Сергей Баунт
Твари из Рая

Часть первая
Пост
Глава 1

Первым её увидел Санек. Она вышла из леса, когда вот-вот должен был наступить вечер. Люди в это время не ходят, в ямах уже зашевелилась нечисть.

– Смотрите, – Санька сказал это негромко, потому что орать в это время нельзя – не надо заранее привлекать к себе внимание тварей. Костер, у которого мы ужинали, понемногу догорал – скоро надо расходиться по своим норам. Наступало время ночных гостей.

Все вскочили, я подхватил свой заслуженный АК и тоже подошел к остальным. Сзади, с наблюдательной вышки, раздался спокойный голос Павла:

– Вы что – дети? Быстро по местам.

Павел, как всегда в нужную минуту, находился там, где надо – в этот раз сидел на вышке в крутящемся обшарпанном офисном кресле, перед закрепленным на станине Кордом. Он положил пальцы на рукоять и повел стволом пулемета в сторону гостя.

Все очнулись – действительно, как дети. Ребята быстро разбежались. Я нырнул в свой окоп, прошел под заросшей бетонной плитой, и выставил Калашников в амбразуру. Идущий к нам человек не попадал в мой сектор обстрела, а мне страшно хотелось увидеть его. Точно, как ребенок – усмехнулся я про себя. Но нас можно понять – уже тысячу лет никто не выходил на наш пост. Последний раз это было в прошлом году, в предзимье.

Пока я крутился, пытаясь заглянуть сбоку амбразуры, чтобы увидеть гостя, тот уже добрался до подножия холма.

– Стой там! – услышал я Смирнова. Он был когда-то кадровым и голос у него был настоящий, командирский.

– Стою, – ответили снизу, и я вздрогнул. Горячая волна воспоминаний обожгла грудь. Неужели?!

Я не выдержал, выдернул из бойницы автомат и побежал обратно, к выходу. Когда выглянул из окопа, увидел, что братья Селивановы уже ведут гостью. Все были спиной ко мне, и я ничего не разглядел. Любопытство взыграло еще больше. Но убежать из окопа я все-таки не решился, и не потому, что дисциплина, а потому что видел уже, чем это может кончиться. Наш пост когда-то вырезали полным составом. Правда, произошло это давно, еще в самом начале. Мы самые крайние к лесу, мы и соседи справа, может быть, поэтому нечисть так и рвется на наш бугорок. Наш холм держит подходы к городу. Ну и еще дороги здесь сходятся.

Я уже хотел вернуться в дзот, но в этот момент гостья опять заговорила.

– Кто командир? – голос был усталый, но звонкий. Я уже узнал его, но все равно боялся поверить, вдруг это самообман.

– Я! – Смирнов вышел из своего блиндажа и направился навстречу троице. – Кто ты?

– Я из лесных.

Это негромкое заявление вызвало яростные крики. Я опять вздрогнул – лесные! Она что – совсем рехнулась? Лесной идти на наш пост – это самоубийство, сейчас ребята её на куски порвут. Услышав злобные крики, девушка оглянулась, и я выронил автомат.

– Ольга… – я хотел закричать, но деревянные губы выдали лишь шепот.

Дальше все произошло очень быстро – Санька выскочил из своего окопа и молнией метнулся к лесной. В его руке мелькнул нож. Стоявшие рядом с ней ребята или не успели ничего сделать, или, скорее всего, не захотели. Нож ударил Ольгу в грудь, во всяком случае, мне так показалось. Я заорал и выскочил из окопа – второй раз теряю её, и второй раз ничего не могу сделать.

Уже на бегу я понял, что происходит совсем не то, что мне показалось. Санек вдруг взлетел в воздух и с размаху шлепнулся спиной на землю. Девушка стояла над ним и поигрывала его ножом. На её лице играла улыбка, больше похожая на оскал. И Смирнов, и ребята вскинули оружие. Только бы успеть!

Я успел. Толкнул Ольгу в спину и очередь автомата ушла выше, я присел над ней, прикрыл руками и дико заорал:

– Не стрелять! Не стрелять!

Мой сумасшедший поступок спас ситуацию. Все остановились, и Смирнов скомандовал:

– Отставить! Не стрелять!

Потом он взглянул на меня и жестко спросил:

– В чем дело, Игорь? Кто она?

Я поднялся и, настороженно оглядывая всех – никто не выстрелит? – ответил:

– Я её знаю…

Смирнов посмотрел на застывших ребят, на очнувшегося Саньку, на меня и приказал:

– Все по местам!

Потом позвал медсестру Ленку:

– Посмотри, что с Федоровым. Если все нормально, тоже на пост. Лена, а ты займешь на время окоп Игоря. Пока я разбираюсь с ними.

Та молча кивнула, поправила автомат за спиной и присела над Сашкой.

Смирнов перевел взгляд на меня.

– Бери свою подругу и ко мне в блиндаж.

Я протянул руку, молча наблюдавшей эту сцену Ольге и удивленно раскрыл глаза. Она выдернула вторую, спрятанную под курткой, руку и демонстративно убрала пистолет в кобуру под мышкой. Черт! Она в любой момент могла перестрелять нас как куриц! И это моя Ольга? Она поймала мой взгляд. Её глаза немного потеплели, но я до сих пор не мог понять – узнала она меня или нет?

Однако первые же слова разъяснили все.

– Я думала ты погиб тогда…

Больше она ничего не успела сказать, оживший Санька опять завелся:

– Пристрелить её суку! Палыч, чё её допрашивать? Они все с тварями заодно!

– Разберемся! – отрезал Смирнов. – Иди на пост. Стемнело совсем.

Я расслабился. От Санька можно было ожидать чего угодно. Всю его семью еще в самом начале порвали твари у него на глазах, поэтому он иногда становился шальной. Ну, а на лесных злыми были все – никто не любит предателей. Ведь прислуживать тварям, это еще хуже, чем фашистам в Великой Отечественной. Так думали большинство людей, в том числе и я. Но вот с Ольгой у меня словно срабатывал предохранитель – я никак не мог её представить в роли слуги тварей. Тот день, когда мы расстались, вновь стоял перед глазами.

Однако повторный окрик Смирнова заставил меня очнуться.

– Пошли, – я показал Ольге на замаскированный плащ–палаткой вход в командирский блиндаж.

Она кивнула и пошла впереди. «Какая она стала», – поразился я, увидев её фигурку со спины. Девичья школьная стройность уступила место соблазнительным плавным обводам тела молодой женщины. Что-то похожее на ревность укололо меня. «Черт! Про что я думаю? Она лесная. Да и за эти три года она, конечно, не была одна». С седьмого класса у неё никогда не возникало проблем с ухажерами, парни толпой вились вокруг. Мне до сих пор было непонятно, почему тогда она выбрала меня.

– Садись, – Палыч, так мы за глаза называли Смирнова, показал Ольге на поцарапанный металлический стул с треснувшим пластиковым сиденьем, потом вопросительно посмотрел на меня. Я понял и быстро подсказал:

– Ольга. Её зовут Ольга. Ольга Васильевна Белова.

– Зумба, – поправила она. На наши удивленные взгляды пояснила: – Мой позывной – Зумба. Я привыкла.

Я про себя улыбнулся, я знал, откуда это – она с детства занималась танцами, это было её главным увлечением. Она мне все уши прожужжала названиями танцев. Тогда я про зумбу и узнал.

– Что ж, Зумба, так Зумба, – согласился Смирнов, и осторожно предложил: – Ты, девушка, может пистолетик-то отдашь? А то мне как-то не по себе.

– Не отдам, – спокойно ответила она. – Вы знаете, что лесные не воюют с людьми. А я теперь без оружия не могу, привыкла…

– Знать-то, знаем, – согласился командир. – Но и доверять, мы вам не можем, согласна?

– Как и мы, вам! – отрезала Ольга. – И, вообще, хватит тянуть время, думаете, я просто так, поперлась к вам на холм, зная, что в любой момент могу схлопотать пулю?

– Нет, конечно. Сообразили, что тебе что-то надо.

– Так вот – больше надо не мне, а вам!

Смирнов прошел за свой стол в углу рядом с самодельной буржуйкой, сел и демонстративно положил перед собой свой огромный пистолет. Стечкин смотрелся внушительно, не то, что Макаров Ольги. Но мне казалось, что, если, что-то произойдет, Ольга со своим, девятимиллиметровым победит. Палыч хоть и был когда-то кадровым военным, но совсем не спецназовцем и не десантником, а обычной пехотой. Капитан, командир роты. Он устало вздохнул и попросил совсем не по-командирски:

– Ладно, девочка, давай рассказывай, а то действительно, толчем воду в ступе.

Я заметил, что Ольга дернулась, услышав такое обращение, но ничего не сказала. Вместо этого, она достала из нагрудного кармана, топорщившейся на груди разгрузки, небольшой синий контейнер. И я, и Смирнов впились глазами в пенал. Мы оба знали, что это такое. Интересно – откуда в лесу наркотики?

Капитан на всякий случай спросил:

– Что это?

– Это не то, что вы думали, – усмехнулась Ольга. – Смотрите.

Она взяла исписанный лист бумаги из стопки в углу стола и, открутив пробку, высыпала на стол маленькую кучку желтого разнокалиберного песка. Заметив наши изумленные взгляды, она опять усмехнулась.

– Да, вот теперь это точно то, про что вы подумали.

– Золото? – не удержался я.

Она кивнула.

– Теперь я, вообще, ни хрена не понимаю, – по-солдатски прямо, выразил свое мнение капитан. Я был с ним солидарен.

– При чем тут мы?

– Вы знаете, зачем я ношу с собой золото? И почему именно в этом контейнере?

Мы одновременно кивнули. Ответ на первый вопрос знали все. Однако почему золото в контейнере из-под «порошка», про это я не знал. Я глянул на Смирнова, судя по виду, он тоже был в неведении.

Золото отпугивает тварей, про это теперь знает каждый. Поэтому оно в такой цене, ну и, конечно, потому что теперь, после того как прекратили хождение дензнаки всех стран, золото, как и другие драгметаллы, в какой-то мере заменило их. Однако, в мире были вещи гораздо дороже, на которые можно все обменять. Например – патроны.

– Контейнер из–под живого порошка как раз не дает тварям учуять золото.

– Понятно, – едко отметил Смирнов. – А иначе как с ними вам общаться. Мы-то с ними разговариваем только с помощью вот этого.

Он похлопал по лежавшему перед ним Стечкину.

– Как вы надоели со своей ерундой, – зло ответила девушка. – Мы не сотрудничаем с тварями, и даже не общаемся! Очнитесь наконец!

– Если снабжение оборотней едой, это не сотрудничество, то что?

Голос капитана тоже зазвенел. Но он, однако, сумел взять себя в руки.

– Ладно, не будем об этом. Мы все равно, друг друга не поймем.

– Хорошо, – согласилась Ольга. Она тоже сбавила тон, но все равно высказалась. – Запомните, мы ничем не снабжаем тварей, это все ваши сказки. Надеюсь, в конце концов, вы поймете, кто у вас настоящий враг. И забудем об этом. Я пришла по другому вопросу. Так вот, мы узнали, что здесь пройдет караван Восточников с золотом.

– Где здесь?

– По основной старой трассе, а тут у вас на развилке они встретятся с конвоем Добытчиков.

– Не знаю, откуда вы узнали, но нам-то какое дело до всего этого? Конечно, никто не любит Восточников. Но не думаю, что они будут иметь что-то против нас. Думаю, даже наоборот. Мы ведь прикрываем дорогу.

– Вот-вот. Мысль правильная, встреча потому и назначена здесь, что ваш пост прикрывает окрестности. Добытчики никогда не уходят далеко от своего района, они-то точно не доверяют караванщикам. Но главное не это, главное то, что наша разведка узнала кое-что интересное. Восточники этим летом хотят начать торговать порошком и в нашей зоне. Я думаю, что на Город они тоже нацелились.

– Ну, это хрен им! – капитан сделал неприличный жест. – В Городе с наркотиками жестко – расстрел на месте.

– И что? – Ольга язвительно улыбнулась. – Наркоманов не стало?

Все знали, что в нарки в Городе все равно не исчезли, поэтому Смирнов не стал углубляться в эту тему, а спросил то, что интересовало и меня.

– Что ты хочешь от нас? Я этого никак не пойму.

– Мы хотим разгромить караван Восточников.

– Кто мы?

– Самооборона. Лесные.

– А мы причем?

– Помогите нам. Если, мы сможем сейчас разгромить караван, то до следующего лета, Восточники, уже не смогут собрать новый. Представляете, сколько жизней мы спасем?

– Девочка, я такие решения принимать не могу. Я, конечно, поговорю с Городом, но что они ска…

Договорить он не успел. Ольга вскочила и встревоженно закрутила головой:

– Что это?

В ту же секунду я тоже услышал – и тоже удивленно раскрыл глаза. Наверху явно раздавался характерный гул вертолета. Последний раз я слышал этот звук лет сто назад. Лишь Смирнов остался спокоен – похоже, он ожидал этого. Капитан победно улыбнулся и потянулся к лежавшему на столе пистолету. Однако Макаров Ольги уже глядел в лоб капитана. Она скосила глаза на меня, увидела, что я сижу спокойно и опять уже зло спросила:

– Что это?

Смирнов быстро отдернул руку от «Стечкина» и усмехнулся:

– Это вертолет, девочка.

Прошло всего несколько минут, когда в проходе загремело, и в блиндаж ворвались спецназовцы.

– Все на пол! – орал здоровенный мужик в черной маске с пистолетом в руке. Еще двое в бронежилетах и с короткими автоматами направили оружие на Ольгу. Я и Смирнов быстро выполнили команду. А Ольга отскочила к стене и, держа пистолет обеими руками, переводила его с одного спецназовца на другого. Те на секунду застыли. Через темные полевые очки не видно глаз.

– Бросай оружие, сука! – снова заорал верзила.

Я застыл с ужасом ожидая развязки. Ольга всегда была заводной и никогда не терпела подобного отношения. А тут у нее еще и оружие в руках.

Но все произошло не так, как я ожидал. Раздался стук упавшего пистолета, и я поднял голову. Ольга бросила Макаров и подняла руки.

– Капитан, у вас есть где её закрыть? Нам еще надо некоторое время побыть здесь.

– Конечно, – отряхиваясь, подтвердил Смирнов. – Карцер ниже вертолетной площадки. Игорь иди, покажи.

На выходе Ольга посмотрела на Смирнова, усмехнулась и процедила:

– Ты идиот. Караван будет везти «порошок», и вы прекрасно знаете, что свидетелей Восточники очень не любят. Так, что вам без нас, в любом случае хана.

На меня она больше даже не взглянула, словно я был теперь пустым местом.

На улице оказалось, что спецназовцев целая толпа – человек десять, не меньше. Все здоровенные, обвешанные оружием, в очках и масках. Я думал, что таких бойцов уже больше не осталось. Большинство профессиональных военных погибли в первые дни войны. Все, кто сейчас сидели как мы на постах, были обычными людьми, некоторые до этого даже не служили и были одеты, кто во что горазд.

Смирнов остался в блиндаже с командиром прибывших бойцов. Выходя, я заметил, что после слов Ольги он сразу притих и побледнел. Даже я знал, что её последние слова были правдой – жестокость Восточников была у всех на слуху.

Но мне некогда было задумываться об этом, все мои мысли были об Ольге. Кем я сейчас кажусь ей? Предателем? Но я действительно ничего не знал! И даже не заметил, когда Палыч смог успеть вызвать этих, словно вернувшихся из прошлой жизни, вояк. А вот тот точно что-то знал и, похоже, ждал чего-то подобного. Я дождался, когда спецназовцы и Палыч ушли, и быстро прошел к контейнеру. Нагнувшись к окошку, я негромко позвал Ольгу.

Она сидела на грубом топчане у стены и задумчиво посмотрела на меня. Я обрадовался – в этот раз её взгляд не был пустым. Зумба снова заметила меня. Держась обеими руками за решетку камеры, я начал объяснять:

– Белова, очнись. Ольга, поверь, я ничего не знал про этих…

– Да, поняла я. Ты, Игорек, как всегда, не при делах. И что я в тебе тогда нашла?

Эти слова резанули меня, словно бритва.

– Зачем ты так? – горько спросил я: – Я ведь тогда обыскал весь город. Как ты смогла спастись?

– Длинная история, – ушла она от ответа. – Ты лучше скажи, сможешь меня освободить?

Ольга осталась Ольгой. Всегда говорила то, что думала. И мне некуда было деться – ответь я отрицательно, и я бы снова потерял её. Думаю, теперь уже навсегда. Я застыл, лихорадочно соображая, что можно сделать. В то, что Ольга наш враг, я даже на секунду не поверил. Но все-таки она пришла из леса, а нормальные люди в лесу уже давно не живут. С тех пор как там появились твари.

– Не знаю, – честно признался я. – Но попробую. Только ты поклянись, что никто из ребят не пострадает.

– Дурачок ты, – она улыбнулась той улыбкой, какой она улыбалась когда-то. – До сих пор в клятвы веришь. Но я клянусь!

Я на миг, словно опять увидел ту девочку, с которой целовался, запершись в её комнате.

– Подожди, мне надо уйти, – я заметил, что спецназовцы все чаще стали поглядывать на меня. Наконец, один забросил автомат на плечо и направился к контейнеру.

– Держись, – шепнул я. – Я обязательно что-нибудь придумаю.

Глава 2

Первым делом я направился к Палычу, надо было прояснить ситуацию. Но впервые меня не пустили в командирский блиндаж. Как только я приоткрыл дверь, и Смирнов увидел меня, он закричал:

– Кислицын, я занят. Побудь снаружи, я скоро выйду.

Я захлопнул створку, но успел заметить, что они оба, командир спецназовцев и капитан, склонились над столом, на котором была расстелена карта. Что происходит? Что они там рассматривают? Эти мысли недолго волновали меня. Главное было – что мне предпринять, как выручить Ольгу? Надо было, как я и обещал, что-то придумать. Не пойду же я в наглую сбивать замок. Если наши самое большее что сделают, так это свяжут меня на время, как мы иногда делаем это с Саньком, когда он напивается и становится буйным, то от спецназовцев вполне можно ждать пули. В этом я не сомневался. Весь их вид говорил, что уговаривать они никого не собираются.

Оставалось ждать, и я присел на пенек недалеко от входа в командирский блиндаж. Я все-таки надеялся, что со Смирновым мне договориться удастся. Мы здесь на посту, все были как одна семья – сжились за прошедшие месяцы. Конечно, семья хреновенькая, не лучше, чем обычная, где много родственников, но, во всяком случае, мы неплохо ладили друг другом. Смирнов никогда не строил из себя непререкаемого командира, а мы отвечали ему нормальным исполнением приказов, без фанатизма, но точно. В, общем-то, по-другому здесь нельзя – несмотря на кажущуюся курортность жизни на посту, на самом деле мы постоянно находимся под прицелом. Пережив одну ночь, никогда не знаешь, что ждать от следующей. Иногда, бывало, неделями тихо, а иногда твари, словно с ума сходили и каждую ночь, как только стемнеет, начинали лезть на нашу горку.

Несмотря на наше преимущество – и в оружии, и в расположении, твари иногда прорываются – об этом говорят наши потери. Только за то время, что я здесь, мы уже похоронили троих и одного, израненного, отправили в Город.

Я услышал скрип, и дверь блиндажа открылась, на свет появился здоровяк-спецназовец. На секунды остановился, быстро оглядел обстановку и, опустив со лба на глаза очки, направился к своим. Я сразу вскочил и подбежал к завешенной масксетью двери. Она в это время опять открылась, и мы чуть не столкнулись лбами с командиром.

– Опять ты, – Смирнов кисло посмотрел на меня. – Про нее?

Он кивнул в сторону «карцера».

– Да. Палыч, – я сразу перешел в наступление. – Зачем ты её закрыл? Она не опасна, я гарантирую. Да ты и сам видишь она самая обычная.

– Блин, Игорек, ну что ты как ребенок? Твари тоже когда-то были обычными. А сейчас тебя за слиток золота рядом с этими обычными просто постоять не заставишь.

– Ольга не тварь! – стоял я на своем. – Она ни капли не изменилась. Я чувствую. Она точно такой же и в школе была.

– Да, – усмехнулся Смирнов. – Уже в школе научилась так драться и оружием пользоваться?

– Палыч, что ты придуряешься? Я тоже в то время воевал только в играх. А теперь без автомата срать не выхожу. Жизнь такая наступила. А у них в лесу, наверное, еще хуже. Поневоле спецназовцем станешь.

– Наверное, – передразнил меня командир. – Ты про её сегодняшнюю жизнь что-нибудь знаешь?

Я мотнул головой.

– Ну вот, ничего не знаешь, а туда же – она хорошая, отпустите её…

Видя, что я собираюсь стоять на своем, Смирнов обошел меня и направился в сторону спецназовцев.

– Подожди еще немного, сейчас их провожу, и обговорим.

– Так они не будут забирать её?

Я обрадовался. Если эти чужаки уберутся, мне будет гораздо легче освободить подругу. Но Палыч быстро притушил мою радость.

– Так они еще не улетают. Сейчас они пойдут вниз, хотят осмотреть придорожный лес вокруг перекрестка.

Я присвистнул – ни фига себе! Они что – совсем идиоты? Я чуть не высказал это вслух, но вовремя прикусил язык. Однако командир по моему лицу догадался, что я думаю.

– Они спецназовцы, – укоризненно сказал он. – Да и светло еще. Твари сонные пока.

Но по неуверенным ноткам в голосе я понял, что он сам сомневается в этой затее.

– Светло, а в ямах и чаще темно, – добавил ему головной боли я.

– Все. Замолчи. Они знают, что делают. Иди лучше на свое место, пора Ленке к себе, в лазарет.

Действительно, надо было пока скрыться с глаз, чтобы обдумать что дальше, и я вернулся в окоп.

***

Спецназовцы точно собрались в лес. Из своего окопа я видел, что они что-то обговорили, потом разделились и отправились вниз, к зарослям. Все наши повылезали из своих укрытий и изумленно смотрели на самоубийц. Однако никто ничего не сказал – кто знает, может и правда, эти крутые вояки знают, что делают. Ушли не все, у вертолета остались двое и двое вертолетчиков сидели в машине. Они лишь сдвинули форточки, но из кабины так и не вышли, похоже для того, чтобы быть готовыми к взлету в любой момент.

Я выставил в амбразуру автомат и достал бинокль. Он хоть и был обычным, не армейским, но тридцатикратного увеличения мне здесь вполне хватало. Я навел окуляры на место, где спецназовцы должны были войти в лес, и начал методично рассматривать кусты и деревья. Все было знакомо до одури – и колючка с навешенными на ней пустыми банками, и проплешина между кустами, прямо перед заходом тропы, и сами кусты. Каждый день, по нескольку раз я изучал все это, чтобы понять, не изменилось ли что, что могло сказать о готовящейся атаке тварей.

Бойцы остановились перед самым лесом, один оглянулся, махнул нам рукой – мол, все в порядке и через секунду все растворились во враждебной зелени. Как к ним не относись, но мужики они были смелые. Я бы вряд ли смог себя заставить, вот так с ходу войти в эти кусты, тем более к вечеру. После того, как нагляделся на тех, кто там прячется. Меня даже передернуло от мысли об этом.

Я рассматривал опушку, а сам думал, как все-таки оказалось так, что как только здесь появилась Ольга, прилетели и эти. Если их вызвал Смирнов из-за неё, то свою задачу они выполнили – должны были забрать девчонку и свалить. Если же они прилетели по своим делам, то почему первым делом ворвались в командирский блиндаж? И вообще, кто они такие? Если бы такой отряд был в Городе, я бы все равно за это время, хоть краем уха, что-нибудь о них слышал.

Я все больше склонялся к мысли, что они оттуда – из мифической Москвы. После того, как погибла настоящая столица, Москвой стали называть подземный пункт управления где-то в Московской области. Хотя никто из нашего города никогда там не был, но рассуждали о Главном Центре часто. Но мне всегда почему-то казалось, что кроме нас и Дальнего Города никого на этом свете не осталось. Однако теперь, увидев вертолет, увидев спецназовцев – обвешанных современным оружием, в новых брониках, в новой форме – я вдруг засомневался, у меня впервые проснулась надежда. Может люди, и поднимутся опять. Опять смогут выжить.

Мои мысли прервали выстрелы. Стреляли внизу, совсем недалеко. У меня словно заныл зуб – стало противно и страшно. Привычное состояние пред атакой нечисти. Зря я расслабился, ничего в этом мире не изменилось. Вслушиваясь в короткие очереди Калашниковых, я мысленно представил, что там сейчас творится и сразу попытался отогнать видение. Через несколько минут все стихло. Я до боли вглядывался в зеленую стену – ничего, не один куст не дернулся. Неужто кранты? Сгинули ребята? Ну, нет, не может быть! Даже наши ополченцы, продержались бы дольше. Ведь действительно, еще светло. Это в темноте твари, как рыба в воде, с ними тогда лучше не тягаться.

Я еще посидел минут десять, иногда поднимая бинокль к глазам, но ничего больше не происходило, и я успокоился. Все, надо думать о своем – пора освобождать Ольгу. Чем дольше тяну, тем тяжелее будет решить это потом. На всякий случай, еще раз осмотрев свой сектор, я пошел из своего «гнезда». Как только вышел в открытый окоп и поднял голову, сразу понял, что наверху неладно. К «карцеру», набычившись, шел Санька, на этот раз в его руках был автомат. Пьяный – понял я. И когда успел?

– Эй! – заорал я. – Санька! Ты куда? Не глупи!

Я выпрыгнул из окопа и, набирая скорость, понесся наперерез. С другой стороны, бежал, услышавший мой крик, Смирнов. Он тоже кричал, приказывая Саньке остановиться. Однако тот никого не слушал – поняв, что ему могут помешать, он ускорил шаг, на ходу прикладывая к плечу автомат.

– Да, что же ты, сука, такой упертый! – пробормотал я, и с ходу сбил Сашку с ног.

Он тоже что-то бормотал, матерился, и все время пытался дотянуться до вылетевшего из рук автомата. Слева набегал Смирнов, так же кроя матами и обещая на полгода засадить Саньку в карцер.

И тут началось. Со стороны леса раздался взрыв и следом, словно сорвавшись, затрещали автоматы. И сразу же за этим раздался вой. Сердце у меня упало, а рефлексы подбросили тело. Я успел на ходу подхватить Калашников Сашки и бегом бросился в свой дзот. Скорей, скорей – билось в мозгу – сейчас полезут. Теперь было не до Сашки, и не до Ольги – главное не пропустить ни одну тварь на холм. Перед тем, как спрыгнуть в окоп, я краем глаза заметил, что Смирнов схватил Саньку за шиворот, и они бегут к блиндажу.

Вой продолжал выворачивать душу. Было понятно, что воют сразу несколько взрослых особей.

– Черт, черт, черт! – повторял я, выставив в амбразуру автомат и пытаясь высмотреть фигурку разведчика. Если его сразу завалить, можно вообще сорвать всю атаку. Так бывало иногда. Сейчас бы я быстро выцепил эту несуразную тварь – на улице светло. Одной рукой я держал рукоять Калашникова, плотно прижимая приклад к плечу, вторая автоматически проверяла полку под амбразурой – на месте ли набитые запасные магазины и труба «мухи».

Однако в этот раз что-то пошло не так. Еще пару раз грохнуло. Ф-1 определил я, у меня на полке, тоже лежала одна такая. Автоматы стали бить реже, но совсем не смолкли. Значит, живы, обрадовался я. Вой стал не таким страшным, похоже, главных тварей стало меньше, а разведчик так и не появился.

Как только я немного успокоился, загнанная на дно подсознания тревога снова поднялась. Как там Ольга? И что делать? Я еще немного подождал, автоматически ощупывая глазами, лежавший внизу лес и дорогу. Никто так и не появился. В лесу уже только изредка потрескивали короткие очереди и одиночные выстрелы. Ощущение было такое – что спецназовцы добивают кого-то. Неужто твари отступили? Это было бы впервые. Если они начинали атаку на наш пост, то лезли всю ночь, сколько бы мы их не завалили, правда, днем, мы с ними ни разу не сталкивались. В пользу предположения о том, что спецназовцы победили, говорило и то, что твари перестали выть.

Все. К черту! – решил я, и, бросив последний взгляд на лес, пошел к выходу. Пока есть время надо действовать. Но сделать я ничего не успел. Как только я высунул голову из окопа, услышал крик Павла.

– Игорь! Куда? Бегом назад! Полезли!

Такой голос у обычно спокойного Павла, бывал только во время атаки. Через секунду я уже опять сидел на своем месте и пристраивал автомат в специальную ложбинку. То, что я увидел, выглянув в амбразуру, на мгновения ввергло меня в ступор. Повсюду, насколько я мог видеть, из леса лезла нечисть. Я впервые видел атаку при свете дня, и это выглядело совсем не так, как в приборе ночного видения. Значит, они затихли просто перед началом атаки. Сраные спецназовцы, разозлился я, что они там такое натворили, что твари со всего леса сюда собрались?

Что, вообще, сегодня такое происходит? Сначала Ольга, потом спецназ, а теперь вот это. Мысли носились в голове, а тело делало привычное дело. Ведя прицелом по дергающейся цепи уродов, я старался высмотреть разведчика. Есть! Длинная худая фигура, то, припадая к земле и прыгая как кузнечик, то вскакивая на ноги, как человек, впереди всех мчалась в гору справа от меня. Я сдвинулся, поймал дергавшуюся тварь в прицел и нажал курок. Автомат загрохотал, и я выпучил глаза – очередь разнесла разведчика на куски, словно я стрелял из АГСа. Лишь через секунду до меня дошло, что это натворил не мой Калашников. Похоже, Павел тоже засек его и это пуля Корда разобрала тварь на запчасти.

Задумываться было некогда, я нажал курок и провел длинной очередью вдоль серой цепи. С радостью отметил, что один крепкий полуволк завалился навзничь, а пара других тварей задергалась и закружилась на месте.

Первый шок у меня уже прошел. Я почти успокоился. По тому, как пошло дело, я понял, что эту атаку мы отобьем. Очереди автоматов ребят, пулемета вышки и пулемета из командирского блиндажа косили тварей под корень. Сейчас при свете дня, я впервые разглядел, как долго и муторно они умирают. Жизнь никак не хотела покидать разорванные тела зеленых уродов. Потеряв руки, ноги, или голову, обрубки продолжали дергаться, словно в диком сне-фантасмагории. В ночном бою все происходило совсем по-другому – нечисть падала, и больше я её не видел.

Как я и предполагал, твари начали отступать. Сначала исчезли крупные особи, их мускулистые тела с характерной черно-зеленой окраской исчезли первыми. Словно по волшебству – только что были и вдруг пропали. Потом и твари поменьше, с более светлой окраской, одна за другой, с визгом исчезли в кустах. Они потеряли напоследок еще несколько своих собратьев. Сверху слева, оттуда, где сидел Сашка, прозвучала последняя очередь и бой стих.

«Отрезвел, сучонок», – беззлобно подумал я.

Я отложил автомат, взял бинокль и стал рассматривать кусты. Лес был не так далеко, чтобы использовать бинокль, но, когда смотришь невооруженным взглядом, кусты и деревья на опушке сливаются в серо-зеленую стену. А бинокль дает возможность заглянуть дальше, в опасную чащу. День ощутимо склонился к вечеру, между деревьев уже посерело. Наступало самое противное время – сумерки. Когда тебе начинают мерещиться прыгающие и ползущие тени, и ты постоянно хватаешься за автомат.

Я невольно пожалел спецназовцев, что сдуру полезли в лес и подняли всю нечисть, хотя сразу было понятно – они не лесные, и не смогут выжить в лесу. Сначала, когда они появились и схватили Ольгу, я их почти возненавидел, но сейчас успокоился – ребята делали то, что им приказали, они такие же исполнители, как и мы. Интересно, что оставшиеся спецназовцы будут делать дальше? Улетят?

Подумав про это, я мгновенно вспомнил про свою проблему – Ольга так и сидит за решеткой. А если бы мы не отбились, то она даже умереть в бою не смогла – твари так и забрали бы её тепленькой. Даже не представляю, что можно ожидать, попав к ним живым. Всем нам, хотя и полуофициально, с самых первых дней в ополчении, вдалбливали одно – живым в лапы тварей попадать нельзя.

Я достал из нагрудного кармана потрепанную «Мотороллу» и попытался вызвать Смирнова. Рация прохрипела и смолкла. Я вспомнил, какие рации были у пропавших спецназовцев – новенькие, настоящие армейские, не чета нашим. Я еще раз вызвал всех сразу:

– Это Игорь. Кто живой – откликнитесь!

– Все нормально, Игорек, – раздался в динамике искаженный голос Павла. – Все живы. Твари до лагеря не добрались. Тебе командир отвечал, не слышишь?

Я совсем успокоился. Павел был из таких людей, которым можно доверять. Основательный, немногословный. Как-то так получалось, что он всегда был там, где надо. Его и посадили за Корд, стоявший на самом верху, чтобы он всех видел и мог помочь в случае чего. Этот пулемет был самым мощным оружием на нашем холме.

– Паша, посмотри тогда за моим сектором. Мне надо на пять минут отойти.

– Давай, пригляжу.

По прошлому опыту я знал, что раньше, чем через пару часов твари в новую атаку не пойдут. Это был минимальный срок, а обычно они нападали всего один раз за ночь, хотя бывали и исключения. Но ночью, так быстро как сейчас мы никогда не отбивались. День есть день – это время человека, а не этих уродов. Ночью хоть и осветительные ракеты вывешиваем и прожектора, и приборы ночного видения – все равно преимущество у тварей.

Я закинул автомат за спину и в очередной раз направился по окопу наружу. И уже почти не удивился, когда вдруг сзади зазвучали выстрелы и в воздухе зазвенел, набирая высоту, вой «Баньши». Сегодня все правила рушились.

– Чтоб вы… – выругался я. Похоже, до Ольги я так и не дойду. Но деваться некуда – раз завыла эта тварь, хорошего ждать не приходится. Баньши вообще редкий гость, я её слышал всего пару раз, оба раза после этого были самые тяжелые ночи в моей службе. Я на ходу передернул автомат, и упал на свое место.

Куда стреляют? Я проводил стволом по стене леса и никого не видел. Выстрелов больше не было, зато голосистая тварь разошлась не на шутку. Её противный загробный вой – намного громче и противней чем вой обычных тварей – выворачивал душу. Кто-то метко заметил, что вой Баньши – это похоронный марш, когда его играют для тебя. Немного погодя я положил Калашников перед собой и снова взялся за бинокль. Мне показалось, что в центре выступа леса, прижавшегося к самой дороге, что-то движется.

Бинокль разогнал сгущавшиеся сумерки и вплотную приблизил лес. Точно! Там кто-то есть. Что-то слишком большое даже для взрослой особи. Но, тут можно было легко ошибиться – твари мутировали слишком быстро и чуть ли не каждый месяц, нам присылали картинку с новым уродом. В большинстве случаев, правда, эти новые твари так и оставались в единственном экземпляре. К черту! Некогда размышлять, что там за штука. Я приложил автомат к плечу, перевел переключатель на короткие очереди и прицелился. Палец лежал на спусковом крючке, а я не нажимал. Что-то остановило меня – непонятная тварь среди кустов вдруг развалилась на несколько частей, и мне почудилось что-то знакомое. Это же люди! – вдруг ударило мне в голову. Твари двигаются совсем не так.

Я схватил рацию и заорал:

– По центру, смотрите! Там люди!

– Не ори, – затрещал из динамика голос Павла. – Мы видим.

Из кустов выдрались двое. Они тащили еще одного, то ли убитого, то ли раненного. Верней, тащил его один, второй прикрывал отход. Он шел, постоянно оглядываясь, и держал автомат у плеча.

Снова захрипело, и раздался голос Смирнова.

– Отсекайте, если твари к ним сунутся.

Его слова словно услышали твари внизу. Вой Баньши поднялся на невообразимую высоту, у меня даже зубы заныли. И в ту же минуту из лесу хлынула новая волна нечисти. Выскочили они, как всегда, толпой сразу из всех кустов. По краю, там, где были несколько ложбинок, впереди основной массы мчалась нескладная фигура «разведчика» – эта тактика не менялась никогда, в этом у них не было никакой фантазии. Но в этот раз все пошло не так, вместо того чтобы единым фронтом атаковать нашу высоту, большинство сразу кинулось к людям. И лишь несколько особей, все-таки, рванули вверх.

Надо было пристрелить разведчика, но некогда – в первую очередь надо прикрыть людей. Наши автоматы ударили одновременно. Пули сбивали с ног, серых и зеленых полулюдей-полузверей, но, даже упав на землю, с оторванными конечностями или разорванным брюхом, они упорно ползли к спецназовцам.

Пулемет Павла молчал, боится людей зацепить, понял я. Но без мощного баса Корда, музыка боя казалась жидкой. Его очереди, кроме основной цели – уничтожать врагов, всегда давали психологическую поддержку – стреляет, значит, все хорошо, значит, Паша все видит, и всегда поддержит. По-моему, и нечисть уже знала его пулемет, как только он начинал работать, атака сразу теряла скорость. Во всяком случае, так казалось мне.

Твари окружили спецназовцев и на миг мне показалось, что им конец. Но нет, там снова раздалась длинная очередь и через поредевшую кучу нечисти опять показались люди. Однако ненадолго – тварей было слишком много. Первый боец, тащивший раненного, вырвался вперед, в свободной руке у него был пистолет и он, не целясь, стрелял в подползавших оборотней. Зато последнему, прикрывавшему отход, не повезло – он запнулся и упал. В тот же момент толпа серых тел накрыла спецназовца.

Я выругался. Что делать? Стрелять нельзя – можно попасть в человека, но сидеть так просто нельзя! В нерешительности, я отвел ствол и дал короткую очередь по особям, рвущимся к куче.

В этот момент мимо моей амбразуры пробежал человек. Сашка – узнал я. Он оказался смелей, чем я. На ходу стреляя из Калашникова, Федоров бежал навстречу поднимавшимся спецназовцам. Я затаил дыхание – успеет или нет? Тащивший раненного заметил Саньку и что-то крикнул ему, что – я не разобрал, но Федоров, похоже, понял. Он дал еще очередь, потом забросил автомат за спину и подхватил раненого. Силы у него были еще не растрачены, и Сашка быстро поволок тело в гору. Освободившийся боец сразу развернулся и хотел броситься назад, на помощь третьему, но не успел.

Раздался взрыв, копошащаяся куча вспухла и опала. Твари вокруг взвыли.

Взорвал гранату – догадался я. Царство ему небесное.

Спецназовец присел, когда прозвучал взрыв, потом вскочил и одну за другой бросил еще две гранаты туда, где копошились твари.

– Ложитесь! – в рации звенел голос Павла. – Кричите им, чтобы упали.

Я почти высунулся в амбразуру и заорал:

– Падайте! Санька, падайте!

Не знаю, услышали они меня, или рацию, но оба – и Сашка с раненным, и второй спецназовец плашмя упали на землю. Тотчас загрохотал, запел Корд. Смертоносная крупнокалиберная метель прошла над лежавшими и ударила по тварям. И кучу, и спешащих к ней уродов разметало за несколько секунд.

– Все! Пусть бегут! – опять прохрипела рация.

– Бегите! – во все горло заорал я.

В этот момент мимо меня проскочил вниз еще один человек. Филя. Блин, вот от кого бы я такой смелости не ожидал. Пацан, пацаном. По-моему, даже школу не успел закончить

Филя, Сашка и спецназовец волоком затащили тело за мою амбразуру, и пропали из вида. Через полминуты опять заработала пулемет Павла, похоже, они ушли с линии огня.

Твари все-таки поняли, что им сейчас при свете, ничего не добиться. Вой посланницы смерти прекратился, перестал подгонять их. Живые быстро скрылись в посеченных, изрубленных кустах, а недобитые ползли туда же понемногу. Страшное это было зрелище – покалеченные обрубки черного мяса, сверкая белыми торчащими костями, дергаясь, уползали в лес.

Теперь надо было выйти и обыскать весь лагерь. Это было то, что я не любил больше всего. Одиночные твари – обычно мелкие – все-таки успевали проскочить в лагерь, и после отхода основных сил, прятались в любых укромных темных местах. Так полгода назад погиб Коля Солодовников. Тварь размером с крысу, забилась между бочками с солярой для дизель-генератора, а когда Колян её нашел, прыгнула и вцепилась ему в горло. Пока мы её прикончили, она изорвала парню всю шею.

Как я и думал, через пару минут Смирнов скомандовал:

– Всем, кроме Иванова, на осмотр лагеря! Павел, смотри в оба. Черти сегодня совсем озверели.

Конечно, озвереют, – думал я, выбираясь из окопа. – Когда в их логово люди лезут.

Поднявшись наверх, по привычке сразу заглянул за потрескавшуюся бетонную плиту – там однажды меня поджидал спрятавшийся разведчик. В тот раз я чуть не отдал богу душу, никак не ожидал встретить нечисть на выходе из окопа. До сих пор не пойму, как я успел среагировать – реакция и движения у разогретых тварей, гораздо быстрее человеческих. Скорее всего, меня спас охранный медальон – хоть и маленький, но из чистого золота. Всем, кто на постах, на первой линии, как мы, Город бесплатно дает такую штуку.

Тварь тогда кинулась на меня, и медальон на груди оказался прямо перед его мордой. Вот он и замедлился. Весь рожок я в него всадил со страху.

За плитой никого не было, не расслабляясь, я покрутил головой – все ребята шли по своим, давно отработанным маршрутам. При зачистке важна методичность, нельзя пропустить ни одно укромное место. Но я в этот раз нарушил все правила – не пошел по своему участку. Сердце гнало меня в другую сторону. К черту! – решил я. – Успею. Надо посмотреть Ольгу.

Наверху уже не было ни спецназовцев, ни наших. Похоже, раненного затащили в лазарет. Вертолетчики – те так и не вышли, сидели, закрывшись в «восьмерке». Правильно делают, подумал я. Толку от них в бою с тварями было бы немного, а вот раненых в случае чего, спасти они могли. Все-таки в Городе возможностей у медицины больше. Хотя вряд ли бы, кто живой из нас отсюда сбежал. За время службы, все кто находился на посту, стали в чем-то похожи на тварей из леса. Такие же отмороженные – если те, не останавливаясь, лезли и лезли на нас, то мы в свою очередь считали, что рождены для того, чтобы стоять тут насмерть.

Пост – это навсегда. Звучит пафосно – но это так. Те, кто были из другого теста, отсеивались за один-два месяца.

Я торопился, но впитавшийся уже в кровь опыт, заставлял идти осторожно, разглядывая каждую тень в ямках. Однако, как только я вышел на прямую видимость и разглядел клетку, осторожность покинула меня. Не веря своим глазам, я помчался к «карцеру».

Решетчатая дверь была распахнута, контейнер был пуст.

– Что за хреновина?

Дверь висела на дужке огромного замка, петли с другой стороны были вырваны. Кто мог такое сделать? Хоть петли и самодельные, из катанки-шестерки, но голыми руками не один человек не порвет. Не Ольга же? Да и не было тут никого.

Я подозрительно посмотрел на закрытую «восьмерку», кроме них здесь никого кто хотя бы теоретически мог это сделать. Но и они тоже не гиганты – каким образом можно сорвать петли? Нужен хотя бы лом. Вокруг ничего похожего не было.

Я прижал тангетку и вызвал Смирнова.

– Палыч, ответь. У меня проблема.

Тот откликнулся сразу:

– Что такое? Тварь нашел? Вызывай всех.

– Не, не тварь. Пропала пленная. Ты ничего про это не знаешь?

– Иди на хрен, – не поверил командир. – Как это она смогла свалить из камеры?

– Вот и я думаю. Приходи, тут дело очень плохое. Дверь сорвана.

– Бля…, – донеслось из рации – Иду. Ничего не трогай.

Глава 3

Смирнов появился не один. Вместе с ним пришли Санька и Филя, я сразу понял, что Палыч был в медчасти, и прихватил их оттуда. Оба парня были взбудоражены – раскрасневшиеся лица с поблескивавшими глазами говорили, что он не отошли еще от произошедшего. Ребята, когда вызволяли спецназ, сошлись с тварями чуть не в рукопашную, на такое надо решиться. От Саньки можно было, конечно, и не такой фортель ожидать – он чокнутый, а вот Филя. Он, когда к нам пришел, я подумал – продержится максимум неделю. Такой он был домашний и не военный – как цыпленок.

– Но чо я говорил! – сразу начал Сашка. – Я предупреждал – она из леса, значит не человек. Человек дверь с петель вывернуть не сможет. Ушла на хрен вместе с тварями.

Смирнов молчал и, удивленно качая головой, осматривал разорванные петли. Филя тоже не сказал ни слова, но было похоже, что он на стороне Сашки. Наверное, совместная смертельная вылазка, как-то сблизила их.

Блин! – выругался я про себя. Логика в словах Федорова все-таки была – ведь кто-то освободил её. А вертолетчики?! – мне только сейчас пришло в голову, что они должны был видеть все – вертушка стоит на площадке выше всех, кроме пулеметного гнезда Павла. Я не успел.

– Надо спросить у ребят из «восьмерки», – высказал мою мысль Смирнов. – Они должны были все видеть. И почему-то не подняли тревогу.

– Да понятно почему, – усмехнулся Санька. – Обделались от страха, когда тварей увидели. Поди, в Городе думают, что это сказки.

– Сейчас узнаем, – усмехнулся и Палыч. Презрение к городским было общей чертой всех сидящих на первой линии, на постах.

– Ты, – он посмотрел на меня. – Пошли со мной. А вы ребята, порыскайте еще тут по округе. Сами знаете, они, суки, могут в любую дырочку спрятаться.

– Хорошо, Палыч, – ответил Санька и показал Филе его сторону. Армейской субординацией у нас и не пахло.

Вокруг уже основательно посинело. Поганое время. Сумерки. Мы пошли наверх, на лысую площадку перед расположенной на самой вершине вышкой Паши. На ней мы сжигали накопившийся мусор. Кто бы мог подумать, что она станет вертолетной площадкой.

Забравшись, мы подошли к пассажирской двери, и Палыч постучал по круглому стеклу.

– Ребята, откройте, поговорить надо. Это командир поста, капитан Смирнов.

Однако ничего не произошло – в вертолете молчали.

– Спят, блин, что ли? – командир раздраженно постучал опять. В этот раз сильнее.

Мне показалось, что я услышал какой-то скрип внутри вертушки, но ответа мы так и не дождались.

– Что за хрень?

На лице Смирнова появилась тревога. Он несколько раз ударил по дюралю прикладом Калашникова. Я тоже закричал:

– Эй, орлы, открывайте! Сейчас дверь сломаем.

Смирнов достал рацию и вызвал Иванова.

– Паша! Ты не видел, куда летуны из вертушки делись? Выходили они вообще?

Павел отозвался сразу:

– Командир, я никого не видел. Сам понимаешь, мне не до этого. Твари не дают отвлекаться. Я, честно сказать, за лагерем не смотрел.

– Ну, бл…, – хотел выругаться Палыч, но не успел. Рация захрипела голосом Павла:

– Командир, они опять!

В тот же момент из Пашкиного укрытия вылетела ракета и осветила все вокруг неровным качающимся светом. Следом оттуда же ударила длинная очередь. И тотчас внизу завыли твари.

Блин! Началось! Из головы мгновенно вылетели мысли о вертолетчиках и пропавшей Ольге. Теперь надо думать об одном, как выжить – то есть не дать тварям подняться на высоту.

За несколько мгновений я промчался через лагерь до своего места и заскочил в окоп. Я слышал, как взревел и затарахтел дизель. Свет есть. Я сразу включил оба своих прожектора, и выставив ствол в амбразуру, вгляделся в потемневшую стену леса.

Я не сразу понял, что это не только сумерки виноваты – из подлеска на дорогу снова ползло нескончаемое месиво рук, ног, клыков, горящих глаз.

– Ах, ты е…! – ругательство вырвалось, само собой. Такой толпой нас давно не атаковали. Я нажал на курок и провел длинной очередью вдоль строя. Движение в моем секторе сразу замедлилось, но ненадолго – твари перепрыгивали через упавших и продолжали выползать на дорогу.

Со всех сторон звучали выстрелы и гадинам никак не удавалось проскочить дорогу и набрать скорость для атаки. В который уже раз я удивился их тупости – ведь, стоило им применить немного хитрости и тактической грамотности, они давно бы разгромили наш пост, да и остальные тоже. Только их глупая тактика – всегда одна и та же – накопить силы в чаще перед дорогой, а потом толпой бежать вверх по холму – только это давало нам возможность отбивать пока их атаки. Я всегда, со страхом, думал, что однажды наступит день, когда они поймут, что в тихую нас взять легче. До них даже то, что высоту можно просто окружить, никак не доходило.

Рация ожила. Слабенький голосок медсестры Лены звал Смирнова. Ленка очень редко пользовалась «Моторолой», так что я даже сразу и не узнал кто это. Сразу же после её вызова вмешался чужой голос:

– Капитан Смирнов! Срочно пройдите в медсанчасть. Срочно!

Я понял, что это спецназовец, тот последний, который остался живым и невредимым.

– Иду, – ответил капитан. По голосу было понятно, что он недоволен.

Внизу, в свете прожектора, снова началось шевеление, и я перестал обращать внимание на все остальное.

Время для меня остановилось. Я целился, выбирая тварь поактивнее, могущую повести своим примером других, стрелял, снова целился, снова стрелял. Менял время от времени, пустой магазин на полный, смахивал пот и матерился. Краем уха я улавливал очереди других ребят – значит, живы, значит, держимся.

Вдруг все стихло. Лишь ставший уже фоном вой тварей в лесу висел над миром. Я еще минуту вглядывался в шевелящиеся тени внизу – раненные уроды уползали в кусты, а оттуда никто больше не появлялся.

Все, пора идти проверять лагерь. Напоминая об этом, из рации зазвучал голос Смирнова:

– Отбой. Все на зачистку. Паша наблюдает.

– Есть, командир! – Павел, как всегда, был серьезен. Остальные, тоже отозвались, но не по-армейски, а кто во что горазд. Я тоже буркнул, что понял и выполняю.

Как только я перестал стрелять и очнулся от горячки боя, тотчас вернулись мысли об Ольге – где она? что произошло?

Наверху было еще не так темно, как казалось мне, когда я глядел из амбразуры. Но все равно, я нацепил и включил налобный фонарь. Береженого бог бережет. От командирского блиндажа послышались голоса. Я узнал Палыча, второй был незнакомым – наверное, тот спецназовец, что остался целым. Уловив обрывки фраз, я понял, что говорят про вертолетчиков, похоже, все-таки собрались лететь.

Голос Смирнова стал громче, я понял он злится. Теперь фразы были слышны отчетливо – он втолковывал собеседнику, то, о чем я только что думал. Сначала надо проверить территорию, найти и прикончить спрятавшихся тварей и только потом можно заниматься другими делами. Однако спецназовец тоже повысил голос. Он требовал немедленно идти к вертолету. Командира надо срочно эвакуировать.

Пока они препирались, дело шло – ребята один за другим докладывали об окончании проверки. Я тоже закончил, доложил, еще раз оглядел свой сектор – не забыл, чего? – потом опять направился к «карцеру». Никак не верилось, что Ольги нет. Словно наваждение – появилась и исчезла.

– Кислицын! – заметил меня Палыч. – Иди сюда, поможешь.

Я скривился, меня сейчас больше всего интересовала моя бывшая подруга, но промолчал – командир ни в чем не виноват.

– Что делать? – я подошел к блиндажу.

– Сейчас еще Саня подойдет, поможете раненного до вертушки дотащить.

– Понятно. Сделаем.

Смирнов повернулся к спецназовцу:

– Теперь пошли, надо летунов тормошить, а то они до сих пор молчат.

Старший спецназа оказался тяжелым. Он так и не пришел в себя и его пришлось нести на носилках. Мы с Саньком уже прошли почти полпути до вертушки, когда по ушам резанул дикий вопль. Шедшая рядом с нами медсестра Лена присела и закрыла лицо руками. Мы резко опустили носилки и схватились за автоматы. Глухо защелкал пистолет. Возле вертушки происходило что-то очень нехорошее. Мы с Саньком переглянулись, подняли автоматы и побежали туда.

Вертолет загораживал происходящее – но звуки не сулили ничего хорошего. Ожила рация. Все наперебой спрашивали, что происходит. Голос Павла перекрыл остальные:

– Ребята, быстрей, там Палыч!

Похоже, он тоже не видит, что там за вертолетом.

Мы, не сговариваясь, разделились – я со стороны кабины, а Санька с хвоста. Криков и выстрелов больше не было, слышались только короткие возгласы, шлепки и удары. Я невольно замедлил шаг, вскинул автомат к плечу и выглянул из-за кабины.

– Черт! – заорал я. Калашников в моих руках забился, выплевывая в темноту стреляные гильзы. С другой стороны вертушки загрохотал автомат Сашки. И тотчас с вершины мощно ударил пулемет Павла. Все мы стреляли по, убегавшей скачками, темной фигуре. На плече громадного волка в такт скачкам дергалось тело человека. В пару секунд тварь скрылась за бугром, теперь его видел только Паша.

Я обернулся. Луч моего налобного фонаря осветил страшную картину – вся земля вокруг вертушки была залита кровью. В скрученных исковерканных позах лежали несколько фигур. Я лишь мельком глянул на них и побежал туда, куда скрылся волк.

Они лежали совсем недалеко. Сначала бьющийся в агонии полуволк с оторванной крупнокалиберной пулей головой, а следом за ним Ольга. Когда Пашкина очередь догнала тварь, он успел бросить Ольгу вперед. Я, не глядя, автоматически, добавил короткую очередь в спину бьющемуся уроду и подбежал к однокласснице.

Перевернул тело и приложил пальцы к артерии на шее. Жива! На секунду стало легче. Но вид девушки опять заставил сердце сжаться – она была вся в крови. Лицо было полностью залито, на форме тоже чернели огромные пятна. Ольга была без сознания, и я стал быстро осматривать её, стараясь обнаружить ранения.

К моему удивлению Ольга была абсолютно цела – ни одной раны!

– Ну что – теперь понял, кто она?

Раздался из-за спины хриплый голос Сашки. Я не успел ему ответить, нас вызвал Павел.

– Санька, Игорь! Что там? Вы целы?

Сашка повернулся в сторону прожектора Павла и помахал рукой. Потом ответил:

– Да! С нами все в порядке. Но командира больше нет. Командуй, Паша.

Похоже, услышали все. В рации зазвучали голоса. Все спрашивали, что с Палычем.

– Убит командир, – коротко ответил Санька. Павел некоторое время молчал, потом предупредил:

– Ждите там, я сейчас подойду.

И добавил для остальных:

– Ребята, смотрите в оба. Сегодня, похоже, нас решили прикончить.

– Ну что сам убьешь, или мне? – опять прохрипел Сашка. Когда он успел сорвать голос, только недавно нормально говорил? Мысль перебивала ту главную, которую мне никак не хотелось пускать в голову – кто теперь моя Ольга? Неужели Санек прав?

– Ну что думаешь? Это ведь за ней твари лезут.

Черт! Если принять это – тогда да, становится понятно, почему твари изменили свою тактику и прут днем, несмотря на потери. Но я не хотел об этом думать. И даже больше – я чувствовал и верил, что это все ерунда! Не может Ольга быть на службе у тварей – не из тех она людей.

– Иди отсюда, – устало попросил я. – Я сам все решу.

– Да, хрен ты решишь! – завелся Санька. – Я же вижу, как ты сопли распустил, когда её увидел…

Он кувыркнулся и расстелился ниже по холму. Я стоял над ним, потирая, разбитый об зубы кулак. Сам виноват – он прекрасно знал, что я не терплю прямых оскорблений. Сашка бешено зыркнул на меня, на отлетевший в сторону Калашников, и вскочил. Я понял его намерения, и успел опять сбить с ног прежде, чем он дотянулся до автомата.

– Вы что, с ума посходили?!

Поспевший Павел, встал между нами.

– Вам делать больше нечего? Там Палыч мертвый лежит, а они тут…

Он горестно вздохнул и, не повышая голоса, предупредил:

– Кончайте, иначе обоих пристрелю.

Спокойствие, с каким он это сказал, говорило о том, что он выполнит обещание. Мы это знали. Палыч мог наорать, крикнуть в запале, что застрелит, даже пистолетом помахать перед носом, но всем было ясно, что это только слова. У Павла же слова никогда не расходились с делами – я ни разу не слышал, чтобы он соврал, или не выполнил какое-то обещание.

– Ты бери пленную, – он кивнул мне. – Неси её к Лене. Она посидит с ней до утра.

– А ты, Сашка, накрой чем-нибудь это, – Павел показал на трупы. – Утром похороним.

Он прижал тангетку висевшей на груди рации, и четко проговорил:

– Всем. Командир погиб, я принимаю командование. Продолжаем службу, похоже, ночка будет веселой. Отомстим тварям за Палыча.

То, что Павел принял командование, никого не удивило – так было решено давно, в случае отсутствия Смирнова или его гибели, следующим был Паша. После него, как ни странно, должен был командовать я. Так предложил в свое время Палыч и все ребята согласились.

Пока я возился, с так и не пришедшей в себя, Ольгой, Павел залез в вертолет. Через минуту он появился.

– Все цело, – пояснил он, заметив мой взгляд. – Умел бы кто, можно летать в Город.

Про вертолетчиков мы не вспоминали, понятно, что они лежали там же, среди месива мертвых тел.

Я взял Ольгу на руки и поплыл – запах её волос остался точно таким же. Пахло какими-то цветами, так же как тогда – в прошлой жизни. Я закрыл глаза и немного постоял, потом прижал расползающееся тело к груди и пошел к лазарету. Ленка, убежавшая после того, как увидела зверя, вышла из своей землянки и ждала меня у входа.

Однако дойти до медчасти я не успел, словно, повтор надоевшего кошмара, ночь опять взорвалась воем тварей и автоматными очередями. Лена сразу спустилась к себе. Я на секунду замер – что делать? Потом решил – к черту лазарет, не успею! Вход в мой окоп был совсем рядом, я положил Ольгу на землю, спустился на пару ступеней, поймал её за плечи и потащил в свое гнездо. Быстро уложил на старый матрас, лежавший на досках в углу – я иногда, спал прямо здесь – и бросился к амбразуре.

Так и есть – в свете прожекторов внизу блестели десятки пар глаз. Дал короткую очередь для острастки и провел прожектором вправо-влево. Разведчика не видно. Значит или убили, или уже пробежал и сейчас прячется где-то у нас. Эта худая тварь, как крыса, никогда не нападает в одиночку, всегда ждет своих более сильных товарищей. Только если его зажать, и уже нет другого выхода, тогда он тоже кидается в драку.

Снизу полезли, и началось – мысли и чувства исчезли, я превратился в автомат – придаток к Калашникову. Я, то выцеливал вырвавшихся вперед особей, то просто длинной очередью заставлял распасться особо крупную кучу оборотней. Тварей нынче было так много, что их вой, казалось, перекрывал даже очереди крупнокалиберного пулемета Павла.

Сначала я несколько раз оглядывался. В полумраке, слабо разбавленным светом, падающим через амбразуру, было видно только то, что Ольга лежит, а очнулась она или нет – не разобрать. Потом я полностью переключился на то, что творилось с наружи и больше не оборачивался. А дела в этот раз шли все хуже. Обычно нападавшим хватало двадцати минут постоянных смертей. После этого они теряли желание рваться вверх и уползали обратно в Лес. Однако сегодня все шло по-другому. С самого начала дня, с той минуты, как фигурка девушки появилась перед нашим постом.

Прошла уже, казалось, целая вечность, а черно-зеленые фигуры все появлялись и появлялись, выныривая из враждебной стены леса. Я с тревогой начал посматривать на запасные магазины. По-моему, они стали убывать слишком быстро. В ящике у матраса были еще два полных цинка с патронами, но если так пойдет, то набить новые я просто не успею. Я уже перестал делать длинные очереди и старался тщательней прицеливаться. Даже в горячке боя начала проскальзывать подлая мысль, что эта ночь, может оказаться последней.

– Лена! – Павел не забывал ни о чем. Лишь только атака чуть замедлилась, он начал перекличку.

– У меня все нормально, – голос Ленки немного дрожал. Но мы знали, что ей можно доверять, она только на вид была блондинкой. Внутри у нее явно была стальная пружинка.

– Саша…

– Геннадий…

Иванов продолжал вызывать, все коротко отвечали.

– Игорь!

Я постарался, чтобы мой голос звучал весело:

– Все нормально. Воюем.

– Ты почему не отнес девушку к Лене?

Блин! И про это помнит.

– Не успел, – честно ответил я. – Твари полезли. Ты же сам видел.

– Ладно, – согласился он. – Как она?

Я оглянулся.

– Все так же. Без сознания.

Наш разговор перебил Филя.

– Командир! Они опять!

– Вижу, – немного глухо, но как всегда спокойно ответил Павел. – Воюем. Всем удачи!

Я тоже заметил, что внизу у кромки леса, опять началось шевеление. Вторым прожектором, который крутился на турели, провел по сторонам. И сразу повезло – разведчик появился прямо напротив меня. Худая тварь выпрыгнула из кустов, на мгновение застыла, выставив длинную морду и принюхиваясь, а потом понеслась в гору. Урод иногда падал на все лапы и прыгал как кошка. Я задержал дыхание, выбрал опережение и аккуратно потянул спусковой крючок. Короткая, в три патрона, очередь дернула автомат. Тварь как раз прыгнула и поймала грудью свою смерть. Разведчик словно застыл в воздухе и рухнул на землю. У Калашникова, слишком легкая пуля, тварь не отбросило и не разорвало, как это было после попадания из Корда Павла. Но то, что ему кранты, это я знал точно – наверняка, разворотило всю грудь.

Я не успел порадоваться успеху – вовремя убитый разведчик, часто останавливал атаку – как заметил, что справа в секторе Гены, мчится вверх еще один такой же. Вот это было уже новенькое – еще ни разу за мою бытность на посту, атаку никогда не начинали сразу два разведчика.

Я перевел взгляд влево – черт! Похоже, и там бежала такая же худая тварь. Это было вообще из ряда вон. Вдруг стало тоскливо – несколько разведчиков сразу – ничего хорошего это сулить не могло. Я приложил к плечу приклад и попытался поймать в прицел тварь из сектора Гены – он был ближе. Но в этот раз не повезло. Урод скачками ушел в сторону и исчез. Ладно, теперь это Генкина проблема. Я сразу переключился на остальных, тех, что внизу.

Глава 4

Первой погибла Лена. При этом мы все слышали, как это произошло.

– Ребята! Помогите! Помоги…

Потом рычание и все смолкло.

Похоже, все произошло мгновенно, она успела выкрикнуть в рацию только три слова. По меркам нашего поста, потерь у нас не было очень давно, и мы отвыкли от этого. На других гибли чуть ли не каждый месяц. Я дернулся бежать к ней на помощь, но только привстал и сел обратно. Уже бесполезно. На секунду отвлекшись от черной стены леса, я проверил двери, отделявшие мое гнездо от окопа. Нормально – массивный засов закрыт. Как же тварь попала к Лене? Наверное, открывала двери зачем-то.

Ольга так и лежала без сознания, я на ходу опустил руку ей на шею. Пульс есть, хоть и очень редкий. Что-то слишком долго она не приходит в себя. Однако переживать некогда, выстрелы и вой зазвучали с новой силой. Я припал к амбразуре. Твари в моем секторе были не очень активны – иногда выпрыгивали из кустов, потом снова скрывались. Я знал, что это такое – сейчас там, в темных зарослях кустов и между деревьев накапливается масса уродов, чтобы через несколько минут броситься наверх, под наши пули.

Меня всегда удивляло то, что тварей так много. При любой атаке, мы убивали не меньше десятка особей – как повезет, иногда и несколько десятков. И на порядок больше их уползало раненных и изуродованных. Однако проходило пару часов и Лес опять выплевывал целую толпу живых особей. За два года с небольшим, когда они появились и начались первые столкновения, мы так и не узнали о них почти ничего. Откуда они взялись, как размножаются, где живут и прочая, прочая.

Конвой, привозивший нам припасы, забирал иногда не успевшие разложиться трупы гадов – говорили в лабораторию для изучения – но пока никаких данных из Города не приходило.

То, что происходило сейчас, было тоже необычно – твари всегда нападали на всем фронте одновременно. Сейчас же – на других участках у ребят звучали выстрелы, а у меня была тишина. Пулеметные гулкие очереди сверху, вообще, участились. Что за черт?! Почему не лезут ко мне? Я опять вскочил – хотелось выбраться наверх и оглядеться. Я даже дернулся к двери, но вдруг с размаху сел обратно на свою доску. В углу, в полумраке блестели черные глаза.

– Ольга!

Я бросился к ней, но сразу застыл. Чужой холодный голос тихо спросил:

– Кто ты?

По спине поползли мурашки. Я раздвоился – на матрасе по-прежнему лежала моя Ольга, но говорил, казалось, кто-то другой.

– Ольга, это я, Игорь.

Сзади, за амбразурой опять раздался вой – Баньши подобралась, похоже, к самому подножию холма. Я дернулся, но побоялся отвернуться от Ольги. Она сама показала рукой на бойницу, и нормальным голосом приказала:

– Туда смотри, Игорек.

Я выдохнул – голос был тот же самый, который я помнил все эти годы. Значит, показалось, успокоил я себя. Крикнул ей, чтобы не вставала, и быстро крутнулся назад к амбразуре.

– У нас тут сегодня полный кирдык! Прут и прут! Скорей бы утро! – добавил я, не глядя на неё.

Что-то было не так – я понял это нутром. Хотя все внимание было направлено на то, что творилось за амбразурой, я почуял, что что-то изменилось. И вдруг понял, что уже некоторое время не слышу пулемета Павла. Однако я быстро успокоил себя – менять коробку с патронами и вставлять ленту – это быстро не сделаешь. Всегда так. Он сколько раз просил второго номера, но людей никогда не хватало.

Видимо, твари тоже поняли, что наше самое грозное оружие не работает, и осмелели. Сначала одиночные фигуры снова начали выпрыгивать на дорогу, а немного погодя из Леса полезла уже основная масса. Я дал очередь и выругался, АК – это не Корд, рассеять скопившихся внизу не удастся. Очередь из крупнокалиберного сейчас была бы как раз вовремя – покосила бы как траву, собравшихся кучей гадов. Глядишь и атаку сорвали бы. Что же Паша так долго?

Я вздрогнул. На плечо легла рука.

– Вам конец.

– Сплюнь!

Я взглянул на Ольгу и на секунду прижался щекой к её ладони. Она удивленно посмотрела на меня.

– Ты что? До сих пор?

«А ты, неужели ты не помнишь ничего?» Я не стал отвечать и отвернулся. И как раз вовремя. Огромная тварь скачками неслась внизу справа, там, где был небольшой овражек. Они всегда старались там проскочить, и я хорошо пристрелял это место. Выловив, когда над землей появится звериная голова, я нажал курок. Мимо. Тварь скоро проскочит место, где я могу его достать, и уйдет в другой сектор. Потом его лучше всего будет видно Павлу, сверху. «Паша, Паша, что же ты молчишь?»

– Дай!

Ольга вдруг оттолкнула меня и припала к бойнице. От неожиданности я, не сопротивляясь, отдал ей автомат. Через секунду АК коротко грохнул, и затвор выкинул на земляной пол две дымящиеся гильзы.

– Вот так надо. Всегда стреляй в тело, а не в голову. Так надежнее.

Она улыбнулась. Улыбка была не Ольгина – жесткая и холодная. Такую я уже видел сегодня, когда она отобрала нож у Саньки. Ольга поднялась, забросила автомат на плечо и спросила:

– Еще оружие есть? Хорошо бы Макаров, у него пуля тяжелая.

– Нет. Вон две гранаты и «муха», – я показал на полку под амбразурой. – Но это, как сама понимаешь, на крайний случай.

– Бери все и пошли. Нож есть?

– Да, конечно.

Я торопливо достал из кармана складень-выкидуху. Почему-то я чувствовал себя перед ней, как школьник перед завучем.

– А настоящего ножа нет? – скривилась она. – Ну или топора, на худой конец?

– Нет. А куда мы собрались?

– Плохо, – не заметив моего вопроса, вздохнула Ольга. – Как вы в рукопашную с ними деретесь? На кулаках что ли?

– В рукопашную?! С тварями? – я немного окосел от такой перспективы. – Никак, мы не идиоты.

– Ладно, деваться некуда, пойдем с тем, что есть. Автомат будет у меня, я, похоже, с ним лучше управляюсь.

– Так куда мы? – я занервничал. Я не привык, так надолго отрываться от амбразуры, когда идет атака.

– Ты что не слышишь – посту конец. Пулемет молчит. Пойдем туда. Надо отбивать точку, измененные технику не трогают. Пулемет и патроны целы. Если их не отобьем, до утра точно не продержимся.

Мне было страшно, даже очень страшно – но я не мог показать этого Ольге.

– Пошли, – стараясь казаться спокойным, я сунул гранаты в карманы куртки и забросил «Муху» за спину. Потом включил налобный фонарь и шагнул к двери.

– Стой, – она придержала меня за руку. – Я пойду первой. Приготовь лимонку, если крикну – кидай, куда покажу. И возьми вон ту штуку – пригодится.

Ольга показала на стоявшую в углу у дверей «фомку» – короткий изогнутый ломик. Вчера я подгонял им свою перекосившуюся дверь.

Она отодвинула засов и, перехватив автомат, решительно толкнула дверь ногой. Я шагнул за ней, радуясь, что она не видит мое лицо – наверняка, страхом перекошено. В левой я зажал ребристое тело гранаты, а в правой «фомку».

Очереди разрывали ночь. По тому, где стреляли, я определил, кто из наших еще держится. Черт! Все плохо – работали только автоматы. Значит, в живых осталось пятеро: Филя, Сашка, Гена Славкин и оба брата Селивановы. Я тут же поправился – со мной шесть.

Почти половина погибла за пару часов. Хоть я и не видел, что произошло с Леной и Павлом, но ни капли не сомневался, что они мертвы. Иначе, давно бы подали весточку.

– Стой! – остановил я Ольгу и показал на опасное место. – Сейчас вот тут за плитой, может прятаться. Уже было раз.

– Свети!

Она вскинула автомат к плечу и шагнула в сторону, обходя темный провал. Никого. Я так давно не выходил ночью наружу, что не узнал свой пост. Все прожектора у огневых точек ребят светили вниз – так что пространство от дороги до самых блиндажей было освещено хорошо. А площадку за блиндажами, освещали только три прожектора на вышке Павла. Один – тот, которым можно было управлять вручную, сейчас завалился и светил прямо в землю под вышкой. Теперь я точно поверил, что Павла больше нет. Но как он мог подпустить тварей к себе, я даже представить не мог.

Я отвлекся, разглядывая лагерь, и вздрогнул от загрохотавшей возле уха очереди. Ольга стреляла куда-то вверх. Я заметил только мелькнувшую у вертолета тень. Попала или не попала она в кого-нибудь, я не понял. Однако подруга уверенно сказала:

– Рогатый готов.

– Что? Какой рогатый?

– Что не встречал? У них вот здесь на лбу вот такие наросты. Мы зовем рогатыми.

Я вспомнил, что да – я тоже видел таких. У них еще морда клювом.

Притихший было вой тварей, вновь зазвучал, набирая нечеловеческую высоту.

– Сраные Баньши, – выругалась Ольга. – Специально на психику давят. Сейчас опять полезут.

Я тоже в этом не сомневался. Весь предыдущий мой опыт говорил об этом.

– Хрен с ними, Игорь, не отвлекайся. Пусть пока остальные поработают, – Ольга поправила на плече ремень Калашникова. – Наше дело пулемет. Пошли!

Хотя до гнезда Павла, было всего метров сорок, пройти их быстро не удалось. В темном круге мертвой зоны прожекторов вышки, зарычало-завыло несколько глоток и нам навстречу выскочили два здоровых полуволка. Однако, заметив, как Ольга вскинула автомат, они резко затормозили и скрылись обратно в темноту.

– Здоровые умные, – констатировала она.

– Знаю, – отозвался я.

Мы действительно, это знали – чем больше по размеру тварь, тем больше у нее мозгов. Полуволки были размером с человека и соображали почти также. Мелкие же твари, больше были похожи на животных – если в общей атаке они еще как-то действовали по плану, то в одиночку были совершенно не предсказуемы.

Теперь мы знали, что под вышкой есть несколько гадин. Возможно, и наверху, у пулеметной установки были еще твари. Вряд ли полуволки полезли по лестнице – их лапы не приспособлены для этого. Скорее там те, похожие на обезьян – мы их так и звали: макаки. Они поменьше полуволка, но зато могут забираться на деревья.

Мы замерли, пытаясь разглядеть что-нибудь в темноте, под вышкой. Свет моего фонарика не доставал туда, и кромешная тьма скрывала тварей. В это время совсем некстати захрипела рация.

– Ребята, кто жив, отзовитесь!

Голос Фили дрожал. Бедный пацан, подумал я, хреново одному. И Павла нет.

Мы так привыкли к тому, что Паша всегда может прикрыть, прийти на помощь, если туго, что сейчас мне казалось, что лагерь совсем беззащитен. Я прижал тангетку.

– Держись, Ваня, отобьемся. Это Игорь.

– Держись, – поддержал меня злой голос Сашки. – Я жив.

Один за другим Гена и оба брата подтвердили, что они тоже на месте.

– Игорь! – закричала Ольга. – Очнись! Вон там!

Она показывала рукой в сторону вышки. Я вскинулся, оттуда ползло темное урчащее пятно.

– Кидай гранату!

Я бросил фомку, перехватил «феньку» в правую руку, быстро разогнул усики, выдернул чеку и метнул гранату в приближавшуюся кучу.

Потом, поймал замешкавшуюся Ольгу и силой завалил на землю. Ф-1 это не РГД, осколки летят, мама не горюй. Когда-то это мне вдалбливали на курсах ополчения, но как-то не верилось, пока сам не увидел.

Казалось «фенька» никогда не взорвется, мы уже лежали, когда наконец грохнуло. Визги и рев уродов показали, что я попал куда надо. Ольга присела на одно колено, прижала автомат к плечу и приказала:

– Свети туда!

Я сорвал со лба фонарик и направил туда, где только что был взрыв. Лишь только слабый луч светодиода выхватил первую окровавленную голову, поднявшуюся навстречу свету, Ольга выстрелила. Светившиеся глаза дернулись и исчезли. Я сразу перевел свет в сторону. Когда-то, еще до катастрофы, я видел в фильмах взрыв ручной гранаты. Людей просто расшвыривало и разносило на куски. На самом деле – это вранье, даже «фенька» не сможет расшвырять толпу. И хотя осколками косит здорово, всегда есть шанс уцелеть. Поэтому я совсем не удивился, когда увидел, что навстречу нам поднимается совершенно не поврежденный зверь. Его немного шатало и все. Похоже, контуженный. Он заметил нас, вскинулся, расставив передние лапы, и пошел, быстро набирая скорость.

Ольга с ходу прошила его очередью. Полуволк зашатался, царапая разорванную грудь искореженными лапами, и повалился на землю.

– Идем!

Она вскочила и быстрым шагом двинулась вперед, прямо под вышку. Я подхватил с земли «фомку» и поспешил за ней. Она на ходу еще пару раз выстрелила в дергавшиеся тела тварей на месте взрыва. Фонарь выхватил изуродованные тела, как всегда, дергающиеся и извивавшиеся. Твари очень долго умирают. Уж на это я насмотрелся – уже, кажется, жизни не в чем держаться, одни обрывки от тела, но они продолжают двигаться.

Мы подошли к лестнице, я посветил вокруг – никто больше не прячется, дожидаясь нас? Но тварей не было, хорошо, что они любят нападать кучей, сразу все попали под осколки гранаты. Я направил фонарик вверх. Сомнений не было, твари побывали там – люк откинут, можно свободно забираться. Как Павел – самый серьезный среди нас – допустил такое?

В люк, вдруг, выглянула голова, блеснула красными глазами и мгновенно исчезла. Я вздрогнул и чуть не выронил фонарик.

– Что будем делать? Там на полу лист железа. Отсюда пуля не возьмет.

Ольга молча отдала мне автомат, потом сняла и бросила на землю куртку, оставшись только в черной футболке, соблазнительно обтягивавшей её прелести.

– Дай ломик.

– Ты что задумала?

– Давай, тебе говорят!

Она выхватила у меня из рук фомку и быстро отвернулась. Уже схватившись за перекладину, она глухо пробормотала:

– Держи люк на прицеле. Появится любая тварь, стреляй.

Голос Ольги опять изменился – стал грубым и глухим, словно мужской. Я, растерялся и только кивнул, не в силах говорить. То, что она творит – это чистое самоубийство. Любая тварь если её масса больше пятнадцати килограммов, легко справляется с человеком. Реакция у них мгновенная, а силы как у зверя. Ну и в довесок – длинные, острые когти и полная пасть острейших зубов, легко крошащих кости.

Я так и не остановил её, лишь как завороженный глядел, как она поднимается выше и выше. Все-таки я трус, я давно это подозревал и все мои безрассудные выходки, сделанные когда-то, были именно для того, чтобы никто не заметил этого.

Голова девушки исчезла в проеме и тотчас там противно завыла тварь. Я зажмурился на секунду, а когда открыл глаза, Ольги на лестнице уже не было. Тварь смолкла, долгое мгновение висела тягостная тишина и вдруг ночь взорвалась дикими звуками. Наверху выли, визжали и орали тысячи чертей, грохотал металл, и слышались глухие удары.

– Б… ь! – выругался я, закинул автомат за спину и схватился за перекладину. К черту! Я ведь опять теряю её! В который раз.

Однако я не успел подняться на пару ступеней, как все кончилось. Над головой опять была тишина. Полный жутких предчувствий, я ускорился, но голос сверху остановил меня.

– Не залазь! Жди там!

Я с трудом понял, что это Ольга. И то лишь после того, как в конце фразы она тихо добавила:

– Игорь, подожди…

Однако я представил, что она там сейчас вся израненная и, наоборот, ускорил движение.

– Не вздумай!

Крик сверху, был больше похож на рык дикого зверя. Я спрыгнул вниз и сдернул автомат. Стоя внизу, посматривал то вокруг, то вверх. В голове было пусто. Умом я понимал, что не могла Ольга выжить – даже одна тварь разорвет на куски здоровенного мужика, а судя по грохоту и голосам, тварь явно была не одна. Какой бы тренированной и накачанной не была сейчас моя бывшая подруга, она никак не могла справиться с несколькими уродами. Но тут мои рассуждения останавливались, и я гнал подлые мысли. Значит, могла, говорил я себе. Ведь она живая, а твари нет. Ведь это же она говорит?

– Игорь, залезай.

Голос был слабый и чуть дрожал. Настоящий Ольгин голос. Я бросился к лестнице.

Она сидела в углу, привалившись спиной к доскам ограждения. Футболка была изорвана в лохмотья, бюстгальтера под ней не было. Грудь – она стала гораздо больше, невольно отметил я – и все тело были забрызганы кровью. Лицо, под спутанными волосами тоже было в крови. Не обращая внимания на дергавшиеся вокруг трупы «макак», я кинулся в угол и упал перед ней на колени. Ольга дернулась, приподняла руки пытаясь прикрыть соски, но, похоже, сил не было, и она безвольно опустила их.

– Ничего, ничего, – шептал я, сдирая с себя куртку. – Давай моей укрою, а потом твою куртку принесу.

Она что-то прошептала, я не расслышал и склонился к самому лицу.

– Добей измененных…

– Понял. Сейчас, – прошептал я в ответ и, вдруг, неожиданно для себя, поцеловал её в губы. Она дернулась, стараясь отодвинуться, но остановилась. Губы, сначала равнодушные, ожили и ответили. Словно силы вливались в неё через мой поцелуй.

Я обхватил её руками и прижал к себе. Через секунду её руки повторили мой маневр. Она сжала меня так крепко, что я даже не мог пошевелиться. Ну и силища у нее – мелькнула быстрая мысль. Вдруг я почувствовал, что она сдирает с меня майку, её губы словно впились в меня.

Древний инстинкт – самый сильный из всех в этом мире, сильнее самой смерти – превратил нас в двух ненасытных животных. Наверное, со стороны то, что происходило сейчас на вышке, выглядело не менее страшно, чем то, что происходило здесь десять минут назад. Казалось, битва продолжается. Мы катались в крови и грязи, среди полумертвых дергающихся тел, и никак не могли насытиться друг другом. Ольга рычала и взвизгивала. Думаю, и мое горло выдавало нечто подобное.

Сколько это длилось, я не скажу. Наверное, не долго. Потому что, когда мы распались, дергаясь в сладкой истоме, по телам тварей, все еще пробегали конвульсии. А может долго – потому что небо на востоке начало светлеть.

Через пару минут я отдышался и пришел в себя. «Блин, что я творю?! Мы с ума сошли!» Я с отвращением оттолкнул привалившийся ко мне труп «макаки» и вскочил. Быстро нашел отлетевший в сторону фонарик – он так и горел – и направил на Ольгу. Она сладко потягивалась, не открывая глаз. Вокруг царила смерть – все было залито кровью тварей и лежали три тела с переломанными, неестественно вывернутыми лапами. Кроме этого, у всех троих были пробиты лысые черепа. До меня только сейчас по-настоящему дошло, что Ольга сделала это обычным ломиком, без всякого оружия. Я опять перевел фонарик на нее. Красивое оформившееся тело женщины – совсем не такое, каким оно запомнилось мне – было перемазано в крови, но не было не одной раны. Я даже головой потряс – как это? У «макак» когти как ножи.

Почему-то сейчас, после соития, которое должны бы, по всем канонам сблизить нас, она, наоборот, показалась мне совсем незнакомой.

– Ольга, – прошептал я и коснулся голой ноги. Она открыла глаза. Я опять не узнал этот взгляд. Глаза были черными и масляно блестели как у тварей. Но это длилось только секунду. Она вдруг засмеялась и сказала:

– Ну и видок у тебя.

Я глянул вниз. Черт! Штаны у меня были спущены и висели ниже колен. Я быстро натянул их и застегнул молнию. Ольга одним движением вскочила, подобрала трусики и натянула. Потом подняла свои пятнистые армейские брюки, встряхнула и с сожалением сказала:

– Жалко. Все уделала. Стирать надо.

К моему удивлению, одевать она их не стала, а набросила на ограждение. Словно приветствуя наше возвращение в мир, внизу прозвучала короткая очередь.

– Суки! Пожить не дают, – выругалась Ольга, и в момент проскользнула к пулемету. Я тоже очнулся, подхватил, лежавший под ногами автомат и шагнул к ограждению. Хотел покрутить прожектор, но вдруг понял, что уже и так можно разглядеть, что происходит вокруг.

Светало стремительно. Летнее утро быстротечно и восток, только недавно начавший светлеть, уже заалел. Я выключил фонарик и присел от разорвавшего мир грохота. Ольга, словно фурия, оскалив зубы и что-то выкрикивая, поливала очередями из пулемета дорогу и подползшие к ней кусты. Дымящиеся здоровые гильзы, тоже очередями, колотили по настилу площадки.

Похоже, пока мы занимались любовью, твари накапливали силы. По всему фронту вдоль дороги зачернела и начала шириться полоса. Через секунду от общей ленты оторвалась и запрыгала вверх черная капля. Разведчик – понял я. Тотчас же по нему ударил автомат из блиндажа одного из братьев. Однако, выросшая в сжимавшийся и разжимавшийся стручок, капля мгновенно изменила направление и ушла из-под огня. Ольга спрыгнула с офисного кресла, не глядя, ногой оттолкнула его, чтобы не мешало, и повернула ствол Корда. Короткая очередь и тварь внизу резко бросило в сторону и разорвало на две части. Пуля калибра двенадцать миллиметров – это почти пушечный снаряд.

Вой до этого заунывный, опять начал набирать высоту и достиг, казалось, уже невозможной тональности, однако все не заканчивался, а лез и лез вверх. Меня выворачивало наизнанку, словно кто-то рядом водил огромным куском пенопласта по стеклянной стене. К вою Баньши прибавился рев и вой разномастных тварей на дороге. Не обращая внимания на очереди Корда, вырывавшие целые куски в цепи нападавших, они потекли вверх, на нашу высоту.

Что-то в этой картине было не так. Мне вдруг стало очень страшно, я понял, что там внизу не такое, как всегда. Впервые я видел, что черная полоса, выдавливающаяся из стены Леса, не отделилась от кустов, а так и продолжала расти. Твари шли и шли, словно собрались сюда со всего Леса.

– Твою …! Сколько их там?!

Я схватил автомат и приложил прямо на ограду. Моя очередь показалась просто треском рвущейся тряпки по сравнению с грохотом Ольгиного пулемета. Она продолжала методично крушить особо вырвавшиеся вперед языки живой лавы. Но, похоже, и до неё начало доходить, что сегодня даже Корд не сможет нам помочь. Эх, хотя бы еще один, подумал я, в два ствола еще можно было их попридержать. Солнце уже близко.

Ольга повернулась ко мне и скомандовала:

– Иди сюда! Садись и работай. Не увлекайся по одному месту. Ровняй по всей линии. Главное не дать развить атаку. Придержи их хотя бы десять минут. И смотри, чтобы ствол не перегреть! Менять некогда.

Последние слова она кинула мне, уже скрываясь в люке. Ошарашенный, я даже не успел спросить куда она. А потом уже и некогда было, я успевал только поворачивать железяку на турели и выбирать особо продвинувшихся уродов. В голове же каруселью крутилась засевшая мысль – где она всему этому научилась? Мысль о том, что с ней может случиться что-то плохое, даже не появилась. Я как будто уверовал в её неуязвимость.

Я надавил на гашетку, но пулемет молчал. Сука! Даже не заметил, как вылетела лента. Я бросился в угол, где стояли коробки с лентами. Схватил тяжеленный железный ящик и подтащил к пулемету. Руки тряслись, я представлял, что сейчас, пока я вставляю новую ленту, твари успеют заскочить за линию блиндажей. Одними Калашниковыми ребята их не остановят. Слишком много уродов пошло в этот раз на штурм. На мгновение я позволил себе кинуть взгляд за ограждение. Лучше бы не смотрел – все шло к тому, что я только что себе представил.

С другого края раздался взрыв гранаты. Вот черт! Если дошло уже до этого – дело совсем плохо.

И вдруг – я не поверил себе – где-то рядом затрещал еще один пулемет. Похоже, что-то скорострельнее, чем Корд. Очередь сливалась в сплошной вой. Я опять отвлекся и посмотрел вниз. Словно стальная метла шла по скачущим вверх тварям. Вот это газонокосилка! Ну, Ольга! Ну, молодец!

До меня уже дошло, откуда мог взяться еще пулемет. То, что стрельба велась справа, оттуда, где стоял обезлюдевший вертолет, подтверждало мою догадку. Значит, у спецназа в вертолете еще осталось оружие. Но откуда об этом могла знать Ольга? У меня в голове опять пронеслись картины вчерашнего вечера. Вырванная дверь и сцена возле вертушки.

Однако задумываться было некогда. Твари хоть и замедлились, но назад еще не побежали. Я заправил новую ленту в приемник и тоже припал к прицелу. Благо, солнце выдвинуло краешек из-за леса, и видимость была отличной. Если бы все шло по прошлым сценариям, сейчас твари должны были сворачиваться – они не любят день – и сваливать обратно в лес. Прятаться в ямы и пещеры. Но после вчерашнего дня, я на это уже не надеялся.

То, что я сейчас увидел, вызвало настоящий шок – такого никогда не было! Группа на самом крайнем фланге, там, где дорога отворачивала от Леса и уходила в степь, оторвалась от основной массы и помчалась за холм. Я даже сразу не поверил своим глазам – как? Они ведь всегда нападают только по фронту. Мы даже и не прикрывали никогда сторону, уходящую в степь. Там только несколько рядов колючей проволоки и все.

Блин! Я не смогу разглядеть их, с той стороны мертвая зона. Ребятам из блиндажей, тоже не видно. Я бросил пулемет и подскочил к ограждению с тыльной стороны. Перегнулся за перила, но нет – ничего не видно. Площадка, которую готовили когда-то для казармы, закрывала все. Что же делать? Скоро твари появятся в лагере. А я их даже не увижу, они пройдут под вышкой. Похоже, так они ночью и добрались до Павла. Было такое ощущение, что гадины за прошедшие сутки, резко поумнели.

Я обернулся – и прыгнул обратно к пулемету. Стоило мне отвлечься и твари ускорились. Почему-то и пулемет Ольги молчал. Нет! – я прогнал от себя плохие мысли. – Ольга уродам не по зубам. Она их голыми руками порвет.

– Павел! – ожила рация. – Ты куда опять пропал? Прикрывай, мы не удержим!

Автоматы внизу работали не переставая. Я торопливо развернул Корд и дал очередь по вырвавшимся вперед тварям. Теперь я различал уже отдельные фигуры и видел, что творил крупнокалиберный пулемет в черно-зеленых рядах. Несколько моих пуль сразу вырывали из цепи целый кусок.

Я опять смог остановить атаку с фронта, но из головы не выходили твари, прорвавшиеся с тыла. И мучал вопрос – почему замолчала Ольга?

Словно в ответ на мои мысли внизу загремел пулемет. Теперь он работал глуше, словно из ямы. Ольга находилась где-то за высотой со стороны степи. Я не удержался от радостного восклицания. Значит, Зумба тоже заметила тех тварей, что пошли в обход. Она просто настоящий ниндзя! Всегда там, где надо.

Пока я на секунду отвлекся, ситуация внизу изменилась. Сначала я засомневался в том, что вижу, но быстро понял, что все так и есть – твари уходили. И при этом все быстрей и быстрей! Они просто бежали. Я хотел пустить очередь в спины уродам, но остановил себя. Патроны у нас не бесконечны, а машины из города придут еще не скоро.

– Уходят! Суки, уходят!

Я узнал восторженный голос Фили. Я сплюнул – как бы не сглазил – нынче все возможно. За эти сутки твари сломали все стереотипы о своих действиях.

Там, где находилась Ольга, еще пару раз прозвучали короткие очереди и тоже все стихло.

Прошло еще несколько минут, и я услышал внизу скрип лестницы, а потом её голос.

– Игорек, это я.

Глава 5

На склонах не было видно не одной твари. Уже успели утащить и убитых. Утро начиналось тихое и красивое.

– Все, – Ольга улыбалась. – Больше не полезут.

– Откуда знаешь?

– Знаю.

Она огляделась и кивнула на «макак»:

– Выкинь этих вниз. Скоро начнут разлагаться. Вонищи будет.

Я как-то незаметно для себя, признал её право быть командиром.

Сбросив последнюю тварь, я наклонился над ограждением. Павел! Внизу, там, куда я сбросил уродов, лежало тело Павла. Вместо лица было сплошное черное месиво, узнал его только по одежде. Меня передернуло. Блин, где-то еще Лена лежит. И Палыч. Твари – суки! Откуда они взялись на нашу голову?

И все-таки я не понимал, как Паша – олицетворение серьезности и порядка в нашем лагере – мог допустить, чтобы твари подобрались к нему. Ладно, Ленка – в это я легко мог поверить – но Павел? Мы даже Пашей его никогда не называли, слишком уважали, а тут – как пацана. Что-то за этот день изменилось в мире – все вокруг ведут себя не так как надо.

Я вспомнил, что мы творили тут полчаса назад, и лицо у меня загорелось – блин, сам-то сейчас что выделывал? Действительно – мы как будто с ума сошли, я во всяком случае. Кругом твари, бой, а мы словно в спальне оказались. Что это? Ольга так на меня действует или я, и вправду, уже с головой перестал дружить. Впрочем, на посту это не новость – хотя на нашем не было, но с других в дурку, в Город увозили. Я про пару случаев точно знаю.

Я обернулся и только покачал головой – картина была неописуемая: в свете разгорающегося утра, девица в одних измазанных трусиках, протирала своими штанами пулемет спецназовцев. Это был Печенег. Я такой видел только на курсах, когда нас готовили сюда, на пост. Зрелище было еще то – полуголая измазанная красавица и черный поблескивающий пулемет. У меня даже опять начало разгораться желание, но я сразу отвернулся и опять посмотрел вниз на трупы. Все желание сразу пропало.

– Ольга, принести тебе куртку? И может ты все-таки штаны оденешь?

Она безмятежно засмеялась.

– А что? Не нравлюсь?

– Конечно, нравишься!

С жаром ответил я, и, вдруг, неожиданно даже для себя, спросил:

– Оля, а это, действительно, ты?

Она кинула на меня быстрый, оценивающий взгляд. Мне, даже показалось, что в её глазах промелькнуло беспокойство. Но, похоже, только показалось. Голос был веселым и родным.

– А, что Игорек – что-то здесь изменилось?

Она вызывающе выставила грудь вперед и потрясла. Большие белые мячики запрыгали у меня перед глазами. У меня опять пересохло во рту. Я с трудом оторвал глаза от торчащих коричневых сосков.

– Ольга, прекрати!

Она счастливо засмеялась.

– То-то же. Смотрю, сразу все вспомнил.

– Я и не забывал, но ты изменилась.

– Хуже стала?

– Нет, что ты! Ты теперь, вообще, красавица! И стала настоящей женщиной…

Она опять заулыбалась.

– Но, ты тоже вон каким мужиком стал. Тоже не сразу узнала.

Я решился и задал вопрос, который мучил меня с тех пор, как я только увидел её.

– А ты думала обо мне?

Что-то я натворил этим вопросом. Лицо девушки вдруг потеряло всю решительность, мне даже показалось, что губы на миг задрожали. Она не стала отвечать и перевела разговор на другое.

– Игорь, мы заболтались. Где твоя рация? Свяжись с людьми и узнай, как они. Потом нам надо обойти или собрать всех. Я хочу поговорить.

Я встряхнулся – действительно, нашел время для выяснения отношений. Но то, как она среагировала на мой вопрос, согрело мое сердце. Значит, не только я, она тоже страдала. Я был счастлив.

– Сейчас!

Я взял куртку, отцепил с кармана «Мотороллу» и протянул куртку Ольге. В этот раз она отказываться не стала и накинула её на себя. Куртка в груди не сошлась, и застегивать её она не стала.

– Всем внимание, – я старался говорить четко и раздельно, так как это делал Павел. – Говорит Игорь. Я принимаю командование. Павел погиб.

Я хотел провести перекличку, но рация сразу загремела голосами ребят. Всех перебил голос Саньки.

– Откуда ты про Павла знаешь?

– Я здесь, на вышке. До него «макаки» добрались.

– А ты не врешь?

Я отодвинул рацию и попросил Ольгу:

– Стрельни.

Она пристроила трубчатый приклад к плечу и нажала курок. Короткая очередь взорвала утро.

– Слышал? Теперь, веришь? – спросил я, вновь зажимая клавишу.

– Верю. Что делать будем?

– Через десять минут всем собраться на плацу. Обговорим.

– Ну, ты настоящий командир, – похвалила Ольга. – Давай, пока люди собираются, я тоже прикинусь. Вчера видела – у вас девушка, медсестра есть. Она моего роста. У нее, наверняка, есть штаны запасные и майка.

– Она погибла.

Я на всякий случай попробовал вызвать Лену, но тщетно.

– Тем более, – нисколько не смутилась одноклассница. – Смотри тут, а я пока сбегаю к ней. И где этот плац?

Я объяснил. Плацем мы называли две дорожных бетонных плиты, уложенных рядом с командирским блиндажом. Там же была курилка с лавочкой. Летним днем, во время затишья, мы часто торчали там, лениво пережевывая, тысячу раз слышанные друг от друга истории.

– Возьму калаш на всякий случай, – она закинула АК за спину, натянула берцы прямо на голые ноги, и исчезла в проеме люка. Я прошел к пулемету, опять уселся на старое офисное кресло Павла – он специально привез его в свое время из Города – и осмотрелся. Вид отсюда был, конечно, не то, что из моей норы. Спереди, из-за леса уже показался край солнца. Сияние выплескивалось оттуда, и стена деревьев в том месте стала прозрачной. Только сейчас, на восходе, я почувствовал, что стало прохладно, хотя всю ночь мне казалось, что вокруг жара. Но это немудрено, если вспомнить, что произошло сегодняшней ночью.

Отсюда с вышки, нельзя было разглядеть ни разорванные тела за вертолетом, ни тех, что лежали под самой вышкой. На дороге внизу тоже было чисто. Твари утащили своих, а сухая земля впитала кровь. Наш лагерь на холме, в свете летнего утра, казался тихим маленьким хутором. Как будто все как раньше, когда не было никакой Большой Катастрофы, не было тварей, не было Восточников и нынешнего Города.

В поле моего зрения появилась Ольга. Женская фигурка – даже отсюда соблазнительная, с голыми ногами и круглой попкой – идеально вписалась бы в этот идиллический пейзаж, если бы не автомат у нее на шее и высокие армейские берцы.

Я думал, что она сразу направится к лазарету, но она шла явно не туда. Я хотел крикнуть, однако промолчал. Я понял, куда она идет, и, думаю, на мой окрик она никак бы не прореагировала. Ольга тем временем подошла к командирскому блиндажу, оглянулась, заметила, что я гляжу на неё, махнула мне рукой и исчезла за брезентом, прикрывавшем главную дверь.

Что ей там надо? Как бы я не был влюблен, и как бы безгранично не доверял ей, я понял, что она совсем не все мне рассказывает. Покручиваясь туда-сюда в кресле, я прислушивался к обманчивой тишине утра и вспоминал все, что было у нас с Ольгой.

Она появилась в нашей школе, когда мы перешли в девятый класс. Я до сих пор помню, как увидел её. Первое сентября, это не настоящий учебный день, все веселые, переполненные летними впечатлениями. Все рады встрече и стараются наперебой похвастаться тем, как провели лето. Наш класс ничем не отличался от остальных – все были взбудоражены и улыбчивы. Хотя классная должна была вот-вот войти, никто и не думал успокаиваться, все гомонили и ходили по классу. Когда дверь открылась, я сидел спиной к входу. Как сейчас помню наступившую тишину, а потом удивленный посвист Леньки Пончика.

Я резко обернулся, ожидая увидеть кого-нибудь рангом не ниже директора, но увидел совсем другое. Красивая, совсем не похожая на наших, только начавших оформляться в женщин, одноклассниц, девчонка стояла у двери. Сначала я подумал, что незнакомка новая учительница, но потом поняла, что она все-таки еще слишком молода для этого. Тогда решил, что это новенькая старшеклассница-выпускница перепутала аудиторию и попытался использовать ситуацию, для того чтобы блеснуть перед остальными.

Я выскочил из-за парты, картинно раскланялся и протянул руку.

– Сударыня, разрешите проводить вас. Только сообщите мне адрес, и я отведу вас хоть на край света.

Ребята ожидаемо загыгыкали, а девчонка, наклонив голову, внимательно посмотрела мне в лицо. Большие карие глаза улыбались. Она не растерялась – сделала шуточный книксен и чуть склонила голову.

– Спасибо, сударь, я на месте. Если это, конечно, девятый Б.

Потом серьезно спросила:

– Один сидишь?

Я кивнул.

– Сяду с тобой.

Так мы и познакомились. До сих пор не понимаю, что она во мне нашла. Ольга уже тогда выглядела красавицей и по сравнению с остальными девчонками, была настоящей юной женщиной. Сразу же, на первом уроке, я понял, что ребята мне жутко завидуют. Потом, конечно, было еще хуже – через какое-то время вокруг нее крутились все записные серцееды-старшеклассники. Даже драться пару раз пришлось.

Я не скажу, что это была любовь с первого взгляда, но со второго – это точно. И пошло-поехало: провожания, кино и первые поцелуи. Больше, сколько, я себя помню, я даже не глядел на других девчонок.

Если бы не Катастрофа, я думаю, мы уже жили бы вместе. Ведь первый секс у нас случился еще в школе, незадолго перед выпускным. Но хренова война перевернула всю жизнь вокруг, и поломала нашу судьбу.

Мои воспоминания оборвал выстрел. Стреляли из пистолета и я, даже, без всяких подсказок мог сказать, кто это сделал. Но встревожиться я не успел. Из блиндажа Палыча вышла Ольга, сразу повернулась к вышке и снова помахала мне рукой с зажатым в ней Стечкиным – все в порядке. Потом направилась к лазарету, благо вход в него был недалеко. Интересно, кого она там опять убила?

Однако, несмотря на тишину кругом, долго быть спокойным мне не удалось. Из своего окопа вылез Сашка. Он опоздал на какие-то доли секунды, чтобы не увидеть Ольгу. Черт! Он же её пристрелит! – дошло до меня, и я кубарем скатился с лестницы.

Я успел – Санька, каким-бы шебутным не был, правила не нарушил – сразу пошел на обход своего участка. Я проскочил мимо него и оказался у медчасти вовремя, Ольга как раз вышла. Она была в обтягивающих потертых джинсах и розовой футболке с какой-то надписью на английском. Сверху была накинута моя куртка. Помытая и причесанная. Женщина, она и на Посту женщина – подумал я. Наверное, я необъективен – но я до этого я видел в этих же джинсах и футболке Лену, она ни шла, ни в какое сравнение. Ольга была красавица, мне снова захотелось обнять её. Я с трудом стряхнул наваждение и спросил:

– Лена там?

Она кивнула.

– Что с ней?

– Крыса, – поморщилась Ольга. – Горло ей разорвала. Похоже, она выйти хотела, а та под дверью пряталась.

– Пропусти, пойду, гляну.

Внизу все было, как она и сказала. Лена лежала, скрючившись, почти у самой двери. Горла не было. Вместо него было сплошное месиво. Лужа крови под ней почернела и с краев уже подсохла. Надо будет сразу с утра похоронить и убраться здесь, – подумал я, и закрыл дверь. Ленку было жалко – она совсем не заслуживала такого конца. Я почти ничего не знал про ее прошлую жизнь, она была скрытной девушкой, однако, то, что она отличный человек – это точно. Лена не только выполняла свои обязанности, но и еще добровольно взялась готовить еду на всех. Но это не главное – несмотря на то, что самой ей часто приходилось тяжелей нас, все-таки она девчонка, она всегда находила доброе слово для каждого. Она откуда-то узнала, когда у каждого день рождения, и обязательно дарила маленький подарочек. Мне она подарила ремешок для часов. Сама сшила из кожи от своих старых туфель.

Я, вздохнул, прикрыл дверь и повернулся к Ольге.

– Пошли на плац.

Мы вышли. Я сразу нашел взглядом Саньку и успокоился – он был к нам спиной.

– А теперь скажи мне, зачем ты пошла в командирский блиндаж? И кого ты там убила?

Она молча показала мне Стечкин, потом похлопала по карману куртки, из которого торчала рукоять Макарова.

– Стреляла зачем?

– Случайно, – отмахнулась она.

Ладно, разберемся. Вполне возможно, что и случайно. Все бывает.

Мы первыми подошли к «плацу». Через минуту появились оба брата. Братьев Селивановых можно было принять за близнецов, так они были похожи, но я знал, что они погодки. И Олег, и Ромка одинаково широко раскрыли глаза, увидев рядом со мной Ольгу. Да еще и с пистолетом в знакомой кобуре на поясе. Однако ничего не спросили, лишь кивнули, приветствуя меня.

– Проверили сектора?

– Да, все нормально.

Через минуту начали подтягиваться остальные. Сначала Геннадий Славкин, а за ним Филя. Оба, как и братья, удивились, но ничего не спросили. Последним появился Санька. Я напряженно ждал, как он среагирует. И не зря. Сашка разглядел кто это рядом со мной, только метров за десять. До этого, Ольгу прикрывали остальные. Лицо его мгновенно изменилось, он стал рвать из-за спины автомат.

Я быстро шагнул вперед и загородил Ольгу. Та, похоже, тоже была готова к этой встрече – еще не успел Сашка перехватить Калашников, у Ольги в руке уже был её Макаров. Блин! Настоящий спецназ, – отметил я. – Не стала возиться с кобурой, выхватила из кармана.

– Санька! Остановись!

Я даже расставил руки, не пропуская его. Он встал, приложил автомат к плечу и прохрипел:

– Игорек, уйди… Не доводи до греха.

– Опусти автомат. Сначала выслушай. Это она всех спасла сегодня. Сначала пробилась к Павлу на вышку, а потом, утром, кончила тех, что прорвались со стороны степи.

Мои слова о том, что твари рвались со стороны степи, произвели на ребят гораздо большее впечатление, чем противостояние Саньки и Ольги. К Санькиным выходкам все давно привыкли, а Ольгу никто не знал, и переживать за нее никто не собирался.

– Игорь, что ты сказал? Эти черти пошли в обход? – голос Геннадия был по-настоящему встревожен. – Блин, я слышал, что там стреляли, но не понял – думал, добивали прорвавшихся.

Я заметил, что у Сашки уже не такой уверенный взгляд, но он еще попробовал наехать.

– Откуда я знаю, что ты не врешь. Может, просто выгораживаешь свою подругу.

– Иди на хрен! – я понял, что стрелять он не будет. – Сходи и убедись сам. Наверняка, твари до сих пор там лежат. А на вышку она при мне забралась. И трех «макак» просто железякой забила к хренам.

– А ни че, что все из-за нее началось? – попытался сохранить мину Санька. – После того как она появилась, твари как с ума посходили. Скажешь не так?

В общем, он в какой-то мере был прав. Действительно, все началось после появления Ольги у нас. Но то, что это происходило именно из-за нее – в это я не верю.

– Давай успокойся. Разберемся.

Я посмотрел на остальных.

– Я понимаю, что все вымотались. Но, сами понимаете, сначала надо сделать самое главное – похоронить командира, Лену, Павла. Ну и спецназовцев тоже.

Ребята молчали. Геннадий вздохнул и спросил:

– Игорек, что дальше то делать будем? Вдруг сегодня опять такая же ночь. Боюсь, не сдержим их.

Я понял, что сейчас надо поступить также, как это делал Палыч.

– Отставить ныть! – бодро выпалил я. – Мы все выдержим. Рано нас хоронить.

И чтобы ребята отвлеклись, начал их озадачивать.

– Санька и братья Селивановы, занимаетесь могилой. Копайте с той стороны, за вертолетом. Сами посмотрите, где удобней.

– Есть, – хмуро буркнул Санька, повернулся к братьям и сразу начал командовать:

– Лопаты знаете где? Берите и вперед! Я сейчас возьму ломик и тоже подойду.

– Филя, то есть Иван, – быстро поправился я. – И Геннадий, вы начинайте собирать погибших и уносите туда, к месту похорон.

– Игорь! – вдруг взмолился Филипов. – Давай я копать пойду? Я не смогу мертвых таскать…

– Ладно. Иди. Скажешь Сашке, что ты в помощь. Быстрей выкопаете. Я сейчас схожу, свяжусь по рации с Городом, порешаю, что дальше, а потом сам с Геннадием пойду.

Я повернулся к нему.

– Гена найди пока что-нибудь, во что мертвых завернуть.

Я махнул Ольге.

– Ты со мной.

Пусть пока походит со мной. Не хочу оставлять ее наедине с остальными. Хоть она и спасла нас, но все-таки она из лесных, а у ребят к ним стойкое предубеждение.

Глава 6

– Ольга, что это?!

В штабе все было перевернуто, словно здесь что-то искали. При этом не только в той половине, где находились бумаги и оружейка. Даже постель была вывернута, матрас сброшен на пол. А на полу у стола валялась рация. В зеленом кирпиче основного блока зияла рваная дыра. Пуля из Стечкина пробила блок насквозь. Теперь мы не могли ни с кем связаться.

Она не стала отпираться.

– Игорь, так надо. Ты поймешь.

– Что я пойму? – я разозлился. – Я ничего не хочу понимать! Ты просто похоронила нас. Зачем ты это сделала?

– Выслушай меня, – в голосе Ольги прозвучала боль. – Мы ведь так и не поговорили. Я объясню.

Я раздвоился. То, что я сейчас видел, говорило о том, что Санька прав. Ольга загубила рацию не просто так, тут уже в случайный выстрел, даже ребенок не поверит. Но, я не мог даже в мыслях допустить, что она враг. Если это так, то по большому счету, вся моя жизнь насмарку. Ведь, то, что я не нашел её тогда среди мертвых – заставило и меня выкарабкаться и не сдаться. И каждый день, когда я оставался наедине с собой, я думал о ней. Мечтал о том, как мы встретимся, и о том, что жизнь сразу изменится. Вот она и изменилась.

– Рассказывай.

Усталость от нервной дикой бессонной ночи навалилась на меня, и я присел на стул у стены. Как-то сразу стало на все наплевать. Похоже, зря тогда, в самом начале, меня судьба выдернула из горящего дома. Лучше бы лежал сейчас вместе родителями и братом, под развалинами.

– Быстро про все не расскажешь, но я попробую.

Она отодвинула ногой валявшийся матрас и уселась на топчан.

– Помнишь про караван?

– У меня пока склероза нет, – усмехнулся я.

Она не обратила внимания на мой тон и продолжила:

– А то, что караван едет за золотом и здесь должен встретиться с Добытчиками?

– Ну, само собой! – я начинал злиться. – Давай по делу. Как это связано с тем, что ты лишила нас единственной связи с большой землей?

– Игорь, не перебивай, пожалуйста. Все что я говорю – очень важно, и для меня, и для тебя, и для всех остальных.

Она задумалась, глаза затуманились, и Ольга словно забыла обо мне.

– Ольга.

Она встряхнулась.

– Нет, похоже, придется рассказывать с самого начала. Иначе не поймешь. Помнишь выпускной?

Конечно, еще бы я не помнил выпускной. Вечер – после которого вся моя жизнь пошла кувырком. И не только моя. Двадцать пятое июня – день, когда все в этом мире стало похоже на фильм ужасов. И все люди планеты Земля, стали персонажами этого фильма.

Сначала все было, как положено – цветы, речи, поздравления, застолье. Все началось во время салюта. Поэтому мы не сразу поняли, что происходит. Конечно, смс-ки от МЧС начали приходить на телефоны раньше, почти сразу как это случилось, но кто же на выпускном будет читать смс. Даже те, кто прочитали, посчитали это дурацкой шуткой.

А из-за разрывов салюта мы не сразу поняли, что началось. Все выпускные классы города, родители и куча любопытных заполнили набережную и восторженными криками встречали каждый залп разноцветных огней. Салютовали с баржи, посреди реки – подарок администрации города выпускникам. Лишь когда прямо напротив, на той стороне, вдруг начало рушиться здание все сообразили, что происходит что-то ужасное.

Я до сих пор помню – салют вдруг превратился в летящие с неба, горящие шары с дымными хвостами. Пока они падали далеко, разрывы салюта глушили их звук, но, когда полетели над головами, рев перекрыл все. Это было громче турбины самолета и гораздо страшней. Рев нарастал мгновенно и в апогее разрождался оглушительным взрывом. Я тогда подумал, что нас накрыли из «Урагана», совсем недавно я видел по телевизору стрельбы этой реактивной системы.

Первый взрыв на Набережной произошел далеко от нашего класса. «Бомба», вынырнувшая из, рвущегося цветными всполохами неба, ударила в толпу школьников в метрах пятидесяти справа. Взрыв разметал людей по брусчатке и газонам.

Все. Для меня это был жизненный водораздел. На этом закончилась одна жизнь, и началась другая. Закончилась жизнь, где были школа, родители, брат, Ольга и началась другая – та, где больше не было телевидения, школ, магазинов и многого, многого другого.

Конечно, в тот момент я ни о чем таком не думал. Взрывная волна превратила воздух в бетонную стену, несущуюся по набережной. Меня ударило в грудь, рука Ольги выскользнула из моей руки, и я оказался в воде. Швырнуло меня с такой силой, что я перелетел бетонный парапет, и пролетев еще метров десять, врезался в воду. Все это я не помню, наверное, потерял сознание, потому что начал ощущать себя, уже барахтаясь в воде. Это потом, обдумывая события того вечера, я сообразил, что произошло.

Я расталкивал какие-то бревна и рвался к берегу. В голове билась одна мысль – Ольга! Где она, куда она делась? В шоке я не сразу понял, что в воде не бревна, а мертвые тела. Понял это уже когда выбрался на берег и оглянулся. Как безумный я бегал от одной группки людей к другой, переворачивал тела, вмиг ставших незнакомыми школьниц и искал, искал, искал…

Больше Ольгу я не видел. Потом уже в военкомате, куда я пришел записаться в ополчение, я встретил их соседа, и от него узнал, что Ольга с родными уехала в деревню, к бабушке. Я долго не терял надежды на встречу. И лишь когда появились твари и стало ясно, что человек не может выжить вне города, моя надежда начала таять. Однако где-то в глубине души, я все равно надеялся на встречу. И сказка сбылась. Я знал, что бы я сейчас не услышал – с Ольгой мы больше не расстанемся. Не для того судьба свела нас вместе, чтобы я опять потерял её. Ведь есть же кто-то там, на верху, кто следил за нами все это время и, наконец, решивший организовать нашу встречу. Не может все это быть случайным.

– Нам повезло тогда. Ты же помнишь, мои родители тоже были на набережной. Они не пострадали. Не знаю, как они нашли меня, я очнулась уже в машине, когда мы подъезжали к дому. Я рвалась искать тебя, но они сказали мне, что ты погиб и не выпускали из дома.

Ольга горько усмехнулась.

– Ты помнишь, какая я была послушная девочка? Дура! Надо было вырваться и остаться в городе. Мы бы обязательно встретились. И все бы было по-другому.

– Да. Я искал тебя очень долго. Пока не узнал, что вы уехали из города. Но не переживай, теперь мы вместе, и больше я тебя никуда не отпущу.

Она посмотрела на меня как на ребенка. То, что я увидел в её взгляде – мне очень не понравилось. Однако спросить я ничего не успел. Ольга на секунду прикрыла ладонью мой кулак, потом встряхнулась и уже другим, деловым голосом, продолжила:

– Я не буду рассказывать все, это слишком длинно. Только основное, чтобы ты понял. В деревне можно жить. Продукты всегда есть и от голода, как вы в Городе мы не страдали. Но после того как появились Твари, мы поняли, что надо или возвращаться в Город, или уходить куда-то, еще дальше. В это время появился посланник. Оказывается, мы были не одни, перед кем встал подобный выбор. Нашлись умные люди – они предложили деревням объединиться. Вместе легче обороняться, да и многое другое решать легче. Мы решили тоже вступить в союз.

Теперь все молодые люди из деревень должны год отслужить в Самообороне. Так я и попала в армию. И уже больше двух лет служу в разведке. Я командир группы. У нас нашлась куча специалистов-отставников. По всяким специальностям. Но мы бы все равно не выжили, если бы не База.

Она остановилась, немного подумала и спросила:

– Ты знал, что в Реховском районе, в самой глуши, есть секретная военная база?

Я отрицательно покачал головой.

– Вот-вот, никто не знал. Но, если бы не они ничего бы никто не организовал. А эта база специально на случай ядерной войны. Там под землей целый город. Есть все, и люди специально обученные. Страна оказывается всегда готова была к подобному.

Но это все так, только для того, чтобы ты понял, кто мы такие.

– Ольга, у нас-то про Лесных рассказывают совсем другое, – я на секунду замялся, подыскивая нужное слово.

– Говорят, что вы сотрудничаете с этими, – показал я в сторону леса. – Потому и выживаете в лесу.

– Все-таки придется рассказывать все, – вздохнула она. – Иначе так и не поймешь. А мне надо чтобы ты проникся тем, что узнаешь. Это очень важно. Я за этим шла к вам.

Она остановилась и глянула в амбразуру.

– Там твои не решат, что я с тобой здесь что-нибудь сделала? Рассказывать долго придется.

– Рассказывай. Разберемся.

– Ты сейчас сказал про тварей. А ты знаешь, кто они?

– Нет, конечно. И никто не знает.

– Я знаю.

– Ольга, не звезди. Наши уже столько лет изучают, и все без толку. А в Городе и ученые и лаборатории есть.

– Лаборатории и ученые есть и у нас. Ладно, не знаешь и не веришь? Ну и не надо. Так жить легче. Скажи мне тогда – ты хочешь, чтобы их не было?

– Конечно! Почему ты спрашиваешь? Все хотят. Только что с этого? Людей становится все меньше, а их больше. Я думаю, еще год-два и они доберутся до города. Сегодня они на моих глазах впервые вышли в степь, раньше они никогда этого не делали. Да, что я говорю – ты сама все видела.

– Ты прав. Они становятся умнее. И виноваты в этом мы.

Я удивленно посмотрел на нее.

– Кто мы? Мы как раз уменьшаем их численность.

– Мы – это те, кто живут в лесу. База.

– То есть, вы все-таки, как-то связаны с тварями?

– Теперь да.

– Значит, все-таки сотрудничаете? Люди правы?

Я вскочил.

– Зачем вы это? Вы видели, что они с нашими делают? Не разбираются – дети или старики. Всех в клочья!

– Сядь! – жестко приказала она. Голос у нее был властный, действительно – командирский. Я невольно остановился и сел обратно.

– Вот так. Теперь слушай. Я тебе как раз об этом и рассказываю.

Конец первой части

Часть вторая
База
Глава 7

Она была уже командиром группы, когда её впервые допустили на третий этаж. Утром, сразу после пробежки вокруг лагеря, её нашел дневальный.

– Зумба, срочно к Первому. Позавтракаешь потом.

– Что за хрень?

– А я знаю? – пожал плечами курсант.

Вообще-то это уже бывало, и сильно Ольга не удивилась. Правда, обычно это было вечером или ночью. Когда через периметр прорывалась тварь, и её надо было взять живой. Или, когда какая-нибудь деревня срочно просила помощь. Она на ходу натянула и застегнула подмышечную оперативную кобуру с Макаровым, и быстрым шагом направилась к КПП. К её удивлению, там уже были Волк и Гном – командиры первой и шестой групп.

– Что-то серьезное? – спросила она, сдавая пистолет дежурному.

– Я знаю столько, сколько и ты, – хмуро ответил Борис – «Волк».

– И я также, – заулыбался Ольге широкоплечий коротышка Илья. Командиру шестой группы, кряжистому, рыжему, с широким рубленым лицом, как нельзя лучше подходил его позывной.

Ольга тоже улыбнулась ему в ответ. Оба парня были знакомы ей еще с самого начала службы. После первого месяца службы, военные на базе, провели тестирование и её перевели в специальную группу. Там она и познакомилась с обоими будущими командирами. Оба в свое время пробовали ухаживать за ней, но оба, как, в общем, и все остальные ухажеры, получили категорический отказ.

Илья нисколько не расстроился этим, и их отношения так и остались ровными дружескими, а вот Борис – высокий черноволосый красавчик – почему-то посчитал себя оскорбленным. Теперь они почти не разговаривали, и, если судьба сталкивала их в одной операции, общались только по необходимости. Впрочем, Ольгу все это устраивало. После того, как в самый первый день Новой Истории погиб Игорь – первая и, похоже, последняя её любовь – она не хотела больше никаких новых отношений.

Зумба была реалисткой и понимала, что все равно, когда-то придется выбирать – слишком мало осталось людей на Земле, чтобы здоровой молодой женщине остаться навсегда одной. Общине нужны дети. Иногда, когда организм, слишком уж требовал своего, и гормоны начинали кипеть, она находила партнера, благо мужиков спаслось гораздо больше, чем женщин. Однако, каждый раз после секса, она испытывала чувство отвращения к себе. Ей всегда казалось, что она предает свою первую любовь. Ольга злилась, клялась себе, что на следующей неделе, обязательно найдет время между выходами и сходит к психологу Базы. Но, конечно, никуда не ходила.

Они прошли в лифт и впервые на её памяти, на табло загорелась цифра три. До этого она бывала только на втором подземном ярусе, где находились все службы, связанные с боевой составляющей Базы. Там же находился и учебный центр, где их – несколько десятков молодых людей – учили всем премудростям военного дела.

С учителями им повезло – База была специально подготовлена для многолетнего выживания в условиях полной автономии. Несколько лет, пока природа немного не сгладит последствия ядерной войны, персонал базы и люди, которых должны были доставить сюда в «час икс», могли вообще не выходить наружу. Запасов хватало. Это было то, что она знала. Но Ольга понимала, что ей говорят не все. По всей общине гуляли слухи, что подземных этажей совсем не два, а гораздо больше. Цифры говорили разные – от пяти до десяти ярусов.

И вот теперь она своими глазами видела подтверждение этому.

Лифт остановился.

– Прямо по коридору, никуда не сворачивать, – приказал прапорщик, сидевший за столиком, справа от выхода. – Там вас ждут.

Он не проверил их жетоны, и даже не спросил, кто они такие. Значит, все про нас знает, – поняла Ольга. Она с любопытством рассматривала новое место. Илья тоже любопытно крутил головой, и лишь Борис делал вид, что он всю жизнь здесь ходит и все для него привычно.

Однако ничего нового, на этом этаже не было – точно такой же бесконечный коридор, с огромным количеством дверей с обеих сторон, как и на втором ярусе. Встречавшиеся им офицеры и люди в белых халатах, спешили по своим делам и не обращали на троицу никакого внимания. Однако Ольга заметила, что совсем без внимания их не оставили – под потолком, через равные промежутки, торчали прозрачные полусферы видеокамер. При их приближении внутри начинал мигать красный огонек. Она толкнула рыжего и кивнула на камеры. Тот подтвердил:

– Да. Следят.

Вообще, как только Ольга появлялась здесь, под землей, у нее появлялось ощущение, что все, что сейчас наверху, это сон. Здесь было все то, что было в мире до удара из космоса. Устроенный быт, электричество, компьютеры, телефоны и прочее, прочее. То – от чего они, за эти месяцы, успели отвыкнуть. Одно то, что еду здесь не надо добывать – просто набирай в поднос в просторной столовой, столько, сколько хочешь – в первый день ввергло её в шок. Словно она опять вернулась в дни до Катастрофы.

Да и сама подземная база это было чудо. Она очень хорошо помнила, как оказалась здесь первый раз.

Юношей и девушек, отобранных по разным деревням и дачным поселкам, долго везли на зеленом армейском автобусе под прикрытием двух «уазиков» с пулеметами наверху. Дорога постоянно шла лесом, забираясь, все дальше и дальше в глушь. Будущие курсанты, уже наслышавшиеся про появившихся в лесу невиданных тварей, испуганно молчали.

Небольшой караван остановился, и стайка молодых людей высыпала на улицу. Сопровождавшие группу приказали построиться. Их было двое – один солидный немногословный здоровяк, лет под сорок. Другой молодой, лишь на несколько лет старше ребят, которых сопровождал. Оба в одинаковой черной форме, с незнакомыми эмблемами на левом грудном кармане. Старший достал из кармана, что-то похожее на автомобильные ключи и направил прямо на стену леса. И вдруг огромный кусок кустарника, начал подниматься. Земля посыпалась, обнажая толстенную металлическую плиту, окрашенную в зеленый защитный цвет. Стальная плита с куском леса на спине, поднялась, открыв взорам, такие же массивные двери. Они раскрылись и машины, одна за другой, въехали в тоннель.

В тот первый раз они тоже также шли по бесконечному, залитому светом коридору. По обеим сторонам было множество дверей с одинаковыми подсвеченными табличками. Сразу было видно, что на устройство этого подземелья, денег не жалели. Все вокруг – отделка коридора, пол, двери, светильники, все выглядело богато и надежно. Явно самое лучшее. Подобную отделку, Ольга видела только однажды, когда они были на экскурсии в небоскребе Правительства Области. После почти года жизни без электричества и прочих удобств, это великолепие шокировало. Окончательно её добил душ и туалет. Она никогда не думала, что горячая вода и набор шампуней, могут заставить её плакать. Но это было действительно так. Стоя под струями теплой воды – её можно было совсем не экономить, мойся хоть час – и, набирая из пластиковых бутылочек с забытыми названиями пахучую жидкость, он поняла, что вода смешивается с текущими из глаз слезами.

Однако, через какие-то три дня – до отказа заполненных занятиями, она перестала обращать внимание на все это. Удобства опять стали привычной частью человеческой жизни.

На Базе все было организованно по-военному. С самого первого дня, сразу после короткого собрания в огромной аудитории, их погнали на учебу. И началась карусель. Учебный класс электроники, компьютеры, биолаборатория, тренажеры-симуляторы, огневой тир, и постоянно: спортзал, спортзал, спортзал…

Боевое самбо, восточные единоборства, нож и спецсредства. Через неделю она даже во сне дергалась, продолжая чувствовать боками, все свои падения и удары.

Так прошло три месяца. После этого у нее началась совсем другая жизнь.

– Здравствуйте, молодые люди.

В конце коридора их встретил гражданский. Бледный улыбающийся старичок в белом халате – на самом деле ему было от силы пятьдесят, но Ольге ученый казался древним – снял очки, всмотрелся в лица, улыбнулся чему-то и показал очками на открытую дверь. Троица ответила громогласным уставным приветствием, высоколобый даже поморщился, и проскользнула в двери.

За ними опять оказался коридор, но теперь обычный, узкий. В нем пахло больницей. Старичок опять показал на одну из дверей.

– Нам сюда.

Ольга лежала в боксе одна. Сразу после того, как медсестра с серьезным, неулыбчивым лицом, поставила ей в руку укол, она уснула.

Сколько она проспала, она не знала, разбудил её кошмар. Такого ей не снилось никогда в жизни. Во сне страшно хотела есть, словно вся она была один сплошной голод, и когда, все та же неулыбчивая медсестра, начала её будить Ольга вцепилась ей в шею и начала душить, потом не выдержала и вонзила зубы в мягкую щеку женщины. Рыча и взвизгивая, она начала крутить головой, отрывая и сразу проглатывая горячие куски мяса. От этого ужаса, Зумба проснулась окончательно. Дернулась и вдруг поняла, что она связана. Руки, ноги и даже голову прижимали к кровати широкие ремни. Она хотела закричать, но вбитые за предыдущие месяцы рефлексы, остановили желание в зародыше. Она сжала зубы и попробовала хоть немного повернуть голову, чтобы осмотреться. Это ей не удалось, ремни держали крепко. Она услышала, как открывается дверь, шаги и, словно продолжение сна, над ней склонилась голова знакомой медсестры.

Видимо, она что-то разглядела в глазах Ольги – на секунду медичка замерла, в глазах мелькнул страх. Но женщина была профессионалом, она тут же справилась с собой и все-таки растянула губы в неестественной улыбке.

– Успокойся, девочка, все в порядке.

Её руки поправили что-то на голове Ольги, и лицо женщины исчезло.

Опять хлопнула дверь, послышались еще шаги и в поле зрения возникли новые люди. Блеснули очки старичка, второе лицо было незнакомо.

– Ну как они?

В голосе незнакомца чувствовалась власть и нетерпение.

– Девушка и один из парней нормально. А вот у рыжего отклонения.

Потом врач поймал взгляд девушки и добавил:

– Сергей Федорович, нам не надо обсуждать это здесь. Пройдемте в кабинет.

Не хочет, чтобы я слышала, сразу поняла Ольга, что же со мной такое?

– Доктор, – выкрикнула она. – Что со мной? Почему вы меня связали?

Над ней опять нависла медсестра, и девушка почувствовала укол в плечо.

Когда она опять очнулась, не было уже никаких ремней. Ей даже сначала показалось, что прошлое пробуждение тоже было сном. Но нет – она еще не выжила из ума – все было реально.

Медсестра была другая. Только возраст был такой же – как потом поняла Ольга, здесь не было ни одного молодого врача или медсестры. Все настоящие, отработавшие не один год, профессионалы. Похоже, женщина ждала, когда Ольга проснется. Как только Зумба открыла глаза, медсестра наклонилась к ней.

– Ну как ты, девочка?

Она поправила ей подушку, приложила руку ко лбу, отодвинула веки и заглянула в глаза. Потом опять участливо спросила:

– Голова не кружится?

Ольга покачала слабой головой и прошептала:

– Нет. Все нормально.

Пробуждение в этот раз было совсем другим – тело казалось ватным, голова соображала медленно, мысли разбегались, она никак не могла сосредоточиться.

– Сейчас придет врач, посмотрит, и будем вставать.

Голос медсестры доносился, словно из-за стены.

Врач тоже был незнакомый. Он улыбнулся широкой обезоруживающей улыбкой и весело спросил:

– Ну что, соня, выспалась?

Потом, не дожидаясь ответа, повторил манипуляции медсестры. Попросил еще показать язык и очень обрадовался, когда она, наконец, ответила.

– Выспалась…

– Вот и отлично! Продолжай говорить, надо просыпаться. А то так и останешься соней в этой кровати навечно.

Ничего себе шуточки, медленно подумала Ольга.

Она попробовала приподнять голову, но бессильно опустила обратно на подушку.

– Помоги ей! – совсем другим, резким голосом, приказал доктор.

Появилась еще одна медсестра. Общими усилиями Ольгу подняли и заставили идти в туалет.

Так, хоть и медленно, она постепенно приходила в себя. После того, как ей дали выпить какую-то горькую жидкость, она начала оживать. К завтраку она уже могла двигаться без посторонней помощи. Тут, когда она увидела еду, произошла вещь, опять напугавшая её. Проглотив первую ложку каши, она вдруг почувствовала, что ей страшно хочется мяса. В голове возник образ как она режет чуть обжаренный с двух сторон стейк, и рот наполнился слюной. Казалось, она готова сейчас съесть целого жареного быка. Опять этот чертов голод, – подумала она. – Как тогда, во сне.

Она никогда не была любителем не прожаренного мяса, и никогда раньше не стала бы есть что-то с кровью. Однако желание было таким сильным, что Ольга не выдержала и прошептала:

– Мяса хочу…

– Я знаю, – улыбнулась медсестра. – Но пока тебе нельзя. Хотя, подожди, я переговорю с доктором.

Через несколько минут ей все-таки принесли блюдце с несколькими кусочками ветчины. Ольга схватила красный ломтик и почти не жуя проглотила. За несколько секунд она расправилась с ветчиной. И лишь теперь заметила испуганный взгляд медсестры. «Чего она так меня боится?»

После завтрака силы стали возвращаться к девушке. И теперь её уже по-настоящему бесило то, что никто ничего не говорит о том, что с ней и от чего её лечили. О парнях, ей тоже ничего не сказали. Особенно она хотела знать про Гнома. Ей все время вспоминались слова врача, про отклонения у рыжего. Понятно, что это мог быть только Илья.

На стене висели отличные электронные часы, они показывали не только местное время, но и время по Москве. Хотя всем известно, что Москвы больше нет, но здесь на Базе, время по-прежнему отсчитывали от нее. После обеда, часам к пяти Ольга почувствовала, что слабость исчезла. Наоборот, мышцы налились силой, голова стала ясной – хотелось что-то делать, казалось, сейчас все по плечу. Единственное неудобство доставляло легкое чувство голода, хотя обед был по-настоящему сытный.

Эйфория заставила её соскочить с кровати. Она посмотрела на всякий случай в прикроватной тумбочке – вдруг завалялся, какой сухарик? Ничего. «Попробовать выйти, что ли?» Она направилась к выходу. Стекло в алюминиевой двери было мутным и искажало, все, что находилось за ним. Подергала ручку. К её удивлению, дверь спокойно открылась. До этого ей казалось, что её держат взаперти.

Она просунула голову в образовавшуюся щель и осмотрела коридор. Людей нет. Она выскользнула за дверь. Коридор, как и её палата, сверкал никелем и белизной. Даже бело-зеленый кафель на полу, казалось, кричал – посмотрите какой я дорогой и красивый. «Ну и деньжищ же вбухано в эту Базу, – опять подумала она. – даже больничка, как какой-нибудь дорогущий медицинский центр. Как властям удавалось все это скрыть? И строительство, и само существование такого объекта? Наверное, в России их таких еще не один десяток. И наверняка многие действуют до сих пор, как и этот».

Коридор был небольшим, по сравнению с основными проходами базы. Метров пятнадцать. В торце, с одной стороны, была металлическая массивная дверь, со штурвалом задвижки посредине. Очень похожая на те, что отделяли подземелье от внешнего мира. В другом конце, дверь была обычная, со стеклом. Над ней горело табло с надписью – дежурный врач. На потолке у двери висела сфера видеокамеры. Были еще несколько дверей с обеих сторон коридора.

Она успела сделать несколько шагов по направлению к комнате врача, когда противный вой сирены, заставил её кинуться к стене. Самая ближняя к кабинету дежурного дверь распахнулась, и в коридор выскочили трое бойцов в обычной черной форме Базы. На ходу вырывая с пояса дубинки, они кинулись в сторону Ольги. Она уже хотела закричать, но не успела – тело среагировало само – неожиданно для себя, она отскочила в центр коридора, приняла стойку и приготовилась к бою. Однако драки не получилось. Не добегая до неё, один из черных распахнул дверь с правой стороны, и они ворвались туда. На Ольгу внимания они не обратили.

Из неприкрытой двери неслись звуки схватки. Кто-то по-звериному рычал, перемежая рык неразборчивыми выкриками. В ответ неслись маты охранников. Но все это перекрывал испуганный визг женщины.

Ольга подскочила к двери и еще чуть-чуть приоткрыла её. Палата была точной копией той, где находилась она. На стоявшей посредине палаты койке, билось существо, лишь отдаленно напоминавшее человека. Это оно рычало и пыталось что-то кричать. Существо было пристегнуто, но каким-то образом сумело освободить голову и правую лапу, и теперь всего лишь одной конечностью раскидывало троих здоровых бойцов.

Забившись в угол и прикрыв голову руками, в одной тональности, не переставая визжала знакомая медсестра. Рядом у кровати лежал кто-то в белом халате с изуродованным – словно обгрызенным – лицом. Похоже, человек был уже мертв. Ольга вдруг поняла, что это тот улыбающийся врач, который приходил в последний раз.

Существо на кровати вдруг заметило Ольгу. Черные, с огромными радужными зрачками глаза остановились на её лице. По обтянутой сухой серой кожей морде, пробежала гримаса. Существо перестало бороться и протянуло руку к девушке. Из горла вырвались непонятные обрывки слов, словно зверь пытался говорить по-человечески.

Этой передышкой воспользовались охранники. Один изо всех сил, приложил существо дубинкой по лбу. А двое других навалились на руку, и, наконец, смогли опять застегнуть на ней ремень. Существо еще шевелилось, и охранник опять замахнулся и нанес удар по лбу. Рыжая голова откинулась и затихла на подушке.

Глава 2

После того случая, она больше не видела ни Волка, ни Гнома. Знала, что Борис служит теперь на границе со степью, а Гнома перевели на Базу, и он совсем пропал. Самой Ольге объяснили, что они все трое подцепили какой-то мутировавший вирус – теперь этой хрени полно, лезет из зараженных районов – и хорошо, что его успели выявить. Могли и умереть. Одно неудобство – теперь, каждый месяц она должна была появляться на обследования, правда уже не на третьем этаже, а в обычной санчасти на первом. И еще пришлось глотать по утрам какие-то капсулы.

Сначала она думала, что это ерунда, обычная формальность, но после одного случая поняла, что это все серьезно. Выход на патрулирование совпал с днями, когда она должна была проходить обследование. Там же ей обычно выдавали новую порцию лекарства. Но так как сама она не чувствовала никаких симптомов, и, вообще, считала себя полностью здоровой, Ольга решила – сначала схожу в патрулирование, а потом появлюсь в больничку.

Первые два дня все было как обычно – она была в прекрасной форме и легко шагала по лесным тропам, подгоняя солдат. После той болезни, остались не только неудобства. Теперь она чувствовала, что стала гораздо выносливей и сильнее физически. Чем это вызвано, она не знала, но сомневаться в этом не приходилось. Сначала она относила все за счет постоянных тренировок, но постепенно поняла, что это не так. Тренировались все одинаково, однако, только она могла весь день шагать с двадцатью килограммами за спиной и остаться бодрой и веселой.

В этот раз, при патрулировании, надо было осмотреть заброшенную ферму. Разделившись на пары, солдаты пошли по постройкам, сама Ольга и пулеметчик остались на контроле.

Не прошло и минуты, из большой постройки – свинарник или коровник, она в этом не разбиралась – раздался грохот, а потом крик боли. Она приказала пулеметчику оставаться, а сама бросилась на крик. Похоже, пара, вошедшая в помещение, что-то задела, или может время пришло – у здания рухнула крыша, завалив её солдат. Она крикнула в рацию, чтобы еще одна пара осталась на посту, а остальные, из других построек, бежали сюда. Сама, не дожидаясь, начала разбирать завал. Она, время от времени, звала пострадавших, и, услышав болезненный ответ, продолжала выворачивать и раскидывать доски и балки.

Когда все закончилось – оба бойца оказались живы, хотя и с переломами – она оглядела притихшую группу. Во взглядах явно читалось удивление, и даже испуг.

– В чем дело? – строго спросила она.

Солдаты прятали глаза. Тогда она ткнула пальцем в капрала Зайцева.

– Заяц, говори – что не так?

Тот вытянулся и ответил:

– Командир, это вы все сделали?

Он показал на кучу шифера, досок и бревен перекрытия, которые она в горячке накидала, добираясь до пострадавших. Только сейчас Ольга разглядела, что это за бревна. Стесанные с двух сторон, потемневшие балки, с кусками прибитых обломанных брусков, были трехметровой длинны и толщиной как рюкзак бойца. Похоже, весили они килограмм по двести.

– Это я?

Бойцы в разнобой закивали.

Зумба подошла к куче и попробовала приподнять бревно. Она ожидала, что сможет приподнять один конец и только. Но приподняв одну сторону, она, вдруг, с удивлением поняла, что хоть и с трудом, но сможет приподнять и откинуть плаху. В горячке, похоже, сил было еще больше. Она бросила бревно, не желая опять пугать подчиненных, и пошутила:

– Утренняя зарядка творит чудеса…

План патруля пришлось менять, раненных надо было доставить до ближайшей деревни, откуда их могли забрать на Базу. Но теперь из-за этого маршрут увеличился, и патрулирование должно продолжиться на несколько дней дольше. Такое бывало часто, и она не встревожилась. Мысль о том, что обследование опять отодвигается и её лекарство почти закончилось, тоже не вызвала тревоги. Подумаешь – несколько дней. Ничего не случится.

Однако случилось.

Весь оставшийся день её мучал голод – теперь это происходило часто, особенно во время тяжелого перехода, когда тратилось много сил. Хотя раньше такого не было, но, в общем, это было нормально, так что зацикливаться на этом она не собиралась. Сегодня голод мучал особенно сильно. Ольга на ходу сжевала несколько галет – теперь перед выходом она всегда засовывала их в карман – но это только раззадорило. Однако останавливать группу, только из-за того, что ей хочется есть, она не стала – это позорно, да и бойцы не поймут. Тем более в группе были парни гораздо старше её.

Но, день наконец закончился, стало темнеть, и она приказала устраивать лагерь, не настолько серьезным было дело, чтобы рисковать всей группой и идти ночью. Любой, самый тренированный и хорошо вооруженный человек, в темноте проигрывает тварям. Хотя ей уже приходилось несколько раз побывать и в ночном патруле. Вспомнив это испытание, она передернула плечами. «К черту! Шины ребятам наложили, заражения нет – переночуем, как люди, а завтра уже дойдем». Тем более мысли о будущем ужине, уже вытеснили все остальное.

Поели плотно. Ольга быстро, без хлеба, проглотила банку тушенки, подумала и достала еще одну.

– Силы надо восстановить, – сказала она, ни к кому не обращаясь. Объясняла она это скорей себе, чем остальным. После ужина, она разделила часы караула между бойцами, оставив себе, самые тяжелые предутренние часы. Твари наиболее активны сразу после наступления темноты и перед самым окончанием ночи. Человек же перед рассветом, самый незащищенный.

Уснула она, как всегда, быстро и незаметно. И сразу увидела сон. Даже во сне она заулыбалась – ей снилось, что они опять с Игорем. Как будто не было Катастрофы, Дыры, Базы и тварей. Они обнимались, и она почувствовала, что все больше и больше хочет его. С этого момента сон превратился в кошмар – у них был секс, но совсем не такой, какой был когда–то. Во сне это было как пламя, сжигавшее её плоть. Казалось, организм не выдержит, лопнут мышцы от силы объятий. Они слились в единый ком и перетекали из тела в тело.

Кто-то все сильней и сильней тряс её за плечо. Еще не придя в себя, она перехватила руку и завернула, заламывая.

– Командир, это я, очнись!

Ольга пришла в себя. Разглядела, кого прижала, и отпустила.

– Что случилось?

Нафиков, красивый чернобровый башкир, болезненно морщился, потирая руку.

– Командир, ты стонала на весь лес.

– Черт! – выругалась она, вспомнив сон. Кинула быстрый взгляд на бойца – понял ли он, что ей снилось?

– Спасибо, Асгат. Кошмар мучил.

Она взглянула на часы, её время еще не скоро.

– Как обстановка?

– Все тихо.

– Хорошо. Иди. Посплю еще.

Она откинула голову на свернутую куртку и закрыла глаза. Голод вдруг навалился с новой силой. Приступ был такой, что она чуть не вскочила и не полезла в рюкзак. Удержала себя лишь усилием воли. «Что подчиненные подумают? Итак, влезла в рацион завтрашнего дня, лишнюю банку тушенки съела».

Она устроилась поудобнее. Чтобы перебить плохой сон, она пыталась вспомнить самое хорошее, что было в её жизни. Однако, даже те воспоминания, что всегда помогали ей забыть плохое, сегодня не сработали. «Игорь, Игорь – бедный ты мой мальчик, – вздохнула она. – Не дала нам подлая судьба быть вместе. А может и хорошо, что ты погиб в самом начале. Не увидел всю эту дрянь, что творится теперь в мире.

Интересно, если бы он был жив, и мы бы сейчас встретились – как бы все было? Черт! – она повернулась на бок и неожиданно для себя, признала. – А ведь я люблю его до сих пор».

С этими мыслями Ольга опять заснула. Но голод поднял её – она вскочила и остановилась, не зная за что схватиться – спазмы в животе заставили застонать. Зумба хотела вскрыть пакет с сухпайком, но поняла, что хочет совсем другого. Ей надо горячего кровавого мяса. И не надо его даже жарить. Если бы под руками был бы какой-нибудь зверь, она, наверное, руками бы его порвала. Но никого не было. Вдруг её взгляд упал на спящего бойца. Шея с дергающейся жилкой была совсем рядом. Не в силах сдерживать себя, Зумба зарычала и кинулась на парня.

– Командир, очнись!

Нафиков тряс её за плечи и прижимал к земле. Она, легко, одним движением, вывернулась и скинула бойца с себя. Вскочила. В глазах все еще стояла сцена с солдатом. Она огляделась – нет, все лежат. Она облегченно вздохнула – значит, опять приснилось. Все сон. Кроме проклятого голода. Она похлопала парня по плечу.

– Все нормально, Асгат. Не буду больше спать, что-то кошмары достали.

Разбуженные солдаты успокоились и снова заснули. Ольга подождала, когда Нафиков отойдет на пост в темноту и раскрыла рюкзак. «Деваться некуда, надо поесть – иначе сдохну».

С этого момента и до нового посещения базы – это произошло через четыре дня – она почти не спала. Едва только начинала дремать, начинались дикие звериные сны, словно душа её возвращалась в первобытное состояние. Тело тоже не отставало. Постоянное желание съесть сырого мяса, преследовало её теперь уже и наяву. От еды же из сухпайка, её, наоборот, тошнило, и она почти перестала есть.

Во время одного перехода бойцы подстрелили огромного мутировавшего дикого кабана. Она с трудом дотерпела до того момента, когда насаженные на палочки куски мяса стали шкворчать. Она бы съела и сырое, но не хотела, чтобы это увидели подчиненные. Они, итак, уже косились на неё. Только когда она наглоталась горячего, с кровью, мяса, ей стало легче, и Ольга смогла поспать.

На Базе её уже ждали. Врачи встретили прямо на первом КПП.

Они бегло осмотрели её прямо тут, что-то им очень не понравилось. Девушку здесь же завалили на носилки, несмотря на её протесты, пристегнули ремнями и укатили в лифт. Она снова оказалась в знакомой палате. Ей кололи какие-то лекарства, от которых она постоянно спала.

Пробуждение, как и в прошлый раз, было связано с быстрым восстановлением всех сил, она опять чувствовала себя супервумен, способной в одиночку справиться с полуволком. Оба врача: и улыбчивый очкастый старичок, и второй – тот, что по моложе – ругали её на чем свет.

– Девушка, вы могли умереть, – выговаривал ей старичок. – Но это еще не так страшно, гораздо страшнее, если бы вы изменились и остались тварью, – медсестра кинула на него строгий взгляд, доктор поперхнулся и быстро поправился. – В смысле, калекой на всю жизнь.

В тот раз этой оговорке, Ольга значения не придала. Лишь потом, когда уже многое прояснилось, она вспомнила эту фразу.

Когда она попросила доктора подробней рассказать ей о её болезни, тот долго говорил, приводил кучу слов на латыни, рассказывал, насколько важно соблюдать режим, но что это за болезнь она так и не поняла.

Однажды, сквозь постоянную дрему, она расслышала голоса – то, о чем говорили, заставило ожить затуманенный лекарствами мозг. Один был явно высокий чин – голос звучал по-командирски властно. Посетитель даже не пытался говорить тише, как это делали остальные, изредка старавшиеся вставить свои реплики. От этого голоса Ольга и проснулась. Интуитивно, еще не соображая, она постаралась не выдать своего пробуждения – не открывала глаз и дышала ровно. Гостя называли Сергей Викторович – похоже, это он уже был в прошлый раз в её палате.

– Сергей Викторович, надо оставить её под нашим наблюдением. Нельзя чтобы лучший экземпляр сгинул где-нибудь в лесу.

– Вы опять забываете, что я тоже специалист. Если я перестал сам заниматься исследованиями, отнюдь не значит, что я стал тупым военным. Мне надо чтобы её метаморфоза произошла в естественных условиях. В лаборатории у вас, итак, достаточно материала.

– Но ведь, это просто идеал по сравнению с остальными, – окончательно очнувшаяся Зумба узнала голос старого врача. – Когда еще к нам попадет такое…

– Все. Разговор окончен, – голос начальника был тверд. – Вы лучше быстрей определитесь, чем она отличается от других и тогда по этим критериям, можно будет отобрать сотни людей.

– Мы работаем.

Гости вдруг замолчали.

– Уходим, – вполголоса скомандовал кто–то. Легко пискнула дверь и в палате стало тихо. «Похоже, заметили, что я не сплю». Ольга раскрыла глаза и сразу уперлась взглядом в прозрачную полусферу с камерой. Теперь вообще притворяться бессмысленно.

Смысл услышанного сейчас, не сразу дошел до нее. Сначала она просто почувствовала, что врачи говорили что-то страшное, и это страшное вплотную касается её. Но по мере того, как она складывала в уме услышанное и происходящее с ней в последнее время – все больше понимала – она попала в дерьмо. И, похоже, увязает в нем все глубже. Хотя в мозаике происходящего отсутствовало еще много кусочков, смысл картины уже был понятен. Значит, врачи не лечат меня, или может быть не могут вылечить и просто наблюдают, когда я превращусь во что-то.

Ольга рывком села и уставилась в стену. Мозги кипели – что теперь делать?

Но Зумба не была бы Зумбой, если бы так и сидела, отдавшись своим переживаниям. Нет! Хрен им! Первым делом – успокоиться. За последние три года она прошла в своем развитии путь, который раньше, в обычной жизни, прошла бы годам к сорока. И давно поняла, что большинство решений, принятых на эмоциях, были неверными. Решать надо на трезвую голову.

Она встала с кровати и, не обращая внимания на камеру – пусть полюбуются – разделась до трусиков, и начала делать гимнастику. Физические упражнения всегда успокаивали её, снимая нервное напряжение. Она приседала, отжималась, держала планку, вела бой с воображаемым противником, а голова в это время отстраненно перебирала вариант за вариантом.

Когда, вспотевшая, она присела на кровать и нажала кнопку вызова, начальный план уже был готов.

Глава 3

Выписали её через день. До самого отъезда – её отправили на первый лесной рубеж на транспорте Базы, черном УАЗе с широченными колесами – она вела себя как примерный больной. Обычно за ней приходила своя машина, из отряда. Но в этот раз что-то изменилось.

Все служащие Базы были немногословны, никогда не говорили лишнего. Похоже, многолетняя секретность сделала из них молчунов – приучила обдумывать каждое слово. Однако нет в этом мире правил без исключений – в этот раз водитель попался разговорчивый. Пока ехали, он рассказал кучу анекдотов, пару историй про рыбалку и еще много чего. Наверное, на Базе целый день приходится молчать, – подумала Ольга. – Бедный болтун натерпелся. Сейчас на мне отыграется.

Зумбе были не интересны истории водителя. Занятая своими проблемами, она слушала в пол–уха и лишь вежливо поддакивала, когда он поворачивался и переспрашивал:

– Ведь я правильно говорю?

Однако в своей болтовне, мужик совсем ничего не говорил о своей работе. И лишь когда Ольга однажды прервала его, и сама спросила, часто ли ему приходится возить больных, таких как она, он по инерции ответил:

– Частенько. Но на Базу. А возвращаются не часто.

– Что? Почему не возвращаются? Все умирают?

Однако собеседник уже очнулся, и понял, что сболтнул лишнего.

– Это я так, шутка, – неловко постарался вывернуться водитель.

После этого он замолчал и до самого приезда в отряд ничего не говорил.

Ольга вернулась к своим обязанностям. Группа все также продолжала патрулирование. Однако, хотя и было лето – пора активности для тварей – дел стало гораздо меньше. В последнее время уроды почти не лезли к деревням и Комплексу, а все свое внимание сосредоточили на постах горожан. Почему так происходила, никто не знал. Твари не предсказуемы, что у них на уме – не знает никто. Раньше, в первые год–два приходилось воевать не только с тварями. Частенько появлялись отряды мародеров из Города, и Самобороне приходилось иногда вести настоящие бои, чтобы отстоять деревни. Теперь же после того, как твари размножились и заселили почти весь лес, городские больше не появлялись.

Поэтому у Ольги появилось время заняться собой и начать выполнять то, что она задумала, сидя на больничной койке.

Теперь она больше не позволяла себе пренебрегать приемом лекарств и планировала свои выходы в патруль с учетом проверок на Базе.

Первым делом Зумба начала искать информацию – любую, что можно было откопать – про новые болезни и про людей, которых увозили на Базу. Она прекрасно понимала, что это не безопасно. Это учреждение было секретным еще при нормальной жизни и люди с Базы умели хранить свои тайны. Сейчас же, когда вся полнота власти была в их руках, вообще ничто не могло их остановить. Так что это было опасно. Наверное, если прорваться в Город, можно было бы не бояться возможного наказания, но мысли о таком у Зумбы даже не возникало.

Почему-то жители Города, стали для нее теперь иностранцами, непонятными и опасными. Может лишь чуть менее опасными, чем Твари. Прошло всего несколько лет после Катастрофы, а уже казалось, что не было никогда той жизни, в которой были страны и города, и человек мог поехать с одного края земли на противоположный, только для того чтобы отдохнуть. Мир сузился до территории, охраняемой отрядами Самообороны. Она знала, конечно, что люди еще живут на Земле, но это было настолько далеко от её сегодняшней жизни, что можно было смело считать это вымыслом.

Ближайшим местом, где этот вымысел являлся реальностью, был Городской Пост на высоте четырнадцать – двадцать. Однажды её группа подошла почти к самой излучине дороги, над которой находился этот пост. Она даже смогла рассмотреть в бинокль вышку с крупнокалиберным пулеметом и несколько строений вокруг нее. Тогда они сразу отошли. У группы не было оружия, способного противостоять Корду.

После того, что она видела в разграбленных деревнях – где банды из Города не оставили в живых никого, она, не задумываясь, разгромила бы этот пост, будь у нее такая возможность. Кроме того, всем было известно, что люди из Города сотрудничают с Тварями, снабжают их едой.

Правда, на этот счет был особый приказ Базы – с людьми из Города не связываться. Но всегда ведь можно отговориться детской отговоркой – они первые начали.

Информации о больных и разных болезнях, появившихся в последнее время, было и много, и в тоже время мало. То есть рассказов и страшилок о людях, подхвативших непонятную заразу, а потом умерших в страшных муках, было полно, но настоящих проверенных фактов почти не было. Осторожно расспрашивая командиров других групп, медиков из деревенских медпунктов, да и просто любых случайных людей, она открыла для себя неприятную вещь: База скрывала любую информацию о новых болезнях.

Врач из Тарасовки – самой дальней деревни, где жили люди – в ответ на вопросы, подозрительно посмотрел на неё и прямо ответил, что База запрещает разглашать подобную информацию и ей надо обратиться к врачам Комплекса. Если надо, пусть она напишет список вопросов и он, сегодня же, при сеансе связи передаст депешу в Центр. Ольга тогда кое–как замяла эту тему, сведя все к праздному любопытству. После этого случая, она стала бояться расспрашивать врачей – похоже, База на этот счет их уже предупредила.

Через некоторое время она поняла, что весь её план идет насмарку. Первым пунктом в нем значилось выяснить, что у нее за болезнь. Но даже это оказалось невозможным. Иногда ей в голову приходили совсем бредовые идеи – захватить кого-нибудь из врачей Комплекса, и вытряхнуть из него все, что он знает. Понятно, что все это было невыполнимо.

Однако жизнь продолжалась – два последних месяца она строго придерживалась графика приема лекарств и посещения медиков Базы. Кошмарные сны больше не навещали и внешне она не менялась. Но внутри что-то с ней происходило – она это знала. Эти изменения, казалось, шли только на пользу организму. Физически она чувствовала себя превосходно. Теперь уже мало кто в одиночку соглашался на спарринг с ней. А после того, как во время тренировки с двумя бойцами, она, незаметно для себя, вошла в раж и сломала одному парню руку, она вообще перестала участвовать в учебных схватках.

Теперь в спортзал в расположении отряда, она приходила рано утром, пока все спали и творила такое, от чего у неё самой глаза лезли на лоб. Штанга со всеми блинами, что нашлись в качалке, летала в её руках. Легко, с места прыгала на пять метров, и, как обезьяна, на одних руках, взлетала на подвешенный канат. В патруле же, она с удивлением глядела, как к ночи бойцы обессиленно валились на траву. Сама она могла теперь шагать пару суток, не чувствуя усталости. Правда, расплатой за это стал зверский аппетит. Она теперь съедала двойную норму и все равно, на ходу приходилось еще жевать, чтобы заглушить чувство голода.

Казалось бы, надо только радоваться подобным изменениям в организме. Возможно, если бы она не связала эту свою метаморфозу с тем, что она узнала в Комплексе, так бы и было. Но теперь, происходящее пугало её. Она все время боялась, что однажды вернется неодолимое желание рвать и глотать сырое мясо, и она не сможет справиться с собой.

В самом начале июня её группу подняли по тревоге. Срочный выход. Надо было встретить и проводить караван Добытчиков, а потом прикрыть место встречи. Такое уже не раз бывало, но всегда время и место прихода каравана с золотом, обговаривалось заранее и группа, а то и две занимали район загодя.

Услышав приказ, Ольга выругалась. По плану сегодня группа должна была идти к её деревне, и она надеялась увидеть родных – отца и мать. Бабушка умерла в прошлом году. Но деваться некуда – приказ есть приказ.

Встречать Добытчиков дело опасное – золото нужно всем. Даже тварям. Золото для них вредоносно, но именно поэтому – караван они встретят и порвут на кусочки с превеликим удовольствием. Так же, как и банды из Города; так же, как и официальные войска Города; так же, как и Восточники; и так же, как и отряды Базы.

Добытчики об этом прекрасно знают и поэтому охрана у них самая лучшая. Это, наверное, самая большая часть расходов Прииска. Первый раз, когда Ольга встретилась с охранниками каравана, она поразилась – наверное, и охрана Базы не отказалась бы от таких людей. Даже просто на глаз, по поведению было видно, что это обстрелянные бойцы, прошедшие обкатку еще в той жизни. Когда воевали только где-то далеко.

Бойцы отряда её отряда, хотя и прошли обучение у таких же профессионалов, не шли ни в какое сравнение с этими бывшими убийцами из какого-нибудь мифического ГРУ. Но у Самообороны было одно маленькое преимущество – они были местными, и знали каждый кустик, каждую ямку в своем районе. Кроме того, твари почему-то в последнее время избегали появляться на пути у группы под её командой. За последние пару месяцев, таких контактов было от силы пять-шесть. Хотя совсем свежие лежки попадались постоянно. Похоже, что, заметив их, уроды просто уходили. Раньше, чтобы выгнать их с облюбованного места спячки, порой приходилось по-настоящему повоевать.

Она думала, что подобное происходит сейчас у всех, но быстро выяснилось, что это не так. В зоне ответственности других отрядов, твари вели себя по-прежнему.

Добытчики не хотели рисковать, а так как хозяевами товара были они, они и выбирали места встреч. В этот раз они выбрали место в устье Талой, в месте её впадения в Ильмень, там, где раньше была паромная переправа и база отдыха «Сказка». Её заброшенные строения, где так любили гнездиться гады, находились на другой стороне Талой, там, где берега были красивые и высокие. Ольга знала наверняка, что бывшая «Сказка» битком набита тварями, как-то там погибли несколько человек из группы Барана.

Добытчики выбрали место, как раз с учетом этого. С той стороны, где твари, не сможет появиться не один человек, а сами уроды никогда не лезут в воду. Только в том случае если спасают свою жизнь. Как кошки. Плавать они умеют, но в воду не загнать.

В самой излучине, почти на самом берегу была небольшая высота, со скалой на вершине. Ольга не сомневалась, что Добытчики, еще до того, как сообщили место встречи хорошенько проверили излучину. Наверняка сейчас на скале уже сидит пара снайперов, а то и пулеметчик. Перед выходом к высоте, лес был редким и легко просматривался. Кроме этого, она это знала наверняка, в лесу на подходах, охрана Добытчиков поставит засаду.

По большому счету – все это было ни к чему, никто в здравом уме на них нападать не собирался. Себе дороже. Но Ольга, считала, что все равно Добытчики правы – в этом мире теперь так много людей, про которых не скажешь, что у них здравый ум.

Поэтому, чтобы исключить всякие случайности, Самооборона и встречала караван заранее, как только он появлялся на территории под контролем базы. Никто не собирался лезть в излучину, к месту встречи. Спрятаться так, чтобы даже хваленая охрана Добытчиков не заметила – вот что должна была сделать её группа. И если, что-то пойдет не так, её бойцы должны были ударить прикрыть отход своих. Поэтому здесь было целое искусство – надо расположить группу так, чтобы перекрыть все выходы, а себя не выдать.

Зумба расставила людей и пошла к облюбованному дереву. Она выбрала себе в этот раз необычное место. Большая береза на высоте трех метров раздваивалась и превращалась в два дерева. Внизу ствол был спрятан в разросшемся, ольховом кусту, а выше все прикрывали свесившиеся прядями ветви, усыпанные зелеными листьями. Развилка словно была создана для того, чтобы там сидел человек. Один ствол создал природное кресло, с подлокотниками из веток, а второй, изгибаясь и уходя в сторону, упор для ног. Если отойти от дерева на десять шагов, за сплошным ковром листвы, ничего не разглядеть. А ей наоборот – стоит только немного раздвинуть ветви – видно все, что происходит. Лес вырос так, что напротив березы, пересекая весь мыс, образовалась естественная просека. Любой, кто должен пройти к скале, попадал в поле зрения Зумбы.

С представителями базы, она в последний раз связалась еще на подходе к заданному месту. Предупредила, что они готовы, в ответ получила данные о времени прохода и количестве человек в группе с Базы, а также частоту и позывной командира охраны Добытчиков, потом выключила рацию. «А то вдруг вызовут в самый неподходящий момент, – подумала она. – И вся маскировка насмарку».

Обычно подобные встречи проходили хоть и нервно, но вполне мирно. В этот раз началось все также. Единственным сюрпризом оказалось то, что целью сегодняшнего рандеву, была не продажа золота, а какие-то переговоры. Руководство посчитало, что Ольге знать это не обязательно, поскольку набор мер безопасности был все равно стандартный.

Первой неожиданностью стало то, что охрана Добытчиков, пришла позже группы Зумбы. Так, что её мысли о снайперах на скале оказались преждевременными. Она услышала легкий треск – в стороне, в кустах кто-то наступил на сухой сучок. Человек – сразу определила Ольга, – твари, если хотят подойти незаметно, как не прислушивайся, не услышишь. А, если, идут не скрываясь, то шум, словно от стада кабанов. На счет того, что это мог быть зверь, она даже не подумала – по мере того, как тварей становилось больше, звери исчезали. Похоже, охотиться на них было легче, чем на людей.

Затаив дыхание, девушка вслушивалась в тишину вечера. Отрывистое приглушенное ругательство, прозвучавшее в той же стороне, сомнений не оставило – люди. В последнее время, слух и зрение у нее стали звериными – она относила это также к последствиям болезни. Правда это, это были приятные последствия, и она была не против, чтобы они остались и после выздоровления. Ольга беззвучно отодвинула ветку – и вовремя. Через естественную просеку, одна за другой мелькнули три тени в мохнатом камуфляже. Охрана Добытчиков – в этом она не сомневалась. У одной тени в руках была длинная палка – СВД. Двое других с АК. Значит, на скале никого не было, надо было проверить, – подумала она. Но одернула себя. – Лучше не надо. Бойцы у них опытные, могли заметить наши следы. А так пусть думают, что мы еще не пришли.

Через минуту следом за первой тройкой прошли еще пятеро. Эти шли уже не так легко. Вернее, трое были такими же, что и первые, а вот двое, шедшие посредине, шагали уже не так легко и время от времени, вполголоса ругались.

Когда они растворились в зелени, Зумба не шевелилась еще минут пять. Однако больше никто так и не появился. Именно сейчас до нее дошло, что встреча будет необычной. И каравана ждать не следует. Похоже, все организовано на бегу, – решила она. Ей приказ пришел неожиданно, и сразу надо было выдвигаться. Без подготовки. Охрана Добытчиков не пришла заранее на место встречи. И вот теперь – на встрече от Добытчиков всего двое. «Посмотрим, сколько от нас будет». Охрану золотоискателей, как и свою группу, участниками встречи она не считала.

Ольга взглянула на часы. По времени, скоро должна подойти и группа с Базы. Она почти не сомневалась, что и этих будет немного, но чем черт не шутит. Зумба сунула в ухо наушник рации и включила её. Несколько раз нажала клавишу вызова. Конечно, сейчас этот сигнал поймали и Добытчики, это понятно и ежу, но теперь уже все равно. Они и так знают, что люди из Комплекса скоро появятся. Так и получилось. В ответ на сигнал, рация также отозвалась условленной очередью хрипов.

– Вы долго там, перещелкиваться будете?

Молодой уверенный голос насмешливо прервал их перекличку. Добытчики не скрывались. Теперь не зачем, они прекрасно понимали, кто может пользоваться здесь рацией.

– Золото, это вы?

Ольга узнала голос. Капитан Воронин – командир группы спецназа Комплекса. Из штатных, остался с тех, мирных времен. Она несколько раз контактировала с ним по работе.

– Ворона, ты? Это золото – Игла.

Ни хрена себе! – удивилась Ольга. – Они наших по именам знают. И тут же удивилась еще больше.

– Иголкин? Коля – ты что ли?

«Оказывается и наши их тоже».

– Я. Давайте быстрей. Ждем.

На этом обмен любезностями закончился. Воронин обратился уже непосредственно к ней.

– Зумба, у вас все в порядке?

– Все под контролем, – уверенно ответила Ольга. Она на самом деле не сомневалась в этом. Все было в порядке – подошли незаметно, вперед Добытчиков, спрятались вовремя и хорошо. Сама она заняла отличное место, так что все как надо. Зумба еще не знала, как сильно она ошибается.

Вскоре появились свои – их было почти столько же, сколько и людей с Прииска. Значит, точно, какие-то переговоры. Слишком мало людей для охраны каравана. Это Добытчики могут принести свой товар в рюкзачке, а нашим, на замену, надо целый караван. Бартер он такой.

Что хотели обсуждать на встрече, Ольга не знала. Не то чтобы ей было безразлично – любопытство всегда присутствовало, просто свои проблемы не давали много времени на размышления о чем–то, что не касалось непосредственно её, её отряда, и целей, поставленных перед группой.

Встреча затянулась. Зумба уже пожалела, что выбрала место на дереве. Почти час, она не могла позволить себе сменить положение. В прошлые разы все происходило по-другому – обмен товаром длился не больше пятнадцати минут, а то и быстрей. Получив свое, стороны старались как можно быстрей покинуть негостеприимный лес и уйти на свою территорию.

Наконец рация опять хрипнула условленным знаком. «Уходят», – поняла Ольга. Она переключила канал и предупредила своих. Первыми выходили гости с базы. Они один за другим пересекли «просеку» и скрылись в кустах.

И как только они исчезли из виду, прозвучали первые выстрелы.

Глава 4

Ольга вполголоса грязно выругалась. Её группа уже давно не участвовала в стычках с людьми. После того, как Самооборона зачистила свою территорию, она надежно перекрыла доступ бандам мародеров. А организованные формирования рядом были только у Города, но те не рвались в лес. Наоборот, они сосредоточились на том, чтобы не допустить никого на свою территорию. Их посты в летнее время постоянно атаковали Твари, и им было не нападений. Да и не стали бы они связываться с Базой, ни тем более, нападать на Добытчиков. Золото в Городе нужно было так же, как и везде. Где-то дальше за Городом были еще Восточники, говорят они как раз старались расширять свое влияние, но в Лес они тоже не лезли. А разговорам про Москву, про то, что где-то есть центральное правительство, Зумба просто не верила.

Как бы, то ни было, однако автоматные очереди, ясно говорили, что в этот раз бой разгорелся между людьми. «Что нам делать?» – подумала она, соскальзывая по стволу на землю. Наверху было совсем просто схлопотать случайную пулю. Рация молчала, и Ольга уже хотела вызвать Воронина сама. Она перевела стрелку на канал Базы, и в рации захрипели голоса. Говорили сразу несколько.

Все было сумбурно, но она поняла, что приисковики попали в засаду. Похоже, они подумали, что засада дело рук Базы, потому что Воронин кричал:

– Игла, ты охренел, мы ни при чем! Сейчас поможем.

И тут все перекрыл голос, усиленный мегафоном:

– Всем сложить оружие! Гарантируем жизнь и справедливый суд!

Зумба даже головой потрясла. «Что это такое?! Кто это?» Подобные фразы можно было услышать в старом видео из той, забытой жизни. В настоящем никто таких фраз не говорил, тем более в Лесу, кишащем тварями. Нереальный киношный приказ, похоже, поставил в тупик не только её. Даже выстрелы стихли. Через пару секунд в тишине, захрипела рация, и прозвучал растерянный голос Воронина.

– Коля, кто это?

– А хрен его знае…

Добытчик не договорил, его слова опять заглушили очереди. В этот раз пули прошли над головой Ольги. Она рефлекторно вжала голову в траву.

Дальше начался сумбур. Как и в любом бою. Как ни планируй свои действия, при реальном столкновении будешь вести себя совсем по-другому. Это Ольга знала точно – вся прошлая практика говорила об этом – поэтому выбросила из головы, все, что не относилось к главной сегодняшней задаче – отбить атаку неведомого врага, сохранить своих людей, и самой остаться в живых.

Больше никто не предлагал сдаться, рации тоже молчали – говорило только оружие. Сначала Зумба была сторонним наблюдателем. На её участке ничего не происходило. Лишь иногда над головами проносились шальные очереди, бритвой срезая ветки. Её подчиненные тоже не стреляли – весь кавардак происходил по центру, там, куда ушли люди из Комплекса. Однако это продолжалось недолго. Сначала заговорили АК её ребят с правого фланга, а через несколько секунд она сама заметила, что впереди мелькнули фигуры в камуфляже. Враг. Все базовские были в черной форме. Она поймала в прицел место, куда упал человек и дала короткую очередь.

Все. После этого события закрутились со страшной скоростью. Когда она поняла, что им конец, Ольга впервые осмысленно глянула часы. «Полчаса?!» Прошло всего полчаса после того, как она выпустила первую очередь. А казалось, что день уже должен кончаться, война идет целую вечность. За эти полчаса она отстреляла три магазина, остался один и тот неполный. Они же шли прикрыть встречу, а никак не для боя с настоящим противником. Группа откатилась почти к самому берегу. Сейчас Зумба пряталась в расщелине, у подножья скалы. Сорвав тангетку, она несколько раз вызвала своих. Бесполезно. Перевела на пятый канал и попробовала снова – может, хоть Добытчики ответят.

В эфире скрипело, хрипело, но никто не отозвался. Можно было бы подумать, что она осталась одна, но это было не так. С обеих сторон и даже сверху со скалы еще огрызались автоматы и иногда она узнавала мощный выстрел СВД. Сейчас все на мгновения стихло, и она опять попробовала рацию. И опять бесполезно. Все, надо на что-то решаться – иначе жизнь её продлиться еще не более нескольких минут.

В это время рядом затрещали кусты, Ольга вскинула автомат и только чудом не успела нажать курок.

– Не стреляй! – глаза набегавшего мужика стали дикими, он явно не ожидал увидеть ствол, глядевший ему в грудь. – Я Добытчик!

Зумба резко отвела автомат, и мужик плюхнулся рядом с ней.

– Спасибо, – задыхаясь, пробормотал он. – Москвичи не кончили, так ты чуть не убила.

Пока Ольга переваривала, то, что она только что услышала, боец выдернул из нагрудного кармана разгрузки магазин и вставил его в пустое гнездо своего автомата. Это был не совсем не такой Калашников как у нее. Ольга вспомнила – это АК–15 – видела такой во время курсов на Базе. Хорошая штука.

– Ты из команды Базы?

Мужик бросил на нее быстрый взгляд, и, не дожидаясь ответа, опять спросил:

– Вас много осталось?

Голос у него был хриплый, словно прокуренный.

– Похоже, только я, – неожиданно у нее голос оказался таким же – горло давно пересохло. Бойцу было за тридцать, худое загорелое лицо. Рядом с ним она почему-тосразу перестала чувствовать себя командиром группы. Просто по поведению, по тому, как он сноровисто обращался с оружием и по другим незаметным признакам, понятным только людям воюющим, она сразу прониклась осознанием того, что это опытный вояка. «Наверное, это и есть их хваленая охрана».

– Уходить надо, – боец вскинул автомат, лицо на секунду задеревенело. Однако стрелять не стал. Выдохнул и прошептал почти про себя, – показалось, блин…

– Все, отвоевались. Ваших всех положили. Да и наших осталось, наверное, трое не больше.

Он говорил Ольге, но на неё не смотрел. Глаза двигались вслед за стволом автомата, который он переводил с куста на куст.

– Надо обязательно передать или вашим, или нашим, что сюда москвичи добрались. Обязательно.

– Какие москвичи? Что ты гонишь?!

Ольга чуть не заорала. Нервы выходили криком.

– Замолчи, – солдат придавил её голову к земле. – Сейчас наведешь на нас.

И точно – загрохотала очередь и сверху на них посыпался посеченный пулями скальник. Зумба в запале перехватила руку и чуть не завернула её. Добытчик вырвал руку, удивленно раскрыл серые глаза, и отметил:

– Ни хрена у тебя силища! Как у здорового мужика.

Потом спросил:

– Плавать умеешь?

Девушка зло глянула на него и кивнула, уже понимая, куда он клонит.

Тот оторвался от зеленки и внимательно посмотрел на нее. Ольге взгляд очень не понравился.

– Зовут как?

– Зумба.

– Я про настоящее имя.

– Оля.

– Красиво. Оля, ты молодая. Тебе жить надо. Уйти можно по реке. Только надо сейчас, не раздумывая. Видишь – эти орлы решили перебить всех. Чтобы никто не знал, что они тут появились.

Он остановился, положил пред собой две гранаты.

– Давай, Ольга, беги. Я прикрою. Только плыви по течению подальше, сразу не вылазь. К тому берегу не суйся, там куча тварей.

Зумба понимала, что то, что предлагает этот боец, единственный выход для нее вырваться из этой мясорубки. И жить хотелось, но слишком уж быстро решил все за нее этот, непонятно откуда взявшийся, солдат. Ольга разозлилась.

– Почему ты думаешь, что я всех брошу и сбегу?

Она чувствовала, что это говорит в ней девчоночье противоречие, а никак не разум. От этого злилась еще больше.

– Прекрати! Пойми, всем надо знать, что Центр все-таки добрался до нас. И вашим, и нашим. Давай, беги!

Он отвернулся, подхватил одну гранату и сжав ребристое тело «лимонки», разжал усики, и выдернул чеку.

– Все, теперь ждать некогда. Долго не удержу.

Зумба взяла автомат, но он покачал головой.

– Брось. Утонешь. На вот это, пригодится.

Левой рукой из–под разгрузки боец достал Макаров и сунул девушке.

– Пользоваться умеешь?

Она кивнула. И тут почти совсем рядом заработал автомат, за ним сразу второй. Очереди шли вверх. Видимо, нападавшие заметили кого-то на скале. Сероглазый, вдруг, обнял её за шею, подтянул к себе и поцеловал в губы. Потом толкнул в спину.

– Беги, Ольга.

Он размахнулся и бросил гранату в кусты, туда, откуда стреляли по скале. Уже не обращая внимания на девушку, прижал приклад к плечу, и автомат забился длинной очередью.

Зумба вскочила и напролом бросилась вдоль скалы к реке. Кусты больно хлестали её по лицу, но она не обращала на это внимания. Девушка выскочила на берег, оскалила зубы в подобии улыбки, и с ходу, с разбегу, бросилась в медленную темную воду.

Ольга выползла на берег, словно гигантская ящерица. Сил встать и идти не было, все истратила в своем марафонском заплыве. Она всегда любила купаться. Плавать научилась еще маленькой, на каникулах после первого класса. Она тогда почти все лето жила с матерью у бабушки и целыми сутками не вылезала из мелководного пруда за огородом.

Однако, как бы не любила она купаться, два часа беспрерывного плаванья это было перебор. Даже её, теперь, казалось бы, совершенно непобедимый организм сдался. Кроме того, что вымотала работа рук и ног, энергию организма вытягивала холодная вода. Это сначала, ей разгоряченной, вода показалась приятно прохладной. Однако уже через десяток минут она поняла, что это обман. Чтобы греться, надо двигаться.

Зумба несколько раз собиралась остановиться и выбраться на берег, но сначала недалекие выстрелы, а потом желание уйти как можно дальше от места побоища, гнали её дальше. Лишь когда поняла, что если проплывет еще пару минут, то уже не сможет даже выползти, она повернула к берегу.

Она немного полежала. Нет, так можно и замерзнуть насмерть. Зумба заставила себя подняться и начать двигаться. По мере того, как она, через силу, приседала, отжималась и даже сделала несколько па из любимых латинских танцев, кровь начала разносить тепло по телу. «Все-таки эта болезнь, иногда спасает меня, – подумала Ольга. – До того, как переболеть, я бы и половину не проплыла, утонула бы на хрен». Однако сейчас же проснулось чувство, которое больше всего пугало её – зверский голод.

– Черт! Чего бы сожрать? – вполголоса сказала она сама себе, безнадежно рассматривая пустую песчаную отмель. Она прошла дальше, к кустам и сняла с себя всю одежду. Оставила только контейнер с золотом на шее. Перед этим вытащила из застегнутого кармана форменных штанов последний подарок бойца с Прииска – пистолет Макарова. Хотя он весил почти килограмм, и со страшной силой тянул на дно, она не выкинула его – слишком хорошо она знала Лес, чтобы надеяться только на кулаки.

Вот блин, – она посмотрела на босые ноги. – Макаров сберегла, а ботинки нет.

Берцы, один за другим, соскользнули с нее во время плаванья. Плыть стало настолько легче, что она даже не стала спасать обувь. Мысль о том, что после воды придется идти – тогда не сильно задела её. Главное было уплыть как можно дальше.

Ольга выжала одежду, встряхнула и, ежась от прикосновения холодного мокрого белья, натянула обратно. Разобрала пистолет и протерла все части сырой футболкой. Потом собрала, взвела и спустила курок. Пистолет щелкнул. «Слава богу, работает. Лишь бы патроны не отсырели». Попробовать выстрелить она не решилась, привлекать внимание ей сейчас совсем ни к чему. Да и патронов жалко.

Она почти совсем ожила. Надо уходить с открытого берега. Ольга посмотрела на солнце, прикинула, где восток, где запад и представила в голове карту. Как далеко она могла уплыть от скалы? Примерно определившись, Зумба наметила маршрут. Если выйдет на заброшенную дорогу, будет легче. Они все ведут к какой-нибудь деревне. А там уже все места ей известны – не раз со своими проходила. Только сейчас до нее дошло, что сегодня она потеряла отряд.

– Люди, бл…! – в короткое грязное ругательство, Ольга вложила все презрение, что испытывала сейчас к человеческому роду. Она прошла столько стычек с тварями и потеряла только одного человека. А люди, те, которым по-хорошему, надо беречь друг друга, чтобы выжить, за полчаса убили всех.

– Суки! – опять выругалась она.

Ладно, надо идти. К ночи надо обязательно найти открытое место. Ночевать в лесу смерти подобно. Хотя на курсах учили, что твари всегда живут у границ обитания людей, в самом Лесу их мало, но кто это проверял? Тем более тварей становится все больше и больше, а расселяться где-то им надо. Девушка еще раз с сожалением, глянула на босые ноги. «К черту! Сама виновата, чего теперь жалеть». Она сунула Макаров в карман, сглотнув слюну, подавила голодный спазм и шагнула в сторону леса.

К её удивлению, на дорогу она вышла совсем скоро. Она даже не успела, как следует сбить и исколоть босые ступни об валежник, как метров через тридцать оказалась на старой лесной дороге. И тут ей опять повезло – дорога использовалась. Последний раз здесь проезжали сегодня – след на сырой земле был совсем свежий. Она прикинула ширину и рисунок протектора – уазик, конечно. Сейчас эта машина была основной рабочей лошадкой у всех. Сначала Ольга обрадовалась. Если, она правильно просчитала, этот район находится под контролем Базы. Значит, и ездят здесь свои. Главное продержаться, пока опять кто-нибудь появится.

Однако через минуту радость её померкла. Сегодняшние нападавшие – москвичи, как называл их Добытчик – они ведь тоже не пешком пришли. И судя по сегодняшнему бою отряд у них немалый. У Базы, конечно, тоже людей хватает, как и оружия, но в Комплексе, скорей всего, пока не знают про нового врага.

«Прав был Добытчик, мне надо в любом случае добраться до своих. Хотя бы рассказать».

Раздумывать было некогда, она вышла на дорогу и с радостью почувствовала, что может ставить ступни полностью, не опасаясь уколов сучков. Земляная укатанная дорога – это было то, что сейчас ей нужно. Не сомневаясь, она повернула направо – в сторону базы, и, набирая скорость, двинулась вперед. Дорога медленно отползала от реки, поворачивая в сторону леса. Минут через двадцать Ольга пригляделась и, вдруг, начала узнавать некоторые места. Она была тут в патрулировании, правда на машине, и всего пару раз. И тут же она вспомнила, что рядом есть длинный овраг – заросшее сухое русло, промытое когда-то рукавом реки. По данным разведки, в нем, возможно, находится дневная лежка тварей.

В лесу громко треснула сухая ветка, все мысли мгновенно испарились. Рука автоматически скользнула в карман, пальцы обхватили ручку пистолета. Звук был неестественный, не лесной. По шее пробежали мурашки. Она выдернула Макаров, обхватила обеими руками и выставила перед собой. Затаила дыхание и пристально вгляделась в кусты, откуда прилетел звук. Однако вокруг все было тихо и понемногу Ольга успокоилась. Пойду, – решила она. – время поджимает. К вечеру надо обязательно, выбраться на чистое место.

Как только тревога немного улеглась – появилось и вновь разгорелось чувство голода. Она уже готова была плюнуть на маскировку и использовать Макаров, если появится какой-нибудь зверек. В мыслях даже начала появляться картина горячего мяса.

– Черт! Только не это, – тихо пробормотала она. – Блин и капсулы потеряла.

Она остолбенела. «Брежу что ли?» Её мысли превратились в реальность – за открывшимся поворотом дороги прямо на нее двигался глухариный выводок. Рябая самка–копалуха и четыре голенастых, еще нелетающих птенца. Она молча, одними глазами, поискала вокруг какую-нибудь палку. Будь что под рукой, можно было загнать пару птенцов – бегают они хотя и быстро, но человек все-таки быстрее. Однако ничего подходящего рядом не было, а ловить просто руками было проблематично – если убегут с дороги, босиком она по лесу немного набегает. «Надо стрелять!».

Медленно, она достала пистолет, взвела. Недовольно сморщилась, когда пружина щелкнула и копалуха остановилась. Черные бусинки глаз уставились на Ольгу. Глупые птенцы, не обращая внимания на мать, продолжали что-то клевать на дороге. Девушка пыталась даже не моргать. Птица еще пару секунд таращилась, потом решила, что это слишком необычное дерево и лучше быть от него подальше. Она развернулась, проклекотала и повела выводок в обратную сторону.

Хотя в душе у Ольги все кричало, она не дала себе занервничать, ровно, не дергаясь, подняла пистолет, поймала в прицел рыже–серую тушку и плавно потянула курок.

Звук выстрела показался Ольге, грохотом пушки.

– Чтоб тебя! – выругалась она и помчалась к трепыхавшейся на земле птице. Ольга попала не туда, куда она хотела, но девятимиллиметровая пуля все равно сделала свое дело. Распушив переломанное крыло, глухарка скребла когтями и крутилась вокруг себя. Лишь когда, девушка подскочила к птице, выводок кинулся в разные стороны. Но Зумба уже не обращала внимания на птенцов, кусок мяса был в её руках.

Она с трудом удержалась, чтобы не вонзить зубы в еще полуживую птицу. «Блин! Я совсем охренела». Она усилием воли подавила желание, свернула птице голову и огляделась – надо спрятаться. Есть все равно придется сырое мясо, но почему-то делать это прямо тут на дороге, ей показалось неприятно. Словно, кто-то мог увидеть её. Желание спрятаться было иррациональным, но она не стала противиться ему. В стороне от дороги стояла старая сосна. Под ней было сухо и чисто. Осторожно шагая по сухим прошлогодним иглам, Ольга спряталась за толстый шершавый ствол. Еще раз огляделась, в лесу было пустынно. Присела и дрожащими пальцами начала выщипывать перья. Непроизвольно рот наполнился слюной. Ей было уже абсолютно наплевать на то, что она думала о себе – тело победило мозги. Ольга не выдержала и начала рвать зубами полуощипанную коричневую кожу на грудке птицы.

Она остановилась только тогда, когда обгрызла уже все мясистые части тушки. И то, только потому, что краем глаза уловила движение в кустах со стороны дороги. Зумба с сожалением отложила то, во что превратила птицу, обтерла тыльной стороной ладони рот. Потом вытерла окровавленную руку о сырые штаны. Достала пистолет, но взводить не стала. Все это время она не спускала глаз с кустов, где ей показалось движение.

Прошла минута, кусты больше не шевелились. Теперь, после того как она наглоталась сырого мяса, Ольга ожила – прилив сил начался почти мгновенно, ей казалось, что она даже физически ощущает, как проглоченная органика в организме превращается в энергию. «Блин, давно надо было поесть – как заново родилась». Ей уже не казалось, что есть сырое мясо – это противно и страшно. Подпитка тела благотворно сказалась и на моральном состоянии. Теперь ситуация не представлялась ей такой безвыходной – со всем можно справиться. «К черту все! Я выпутаюсь!»

Она сунула пистолет обратно в карман – хватит дергаться при каждом дуновении ветерка – и хотела уже поднять недоеденную птицу, но вновь – теперь совсем явственно услышала лишние в лесу звуки. Это были шаги человека. Она мгновенно расстелилась под деревом и затихла, но было уже поздно.

– Руки за голову! – голос был твердым, не терпящим возражений. – Медленно вставай и садись на колени. Дернешься – пристрелю.

Командовал человек из-за спины, со стороны дороги. А ведь звук шагов она засекла совсем в другой стороне. «Похоже, их тут толпа». Она медленно, как и приказывали, положила ладони на затылок и подняла голову. «Так и есть!» Впереди, прямо напротив нее, там, где ей показалось первое движение, из кустов вышел боец в камуфляже, следом за ним, беззвучно появился другой.

– Это девка, – голос сзади, который до этого грозил убить, показался удивленным и уже не таким враждебным.

– Это уже не девка, – вступил в разговор другой человек. Его голос был каким-то бесцветным. Обостренные чувства Ольги, сразу подсказали, что этот второй очень опасен.

– Че разлеглась? Вставай!

Подыматься без помощи рук было неудобно. Зумба подтянула под себя колени, и переваливаясь, поднялась.

– Повернись!

Она медленно повернулась.

– Ну вот! Я тебе что говорил!

Прямо перед ней, направив на нее автоматы, стояли двое в таком же камуфляже, что и те двое, что появились раньше. Теплившаяся еще надежда, что это могут быть люди с Базы, мгновенно исчезла: и форма, и люди были незнакомыми.

– Ты прав, – согласился первый солдат. – Похоже, она уже не хрена не девка.

Ольга сначала не поняла, почему они так решили, но следующая фраза все объяснила.

– Видишь, уже жрет сырое и босиком бегает. Почти зверь.

– Пошли вы на хрен! Какой я вам зверь? Вы сами кто такие? – не выдержала она.

– Смотри, разговаривает, обезьянка, – сбоку из-за деревьев подошел еще один спецназовец. Он откинул с головы капюшон горки, и спросил: – Это и есть личинка? А на вид совсем как человек.

– Вы кто? Я вас нормально спрашиваю, – Ольга поняла, что орать бесполезно, никто её всерьез не воспринимает. Но то, что они говорили, это было уже слишком – какая к черту еще личинка?

– Кстати, – сказал этот же боец. – У нее в кармане пистолет. И она, похоже, умеет им пользоваться. Я из кустов видел.

– Да знаю я, – парировал мужик с бесцветным мертвым голосом. – Если бы она не выстрелила, мы бы сюда и не пошли.

«Блин. Думать надо было, когда пистолет достаешь, – запоздало выругала она себя. – Черт с ним, сейчас что делать?»

– Достань пистолет и брось ко мне! Только медленно, – скомандовал тот же мужик. На вопросы Ольги он не обратил никакого внимания.

Она понимала, что деваться некуда, но сдаться просто так, после того, что она прошла сегодня, было обидно и больно. Однако все варианты действий, что пронеслись в её голове, были по-детски фантастичны, и, в конечном счете вели к одному – её просто пристрелят. Опустив голову, она потянула из кармана Макаров.

Глава 5

Они шли уже полчаса, когда старший – Зумба знала теперь, что его зовут Олег и звание его майор – приказал остановиться. Он подозвал к себе еще двоих, и они начали совещаться. Ольга привалилась к дереву и прислушалась. Раньше она с такого расстояния не разобрала бы ни слова, но теперь, после болезни, слух у нее стал звериный. Она сделала вид, что наручники надавили руки и, болезненно морщась, разминала запястья. Стоявший рядом с ней молодой спецназовец заботливо спросил:

– Трут? Может ослабить?

Однако, Ольга в ответ, только зло рыкнула, и он обиженно отвернулся. Она не хотела обижать солдата – он был единственный, кто проявлял сочувствие к ней, но ей очень хотелось услышать, что там сейчас будут обсуждать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.