Никита Буревестник
Сякубуку

Небесные фонари

В воздухе чувствовалась влага, неприятный липкий запах. Небо было мягко оранжевым. На нем резко выделялся Диск Света своим насыщенным красным свечением. Именно из-за него поверхность была видима. Контрастируя с небом на земле, доминировали фиолетовые и синеватые оттенки. Это были растения; высоких не было. На широкой протяженности вплоть до горизонта была среднего размера фиолетовая трава и достаточно высокие синие кусты. Древесина на них была коричневой. Можно было заметить высокие серые столбы. Из них иногда вырывались черные облака и растворялись в воздухе. Под порывами ветра вся эта экосистема тихо и ласково покачивалась, издавая легкий шелест.

Среди этой равнины находился шалаш. Вокруг него были вырублена трава. В центре этого искусственного пространства было кострище. Сам шалаш состоял из узких, выглядящих слабо веток и был покрыт каким-то синим, глянцевым материалом. На нем скапливалась вода и чуточку его продавливала.

Внутри клубочком лежал человек. Он был очень вытянутый и худой. Его руки напоминали ветки, а пальцы – иглы. Одет он был в перешитые рубашки, образующие что-то вроде туники, укрывался он шерстяным одеялом. Его кожа была базальтово-серой. Цветом она действительно походила больше на какую-то породу камня, однако, присмотревшись, можно было увидеть обычные мурашки, прозрачные волоски и другие признаки человеческой кожи. Волосы на голове у него были абсолютно белыми и напоминали щетку. Рядом с ним в активном состоянии сидел робот, он был похож на среднестатистического человека, но вместо лица был экран с зеленой пиксельной полосой, заменяющей глаза. Машина начала повторять какие-то наборы звуков. Это были слова, но для человека они были непонятны. От них он и проснулся.

– Нужно двигаться, наверное, – сказал он, его голос был спокоен, факт вмешательства в сон его не побеспокоил, – ночью дойдем до Древних.

Он перекинул одеяло за спину как мантию. Внутри был карман, оттуда он взял металлическую флягу. Человек вышел и заполнил её из продавленных в материале ямок воды. Из одной он просто выпил. Далее путешественник достал из земли все палки и завернул их в синее покрытие, и закинул это за плечо. Робот поднялся и встал рядом с ним, продолжая говорить набор неизвестных слов. Иногда среди них проскакивали известные человеку слова.

– Трава. – выдала машина.

– Трава. – повторил длинный парень, показав на траву.

Робот одобрительно кивнул. Человек показал на себя.

– Клинси.

– Клинси. – утвердила машина.

– Диск. – Клинси указал на Красную точку в оранжевом небесном море.

– Солнце. – Ответил, неодобрительно покивав, робот.

Долговязый засмеялся. Он попытался повторить роботизированное слово, но слишком сильно шипел, из-за чего у него так и не получилось. Вдвоем они направились на север сквозь среднюю для человека и высокую для машины траву.

Робот продолжал бесконечно тараторить неизвестные слова, однако, когда Клинси понимал какое-то из них, он одобрительно повторял их. Человек предполагал, что машина таким образом пытается выучить язык. Это устройство – творение Древних. Удивительно, каким образом эта вещь вообще запустилась, когда Клинси проходил мимо неё в предыдущих руинах. Устройство, словно бездомная зверушка, получившая угощение от проходящего мимо, стала следовать за спасителем. Изначально Клинси никак не реагировал на неё, но позже он заметил, что она повторяет одни и те же звуки. Потом он стал рассуждать вслух для своего компаньона, который со временем еще и стал помогать разбивать шалаш. Теперь же они вдвоем шли на север к новым руинам. Долговязый понимал, что робот не может не разрядиться, поэтому решил, что вместо возвращения в деревню сначала должен найти батарейки машине. Когда он смотрел на компас, краем глаза он заметил необычно сильное движение травы, которое к тому же было против ветра.

Клинси остановился, поставил руку перед роботом, тот тоже встал. Рука аккуратно потянулась под накидку. Далее из-под неё абсолютно плавно и безо всяких резких движений показался длинный аппарат. У него было не дуло, а какой-то блок в начале хоботка. Само орудие было украшено множеством фамильных знаков. Это орудие Древних, которое передавалось в семье Клинси из поколения в поколение. Владелец краем глаза посмотрел на черный монитор, на котором в самом краю были изображены красные овалы. «Заряды тоже нужно будет пополнить в Руинах» – подумал долговязый, пока движение травы плавно шло перпендикулярно направлению путников.

Судя по количеству травы, которое раздвигалось, существо было нешироким, но очень длинным. Клинси уже догадывался о том, кто там мог быть, и, даже с Орудием, он не хотел контактировать с этим обитателем Великой Равнины. В один момент человек увидел маленькие иглы, вкалывающиеся в почву. Они были прикреплены к серому сегментарному и плоскому телу. Голову зверя Клинси не увидел. Существо, к счастью, оказалось безразличным, оно просто плавно, словно течение воды, проползло дальше. Гуманоидная пара продолжала стоять неподвижно с орудием, направленным в сторону движущейся травы. Вскоре намеки на присутствие другой жизни пропали, и тогда Клинси спрятал свой прибор и направился вперед. Он прошел некоторое расстояние, пока не понял, что робот, подчиняясь его приказу, стоит на месте. Человек обернулся и окликнул своего спутника. Тот крайне быстрыми, но короткими шагами подбежал к другу.

Вскоре на горизонте показалось возвышение с плоским верхом и пологим склоном. Справа за горизонт уже заходил Диск. Небо из оранжевого превращалось в холодное, слева оно уже было абсолютно черным. Находившийся в руках у долговязого, крайне маленький компас начинал отдавать мягким зеленым свечением. Свет же полоски на мониторе робота становился всё выразительнее из-за затухания окружающего мира.

– Сегодня не останавливаемся, –сказал Клинси, – пойдем напрямик, в темноте мало зверей, поэтому безопасней доберемся.

Вскоре после этих слов Диск исчез, а мир погрузился в абсолютную тьму. Единственными тусклыми источниками света в Равнине были крошечный компас и полоска на мониторе робота. Небо было абсолютно черным, только 3 белые точки украшали его. Клинси посмотрел наверх и указал на них.

– Небесные фонари. – утвердил он, оглянувшись на робота.

Тот же в свою очередь выдавил какое-то слово на «п» и неодобрительно помотал головой. Человек лишь попытался спародировать слово, но, дав отмашку, повернулся обратно, поверив, что стрелка компаса совпадает с севером, направился туда. В абсолютной тьме Клинси думал о том, что океан на Западе, справа от него, мелькает голубыми огнями, создавая на каменистых островах и косах прекрасное освещение. Он вспоминал о том, что путники из его деревни рассказывали, что в южных лесах они встречали голубое свечение. Среди него были разного цвета всплески света – многообразные фрукты. Некоторые животные там стали использовать это как приманки, отращивая из своих голов удочки. Всё это разнообразие жизни сильно контрастировало с Равниной и невероятно манило Клинси отправиться на юг, но ему надо было на север.

Робот же с печалью наблюдал за своим компаньоном. Он вспоминал яркое небо, полное звезд. В такие дни даже ночь была не столь темной. Люди, которые его создали, уже давно вымерли, он – остаток их цивилизации. Однако Клинси в этом умирающем мире был продолжателем многомиллиардной людской расы, которая волнообразно вымирала и рождалась вновь. Каждое новое возрождение люди мечтали о звездах. Каждый раз люди уничтожали друг друга на пороге выхода за границы. Каждый новый вид начинал смотреть на более потускневшее небо. Уже в его период небо были тусклее, чем могло бы быть, но сейчас от звезд ничего не осталось. Даже те светлые точки на небе были всего-то планетами нашей же системы. Робот лишь надеялся, что новый человеческий род хотя бы попытается взглянуть на небо вновь и попробовать выйти за границы родной Земли еще раз, возможно, уже последний.

С такими мыслями оба путника и шли на север.

Кро-Маньон

Воздух опьянял своей свежестью. Каждый вдох был настолько легким и скользящим по слизистой, что едва можно было отличить запахи деревьев от почвенной влаги. Высокий человек в шкуренной накидке шел между гигантских деревьев. На его плече была связка из заячьих тушек, а на втором – лук с кочаном, из которого он всех их и застрелил. Шел он уверенно, без сокрытия, будто бы по тропинке, хотя трава под ногами никак не выделялась относительно другой. У человека был высокий лоб и атлетическая фигура, одним словом – охотник. В его коммуне ближе к горам его ждали с добычей, этими злосчастными зайцами. Однако добытчик не заметил, что он слишком долго выслеживал и подбивал добычу. Легкая дневная прохлада постепенно стала превращаться в холод, а яркое солнце отсвечивало всё более теплыми и контрастными тонами. Небо из чисто голубого переходило в золотое. Вскоре мужчина понял, что до темноты он до пещер не дойдет, а потому ему следовало бы свернуть на опушку и развести костер. Идти во тьме по лесу – самоубийство.

Свернув направо, он стал собирать сухие веточки с земли. В момент, когда он вышел на поляну, у него подмышкой набралось приличное количество хвороста. Сама поляна выглядела обжитой. Было видно место кострища, полуразобранные шалаши и кости. Они были похожи на оленьи ребра. Охотник спокойно восстановил шалашик, забил кострище хворостом и поджог. К этому моменту золотое небо уже стало темным. Небосвод был наполнен множеством звезд. Если бы можно было потушить огонь, было бы видно еще больше светил, которые образовывали молочный путь, разрезающий тьму. Охотник видел это зрелище и хотел бы посмотреть снова, но сегодня ему не доведется – костер тушить нельзя. Спать он тоже не собирался, поэтому просто сидел в шалаше, наблюдая за огнем. Он свернул зайцев в остатки шкуры, которые были тут.

Мужчина часто отвлекался, поглядывал на лесную чащу. Часто его взгляд останавливался на костях. Что-то в них не давало ему покоя. Они были близко к свету, поэтому человек мог себе позволить подойти к ним. При ближайшем рассмотрении это оказались человеческие кости. Среди обломанных ребер лежал легко узнаваемый череп. Что-то подступило к горлу, но мужчина совладал с позывами и отошел обратно к костру. Когда он поворачивался, на краю поля зрения что-то мелькнуло. Человек резко направил взгляд туда, но ничего не увидел. Был слышен легкий хруст веток, который разумом относился к горению костра.

Воздух, что на краю света, что около огня был тяжелым. Пахло, очевидно, дымом. Это ни в какое сравнение не шло с дневной свежестью. Взгляд мужчины терялся в языках пламени, искривляющих теплом и вид вокруг них. В размытом воздухе показалась маленькая фигура. В этот раз Охотник был уверен. Он потянулся назад к шалашу. Рука сама дотронулась до лука. Она подтянула его вместе с кочаном. Резкое движение. Человек стоит над костром с наведенным вперед луком.

Перед ним низкая фигура. Силуэт был очень низким и коренастым. Человек понимал, что это женщина, но какая-то другая. Мягкими и короткими шагами она вышла на свет. Мужчина расслабился. Это была большебровая. Обычно они не представляли угрозы и избегали встреч. Он опустил лук, понимая ситуация. Чудо, что она всё еще жива. Глаза направлены на её глаза, при виде человека, у неё немного приподнимаются гигантские брови, у него, видимо, тоже. Безопасность.

–– Коготь. – Уверенно с улыбкой и положив руку на себя сказал Охотник.

Большебровая повторила слово, показывая пальцем на встреченного. Она показала на себя и проговорила эквивалент слова: «Ласточка». Коготь достал кролика из шатра и отдал гостьи. Та весело похихикала. Охотник умилялся, пока не заметил краем глаза два отсвечивающих диска. Он снова поднял лук и направил туда. Там был женский силуэт. Более высокий, стройный и гладкий, будто бы без одежды. Иногда языки пламени так искривлялись, что легонько освещали лицо. Оно было каким-то не таким. Это не был большебровый, это не был сородич Когтя, а самым главным в этой ненормальности были глаза. Они симметричны. Абсолютно идентичны. Так еще и светятся. Рот был очень большим. Среди деревьев появлялось всё больше отсвечивающих глаз, чем дальше были силуэты, тем более тусклыми были глаза.

***

Я проснулся от резкого звонка. Вызов. Я быстро собрался. Ударил резкий пластмассовый запах, который отходил от старых выцветших столов в части. Я быстро натянул пиджак от формы и вышел на автостоянку. В машине меня уже ждал напарник. Он был наготове. Только кресло коснулось меня и машина рванула вперед с запущенными мигалками.

– Ну как? – Спросил водитель. – Обдумал мою теорию?

– Да. – Закатив глаза, ответил я. – Бред, мне всё еще кажется, что этот эффект, чтобы отличать своих от чужих.

– Так же как и рефлекс бровей? – ехидно парировал напарник.

Я лишь усмехнулся. Мы уже доехали. Здание было оцеплено. Внутрь еще никто не заходил. Штурмовики уже готовились выбивать дверь. Шумели громкоговорители. Пошли удары. Мы с напарником стояли за штурмовиками. Стук. Еще раз. Дверь вылетела. Оттуда донесся отвратительный запах. Сладкий, до приторности гнилостный запах. Мы заглянули туда. Всё было в окровавленных трупах, из них были выедены целые куски плоти. Тела сидели на креслах и лежали на полу. В краю комнаты на корточках сидела женщина. Точнее, со спины она так выглядела. В один момент она повернулась. У неё в руках было сердце. Её лицо было абсолютно симметричным. Кожа была слишком гладкая. Широкий рот со слишком большими клыками и зубами намного больше, чем должно быть. Нечаянно упавший лучик света на глаза отразился, как у кота.

К своему ужасу, я понял, что мой напарник был прав. Я смотрел на причину эффекта зловещей долины.

Уголь

Пузыри воздуха выстреливают вверх в мутной воде, смешанной с багровой жидкостью. Глаза будто разъедает, а моя нога режется чем-то, даже, скорее, кем-то. Перед глазами я периодически вижу извивающуюся тушу существа. Оно не держит меня постоянно. Давление с икры периодически спадает и вновь нарастает. Солнца не видно. Слизистая носа горит. Вода уже пробивается в легкие, но тут я чувствую рукой что-то скользкое. Последними силами, а хватаюсь за это и бью перед собой. Ил поднимается, отчего глазам становится еще больнее. Вода становится еще более красной, но давление больше не чувствуется. Я пытаюсь подняться, и моя голова выходит из воды. Попытка вдоха. Кашель, вода льется из рта. Я по грудь в тине и жиже, смешанной с кровью. Я пытаюсь идти вперед, всё в груди обжигается. Ногой я постоянно цепляюсь за ветки.

Из-под поверхности воды торчат обваленные деревья колоссальных размеров. На них растут мох и папоротники. На некоторых из них я замечаю маленьких ящерок, которые с испугом заползают внутрь разломов. Надо мной с огромной скоростью что-то пролетает, издавая невероятно громкое жужжание, от которого болят уши. На краю поля зрения водная гладь оказывается в разводах. Что-то плывет туда, откуда я бегу. Наконец, земля. Я выкарабкиваюсь.

Мои руки механически касаются лица. На нем ничего нет. Респиратор исчез. Как давно? Надо вспомнить. При попытках воспроизведения воспоминаний мозг будто бы разъедает изнутри. Кислорода слишком много, поэтому все и жжется. Рана на ноге кровоточит, но не представляет из себя большой угрозы, если я доберусь до лагеря. Надо вспомнить. На автоматических движениях я, весь в тине, жиже и грязи, волочусь вперед. Перед моими глазами начинают летать вспышки воспоминаний.

***

– Предыдущий показ Лангье был не очень удачный. – доносится голос откуда-то из-за моего поля зрения, только через секунду я осознаю, что это говорю я. – Почему я должен вам доверять?

– Мистер Дупон, – начинает говорить размазанная фигура, – к сожалению, у вас нет выбора. Либо вы летите насильственно, либо добровольно, и в обоих случаях вас считают героем.

– Это еще почему? – Дупон сильно возмущался, оглядывая ненароком размытые образы стен, фотографий, наград.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.