась аквариумом в столовой с живущим там Сиреневым. Свечение слизня имело при этом гипнотический и завораживающий эффект. Они предложили изготавливать такие аквариумы, для продажи на поверхности. На возражения, что для начала надо слизней как – то отловить и посадить в аквариум, собиратели отмахнулись. И поперлись за добычей, утверждая, что раз ребенок смог поймать, то они там всех переловят. Хорошо, что живыми вернулись в тот же день. Их в срочном порядке отправили на поверхность, для лечения.

А Шаман с Сержантом в очередной раз прочитали мне целую лекцию о слизнях и моей безответственности. Оказывается, слизни великолепные сканеры и могут определять свою добычу на больших расстояниях. Поразив жертву с помощью плевка, всем своим выводком они спокойно добираются до нее и пожирают. В будущем я с помощью астральных паразитов перенял у них способность сканера.

История с пострадавшей группой других собирателей и охотников не остановила. Они искали подходы к матери, чтобы брать меня с собой для сбора слизней. Меня же заманивали тем, что я буду гулять за пределами поселения, а моих маленьких друзей будут помещать в такие же аквариумы и дарить людям радость. Шаман и маг – артефактор со смехом смотрели на их потуги. А Сержант предупреждал периодически, что если они расстроят мою мать, то я могу и слизня им в карман подсунуть.

Глава поселения, представляя, какие прибыли можно получить, стал давить на Сержанта и уговаривать Шамана поговорить с матерью, мотивируя это тем, что у нее тогда появятся средства и возможности для моего дальнейшего обучения. Сам он после того случая к ней подходить боялся.

Мы обедали в столовой за своим столиком, когда к нам подошли Шаман и Сержант.

– Нам нужно поговорить, – отводя взгляд, обратился Сержант к матери, – Сергею пора выходить за стену поселения. Иначе может случиться беда, – мать стала возмущенно подниматься, – Подожди, дослушай, – взмахом руки остановил ее Сержант, – Он уже бредит той свободой, которая предоставляется за стенами поселения. И если вырвется в следующий раз, то может попасть совсем в другие лапы. Его уже никто не сможет спасти.

Мать со страхом смотрела на меня, Шамана, Сержанта:

– Что же делать? – растерянно спросила она.

– В семилетнем возрасте охота на Изнанке невозможна, – ответил Шаман, – Ты сама это знаешь. Но ему нужен окружающий мир, это ты тоже должна понимать. Не будешь отпускать, сбежит и погибнет, – Шаман поднял руку в останавливающем возражения жесте, – Не спорь, так и будет. Главные умения, которые он сейчас должен выработать, это определять опасность, скрываться, прятаться, маскироваться и при возможности суметь сбежать. Если нет возможности сбежать, то затаиться. Только под нашим контролем и обучением такое возможно. Вот этому его и будут учить проводники и я. Так же мне и менталисту пора начинать учить его начальным навыкам. Слишком много здесь тварей, завязанных на эмоции и мысли.

– Вы будете его учить? – спросила мать требовательно глядя по очереди на Шамана и Сержанта.

– Да, – согласно кивнул Шаман.

– Да, – отрезал Сержант, – И с менталистом буду говорить я сам. Но ты ведь понимаешь, что мальчишка не маг? Так что, обучить его получится только тому, что могут обычные люди. Для начала с его способностями и этого хватит. Обучать военному делу мальца пока бессмысленно, а дисциплине научат проводники. Мечом, для общего понимания, и чтобы не бездельничал в поселении, поучу. Но сейчас с его кондициями, Сергею только нож подвластен будет. Сама поговори с каторжниками, среди них есть разные умельцы. Эти умения в открытом мире ему больше понадобятся.

Мать долго сопротивлялась уговорам, но, в конце концов, согласилась с доводами руководителей поселения и стала отпускать меня в походы под присмотром проводников и Шамана. Так мы начали собирать и приносить слизней для аквариумов. А меня стали учить самостоятельно выживать на четвертом уровне, и при этом использовать разные виды оружия.

Обучение продолжалось пока мне не исполнилось десять лет. А потом проводники просто признались, что частенько не могут меня обнаружить, даже зная, в какой стороне я от них скрываюсь.

Лишь после этого мне разрешили самостоятельно гулять по долине и оставаться там на ночь. После трех самостоятельных выходов с ночными исследованиями долины я и получил от приходящих исследовательских команд охотников и собирателей официальное звание охотника. Попутно заработав неделю домашнего ареста от матери и невероятно нудную и длинную лекцию от Шамана, Сержанта и других заключенных магов. И тему подобрали соответствующую! Мне чуть ли не пели дифирамбы, при этом очень нудно и доходчиво объясняя, что хоть и очень хорош в охоте, но если еще раз притащу в поселение очередную дрянь, то мне будет мучительно больно и обидно. Здесь в принципе все и так понятно было.

Мать пока держала меня под домашним арестом. Она часто, с задумчивым видом перебирая в руках соль, очень внимательно оглядывая посетителей столовой. И почему-то даже матерые охотники, не страшащиеся самых страшных тварей Изнанки, сразу бледнели под этим взглядом.

В то день с раннего утра я собрался на выход. Матери некогда было возиться со мной, к нам прибыли очередные охотники-исследователи. Да еще и на нижних уровнях произошло какое-то ЧП и поселок был забит спасателями. Они вроде бы смогли частично предотвратить выброс на поверхность, завернув его на один из нижних уровней.

Я предупредил Сержанта, что ухожу в дальний конец долины, к горам, и если не успею вернуться к вечеру, то вернусь на следующий день после обеда. И ушел в свой поход. Для меня все еще было новым, неизведанным и жутко интересным. Как-никак первые самостоятельные выходы. Они будоражили кровь, рисуя в воображении разные чудеса и захватывающие приключения.

До гор в дальнем конце долины добрался к обеду. И с азартом полез исследовать мелкие ущелья и расщелины. Я занимался охотой на мелких животных и собирал растения. Неизвестных видов было еще на нашем уровне очень много. Так что, хоть и не большая, но прибыль для нашей семьи была. Порой выходило и вовсе совсем не плохо. Осмотры и сбор разных образцов затянул так, что за временем я не уследил. Вот и решил пока еще светло поискать место под ночлег, пещеру или расщелину. Горы в здесь подвержены сильной эрозии, так что найти безопасное от внезапного нападения тварей Изнанки место труда не составило.

Вечерние сумерки уже довольно прилично сгустились, когда произошло нападение. Это был Наездник. Тварь осторожная, и практически никогда не ошибающаяся при атаке. Не зря он считается одним из самых страшных монстров. Все охотники единогласно утверждают, хорошо, что Наездники одиночки, иначе от них спасения вообще не было бы. Похожа тварь на смесь бабочки и земляной осы. Ведет охоту, тихо планируя в темноте на своих крыльях. Размеры, по свидетельствам выживших после встречи с ним охотников, достигают трех метров. Ведет в основном ночной и вечерний образ жизни, днем прячась в глубоких и темных расщелинах.

Атакуя сверху вниз, использует свое жало, похожее на саблю для поражения цели. Сабля имеет особенность, она проникает даже сквозь камни и при попадании в жертву травит ее, разжижая все, что находится под кожей. Наезднику только и остается выпить свою жертву хоботком. В период размножения тварь также атакует свои жертвы, только через жало вносит личинок, которые и сжирают свой инкубатор пока растут и крепнут. Покрыты монстры костяной броней, а на лицевой части головы полумаска в виде черепа. От них постоянно веет эманациями смерти.

В этот раз у Наездника не получилась стремительная атака. Ему пришлось опуститься на землю в неудобной расщелине, и провести атаку с боку. Места для боя было мало и, заметив атакующую тень, я выскочил из расщелины, прошмыгнув прямо под крылом растерявшегося от моей прыти монстра. Махнув со всей дури своим копьецом, рубанул наконечником по брюху в районе крыла и сразу юркнул обратно к себе в расщелину. Я почувствовал, что нанес повреждение твари. Да и она неуклюже завалилась на бок, стреляя своей саблей, как иглой от швейной машинки и разбрызгивая кругом яд. Ситуация для меня смертельная. Моим копьецом тварь не убьешь, и не убежишь.

Наездник застрял на выходе. Рано или поздно, несмотря на ранение, он все равно доберется до меня. Крыло у него повреждено, и то, что он не может взлететь для меня только хуже. Так бы может быть был шанс, что тварь убралась бы в свое логово. А теперь самое позднее к утру монстр разделается со мной. Надо решаться и хоть как-то ограничить его активность.

Когда Наездник перестал стрелять своей саблей, и начал делать попытки продвинуться вперед, я рванулся к нему, выставив копье перед собой. Целился острием между головой и головогрудью. Когда острие вошло в щель между головой и телом, я уже бежал обратно, оставив копье в ране. Да! Да! Да! Я едва не подпрыгивал от радости и переизбытка адреналина в крови. Тварь не успела насадить меня на саблю! Развернувшись, стал внимательно наблюдать. Копье, застряв в теле, мешало Наезднику двигаться, причиняя боль и неудобство. Только вот у меня теперь вообще никакого оружия нет. Я всего лишь получил отсрочку, но не победу. До утра тварь все равно решит свои проблемы со мной.

Пришлось осматривать стенки ущелья. Можно было относительно легко залезть наверх, зависнув над тварью. Своей саблей она меня не достанет. Только для чего? Большие камни я не подниму, а мелкие большого вреда разъяренному монстру не нанесут. Остается только одна возможность – завалить его, придавив грудой камней. И окончательно лишив подвижности, добить с помощью копья. Если завалю, то относительно безопасно смогу добраться до стыка тела и головы. А там с помощью метода бесконечного тыка в щель между головой и телом добью.

Это, наверное, была самая долгая и нудная ночь в моей жизни. Бесконечный изнуряющий подъем. Высыпать камни на крылья. Бесконечный спуск. Собрать камни. И снова подъем. И все это в тишине. Тварь не издавала ни звука. Только скрежет тела по камням, когда она ворочалась, пытаясь сбросить груз.

Ближе к рассвету я насыпал достаточно камней. Тварь хоть и трепыхалась, но двигаться уже не могла. Осталось самое сложное – вернуть копье. Осторожно приближаясь к твари, буквально по миллиметру проверяя пространство впереди себя, стал подбираться к оружию. Чтобы не ошибиться даже камни кидал, провоцируя удар саблей.

Подобравшись к древку с безопасной стороны, привязал к нему веревку. И только отойдя вглубь убежища, облегченно вздохнул и дернул за веревку. Копье без помех выскользнуло. Тварь забилась в попытке сдвинуться и скинуть камни. Но видимо хорошо ее расклинило, ничего у монстра не получилось.

Вот и настал момент истины. Совершив еще одно восхождение, аккуратно спустился на спину твари. Пройдя к голове, выбрал более доступную щель в защитных пластинах и начал монотонную работу. Я бил и бил копьем в одно и то же место со скоростью швейной машинки. Откуда только силы взялись? Видимо желание жить добавило, мобилизовав все внутренние резервы юного, еще неокрепшего тела. Рубить и ковырять такую броню было бессмысленно, единственная надежда, измочалить шею, тем самым убив.

Это был долгий процесс. Я невероятно измотался, поднимая и опуская копье. Я бил, бил, бил. И снова бил, не позволяя себе ни на миг остановиться. Остановка для меня означала смерть. Прервавшись на отдых, я не смог бы себя заставить снова начать шевелиться. Для меня в этот момент не существовало никого и ничего. Только монстр и точка, в которую надо вогнать изрядно затупившееся острие.

В какой-то момент, по мне прокатилась освежающая волна. Тварь несколько раз дернулась и затихла. Лег и я, чтобы не скатиться. Пораженные ядом открытые участки рук и лица, мгновенно зажили, раны и ожоги исчезли без следа. Я победил!

Дав себе непродолжительный отдых, и немного восстановив утраченные силы, я скатился с тушки монстра. Пришло время собираться в поселение. Оставлять тварь на месте побоялся. Другие исчадья Изнанки могли ее сожрать. Пришлось опять собирать камни и оттаскивать их вглубь ущелья. Потом ворочать мертвого монстра, вытаскивая в долину. Наездник, несмотря на размеры и костяную броню, оказался на удивление легким. Но вот цеплялся за все подряд, даже тем, что не может цепляться. Кое-как вытащив тушку из ущелья, начал делать веревочные постромки. Зацепив их за узкое место между брюшком и головогрудью, потащил свою добычу домой.

Патруль охотников, обходящих долину с проверкой, встретил меня задолго до подхода. Они же и помогли мне добраться в поселение. Тварь оставили на площади для всеобщего обозрения, а меня утащили в медицинскую избу. Доктор и Шаман проверяющие меня, в один голос заявили, что я абсолютно здоров. Единственное, что отметил доктор, это изменившиеся мои параметры. Как он утверждал, мои данные соответствуют ребенку двенадцати, четырнадцати лет. И видимо я сейчас начну усиленно расти, исправляя разрыв в развитии и росте.

Глава 3

Тварь, убитая таким варварским способом и протащенная по долине, потеряла товарный вид. Но все равно стоила баснословных денег. Таких тварей за всю историю освоения уровня, поймали три штуки. Моя была четвертая.

Сержант с Шаманом еле успокоили увидевшую меня с тушей монстра мать. Разделать тварь мог только я, так как за это время она стала полностью ядовита и каким-то образом разрушала защиту, буквально разлагая ее. На меня же это воздействие не распространялось. Подобный эффект был описан в результатах исследований раннее пойманных тварей. Там так же упоминалось, что иммунитет становится постоянным у убившего тварь охотника. Под руководством Шамана и мага-артефактора мы и приступили делу. С изуродованного монстра кроме макра, принадлежащему мне по праву, и яда с ядовитыми железами, взять было нечего. Но было приятное дополнение – большое количество живых яиц. Сразу стала понятна причина столь неудобного для твари нападения. Она искала будущий инкубатор.

Живые яйца для алхимиков невероятно редкий и ценный продукт. Сумму за них можно получить столь огромную, что произносят ее шепотом. И не каждый род сможет выплатить такие деньги сразу. Тут не только наша семья, но и все поселение будет обеспечено на несколько лет вперед. А на счет покупателя и других вариантов быть не могло, покупателем станет государство.

А из самой твари даже чучело не получится, до такой степени она была измочалена. Маг-артефактор посоветовал мне забрать еще саблю, пообещав сделать из нее для меня прекрасное мачете, при этом сохранив собственные свойства. Кроме макра с саблей, я захотел еще забрать шкуру и полумаску. Костяную броню отдал артефактору, он найдет, что из нее сделать.

Шкура после нашего боя оказалась потрепанная и рваная, как древний плащ. Но ее вместе с маской поместили для всеобщего обозрения в витрине в столовой. Маска иногда светилась ядовито-зеленым, или бледно-белым мертвенным светом. В это время от нее веяло смертью. Как объяснил профессор, находившийся среди заключенных, свечение связано с неоднородностью магического фона на уровне.

По факту поимки Наездника в поселение прибыло несколько охотничьих команд, которые активно взялись проверять предгорья, в надежде обнаружить и поймать таких же тварей.

Время было обеденное, и все собрались в столовой. Охотники, да и все население поселка с интересом и усмешкой смотрели на меня и вопросительно, с некоторой опаской на мать. Такие серьезные заявки на охотничьи трофеи требовали соблюдения традиций. Мама сидела за столом и задумчиво перебирала пальцами соль в солонке, периодически внимательно глядя в глаза тому или иному посетителю, тем самым заставляя бледнеть и испуганно сглатывать даже бывалых охотников. Самодовольные от собственной значимости улыбки тут же исчезали с испещрённых шрамами лиц опытных охотников, сменяясь мертвенной бледностью.

Наконец, молча встав и недовольно поджав губы, мама ушла в кухонный блок. По залу разлилось облегчение. Я же, воспользовавшись моментом, подошел к Сержанту с Шаманом. Они вместе с Главой решили пообедать и сидели тут же за столиком в огороженном от общего зала закутке на подобии отдельного кабинета.

– Поговорите с мамой! – сходу обратился к ним, – Надо соблюдать традиции.

Народ в столовой притих, с интересом прислушиваясь к нашему разговору.

– Что, кубок водки при всех решил выпить? – пошутил Глава.

– Это ваши глупости, – ответил, пожав плечами, – Мне и кубка сока, разбавленного родниковой водой, хватит.

В столовой раздались тихие смешки, а один из старшин команд, пожилой, кряжистый мужик, даже шикнул на своих, заявив:

– Правильно, нечего детей спаивать.

Я благодарно кивнул ему и усмехнувшись обвел взглядом балагуров:

– Мама тогда сама охоту на всех начнет. Она меня несколько раз предупреждала по поводу алкоголя, и заключенных из обслуги постоянно предупреждает.

Всем стало как-то неуютно после таких слов. А Глава даже побледнел.

– Сережа, – спросил Шаман – а почему сам с ней не поговоришь?

На что я выразительно потер спину, а Сержант с Шаманом рассмеялись.

– Предлагаешь, нам принять на себя удар? – усмехнулся Сержант.

– Без меня, – передернул плечами Глава.

– Вы взрослые, – ответил я им, – Вас мама пороть не будет.

В зале раздался хохот. Сержант посмотрел на Шамана, и указал головой на дверь, за которой скрылась мама. Старик кивнул, и они вдвоем поднялись из-за стола:

– Хорошо. Жди, – приказал Сержант, и они зашли в кухонный блок. В зале наступила мертвая тишина, все прислушивались к происходящему за тяжелой деревянной дверью. Первое время было тихо. Потом раздались удары в стену, но стена не тряслась, значит, ничего серьезного не происходило. Потом что-то упало, два раза, но, судя по звуку, это были не Шаман с Сержантом. И опять тишина. Многие в зале уже с сочувствием глядели на дверь. Наконец, двое смельчаков вышли из кухонного блока, аккуратно прикрыв за собой дверь, и направились ко мне.

– Готовься, – с улыбкой, под облегченный выдох всего зала, растрепал волосы на моей голове Шаман – Завтра будет праздник!

– Для всего поселения, – добавил Сержант, кинув суровый взгляд на шушукающийся народ. В зале поднялся радостный гул. – Но Мария очень расстроена, – сообщил Сержант, выразительно поглядев на тех, кто выражал слишком бурную радость.

Уровень шума стал резко спадать, весельчаки суетливо потянулись на выход, многие оставляли на столах недоеденную пищу.

На следующий день после обеда обитатели поселения стали подтягиваться к столовой. Так как народа собралось много, часть столов поставили на площади у крыльца. В самом обеденном зале собрались охотники, администрация и заключенные маги. Нам даже успели с поверхности доставить Ритуальный Кубок Охотника, для чествования удачливого охотника.

Я сел рядом с матерью, с интересом оглядывая окружающих. Когда все расселись за столами, поднялся самый уважаемый среди охотников, оказавшийся тем самым пожилым мужчиной, поддержавшим меня вчера.

Поставив перед собой Кубок Охотника, и взяв графин с соком, он с улыбкой посмотрел на меня:

– Разбавлять будем?

За столами раздались веселые шутки. Я же, серьезно кивнув, ответил:

– Две трети родниковой воды.

Налив в кубок сок, и поставив его перед собой, Охотник достал бархатную коробочку и продемонстрировал всем ее содержимое. На тканевой подложке блеснул внекатегорийный знак Охотника. Его еще называют Фортуна. Сам по себе он ничего не значит. У охотников свои знаки отличия. И глядя на эти знаки всегда можно определить степень подготовки и опыт, полученный на охоте. Но Фортуна дает знать, что его владельцем совершено невозможное, не связанное с уровнем подготовки и опытом. Такой знак вызывает безоговорочное уважение.

– Не думал, что придется знак Охотника десятилетнему ребенку вручать, – проговорил старшина, покачав головой, – Даже если это и Фортуна. Неправильно это. Не должны дети по Изнанке шастать, – задумчиво помолчав и оглядев присутствующих, взял в руки Фортуну и опустил в кубок. Проведя непонятные манипуляции с Кубком, над которым сразу вспыхнуло призрачное пламя, он поднял его за обе ручки.

– Сергей! – торжественно заговорил Охотник, – Самый молодой и удачливый охотник в истории Империи! Подойди и получи достойную тебя награду!

Встав из-за стола, я подошел к мужчине. Он, не выпуская из рук Кубок продолжил напутственную речь:

– Тебе есть чем гордиться. Но помни, непомерная гордость, притупляет бдительность. Сколько таких получивших знак отличия и возгордившихся, ушли на Изнанку. И уже никогда не вернулись. Учись, старательно учись, и будь постоянно начеку, – он посмотрел мне в глаза тяжелым строгим взглядом, – Только тогда Изнанка будет благосклонна к тебе.

Закончив свою речь, Охотник передал мне кубок. Удивительное дело, Кубок, выглядевший массивно, и судя по виду имеющий большой объем, на деле оказался легким, и с небольшим объемом сока. Мне не пришлось давиться, выпивая его. Сделав последний глоток и зацепив зубами Фортуну, я поставил Кубок на стол. Под радостные одобрительные выкрики поднял знак над головой и продемонстрировал всем, что он у меня. Меня осыпали поздравлениями, дружески, как равного, похлопывая по плечам. А я подошел к маме. Она прижала меня одной рукой к себе и посмотрела на Сержанта:

– Вы говорили мне, что дети в охоте не участвуют. Что он будет учиться определять опасность и скрываться.

Шаман остановил готового отвечать Сержанта, и заговорил сам:

– Не стоит никого винить. Ты прекрасно знаешь, что это был несчастный случай. Здесь Изнанка и от такого никто не застрахован. А вот то, что Сергей вышел из смертельной ловушки живым и без потерь, это как раз и есть последствия его обучения, – старик спокойно посмотрел маме в глаза, – Он не охотился, а прятался. Потому и выжил.

Мать отряхнула руку, которой перебирала соль, отодвинула солонку, и накрыла ее салфеткой:

– Пока не будет обещанного ножа, из поселения его не выпущу. А чтобы здесь дел не наделал, учите. Денег у нас теперь достаточно, для любого обучения.

Народ, напряженно следивший за матерью, вздохнул с облегчением. Да что же это такое. Далась всем эта соль! Ну, может маму просто, успокаивает вот такое перебирание соли? Или ей так легче думается? Что всех сразу в дрожь бросает, когда она берется за солонку?

Праздник шел своим чередом. Народ гулял, забыв, что здесь Изнанка, что завтра любой из них может сгинуть в когтях твари или пропасть навсегда в аномалии, уйдя в серые пределы. Сержант, наклонившись к моему уху, ни с того, ни с сего поинтересовался:

– Сережа, зачем ты с собой тварь потащил?

– Это моя добыча! – возмутился, я в ответ, – И я не позволю всякой мелочи точить об нее зубы. Да и думаю было бы только хуже, если бы пришел в поселение ободранный и без добычи. Тварь-то не спрячешь. А ваши поисковики ее на следующий день все равно найдут.

– Все так, – понимающе кивнул Сержант, – Вот только не надо тащить в поселение всякую дрянь. Личинки у твари были живые и активные. Все-то время пока ты ее тащил, ты подвергался опасности. Да, и в поселении опасность была нешуточная, хоть активность их и снизилась. Придется тебе лекцию прочитать по безопасности.

– С чего это? – возмутился я в ответ, – Не было никакой опасности!

– Это для тебя не было? – Сержант покачал головой – А как остальные? О них ты подумал?

– Да какая может быть опасность, – спросил Сержанта – от личинок запертых в теле твари? Тем более, для того чтобы проснуться, им время нужно.

– Сергей, – рассмеялся наш безопасник, – ты всегда забываешь одну несущественную для тебя вещь. Там, где люди, живущие рядом с тобой, в ужасе разбегаются или начинают использовать весь свой смертельный арсенал, ты всего лишь играешь со своими зверушками. За все десять лет жизни ты встретил одного единственного опасного для тебя монстра, который не пережил эту встречу. Я вот уверен, если бы встреча не была столь неожиданная, то ты и ее приручил бы. Вот об этом нам и надо будет поговорить. Иначе с таким твоим подходом, поселение погибнет.

– И я послушаю, – проговорила мать глядя мне в глаза, так что у мня зачесались спина и задница, – Очень внимательно послушаю.

Да уж, это будет тяжелая лекция. При матери не по волынишь.

А на следующий день, начались мои мучения. Правда, иногда разбавленные интересными занятиями. Самое трудное было под бдительным контролем мамы пережить лекцию об опасности тварей, попавших в поселение. В столовой собрались администрация поселения, охотники из заключенных, преподаватели, наш доктор и старшина команды, вручивший мне Фортуну. И начали очень нудными голосами на разный манер внушать мне, что всякую гадость тащить в поселение нельзя. Мать стояла у дверей в кухонный блок и внимательно следила за мной. Все попытки вертеться, возмущаться и уводить в сторону лекцию на заинтересовавших меня примерах пресекались безжалостно и неотвратимо. Наконец я успокоился и стал впадать в какой-то транс позволяющий пропускать эту нудятину мимо себя, смотря стеклянными глазами куда-то в стену. Мама сразу заметила изменения в моем поведении и прошла в зал. От нее повеяло жутью. Окружающим стало некомфортно. Но зная, что мама отрицательно реагирует на попытки замолчать или скрыться от ее гнева, продолжали лекцию.

– Сергей! – позвала она. Что не говори, но за эти три года меня хорошо научили контролировать и реагировать на изменения в окружающем пространстве. Я перевел на нее взгляд. – Лекции читают для того, чтобы их слушали, – внимательно глядя мне в глаза, сообщила она, – Не будешь слушать, значит будет еще три лекции.

– Я понял, – пришлось мне ответить.

Когда мать начинает говорить в такой категоричной форме, с ней лучше не спорить. Мама кивнула и отошла к двери.

Какие бы злобные не были наставники, но все-таки они надо мной сжалились. И сделали легкий перерыв в лекции, устроив разбор моих действий с Наездником.

– Сергей, – начал один из охотников – зачем ты атаковал тварь?

– Да она бы меня нашинковала своей саблей! – удивленно воскликнул, глядя на него.

– Во-первых, вход в ущелье узкий. – начал рассуждать вслух старшина охотников – Она бы не смогла взлететь. С воздуха атаковать невозможно. Твое убежище достаточно большое. Она бы не смогла достать тебя саблей. Тебе достаточно было отойти подальше и просто наблюдать. Тварь утром все равно бы улетела.

– Когда она атаковала, – запальчиво ответил – я не знал, что за тварь напала. Самый правильный путь в этом случае был ответить ударом. Да и не думал я ни о чем, все получилось само собой. А как же яд? Наездник все там забрызгал, испарения ведь тоже травят.

– А вы знаете, Сергей прав. – задумчиво заговорил доктор – Яд мог убить его до утра в закрытом пространстве. А у нас на уровне две из трех тварей ядовитые. Надо за эти дни провести проверку Сергея на степень устойчивости к ядам.

– Что над сыном эксперименты ставить решил? – зло спросила мать доктора, полыхнув жутью.

– Не эксперименты, а проверку. – твердо ответил побледневший доктор, глядя матери в глаза – Это ему в первую очередь надо. Без знаний о своей защищенности, он погибнет убегая. А ведь может выжить нападая, что и произошло на днях.

– Ладно. – мать осмотрела всех находящихся в столовой – Нужно донести до него тему лекции. Он обязан десять раз подумать, прежде чем потащит всякую дрянь в поселение, или к себе домой, в будущем.

– И, если не сможете донести за один раз. – она посмотрела в глаза старшине охотников – То донесете за три.

И развернувшись ушла в кухонный блок. Многие передернули плечами, но все вздохнули с облегчением, когда мать ушла.

Наконец-то эта тягомотина закончилась и началась нормальная учеба. Вместе с магом-артефактором приступили к изготовлению большого ножа из сабли Наездника. С Шаманом и Сержантом занимались владением разного вида оружием. Охотники и собиратели рассказывали о тварях и растениях. Доктор устроил проверки на устойчивость к ядам. Даже каторжане из обслуги учили пользоваться ножами и разделывать тварей. Неделя получилась очень насыщенная.

Но все равно, в поселении было скучно. Меня манили просторы там за стенами. Занятия надоедали. Даже изготовление ножа, выглядело нудной работой. Маг-артефактор говорил, что только тому будет принадлежать нож, кто изготовит его сам и для себя. Но магией я не пользовался. Потому и не понимал, как нож привяжется ко мне. Правда, Шаман нашел обходной путь. Он использовал духов в помощь мне, потому работа потихонечку двигалось к завершению.

В один из дней после обеда выдалось свободное время. В столовой никого не было, свет приглушен. Только баба Люба – повариха из вольнонаемных возилась на кухне. Она была хоть и не родовая, но из магической семьи, которая насчитывала не одно поколение магов. У нас женщина работала, чтобы обеспечить внучек достойным воспитанием и обучением в Магической Академии нашей ветки миров Изнанки.

Я решил повозиться со слизнями, заодно и в аквариумах убраться. Зайдя в столовую, обратил внимание на свечение маски Наездника. В приглушенном освещении это было особенно заметно. Вот и решил накинуть на себя шкуру как плащ и маску. Эффект был удивительный. Маска стала светиться чуть ярче бледно-белым светом, освещая все вокруг на небольшое расстояние. И в полумраке выглядела контрастно. Плащ из шкуры хоть и приобрел ядовитые бледно-зеленые оттенки, но ничего не освещал. Он даже наоборот создавал постоянно перемещающиеся тени. Подул легкий потусторонний и пронизывающий сквознячок, создавая ощущения постоянного, неразборчивого шепота. По помещению разлились эманации смерти. В зеркале, находящемся в столовой, отображалось какое-то ирреальное существо.

Я даже подошел к одному аквариуму, предназначенному для отправки наверх, и достал двух слизней. Посадив их себе на плечи, стал принимать разные пафосные позы, смеясь от увиденного. Слизни выглядели забавно, на моих плечах. Встав столбиками, они стали ярче светиться и вертели головами в разные стороны, показывая, что контролируют пространство вокруг. Давно мне не было так весело.

И зачем в столовую занесло Главу поселения? Знает прекрасно, что в это время здесь никого нет. Только я иногда вожусь с аквариумами и играю со слизнями. Мне категорически запрещали выносить их из столовой и брать больше двух. Да и это условие я выбил большим противостоянием и шантажом. Чтобы иметь слизней на продажу, их должен кто-то ловить. И только я безопасно мог их собирать. Постоянно таскаться к ручью для сбора слизней мне было скучно. Вот и предложил научить охотников их собирать. Маг-артефактор разработал специальные щипчики для сбора. Шаман с помощью духов создал маркер, при наличии которого слизни не проявляли агрессию. А я приучил слизней подходить к местам подкормки, где их можно было спокойно собирать в аквариумы. Вот так и появилась постоянно действующая ферма по сбору слизней.

И каково же было мое возмущение, когда мне запретили с ними играть! Пришлось пригрозить, что могу и прикрыть лавочку. В результате недолгого противостояния между мной, администрацией и матерью выработали компромиссное решение. Я могу в любое время доставать не более двух слизней и ни под каким видом не выносить их за пределы столовой.

Я стоял перед ростовым зеркалом и развлекался, когда вошел Глава. Мои слизни еще больше вытянулись и, повернув головы, стали смотреть на Главу. От входа было прекрасно видно зеркало, а мне было видно все в отражении. Даже поворачиваться не пришлось. Я радостно помахал рукой. Глава резко встал и побледнел. Глаза его расширились, и он выскочил за дверь с нечленораздельным воем. Это было так смешно, что я согнулся от хохота. Практически сразу в столовую вбежали люди. Они стали рассредоточиваться вдоль стен, с непониманием и почему-то страхом глядя на меня. А через пару минут зашли Сержант со стражей, Шаман и мать. Сержант сразу включил свет, разрушив потустороннее оформление столовой.

– Привет! – радостно помахал я им рукой – Правда, здорово?

Мать стремительно прошла ко мне. Почувствовав неладное, я только и успел перехватить своих маленьких друзей. А с меня сорвали плащ и маску, бросив на пол. Мать стремительно перехватила меня под мышку и огляделась. Шагнув к одному из охотников, вытряхнула его из охотничьего пояса.

Кажется, я начал понимать, почему к нам в поселении уважительно относятся. Мама была невероятно сильна. Мне хоть и десять, но по утверждениям многих я выгляжу гораздо старше и крупнее. Мама, держа меня одной рукой подмышкой, другой вытряхнула здоровенного мужика из его же пояса. И тут же попыталась провести воспитательный процесс. Но не зря Шаман говорил, что вселенская справедливость существует! Пояс мгновенно расползся на волокна. Мать в ярости бросила расползшийся пояс охотнику и повернулась к Сержанту.

– Мария остановись, – успел сказать он, – мальчишка ни в чем не виноват, и ничего не совершил.

– Для него люди перестали существовать! – с каким-то надрывом прокричала она, – Монстры дороже людей стали! Позавчера слизни, вчера Наездник, а завтра Бога притащит? В нашей семье Богам нет места!

В зале наступила пораженная тишина. Некоторые из присутствующих в зале даже со страхом смотрели на мать. Еще никто и никогда не высказывался о Богах, как о мелких зверушках. Если бы она только знала, что ее слова окажутся пророческими.

Вышедшая из кухонного блока баба Люба, прижав мать к себе, ласково заговорила:

– Глупая ты баба. Что же ты творишь? На всю ветвь Изнанки, это единственный ребенок. Нет у него друзей. И не будет. И детства у него не было, и уже не будет. Ему заняться нечем. Монстры для него единственные друзья и игрушки. Сколько раз тебе говорили, отправь его на поверхность. Вот скажи, за что ты его сейчас наказать решила? За то, что нарядился не так, как всегда и со своими монстрами поиграть решил?

– Не ждет его никто там наверху, – со всхлипом вздохнула мать, крепче прижимая меня к себе, – А эти кровопийцы только погубят его, себе на потеху. Там наверху, одаренным простолюдинам жизни нет.

Зажатый обеими женщинами, да и еще крепко прижимаемый матерью, я стал задыхаться. Так ведь и задушат. Вывернувшись из крепких объятий, но оставаясь прижатым рукой матери произнес:

– Я маму не оставлю, ее обижать будут.

Баба Люба только грустно улыбнулась и растрепала у меня на голове волосы.

– Так чем он сегодня провинился, – спросила она у матери, – что ты даже пояс охотника не пожалела?

– Ты же видела, – ответила мать, – Он в этой своей одежде чуть дорогу в серые пределы не открыл. Тени сами по себе шептать стали.

– Ты глупости то не говори, – рассмеялась баба Люба, – Сама ведь с него плащ и маску сняла, и ничего не произошло. Да и слизни эти тебя не тронули. Не было открыто дороги в пределы, одна видимость и миражи. Мальчишка играл, и даже не понял, что так на его игру другие отреагируют. Зря только пояс у охотника испортила.

– Пусть новый заказывает, – равнодушно махнула мать рукой, – Оплачу.

– А давайте я скальных Сколопендр и Полозов для пояса наловлю? – предложил я матери.

– Да что толку от Сколопендр и Полозов? – убито воскликнул охотник, держа ошметки пояса, – Такой пояс погиб!

Надо сказать, что данные твари водились в предгорьях. И были абсолютно бесполезны, и при этом опасны. Но у Сколопендр были крепкие щитки, а у Полозов крепкая и эластичная шкура.

– Я же сказала, – предупреждающе посмотрела на меня мать, – Пока не будет готов нож, из поселения не выпущу.

– А вы знаете молодой человек, – обратился к охотнику маг-артефактор, – Сережа дело говорит. Пояс из магических животных с четвертого уровня Изнанки будет очень даже хорош. Особенно если Вы лично примете участие в сборе и обработке материалов. А уж в его создании я вам помогу.

– Ну и я с духами помочь смогу, – подтвердил Шаман, – Тем более с ножом интересно получилось.

– Тогда, может сейчас за материалами сходить? – обрадованно спросил охотник.

– Ты сколько будешь выискивать и ловить Сколопендр и Полозов? – усмехнулся Сержант, – Там, где ты охотой заниматься будешь, Сергей их просто соберет.

– Тогда я вместе с ним пойду, – заявил охотник, – Заодно и подучу его.

– А вот это правильно, – согласился Шаман, – Только не забывай, Сергей пользуется не магией, а своими дарами и способностями.

– Ну, магия используется на таких уровнях, только для уничтожения тварей и собственной защиты, – задумчиво сказал охотник – Считай это уже провал в охоте. Там ведь тихо надо действовать. Еще артефакты магические использовать, как ловушки или стрелковое оружие. Только цена уж больно у них высока, – и решительно кивнул – Будет у меня чему его поучить.

На том и порешили. Сержант еще конфисковал мой плащ и маску, приказав закрыть в защищенный короб и опечатать. Сказав, что получу их, когда повзрослею.

Наконец-то обещанный нож был изготовлен, и я стал ходить на охоту по долине. Первый месяц мы с командой охотников бродили по предгорьям, собирая Сколопендр и Полозов, а меня учили охоте.

Глава в это время решил устроить в поселении маленькую мастерскую по изготовлению поясов, перчаток, сапог и наколенников с налокотниками под заказ. Большую организовывать невыгодно, а небольшое производство, работающее под заказ, давало ощутимую прибыль, что сильно повысило уровень жизни заключенных. Я был еще мал и считал, что улучшать содержание заключенных в порядке вещей. И только повзрослев стал задавать вопросы по данной теме.

За два года я облазил долину полностью. К сожалению, за ее пределы меня не выпускали. У Сержанта и Шамана были особые маячки, с помощью которых они всегда знали, где я нахожусь. К двенадцати годам я их вычислил, но скидывать не видел необходимости. И только в двенадцать лет, когда взбунтовался от излишней опеки, наглядно продемонстрировал, как легко их скинуть. Тогда я и поставил ультиматум, заявив, что уйду в открытый мир никого не спрашивая, если мне не разрешат уходить на охоту в степь и иногда на болота. Можно на первое время и с сопровождением. Естественно, пришлось при этом сильно постараться, доказывая матери, что осторожен, и мозги у меня на месте.

Глава 4

К двенадцати годам я сильно повзрослел. Не физически, а морально. Особенно после нападения Наездника. Пройдя по грани, почувствовав дыхание смерти, я стал совсем другим. Что-то внутри резко изменилось. Ушла детская беззаботность и непосредственность. Вдруг пришло осознание того, что я тоже могу в любой момент умереть, что Изнанка смертельно опасна, в том числе и для меня.

Да и Шаман с Сержантом серьезно взялись за мое обучение. Отдавая предпочтение не только бою и муштре, а еще и воспитанию чувства ответственности. За свои поступки и их последствия, за окружающих людей, за поселение. Даже на мать насели несмотря на то, что побаивались, и уважали.

Сейчас я думаю, что между матерью и Сержантом что-то было. Но лезть к Сержанту с вопросами по этому поводу не собираюсь. Они не афишировали свои отношения. Частенько бывали случаи, когда столовая должна была работать круглосуточно и мать оставалась в столовой на ночь. Да и Сержант постоянно бывал у нас в гостях.

Мне запомнился один разговор между ними. Сержант беседовал с матерью, а я в это время занимался у себя в комнате. Двери оказались закрыты не плотно, и я все прекрасно слышал.

– Сергею нужна полноценная семья, – в голосе его слышались неподдельное беспокойство и забота, – Он сорняком растет. Никого и ничего не признает. Да и страх у него куцый какой-то. В нашем понимании совсем ничего не боится.

– Ты же знаешь, что он никого не признает, – тяжело вздохнула мать, – У него действительно нет авторитетов. Боюсь если сейчас в нашей семье все изменить, он взбунтуется.

И немного помолчав, продолжила – Это должен быть кто-то, кто действительно сильнее его. Только такой человек станет авторитетом. Я уже сейчас вижу острое неприятие тех, кто пытается сблизиться с ним. Не спорю, такое поведение моя вина, но по-другому я не могла. На четвертом уровне долго не живут. Сергей должен уметь сам себя защитить. И доверчивость тут только во вред. Но где были твои глаза, тогда, двенадцать лет назад?! – обвиняюще с надрывом воскликнула она.

– Ты вспомни себя. С первых дней всех запугала. И это несмотря на заблокированную память. К тебе ведь действительно подходить было страшно, – голос Сержанта был совершенно спокоен. Он не искал себе оправдания, он просто излагал факты. – Вспомни, как в первый день нас к земле придавила своей жутью и властью. Ты Сергею что-нибудь рассказывала о своем прошлом, после возвращения памяти?

– Только в общих чертах. То, что касается причин моего попадания сюда, и кто в этом виноват. – сказала мать.

После непродолжительного молчания она жестко произнесла:

– Остальное ни ему, ни тебе, ни кому бы то ни было другому знать незачем.

– Ты ведь понимаешь, что у меня приказ не допустить выход этих знаний в свет? – спросил Сержант, – Причем, что произошло, я даже приблизительно не знаю.

– Знаю. И поддерживаю это решение. – вздохнув сказала мать – Незачем ворошить прошлое. Пусть оно останется неизвестным для всех.

Хоть этот разговор и запомнился, но в то время меня не заинтересовал. Мою юную душу тогда манили приключения. Бескрайние просторы степей, неизведанные тайны болот, красота и величие гор.

Горы притягивали меня больше всего. Захватывающее, заставляющее сжиматься сердце, тянущее восторженным ужасом душу чувство высоты манило, заставляя лезть все выше и выше. Правда, успехи в скалолазании были более чем скромные. Как и в любом другом деле, тут требовались соответствующие знания и навыки, а учить меня было некому. Да и снаряжение специальное нужно. Как говорил сержант, без специального снаряжения работать в горах на четвертом уровне Изнанки равносильно самоубийству. Твари сожрут, пока подниматься будешь.

Облазив всю нашу долину и наслушавшись рассказов охотников и собирателей, у меня сложилось ложное представление об относительной безопасности нашего уровня.

Встреча с Наездником потихоньку забылась, затертая новыми впечатлениями и событиями. Но выходя в открытый мир с сопровождением, я понял, что безопасность эта мнимая. На самом деле все далеко не так спокойно и радужно.

В степях и болотах жизнь кипит! И жизнь хищная, сдобренная магией. Все пытаются всех заморочить, отравить и сожрать! Даже растения не отстают от животных в этой хищной вакханалии взаимного уничтожения. Доходит до того, что какая–то мелочь пытается сожрать более крупных. И ведь не лопнут, смолотят за милую душу!

И самая высокая концентрация, и активность жизни приходится на предгорья и прибрежную зону болот. Зато вглубь степей и болот водятся такие монстры, что туда даже маги ходят с опаской и не далее, чем на половину дня. Это, чтобы успеть вернуться засветло. Не маг там и часа не проживет.

В предгорьях есть возможность спрятаться и затаиться. Но и попасть на стол к какому-нибудь монстрику можно достаточно быстро. Потому охотники и собиратели ходят командами. Такие походы особенно в сторону болот без приключений никогда не обходились.

Но первый наш выход запомнился особенно. Охотники знали место, где появляются Мороки. И хотели издалека мне их показать.

Мороки живут только на болотах, и всегда находятся в воздухе. Никто еще не видел их сидящих на земле. Но и летают они невысоко. Как мне объясняли охотники, Мороки используют иллюзии и магию разума для охоты. С их помощью они создают вокруг жертвы туман и сотворив своих овеществленных двойников, загоняют ее.

Двойники так же опасны, как и сам Морок, так как способны наносить такие же повреждения, правда и гибнут от одного, пяти ударов. Видимо, это зависит от силы создателя двойника.

Охотники утверждают, что двойники тесно связаны с создателем. И при ранениях или уничтожении двойника, можно определить место нахождения их хозяина. Единственно, очень тяжело сражаться сразу с двойниками и оригиналом, да еще и в тумане. Тут не всегда и командой справиться можно.

Мы шли вдоль гор в сторону болот, постоянно определяя новые укрытия по ходу движения, на случай опасности. Охотники обучали меня ориентироваться на местности и быстро находить укрытия. Вдруг я почувствовал непонятный запах и остановился.

– Чем-то пахнет, – тут же доложил я старшему – Чем, не пойму, но очень знакомым. И неприятные покалывания по коже.

Охотники немедленно остановились. Старшой покрутился на месте и сделал пару шагов вперед. Потом резко отступил и дал команду отойти назад.

– Экбалим! – сообщил он – А ты скоро станешь магом, – добавил он, обращаясь непосредственно ко мне, – У тебя чувствительность к магическим проявлениям развивается. Надо будет твоей матери сообщить, и сержанту. Да и теорию начать изучать уже и сейчас можно. Все легче потом будет. Жаль, что у нас в поселении Оракул не предусмотрен.

– Экбалим? – переспросил я у старшего, пропуская мимо ушей информацию о своих способностях.

То, что я становлюсь магом, меня не так чтобы сильно удивило или обрадовало. Что-то такое я подозревал и сам. Ну а тот факт, что теперь придется учиться еще больше, нагонял на меня уныние.

– Да, Экбалим. – подтвердил он – Или еще его называют Бешеный огурец. А запах, который ты почувствовал, это запах свеженарезанных огурцов.

Меня очень заинтересовало данное название, но расспросить не успел.

– В укрытие! – скомандовал один из охотников ведущих наблюдение за округой.

Впереди из-за камней выполз Омутник.

Еще одна тварь болот. Снизу червяк или змея, а сверху собака с бульдожьей мордой. Сами по себе они неопасны, если их не трогать и близко не подходить. Размером с человека. Обладают высокой сопротивляемостью магии, но это если находятся в воде.

Охотятся они только находясь в родной среде обитания, то есть в болоте. Вцепляются из-под воды своей круглой, полной зубов в несколько рядов пастью в жертву и уже не отпускают, постепенно пережевывая ее. При этом добычу помельче могут утащить под воду или начать душить своим змеиным телом, переламывая кости.

Вот только данный экземпляр превосходил все допустимые размеры. Его башка мотылялась на высоте метров трех. А длину хвоста даже определять не было смысла. Тварь явно из центральных районов болот к нам попала.

Сомнительно, что наше неказистое укрытие защитит от такого крупного монстра. Бежать в обратную сторону по пройденному маршруту сломя голову, равносильно самоубийству. Другие твари нападут. А уходить обычным темпом не вариант, догонит. Такой крупный экземпляр должен двигаться довольно-таки быстро.

Есть шанс, что на земле Омутник нападать не будет, не его тут охотничьи угодья. Но проверять это предположение на себе никто желанием не горел.

– Стоять! – скомандовал старший команды, быстро сориентировавшись в обстановке – Медленно, соблюдая строй, отходим к укрытию.

– Ты уверен? – спросил его заместитель.

– Да, – кивнул командир, внимательно цепким взглядом оглядывая местность перед двигающейся в нашу сторону тварью.

Мы стали организованно отходить к укрытию, старательно наблюдая за округой.

Но связываться с Омутником не пришлось. По ходу его движения произошло три взрыва, с выбросом светло-зеленого дыма. Дым был направлен в сторону монстра, и полностью нарыл его. Омутник взвыл, и продолжил двигаться к нам, но до нас так и не добрался. Свалился раньше. Дым после взрыва и накрытия твари, стал быстро оседать на землю в виде капель, окрашивая местность, которую захватил в цвет дыма.

– Ну что, возвращаемся в поселение? – спросил старший – Или пойдем дальше по маршруту?

– Вроде ничего сверхъестественного не произошло. – возразил ему помощник – Не серьезно, как–то уходить с маршрута.

– Мы что даже Омутника не прихватим? – удивленно посмотрел на старшего.

– У Экбалим много плодов. – ответил он – Мы только три взрыва видели. Видимо он только созревать начал.

– Но взрывы произошли. – непонимающе смотрел я на всех – Значит, с этой стороны мы спокойно подойти можем.

– Плоды созревают не равномерно, и в любой момент могут встать в готовность к выбросу семян, – стал объяснять мне помощник, – Сами по себе семена имеют магическую составляющую, и обладают чудовищной пробивной способностью. А облако, которое мы наблюдали, это медленно действующий яд. Имеет свойство вводить жертву в состояние безумия от боли и размягчает любые материалы животного происхождения. В таком состоянии пораженное животное несется, не разбирая дороги, пока не сдохнет. Таким образом Экбалим распространяет свои семена.

Помощник указал рукой на светло-зеленый участок поля вокруг Омутника.

– Сейчас яд покрыл землю вокруг Омутника, да и его уже испортил. – продолжил он – С него взять уже нечего, только сами отравимся. А теперь смотри, Омутник имеет сопротивление к магии, при этом невероятно крупная для нашей местности особь. И все-таки его три взрыва свалили. Даже из зоны поражения не выбрался. Что-то неправильно здесь. Вот и надо решать вопрос стоит ли идти дальше.

– Подумаешь! – возразил помощнику – Со стороны взрывов нам опасность грозить не будет. Обойти стороной и вернуться на маршрут.

– Нам придется обходить опасную зону по степи и открытой местности прибрежной полосы болот, – терпеливо пояснил старший, – Далеко и долго обходить. Это увеличивает опасность на открытой местности и срок нашего выхода.

– Шаман с помощью духов за нами наблюдает, – я стал приводить доводы в пользу продолжения нашей вылазки, – Так что причину увеличения срока экспедиции он узнает, и сообщит матери и Сержанту. Может, все-таки пойдем?

В результате недолгого обсуждения все же решили продолжить движение, обойдя Омутника стороной, через степь и прибрежную зону. Нам действительно пришлось задержаться на пару дней.

Когда мы вышли к цели экспедиции, время приближалось к вечеру. Пришлось искать безопасное место для организации лагеря. Зато у нас появился полностью светлый день для наблюдения за болотами.

Морока мы заметили, и с разрешения старшего вошли в зону его охоты. Уничтожили двух двойников, и отошли в безопасное место. Теперь я гарантированно мог определить угрозу и укрыться в случае атаки. А также понять, где находится оригинал.

С расстояния понаблюдали за Омутниками. Не такими монстрами переростками, который атаковал нас ранее, а нормальными, не превышающими размерами человека.

А еще мы видели цветы болотной лозы. Но к ней не подходили. У нее отростки многометровые, которыми она хватает крупную дичь и выпивает все соки. Тут нужны умения и опыт, для работы на болотах. Одним днем такого не наработаешь.

Обучаясь с командой охотников и собирателей на выходах, и у осужденных поселенцев в самом поселении, у меня появлялись разные идеи, которые тщательно разбирались моими наставниками. И даже эксперименты проводились, для лучшего понимания окружающего мира.

Вот после одного такого выхода, у нас с матерью появилась новая статья дохода.

Мне стало интересно, как изготавливается бумага и ткань? Лучшими специалистами в этом деле оказались Маг-артефактор, Шаман и Доктор. Они мне и объяснили, как производят ткани и бумагу.

Мы даже поэкспериментировали, и изготовили несколько образцов бумаги. Ткань, правда, не делали. Уж больно объемное производство получается. Да и времени забирает много. Слишком оно скучное.

Барон Пчелкин – молодой доктор нашего поселения. Он занимался алхимией как любитель. Специально его этому никто не учил.

У барона оказалась довольно неоднозначная судьба. Доктор в поселении вольнонаемный, и прячется у нас от своей семьи. Только при мне несколько раз приезжали его родственники, уговаривали вернуться в большой мир и жениться. И постоянно возвращались к себе ни с чем. Пчелкин хорошо прикрылся договорами на работу в поселении.

Семья барона хоть и лекари по своей природе, но имеют боевую направленность своей подготовки. Этакие врачи, практикующие полевую медицину. Их семья всегда востребована в зонах боевых действий, катастроф и дальних экспедиций. Фармацевтику они изучают на профессиональном уровне, а алхимию нет. По верхам нахватаются, и на том останавливаются.

Наш доктор захотел заниматься наукой. Вот и алхимией занялся более вдумчиво. На этой почве у него и возник конфликт с семьей и кем-то из госпиталя, в котором он служил. В результате чего, доктор спрятался у нас в поселении. Здесь он свободно заниматься своей любимой алхимией, беседуя со ссыльными поселенцами учеными и преподавателями. А также охотниками и собирателями, постоянно давая им заказы на разные ингредиенты.

И когда маг-артефактор объяснил, что с помощью алхимии можно изготавливать гербовую бумагу, которая пригодна для особых договоров, в том числе и магических, я загорелся этой идеей.

Специально сходил с командой охотников на болота, и собрал болотную лозу, которая реагировала на меня так же, как и на всех, но я ей мог спокойно противостоять, всегда чувствуя, где проходят ее отростки.

И главное она имела просто идеальную структуру для производства магической бумаги. Да и сама по себе болотная лоза была магическим монстром, настоящим хищником.

Росла она из розетки в виде стебля с небольшими цветами и многометровыми отростками, прячущимися в болотной грязи. С помощью цветов лоза пожирала насекомых и мелких животных. А с помощью отростков мгновенно опутывала крупную дичь и выпивала все соки.

Когда созревали плоды на стебле, она разом выстреливала облако семян. Семена имели парус и крючок имеющий способность цепляться за любую поверхность. С помощью ветра и насекомых с животными она и распространялась по болотам.

Выкорчевывать само растение необходимости не было. Нам нужны были только отростки. Вот мы и устраивали охоту на них.

Маг-артефактор изготовил специальные посохи и ударники. Посохи били электрическими разрядами, которые парализовали отростки, и их спокойно можно было отрубить. А ударники мы периодически бросали перед собой, они сотрясали болотную жижу, привлекая к себе отростки.

Сбор отростков сам по себе не очень сложный. Но требовал внимания и осторожности. Команда расходилась цепью, периодически закидывая далеко вперед ударники. Лоза тянулась к ударнику, и ближайший охотник втыкал посох в отросток и пускал разряд. В момент, когда растение замирало, остальные участники команды также разряжали свои посохи. А дальше оставалось только следить за округой, и быстро отрубать и собирать отростки.

Когда обучался делать специальную, магическую бумагу, встал вопрос, какие водяные знаки должны быть на ней. И так как слизни на тот момент были единственными моими любимыми домашними животными, я потребовал изображать радужных слизней.

Никто не ожидал, что дело окажется настолько прибыльным, потому и легко согласились. На поверхности наши невеликие объемы стали закупать на ура, при очень высокой цене. А радужный слизень стал нашим знаком.

Идиллия с производством бумаги продлилась недолго. К нам приперся купец. Холеный, наглый и сразу стал выставлять требования. Как будто мы ему должны.

По его представлениям в нашем поселении все было не так. Барыгу буквально перекосило, когда он увидел, что каторжане ходят в эксклюзивных сапогах и поясах с перчатками, да и еще питаются в общей столовой.

Он сразу заявил, что место каторжан в бараках, и они должны постоянно работать, пока живы. А пояса, сапоги и перчатки он знает куда пристроить.

Ну а с бумагой приказным тоном заявил, что ее надо менять, ведь он будет ее продавать в столице. Купец начал с требований изменить водяные знаки, так как собирается представить бумагу ко двору Его Величества.

Глава поселения не мог решить этот вопрос в одиночку, и пригласил всех участников дела. Ну и я там вертелся из любопытства. И когда купец потребовал заменить водяные знаки, подсел ко всем. Более того, он потребовал, чтобы другую бумагу больше не производили, и никому не поставляли.

– С чего это? – возмутился я на его требование, – Кому хотим тому и продаем. Да и слизни мне нравятся, они красивые. И я не хочу маму расстраивать, так что ничего менять не будем. Не нравится, проваливайте.

– Глава, – высокомерно посмотрел купец на Главу поселения – С каких это пор каторжане и всякие сопляки голос стали иметь? И с каких пор щенки каторжан с самими каторжанками с уважаемыми людьми за одним столом сидят и голос без команды подают? Они должны делать то, что им велят! А каторжанки в поселениях содержатся для удовлетворения потребностей, а не серьезные вопросы решать. Если захочу, то вы все будете на помойке в канаве мусор жрать.

В столовой наступила тишина. Все находящиеся там с интересом смотрели на купца.

– Не жилец! – раздался в полной тишине громкий голос.

– Интересно, где его прикопают? – прозвучало в ответ – И как объяснят исчезновение?

Почувствовав неладное, купец удивленно посмотрел на Главу. Шаман и Сержант закаменели лицом. Они смотрели на Купца без сочувствия, как на мусор отработавший свой срок. Глава и мать вскинулись.

– Мама подожди, – я зло посмотрел на купца – Сейчас я этому все разъясню.

Я в бешенстве посмотрел на Главу поселения, Сержанта и Шамана.

– Это вы утверждаете, что я здесь хозяин! – меня уже начало потряхивать от злости, и голос срывался на шипение.

Резко поднявшись, я направился к аквариуму. Достав оттуда слизня, вернулся к столу и посадил его на середину стола. И буквально приказал сержанту:

– Проводи маму за салатом. Не хочу ее расстраивать.

Как ни странно, в этот раз взрослый мужчина беспрекословно послушался меня, проигнорировав приказной, за гранью приличия тон. Поднявшись из-за стола, Сержант посмотрел на Шамана:

– Проследи, – он показал глазами на меня.

Шаман согласно кивнул.

– Мария, пойдем, – позвал он мать – Мальчишке пора взрослеть и принимать ответственность за свои действия. На нем целое поселение висит, а он до сих пор как дитя себя ведет.

В это время Сиреневый встал в стойку рядом со мной и стал искать цель для плевка, но не плевался.

– Сережа, – мягко улыбаясь, заговорил Шаман, – ты научился передавать эмоции своим подопечным. Постарайся контролировать свое состояние, иначе беда случится.

– Подумаешь, – злость на купца меня просто распирала, – Сиреневый этого толстого съест. От него следа не останется, и даже память о нем быстро уйдет. Он мне никто. С поверхности приперся и маму обидел.

– Сержант, – испуганно заверещал купец вслед уводящему на кухню маму мужчине, – Вы что творите? Вы обязаны навести порядок среди каторжников! Они же меня сейчас при всех убьют и скормят тварям Изнанки.

Сержант, будто не услышал, пропустил вперед маму, а потом скрылся за тяжелой дубовой кухонной дверью сам, тщательно прикрыв ее за собой. В это время я поднял слизня и с улыбкой поднес его к лицу бледного, затравленно озирающегося вокруг и трясущегося от страха купца:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.