Саяна Горская
Развод. Его вторая семья

Глава 1

Вера.

На плите, аппетитно шкварча, жарится молодая картошка, распространяя по дому соблазнительные ароматы.

Я, сидя у окна, вяжу высокую корзину из джута – очередной свой заказ от знакомых.

Напротив меня, на столе, телефон, из которого с улыбкой тараторит Ариша.

– Короче, Настька побежала за Тёмой, зацепилась за ветку и упала.

– Ужас. Жива?

– Руку сломала! Мы ей уже гипс разрисовали! – Загораются от восторга глаза дочери. – Мам, я тоже хочу гипс!

– Арин, не говори глупостей. Ничего хорошего в переломах нет.

– Так я перелом и не хочу… – На фоне слышится громкая торжественная музыка. – Ой, мамулик, у нас сбор. Сейчас хавать пойдём.

– Не хавать, а есть.

– Мам, – Ариша закатывает глаза. – Всё, отбой. На созвоне.

Бросает трубку.

А я так и сижу, глядя в экран, на заставке которого стоит фотография нашей семьи: Ариша с Глебом в одинаковых бейсболках, а я лохматая и немного безумная, после часовых катаний на всех аттракционах парка развлечений.

Хороший тогда был день.

Для меня вообще каждый день хороший, если вся семья в сборе.

Но дочка уже две недели в летнем лагере, и ей там, судя по всему, хорошо.

А я очень-очень скучаю!

Без неё так тихо и пусто дома.

Глеб почти всегда на работе, и лишь в редкие дни, такие, как сегодня, приходит пораньше.

Перемешиваю картошку и накрываю крышкой, чтобы дать ей дойти.

Телефон Глеба оживает, и я бросаю мимолётный взгляд на экран.

Звонит какая-то «Наталья Риелтор».

Я крайне заинтригована!

Глеб уже третий год кормит меня обещаниями расширить жилплощадь, но пока дальше просмотра объявлений в интернете дело не заходило.

Неужели Глебушка перешёл от слов к делу?

Без какой-либо задней мысли беру трубку.

– Да.

Секундное молчание сменяется удивлённым женским голосом.

– Здравствуйте, я могу услышать Глеба Александровича?

– Прямо сейчас нет, но я его супруга, поэтому можете обсудить все вопросы со мной.

– А, супруга, замечательно. Я звоню по поводу квартиры, которую мы с вами вчера смотрели.

– Квартира?

– Сталинка с видом на набережную.

Сталинка! Набережная!

Вау!

Но это же очень дорого…

– Так, допустим. И что с ней?

– Как вам и обещала, я всё проверила. Документы в порядке, долгов и обременений на объекте нет. Собственник готов к сделке, так что можем назначить встречу. Я вышлю вам список всех необходимых документов, можете потихоньку собирать. Сделку от начала и до конца буду вести я сама, по этому поводу не переживайте.

– Да, хорошо, – улыбаюсь в трубку.

Боже мой! Квартира! Новая квартира!

Ну, Глеб! Затейник!

– Марина, скажите, вам удобно будет встретиться в эту пятницу?

Моя улыбка гаснет.

Марина?

Кто такая Марина?

И это вполне может оказаться простой оговоркой, но почему-то сердце разгоняется и тревожно колотится в груди. Однако спросить напрямую у меня не хватает наглости.

– Простите, а эта квартира… Извините за глупые вопросы, мы просто уже так много вариантов посмотрели, что я немного запуталась, – прикидываюсь я счастливой дурой. – Что именно мне там понравилось?

Наталья задумывается на пару секунд.

– Там огромное арочное окно в гостиной, помните? Вы пришли в восторг от него. Решили поставить там барную стойку.

Барную стойку… Да, я точно не Марина.

В ванной затихает вода.

По кафелю шлёпают босые ноги.

– Да, окно… Точно, – сипнет мой голос.

– Марина, пятница вам подойдёт?

Судорожно соображаю, что же ответить.

– Наталья, можно попросить вас об одном ма-а-аленьком одолжении?

– Конечно. Всё, что в моих силах.

– Давайте сделаем вид, что этого разговора не было? Мой муж… Он, если честно, терпеть не может, когда я лезу в его телефон. Не хочется портить ему настроение перед такой серьёзной покупкой. А то вдруг обидится, решит отложить… Вы же получаете с продажи какой-то процент?

– Поняла вас, Марина. Я перезвоню чуть позже.

– Спасибо.

Кладу трубку.

Дрожащим пальцем, пару раз промахиваясь, удаляю входящий вызов.

Сажусь на край постели и пытаюсь куда-то деть руки, которые сейчас кажутся лишними, будто мне не принадлежат. Они трясутся, теребят подол платья и то и дело сжимают без моей воли пальцы в кулаки.

В голове набатом звучат навязчивые мысли: у Глеба есть любовница.

Меня колотит. Щёки лихорадочно горят, а дыхание такое тяжёлое и поверхностное, словно я пробежала марафон.

Щеколда в ванной щёлкает.

– Вера-а-а! Принеси трусы!

На автопилоте подхожу к шкафу, роюсь в ящике с нижним бельём.

У меня нет ни единого факта, никаких доказательств, но в душе уже поселилась уверенность в том, что Глеб крутит любовь на стороне.

И тут же, с разрушительной безжалостностью снежной лавины, память услужливо подкидывает все «звоночки», которые раньше я так старательно игнорировала.

Эти бесконечные задержки на работе, ночные звонки и смс, и явное ухудшение нашей сексуальной жизни.

– Вера-а-а!

Тащу Глебу трусы.

– Оглохла что ли?

– Да подавись, – швыряю их ему в лицо.

– Вер, ты чё? Что случилось?

Мои губы в ярости беззвучно шевелятся, но голосовые связки сковало спазмом.

– Чего? – Раздражённо морщится Глеб. – Вер, чё ты там мямлишь? Что у тебя опять стряслось?

Резко выдыхаю.

Беру себя в руки. В те самые, предательски дрожащие.

Нет, даже если я сейчас закачу скандал, это ни к чему не приведёт.

Сначала мне нужно убедиться в том, что у Глеба действительно есть любовница. А потом уже думать, как обезопасить себя и Аришу.

Раскисать я не стану. И делать из себя дуру никому не позволю!

Ведь не просто так эта парочка ходила на просмотры элитной недвижимости.

Вот же подонок!

А меня всё морозит с квартирой!

Ариша ютится в комнатке размером с кладовку. Да и мне хочется отдельную спальню, в которой можно поставить хорошую кровать, а не раскладывать каждый день этот чёртов диван.

А для какой-то Марины – пожалуйста! Сталинка на блюдечке!

– Вер, ты меня пугаешь. Давай рассказывай, в чём дело?

Глеб берёт меня за плечи и заставляет посмотреть ему в глаза.

– Я просто… Мне сейчас Ариша звонила, – говорю я первое, что приходит в голову.

– Мм. Хорошо. И как она?

– Нормально. Девочка у них сломала руку.

– И это тебя так встревожило?

– Да. Нет. Не знаю… Просто соскучилась.

– Моя маленькая, – Глеб притягивает меня к своей груди. Слышу, как ровно бьётся его сердце. Словно мощный, надёжный мотор. – Ничего, ещё неделька, и Ариша вернётся домой. Потом снова взвоешь, что устала. Так что отдыхай, пока есть возможность.

Его объятия такие тёплые, родные.

Я не могу поверить, что он вот так же обнимает другую женщину.

Нет, это не может быть правдой. Это какая-то ошибка, и мне нужно хорошенько во всём разобраться.

– Глеб, я тебя очень люблю, – поднимаю на мужа взгляд.

– И я тебя. Что это с тобой?

– Ничего. Просто подумала, что давно не говорила этого.

Широкая ладонь проходится по моим волосам, приглаживая торчащие в стороны антенки.

– Вер, мне нужно будет уехать на пару дней.

– Куда?

– В Питер на конференцию.

Отстраняюсь, вглядываясь в его серьёзное, мужественное лицо.

Не могу различить в этих до боли знакомых чертах ни намёка на ложь, но внутри тоскливо ноет и скребётся тревога.

– Хорошо, – разворачиваюсь, чтобы уйти, но через пару шагов притормаживаю. – Глеб, ты ещё не думал насчёт квартиры?

– А что думать? – между его бровей появляется глубокая складка. – На нормальное жильё мы не накопили, а менять шило на мыло я не хочу.

– Понятно, – выдавливаю через сжатые зубы. – Картошка на плите. Ужинай.

– А ты?

– Что-то аппетит пропал.

Трусливо прячусь в Аришиной комнате, прикрыв за собой дверь.

Глава 2

Вера.

Резко распахиваю глаза.

Вокруг темно и немного непривычно, и я лихорадочно соображаю, где нахожусь. Но уже через секунду встревоженный мозг успокаивается, вспомнив, что, обиженные и уязвлённые, вырубились мы прямо в комнате дочери, на короткой односпальной кровати.

Потягиваюсь.

Мышцы ноют от неудобной позы сна.

Давненько я здесь не засыпала. Лет шесть, наверное, с тех самых пор, как Аришу отселили в отдельную комнату. Тогда я частенько выключалась вместе с дочкой под собственную сказку и мягкий свет ночника.

Иду в зал, на своё законное место, но Глеб спит, раскинувшись на диване звёздочкой. Даже разложить не удосужился. И я здесь помещусь, если разве что свернусь калачиком в его ногах.

Вздохнув, разворачиваюсь в дверном проёме.

Нет, стоп…

Тихо подхожу к спящему мужу. Нависаю над ним, вглядываясь в расслабленное лицо.

– Глеб? – тихо зову. – Глеб…

Ноль реакции.

Осмелев, медленно запускаю руку под подушку, шарю пальцами в поисках телефона.

Господи, как это низко. Как это некрасиво и подло.

Никогда не думала, что мне придётся опуститься до шпионажа и рыскать в поисках телефона, копаться в переписках и проверять галерею мужа на предмет посторонних женщин на фото.

Но вот я здесь, с застывшим в глазах страхом вытягиваю из-под подушки заветный гаджет.

Это ловушка нашего времени.

Мы доверяем своему телефону все секреты.

Храним там тайные переписки, маскируя в контактах имена любовниц за незамысловатой припиской «Бухгалтер». Некоторые даже ведут личный дневник, доверяя все свои секреты этой ненадёжной чёрной коробочке с проводками и микросхемами.

Забираю телефон Глеба и ухожу на кухню.

Пароль проходит с первого раза, и я мысленно ставлю галочку в пользу мужа, ведь если человеку есть что скрывать, он постарается защитить это всеми способами. Глупо оставлять старый пароль, понимая, что в любой момент тебя могут рассекретить.

Лезу в соцсети. В мессенджеры и сообщения.

Но нигде ничего подозрительного нет.

И даже в переписке с «Люба Бухгалтер» лишь скучные цифры и правки финансовых отчётов.

Никаких интимных фото, горячих фривольных сообщений.

Никаких Марин.

Единственная небольшая деталь, которая хоть чуточку смогла зацепить меня – фото грудничка двухлетней давности.

Чей это ребёнок, я понятия не имею, и мысленно перебираю в голове всех наших семейных друзей, у которых родились дети примерно два года назад.

А такие действительно есть. У нас тогда целый бум рождаемости случился среди знакомых. Что поделать? Карантин… Надо ведь было как-то коротать время.

Успокоившись, закрываю все вкладки.

Ладно, чужой младенец – это хоть и странно, но совсем не то же самое, что девица с голыми сиськами. У меня вот тоже на телефоне есть пара фотографий моих подруг с детьми.

Улыбаюсь тёмному экрану, в котором отражается моё уставшее лицо.

Время почти четыре часа утра.

Глебу скоро на работу. Мне нужно вставать, завтрак ему готовить, а я пол ночи шарахалась и занималась непонятно чем…

Решаю вернуть телефон на место, но в последний момент вновь снимаю его с блокировки и переписываю себе номер риелтора Натальи.

Пускай будет. На всякий случай.

Быть может, Глеб просто сопровождал коллегу на просмотр. Он разбирается в подводных камнях недвижимости и знает, на что обратить внимание. Неудивительно, что кому-то могла понадобиться его консультация.

Удовлетворившись этой легендой, возвращаю телефон Глеба под подушку и ухожу спать в комнату Ариши.

Глава 3

Вера.

Всю ночь мне снится губастенький младенец. Он агукает, пуская слюнки, а Глеб тискает его и не хочет выпускать из рук, несмотря на мои просьбы.

Ничего криминального. Ничего пугающего.

Но просыпаюсь я с колотящимся в горле сердцем и в самом скверном настроении.

Погода сегодня под стать – серая, дождливая, мрачная.

Умываюсь ледяной водой, похлопывая себя по щекам, чтобы прийти в чувства.

Ставлю чайник.

Наливаю кофе и, отпивая его маленькими глотками, задумчиво пялюсь в окно.

Из зала орёт будильник Глеба, а вскоре и он сам, заспанный и взлохмаченный, появляется на пороге кухни.

Судя по кислому лицу, его хорошее настроение сегодня тоже взяло выходной, и мы, ещё не сказав друг другу ни слова, уже недовольно сопим и выпускаем в воздух флюиды раздражения.

Глеб садится. Вопросительно смотрит на стол.

– Где завтрак?

– И тебе доброе утро.

– Доброе утро. Где завтрак?

– В холодильнике хлеб, колбаса, яйца. Приготовь сам, пожалуйста, у меня голова болит.

И даже врать не приходится – чувствую я себя действительно не очень.

– Не переломилась бы, если б хлеб маслом намазала. Мне сейчас на работу, а ты дома будешь сидеть.

– Я дома тоже не сложа руки сижу. Думаешь, квартира сама себя моет, а ужин сам себя готовит? К тому же, мне три корзины нужно на этой неделе закончить, – ощетиниваюсь я.

Терпеть не могу, когда к женщине начинают относиться, как к функции.

Я ведь тоже человек!

– Дурью не майся, Вер. Лучше бы на нормальную работу устроилась.

Обиженно складываю руки на груди.

Глеб моего увлечения вязанием корзин не разделяет, а мне это приносит удовольствие и неплохой доход. Он не сравнится с зарплатой мужа, конечно, но все мои личные нужды перекрывает – не приходится просить на трусы и колготки у Глеба, и даже получается откладывать копеечку на накопительный счёт.

Муж лезет в холодильник, выставляет на стол продукты.

– Глеб, я вчера случайно на объявление наткнулась… – вру я. Это очередная провокация, чтобы проверить реакцию и успокоить своё разыгравшееся воображение.

– Какое объявление? – Без интереса в голосе спрашивает муж.

– Квартиру продают, недалеко от нас. Новый дом, две комнаты и кухня-гостиная. Цена хорошая, там собственник переезжает в другой город и срочно продаёт ниже рынка.

– И?

– Я подумала, что отложенных нами денег должно хватить.

Глеб резко вскидывает на меня угрюмый взгляд.

– Ты подумала?

– Да. Ты когда вернёшься?

– Откуда?

– С конференции, Глеб.

– А… – растерянно. – В четверг.

– Отлично, потому что я на пятницу договорилась посмотреть.

– Что посмотреть?

– Квартиру, – внимательно слежу за реакцией мужа, за каждым микроизменением его мимики. – Кстати, ты мне скажи точную сумму, которую мы отложили. Может, я ещё какой-нибудь вариант найду, по бюджету подходящий.

Глеб дёргается, роняя ячейку с яйцами со стола. Глубоко и надсадно дышит, метая взглядом молнии.

– В смысле, ты уже договорилась? – Расширяются от возмущения его ноздри. – Умница какая, а! Я в пятницу не могу, у меня дела и работа. Я не ты, дома не сижу. Нет у меня времени по квартирам всяким шляться.

– Ладно, чего ты так кипятишься? – Удивленно пожимаю плечами. – Нет времени, значит, я без тебя посмотрю. С мамой схожу, ей тоже интересно. Тебе на видео всё сниму, потом обсудим. Ты мне просто конкретную сумму скажи, чтобы я знала…

– Вера, – Глеб, уперев руки в край столешницы, нависает надо мной. – Тебя какой петух в жопу клюнул, а? Сидела себе спокойно, и вдруг засуетилась. Сколько денег я не знаю. Не пересчитываю. Лежат себе и лежат. Я тебе вчера русским языком сказал, что не хватит нам на нормальную квартиру. Всё, тема закрыта.

– Но…

– Я сказал, тема закрыта!

Натянуто улыбаясь, я сжимаю челюсти.

Глеб с каждым словом закапывается всё глубже.

И несмотря на то, что прямых доказательств его измены у меня нет, косвенных улик для моей мнительной женской сущности уже предостаточно…

– Приятного аппетита, – резко встаю из-за стола, киваю на растекающиеся по полу склизкие белки яиц. – Свинство за собой убери перед уходом. Я тебе не домработница.

Скрываюсь в комнате Ариши и открываю ноутбук. По номеру Натальи отыскиваю риэлторское агентство, листаю каталог актуальных квартир.

Обалденная сталинка находится почти сразу. Мимо такой сложно пройти: огромная, с низкими французскими окнами и высоченными потолками. Паркет «ёлочкой», раритетные двери из массива…

Не квартира, а мечта!

И стоит соответственно мечте!

Входная дверь с грохотом захлопывается за Глебом.

Тут же набираю номер Натальи.

Сейчас она единственная моя зацепка. Она – человек, который воочию видел моего мужа с этой Мариной, и при правильном подходе может приоткрыть мне завесу этой таинственной истории.

Трубку Наталья берёт далеко не сразу, и за время, пока гудки оглушающе трубят в ухо, моё сердце успевает сделать парочку эффектных кульбитов.

– Слушаю.

– Здравствуйте! Наталья, мне вас, как риелтора, посоветовали хорошие знакомые. Я бы хотела приобрести квартиру. Вот, ищу подходящие варианты.

– Мхм, хорошо. Как могу к вам обращаться?

– Вера.

– Так, Вера, подскажите, уже смотрели что-то на нашем сайте?

– Да, вот как раз сейчас листаю.

– Отлично. Что-то приглянулось?

Моя рука, нервно крутящая колёсико мышки туда-сюда, замирает на «мечте».

– Мне очень понравилась квартира с видом на набережную, – зажмуриваюсь, поджимая губы.

– На набережную… На наб… А, поняла, кажется. Старый фонд, девяносто три квадрата?

– Верно, она.

Наталья задумчиво мычит. Щёлкает клавиатурой.

– У нас уже есть потенциальный покупатель на неё, но депозит пока не внесли. Можем съездить посмотреть, однако имейте в виду, что на неё уже положили глаз. Она может на днях уйти другому покупателю.

– Всё равно хочу взглянуть. Может, я их опережу.

– Мм… Хорошо. Когда удобно?

– Сейчас! – Почти перебивая, выкрикиваю я.

– Я буду в центре через пару часов, могу встретиться с вами для просмотра. Адрес сейчас скину сообщением.

– Хорошо, спасибо.

Кладу трубку, без всяких моральных сил падая на кровать.

Глава 4

Вера.

С Натальей мы встречаемся у подъезда. Это приятная на вид женщина моего возраста, улыбчивая и доброжелательная.

Дом хоть и старого фонда, но кирпичный, надёжный и со свежим, современным ремонтом внутри. Витые перила лестниц уходят вверх. Новый лифт, светлые стены, целая куча живых цветов, расставленных по всему подъезду.

Поднимаемся.

Наталья открывает передо мной дверь в квартиру.

– Не разувайтесь, – заходит следом. – Квартира частично меблированная, с хорошим ремонтом и в прекрасном районе. Удобная дорожная развязка, рядом школа, детский сад. Магазины, торговый центр за углом, большая парковка прямо за домом.

С интересом разглядываю комнаты.

Да, мечта, как она есть.

И, хоть у меня нет цели присматриваться к этой квартире, воображение против воли добавляет уютных деталей в интерьер. Я уже представляю, какие шторы повешу в спальне и какой диван поставлю в гостиной.

– Ну, что скажете? – Наталья ходит по пятам, проводит мне экскурсию.

– Если честно, я в восторге.

А ещё в полнейшем недоумении, потому что Глеб готов разориться ради какой-то Марины на такую шикарную квартиру, а мы с Аришей должны по-прежнему ютиться в нашей тесной двушке.

Во мне кипит злость и обида.

В просторной гостиной – огромное арочное окно. Прохожусь рукой по закруглённой оконной раме, выглядываю на улицу.

Вид потрясающий, конечно.

– Всем это окно очень нравится, – с толикой гордости говорит Наталья.

– Необычное. Я бы здесь барную стойку поставила, – брякаю я, не подумав.

Наталья на секунду подвисает, подняв глаза к потолку, будто листает архивы памяти.

– Хм, знаете, недавно у меня была пара, которая решила поступить точно так же. Забавно.

– Да, забавно. Это они потенциальные покупатели?

– Ага, квартира им очень приглянулась.

– Не слишком ли большая для двоих?

– У них как раз маленький ребёнок, – огорошивает меня Наталья очередной фразой. – Будет ему где побегать. При желании здесь можно даже на велосипеде кататься.

Вновь хватаюсь за раму, чтобы устоять на ослабевших ногах.

– Ребёнок? – хрипит мой голос.

– Малыш совсем. У вас есть дети?

– Да… У меня… – Во рту пересыхает. – Вы уверены, что это их ребёнок?

Наталья складывает губы трубочкой. На её лице явное сомнение в моём психическом здоровье.

– Во всяком случае, они звали его сыном, – миролюбиво улыбается она, чтобы сгладить внезапно повисшее в комнате напряжение. – Посмотрим кухню?

– Да.

Маленькая девочка внутри меня хочет горько-горько порыдать и спрятаться под одеялом.

Взрослая прагматичная женщина – помыться и сдать анализы, потому что мало ли какую дичь он мог притащить от своей Марины!

А может, там и не одна Марина?

На негнущихся ногах иду за риелтором.

Сын.

Эти три буквы оглушающе грохочут в моих мозгах, словно выстрел.

Ещё один кусочек пазла встаёт на своё место в голове. Фотография пухлощёкого грудничка, врезавшаяся в память, теперь приобретает совершенно новый смысл.

Это не чей-то малыш, снимок которого случайно затесался в галерее среди наших совместных фоток. Это сын Глеба, о котором я ни сном ни духом.

А значит, Марина – это не простая интрижка, а вполне осознанные и серьёзные отношения, которые уже скорей перешли в статус семейных, нежели просто любовных.

Как я могла быть так слепа?

Неужели за несколько лет Глеб ни разу не прокололся? Или я просто не хотела этого замечать?

У меня никогда не возникало подозрений по поводу его частых командировок. Что поделать, если работа такая?

А он, скотина, жил на две семьи!

И внутри меня не укладывается эта новая, болезненная правда.

Почему?

Чего не хватало?

Дело во мне или в нём?

Но я сразу отметаю чувство вины, навязчиво трущееся где-то рядом.

Измена – это тоже выбор. А значит, Глеб просто предпочёл не меня. И причина не так важна, ведь можно было поговорить, обсудить проблемы в отношениях и рассказать о своих чувствах. Но Глеб выбрал лёгкий путь – найти другую женщину и построить новую семью.

Как удобно.

И так просто, будто в магазин сходил!

Мы с Аришей, видимо, были черновым вариантом, потому и не достойны квартиры в центре города.

Всё верно, зачем тратиться на нас, если мы никуда не денемся? А там ведь сын.

Сын!

Глеб всегда мечтал о мальчике, и Мариночка его мечту исполнила, в отличие от некоторых.

– Козлина, – шепчу себе под нос.

– Вы что-то сказали?

– Говорю, красиво… – оседаю на мягкий стул за обеденным столом.

Сердце колотится истошно.

Наталья лезет в кухонный шкаф, достаёт стакан и наливает мне воды.

– Плохо себя чувствуете?

– Немного. Дышать нечем.

– Тут душновато, согласна. Выпейте.

– Спасибо, – залпом опрокидываю в себя воду. Руки трясутся, и стакан мелко брякает о зубы.

– Скорую не надо?

– Нет, сейчас пройдёт. Эта квартира настолько шикарна, что у меня упало давление, – предпринимаю жалкую попытку пошутить.

– Понимаю, – смеётся Наталья. – Сама бы её забрала с удовольствием, если бы на мне две ипотеки не висело.

Ипотека… – мысленно кручу на языке слово.

Глеб – категорический противник всякого рода кредитов. Я бы даже сказала, что он их побаивается. В девяностые его отца избили за долги так, что тот едва выкарабкался с того света. Поэтому Глебу проще несколько лет копить, во многом себе отказывая, чем ввязываться в авантюру вроде ипотеки.

Я придерживаюсь другого мнения на этот счёт, но никогда Глебу свою точку зрения навязать не пыталась.

Хочешь копить – давай.

Но теперь…

Может, пришло время действовать по-своему?

Глава 5

Вера.

– Наталья, вы сказали, что на квартиру претендует семья.

– Да, они взяли несколько дней на то, чтобы принять окончательное решение, но девушка там очень уж настойчивая. Думаю, она склонит супруга на свою сторону.

– А бронь?

– Нет, бронь пока не внесли.

Конечно, не внесли. Глеб очень осторожен с деньгами и куда попало их не вкладывает.

– Если я вношу деньги, то могу рассчитывать на то, что квартиру никому не отдадут?

– Да, внося депозит, вы бронируете объект и его нынешнюю стоимость. Собственник уже не сможет поднять цену.

Кивая, достаю из сумочки телефон и проверяю остаток по личному накопительному счёту.

Ой, Вера, а не дохрена ли ты хочешь? Можно ведь взять квартиру попроще…

Но почему нет? Почему Глебу не жалко дарить такие подарки другой женщине, а мне для себя – жалко?

– Я готова внести бронь и взять квартиру в ипотеку. Такой вариант покупки ведь предусмотрен?

Брови Натальи стремительно ползут вверх.

– Конечно, но… Вот так сразу?

– Мне всё нравится. Только перед оформлением сделки мне нужно будет кое-что сделать. Мне понадобится некоторое время.

Да, для начала нужно будет развестись и отсудить свою часть совместно нажитого, пока Глеб не разбазарил все наши деньги на удовлетворение потребностей своей любовницы.

Что ж, Глеб… Раз ты не хочешь улучшать условия жизни нашей семьи, значит, это придётся сделать мне самой.

– Вера, позвольте уточнить, как долго вы собираетесь тянуть со сделкой?

Поднимаю на Наталью озадаченный взгляд.

Соврать что-нибудь или признаться?

В конце концов, ничего противозаконного я не делаю. Лишь пытаюсь не дать себя обмануть.

– Та семья… Глеб и Марина, да?

И малюсенькая надежда на то, что я ошибаюсь, рушится, когда Наталья сосредоточенно и согласно моргает.

– Да…

– Глеб – мой муж. И деньги, на которые он собирается покупать квартиру, – наши общие.

– Вот же…

– Прошу, не осуждайте меня. Я лишь защищаю себя и дочь.

– О чём вы? – Наталья вытягивает вперёд правую руку и демонстрирует мне светлую полоску кожи на безымянном пальце. – Я год назад развелась. Мы откладывали на квартиру наличкой. Он откладывал, а на мою зарплату жили. Перед разводом наличка пропала вместе с микроволновкой, утюгом, гладильной доской и прочими мелочами. Унёс то, что смог унести. Жлоб. Я поговорю с собственником. У вас есть адвокат?

– Найду.

– Скину вам контакты, очень толковый специалист.

– Спасибо, – шепчу я, тронутая до глубины души и чисто человеческим пониманием, и женской солидарностью.

Перевожу Наталье деньги на бронь квартиры, ставлю подпись в расписке и прощаюсь.

Сажусь в машину, трясущимися руками проворачиваю ключ зажигания. Впиваюсь пальцами в руль так, что белеют костяшки.

Я отстранённо рассматриваю выскочившие от напряжения вены на кисти, заторможенный взгляд застывает на обручальном кольце.

Это всё. Дальше – арест счетов, развод, суд, алименты.

И нет больше семьи…

А что я скажу Арише, когда она из лагеря вернётся?

В горле колючий ком. Глаза горят, но слёз нет. У меня будто заморозилось всё внутри. Ничего не чувствую. Пустота и вакуум.

Как же так вышло?

У нас ведь всё было хорошо.

Не идеально, да, но у кого оно идеально после стольких лет брака?

Мы же с Глебом из такой беспросветной жопы вместе выгребли! Сколько дерьма вместе съели, прежде чем на ноги встать. Да мы же сейчас лучшую версию нашей жизни проживаем!

Точней, это я так думала. Глебу, видимо, не хватало банального траха на стороне…

С ненавистью снова смотрю на обручалку.

Да пошёл ты!

Снимаю кольцо, сдирая до крови кожу на суставе. Открываю окно, собираясь выбросить кольцо в кусты, но в последнюю секунду передумываю и швыряю его на заднее. Сдам потом в ломбард, хоть какая-то польза будет.

Мне теперь деньги очень нужны. Каждая копейка.

Потому что мы с Аришей скоро переезжаем в новую, большую квартиру!

Глава 6

Вера.

У родителей собственный домик недалеко от города. Небольшой, зато уютный, со своим участком, на котором мама разбила огород, а папа обустроил себе целую зону барбекю.

Мама, сидя в грядках клубники, собирает крупную красную ягоду в глубокую миску. Не слышит меня и поднимает голову лишь тогда, когда я закрываю яркое солнце, роняя на неё тень.

– Ой, Вер! Напугала! – Отряхивает от земли руки. – А чего не сказала, что приедешь?

– Замоталась что-то…

– Ну ладно, проходи давай в дом. Я чайник сейчас поставлю. Кушать будешь? У меня рагу со своими кабачками. – Суетится мама, забирая из моих рук пакеты с продуктами. Сует в них нос. – Чего опять придумала?

– В магазин забежала. Там папины пирожные любимые, придёт с работы – угостишь. И так, по мелочи…

– Ну зачем, Вер? Что мы, в магазин сами сходить не можем?

– Можете, всё вы у меня можете. Дайте мне хоть позаботиться о вас немного.

Проходим в дом.

Сую ноги в мягкие тапочки, шлёпаю на кухню.

Мама ставит чайник, в два стакана бросает чайные пакетики. Но делает это всё на автопилоте, не сводя с меня взгляда. И взгляд этот такой пристальный, словно она по одному лишь выражению моего лица пытается понять весь масштаб катастрофы.

– Вер, не томи. Вижу ведь, что-то случилось. Ариша не болеет?

– Нет, хорошо всё с Аришей. Развлекается в лагере, – отвожу глаза в сторону.

Мама вынимает чайные пакетики и бросает другие – с успокаивающим травяным сбором. Заливает крутым кипятком.

Мне уже стыдно за то, что вообще пришла сейчас.

Зачем?

Никто за нас так не переживает, как наши родители.

Я четвёртый десяток разменяла, а мама до сих пор видит во мне ту девчонку, что таскала домой блохастых уличных котов и вечно приходила с разбитыми коленками.

Мама тогда дула на ранки, и становилось лучше.

Наверное, я и сейчас пришла, чтобы мне «подули на ранку».

Чтобы мама вот так, как умеет только она, сказала: «Да нормально всё будет, Верушка. Справимся». А я бы обязательно в это поверила.

Потому что пока я не могу представить, что действительно вывезу на себе одной то, во что решила вляпаться.

Разрушить семью, одной воспитывать дочь, платить ипотеку.

Страшно.

Но ещё страшней ничего не менять и делать вид, что всё хорошо. Продолжать жить во лжи, лишь бы не принимать сложных решений.

Мои родители своим примером показали мне, какой должна быть настоящая семья. И то, что предлагает сейчас Глеб – дешёвый, не подходящий мне суррогат. Иллюзия.

– Вер, – мамина ладонь ложится поверх моей. Палец ласково гладит вдавленный след на коже от обручалки. – Ну что у вас опять стряслось? С Глебом поругались?

– Да нет, не ругались, – жму я плечами.

И ведь не вру даже, мы не ругались по факту.

– А чего тогда?

Я бы с радостью на мамины вопросы ответила, если бы мне самой кто объяснил, что такое происходит с моей жизнью…

– Мам, мы разводимся.

– Как? – резко оседает мама на стул.

– Вот так.

– Кто решил?

– Я.

– Вер, ты не горячись. Вы если поругались, так это ничего страшного! Со всеми бывает. Голова остынет, и помиритесь. А по каждому пустяку на развод подавать – это ж…

– У Глеба есть другая женщина, – перебиваю я. – И маленький сын.

Лицо мамы стремительно теряет краски, становясь белым, как полотно, но почти сразу она натягивает несмелую улыбку.

– Да ну тебя, Вер! – отмахивается.

– Думаешь, шучу? – провокационно смотрю ей в глаза.

Мама молча встаёт, выплёскивает в раковину наш травяной чай и лезет в шкаф над плитой. Извлекает на свет маленький бутылёк валерьянки и капает в чистые стаканы, разбавляя холодной водой.

Со стуком ставит стаканы на стол.

– Дожили… – отпивает немного из своего.

Я тоже пью, только залпом.

– Отцу пока не говори, пойдёт ведь сразу морду Глебу бить.

– А может и надо ему в морду, а? – стискивает зубы мама от злости. – И уши открутить!

Вздыхаю.

– Может и надо. Но не сейчас. Он пока не должен знать, что я в курсе.

– Ах, это ещё и не он рассказал?! – С возмущением подбоченивается мама. – Гад какой! Мы к нему как к сыну! Я ж ему на каждый праздник его любимый медовик пекла! А надо было говна на лопате! Давай-ка вещи свои и Аришины собирай, да к нам переезжайте.

– Мам, да не могу я пока. Боюсь, он что-нибудь с деньгами сделает. Не знаю что, но проверять не хочется. Я намерена с него вытрясти положенную мне долю.

– Как же ты с ним бок о бок жить собралась?

– Он на пару дней в командировку смылся, хотя, учитывая новые обстоятельства, что-то я сильно засомневалась, что в командировку… – Усилием воли давлю колючий ком в горле. – В общем, время побыть одной и взять себя в руки у меня будет. Я, пока к вам ехала, уже с адвокатом связалась. Он обещал помочь.

– Это хорошо. Это ты правильно. Нельзя ему своё отдавать, а то, надо же, умный какой! Настругал детей и спит спокойно! В голове не укладывается!

– Мам, я вообще-то к вам помощи попросить приехала. Знаю, что вы деньги на ремонт копите, но мне срочно нужна крупная сумма. Я всё отдам очень скоро, когда совместно нажитое разделим.

– Вер, да в чём вопрос? Поможем. Конечно, поможем. А зачем тебе крупная сумма?

– Я собираюсь нам с Аришей квартиру взять, раз уж Глеб нас морозит. Как только нас разведут, влезу в ипотеку. Понадобятся деньги на первоначальный взнос, а как скоро разделят наши средства – не знаю. Адвокат сказал, судебные разбирательства могут и на несколько месяцев затянуться. – Забираю из маминой ладони стакан и вливаю в себя ещё одну порцию валерьянки. – Вот так живёшь ты себе спокойно и искренне веришь в то, что у вас надёжная крепкая семья. А у твоего мужа тем временем роман трёхгодичной давности на стороне. Вторая семья, можно сказать. И вот он в шоколаде, а ты – одна…

Мама встревоженно поджимает губы.

– Не одна ты, дочур, не одна! Мы с папой всегда рядом. Нормально всё будет, Верушка. Справимся!

Глава 7

Вера.

Вечер четверга.

Я с волнением жду возвращения Глеба из «командировки».

Хочется посмотреть в его наглые глаза и послушать очередные сказки, которые он для меня придумал. А он обязательно найдёт, что рассказать.

Интересно, сколько из всех его командировок за последние годы были липовыми? Сколько ночей он провёл с другой женщиной?

А эта женщина, Марина, её устраивает такая жизнь, или они медленно и планомерно пытаются избавиться от обузы в моём лице, чтобы жить припеваючи в элитной квартире в центре города?

Отличный план! И ведь я могла до последнего ничего не подозревать.

Спасибо Наталье за то, что позвонила именно тогда. Минутой позже – и всё. Осталась бы Вера дурой.

Мой телефон оживает – это Ариша.

Принимаю видеовызов, устанавливая телефон прямо перед собой.

– Привет, мамулик, – улыбается в камеру тигриная мордочка.

– Привет. Что с лицом у тебя?

– Аквагрим! Мы с вожатыми сегодня спектакль ставили.

– Красиво. Тебе понравилось?

– Ну так… – игриво морщит Ариша носик. Она делает это в точности, как Глеб. – Поразвлекали малышню. Папа дома?

– Вот-вот вернётся. Как раз жду его, – с тревогой поглядываю на часы. И онемевшие губы никак не желают улыбаться.

– Мам, ты не болеешь? Вид какой-то…

– Уставший? – Натужно смеюсь.

Мне нужно посвятить Аришу в то, что происходит с нашей семьёй. Посвятить мягко и без подробностей, чтобы не травмировать нежную детскую психику.

Но мне кажется это чертовски несправедливым разделением обязанностей!

Почему изменял он, а говорить это всё должна я?

Вот только Глебу этот разговор я бы не доверила. Не зря он советник председателя думы. Он на своей госслужбе профессионально научился людям зубы заговаривать, поэтому легко вывернет всё так, что я ещё и виноватой в глазах дочери останусь.

Набираю в лёгкие побольше воздуха.

– Ариш, мы с папой…

Замолкаю. Парализованные голосовые связки отказываются произносить вторую часть предложения.

Дочь выжидающе смотрит, сморщив бровки.

Давай, внушаю себе, просто скажи ей это!

Скажи ей правду.

Ты же… Ты же мать, в конце концов!

– Ма-ам? – вопросительно тянет Ариша. – Что случилось?

Зажмуриваясь, улыбаюсь.

– Нет, всё хорошо. Хотела сказать, что мы по тебе уже очень соскучились. Я у бабушки была, она передала тебе баночку свежего клубничного варенья.

– Кайф! Мам, ты его от папы подальше только спрячь, а то он опять всё слопает и мне ничего не останется!

Киваю, как китайский болванчик.

Ладно, не сейчас.

Я обязательно наберусь сил и скажу ей это при личной встрече. Лучше быть рядом, когда сообщаешь такие новости, верно?

Прощаюсь с Аришей почти в тот же момент, когда в замочной скважине проворачивается ключ.

Входная дверь открывается.

Обмениваемся с Глебом мрачными, тяжёлыми взглядами.

– Привет, – в полумраке его внушительная фигура кажется такой большой, что занимает почти весь узкий коридорчик.

– Привет. Как съездил?

– Хорошо. Устал.

Конечно, ты устал. Вести двойную жизнь – дело энергозатратное, требующее ресурсов.

Откуда только силы в этом жеребце?

– Ужинать будешь? – Забираю из рук Глеба его дипломат, целую в щёку. – Что за запах?

– Какой?

Принюхиваюсь.

Точнее, делаю вид, потому что никакого постороннего запаха я не улавливаю. Но Глеб заметно нервничает: делает маленький шаг назад, стараясь увеличить между нами дистанцию, и отводит взгляд в сторону.

– Чем-то сладким пахнет. Об кого тёрся?

– Не знаю, ни об кого. Наверное, в самолёте пропах.

– Мм. Ясно.

Ухожу на кухню разогревать ужин.

Руки трясутся, пальцы до побелевших костяшек сжимают ложку.

Мы справимся, мы справимся, – повторяю про себя, как мантру.

Через пару минут Глеб, уже переодетый в домашнее, видимо, от греха подальше, садится за стол.

– Это что? – Удивлённо смотрит в тарелку.

– Твой ужин.

– Смеёшься надо мной, да?

– Нет, ни капли. Я сегодня весь день заказ вязала, времени на изыски не осталось. А что, макароны с сосиской барину уже не еда?

– Я работаю, Вера. Работаю, чтобы вас обеспечить. И вот чем ты готова мне отплатить? Вот так настоящая женщина дома мужа встречает?

Безразлично веду плечами.

Не знаю, чего там у настоящих женщин. Это же ты у нас спец.

Скажи спасибо, что хоть макароны сварила.

Ты не достоин даже такого ужина после того, что решил вытворить за моей спиной. Говна на лопате, как сказала мама, вот твой максимум!

Но в открытый бой вступать мне пока не хочется, а поддерживать образ примерной жены уже не можется. Так что макароны – хорошая альтернатива для двух борющихся внутри меня состояний.

Глеб, сжимая вилку в руках, зло накалывает макароны. Жуёт, демонстративно морщась, словно там действительно дерьмо.

Невыносимо на него смотреть.

Невыносимо находиться в одном помещении.

Сажусь за стол напротив, упираю подбородок в сложенные ладони.

Мы смотрим друг на друга со странной смесью тяжёлых эмоций во взглядах.

Почему я не замечала её раньше – этой ледяной стены между нами? Она такая непроницаемая, словно нас разделяет плотный купол. И мы варимся каждый в своём мирке, уже не вместе, но почему-то всё ещё рядом.

И оба неимоверно несчастны от этого.

– Глеб, что с нами происходит? – шепчу я тихо.

– В каком смысле?

– Мы словно кошка с собакой, цапаемся и кусаемся.

– Тебе со мной плохо? – Раздраженно дергает щекой Глеб. – Ну класс. Может, мне снова уехать?

– Я просто хочу поговорить, а ты сразу впадаешь в крайности.

– Что я тебе должен сказать сейчас? Чего ты от меня хочешь?

– Не знаю. Может, тебе есть чем поделиться? Что-то важное рассказать?

– Я устал.

– Устал от чего?

– Я впахиваю ради вас с Аришей. Кто мне вечно плешь проедает по поводу новой квартиры? Так вот, я коплю. Пашу и откладываю, чтобы через пару лет мы смогли переехать в новую квартиру.

– Пару? На днях ведь был «годик»?

– Вот! Всё ради вас! А вы это принимаете как должное и только попрекаете! Думаешь, мне это по кайфу, Вер? Такое вот потребительское к себе отношение терпеть!

Как же профессионально он лжёт мне. Ни единый мускул не дрогнул, пока он свою пылкую речь толкал.

И так красиво всё наизнанку выворачивает, что я уже и сама скоро поверю, будто виновата во всех смертных грехах!

– Это всё? – Многозначительно моргаю.

Давай же, скажи сейчас.

Пока я даю тебе шанс не пойти ко дну.

Скажи, что у тебя другая женщина, другой ребёнок. Будь честен со мной, пока я даю тебе такую возможность. Покажи мне, что внутри тебя осталась хоть капля уважения ко мне.

Но Глеб отмахивается от меня, как от назойливой мухи. Хладнокровно и безразлично глядя мне в глаза, цедит:

– Вер, не делай мозги, а. Дай пожрать спокойно.

Хочется кинуться на него, вцепиться в плечи и потрясти как следует.

Какая дурость!

Люди сходятся, расходятся, разводятся…

Я не маленькая девочка. И никогда не считала себя исключительной, не такой, как другие. Прекрасно понимала, что и нас может не обойти.

Влюбился в другую?

Да, это печально. Это больно. В это сложно поверить, однако это можно пережить и даже разойтись на мирной ноте ради Ариши, но…

Обкрадывать собственную дочь?

Тфу!

Говнюк ты, Глеб!

Нет, ты все свои шансы упустил.

И корабль твой скоро потонет, я обещаю.

Глава 8

Вера.

Пью горячий чай на кухне.

Глеб уже спит.

Я, кажется, сегодня снова займу комнату Ариши – мне не хочется делить с мужем постель, пусть даже номинально.

Мерзко и противно от одной мысли об этом, так что наша ссора очень даже кстати. Не придётся выдумывать из воздуха причину для раздельного сна.

Мы так и не разговаривали больше после стычки за ужином.

Атмосфера дома гнетущая, колючая…

Скорей бы это всё закончилось. Лучше уж одной, чем и дальше вот так молча ненавидеть друг друга и играть в перетягивание одеяла.

Благо, адвоката мне Наталья посоветовала замечательного: он быстрый, исполнительный и обросший полезными связями настолько, что это ускоряет все бюрократические процессы в два, а то и в три раза.

Мой взгляд бесцельно бродит по стенам, пока не падает на сиротливо стоящий в углу дипломат.

Подхожу и присаживаюсь перед ним на корточки. Руки сами тянутся к холодной металлической застёжке.

Щёлк!

В полной тишине звук открывшегося замочка кажется мне оглушительно громким, и я вжимаю голову в плечи, прислушиваясь к шорохам из зала. Воровато оглядываясь, запускаю пальцы внутрь.

Посмотри, Глеб, в кого ты нас превратил. А сказал бы правду сразу, и нам обоим не пришлось бы играть в секретных агентов.

Вытаскиваю на свет какие-то бумаги о поставке офисного оборудования. Бегло просматриваю, не сосредотачиваясь особенно на написанном – я всё равно мало что в этом понимаю.

Выгребаю вообще всё. Откладываю бумаги в сторону и переворачиваю дипломат вверх дном. К моим ногам падает пара хорошо заточенных карандашей, дорогая именная ручка и…

Телефон.

Ну конечно, у него есть второй телефон!

Можно было сразу догадаться, что у Глеба есть способы поддержания постоянной связи со своей любовницей. Или определение «вторая жена» здесь будет уместней?

Жму кнопку на боковой панели, но на экране лишь загорается красный значок пустой батареи.

Собираю бумаги в аккуратную стопку, подбивая их ребром о пол. Складываю обратно в дипломат.

Вновь сажусь за стол на кухне, подключаю телефон к зарядному устройству и терпеливо жду, когда злосчастный гаджет подаст признаки жизни.

Наконец, он включается, приветственно моргая экраном, и даже не требует пароль.

Надо же, Глеб так уверен в безупречности своей актёрской игры, что даже не удосужился защитить приватные переписки.

Ныряю в телефон.

Сердце замирает.

В галерее всё забито их общими фото.

С отстранённой завистью рассматриваю Марину, которая младше меня лет на десять. Она вся такая тонкая, ладная. Кожа упругая, целлюлита нет. Светлая блестящая коса до поясницы.

Здесь куча фотографий и видео счастливой молодой семьи. Здесь и совместные поездки на загородные базы, и даже снимки с заграничных пляжей. Всё, чего лишены мы с Аришей.

Мальдивы… Надо же, Мальдивы!

А я весь прошлый год уговаривала Глеба в Геленджик съездить. Но у нас же вечно нет денег!

Теперь понятно, почему.

У меня волосы на голове шевелятся. Или это рога стремятся к потолку? Не могу разобрать…

Масштаб вранья просто невероятен!

Боже!

От ужаса, накрывающего меня волной, по телу пробегает дрожь.

Это словно какая-то параллельная вселенная, в которую я случайно попала через дыру в пространстве и времени. И с экрана на меня смотрит мой муж, но в то же время – не он.

Это другой человек с лицом Глеба, его улыбкой, его мимикой. Он в его одежде. Он двигается, как Глеб. Он морщит нос и хмурит брови точно так же, как мой муж.

Но этого человека я не знаю…

В коридоре внезапно включается свет.

Я так увлеклась, что даже не заметила, как Глеб проснулся.

– Вер, ты чё не спишь? – Муж щурится от яркого света, скребёт ногтями щетинистый подбородок.

Замираю, сжимая телефон в одеревеневших пальцах.

– С Аришей переписываюсь, – мой голос глохнет от напряжения.

– А она чего не спит?

– Вот как раз ложится…

– Аа. Ты тоже давай, нечего полуночничать.

Глеб, даже не обратив внимания на телефон, уходит в туалет. Через минуту проходит мимо кухни в обратном направлении, ещё раз напоминая мне о том, что давно пора спать.

Я ещё пару минут сижу не двигаясь и прислушиваюсь к каждому шороху, доносящемуся из зала, а затем лезу в мессенджеры.

Там переписка длинной в несколько лет. Очень личная, откровенная, такая, какой не могу похвастаться даже я, законная жена. Наша переписка с Глебом сводится к списку продуктов и вопросам о том, что мы будем есть сегодня на ужин.

А здесь…

Надо же, какая экспрессия!

Мои глаза жадно вбирают в себя текст. И от зашкаливающей приторности их общения мне хочется выблевать нутро!

Глушу отчаянные порывы написать этой Марине всё, что я думаю о ней и тех отношениях, которые они с Глебом строят на разлагающемся трупе нашего брака.

Но нельзя, нет.

Я просто выставлю себя идиоткой в их глазах, не более.

А в худшем случае ещё и дам Глебу повод подсуетиться и спрятать наши накопления, если они вообще, конечно, всё ещё на счёте.

Нет, действовать открыто я начну лишь после того, как получу отмашку от адвоката. Он уже сообщил мне, что наше ходатайство о выяснении состояния счетов удовлетворено, и осталось лишь дождаться ареста. Как только это случится, я соберу вещи Глеба и выселю его нахрен из этой квартиры.

Открываю переписку сегодняшнего дня и пробегаюсь глазами.

Марина: Мы Сеньке обещали вместе в парк сходить, на аттракционы, помнишь?

Глеб: Помню, сходим.

Марина: В воскресенье. Я уже с работы отпросилась.

Глеб: В воскресенье не могу, мы едем Арину из лагеря забирать.

Марина: Мм. Ясно…

Глеб: Малыш, не дуйся. Я дочь месяц не видел. Можем встретиться в субботу. Ок?

Марина: Не ок! В субботу меня уже не отпустят. Ты же знаешь, с какой неохотой мне дают отгулы на выходные дни. Ты Сеньке обещал!

Глеб: Марин, солнце, давай без истерик. Обещал, значит, сходим.

Марина: Надоело быть на вторых ролях. Ты мне вообще много чего другого обещал, но пока это всё – лишь слова. Я уже начинаю чувствовать себя идиоткой, которая так и останется на скамейке запасных. А что? Удобно ты устроился!

Глеб: Марин, всё! Я понял тебя. Понял.

Глеб: В воскресенье.

Глеб: В десять часов с Сенькой у входа в парк будьте.

Марина: А как же Ариша?

Глеб: Ничего, Вера сама заберёт. Скажу, как обычно, что на работу срочно вызвали. Всё, прячу телефон. До встречи. Люблю.

Марина: До встречи. Люблю.

Ох, как мило!

Что-то мне вдруг тоже очень захотелось в парк…

Глава 9

Вера.

Просыпаюсь я рано и почему-то в подозрительно прекрасном настроении.

Солнце светит. Тёплый ветер колышет лёгкий тюль, а через приоткрытое окно доносится пение птиц и шум автомобилей в отдалении.

Принимаю душ, делаю укладку и макияж. Надеваю простое, но симпатичное платье и кручусь у зеркала, подмигивая своему отражению.

Я сегодня очень даже ничего!

На кухне перетираю через сито творог на сырники.

Пока я готовлю, Глеб просыпается. Умывается, а затем надолго зависает в коридоре, перебирая бумаги в своём дипломате.

Громко вздыхает.

Снова роется в дипломате, однако уже с двойным усердием.

Задумавшись, постукивает пальцами по подбородку. Подрывается. Куда-то бежит.

Возвращается.

Ух, как засуетился!

Тихо посмеиваясь, наблюдаю за тем, как Глеб, словно ищейка, суёт свой нос в каждый угол квартиры.

– Вер, ты дипломат мой не трогала? – Появляется он в дверном проёме кухни. Перекатывается с носков на пятки, закусывая изнутри щёку.

– Нет, а что?

– Да так, ничего…

Снова уходит, поднимает поочередно всю обувь у порога. Прохлопывает карманы пиджака.

Через пару минут расстроенный возвращается на кухню.

– Вер, а у нас какой-то праздник сегодня?

– Нет.

– А зачем тогда волосы накрутила?

Преграждает мне дорогу. Его лицо стремительно приближается.

Успеваю врезаться между нами рукой, и губы Глеба в отстранённом поцелуе касаются прихватки.

– Глеб… – Шагаю назад. – Что ты искал? Потерял что-то?

– Фигня. Ничего страшного.

Я равнодушно пожимаю плечами и наклоняюсь к духовке. Вытаскиваю на доску горячие сырники.

Рука Глеба скользит по моему бедру, и я отскакиваю, едва сдерживая порыв припечатать ему горячей формой для запекания по лицу.

Его прикосновения теперь вызывают только рвотный рефлекс.

– Давай завтракать, потом помогу тебе. Если дома потерял – я обязательно найду, не переживай.

И от лица Глеба моментально отливает краска.

Неудивительно, ведь как раз за это он и переживает – что я найду его треклятый телефон.

Варю нам кофе, тихонько напевая песню под нос.

Муж, по-птичьи склонив голову к плечу и прищурившись, внимательно меня рассматривает.

– С тобой сегодня что?

– Что?

– Не знаю, светишься вся. Такая… Странная.

– Просто настроение хорошее. Рада, что через пару дней Ариша вернётся. Я очень соскучилась.

– Я тоже, да, – Глеб роняет взгляд в чашку с кофе.

– Я думаю, в воскресенье можно выехать пораньше и заскочить за шарами. Она же любит шары.

– Вер, кстати… Не получится у меня.

– Что не получится?

– Аришу забрать вместе. Ты сама, ладно?

– Мм, ну понятно. И почему я не удивлена?

– Не обижайся только, маленькая. Я и сам расстроен, но что поделать? – Горестный вздох. – У нас внеплановый сбор.

– В воскресенье? – со скепсисом поднимаю бровь.

Внеплановый сбор в парке развлечений?

Чудо, а не работа!

– Да. В воскресенье, – моментально меняется интонация Глеба на жёсткую, не терпящую возражений. – И если Фролов решит собрать нас хоть посреди ночи – мы все, не пикнув, явимся. Сейчас вообще напряжёнка, он готовится к участию в предвыборной гонке. Я не могу людей подводить.

– Конечно, не можешь. Как же ты подведёшь людей? То ли дело дочь! Она всё простит, всё стерпит.

– Вера, у меня очень серьёзная работа, если ты успела забыть.

Да как тут забыть?!

Из-за чувства собственной важности Глеб вечно ходит раздутый, как жаба.

Конечно, советник председателя – это вам не корзины вязать и борщи варить.

– Короче, Арише мне что сказать? Что тебе не до неё?

– Вер, сбрендила? Что за формулировки вообще такие?

Развожу руками в воздухе.

– Какие? Месяц ребёнка дома не было, а ты не можешь на пару-тройку часов сдвинуть свой плотный график?

– Не могу. Вот хоть тресни, не могу! Я не понимаю, ты хочешь снова поругаться?

– Нет, я хочу понять, почему тебе настолько наплевать на собственную дочь, – от порывами прорывающейся ярости мои ноздри расширяются на каждый вдох.

Силой мысли пытаюсь себя успокоить.

Ладно я, но почему ты так жесток к Арише?

Она ведь любит тебя. Искренне, всем своим маленьким детским сердечком!

И мне отчаянно больно за мою девочку, которую тоже предали, даже более вероломно, чем меня.

– Мне не наплевать! Куплю ей игрушку какую-нибудь, передашь. А вечером свожу в кафе, поедим мороженое. Не надо меня демонизировать, пожалуйста. И упрекать в том, что я работаю ради нашего общего семейного благополучия, тоже не надо.

И снова он лжёт, прикрывая это за ширмой заботы о семье.

Какое же ты лицемерное дерьмо, хочется сказать ему в лицо.

Но я лишь сжимаю кулаки под столом.

– Куплю игрушку… Ты хоть знаешь, во что Ариша играет сейчас? Родитель хренов.

На лице Глеба на миг мелькает растерянность, которая тут же сменяется непроницаемой маской напускного равнодушия.

– Это твоя обязанность – знать, чем живёт наша дочь. Семья – это механизм, и каждый член семьи выполняет свою функцию. Если я начну вдруг выполнять твои функции, всё полетит к чертям.

Бред.

Господи, какой бред…

Подскакиваю из-за стола.

– Семья… – от эмоций перехватывает дыхание. – Семья, Глеб, это не механизм! Это взаимовыручка, поддержка, доверие и любовь. Но, похоже, это не наш случай. Ты видишь нас как набор шестерёнок, идущих к тебе в комплекте, да? А мы с Аришей живые люди. Хотя зачем я тебе это говорю? Ты откупишься от Ариши мороженым, от меня – очередным обещанием купить квартиру, и взятки гладки с тебя. Похоже, наш механизм даёт сбой, Глеб. Непослушные винтики помимо выполнения «функций» хотят ещё и… Просто жить. Наслаждаться. Проводить вместе время. Ешь свой завтрак.