Мила Реброва, Злата Романова
Мы больше не твои – Казбек!

Пролог

Я шла по коридору в сторону кабинета Казбека, когда услышала приглушенные голоса. Кабинет был немного приоткрыт, и сквозь щель просачивались тихие звуки его разговора с Тимуром. Я не собиралась подслушивать, но что-то в его голосе заставило меня остановиться. Это был не тот привычный, сдержанный Казбек, которого я знала. Его тон казался холодным и отстраненным, словно он говорил о чём-то, что для него не имело особого значения.

– Как ты вообще справляешься с этой семейной жизнью? – голос Тимура прозвучал с лёгкой насмешкой.

Мои ноги будто приросли к полу. Сначала я хотела уйти, но что-то удерживало меня на месте. Внутри нарастало странное беспокойство, тревожное предчувствие. Мне не следовало здесь стоять, но я не могла уйти. Сердце билось слишком громко, как будто предчувствовало беду.

– Справляюсь, – услышала я спокойный голос мужа, будто всё, что происходило, было для него незначительным.

Я нахмурилась. Что значит «справляюсь»? Я не понимала, о чём они говорят, но мне уже не нравилось то, что я слышала.

– Ты что, реально любишь её? – Тимур рассмеялся, но в его смехе было больше скепсиса, чем веселья. – Она ведь такая… простая. Не твой уровень.

Я замерла. Это обо мне? Простая? О чём они говорят? Моё сердце замерло, словно оно знало, что следующие слова будут больнее всего, что я когда-либо слышала. В горле пересохло, и я вся напряглась, ожидая ответа Казбека.

– Любовь? – Казбек произнёс это слово так, словно оно было ему чуждо, словно оно не имело для него никакого значения. – Какая к чёрту любовь? Это просто долг перед семьей. Её выбрали для меня родители. Я согласился ради продолжения рода и репутации. Мне все же не двадцать лет, пора было остепениться и завести семью.

У меня закружилась голова. Долг? Я не могла поверить своим ушам. В голове зашумело, и я едва слышала его следующий ответ.

– Но ведь ты… – начал было Тимур, но Казбек перебил его, холодно и резко.

– Тимур, я не любил её и никогда не полюблю. Это был просто договор. Я сделал то, что от меня требовали, и всё. Да, она мать моего ребёнка, но на этом все. Я поддерживаю видимость ради репутации и ради дочери.

Я будто упала в чёрную бездну. Слова Казбека пронзали меня, каждое словно лезвие ножа. Он не любил меня. Никогда. Это всё была игра? Долг? Я стала для него просто частью какой-то сделки? В глазах потемнело, и я судорожно схватилась за стену, чтобы не потерять равновесие.

– Договор? – переспросил Тимур, будто не веря своим ушам. – Ну, не скажи, она ведь… неплохая. Привлекательная, по крайней мере.

Я ждала. Сердце билось так громко, что, казалось, его стук могли услышать в соседних комнатах. Я ждала хоть какого-то тепла в словах Казбека, хоть какого-то намёка, что я для него значу что-то большее. Но его ответ разбил меня окончательно.

– Да, она привлекательная, – признал он. – Но это не то, что меня интересует. Она слишком простая. Обычная. Никакого огня. Ни страсти, ни интриги. Она удобная. Вот и всё. Она хорошо справляется с домашними делами, заботится о ребёнке. Но как женщина… она меня не привлекает. Я столько раз представлял, что на её месте могла бы быть другая.

«Обычная. Удобная.» Эти слова эхом разнеслись по моему сознанию. Я зажала рот ладонью, чтобы не разрыдаться прямо здесь, у двери. Всё, во что я верила,последние два года оказалось ложью. Он никогда не смотрел на меня как на женщину, не любил меня. Все эти месяцы, когда я наивно думала, что между нами что-то меняется, что он привыкает ко мне, что забота о нашей дочери делает его ближе ко мне, всё это было иллюзией.

– Но ты же проводишь с ней время, гуляете вместе с ребёнком, – не унимался Тимур. – Я видел, как ты с ней…

– Я просто делаю то, что должен, – резко оборвал его Казбек. – Ради дочери. Она должна видеть, что у неё есть отец, что мы семья. Алина… она просто мать моего ребёнка. Не более того. Я сделал свой выбор, но это не значит, что я должен что-то чувствовать к ней.

Я больше не могла слушать. Всё тело ныло от боли, от каждого его слова. Я отступила от двери, чувствуя, как ноги подкашиваются. В горле стоял ком, и я едва могла дышать. Мир вокруг меня стал серым, холодным и чужим. Как такое могло случиться? Как я могла быть такой слепой? Он играл роль любящего мужа, заботливого отца, но внутри него всегда была пустота.

Я сделала несколько шагов назад, стараясь не издать ни звука. Я не знала, куда идти, что делать. Мой мир рушился, все мои надежды и мечты о том, что мы можем быть настоящей семьей, превратились в пыль.

– Ну, а как же дальше? – снова раздался голос Тимура, но я уже почти не слушала.

– Дальше? – Казбек усмехнулся. – Никаких планов. Будем жить как все семьи, заведем еще пару тройку детей, а там и сами не заметим как настигнет старость. Думаешь другие пары живут в любви? Это просто иллюзия, Тимур.

Глава 1

Мои ноги отказывались двигаться, но я знала, что не могу здесь больше оставаться. Я больше не могла видеть этого человека, не могла слышать его холодный голос. Каждый шаг по коридору отдавался гулом в моих ушах. Мои руки дрожали, а по щекам текли слёзы, которые я не могла остановить.

Я вернулась в свою комнату и закрыла за собой дверь. Мир перестал существовать. Всё, что было – это боль. Глухая, разрывающая на части боль, которая заполнила всё внутри меня. Слёзы лились непрерывно, я сидела на кровати, прижавшись к подушке, как ребёнок, и пыталась осознать, что всё это правда. Казбек никогда меня не любил. Всегда был рядом только ради дочери. Для него я просто… удобная.

Каждое его слово звенело в голове, как болезненное эхо. Простая. Обычная. Удобная.. Как он мог так легко отмахнуться от нашего брака? От меня? Я вложила в эти отношения всю себя. Я любила его. А он… никогда не видел во мне ничего важного.

– Как я могла быть такой слепой? – прошептала я, закрывая лицо руками.

Мне казалось, что я больше не существую. Всё, что было мной, разрушилось в один миг.

Я не знала, как долго сидела в своей комнате, обняв подушку. Слёзы давно высохли, но боль не утихала. Внутри меня всё было пустым. Казалось, что все силы покинули меня, и мне оставалось только лежать, уставившись в одну точку. Но так продолжаться не могло. Я должна была что-то сделать. Я не могла больше молчать и жить с этим. Я должна была узнать правду, услышать его слова лично.

Собрав остатки сил, я поднялась с кровати. Каждое движение казалось невероятно тяжёлым, но я заставила себя идти. Я должна была поговорить с ним. Я должна была услышать его объяснение. Может, он просто сказал это для друга? Может, это был всего лишь какой-то бред, вырвавшийся на эмоциях? Я хотела верить, что всё это – недоразумение.

Я вышла в коридор и замерла перед дверью кабинета. Внутри меня всё дрожало. Казбек был там, я слышала его шаги. Вдохнув глубже, я постучала. Ответа не последовало, но я толкнула дверь и вошла.

Казбек стоял у окна, спиной ко мне, как будто не заметил моего появления. Я сделала шаг вперёд, собирая все свои силы, чтобы начать разговор.

– Нам нужно поговорить, – произнесла я. Мой голос дрожал, но я старалась говорить уверенно.

Он повернул голову и посмотрел на меня через плечо, явно недовольный, что я нарушила его спокойствие. Я почувствовала, как страх сковал меня ещё сильнее. Но теперь отступать было поздно.

– О чём? – его голос был равнодушным, почти безразличным. Он отвернулся обратно к окну, словно не считал этот разговор важным.

– О нас, – я сделала ещё один шаг вперёд. – О том, что ты сказал Тимуру. Ты… Ты действительно так думаешь? Что я просто удобная? Что наш брак – это долг?

Казбек выдохнул, словно уже устал от разговора, который ещё даже не начался. Он медленно повернулся ко мне и прислонился к подоконнику, скрестив руки на груди.

– Алина, я не вижу смысла в этом разговоре, – сказал он спокойно. – Я не обязан тебе что-то объяснять.

Эти слова резанули меня сильнее, чем я могла ожидать. Не обязан? Неужели я действительно ничего для него не значу? Я сжала руки в кулаки, чтобы не разрыдаться прямо перед ним.

– Как это не обязан? – голос начал дрожать. – Я твоя жена! Ты не можешь просто так говорить обо мне за моей спиной, словно я какая-то вещь! Я хочу знать правду!

Он смотрел на меня холодным, отстранённым взглядом, словно эти слова его совсем не касались. Никаких эмоций, никакого сожаления. Просто пустота.

– Ты знала, на что шла, когда выходила за меня, – его голос был ровным, спокойным, будто он говорил о чём-то обыденном. – Этот брак – это долг перед семьёй. Я никогда не обещал тебе любви.

Я сделала шаг назад, словно он ударил меня. Никогда не обещал любви? Я не могла поверить своим ушам. Он действительно был настолько равнодушен?

– Ты действительно так думаешь? – я едва слышала свой голос. – Мы живём вместе уже три года, у нас есть ребёнок… и ты по-прежнему считаешь, что это просто долг?

– А что ещё это должно быть? – он посмотрел на меня с лёгкой усмешкой. – Ты слишком идеализируешь наш брак. Это просто жизнь, Алина. Мы заключили договор, чтобы выполнить свои обязанности. Не нужно было строить иллюзий.

Иллюзий? Я не могла сдержать слёзы, которые снова подступили к горлу. Я шагнула к нему, пытаясь найти хоть какой-то признак чувств, хоть что-то, что могло бы доказать, что он не такой холодный, каким казался.

– Я не строила иллюзий, – сказала я, едва сдерживая рыдания. – Я верила, что со временем ты полюбишь меня. Я думала, что мы сможем стать настоящей семьёй.

Казбек выпрямился и посмотрел на меня, как на ребёнка, который не понимает, как устроен мир.

– Ты действительно верила в это? – он усмехнулся, его глаза оставались холодными. – Алина, любовь – это не то, о чём стоит думать. Ты мать моего ребёнка, и этого достаточно. Я сделал, что должен был.

Я больше не могла слушать. Каждое его слово ранило меня всё сильнее. Он даже не пытался смягчить удар, не пытался понять мою боль. Для него это был просто факт, обыденная реальность.

Я закрыла лицо руками, с трудом сдерживая слёзы. Всё рушилось. Всё, во что я верила, всё, за что боролась. Он не видел во мне ничего, кроме матери его дочери. Никаких чувств, никаких эмоций.

– Я больше так не могу… – прошептала я, чувствуя, как мир вокруг меня рушится. – Я не могу жить с человеком, который видит во мне только долг.

– Это твой выбор, – ответил он равнодушно. – Но мы связаны ребёнком. Ты не можешь просто так уйти, не подумав о последствиях.

Я смотрела на него, раздавленная и униженная. Он даже сейчас пытался меня контролировать, манипулировать моими чувствами ради дочери. Он знал, что я не могу просто так уйти. Но как я могла жить дальше, зная, что для него я всего лишь обязанность?

Слёзы навернулись на глаза, и я отвернулась, чтобы Казбек не увидел, как они текут по моим щекам. Но скрыть их было невозможно – я вся дрожала от обиды и боли.

– Ты думаешь, что я не понимаю? – мой голос начал дрожать, но я продолжала говорить. – Думаешь, я не понимаю, что ты никогда не любил меня? Что для тебя это всё – лишь обязанность? Думаешь, я не вижу, как ты каждый раз смотришь на меня с холодом?

Казбек не ответил, но я почувствовала, что его взгляд всё так же равнодушен. Для него я просто была «удобной», и мои слова не имели значения. Эта мысль ещё больше углубила мою боль.

– Но я не обязана это терпеть! – неожиданно для себя я повысила голос, развернувшись к нему. – Я не вещь, Казбек! Я человек, который заслуживает больше, чем холодную пустоту!

спасибо вам за лайки и комментарии!

Я смотрела на него сквозь слёзы, ожидая хоть какого-то ответа, но он только молча смотрел на меня, не двигаясь с места. Казалось, что я говорю в пустоту.

– Ты всегда была свободна делать выбор, – сказал он наконец, сжав губы в тонкую линию. – Но я сделал то, что должен был. Я дал тебе дом, ребёнка, стабильность. Ты хотела большего? Это не моя проблема.

Эти слова ударили меня с новой силой. Как он мог говорить это так спокойно? Как будто всё, что между нами было, не имело никакого значения? Я стояла перед ним, полностью разбитая, осознавая, что все мои надежды на будущее с этим человеком разрушены.

– Я любила тебя, Казбек, – мои слова были почти шёпотом, но я знала, что он слышит. – Я действительно верила, что ты тоже когда-нибудь полюбишь меня. Я ждала этого каждый день, надеялась, что мы станем настоящей семьёй. Но для тебя это всего лишь… долг?

Он ничего не сказал. Его молчание было ещё больнее, чем его холодные слова. Я стояла перед ним, вся в слезах, и вдруг поняла – больше нет смысла пытаться что-то изменить. Он не изменится. Для него это никогда не было чем-то важным.

– Я больше не могу, – повторила я, осознавая, что мои слова стали последним шагом. – Я не могу жить с человеком, который видит во мне только долг. Мне больше нечего здесь искать.

Казбек посмотрел на меня, наконец-то с выражением, которое я не могла понять. Возможно, ему стало некомфортно, но не более того.

– Ты знаешь, что у нас есть дочь, – сказал он холодно. – Ты не можешь просто взять и уйти.

Эти слова словно ударили меня в грудь. Он говорил это с таким спокойствием, как будто считал, что его контроль надо мной был непреложным. Я понимала, что он использует это, чтобы удержать меня, чтобы снова заставить задуматься о своей ответственности перед дочерью.

– Думаешь, я не знаю? – горько усмехнулась я. – Конечно, я знаю. Но знаешь что, Казбек? Это не делает меня твоей пленницей. Да, у нас есть ребёнок, и я сделаю всё для неё. Но я не могу больше жить с человеком, который видит во мне лишь часть своего долга. Я больше не могу быть «удобной».

Я направилась к двери, не глядя на него, сердце колотилось от страха и боли. Я не знала, что будет дальше, но знала одно – я больше не могла оставаться в этой пустоте.

– Ты не сможешь уйти, – услышала я его голос за спиной. – И ты прекрасно это понимаешь.

Я остановилась на мгновение, крепко сжав руку на дверной ручке. Его слова снова отозвались болью, но уже не такой сильной, как раньше. Я повернулась к нему, пытаясь найти в себе силы ответить.

– Возможно, ты прав, – сказала я, глядя ему в глаза. – Но я найду способ. Я не буду жить так, как ты этого хочешь.

Я вышла из комнаты, не дожидаясь его ответа. В коридоре всё казалось слишком тихим, но внутри меня была буря. Я не знала, что делать дальше, но точно знала – больше так жить я не могла.

Я шагнула в коридор и медленно закрыла за собой дверь. Мои пальцы дрожали, а сердце билось так сильно, что я едва могла дышать. Я отошла от двери и остановилась, не зная, что делать дальше. Казалось, что весь мир вокруг меня рухнул, и вместе с ним рушилась я.

“Ты не сможешь уйти”. Его слова продолжали звучать в моей голове, как эхо. Он думал, что держит меня под контролем. Думал, что я никуда не денусь, что наши обязательства перед семьёй будут удерживать меня рядом с ним. Но я больше не могла. Я больше не могла быть просто «удобной». Я не могла продолжать жить с этим чувством пустоты и безразличия.

Я не знала, сколько времени прошло, пока я стояла в коридоре, пытаясь собраться с мыслями. Минуты? Часы? Мне казалось, что я просто застыла на месте, не в силах двигаться вперёд. Но, наконец, я заставила себя сделать шаг. Нужно было что-то делать. Я не могла просто стоять здесь и ждать, пока боль пройдёт сама собой.

Я направилась к спальне, чувствуя, как мои ноги становятся всё тяжелее с каждым шагом. Внутри меня бушевал ураган эмоций. Обида, гнев, боль – всё это смешивалось в один огромный клубок, который разрывал меня изнутри.

Когда я дошла до спальни, я остановилась перед зеркалом. Мой взгляд скользнул по отражению, и я едва узнала себя. Лицо было бледным, глаза покраснели от слёз, а волосы спутались. Я стояла перед зеркалом и смотрела на женщину, которую больше не узнавала. Как я дошла до такого? Как я позволила себе стать тенью человека, которого когда-то знала? Всё, что я видела – это сломанная, разбитая версия самой себя.

Я сжала руки в кулаки и заставила себя выпрямиться. Нет. Я больше не могла быть такой. Я не могла больше позволять ему держать меня в этой ловушке. Я не была вещью. Я не была просто матерью его ребёнка. Я была чем-то большим. И мне нужно было бороться за это.

Я обернулась к кровати и увидела маленькую фигурку, свернувшуюся клубочком под одеялом. Наша дочь спала, её маленькая ручка крепко сжимала любимую игрушку. Моё сердце болезненно сжалось. Ради неё я должна найти силы. Ради неё я должна справиться с этой болью и найти выход.

Я села на край кровати, осторожно, чтобы не разбудить её. Я тихо смотрела на её лицо, такое безмятежное и спокойное, и ощущала, как внутри меня начинает пробуждаться новая сила. Она была смыслом всей моей жизни, и ради неё я не могла позволить себе сломаться. Я должна была быть сильной.

Но что дальше? Как быть? Я не могла просто уйти, не могла оставить её с человеком, который даже не видел во мне женщину, не говоря уже о любви. Но и жить так больше было невозможно. Я не могла продолжать жить в тени, быть той, кого Казбек не видит. Мне нужно было что-то менять.

Я встала и направилась к окну. Снаружи был тёмный двор, а за ним – город, освещённый уличными фонарями. В этот момент я осознала, насколько я чувствую себя одинокой. Казбек был рядом физически, но эмоционально он давно исчез из моей жизни. Мы жили под одной крышей, но он был для меня чужим человеком. И это чувство одиночества давило на меня так сильно, что я едва сдерживала дыхание.

Я закрыла глаза, прислонившись лбом к холодному стеклу. Я должна была найти выход. Я не могла больше жить в этом пустом браке. Но я не знала, с чего начать.

“Ты не сможешь уйти”. Его слова снова отозвались в моей голове. Но я знала, что смогу. Пусть это и будет сложно, пусть это будет больно, но я найду выход. Я должна была найти его ради себя, ради нашей дочери.

В этот момент я почувствовала внутри себя что-то новое. Сначала это была маленькая искра, но постепенно она разгоралось. Решимость. Я должна была бороться за себя. Я должна была найти способ выйти из этого замкнутого круга. Даже если это будет означать, что мне придётся уйти от него.

Я вернулась к кровати и осторожно поправила одеяло на дочери. Она продолжала спать, её дыхание было таким тихим и спокойным. Я нежно коснулась её маленькой ладони и почувствовала, как внутри меня разливается тепло. Ради неё я должна была сделать всё правильно. Ради неё я должна была найти силы, даже если это означало, что мне придётся сделать трудный выбор.

Я вздохнула и поднялась с кровати. Теперь, когда я приняла решение, мне нужно было подумать о том, как двигаться дальше. Казбек был прав в одном: я не могла просто взять и уйти. Это было бы слишком просто, слишком легко для него. Нет, я не могла позволить ему думать, что всё будет по его правилам. Я должна была взять контроль в свои руки.

Я снова подошла к окну и посмотрела на свет далёких фонарей. Я больше не могла оставаться той женщиной, которую он видел во мне. Я больше не могла быть его «удобной» женой. Я должна была стать чем-то большим. И теперь это зависело только от меня.

Глава 2

Солнечные лучи медленно пробивались сквозь занавески, освещая комнату мягким светом. Я приоткрыла глаза и сразу почувствовала тёплое дыхание рядом. Наша маленькая дочь, свернувшись клубочком, сладко посапывала между мной и Казбеком. Её светлые, почти белокурые волосы раскинулись по подушке, создавая странный контраст с нашими темными головами. Казалось, она не отсюда – как будто маленький лучик света среди нас, угрюмых и серьезных. Я осторожно провела рукой по её волосам, стараясь не разбудить. Эти моменты – самое ценное, что у меня осталось в жизни. Её тёплое дыхание, её маленькая ручка, зажимающая мой палец во сне.

Дочка пошевелилась, потянулась, словно кошечка, и открыла свои огромные голубые глаза, которые всегда поражали меня своей чистотой и светом. Эти глаза – совсем не от нас с Казбеком, это глаза его прабабушки. Иногда мне казалось, что она унаследовала от той женщины больше, чем просто цвет глаз и волос. В ней было столько света и тепла, которых я уже давно не видела в этом доме.

– Доброе утро, солнышко, – шепчу я, целуя её мягкую макушку.

Она улыбнулась, потянулась ко мне, цепляясь за мои волосы, как это у неё всегда было принято. Я не могла удержаться от улыбки. Её маленькие шалости были таким контрастом на фоне всего остального в моей жизни. Она – моя радость, мой смысл.

Казбек тем временем поднялся с кровати, как всегда, молча и хмуро. Никакого взгляда в мою сторону, никакого участия. Он был таким всегда. Раньше я пыталась убедить себя, что это просто его характер – сдержанный, молчаливый. Но теперь я видела это по-другому. Он не был просто сдержанным – он был холодным, отстраненным, и я больше не могла закрывать на это глаза.

Я взяла дочку на руки, и она тут же весело захлопала в ладоши, подражая бабушке, которая часто играла с ней в «ладушки». Умывшись и переодевшись мы с дочкой направились на кухню. Там уже суетилась свекровь – всегда приветливая, заботливая, готовая поддержать. Если бы не она, я бы давно сошла с ума от этой ледяной атмосферы в доме.

– Доброе утро, дорогие! – её голос, как всегда, был теплым и радушным. – Как наша маленькая принцесса?

– Спала как ангел, – улыбнулась я, усаживая дочку в стульчик.

Моя девочка тут же начала вертеться, пытаясь схватить ложку и что-то лепетать на своём языке. Её глаза светились весельем, и я не могла не заметить, как это контрастировало с угрюмым взглядом Казбека, который появился на кухне минутой позже. Он сел за стол, как всегда, отстраненный, будто его мысли были где-то далеко.

– Ты сегодня такая задумчивая, – неожиданно обратилась ко мне свекровь.

Я вздрогнула от её слов. Она всегда чувствовала, когда что-то было не так.

– Да, просто мысли, – ответила я, стараясь скрыть своё беспокойство.

Но мысли не давали мне покоя. Я снова смотрела на Казбека, его холодный профиль, на то, как он листает ленту новостей на телефоне, не обращая внимания ни на меня, ни на нашу дочь. Когда-то я верила, что рождение дочери всё изменит. Я надеялась, что он станет теплее, что что-то в нём проснётся, но этого не произошло. С каждым днём я всё отчётливее понимала, что он никогда не изменится.

Я продолжала кормить дочку, наблюдая за тем, как она забавно жмурится, когда вкус каши ей не нравится, а потом радостно хлопает в ладоши, смеется. Её смех был единственным светом в этом доме. Я смотрела на неё и думала, как сильно хочу, чтобы её жизнь была другой, чтобы она не знала этой пустоты, которая всё больше поглощала меня.

Свекровь снова подхватила ложку, помогая внучке, и смеялась:

– Ах ты, проказница! Смотри, как она старается.

Дочка смеётся в ответ, и даже свекр, который всегда был строгим, улыбается уголками губ. Он редко показывал эмоции, но в такие моменты даже его сдержанность ослабевала. Я смотрела на эту сцену и думала, что это – единственные оазисы тепла в нашем доме. Всё остальное – холод и равнодушие.

Казбек сидел за столом, всё так же погружённый в телефон. Я бросила на него взгляд и снова почувствовала, как внутри меня нарастает эта пустота. Он даже не пытался притворяться, что ему интересно. Просто роль, которую он исполнял: заботливый муж, любящий отец. Но всё это – на поверхности. Когда я смотрела глубже, там не было ничего.

Я вдруг осознала, что больше не могу это терпеть. Я слишком долго закрывала глаза на то, что наш брак – это просто иллюзия. Мы жили вместе, но при этом каждый сам по себе. Я больше не хотела обманывать себя. Ради нашей дочери я должна что-то изменить.

– Мам, мы пойдём на прогулку, – сказала я свекрови, забирая дочку из стульчика.

– Конечно, дорогая. Погода сегодня хорошая, свежий воздух пойдёт вам на пользу, – кивнула она с привычной добротой.

Я вышла из дома с дочкой на руках, и как только свежий воздух коснулся моего лица, я почувствовала, как внутри меня просыпается решимость. Больше так жить нельзя. Ради дочери я должна найти выход. Я больше не могла оставаться в этом бездушном браке, где не было места чувствам.

Мы направились в парк. Дочка смеялась, играя со своими игрушками в коляске, а я шла рядом, думая о том, как всё это изменить. Я уже понимала, что Казбек не изменится. Он никогда не откроется мне, не станет тем человеком, о котором я мечтала. Но я могу изменить свою жизнь. Ради неё. Ради нашей дочери, которая заслуживает расти в доме, где есть любовь, а не только долг.

Мы вернулись домой через час, и как только я вошла в дом, меня снова накрыло чувство тяжести. Всё в этом доме было наполнено чем-то тягучим, будто невидимые стены сжимались вокруг меня. Свекровь встретила нас у порога, улыбаясь.

– Как погуляли?

– Хорошо, – ответила я, но мои мысли были уже далеко отсюда.

Свекр всё так же сидел в гостиной с газетой, а Казбек, как всегда, был занят чем-то своим на втором этаже. Никаких разговоров, никаких эмоций. Просто пустота. Я поднялась наверх и уложила дочку в её кроватку. Её светлые волосы разметались по подушке, а лицо было таким спокойным. Я сидела рядом, глядя на неё, и думала о том, как сильно хочу, чтобы её жизнь была счастливее моей.

Решение созрело внутри меня. Я больше не могла жить так. Завтра я сделаю первый шаг. Я не знаю, как это будет выглядеть, но я знаю одно – я должна начать что-то менять.

Поздним вечером, когда весь дом уже спал, я сидела на кухне с чашкой чая и думала о том, с чего начать. Мои мысли крутились вокруг одного – мне нужно уйти. Нужно начать жить своей жизнью. Я не могла больше зависеть от человека, который давно перестал меня видеть.

Внезапно дверь на кухню тихо открылась, и в комнату вошла свекровь. Она внимательно посмотрела на меня, её глаза были полны заботы.

– Что-то случилось, Алина? – спросила она, присаживаясь напротив меня.

Я подняла на неё глаза и вдруг поняла, что больше не могу молчать.

– Мам, я больше не могу так жить, – произнесла я, чувствуя, как слова сами вырываются наружу. – Между нами с Казбеком ничего нет. Я уже давно потеряла надежду на то, что он изменится. Я хочу уйти.

Свекровь внимательно слушала, не перебивая. Когда я закончила, она вздохнула и, наклонившись ко мне, тихо сказала:

– Я понимаю тебя, Алина.

Свекровь накрыла мою руку своей, её пальцы были тёплыми и заботливыми, словно она пыталась передать мне часть своего душевного тепла. На её лице было что-то, что я никогда раньше не замечала – усталость и легкая грусть, словно она уже прожила те моменты, которые сейчас проживаю я.

– Алина, я знаю, что тебе тяжело, – тихо сказала она, не отводя глаз. – Казбек всегда был таким, закрытым. С самого детства он держал всё в себе, всегда молчал, что бы ни происходило. Я пыталась достучаться до него, пыталась понять, что творится у него в душе, но, кажется, так и не смогла. И его отец тоже… Мы всё пытались, но Казбек строил вокруг себя стены, будто боялся, что кто-то войдёт в его мир.

Я слушала её, и что-то в этих словах отзывалось во мне. Казбек всегда казался мне недоступным, как будто он сам сознательно отстранялся, даже не пытаясь впустить меня в свой мир. Я всегда думала, что причина во мне, что я недостаточно хороша для него. Но теперь, глядя в глаза свекрови, я понимала – он был таким всегда.

– Он очень любил свою бабушку, – продолжала она, с лёгкой улыбкой вспоминая. – Она была единственным человеком, кого он впустил к себе, и её смерть стала для него тяжелым ударом. С тех пор он словно закрылся окончательно. Даже мне он не позволял себя понять.

Я вздохнула, чувствуя, как эти слова ещё больше усложняют моё решение. Уйти от Казбека, зная его закрытость, его сложности, казалось чем-то неправильным, как будто я бросаю его в одиночестве, которое он сам создал. Но с другой стороны, я больше не могла игнорировать своё собственное одиночество в этом браке.

– Брак, Алина, – вдруг сказала свекровь, прервав мои мысли, – это работа. Это не всегда легко. Иногда кажется, что всё рушится и нет смысла бороться. Но если тебе есть за что держаться, если ты веришь, что сможешь быть с этим человеком по-настоящему счастливой, ты должна бороться. Ты должна пытаться.

Она замолчала, словно обдумывая свои слова, и добавила, глядя прямо мне в глаза:

– Я не говорю тебе терпеть холод и пустоту, но если у тебя есть надежда, попробуй. Мы с отцом Казбека тоже прошли через трудные времена. Бывали моменты, когда казалось, что всё закончено. Но мы боролись, искали способы быть счастливыми вместе. И, может, именно поэтому я сейчас говорю тебе: ищи своё счастье, но не сдавайся слишком рано. Брак – это путь, и каждый сам решает, каким он будет.

Её слова, тёплые и глубокие, словно коснулись самой моей души. Она не давила на меня, не убеждала терпеть. Она просто давала мне шанс взглянуть на всё по-другому.

Свекровь продолжала говорить, её голос был тёплым, как летний вечер, наполненный светом и спокойствием. Слова словно текли плавной рекой, вбирая в себя её собственные переживания, её жизненный опыт.

– Я ведь не сразу поняла, что брак – это не сказка, – сказала она, чуть печально улыбаясь. – Вначале всё казалось таким простым, как в фильмах. Думала, будет только любовь и счастье. Но оказалось, что счастье – это работа. И самое трудное – это найти силы любить, когда кажется, что всё исчезло. Бывали времена, когда мы с отцом Казбека едва разговаривали друг с другом. Казалось, что пропала та связь, ради которой мы когда-то поженились. Но знаешь, что помогло?

Она взяла паузу, её взгляд стал вдумчивым, почти мечтательным, как будто она возвращалась в прошлое, вспоминая те моменты, которые, наверное, и сделали её такой мудрой.

– Мы просто сели и начали говорить, как двое чужих людей, которые случайно оказались рядом. Без обвинений, без ожиданий. Просто поделились, что было на сердце. Оказалось, что он тоже устал, тоже не видел смысла продолжать так, как было. Мы снова нашли друг друга в те минуты. И с тех пор я поняла: иногда всё, что нужно – это говорить, даже если кажется, что вас не поймут.

Её слова отзывались во мне, как тихий колокол. Я понимала, что никогда не пыталась просто поговорить с Казбеком. Я, наверное, так и не призналась ему в своих чувствах, не раскрылась, всегда надеялась, что он сам увидит, что мне нужно. Но он, со своей закрытостью, со своей привычкой отгораживаться, просто не мог этого понять.

– Алина, я не говорю, что тебе нужно терпеть или оставаться там, где тебе плохо. Но если у тебя есть желание, если ты хочешь попробовать ещё раз – поговори с ним. Не жди, что он изменится сразу или поймёт тебя с первого слова. Он не из тех, кто легко открывается. Но, возможно, ты найдёшь в его сердце то, что пока скрыто за стенами.

Свекровь замолчала, словно давала мне время обдумать её слова. Я смотрела на неё, и в голове всплывали образы – наш брак, холодные утренние завтраки, его отстранённый взгляд. Но рядом с этим были и моменты, когда он помогал мне с дочкой, когда нежно смотрел на неё во сне, когда тихо улыбался, наблюдая, как она играет. Может, в нём действительно скрыто то, что я ещё не увидела?

– Ты думаешь, у меня есть шанс? – спросила я тихо, будто сама у себя.

– Ты никогда не узнаешь, если не попробуешь, – ответила она, мягко сжав мою руку. – Иногда люди закрываются не потому, что не хотят любить, а потому что боятся, что их не поймут. Я думаю, что в нём есть чувства, просто он не знает, как их проявить.

Её слова медленно проникали в моё сознание, как тёплый свет, проскальзывающий через облака после дождя. Я смотрела на свекровь и чувствовала, как внутри меня расправляются те самые, давно спрятанные крылья надежды, о которых я уже почти забыла. Глубоко внутри, в её глазах, читалась искренняя забота и понимание, которые словами не передать. Она видела мою боль, не осуждала её, а старалась поддержать, не ломая моих решений и не давя на меня с требованием остаться в браке любой ценой. Она просто давала мне ещё один шанс заглянуть в глубину того, что я, возможно, упустила.

– Ты можешь подумать, что он холоден и равнодушен, – тихо продолжала она, словно подбирая слова, чтобы точнее выразить свою мысль. – Но порой самые сложные люди оказываются и самыми любящими. Они просто боятся, что не смогут соответствовать чужим ожиданиям. Ты сама знаешь, как он сдержан и скрытен, как будто зажат внутри своего мира. Возможно, он боится ранить тебя своей закрытостью. Я часто замечала это за ним ещё в детстве.

Она чуть улыбнулась, уносясь мыслями в далёкие годы.

– Бывали дни, когда мне казалось, что он никогда не откроется мне. Он был ещё маленьким, но даже тогда я чувствовала, как он тщательно скрывает свои эмоции. Помню, как один раз он спрятался от всех в саду. Я нашла его под деревом – он сидел там один и смотрел вдаль, пытаясь разобраться в своих мыслях. Подошла, хотела поговорить, но он поднял на меня такой взгляд, что я поняла: он не хочет, чтобы его трогали. Ему было нужно научиться справляться самому. Но я чувствовала, что это его способ защититься от разочарований. И, может быть, даже от любви.

Её голос звучал мягко, но за этими словами скрывалась тревога, которую она, наверное, несла с тех самых пор. Я начала понимать, что Казбек – не просто отстранённый муж, а человек, в котором когда-то тоже жила потребность быть любимым, но он так долго строил вокруг себя стены, что сам потерял к ним доступ.

Я снова задумалась. Может быть, он боялся показать свои чувства? Может, ему казалось, что его закрытость будет спасением от возможной боли? Мне хотелось верить, что где-то там, за его холодом, прячется человек, способный любить, человек, которого я смогу узнать и понять.

– Знаешь, иногда мне кажется, что наш брак – это просто роль, которую мы играем. – Мои слова вырвались прежде, чем я успела их сдержать. – Он вроде бы рядом, выполняет всё, что должен, но я не чувствую, что он действительно со мной. Я не знаю, где он, как до него добраться. Иногда кажется, что между нами выстроена стена, и я не могу её разрушить.

Свекровь тихо кивнула, её взгляд был полон сочувствия.

– Да, брак – это работа, Алина. Но эта работа требует не только терпения и понимания. Она требует, чтобы мы не боялись показать свою уязвимость. Может быть, если ты позволишь себе открыть перед ним свои страхи, если дашь ему шанс почувствовать, что его холодность действительно ранит тебя, он тоже сможет раскрыться. Иногда людям нужно увидеть, что их поступки важны для других, чтобы решиться на перемены.

Её слова звучали мягко, но при этом в них была такая сила, что я не могла не прислушаться. Может быть, я слишком долго ждала, что он сам догадается? Ждала, что он вдруг поймёт, как мне больно, как тяжело быть рядом с человеком, который словно на расстоянии? Но если он, как и я, строит стены, чтобы не быть раненым, то, может, эти стены можно разрушить только вместе?

– Попробуй ещё раз, – тихо сказала она, будто читая мои мысли. – Не для того, чтобы мучиться или терпеть. А чтобы понять, сделала ли ты всё, что могла, чтобы сохранить то, что, возможно, дороже тебе, чем ты осознаёшь. Уйти всегда успеешь, но прежде попробуй сделать это ради себя.

Я замерла, вслушиваясь в её слова, чувствуя, как в душе рождается решимость. Не та, которая заставляет отступить или спасаться бегством, а та, что даёт силы заглянуть в лицо своим страхам. Она была права. Я всегда могу уйти, но должна убедиться, что действительно сделала всё возможное, чтобы дать этому браку шанс.

– Спасибо, – тихо сказала я, чувствуя, как внутри расправляется что-то новое. – Спасибо за то, что дала мне этот шанс взглянуть на всё по-другому.

Свекровь улыбнулась мне с той теплотой, которая была свойственна только ей. Она встала, её движения были плавными, как у человека, который многое в жизни понял и принял.

– Я всегда рядом, Алина. Ты сильная женщина. Я верю, что ты сможешь найти свой путь – какой бы он ни был.

Глава 3

Слова свекрови не выходили у меня из головы. Я бродила по дому, вытирая дочку после купания, собирая её игрушки, и всё думала о нашем разговоре на кухне. Она говорила просто и уверенно, как человек, который прожил своё и знает, что к чему. В голове звучали её советы: «Брак – это работа, Алина. Не молчи, говори с ним, дай ему шанс». Часть меня хотела пойти этим путём – открыться Казбеку, попытаться достучаться до него, просто поговорить. Но стоило мне всерьёз представить, как я поднимаю эту тему, как внутри всё холодело.

Это не сработает с ним. Казбек всегда был закрытым и грубым, пряча за этим свой мир. Он бы выслушал, конечно, но, скорее всего, просто молча кивнул бы и ушёл в свои дела. Вряд ли его что-то задело бы. Я слишком долго ждала и слишком часто натыкалась на его безразличие, чтобы верить, что однажды всё изменится. У Казбека свои правила. Однажды он даже сказал, что не видит смысла «разговаривать о чувствах, которых нет». А что я могла ответить на это?

Я покачала головой, глядя на дочку, которая мирно спала, свернувшись на подушке. И как раз в этот момент в голове вспыхнула мысль. А что, если просто действовать иначе? Без слов, без объяснений, без попыток докричаться до человека, который даже не хочет слушать? Жить для себя, не делая из него центр своей жизни, перестать пытаться, перестать ждать, что он поймёт, как мне больно.

Я могла создать свою реальность, свою жизнь, где было бы место и для меня, и для моей дочери. Построить новый мир, не оглядываясь на его холод, на его правила…

Чем дольше я сидела, глядя на дочку, тем яснее в голове вырисовывалась мысль: хватит быть той скучной и удобной Алиной, которой он привык меня видеть. Той, которая всегда ждала, пыталась подстроиться под его холод, надеялась, что со временем он изменится. Хватит. Я устала от ожиданий и пустых попыток. Слишком долго я пыталась быть для него «удобной» женой – спокойной, надёжной, всегда готовой принять его таким, какой он есть, и закрывать глаза на его отчуждение.

А ведь внутри я была другой. И он не имел ни малейшего представления, какой я могу быть на самом деле. Возможно, ему и не нужно было этого знать, но мне самой было пора вспомнить. Вспомнить ту Алину, которая когда-то не боялась мечтать, смеяться, быть собой, а не этой «идеальной женой», что сидит в тени.

Я поняла, что не буду больше ходить вокруг него на цыпочках, не буду ломать себя ради его одобрения. С этого момента я начну жить для себя. Найду свою страсть, своё дело, которое будет приносить мне радость. Пойду туда, где чувствую себя живой, где могу быть собой – настоящей, интересной, живой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.