# Луций Апр. Книга 2. Деция

Анатолий Штольц

Луций Апр направляется в Африку на службу эвокатом. Путь из Италии в Африку не близкий и зачастую опасный. Почтовый корабль "Деция", на котором Луций добирается к месту назначения подвергся нападению пиратов, которым нужно захватить не груз "Деции", а что-то более важное, или кого - то...

И Луцию вновь приходиться обнажить меч и вступить в бой.

1


Я не любитель и не поклонник морских путешествий. Плавать на кораблях приходилось – в Британии служил, но то было другое: четыре – пять часов и весь переход. Но! Плавал всегда на тяжело груженных военных кораблях, поэтому и качка была несущественная. Один раз, правда, попал в шторм – запомнил на всю жизнь. Моряком я бы точно не пошёл служить, не моё это.


«Деция» – небольшой корабль – либурна, с двенадцатью парами вёсел, с закрытой палубой и богатым парусным вооружением – при попутном ветре эта малышка летела по волнам, как ветер. Вот только болтало это судёнышко даже при небольших волнах просто беспощадно. Ну, что ж, скорость – это главное для почтового корабля. Но мне от этого было не легче – первые несколько часов плаванья я держался молодцом, а вот потом меня развезло – блевал я так часто, что вскоре просто слёг без сил.


Триерарх корабля, пожилой уже мужчина, видевший, наверное, всё в своей долгой жизни моряка, дал мне кусок ржаного хлеба, густо посыпанного солью и посоветовал не лежать и не стоять, а сидеть. А к вечеру и вовсе посадил меня на лавку к гребцам – как ни странно, но тяжёлый монотонный труд веслом вернул мне почву под ногами и я довольно быстро привык к качке. Далеко в море мы не отдалялись, а плыли вдоль берега – по крайней мере, хоть и в дымке голубоватого тумана берег за бортом просматривался всё время.


Погода нам благоприятствовала – ветер был практически постоянно попутный и волнение на море не сильное. Ближе к вечеру мы причаливали к берегу, вытягивали нос корабля на песок, разбивали несколько палаток, ужинали и ложились отдыхать, выставив караулы. С утра мы снова выходили в море.


Через четыре дня, в полдень, мы доплыли до Сицилии, вошли в гавань и пришвартовали корабль на стоянке имперских военных и почтовых кораблей.


Триерарх отпустил команду в город до утра, а сам остался на корабле с десятком матросов, которые занимались выгрузкой и погрузкой разных казённых грузов.


– Завтра утром, солдат, мы выходим в море, не опоздай, а не то будешь добираться до Африки уже как сумеешь – предупредил меня триерарх. – Оружие и амуницию свою оставь на корабле – в городе не любят вооружённых людей. Кинжала тебе будет достаточно, в основном это для твоей уверенности, потому что если бандиты местные захотят тебя убить, то точно убьют и ограбят, и меч тебе не поможет. Поэтому мой тебе совет: ходи по приличным местам, в баню сходи, в таверне хорошей разместись на ночь, а пойдёшь в лупинарий, то тоже выбери его подороже, в хорошем месте и с чистыми девками. Да, и ещё – на рынок ходить не советую – обчистят и не заметишь, Сиракузы этим славятся. Короче: не расслабляйся, не ходи по злачным местам и завтра не опоздай к выходу в море. Давай солдат, член, смотри, не сотри!


Город был большой и красивый. И кипел жизнью. Я прошёлся по прибрежным улочками – камни домов и мостовой, казалось, были выбелены солнцем и морскими ветрами. Нужно было что-нибудь поесть, перекусить, хоть на скорую руку – со вчерашнего вечера я съел только кусок хлеба и горсть инжира.


Найти трактир оказалось непросто – я побродил немного и решил зайти в первую попавшуюся булочную – благо этих заведений было много и на каждом углу. На вывеске над тяжёлой старой дверью была нарисована дымящаяся булка, красиво, кстати, нарисована.


Дверь за мной без скрипа закрылась, но громко звякнул колокольчик над дверью и я оказался в достаточно тёмном большом помещении с одним окном, вернее – прорезью в толстой стене, забранной ржавой решёткой. В булочной было прохладно и вкусно пахло свежей выпечкой – по всей видимости сама пекарня находилась в соседней комнате, откуда и тянулся этот вкусный аромат.


В комнате стоял длинный стол из потемневших от времени досок, десяток высоких табуретов вокруг него, затёртых одеждой посетителей до блеска. В глубине комнаты виднелась деревянная стойка с горками глиняной посуды. На стене расположились полки с выставленными на них кувшинами разных калибров. Всё просто и понятно: здесь едят и пьют. И я, сейчас, в это знойное полуденное время, оказался единственным посетителем булочной.


Я присел на табуретку и стал рассматривать многорожковый маслянный светильник, жёлтым пауком расположившемся на закопчённом до черноты бревенчатым потолком.


– О! У меня гость! – раздался рядом весёлый и сочный женский голос. Я чуть не вздрогнул от неожиданности – хозяйка булочной бесшумно появилась передо мной. Красивая, крепкотелая женщина лет сорока – сорока трёх. Её тёмные волосы были собраны в тугой узел, лёгкая туника еле скрывала высокую грудь, крепкие руки и широкие бёдра хозяйки.


– Чего пожелаете, господин? – спросила булочница, присаживаясь на соседний стул. Она была красива, эта женщина, очень красива. Правильные черты лица, большие тёмные влажные глаза, блестевшие в полумраке, красиво очерченные полные губы, длинная шея, слегка тронутая морщинами, которые совсем её не портили. От женщины пахло горячим хлебом, жизнью и желанием.


– Поесть бы чего. Если есть, то дай похлёбки какой с мясом – после небольшой заминки ответил я.


Булочница, явно довольная произведённым на меня впечатлением, тоже немного задержалась с ответом, внимательно разглядывая меня и улыбаясь, слегка приоткрывая рот с красивыми крепкими зубками. Так искренне заинтересованно, откровенно и смело меня давно женщины не рассматривали. И мне было приятно.


– Вот и хорошо! Я только закончила готовить чудесную баранью похлёбку. Она хороша! Хвалят её посетители и всегда требуют. А рыбы ты хочешь? Есть прекрасная жаренная рыба, жирная и вкусная – пальчики оближешь.


– Нет, я рыбу не люблю. Лучше овощей дай, любых.


– Самых лучших – сама хожу рано утром на рынок за продуктами, так что всё свежее – прямо сегодня с грядки. Сейчас, посиди, я мигом всё приготовлю и подам. В это время, обычно, посетителей мало, поэтому отдохни немного. Вот тебе вино, выпей для аппетита и поднятия настроения. Вино отличное, лучшее, что есть у меня. Булочница подала мне на стол небольшой кувшин и глиняную кружку. – Отдыхай. Я быстро.


Вскоре передо мной на столе появилась большая миска с дымящейся похлёбкой с большими кусками мяса, хлеб и большое блюдо с овощами и зеленью. Так же быстро хозяйка принесла мне ложку и нож.


– Ешь, мужчина. Можно, я посижу возле тебя?


Я молча кивнул, приступая к еде. Присутствие этой женщины мне нравилось, хотя, я с армии не любил разговаривать за едой, а только слушал, не вникая в смысл обеденной болтовни моих солдат.


– Можно спросить тебя? – поинтересовалась хозяйка булочной, подперев подбородок кулачком.


– Спрашивай .


– Ты, похоже, солдат?


– Да, бывший. В отставке я.


– Извини меня за любопытство – а в Сиракузы ты приехал присмотреться, чтобы осесть или по торговым делам?


– Да нет, я здесь проездом.


– В Африку идёшь?


– Да


– Вот так всегда – лучшие мужчины пролетают мимо меня, как ласточки мимо дома.


– А почему ты думаешь, что я тоже из лучших? – удивился я, с аппетитом уплетая мясо.


– Вижу. Чувствую – спокойно ответила булочница. – Я хорошо знаю вашего брата, видела всякое в своей жизни.


– А что семья твоя? Ну, муж, дети?


– Семья? Брат старший со своими домашними, в городе живёт, вот и вся моя семья. Муж был, да погиб в море, давно уже. А детей, вот, боги не послали. Так что живу и радуюсь тому, что имею. Вот, булочная моя, например. Я здесь тружусь с раннего утра и до позднего вечера, каждый день, из года в год. И мне нравится. И людям нравится, как я готовлю. И цены я не задираю, потому, что мне хватает доходов, а людей кормить я люблю. Ой, что – то заболталась я, пойду на кухню лепёшки из печи вытащу, а то пережарятся. Ты ешь, солдат, ешь! Если захочешь, я ещё похлёбки тебе принесу.


Женщина встала, с явным сожалением, что не удалось ещё поболтать и отправилась на кухню. Её роскошные бёдра и крепкая задница, обтянутые тонкой тканью туники, красиво покачивались при ходьбе.


Я налил себе вина и продолжил обедать, невольно думая об этой красивой и вкусной, даже на вид женщине, только что сидевшей рядом так близко, что я чувствовал её свежее дыхание.


Это хорошо. Мне нравится это состояние, когда я снова возвращаюсь к реальной жизни, наполненной светом, вкусной едой, безопасностью и такими вот женщинами, от которых пахнет свежими булочками и взаимным желанием.


Хозяйка вернулась, когда я закончил обедать. Убрала со стола посуду на кухню и вернулась со свежей булочкой на тарелке и куском сыра.


– Вот, солдат, съешь это чудо прямо из печи, а я тебе ещё вина подам. Ты торопишься куда?


– Нет, не тороплюсь. А булочку твою я съем с большим удовольствием.


Хозяйка принесла ещё кувшин вина и кружку.


– Можно и я с тобой выпью вина? Жарко как -то…


– Конечно, я буду рад. – кивнул я и положил на стол денарий.


– Ой, что ты? Это много. Ты, или цен не знаешь на еду, или просто щедрый такой.


– Ни то, и не другое. Просто я благодарен тебе за вкусную еду и доброе слово.


Мы выпили по несколько глотков вина. Хорошее вино, хотя немного терпкое, видно, из Испании.


– Испанское? – спросил я, разглядывая красивое лицо женщины.


– Да, испанское. Я держу его для себя и для особых гостей – оно мне очень нравится. Наши вина слабоваты и кислые. А это вино я пью даже не разбавленное, понемногу, для удовольствия.


Женщина отломила кусочек булочки, съела и довольно кивнула:


– Удалась выпечка сегодня. Хороший, значит, будет день.


А потом она внезапно спросила:


– Хочешь меня, солдат? Я в долгу не люблю оставаться.


Я молча выпил ещё несколько глотков вина. Ведь и правда – я хотел эту женщину.


– Да. Но где? – в свою очередь спросил я.


– Здесь и сейчас. Я только дверь закрою.


Моё сердце гулким мощным молотом забилось в груди.


Загремел дверной засов и женщина вплотную приблизилась ко мне, глядя на меня снизу своими блестящими и влажными от желания глазами.


– Как тебя зовут? – спросил я, осторожно приподняв лицо женщины за подбородок.


– Мелетия. Мелетия, дочь Хионии из Сиракуз – ответила женщина, потянувшись ко мне губами.


– Мелетия… Сладкое имя какое! – я осторожно прикоснулся губами ко лбу женщины.


– А ты… как тебя зовут, солдат?


– Луций. Просто Луций – я легко поцеловал женщину в губы.


– Луций! Луций! – Мелетия впилась в мои губы нежным и страстным поцелуем и её властный язычок завладел моим языком. Как она целовалась, эта женщина! Как вкусно целовалась Мелетия, дочь Хионии из Сиракуз!


Мои руки жадно изучали роскошное тело женщины: её крепкую грудь с налившимися от возбуждения сосками, её крепкие бёдра и попу, её, такие соблазнительные красивые сильные плечи. Мелетия в свою очередь крепко обнимала меня и прижималась ко мне всем телом, отстранявшись на мгновение, когда моя рука проникала между её ног. Мы тяжело и часто дышали, непрерывно целовались, и тесно прижимались друг к другу. Казалось, это продолжалось вечность, или я так хотел, чтобы это продолжалось бесконечно долго. Но хотелось большего, хотелось полного обладания этой женщиной.


Я хотел Мелетию так же остро, как и она хотела меня – я видел и чувствовал это каждой фиброй моей души. Наверное, я так хотел только одну женщину в своей прежней жизни – рыжеволосую Гранию, Гранию дочь Фергюса из далёкой Британии, как давно это было!


А сейчас в моих руках плавится, как золото в горниле, эта черноволосая гречанка и я тоже растворяюсь в бурном потоке её желания.


– Стой! Остановись, Луций Прошу тебя! – женщина вдруг мягко отстранилась от меня. – Я сейчас.


Мелетия метнулась на кухню и через минуту уже была рядом со мной, держа в руках кувшин и небольшой медный таз.


– Что это? – недоуменно спросил я.


– Сейчас узнаешь, солдат – Мелетия наклонилась, расстегнула пояс на моей тунике, аккуратно положила на стол мой кинжал и кошелёк, потом быстрым движением сняла через голову мою тунику и села передо мной на колени, пододвинув к себе кувшин и таз.


– Какой красавец! – восхищённо произнесла женщина, прикоснувшись рукой к моему члену, устремлённому в небеса. – А теперь я его помою, страдальца твоего – видишь, как он извёлся от желания познакомиться со мной поближе.