Дария Эссес
Академия «505». Циклы Ремали. Часть 2

Обращение от автора

Привет, дорогой читатель! Перед тобой вторая книга из цикла «Академия «505», который состоит из четырех электронных частей. Это единая история про одних героев, поэтому читать ее нужно строго по порядку. Первая и вторая части – полноценная книга, так что не удивляйся, что сейчас история начнется с восемнадцатой главы.

Если ты хочешь первым узнавать новости о выходе книг, следить за другими циклами автора и получать развлекательный контент по историям, обязательно подписывайся на мой телеграм-канал: https://t.me/dariaesses

Автор подтверждает, что все названия и тексты песен, упомянутые в этой книге, являются собственностью, права на которую принадлежат их непосредственным владельцам. Все герои вымышлены, а совпадения – случайны.

Приятного чтения!

Посвящается

моим любимым друзьям.

Спасибо за поддержку.

Плейлист

Ofdream – Thelema

Chase Atlantic – Church

Woodkid – Run Boy Run

Imagine Dragons – Radioactive

CHVRCHES – Violent Delights

akiaura, LONOWN, STM – Sleepwalker (Slowed)

BLESSED MANE – Death Is No More

The Ninth Wave – This Broken Design

Dutch Melrose – RUNRUNRUN

Kalandra – The Waiting Game

Эрика Лундмоен – Яд

Ogryzek – GLORY

Цикл 2
Глава 18

Слаб тот человек, что играет против судьбы, а не в одной команде с ней.

Личный дневник Ксивер Зальцри, 2055 год

– Я бы сказал «Дорогие студенты», но вы ничуть не дорогие, а я далеко не святой человек, поэтому будете моими щенками. Приветствую вас на тренировке по ремалийским играм, которые мы прозвали ликгетом!..

– Что за тупое название? – пробормотала я себе под нос.

– Госпожа, вам пора выучить исландский. Leikur значит «игра», а Getu – «способность». Понимаете? Типа игра с помощью спо…

– Джакси, я не такая тупая, как это название.

Возможно, исландский мне всё же придется выучить.

Мы стояли посреди Арены восхождения. Да, я решила вступить в сборную по ремалийским играм, название которых уже забыла. И да, я заставила пойти со мной Джакса. Во-первых, мне не помешает поддерживать физическую форму. Во-вторых, тяга к поиску приключений на пятую точку никуда не делась, а одной ходить на тренировки – скучно.

Однако чтобы вступить в сборную, нужно пройти отбор, который проведут в конце января. У меня осталось две недели. Выучить правила казалось не таким страшным, как мысль о том, что придется использовать силы Ремали.

Прошло всего лишь четырнадцать дней с тех пор, как модифицированный ген активизировался. Поэтому я не особо успела разобраться, как разнести в порыве гнева стену, а не свою голову.

– Слушайте внимательно, щенки! Правила просты: у нас есть один мяч и четырнадцать игроков! – Тренер Нельсон, сорокалетний мужчина с подтянутым телом и глазами, которые закатывались чаще, чем мои при виде наследников, оглядел шеренгу студентов. – Мяч разыгрывается между игроками двух команд. Понятное дело, нужно захватить его первыми. Ваша задача – забросить его в ворота противника и заработать как можно больше очков, используя силы Ремали. Поэтому в каждой команде есть два сокрушителя, два созидателя и три равновеса. Понятно?

Все кивнули.

– ПОНЯТНО? – заорал он так громко, что мои барабанные перепонки лопнули.

– Да! – ответил дружный хор студентов.

Боже, теперь я не знала, кто бесит меня больше: Нельсон или Торренс.

– Ну тогда какого черта вы встали, как истуканы? Разошлись на разминку!

– Господи, закройте ему рот…

– Зальцри, три круга без остановок!

Блядь. Вселенная меня ненавидит.

Сокрушенно вздохнув и бросив прощальный взгляд на Джакса, я трусцой побежала к дорожке, что пролегала по кругу арены.

– Мы же договорились, что ты будешь вести себя подобающе, Кси!

Я фыркнула, услышав голос Крэйтона. Мой взгляд запутешествовал по синим трибунам, где обычно сидели болельщики, и отыскал их с Рейвен. Они стояли с плакатами, исписанными дурацкими надписями, среди тех, кто пришел поддержать своих знакомых.

Остановившись, я сложила руки на груди.

– Я еще не начинала вести себя неподобающе, ты же знаешь. Но кстати, давно хотела показать миру свои сиськи. Так же раньше все игроки делали, да?

– Кси!

– Раз, два… – Я схватилась за края спортивной майки. – Три!

Ладно, я немного преувеличивала. Под форму, которую нам выдали в раздевалке, я надела спортивный топ. Да, он был немного маловат, отчего моя грудь третьего размера вываливалась из чашечек. Тем не менее Крэйтон издал такой страдальческий стон, будто я стояла перед ними полностью обнаженной.

Я выбросила майку в сторону и, сорвавшись с места, помахала им рукой.

– Не скучайте!

А меня впереди ждал час изнурительного бега. Невероятное начало здорового образа жизни, когда ты куришь сигареты, которые крадешь у одного из наследников.

Стоит ли упоминать, что те самые наследники тоже были здесь? Мне кажется, они меня преследуют. Ладно, вероятнее всего, это я всегда лезу туда, куда не стоит.

Пытаясь не сбивать дыхание, я оглядела заполненную арену.

Астрид стояла около одного из входов на поле, а Зейден и Джулиан разминались со старшекурсниками. Господи, сделай так, чтобы я не попала в игру с Йенсеном, а тем более в противоположную ему команду. Он либо сожрет меня, либо перережет глотку ножом.

Не было здесь только Кая.

Я постаралась отогнать мысли о сыне правителя Альтинга, сосредоточившись на беге. Но не помогало даже пересчитывание ступеней на трибунах и разговор с самой собой о том, какая величественная была изнутри Арена восхождения. Я опять думала о нем, вспоминая те слова на День льда и огня.

«Тот, кто не может перестать думать о тебе, Hafið minn».

– Пошел к черту, – прошипела я себе под нос.

За эти две недели у нас не прошло ни одного индивидуального занятия. Конечно, после того странного проявления нежности Кай превратился в чертов айсберг, с которым столкнулся пароход из старого фильма. Но мне было плевать. Этот человек вызывал у меня только отторжение.

Он – мой враг. И я удостоверилась в этом в очередной раз, когда увидела в новостной ленте академии его видео с какого-то светского вечера. На нем он, конечно же, обнимал Астрид. Но не это заставило меня чуть ли не плюнуть в экран.

Когда у Кая спросили, правда ли в Академии «505» обучаются дети Карателей, он тихо засмеялся и ответил своим бархатистым голосом:

– Не знаю, что убьет их первым: излишняя самоуверенность или сила Ремали, с которой они никак не могут справиться. Но да, это правда. К глубокому сожалению.

Пошел ты к черту, Кай Алькастер.

Я остановилась и уперла руки в бока, чтобы перевести дыхание. По лбу скатывались бисеринки пота, а легкие, клянусь змеями Роксании Нуар, могли выпрыгнуть через рот.

Снять футболку было лучшим решением, иначе я бы точно превратилась в тающее мороженое. Длинные шорты в цветах академии не мешало бы швырнуть в лицо тренеру Нельсону, но после этого Крэйтон бы сбросился с трибун. Поэтому я могла немного потерпеть.

Сделав глубокий вдох, я продолжила бег.

Однако за меня его кто-то, блядь, закончил.

Я заверещала, когда меня схватили за запястье и потянули в проход за углом пустующих трибун. Сразу же забылись все приемы, которым я научилась на подпольных боях. Чьи-то сильные руки перехватили меня за туловище, чтобы я не брыкалась, но я только усерднее замельтешила конечностями.

– Я не собираюсь тебя убивать, поэтому не надрывай голосовые связки, Hafið.

Мой крик сразу же прервался.

– Кай?

Он всё еще держал меня поперек туловища, прижав спиной к груди. Мои ноги болтались в воздухе, потому что этот ужасный человек был выше меня на голову.

– Отпусти меня! Сейчас же!

– Пообещай, что не будешь кричать, – прошептал он на ухо, заставив меня вздрогнуть.

– Я буду делать всё, что мне заблагорассудится. Поставь меня на землю.

Я спиной почувствовала его тяжелый вздох.

– С тобой невозможно спорить.

На моем лице расплылась победная ухмылка, когда он исполнил мой приказ. Однако она тут же исчезла, потому что Кай развернул меня к себе лицом и придвинулся почти вплотную.

– Что тебе нужно?

Он начал раздеваться.

Он, да простят меня мужья из эротических книг, начал раздеваться!

Подцепив края такой же футболки ультрамаринового цвета с золотыми цифрами кластера около сердца, которую я недавно выкинула черт знает куда, Кай предстал передо мной по пояс обнаженным. Я хлопала ресницами с открытым ртом, глазея на татуировки в виде колючих проволок, что переплетались на груди и уходили под пояс шорт, и пересчитывая кубики словно выточенного из камня пресса.

– Восемь.

Он сделал шаг.

Я уперлась лопатками в стену и посмотрела Каю в глаза. Прекрасно, я впервые видела его без рубашки и лучше бы не видела, черт возьми, до конца своей жизни.

– Что восемь?

– Лет дадут мне за убийство, если ты сейчас же не оденешься.

Я даже не успела пискнуть, как он поднял мои руки и нацепил на меня свою огромную футболку. Клянусь, чтобы лишить меня дара речи, нужно было очень и очень постараться. У Алькастера получалось делать это, даже не прилагая особых усилий.

Он отступил и прошелся взглядом от моей макушки до лодыжек. Его глаза с серебристой каемкой стали темнее ночи, когда остановились на прикрытых футболкой бедрах, отчего мне захотелось позвать кого-нибудь на помощь.

Однако вместо этого я сладко улыбнулась.

– Ты ревнуешь.

– Ты говоришь глупости.

Я придвинулась ближе и провела ногтем сверху вниз по его груди, прослеживая изящные линии татуировок. Черт, это выглядело сексуально. Но почему именно колючая проволока?

– Это не вопрос, Алькастер. Зачем скрывать то, что так очевидно?

Кай быстро перехватил мою руку. Я вздрогнула, когда его горячее тело впервые коснулось меня, хоть и через ткань футболки. Он прижал меня к стене позади, но не грубо, а осторожно, положив одну ладонь на мою спину, чтобы я не ударилась.

Кай – и осторожно. Отлично, у меня помутнение рассудка.

Наклонившись, он нежно провел носом по линии моей челюсти и шумно втянул воздух. Я распахнула от неожиданности глаза, потому что… Что. Блядь. Происходит?

Он прошептал:

– Дорогая, мне не особо хочется, чтобы игроки моей команды пропускали мячи из-за того, что перед ними мельтешит одна очень дикая и обнаженная девушка с красивыми глазами и такими же красивыми ногами.

Я открыла рот, собираясь познакомить его со своим словарным запасом, потому что он же опять меня оскорбил, верно? Нет, неверно. Он сказал, что у меня красивые глаза. И ноги. И что он не хочет, чтобы я бегала полуголая перед другими мужчинами.

Я сошла с ума.

– На этой форме нет моего номера, хотя я бы с удовольствием посмотрел на тебя, одетую в футболку с цифрой одиннадцать. – По моей коже побежали мурашки от его слов, а глаза неосознанно прикрылись. Я задышала еще чаще, вспоминая, как он касался меня в спальне. – Никто не узнает, что она моя. Оставь вид на свою прекрасную грудь до нашей следующей встречи в твоей комнате.

Я тихо засмеялась. Думали мы точно об одном и том же.

– Слишком самоуверенные слова для того, кто поливает грязью меня и моих друзей при Альтинге и их приспешниках.

– Поверь, я спасаю ваши жизни.

Вопрос хотел сорваться с моих губ, но Кай как всегда выбил меня из колеи.

Его руки скользнули под мою – точнее, его – футболку и обвили талию. Внутри меня что-то оборвалось, когда он начал нежно поглаживать кожу большими пальцами, а затем наклонился к шее. Его мягкие губы невесомо коснулись моего горла, и я, блядь, не смогла сдержать стон.

– Прости, дорогая, но я не хочу делить этот…

– Зальцри! Алькастер!

Я взвизгнула, когда крик тренера Нельсона сотряс всю арену. Кай не собирался отпускать меня, но я оттолкнула его и принялась нервно поправлять одежду. Сердце колотилось так сильно, что могло выпрыгнуть через горло.

– Зальцри, я, кажется, тебя предупреждал? – Сложив руки на груди, тренер оглядел нас с ног до головы. Кай расслабленно привалился к стене, растянув губы в довольной усмешке. Мне захотелось выдрать ему волосы. – После занятия останешься на еще одну тренировку. Индивидуальную. Со мной.

Я попала в ад?

– Знаете ли, я что-то передумала играть…

– Марш на поле!

***

Я была в одной команде с Джулианом.

Спасибо, что услышала меня, Вселенная.

Нельсон распределил новичков и старшекурсников на четыре команды. Я играла в первой двойке на позиции нападающего, потому что, как сказал тренер, у меня была хорошая скорость за счет довольно хрупкого телосложения. Видимо, честь преподавателя не позволяла ему оценить мою грудь.

В команде противников состояли Кай, Джакс, Зейден, Таллия и еще трое первокурсников. Слава Богу, Джулиан был моим союзником. Силия играла в нашей команде на позиции защитника, а сам Йенсен – нападающего. Остальных я не знала.

Как только мы всемером собрались в кружочек, чтобы обсудить стратегию, которой не было, Джулиан закинул руку мне на плечо и провозгласил:

– Наша Мальвина должна первой получить мяч и прорваться в их очковую зону. Я буду страховать ее. Силия, берешь на себя защиту. Кай играет в нападении, поэтому если Ксивер пропустит мяч, через минуту он уже пробьется на нашу территорию.

Я тряхнула плечом и сбросила его руку.

– Слушай, бандит. Я играю в этот… кригет… лисбет…

– Ликгет, – поправила Силия.

– Играю в него первый раз в жизни, – хмыкнула я, сложив руки на груди. Джулиан повторил мою позу и приподнял бровь. – Сила сокрушения пробудилась во мне пару недель назад, и на следующий день я чуть не взорвала свою спальню. Давайте не рисковать, ставя меня в нападение. Я могу… эм-м-м… постоять у ворот?

Джулиан нахально улыбнулся.

– Боишься?

Этот уродец знал, на какие кнопки нужно давить.

– Я тебя предупреждала, бандит. Сам будешь собирать по арене кишки.

– Ты себя переоцениваешь, Мальвина.

Как же они вчетвером меня раздражали!

– Ладно, давайте покажем этим отбросам, кто тут папочка! – крикнул Джулиан и пару раз хлопнул в ладони.

– А остальным-то что делать? – спросила первокурсница, пепельные волосы которой были собраны в два забавных пучка. Забыла ее имя.

Окинув девушку незаинтересованным взглядом, Йенсен бросил:

– Попытайтесь устранить Алькастера и Блэквуда. Остальное оставьте нам.

Прекрасно. С какого черта в первый день тренировок я уже играю на главной позиции? Правила бы хоть выучить.

– Зальцри, – позвал меня Джулиан, когда я двинулась к центру поля. – Мы должны кое-что попробовать…

Я выслушала его безумное предложение и отрезала:

– Нет.

– Ну эй! – Он состроил щенячьи глазки. Они с Зейденом – два настоящих шута. – Рейвен смотрит. Мне нужно показать, что я круче твоего брата, понимаешь? – перешел он на шепот. – Мы убьем двух зайцев одним ударом. И мяч получим, и сведем меня с твоей подружкой.

– Джулиан, я не собираюсь сводить тебя с Рейвен, – тихо прокричала я, всплеснув руками, и на его лице проступило обиженное выражение. – Вы друг другу не подходите. Это раз. Я не лезу в личную жизнь своих друзей. Это два. Ты наследник, а наследник равно враг. Это три. А еще есть четыре: я не смогу прыгнуть так высоко.

– Просто попробуй, – умолял он.

– Я не чирлидерша, Джулиан!

Он опустил подбородок. Я заметила, как его глаза влажно блеснули.

– На меня не подействуют выдавленные слезы.

Джулиан поднял взгляд, и по его щеке на самом деле скатилась слеза.

– Но я люблю ее. Никогда не видел никого прекраснее Рейвен. Пожалуйста, всего один раз. Помоги мне.

Господь, это невыносимо.

Я затопала одной ногой, уперев руки в бока.

– Ладно. Будешь должен.

На его лице появилась дьявольская улыбка.

Тренер и Кай, так и не надевший футболку, уже стояли в центре поля. Нельсон поднял продолговатый мяч, покрытый легким слоем металла, который не пропускал магию ремалийцев. Кай встал с одной стороны, а я – с другой, лицом к нему. Над нами висел густой туман напряжения, от которого мои нервы потрескивали, как электричество.

– Готовы?

Я посмотрела в глаза Каю. В них искрились веселье и уверенность в победе.

Не смейся раньше времени, Алькастер.

Мой взгляд тут же метнулся к Джулиану. Он подошел ближе, остановившись буквально в паре шагов.

Я кивнула.

– Готова.

– Начали!

Как только тренер отдал команду, я дернулась не в сторону подброшенного мяча, а в сторону Джулиана. На трибунах послышались удивленные крики. Сделав два длинных шага, я совершила прыжок. Джулиан подставил руки, и я, оттолкнувшись от них, взмыла вверх.

– Йенсен!

Иисусе, я как будто летела в космос. Нужно было хоть предупредить, что он подтолкнет меня не только руками, но и потоком воздуха!

Вскинув правую ладонь, я быстро перехватила мяч. Когда Джулиан ослабил силу, меня тут же потянуло к земле. Я с грохотом повалилась на поле, зашипев от удара, но по инерции перекувыркнулась и быстро подскочила на ноги.

Как только равновесие было поймано, я отыскала на другой стороне Джулиана и перебросила ему мяч.

– Отсосали? – закричал он, увернувшись от одного из соперников и показав пальцем на зашумевшие трибуны. – Это для тебя, мышонок!

В голову ударил адреналин, поэтому я уже неслась в сторону очковой зоны противников, сдерживая смех. Однако мои ноги как-то странно загудели, будто от землетрясения. Опустив взгляд, я подавила удивленный возглас, когда поле пошло трещинами.

Мои глаза просканировали арену.

Таллия стояла около очковой зоны со вскинутыми руками и торжествующе ухмылялась. Из меня вырвалось тихое рычание. Вот же стерва! Это она применила силу, чтобы выкинуть меня из игры.

Не получится.

Земля начала раскалываться, но я перепрыгивала все прорехи, как в старых передачах про выживание. Мне не нужна была Ремали, чтобы выиграть. Я быстро пробиралась к зоне противника, наблюдая за мячом. Зейден напал на Джулиана, но он вернул мяч Силии, а она – Скай, той девушке с пепельными волосами.

Однако будто из ниоткуда появился Алькастер и перехватил его. Он молнией ринулся к зависшим в воздухе воротам, созданным из огня силой ремалийцев. Они потрескивали, словно в ожидании, когда кто-то попытается пробиться к ним.

И это сделал Кай – невообразимо сексуальный мерзавец с перекатывающимися мышцами и упругой задницей. Я даже зарычала от разочарования.

Через минуту счет был 1:0. Не в нашу пользу, конечно же.

Трибуны загудели, когда Кай едва улыбнулся уголком рта и откинул с лица влажную серебристую прядь. Пробегая мимо болельщиков, он подмигнул переместившейся к ним Астрид.

Я начала раздражаться.

– Соберись, Ксивер!

– Сам соберись! – рявкнула в сторону Джулиана.

После полученного очка мяч разыгрывался проигравшей стороной. Силия замахнулась и бросила его Джулиану. Я снова ринулась в сторону противников, как вдруг передо мной выросла фигура Зейдена.

– Мальвина, я не хочу делать тебе больно, поэтому лучше отойди, – выпалил он, тяжело дыша и обливаясь потом.

Я прищурилась и сжала кулаки.

– Не указывай мне, что делать.

В следующую секунду пространство между нами взорвалось.

Я даже не успела отреагировать, как нас с Зейденом отбросило в разные стороны. Из меня вырвался кашель, когда я прокатилась по полю, окутанная дымом и пылью. Электрический разряд прошелся по телу, не причиняя боли, и я стукнула от досады кулаком по бедру.

Вот дерьмо! Я же их предупреждала!

Кай, держащий в руках мяч, резко остановился и повернул голову в нашу сторону. Он хотел было дернуться к нам, но Джулиан воспользовался его заминкой. Притянув магию созидателя и создав кнут, он обвил им его ноги. Алькастер повалился на поле и выпустил из рук мяч, а Йенсен с победным кличем перехватил его.

– Так держать, взрывная леди!

Я быстро поднялась и побежала за ним по противоположной стороне арены, задыхаясь от нехватки воздуха. Напряжение в мышцах нарастало, а пот срывался с бровей, застилая зрение. Ворота всё приближались. Когда Джулиана сбил с ног ремалиец, тот перебросил мяч мне. Подпрыгнув, я перехватила его в воздухе и наугад послала в сторону ворот.

Арену сотряс громкий, пронзительный сигнал. Загорелся зеленый цвет.

Я забила.

Я забила?

– Ты забила! – раздался рядом крик Джулиана, а затем меня подхватили его грязные руки. Взвизгнув, я тут же вцепилась в его плечи, чтобы не свалиться. – Малышка Зальцри – новая звезда ликгета!

– Звучит как оскорбление, – пропыхтела я, пытаясь слезть с него.

Когда бы еще наследник качал меня на руках?

– Не радуйтесь раньше времени! – воскликнула Таллия, и мы повернули головы в ее сторону. Я всё еще пыталась вырваться из объятий Йенсена. – До конца пятнадцать минут! Следите за воротами!

– Тоже хочется расчленить ее?

– Ужасно сильно.

– Предлагаю на пятнадцать минут зарыть топор войны.

Я удивленно посмотрела на Джулиана.

– Вот так просто?

– Мне не хватает драмы в личной жизни, – с печалью вздохнул он. – А Блэквуд и Алькастер обеспечат ее, потому что уже хотят оторвать мне руки. И Рейвен тоже на нас смотрит. Обожаю это чувство. Как его там? – Он наигранно нахмурился, после чего улыбнулся, как Чеширский кот. – Ах, точно. Ре-е-евность.

– Я не собираюсь вызывать ревность к тебе у своей подруги. Кодекс не позволяет.

– Хватит болтать, щенки! – заорал тренер, и мы с Джулианом подпрыгнули. – Продолжайте играть! Зальцри, у тебя еще одна тренировка, если ты не забыла!

Я издала мучительный стон – и игра продолжилась.

Созидатели материализовывали защитные стены и лианы, которые сковывали тела игроков. Тут и там ремалийцев сбивали потоки воды и воздуха. Сокрушители вызывали землетрясения и провалы в земле, электрические разряды прорезали поле, заставляя их отступать.

По правилам мы не могли подвергать друг друга ранениям, поэтому все удары и атаки были направлены на замедление и отступление. Тем не менее мое тело плакало от синяков и ссадин, а во рту пересохло так сильно, что я не могла говорить.

Но я была счастлива. И хотела пройти в сборную.

И я пройду в сборную.

К сожалению, повторить тот успех с забитым мячом не удалось. До конца игры оставалась минута, а я неслась сломя голову в очковую зону противника. Силы и время были на исходе. Если промахнусь, мы проиг…

Секунда – и из меня выбили весь воздух.

Я вскрикнула и покатилась по полю, когда кто-то догнал меня со спины, повалив на землю. Локоть вспыхнул болью, но я даже не почувствовала этого, потому что меня пробрала единственная эмоция – гнев. Я зарычала и двинула игроку под ребра, но меня тут же перевернули на спину, как тряпичную куклу, и вот тогда я точно чуть не взорвалась от ярости.

Алькастер!

Всё происходило слишком быстро. Кай приковал мои руки к полю по обе стороны от туловища, но мяч из левой я не выпустила. Он потянулся к нему, как вдруг в моей голове вспыхнул план, над которым я даже не успела как следует подумать.

Я приподнялась…

…и коснулась губами его щеки.

Время текло дальше, но для меня оно будто замедлилось. Под моим прикосновением его гладкая кожа казалась холодной, но не менее приятной. Слегка приоткрыв губы, я мазнула ими по скуле Кая и почувствовала его пьянящий запах. Мое сердце на секунду остановилось, а затем забилось в бешеном ритме.

Прикрыв глаза, я быстро отстранилась.

Кай замер. В его взгляде отразилось такое удивление, словно его впервые поцеловали вот так – легко и немного по-детски. Он медленно моргнул и с хрипотцой в голосе спросил:

– Почему ты сделала это?

– Захотела, – вырвался честный ответ.

Я даже не думала о том, что о нас начнут сплетать слухи.

Кай приоткрыл губы, чтобы что-то сказать, но тут же нахмурился.

– Я не могу применить к тебе свою способность. Почему?

– Что? – не поняла я, всё еще чувствуя, как пульсируют от поцелуя губы.

– Ты не поддаешься моему эфиру.

Не раздумывая над его словами, я резко перекатилась по земле и сбросила Кая со своего тела. Он не успел прийти в себя, как я подорвалась и устремилась к воротам.

Раздался первый сигнал. Второй. Третий. Каждый оглушительный звук сопровождался биением моего сердца. Поле начало мигать красным цветом. Я слышала подбадривающие крики и топот десятков ног. Ворота всё приближались. Перед лицом мелькали фигуры, но я уворачивалась и уходила от них, будто поток ветра.

Резко остановившись, я замахнулась…

…и выпустила мяч.

Секунда.

Две.

Три.

Поле засветилось зеленым цветом.

– Победила команда Йенсена! – пронзил арену голос тренера.

Я подпрыгнула и закричала так громко, что чуть не сорвала голос. Джулиан подлетел ко мне и снова подкинул меня в воздух. Я громко захохотала, когда Джакс свалился на колени и начал по-исландски проклинать свою госпожу. Крэйтон и Рейвен затрясли плакатами с трибун, пока остальные члены нашей команды отбивали друг другу пять.

– Астрид испепелит тебя за тот поцелуй, – пробормотал Джулиан, опустив меня на землю.

Взгляд неосознанно метнулся к Каю.

Он смотрел на меня через арену, слегка прищурившись, словно пытаясь разгадать головоломку.

«Ты не поддаешься моему эфиру».

Что это могло значить? И какой способностью обладал Кай?

Глава 19

Прости меня, любимая Лира. Мы так перед тобой виноваты. Каждый день я смотрю на небо и вижу между пушистых облаков тебя. Дай знак, если тебе там хорошо.

Из потерянного письма Роксании Нуар неизвестному адресату

5 января 2051 года

Сегодня, среди обломков разрушенных построек, я нашла цветок – желтый гелениум. Спасибо за знак, Лира. Теперь я верю, что ты обрела покой.

Из потерянного письма Роксании Нуар неизвестному адресату

6 января 2051 года

Я ненавидела Рейкьявик. Да и всю Исландию, которая теперь называлась пятьдесят пятым кластером.

Вид из небольшого окошка специальной военизированной машины, имеющей схожесть с танком, каждый раз лишал меня воздуха. Я старалась смотреть куда угодно, только не на бетонные здания и грязные лица потонувших в жалости к себе людей.

Я смотрела на свои красные ногти без единого скола. На черные начищенные ботинки с тяжелой подошвой. На маленькую деревянную игрушку в форме ангела, покрашенную в белый цвет, которую сжимала в руках.

Куда угодно, только не на мир.

Я ненавидела его.

Как только машина остановилась, через специальное устройство, расположенное с моей стороны перегородки, что отделяла водителя от пассажиров, раздался механический женский голос:

– Вы прибыли в пункт назначения. Пожалуйста, покиньте кабину.

Наконец-то. Я ненавидела ехать в этом гробу на колесах.

Железная дверь автоматически отъехала в сторону. Положив деревянного ангела в карман длинного пальто, я проверила на руке перенаправляющий браслет и спрыгнула со ступени на заснеженную асфальтированную дорогу. После кромешной темноты холодный свет солнца резко ударил по глазам, но я, запрокинув голову, смогла разглядеть высокое застекленное здание.

Дом Альтинга.

– Роксания Нуар? Мистер Алькастер ждет вас. Проходите за мной.

Я постаралась не вздрогнуть от звука ее голоса.

Лицо Сиеры представляло собой непроницаемую маску. Наверное, ее волосы вишневого оттенка были единственным ярким пятном на безликой площади со статуей прародительницы Ремали. Больше всего меня веселила цитата из Кодекса нового порядка, что Альтинг выточил на металлической табличке у ее подножия:

«Когда правительство нарушает права народа, революция составляет для каждой части народа самое священное из прав и самую необходимую из обязанностей». 1

Ложь.

Даже мысль о революции каралась смертной казнью.

Глубоко вдохнув, я двинулась вслед за Сиерой.

Я старалась не оборачиваться, потому что за моей спиной высилась еще одна тюрьма, похожая на ту, что я видела перед собой. Круачейн. Как удивительно, что здание правительства располагалось прямо напротив психиатрической лечебницы.

Даже сейчас, смотря под ноги, я видела тень трехэтажного здания с облезшей черепицей бордового цвета, а мои уши улавливали душераздирающие крики психически нездоровых людей.²

Хотя я знала, что не все выходцы Круачейна являлись таковыми.

У входа в Дом Альтинга расположились десять миротворцев – с автоматами за плечами и надетыми на голову шлемами. Ремалийцы, работающие в правительстве, не имели права покидать здание, только если не пришло время официального перерыва. Кодекс нового порядка гласил: долг перед обществом важнее физических и духовных потребностей. Поэтому сейчас, в десять утра, площадь пустовала.

За секунду мое лицо преобразилось в маску, которую я снимала только наедине с собой. Обтянутые кожаными штанами бедра слегка покачивались, красные губы кривились в ухмылке, а глаза скользили по десяти мужчинам, каждый из которых мечтал поиметь меня во всех позах.

– Доброе утро, мальчики! – Проходя мимо, я послала в обе стороны воздушные поцелуи. – Вижу, вы заскучали. Подождите, пока мамочка не решит важные дела, а потом мы с вами повеселимся.

Оказавшись за их спинами, я пробормотала:

– Ублюдки.

Спереди послышался тихий смешок.

Чтобы войти в правительственный дом, нужно было идентифицировать персональный код в базе данных. Я подошла к интеркому, расположенному слева от стеклянных дверей. Он считал мое лицо и отпечаток пальца, после чего экран засветился зеленым. На нем появился мой код – Р17.

Сиера провела меня через огромный зал с ресепшеном и мягкими белыми диванами к лифтам. Здесь всегда было стерильно чисто, как в больнице. Над тремя девушками, стоящими за стойкой с отработанными улыбками, светились голограммы плеяд. По периметру помещения растянулись вооруженные солдаты, а ремалийцы, одетые в специальную форму в зависимости от силы, бегали по стеклянным лестницам, которые тянулись через всё здание.

Как можно было догадаться, в обществе, которым правил альтруизм, люди не должны были притягивать к себе лишнее внимание. Сокрушители и созидатели проносились мимо меня в невзрачных одеяниях, только цвет первых был темно-синим, а вторых – небесно-голубым. Конечно, равновесов недооценивали, поэтому даже специальная форма имела серый, совершенно бездушный оттенок.

Как и весь мой мир.

На их фоне моя военная экипировка более чем выделялась. Высокие ботинки со шнуровкой, кожаные штаны, жилет с двумя пистолетами и пальто имели черный цвет. А красные губы и распущенные волосы привели, наверное, кого-то в обморочное состояние.

Как только мы вышли к лифтам, сзади раздался мужской голос:

– Я успел соскучиться, Роксания.

Мои глаза непроизвольно закатились.

– Мы спешим к мистеру Алькастеру, Фергулус, – недовольно бросила Сиера. Стоит отметить, что недовольной она была круглые сутки. – Все обсуждения после собрания.

Развернувшись, я увидела золотоволосого мужчину, который думал, что десять лет разницы между нами – пустой звук. Он шел к нам с распростертыми руками, широко улыбаясь, отчего на его лице появились возрастные морщины.

– Прости, но у меня нет настроения на твои заигрывания, Фергулус.

И я просто хочу прострелить тебе голову.

– Ты обещала мне свидание, профессор Нуар. Никак нашла себе молоденького студента, когда перебралась в академию? Джонатану это не понравится.

Я замерла.

Нет. Они не могут знать.

Фергулус желал стать лучшим равновесом и преподавать в академии для ремалийцев еще со времен военной подготовки. В прошлом, за год до Падения, когда мир погряз в войнах, он участвовал в вооруженном конфликте Великобритании в роли командующего. Фергулус до мозга костей был марионеткой правления, поэтому первым побежал на добровольное тестирование сыворотки, а затем – на подготовку ремалийцев.

И обошла его простая девчонка, которой едва исполнилось двадцать лет.

Он пытался пробраться мне под кожу. Пытался отыскать то, что я прячу. Пытался уличить меня во лжи и сдать на растерзание верховному правителю, параллельно использовав мое тело, как надувную куклу.

Наивно.

Как только он остановился в шаге от меня, я посмотрела на него исподлобья и тихо спросила:

– Что тебе нужно?

Его презрительный взгляд прошелся по мне с ног до головы.

– Я знаю, где она.

Мои глаза затмила красная пелена.

Я зарычала и резко вытащила из нагрудного жилета пистолет. Послышался щелчок. Курок взвелся, а дуло уткнулось в лоб Фергулуса. Сиера даже не изменилась в лице: так и осталась стоять с заведенными за спину руками, ожидая вызванный лифт.

– Одно слово о ней – и я застрелю тебя прямо здесь, – прошептала я угрожающим тоном. – Миротворцы помнят приказ. Они не тронут меня, а вот тебя – запросто.

Он не испугался, хотя все знали, что со мной лучше не связываться. Несмотря на это, все считали, что я приезжаю в Рейкьявик, чтобы постоять на коленях перед Джонатаном. Они думали, моя сила заключается в хорошем минете.

Нет, я не спорю: правильно отсасывать умеет далеко не каждый. Но, будем честны, лучшая стратегия – прикинуться помешанной на красивой одежде, деньгах и сексе, выжидая подходящего момента для нападения, когда его никто не будет от тебя ожидать.

Из Фергулуса вырвался тихий смешок.

– Роксания-Роксания… Такая молодая и такая импульсивная. Я ведь даже не угрожал тебе. Просто напомнил: мне есть на что давить.

– Мне тоже.

Я опустила руку и нажала на курок.

Выстрел и яростный крик прокатились по первому этажу, содрогнув священный Дом Альтинга. Пуля прострелила его левую голень и окрасила белоснежный пол в алый. С разных сторон послышались недоуменные вскрики, но миротворцы даже не сдвинулись с места.

Пока Фергулус корчился на полу, я смотрела на него сверху вниз, слегка сощурившись.

– Ты не знаешь, с кем связываешься.

Его лицо исказила истинная злоба, но он только плюнул мне под ноги.

Слабо. Ко мне относились и похуже.

Раздался сигнал прибывшего лифта, и Сиера первой вошла внутрь. Как только створки оградили нас от остального мира, я незаметно подняла взгляд на красную точку, мигающую в углу.

Камера.

Мы ехали в полной тишине пять секунд.

Затем Сиера произнесла:

– Я отключила ее с помощью эфира.

Я тут же развернулась и бросилась ей на шею. Сиера закряхтела, крепко обняв меня за плечи, пока мое сердце разрывалось от эмоций. Я так давно не видела ее. Так давно не видела свою лучшую подругу.

Выжившую подругу.

Отстранившись и сжав ее ладони, я быстро прошептала:

– С тобой всё хорошо, Си? Он тебя не трогает? Хочешь, я попытаюсь вытащить тебя отсюда?

– Эй, прекрати, – хихикнула Сиера, и я засветилась, услышав ее смех. Из нас троих она единственная всегда напоминала засохший кусок хлеба. – Ты каждый раз приходишь с этим вопросом, будто именно сегодня я решу сбежать.

– Я не оставляю надежды.

Слегка отстранившись, Сиера тяжело вздохнула.

– Ты же знаешь, что это невозможно.

Знаю.

– Со мной правда всё в порядке. Я только вернулась в Рейкьявик. Меня на неделю отправили в Акранес, чтобы встретить груз, – объяснила она, посмотрев на меня тяжелым взглядом. Я поняла всё без слов. – Джонатан никому не доверяет, поэтому отдал поручение мне. Видимо, внутри находилось что-то важное.

– Совещание уже закончилось? – уточнила я.

– Да. Поэтому Фергулус такой взбешенный.

Из меня вырвался злорадный смешок, а Сиера покачала головой.

– Зря ты его так. Джонатан будет недоволен.

– Ты слышала, что он сказал?

Она поджала губы и кивнула.

– Как он узнал, где она? – тихо спросила я, внутренне сжимаясь от тревоги.

– Я не знаю. Но мне нужно предупредить тебя насчет планов Джонатана касательно академии и…

Она застыла. Взгляд светло-голубых глаз едва заметно скользнул вверх.

К камере.

Я сразу же всё поняла и, привалившись к стенке лифта, принялась незаинтересованно оглядывать светящиеся кнопки. Эфир Сиеры заключался в связи с любыми техническими средствами. Она почувствовала, как кто-то вновь подключил камеру.

Что она не успела сказать? Чего хочет Джонатан?

Не успела я прокрутить в голове сотню вопросов, как створки лифта разъехались, и мы очутились в просторном конференц-зале, что занимал весь предпоследний этаж. Льющийся сквозь панорамное окно свет вновь ударил по глазам, заставив меня зажмуриться.

Джонатан сидел за длинным столом.

Приподняв подбородок, я ступила в зал. Следом за мной из лифта вышла Сиера, однако мужчина, даже не отводя взгляда от бумаг, спокойно произнес:

– Оставь нас.

Я спиной почувствовала, как Сиера замерла.

– Конечно. Дайте знать, если что-то понадобится.

Когда лифт издал тихий звук, Джонатан поднял голову и осмотрел меня. Я стойко выдержала его стальной взгляд, хотя слышала свое гулко бьющееся сердце. Поднявшись из-за стола, он медленно подошел ко мне вплотную.

Меня всегда поражало, насколько они с сыном похожи. Это немыслимо. Темные волосы, хотя у Кая они были ониксовыми, а у Джонатана – на несколько тонов светлее, грубые черты лица и этот испытующий, выворачивающий наизнанку взгляд. Когда Джонатан злился, было страшно. Но когда он молчал и просто смотрел на тебя, как сейчас, было еще страшнее.

Его голова слегка склонилась набок.

– Ты оставила после себя грязь.

– Уже доложили?

Он не ответил, потому что в следующую секунду его ладонь хлестко ударила меня по лицу. Сжав челюсти, я на мгновение задохнулась, но сразу же повернула голову обратно и вновь посмотрела в эти страшные глаза.

Он не любил, когда от него отводили взгляд.

– Ты должна была держать себя в руках, Роксания. Гнев – один из грехов.

– Этого больше не повторится.

– Лжешь.

Вторую щеку обожгло болью. Массивное кольцо прорезало нижнюю губу. По подбородку заструилась кровь, но я даже не вскрикнула.

Потому что привыкла. И Кай тоже привык.

Джонатан тяжело вздохнул и, отвернувшись к окну, двинулся на свое место.

– Сядь, Роксания. У меня нет на тебя сил.

Я послушно опустилась в кожаное кресло напротив. Откинувшись на спинку, он сложил руки в замок и приподнял одну бровь.

– Рассказывай всё, что узнала.

Горло сразу же пересохло. Я сглотнула скопившуюся во рту кровь.

– У него проявилась сила созидания, а у нее – сокрушения.

И я рассказала ему всё, что успела узнать о Крэйтоне и Ксивер Зальцри.

Таков был уговор.

***

Окраины Рейкьявика на самом деле вызывали у каждого прохожего желание впасть в вечную депрессию. Разрушенные высотки постепенно переходили в низкие одноэтажные дома, построенные из бетонных плит. Снег припорошил улицы, и после каждого моего шага слышался приятный хруст. Я осмотрелась, закутавшись в длинное пальто, которое спасало от пронизывающего ветра, затем повернула голову на чей-то шепот, доносящийся из переулка.

Изгнанники.

Они жались по закуткам – похудевшие от недоедания и покрытые запекшейся кровью от рук миротворцев. Я двигалась в сторону первого сектора, ловя на себе потухшие и озлобленные от зависти взгляды. Эти люди выходили из-за мусорных баков, выползали из коробок, представляющих их дом, и смотрели на меня с жаждой поменяться местами. Они видели мою хоть и военную, но дорогую одежду. Они замечали блеск моих здоровых волос и оружие, которым я могла пристрелить их.

Но они даже не догадывались, что внутри я чувствовала себя так же, как они.

Брошенной. Одинокой.

Изгнанной.

Дом под номером девяносто был крайним, дальше растянулась лишь пустынная земля. Дворов перед укрытиями, как их называли в трущобах, не было, поэтому я подошла к железной двери, открыла ее своим ключом и вошла внутрь.

В лицо ударил застоявшийся воздух.

– Мам?

Я знала, что она не ответит, но почему-то постоянно звала ее. Даже во сне.

Женщина сидела в кресле-качалке в углу комнаты с закрытыми глазами. Меня пробрал леденящий душу страх, но она медленно разлепила веки и посмотрела на меня стеклянным взглядом.

Я выдохнула.

– Это я, мам. Роксания.

– Зачем ты пришла?

Ее голос напоминал скрип досок, которыми был устлан пол в нашем старом загородном доме во Франции. В укрытии он был бетонным и таким холодным, что ходить по нему приходилось только в обуви. Кто бы мог подумать, что после жизни в достатке, после того, какое положение в стране занимала семья Нуар, мы окажемся здесь.

Я сделала маленький шажочек в ее сторону.

– Меня вызывали в Альтинг, поэтому решила ненадолго забежать, – объяснила, выдавливая легкую улыбку. – Как ты себя чувствуешь?

– Проваливай.

Я на секунду опешила. Это повторялось регулярно, но каждый раз мне было больно так, как в первый. Сложно привыкнуть к тому, что единственный родной человек не может даже смотреть на тебя.

– Я приготовлю поесть. Подожди меня тут, пожалуйста.

Как будто она могла куда-то уйти.

Не дождавшись ответа, я вошла в маленькую кухню и принялась готовить овощной суп, заранее сняв пальто и достав пистолеты. Как бывало всегда, когда я находилась в этом доме, меня пробрали гнетущие мысли. Я хотела как можно скорее сбежать отсюда, но не могла оставить ее одну. Мама заслуживала помощи. Я верила, что в глубине души она всё еще любила меня.

Как Фергулус узнал, где она живет? Мы с Сиерой утаивали эту информацию, потому что знали, как много у меня недоброжелателей. Мама была моей ахиллесовой пятой. Если бы кто-то отыскал ее, это привело бы к большим проблемам.

Пока я резала овощи, в голове крутился разговор с Джонатаном.

И одно имя.

Крэйтон.

Я зажмурилась и встряхнула головой, но перед внутренним взором вновь появились его ярко-голубые глаза и кудрявые волосы. Я не должна была думать о нем. Не должна была вспоминать, как он обнимал меня в той палате, пока мы ждали пробуждения его сестры. Как он смотрел на меня, когда я отворачивалась на занятиях к доске.

Но я вспоминала. И на моих губах играла по-настоящему искренняя улыбка.

Он казался единственным лучом света в моей жизни, что состояла из слез, крови и уродливых тайн. Я тянулась к нему, как тянется едва пробившийся росток к солнцу. В тайне желала, чтобы его сильные руки укрыли меня от разрывающей сердце боли.

И я предавала его.

Каждый. Божий. День.

Когда суп был готов, я вернулась в гостиную – если так можно было назвать захудалую коморку, где жила мама. Замерев на пороге, я не смогла отвести от нее взгляд.

Мы виделись перед Днем льда и огня, но за эти дни она словно постарела на десяток лет. Седые волосы клочьями свисали по бокам лица, бесцветная кожа обтянула кости, превратив когда-то красивую женщину в подобие мертвеца.

За ее спиной стоял шкаф с игрушками, вырезанными из дерева.

Она перестала делать их после Падения.

Я осторожно, чтобы случайно не напугать ее, подошла к маме с тарелкой и ложкой в руках. Поставив разваливающийся стул напротив кресла и опустившись на него, тихо спросила:

– Можно?

Она одарила меня пустым взглядом, но разлепила обескровленные губы.

Дрожащей рукой я зачерпнула ложку супа и поднесла к ее рту. Мама сделала первый глоток, и внутри меня расцвела слабая надежда.

Она не кричит. Она принимает мою помощь.

– Сегодня я виделась с Сиерой, – тихо начала я, наблюдая за ее реакцией. Мама всегда любила Сиеру, как и Лиру, поэтому и сейчас черты ее лица разгладились. – У нее всё хорошо. После нападения в академии дела тоже обстоят неплохо. Директор Каллисто хвалит меня за заслуги. Говорит, давно у них не было такого профессора.

Уголок ее губ слегка приподнялся, будто она могла улыбнуться.

Они с отцом всегда хотели, чтобы я выросла альтруистом и дышала во благо человечества. Только человеческого в этом самом человечестве было мало.

Ее реакция воодушевила меня. Я принялась рассказывать всё, что происходило в моей жизни. О занятиях, студентах, нападении триад. Однако я так заговорилась, что допустила непростительную ошибку.

– Помнишь, я рассказывала про Фергулуса? Джонатан позвал меня сегодня на разговор, поэтому мы с Сиерой…

Всё произошло слишком быстро.

Мама дернула рукой, и ложка со звоном вылетела из моих пальцев, приземлившись на бетонный пол. Ладонь обожгло болью. Мама тяжело задышала, и ее карие глаза наполнились гневом.

Она выплюнула:

– Пошла прочь, правительственная шлюха.

Я отшатнулась, будто она дала мне пощечину.

– Не смей приходить в мой дом и произносить его имя. Он убил твоего отца, чертова предательница. Как ты смеешь смотреть мне в глаза, исполняя его приказы? – Она говорила всё громче и громче, пока ее голос не превратился в надрывный крик. – Это он разбил тебе губу? Правильно сделал! Пошла прочь, шалава! Чтоб я видела тебя здесь первый и последний раз!

– М-мам, я не хотела…

– Уходи-уходи-уходи! У тебя его лицо! Я не могу, не могу, не могу на тебя смотреть! Уходи!

Она начала задыхаться. Я на дрожащих ногах бросилась на кухню за таблетками, а когда вернулась, мама сидела с закрытыми глазами, до крови скребя ногтями по подлокотнику.

– М-мам… Вот, выпей.

Она противилась, но я с усилием положила ей в рот три таблетки. Через пару минут она успокоилась и погрузилась в глубокий сон, а я пыталась сдержать слезы, содрогаясь всем телом.

«У тебя его лицо! Я не могу, не могу, не могу на тебя смотреть!»

Она видела во мне своего покойного мужа. Моего отца.

Быстро надев пальто и забрав пистолеты, я оставила еду с пачкой денег на столе и вылетела из дома. Ноги подкосились, поэтому я привалилась к задней стене укрытия и сползла на снег. Изо рта рвались рыдания, которые никак не получалось заглушить. Мое сердце разрывалось от боли и чертовой несправедливости, с которой я жила уже четвертый год.

Маме было плевать, что только благодаря работе на Джонатана у нее есть еда и лекарства. Ей было плевать, что я отреклась от собственных принципов и стала собачкой правительства лишь ради того, чтобы она дышала. Ей было плевать, что я терпела издевательства и исполняла любой приказ, только бы заслужить доверие монстра.

Всему гребаному миру было плевать, что я морально умирала, предавая людей, которые и без моей помощи пережили ад на земле.

Всем всегда было плевать.

Вытерев рукавом потекший нос, я полезла в карман и достала деревянного ангела. Он был потертым и заляпанным грязью, но моим. Последняя частичка прошлой жизни, которую я отчаянно пыталась сохранить.

– Девочка, почему ты плачешь?

Я схватилась за сердце, когда повернула голову и увидела мальчика, сидящего в паре шагов от меня.

– Господи, ты меня напугал!

Он улыбнулся кривыми зубами.

– Мне нравится, когда меня боятся. Так они не делают мне больно.

Изгнанник.

Он был одет в поношенный балахон без верхней одежды. Наверное, настолько привык к холоду, что перестал его чувствовать. Его лицо было перемазано грязью, а черные волосы торчком стояли из-за того, как долго их не мыли.

Он напомнил мне одного человека. Очень сильно.

– Почему ты плачешь? – повторил мальчик, нахмурив брови.

– Мама меня не любит, – ответила я и почувствовала себя ребенком.

– Моя меня тоже. Но что, плакать теперь из-за этого? Ты испортишь свое лицо, а оно у тебя очень красивое.

Я смущенно улыбнулась.

– Спасибо.

– Правда, никогда такого не видел. Наши дворовые девочки напоминают побитых собак, – фыркнул он, потирая ладони, чтобы согреться. – Я бы женился на тебе, но мама не разрешит.

Я бросила на него косой взгляд.

– Тебе сколько лет?

– Десять! – с гордостью ответил мальчик.

– А мне двадцать четыре.

– Возраст любви не помеха.

– Тоже верно.

Из нас обоих вырвался тихий смех. Глубоко вдохнув морозный воздух, я перевела взгляд на пустынную землю за первым сектором. Где-то там, на границе, шли ожесточенные сражения с триадами, пока люди в стеклянном здании грели свои задницы, не заботясь о погибающем народе.

– На, держи. И не плачь больше, а то я найду тебя, поняла?

Мальчик протянул мне раскрытую ладонь. Я переводила недоуменный взгляд от того, что на ней находилось, на его теплые глаза цвета корицы.

– Спасибо.

Я приняла бумажного журавлика и не сдержала широкой улыбки. Мальчик улыбнулся мне в ответ.

– Я – Кит.

– Роксания.

Мы сидели в тишине, пока я не услышала сбоку тихие посапывания. Повернув голову, увидела, что Кит уснул. Прямо здесь – посреди льда, ветра и отсутствия безопасности.

Поднявшись, я сняла пальто и накинула на его хрупкие плечи. Затем, достав пачку купюр, положила во внутреннюю подкладку, чтобы никто не утащил.

Мир был жесток. Но в нем всегда оставалась крупица доброты.

По крайней мере я верила в это.

Глава 20

– Почему ты здесь?

– Потому что он этого захотел!

– Как тебя зовут?

– К… Кай.

– Как тебя зовут?

– Я… я не помню.

Отрывок аудиозаписи со времен тестирования сыворотки «RML-55».

Скрытая информация, обнаруженная в базе данных Альтинга в 2060 году

– Мы можем остановиться? Я готов съесть спящего Зейда, – провыл с заднего сиденья Джулиан.

– Ты ел час назад.

– На этих охренительно скучных мероприятиях всегда подают блюда с мой мизинец.

– Ты хотел сказать, с твой член? – хмыкнула Астрид.

– С твои мозги.

Из меня вырвался тяжелый вздох.

– Заткнитесь.

– Как можно наесться тарталеткой с красной икрой, а? Хотя ледяные принцы, похоже, питаются только кровью девственниц, – пробормотал Джулиан.

– Я говорил тебе перестать называть меня так?

– Ну Ка-а-ай…

Я встретился в зеркале с его умоляющим взглядом.

Этот парень наводил страх на всю академию, но наедине с нами напоминал щенка с растрепанной шерстью и лапой, прихрамывающей после очередной драки.

Джулиан с Зейденом – полная противоположность мне, именно поэтому мы сдружились. Там, где Астрид пленяла своим очарованием, а они вдвоем – смертоносными взглядами, сменяющимися искусительными речами, я представлял собой только страх.

Мне нравилось наблюдать за тем, как женщины томно вздыхали, когда я целовал их ладони, а затем испуганно жались по углам, чувствую клубящуюся внутри меня силу. Я ненавидел выглядеть неопрятно, всегда носил строгую одежду и плотные кожаные перчатки, чтобы скрыть ту грязь, в которой прожил большую часть своих дней.

Мне нравилось лгать. Даже самому себе.

– Ну так что?

Бросив взгляд на Джулиана, я сузил глаза.

– Монстр, – прошипел он и откинулся на спинку сиденья.

Мы ехали в академию с очередного светского вечера Альтинга под приглушенную песню двадцатых годов. За окнами с одной стороны проплывали заснеженные горы, с другой – покрытый льдом океан. Джулиан сидел позади меня за водительским креслом, а Зейден спал рядом, положив голову на плечо Астрид.

После произошедшего на День льда и огня я не мог перестать видеть перед глазами его поцелуй с Ксивер. Даже сейчас, представляя, как сливались их губы, меня чертовски колотило от гнева. Между нами с Зейденом никогда не было подобных стычек, но тот вечер заставил меня впервые ударить одного из лучших друзей.

И хоть изначально я говорил, что он может делать с Ксивер всё, что захочет, вскоре мое мнение изменилось.

Нет. Только я могу касаться ее.

И только я могу сломать ее.

– Пока мы не приехали, я хотела с вами кое-что обсудить.

Я бегло посмотрел на Роксанию, сидящую на пассажирском кресле.

– Стой! – крикнул Джулиан и просунул голову между сиденьями. – Ты тоже хочешь заехать за чем-нибудь жирным? В моем организме переизбыток икринок. Бр-р-р, мерзость. Вдруг они начнут плодиться?

Я тихо фыркнул от смеха. Роксания шлепнула Йенсена по лбу, заставив того застонать.

– Понял, мамочка сегодня не в настроении.

– Я куплю тебе детское кресло, если ты сейчас же не закроешь свой рот, Джулс. – Она гневно ткнула в него пальцем. – Это не шутки. Перестань быть таким беспечным и хоть ненадолго возьми себя в руки.

– Можно потише? – сонно пробормотал Зейден.

Джулиан сложил ладони в рупор.

– Начинается, – проворчала Астрид.

– Кай, включи музыку погромче! Этот альбом мы не заслушали до тошноты! – Она перегнулась через Зейдена и, создав из пустоты ремень, ударила им Джулиана, но он со всей пылкостью начал подпевать песне «Dutch Melrose – RUNRUNRUN». – Беги, детка, беги! Беги, чтобы спасти свою жизнь! Я вырву твое сердце…

Сжав пальцами переносицу, я пробормотал:

– Через секунду он полетит в обрыв.

– …оно всегда будет моим! Беги, детка, беги…

Когда в этой машине собиралась вся наша компания, можно было смело открывать дверь и прыгать на ходу в пропасть, потому что вытерпеть их разборки не мог даже я. А с выдержкой у меня всегда было всё в порядке.

Астрид кое-как успокоила Джулиана, поэтому Роксания, бросив на него последний грозный взгляд, перешла к делу:

– Как вы поняли, на той неделе я встречалась с Джонатаном. – Я сжал руль, вспомнив ее разбитую губу. – Вас отправили сюда только ради того, чтобы пробудить силу Зальцри. Твой отец, Кай, уже знает, что сыворотка сработала, но ничего не предпринимает. Он говорил, каким будет следующий шаг?

– Они уже отдали приказ начать в конце февраля занятия в симуляторе, поэтому после, по всей видимости, их отправят на горячую точку.

С самого детства меня растили как будущего правителя. Еще до Падения отец состоял в парламенте Исландии, поэтому я знал наше общество и всё, что в нем происходило, как свои пять пальцев. Правда крылась не в Доме правительства, а под ним – в коридорах с сотнями закрытых дверей. Отец собственными руками соткал мое сознание и выкроил меня по своему подобию, а я следовал за ним, принимая уготовленную мне участь.

Я знал, что когда-нибудь этот мир станет моим.

Однако с сестрой и братом Зальцри связана особая история. Я знал, почему Альтингу понадобилось вколоть сыворотку именно им, а не другим детям Карателей. Я знал, почему именно их пробуждения ждали как пришествия божества. И я дал себе клятву исполнить волю Альтинга чего бы мне это ни стоило.

Но каждый раз, когда Ксивер смотрела на меня своими большими глазами цвета океана, она проникала мне под кожу.

Во время тренировки, на которой она бегала по арене в крошечном топе и каждый пялился на ее грудь, я не удержался, вновь прикоснувшись к ней. Хотя не должен был. Не имел, мать твою, права. Но разум отключился, как только она оказалась в моих руках.

И это странное чувство, когда я увидел ее, одетую в свою футболку… Оно не было вызвано собственничеством или ревностью. Ладно, совсем немного. Меня просто до жути раздражало, что меня это, блядь, раздражало. Потому что я никогда не испытывал ничего подобного. А тот поцелуй так сильно выбил из колеи, что я еще неделю касался щеки, вспоминая, какими мягкими были ее губы.

Ты должен сломать ее.

– Мне передали, что они начали искать сведения о Падении, – задумчиво произнесла Роксания. – Джонатан будет в ярости, если они сорвут его замысел.

Послышался хриплый голос Зейдена:

– Джонатан всегда в ярости.

– Тут и не поспоришь, – хмыкнула Роксания, посмотрев на меня. Мы оба были зависимы от этого человека физически и, что самое главное, морально. – Зальцри – единственная угроза правлению. После трех лет поисков и года в Круачейне они должны были отступить. И так было до сих пор.

– До Дня льда и огня, – сказал я, и она кивнула. – Что-то произошло в ту ночь, поэтому они начали копать под правительство.

Джулиан снова высунулся вперед.

– Рокс, а ты не можешь просто затащить сладкого Крэй-Крэя в постель? Думаю, после оргазма он станет куда разговорчивее. Да, профессор Нуар! Твоя киска такая великолепная! – простонал он, заслужив очередной подзатыльник от Астрид.

Роксания сжала губы в тонкую линию.

– Я не сплю со студентами, Джулиан.

Это действительно было так. Тем не менее я знал «профессора Нуар» еще тогда, когда моими единственными друзьями были демоны в голове, что тянули меня в лапы смерти. Когда я каждую ночь вспоминал о собаках из подворотен, которые вместе со мной охотились за остатками хлеба, выброшенными кем-то на свалку. Когда я боялся мира, потому что он заставил меня пройти через кромешный ад.

Этот человек – мое второе «Я». Ей никогда не удавалось скрыть от меня свои чувства.

Она начала что-то испытывать к Зальцри. И это действительно плохо.

– Ну давай, скажи. – Роксания повернулась ко мне вполоборота и сложила руки на груди. – Я же вижу, как в твоей голове крутятся шестеренки.

– Он отвлекает тебя.

– И это говоришь мне ты, Кай?

Я прикурил сигарету, не отводя взгляда от дороги.

– Не сравнивай нас. Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо другой. Я никогда не поставлю под угрозу будущее правления ради какой-то девчонки.

Джулиан насмешливо фыркнул.

– Да, – согласилась Роксания. – Ради какой-то девчонки. Но это она.

– Туше.

Мы долго ехали в тишине, пока на горизонте не появились готические шпили башен. Прошло совсем немного времени с тех пор, как нас досрочно выпустили из академии, но казалось, словно только вчера я стоял на площади и слушал речь Каллисто. Словно только вчера я зубами выгрызал первое место в турнирной таблице, чтобы доказать отцу, что я чего-то стою.

Как наивно.

Чем сильнее я старался, тем тяжелее был его удар.

– Я понял, какой у нее эфир.

– Как у Крэйтона? – промямлил Зейден, заворачиваясь в куртку.

– Полная противоположность. – Все сразу же повернули головы в мою сторону. Выдохнув облачко дыма, я выдержал короткую паузу. – Она их нейтрализует. Абсолютно все.

Роксания удивленно распахнула глаза.

– С чего ты взял?

– Во время тренировки по ликгету я хотел применить к ней эфир, но она подавила его. Если Крэйтон отзеркаливает способности, то Ксивер просто глушит их. На нее ничего не действует.

Теперь Астрид высунулась вперед, чтобы спросить:

– Почему ты решил применить к ней свой эфир?

– Вспомни, что тогда случилось.

Джулиан изумленно присвистнул.

– Ты сделал это, чтобы никто не видел ваш поцелуй. А мне, кстати говоря, понравилось. Внутри меня часто просыпается вуайерист. Интересно, Рейвен такая же испорченная, как и я?

– Мне уже жаль эту девушку, – пробормотал Зейден.

– Себя пожалей, идиот. Как там было? – Он задумчиво постучал пальцем по подбородку, после чего вскинул его в воздух. – Ах, вспомнил. Кай выбил тебе зуб, когда ты поцеловал Мальвину. Господи, почему я этого не видел?

– Откройте окно, чтобы я выкинул его.

Да уж, Джулиан впервые так серьезно нацелился на кого-то. Прежде он трахал всё, что движется и не движется, никогда не останавливая выбор на одной-единственной. Тем более на спокойной, доброй и чистой девушке – такой, как Рейвен Эскарра. Они совершенно друг другу не подходили.

Повернув на подъездную дорожку, я ответил:

– Мне просто хотелось избежать лишних разговоров. Ничего более.

Наполовину правда.

– Удивительно, – пробормотала Роксания. – Выходит, предположение Джонатана касательно Зальцри и вправду верное. Они угроза не только Альтингу, но и всему человечеству.

– Поэтому нам нельзя отходить от плана, – напомнила Астрид.

Если бы всё было так просто.

Припарковавшись, я выгнал всех из салона, хотя Зейден упорно хотел проспать всю ночь на заднем сиденье. Часы показывали три часа. Каллисто поставила нам по четыре занятия на завтрашний день со старшими курсами, поэтому мне нужно было настроиться на их крики и визги, отоспавшись после тяжелого вечера.

Выйдя под промозглый ветер, я поставил машину на сигнализацию и двинулся с остальными ко входным воротам.

Некоторые думали, будто этот спортивный автомобиль металлического цвета мне подарил отец. Предрассудки преследовали меня на протяжении всей жизни, поэтому я перестал доказывать, что приобрел его за собственные деньги, заработанные после Падения написанием кодов для правительственных программ.

«Lamborghini Estoque» была второй вещью в моей жизни, которую я любил. После сопящих монстров, перевернувших сейчас, наверное, всю мою спальню. Доберманы были последними выжившими из своего вида. Я мало к чему испытывал чувства, но ради них был готов ездить в город за мясом каждое утро и ходить на прогулку даже глубокой ночью.

Я нашел их после Падения. Выкормил и оставил у себя.

– Кто помимо нас может в такое позднее время возвращаться в академию? – спросила Астрид, накинув на плечи пальто.

Вынырнув из мыслей, я посмотрел в сторону академии.

– Это же…

– Нет, – с ужасом в голосе прошептала Роксания. – Что она здесь делает?

***

Скрип старой кровати.

– Мы хотим кушать, Кай.

Вой собак за окном.

– Я принесу вам что-нибудь, когда они уйдут спать.

Громкий крик с соседней комнаты.

– Что они с ними делают?

Битое стекло и плач.

– Ничего. Спите.

Плач.

Плач.

Плач.

– Кай, нам страшно.

Я сжал челюсти.

Дыши. Это тебя не касается. Не двигайся с места.

Детский крик из комнаты:

– Кай! Кай, помоги!

Спрыгнув с кровати, я с колотящимся сердцем распахнул дверь и побежал на кухню за ножом. Я должен был заботиться лишь о себе, но не мог оставить их наедине с монстрами. Я не мог слушать надрывные крики и думать, кому сегодня не посчастливилось стать мишенью.

Кай.

Кай, помоги.

Помоги.

Помоги.

Помоги.

Я всей душой ненавидел эти сны.

Сигарета, свисающая с губ, медленно тлела и разносила по спальне вишневый запах, но окно было настежь распахнуто, поэтому он сразу же выветривался. Холод с самого детства сопровождал каждый мой шаг. Мне нравилось превращать свою спальню в исландский ледник, потому что так я хоть что-то чувствовал.

Вытерев измазанные глиной руки и закинув тряпку на обнаженное плечо, я осмотрел скульптуру.

Идеальные линии, словно вылепленные по подобию ее тела. Идеальные черты лица – заостренные скулы, пронзительный взгляд и слегка приоткрытые губы. Она всегда на меня так смотрела. С вызовом и желанием уничтожить.

Я не смог подавить улыбку.

Мне нравилось, когда мой океан бушевал.

Подойдя ближе, я провел ладонью по изгибу ее талии. Сделал долгую затяжку и, выпустив дым, с присущей мне скрупулезностью осмотрел скульптуру, окутанную лунным светом.

Я что-то упускал. Допускал ошибку. Как и с остальными тридцатью вариантами, которые пылились либо в мастерской, либо на свалке за территорией академии, куда я вывозил их, пока все спали.

У меня не получалось почувствовать ее.

Выбросив сигарету, я сделал успокаивающий вдох. Руки так и тянулись разбить скульптуру и раскрошить ее на маленькие кусочки, потому что это снова не то. Она пустая и безликая, когда должна гореть синим пламенем от силы, что хранит ее истерзанное сердца.

– Эта девчонка, – пробормотал я, сжав переносицу и приговорив скульптуру к судьбе остальных тридцати.

Я занес ее в мастерскую, после чего опустился на кожаное кресло за рабочим столом.

После того воспоминания мне никак не удавалось уснуть.

Открыв верхний ящик, я потянулся к скрытому дну, однако взгляд наткнулся на потрепанную временем фотографию. Тьма окутала сердце при виде золотистых локонов и светящегося счастьем лица, поэтому я сразу же перевернул рамку и достал спрятанные таблетки с помятым листком бумаги.

Откинувшись на спинку, включил ноутбук и загрузил видеозапись в скрытой папке, доступ к которой был зашифрован написанными мной кодами. Последнее время у меня снова ухудшилась память, поэтому приходилось обозначать их где-нибудь, чтобы не забыть, и пить прописанные врачами таблетки.

Одно из главных достоинств быть наследником Альтинга – это возможность иметь всё то, чего нет у остальных. Если бы у любого другого студента нашли техническое средство, его бы тут же отправили в изгнание за неподчинение порядкам Альтинга. Ноутбуки имели только преподаватели, и те находились у них под жестким контролем.

Послышался шум старой пленки. Сосредоточив внимание на видеозаписи, я хотел по привычке взять в руки серебряную цепочку, но вспомнил, что ее больше нет.

Она забрала ее. Лишила меня единственной части себя.

Сначала экран не передавал изображение, но спустя пару секунд кто-то настроил камеру, и я увидел затемненное помещение. Запись велась с угла потолка, а комната была крошечной, поэтому мне удалось рассмотреть двух человек, сидящих за столом.

Женщину в белом халате и девушку в смирительной рубашке.

С глазами цвета океана.

– Добрый день, Ксивер. Меня зовут Элиза, и в ближайшее время я буду твоим психотерапевтом, – раздался спокойный голос, изредка прерывающийся из-за помех. – Скажи, как твое самочувствие?

Ответа не последовало.

– Хорошо, – кивнула женщина. – Я понимаю: тебе, должно быть, тяжело принимать всё происходящее. Но мы не сделаем тебе больно. Мы только хотим помочь.

Ксивер сидела с опущенной головой, но на этих словах подняла взгляд и посмотрела на Элизу. Я сжал кулаки, когда ее кобальтовые глаза устремились в камеру – прямо на меня.

Однако она слишком быстро отвернулась.

– Ты находишься в Круачейне. Это место, в котором оказывают моральную и физическую поддержку тем, кто пострадал во время Падения. Тебе вкололи препарат, который дает выжившим после катастрофы шанс на спасение.

Впервые Ксивер хоть как-то отреагировала.

Она низко усмехнулась:

– Лжешь.

Уголки моих губ слегка приподнялись. Ее безумие так очаровывало.

Эта запись датировалась 18 октября 2053 года. Их отыскали в Акранесе на день раньше. Я знал это, потому что выучил дело о детях Зальцри и Эскарра вдоль и поперек.

– После препарата в тебе должны пробудиться способности. Я знаю, это звучит довольно страшно, но…

– Где они?

Я придвинулся ближе, внимая ее хриплому голосу.

– Мои брат и сестра, – тихо объяснила Ксивер. – Где они?

Она называла свою подругу сестрой. Эта странная девушка, сидящая в смирительной рубашке, не могла быть более преданной и верной своим любимым людям. Мы были похожи больше, чем казалось на первый взгляд.

– Мы поселили Рейвен в соседнюю палату, а Крэйтона – в другое отделение. Ты можешь не переживать за них, Ксивер. Нам нужно вести за вами наблюдение, чтобы отслеживать действие препарата. Как только мы поймем, что всё прошло успешно, то отпустим вас.

Ксивер молчала. Задержав дыхание, я наблюдал за тем, как подрагивает на ее хрупкой шее жилка. Как она шевелит руками под тканью смирительной рубашки и оглядывает помещение, словно свою собственную клетку.

Затем Ксивер громко захохотала.

И помещение взорвалось.

Я пересматривал это видео в сотый раз, хотя помнил каждую, даже незначительную деталь. Это первый раз, когда Ксивер призвала силу Ремали. В тот день она взорвала половину Круачейна, чем убила Элизу и ранила еще десяток солдат. Она была единственной, кто дышал, когда разобрали завалы.

Я предполагал, что ее плеяда – сокрушение. Но эта девушка и ее брат были исключительными. От них стоило ожидать чего угодно.

Следующие видеозаписи фиксировали каждое изменение в действиях сыворотки и поведении Ксивер. Вот она кричит и вырывается из ремней, что удерживают ее в вертикальном положении на железном стуле. Вот она разбивает кулаки в кровь, пока мечется по своей палате в поисках выхода, а затем скребет ногтями по бетонному полу. Вот она – исхудавшая и совершенно беззащитная – раскачивается из стороны в сторону, сидя в углу и считая по-немецки.

Я выучил каждое ее движение.

Ксивер Зальцри стала моим лекарством от здоровья и навязчивой мыслью, преследующей меня еще до знакомства на той подъездной дорожке. Изучая ее перед приездом, я стал зависим от легких веснушек и глаз, на глубине которых плескалась безграничная злость и желание убить каждого, кто причинит боль ей и ее близким.

Когда я впервые увидел Ксивер, мое омертвевшее сердце сделало один-единственный удар. Она громко смеялась и убегала в носках от какого-то парня, совершенно не думая о своем здоровье.

Эта сумасшедшая девчонка.

Словно завороженный, я касался ее лица, вспоминая кадры из психиатрической лечебницы. Она стояла передо мной, а не смотрела с экрана, даже не осознавая, что именно я наблюдал за ней круглыми сутками.

Я спросил ее имя, хотя оно было высечено у меня в подсознании, как навязчивая мысль. Ксивер, Ксивер, Ксивер. Девушка с глазами цвета океана. На мгновение я погрузился в иллюзию, где она была просто Ксивер, а я – просто Каем. Но когда Галинор произнесла вслух ее фамилию, я пришел в себя.

Она – та, кого я должен презирать.

Сама того не осознавая, Ксивер Зальцри подчинила себе мой разум. И мне это не нравилось. Хоть сам я говорил Роксании, что она должна держаться от Крэйтона подальше, ситуация с его сестрой – куда не лучше.

Эти сучьи двойные стандарты.

Я приостановил новую запись, когда она снова посмотрела в камеру. Ксивер часто так делала. Словно надеялась, что кто-то услышит молчаливый крик о помощи и придет, чтобы спасти ее.

Но никто так и не пришел.

Приблизив изображение, я провел кончиками пальцев по ее лицу, задумчиво вглядываясь в синие глаза.

Как она вытерпела это?

– Снова она?

Тяжело вздохнув, я откинулся на спинку кресла и прикурил сигарету.

– Твоя одержимость этой девчонкой переходит все границы, любимый. – Астрид грациозно залезла мне на колени в одном нижнем белье и начала осыпать мою шею влажными поцелуями. – Ты же понимаешь, что повлечет за собой связь с дочкой Карателей.

Я не отводил взгляда от лица на экране, пока подносил к губам сигарету и мягко поглаживал бедра Астрид.

– Она никогда не станет для меня чем-то большим, чем простым экспериментом. Я не перечеркну всё, к чему так долго шел, из-за человека, чьи родители уничтожили мою семью.

Тогда почему ты дрожал, когда она касалась тебя на День льда и огня?

Астрид провела ладонями по моей обнаженной груди.

– Не привязывайся к ней.

Я впервые отвел взгляд от Ксивер и посмотрел на свою невесту.

Астрид обладала необычной красотой, но мало кто знал, что за ней кроется. Мы с Джулианом, Зейденом и Роксанией были единственными, перед кем она снимала маску, высеченную ее отцом – Уильямом Цирендором. Он никогда не подвергал ее физическому насилию, но моральное порой было намного сильнее.

Хотя я познал оба вида.

– Я никогда не привязываюсь, Астрид.

– Да? – игриво прошептала она, вновь прильнув губами к моей шее. – Даже ко мне?

Выбросив сигарету, я поднял ее на руки и отнес на кровать.

Наши отношения могли посчитать странными, и это на самом деле было так. Я не любил ее как женщину. Я любил ее как близкую подругу, которая ставила мою жизнь превыше своей, в то время как я делал то же самое.

Тем не менее многолетняя дружба не мешала нам притворяться будущими мужем и женой, проводя ночи в кроватях друг друга. Мы ни к чему друг друга не обязывали. Так было проще и приятнее.

Накрыв тело Астрид своим, я обрушил на ее губы жестокий поцелуй.

Мне нужно было перестать видеть перед собой глаза цвета океана.

Но почему-то спустя пару мгновений, когда я был готов ворваться в ее тело, меня затопило мерзкое чувство. Тоска. Я тосковал не по каштановым волосам, а по синим. Я тосковал не по громким стонам, а по едва слышным всхлипам.

– Блядь.

Я скатился на другую сторону кровати и провел ладонью по лицу.

Астрид всё поняла без слов. Она печально улыбнулась, будто жалея меня, и мне тоже захотелось себя пожалеть.

Потому что желание иметь не свою невесту, а своего врага – заведомо проигрышный вариант.

Глава 21

Симулятор – крайняя мера, на которую могут пойти преподаватели академий. Его разработали высококвалифицированные инженеры, но всегда стоит помнить, что система может дать сбой. Вводить его в эксплуатацию можно только в случаях, предписанных ниже, либо по указанию верховного правителя. Слово Альтинга – закон, и лучше вам его не нарушать.

Пособие по эксплуатации симуляционного оборудования, глава 1, пункт 3

Наоми Дэвис, главный инженер «Департамента научных исследований», 2051 год

В начале февраля, когда закончился отбор в сборную по ликгету и Ксивер, конечно же, прошла в нее, мы собрались перед занятием на очередное совещание с КУШем. Вот уже целый месяц, несколько раз в неделю, мы закрывались в моей спальне, чтобы обсудить найденную нами информацию.

Найденной нами информации было ноль.

– Знаете, что мне кажется странным, – пробормотала Рейвен, и ее взгляд пробежался по разложенным на полу документам. Она сидела в окружении них, подогнув под себя ноги. – Джакс сделал копию чертежа Дома Альтинга, когда ездил к отцу в Департамент информационной безопасности. Это одно из подразделений Союза миротворцев, – быстро пояснила она, когда Грейсон, курносый второкурсник с рыжими волосами, вскинул брови. – Так вот: странно то, что по закону никто не имеет права по каким-либо причинам прорывать землю глубже чем на десять ярдов.

– Ты хочешь вырыть нам могилу на случай, если Джони узнает, что мы под него копаем? – поиграл бровями Джакс. – Нам только касок и лопат не хватает.

– Джони? – скривилась Силия, перелистнув страницу увесистой книги.

– Когда я называю его так, мне перестает казаться, что мы в полном дерьме.

– Дайте договорить! – прикрикнула Рейвен и начала возбужденно перебирать бумаги. Ее изумрудные глаза заблестели. – Боже, в этом точно есть какой-то смысл. Смотрите. – Она показала нам два чертежа. – На первом изображено здание до Падения, а на втором – после. Видите отличие?

– Разное количество этажей, – отметил я. – После катастрофы одного не стало.

– Нулевого, – подхватила сидящая рядом Кси.

Этажа, который находился под землей.

– Именно. Почва после Падения стала неплодородной, поэтому на окраинах ее насыщают удобрениями и всякой дрянью и строят плантации. Но в чертах города, как сказано в Кодексе, подобным заниматься нельзя. Тридцатая глава, второй пункт. Ни постройкой фундаментов, ни бурением скважин – вообще ничем. Только что, если дело не в самой почве?

– А в том, что в ней скрыто, – закончила Силия, записав что-то в тетрадь.

Рейвен наизусть помнила как Кодекс нового порядка, так и Тезаурус ремалийцев. Иногда даже я завидовал ее фотографической памяти.

Она с чувством ударила себя кулаком по бедру.

– Да! Альтинг всеми силами пытается скрыть то, что до Падения в здании был подземный этаж. А возможно, и не один, а несколько.

Я вспомнил, что Ксивер рассказала нам после Дня льда и огня.

– Там может располагаться целый подземный город.

– Но наследники говорили, что это не правительственная ветвь и ее уничтожили, – напомнила Кси.

Рейвен задумчиво нахмурилась.

– Это могут быть две разные истории. Возможно, Альтинг запретил вмешательства в черте города из-за той самой подземной ветви, но нулевой этаж им же зачем-то понадобилось скрыть?

– Либо они просто его завалили, – предложила Скарлетт, ремалийка со второго курса из плеяды созидания с бронзовой кожей и темными кудрями.

Рейвен потерла виски и прикрыла глаза.

– Или так. Но раут Альтинга пройдет в том самом здании. – Посмотрев на нас с Кси, она закусила губу. – Вам нужно будет проверить его. Не знаю, как именно, но это наш шанс.

Мы с Ксивер переглянулись и молча поняли друг друга.

– Что-нибудь придумаем.

За этот месяц нам не удалось найти информацию о ЦЭСе. Мы перерыли всю библиотеку академии и документы, которые смог раздобыть Джакс. Конечно, маловероятно, что в стенах учебного заведения хранилось что-то настолько засекреченное, но проверить стоило.

Не хранилось.

Мы не получали никаких вестей от того, кто связался с Ксивер на плато, но, несмотря на провальные поиски, продолжали готовиться к рауту. Каждую ночь, после трех часов, нам удавалось выбраться за территорию академии и поупражняться в стрельбе.

С пистолета.

Идея Ксивер, конечно же.

Первый вопрос, который я ей задал: «Где мы возьмем столько патронов?». Ксивер ответила: «Я с этим разберусь». Следующей ночью, когда мы пришли на плато, она бросила к нашим ногам увесистую сумку, присвистывая веселую мелодию и зажимая между губами сигарету.

– Ты обворовала Алькастера?

– Есть момент.

Думаю, Кай не был настолько глуп и просто позволял ей делать это. Почему – я не понимал.

– Занятие с профессором Ван Дер Берг начнется через десять минут, – вырвал меня из мыслей голос Рейвен. – Пора заканчивать. Продолжим после обеда.

Попрощавшись с КУШем, мы втроем спустились по мраморной лестнице и вышли на площадь перед Домом Созидания. Сегодня у нас должно было пройти первое занятие с профессором Ван Дер Берг, поэтому опаздывать на него не стоило.

Как только мы обошли группу студентов, вернувшихся с занятия, я достал из кармана куртки телефон и отправил сообщение Роксании.

Я: Добрый день, профессор. Сегодняшнее занятие в силе?

– Всё еще не понимаю, обладаю я эфиром или нет, – сказала Рейв, натянув на голову шапку. С каждым словом с ее губ срывалось облачко пара. – Прошло уже столько времени, а кроме силы равновесия ничего не проявилось.

Ксивер пнула горку снега, чем заслужила гневный взгляд пожилого дворника с другого конца аллеи.

– Прошу прощения! – крикнула она, одарив его белозубой улыбкой. – Господи, с этими стариками забудешь, что такое веселье. Возвращаясь к эфиру: мы только недавно узнали, каким обладаю я. Так что время еще есть, Рейв. Да и вообще, нахрен он нужен? Отличная способность не обладать способностью, зато отключать другие.

Про эфир Кси мы узнали, когда Джакс показал нам свой – неосязаемость. Он мог проходить через физическую материю. Хвастаясь и в очередной раз проникая сквозь стену моей спальни, в один момент он просто… застрял внутри.

Нужно было слышать его вопли и смех Ксивер.

Мы час пытались вытащить его оттуда, а затем, когда Кси побежала за помощью, Джакс с легкостью выбрался на свободу. Так мы и поняли, что ее эфир – нейтрализация других.

– Мне кажется, твоя способность уникальна, – ответила Рейвен, когда мы свернули на главную аллею. Студентов здесь было еще больше, чем перед Домами. – Джулиан сказал, что равновесов она часто спасает в случаях, если рядом нет ремалийца. Мы не обладаем своей силой, поэтому я так переживаю.

Ксивер сжала ее ладонь.

– Он обязательно проявится, Рейв. Я уверена в этом. А вот если на меня нападут триады, мой эфир очень пригодится. Спасибо, блядь, большое, Ремали.

Из меня вырвалось тихое фырканье:

– Спасибо большое, мама.

– О, я бы поговорила с этой дамочкой. Слишком много у меня к ней вопросов.

Меня пробрала тоска, поэтому я сосредоточил внимание на площади, к которой мы двигались. Кто-то сидел на скамейках, держа в руках горячие напитки, вдалеке раздавались возбужденные крики: старшие курсы часто тренировались прямо на улице, привыкая к холоду, который ждал нас всех на границе.

– Знать бы еще, верны ли наши предположения, – задумчиво пробормотала Рейвен и начала загибать пальцы. – Джульетта работала биохимиком в компании, которая занималась производством и дистрибуцией лекарственных средств. Галочка около пункта, что она как-то связана со всей этой биологически-генетической штукой.

– Биологически-генетической штукой? – весело переспросил я.

Она пихнула меня локтем.

– Я полный ноль в генной инженерии, Крэй. Знаю только, что такое ДНК.

Да, наши родители – Джульетта и Исайя – работали в сфере научных исследований долгие годы. И если сначала мы не брали это в расчет, то потом начали понимать. Шрамы, украшающие лицо отца, были получены, вероятнее всего, во время каких-то экспериментов, а мама была такой дерганной только тогда, когда приходила с работы.

Они что-то разрабатывали. С самого нашего рождения.

И именно они встали во главе Карателей.

– Та картина и записка были оставлены неслучайно. – Рейвен загнула второй палец. – Не просто так Джульетта нарисовала часы и механическую птицу, которую Ксивер видела на плато. Выходит, она хотела предупредить вас. По словам Альтинга, Каратели готовили Падение несколько лет. Отсюда логично, что она дала вам наводку.

– Но если бы она знала о катастрофе, то сказала бы нам бежать, – подхватил я, и Рейвен согласно кивнула.

Эти мысли посещали нас после Падения, но когда весь мир твердил, что твои родители – монстры, ты сам неосознанно начинал верить в это.

– Простите, что опять затрагиваю эту тему… – Рейв замялась. – Но я не думаю, что она хотела оставлять вас. Джульетта… просто не могла обречь на такую судьбу весь мир. И своих детей. Она вас очень любила, как и Исайя.

– Всё в порядке. Мы и сами это понимаем, – выдохнула Кси и подняла голову к небу. – Вся эта история очень странная. Причем здесь песочные часы? Почему именно их она нарисовала? Это как-то связано с остановкой времени на плато и запуском цикла, о котором говорилось в записке?

– Знать бы еще, о каком цикле идет речь, – покачал я головой.

Ксивер согласно поджала губы.

Выдержав короткую паузу, Рейвен продолжила:

– В общем, я думала над этим всю ночь. Для меня это выглядит так: Каратели на самом деле хотели оздоровить мир, но эксперимент вышел из-под контроля. Чтобы остановить Падение, они наделили силой одного из своих – Джульетту. Она была их лидером. Дальше… Без понятия, что происходило дальше. После Падения Альтинг быстро воспользовался ситуацией и пришел к правлению, а Джульетта…

– Они ее забрали? – спросил я дрогнувшим голосом.

– На самом деле, я не думаю, что мама выжила, – пробормотала Ксивер с печалью в голосе. – Чтобы встретиться, нам нужно запустить второй цикл. Встретиться где? На небесах? Нет, спасибо, я воздержусь.

Наверное, выжить после такого было невозможно. Мы ни разу не видели саму Ремали – да и вообще ее никто не видел. Но то, что нам рассказывали… Она обладала поистине могущественной силой, но всё равно не справилась и передала ее трем своим последователям.

Если наша мама и правда была той самой Ремали, то она просто не выжила.

Ксивер резко взмахнула руками.

– Прошу, давайте переведем тему. Я уже не могу думать об этом!

– Согласен.

– Отлично. О чем поговорим? – спросила Рейвен.

Кси растянула губы в дьявольской улыбке. Я знал это выражение лица.

– О твоем бандите. Вы опять с ним занимались? Он же только и делает, что пытается залезть тебе под юбку.

Я заметил, как вспыхнули щеки Рейвен.

– Он неплохой, просто иногда кажется не особо… психически уравновешенным. Ему постоянно нужно внимание, поэтому всё его поведение – демонстративное.

– В прочем, здоровой психикой мы тоже не сильно отличаемся, – фыркнула Кси.

В точку.

– Недавно он узнавал у меня, какие твои любимые конфеты, – признался я.

– Так это из-за тебя он подарил мне отвратительный мармелад?

Я не сдержал победной ухмылки. Рейвен остановилась и гневно топнула ногой, отчего ее помпон на шапке весело подпрыгнул.

– Это непростительно!

– Поддерживаю, – прошипела Ксивер, сузив от злости глаза. – Из-за тебя мы лишились конфет, братец. Ты же знаешь, за еду я продам даже твою задницу.

Подойдя к ней, я нахмурился и посмотрел на ее гоночную куртку.

– Что это?

– А?

Когда она опустила взгляд, я щелкнул ее по носу. Ксивер ахнула и начала отбиваться от меня.

– Перестань так делать! Мне не пять лет!

– Для меня тебе всегда пять, Кси, – засмеялся я, отступая на пару шагов.

Иногда нужно было забыть о занятиях, тренировках и чертовых тайнах разрушенного мира, чтобы окончательно не сойти с ума. Поэтому, быстро слепив снежок, я запустил его в лицо Рейвен. Она заверещала на всю академию, и через секунду уже я уворачивался от бросков двух очень разгневанных девушек. А девушки в гневе – это вам не шутка.

На нас оборачивались все проходящие мимо студенты, но мы, словно вернувшись в детство, гонялись друг за другом, запихивая снег заворот курток.

Переведя дыхание, Рейвен провела ладонью по лбу и выдавила:

– Это за то… что сказал Джулиану… про мармелад…

– Меня обсуждаешь, котенок?

Она подпрыгнула и закричала.

Я внутренне застонал, услышав позади грубый голос Джулиана. Его растрепанные волосы до плеч были неряшливо собраны на затылке. Он подкрался совершенно незаметно, одетый в кожаную куртку и потертые джинсы.

В минус тридцать градусов. Гениально.

– А ты, Мальвина, настоящая предательница, – протянул Йенсен и закинул руку на плечо испуганной его неожиданным появлением Рейвен. – Привет, солнышко. Ты уже любишь меня?

– Нет, – пробурчала она, спрятав покрасневшее лицо в шарф.

Мы с Кси обменялись взглядами.

– Мы ее теряем, – произнесла она одними губами.

– А еще мы опаздываем на занятие. Так что давайте ускоряться.

– Бандит, ты замыкаешь строй, – махнула рукой Кси. Все вокруг удивленно пялились на нас: наверное, было странно видеть детей Карателей и наследника в одной компании.

Как только мы двинулись в корпус, слушая за спиной болтовню Джулиана, в моем кармане завибрировал телефон.

Профессор Нуар: Добрый день, Крэйтон. К сожалению, я немного приболела, поэтому занятие переносится на следующую неделю.

Я: С вами всё в порядке? Может, нужна какая-то помощь?

Я смотрел на светящийся экран до тех пор, пока мы не пересекли внутренний двор и не добрались до нужной аудитории. Внутри что-то болезненно сжималось, когда я думал о том, что Роксании плохо – неважно, физически или морально.

Ответа так и не последовало.

Мы вошли в большой зал, напоминающий Атриум – места здесь располагались полукругом и растягивались почти до самого потолка. Джулиан тоже зашел за нами, и я увидел на верхнем ряду наследников. Зейден и Астрид что-то бурно обсуждали, а Кай, закинувший ноги на стол, тут же повернул голову в нашу сторону и уставился на Ксивер.

Я с изумлением наблюдал за тем, как его ониксовые глаза теплеют.

Перехватив его взгляд, я покачал головой.

«Не смотри на нее».

Он прищурился.

«Я не спрашивал твоего разрешения».

Профессор Ван Дер Берг только вышла в центр аудитории. Заметив нас, она кивнула на свободные места.

– Слушайте меня внимательно! – громко произнесла женщина, как только мы достали тетради. – Сегодня у нас состоится первое занятие, и я не хочу тратить время на бессмысленные разговоры. Проводя время в этом зале, вы будете готовиться к войне. А на войне не разговаривают. Там действуют.

– Отличное начало, – пробормотала за спиной Мориган, и Таллия сокрушенно вздохнула.

– Со мной вы будете изучать и анализировать нападения триад. Вы узнаете их слабые и сильные стороны, научитесь стратегическому мышлению и опробуете его на собственной шкуре. Шутки кончились. Впереди нет ничего, кроме тьмы.

Ван Дер Берг оглядела нас своими серыми глазами, сложив руки на груди, защищенной военной экипировкой. На вид женщине было лет пятьдесят, но ее тело напоминало самый опасный вид оружия. Темные волосы с проседью были убраны в тугую косу, закрученную вокруг головы, а шрам, пересекающий левую щеку, говорил о том, что она на самом деле провела последние годы на границе в схватке с триадами.

– Скоро у всех студентов академии начнутся занятия в симуляторе. Кто-нибудь знает, что это такое?

– Могу предположить, что это что-то наподобие иллюзии сражения, – ответила Трис, та самая девушка с русыми волосами, что помогала Ашеру отравить Ксивер. Как жаль, что честь не позволяла мне убить их.

Профессор Ван Дер Берг кивнула.

– Именно.

Вдруг за ее спиной появилась голограмма какого-то помещения.

– Это место находится в административном корпусе, и оно строго защищается от студентов, – объяснила она. – Симулятор воссоздает вокруг вас локацию, координаты которой мы указываем в системе. Проще говоря, мы внесем данные горячих точек, и вы окажетесь в центре бойни.

Первогодки тут же зашептались.

– У меня нет цензурных слов, – пробормотала Кси. – Закрой уши, Крэй.

– Но это лишь иллюзия, – успокоила всех профессор Ван Дер Берг. – Мы хотим, чтобы вы понимали, что вас ждет в будущем. Кто скажет мне, чем уникален симулятор?

– В нем ты чувствуешь боль так, как если бы и вправду сражался на границе, – ответил Кай голосом, который выдавал в нем будущего правителя. Ксивер поморщилась. – Тебе не причинят настоящего вреда. Тебя не коснутся триады. Но будет казаться, словно всё происходит в реальности.

– Звучит плохо, – пробормотал я.

Кси и Рейв согласно кивнули.

– Всё верно, Кай. В свой год ты лучше всех прошел симулятор, и как раз тогда твоя сила, скажем так, вошла в зенит. – Профессор одобрительно улыбнулась. – Берите пример с мистера Алькастера.

– Сколько можно его нахваливать? – прошипела Кси.

В следующую секунду голограмма сменилась, и перед нами появилась триада. Я неосознанно напрягся, когда увидел шесть теневых рук. В голове сразу же всплыло воспоминание, как такая же тварь раздирала мое тело на горном плато. Я до сих пор помнил ужас, который испытал, почувствовав ее за своей спиной.

Моргнув, я сосредоточился на профессоре.

– А теперь мы поговорим о тех, с кем вам предстоит бороть… Извините, вы ошиблись аудиторией?

Все взгляды сразу же устремились к выходу.

Я заметил в дверном проеме незнакомую девушку с волосами цвета спелой вишни. На темно-синей форме с золотой эмблемой академии не было ни единого залома. Она стояла, высоко подняв подбородок, словно сама только что вернулась с поля боя. Жесткий взгляд был устремлен вперед – на профессора.

– Нет, – ответила низким тоном. – Я только поступила. Директор Каллисто сказала идти на первое занятие.

– Новенькая? – прошептали позади.

– Похоже. Ничего такая.

Нахмурившись, Ван Дер Берг спросила:

– Как вас зовут?

– Сиера, – тихо ответила девушка. – Сиера Кортлэнд.

– Странно, что директор меня не предупредила. Но хорошо. Проходите и занимайте свободное место, Сиера.

– Кому нужно зачислять нового студента спустя три месяца от начала обучения? – спросила Ксивер, следя за девушкой орлиным взглядом. – Мне кажется это подозрительным.

Рейвен хмыкнула:

– Тебе всё кажется подозрительным, Кси.

– Да, поэтому я еще жива.

– Она тебя сделала, Рейв, – усмехнулся я.

– Не спорю.

Как только новенькая заняла свободное место, Ван Дер Берг снова привлекла к себе внимание. Она подошла к голограмме и отчеканила:

– Итак, триады. Эти существа, как вы знаете, созданы Карателями из ночи Исландии. Они являются порождением экспериментов над материей, пространством и временем. Триады бестелесные, поэтому никакие пули и клинки их не убьют. Это способна сделать лишь сила Ремали.

Эту информацию мы помнили, но всё равно делали записи.

– Стоит отметить, что триады передвигаются с нечеловеческой скоростью. Кто-то может назвать точную цифру?

Я покопался в памяти, но ничего не нашел.

– Да, мисс Цирендор?

– Пять футов в секунду. Примерно, – ответила Астрид знающим тоном. – Если они захотят съесть вас, вы даже не поймете этого. Они быстры и могут проникать сквозь материю, как произошло на инициации со стеклянными кубами.

– Отлично, – похвалила ее профессор. – Но у триад есть слабое место. – Она взмахнула рукой, и голограмма начала вращаться по кругу. Я вздрогнул от того, насколько она была правдоподобной. – Височная область. Скелет.

Я сделал запись.

– У триад есть скелет? И почему именно эти зоны? – спросил Ашер.

– Я и забыла про его существование. Мог и подольше посидеть с закрытым ртом, – пробормотала Кси.

– Однажды ремалийцам удалось захватить триаду и рассмотреть ее строение поближе. Правда, чуть позже кто-то из исследователей ее уничтожил. – Мы с Рейвен и Кси переглянулись. Зачем им делать это, если поимка триады может помочь в борьбе против них? – Как передало руководство, их скелет тоже неосязаемый, но он есть. Никто не знает, почему именно эти области, но если удар вашей электромагнитной молнии и световой сферы затронет их, с вероятностью в девяносто процентов триада погибнет, – объяснила Ван Дер Берг. – Поэтому отрабатывайте меткость так, чтобы автоматически бить по вот этой части. – Когда триада замерла лицом к нам, профессор прочертила линию от пояса до головы. – Либо со спины.

– Сила некоторых настолько велика, что она полностью их растворяет. Даже целиться не надо, – пробурчала Кси. Я сразу понял, что она вспомнила Роксанию и Кая во время нападения триад.

– Верно, мисс Зальцри. Но если мы возьмем в пример ремалийцев-равновесов, которым будет неоткуда черпать силу, любая дополнительная информация о враге им пригодится.

Рейвен грустно вздохнула.

– У тебя еще есть время, – подбодрил я ее. – Просто не сдавайся. Даже если этот дурацкий эфир не пробудится, мы с Кси всегда будем рядом.

Она с благодарностью улыбнулась мне, и мы вернули внимание Ван Дер Берг. Однако в моей сумке вдруг завибрировал телефон. Незаметно положив его к себе на бедро, я разблокировал экран и увидел, что пришло сообщение от Роксании.

Мое дыхание сразу же перехватило.

Но когда я открыл его, то чуть не свалился под стол.

К сообщению была прикреплена фотография. На ней Роксания, лежа на кровати, запечатлела себя на переднюю камеру. Вокруг были раскиданы учебники, но не это заставило меня лишиться дара речи. Я видел верх ее груди, прикрытый тетрадью, но мог с уверенностью сказать, что под ней, блядь, ничего не было.

Господи, из-за нее я начал материться.

Мои глаза бегло осматривали каждый кусочек бархатистой кожи, пытаясь запомнить всё в мельчайших деталях: выпирающие ключицы, помутневший взгляд, родинка над приоткрытыми губами. Перед внутренним взором сразу же мелькнула картина, как она проводит по ним языком и медленно растягивает в соблазнительной улыбке.

Я упивался ее видом, поэтому не сразу заметил подпись.

Профессор Нуар: Запретный плод сладок, не так ли? Знаю, что мы с тобой не можем…

Блядь. Я не успел дочитать, потому что сообщение исчезло.

Но на месте него появилось новое.

Профессор Нуар: Прости. Ошиблась.

Я моргнул. Что значит ошиблась?

– Что представляет из себя граница? По ее периметру расположены аванпосты. Ремалийцы, которые служат там, наши главные передатчики информации о нападениях. Когда они замечают активность триад, передают координаты на военные базы, и оттуда выдвигается отряд…

Роксания хотела отослать фотографию кому-то другому? Но она ни с кем не состояла в отношениях. Или… состояла? Я мог просто об этом не знать. Рука сжала телефон, когда эта мысль просочилась в сознание. Если она говорила о запрете, значит, это относилось к студенту.

Или же… она специально так сделала? Помню, Ксивер занималась чем-то похожим с одним из бывших парней.

Смотря на экран, я всё же набрал ответное сообщение.

Я: Красивая. Жаль, что не для меня.

Быстро отправив, чтобы не раздумать, я прикусил внутреннюю сторону щеки и устремил взгляд на профессора. И только тогда понял, что написал. Это же звучало так двусмысленно! Я имел в виду фотографию, а казалось, что… саму Роксанию.

Придурок. Самый настоящий придурок. Теперь она точно прекратит наши занятия. А если… Нет, никто не сможет отследить нашу переписку, так как по Кодексу нового порядка правительство не имеет права вторгаться в личную жизнь студента или преподавателя, если на это нет особой причины.

Главное, чтобы эта причина не появилась.

Когда телефон снова завибрировал, я чуть ли не подпрыгнул на стуле.

Еще одна фотография. Господи, дай мне сил…

Господь не дал мне сил.

Профессор Нуар: На следующем занятии вам придется отрабатывать свои ошибки. Как именно вы будете это делать, выбирайте сами, мистер Зальцри.

Роксания сфотографировала раскрытую тетрадь, положив ее на свои бедра. Всё бы ничего, если бы эти бедра не были прикрыты единственным кусочком шелкового халата. Во рту пересохло, а член сразу же затвердел, когда я проследил ее мягкие изгибы и наткнулся на кружевную ткань. Красную.

Даже ее нижнее белье было красным.

Мне конец. После этого мне точно, блядь, конец. Если я еще не хотел зарыться между ног этой женщины, то сейчас… Хотя кому я вру. Роксания поселилась в моей голове с первого совместного занятия.

Я: Надеюсь, в отличие от первой, эта фотография была сделана для меня.

Перебор? К черту, уже поздно.

Профессор Нуар: Не сомневайтесь, мистер Зальцри. Я подумала, что Ван Дер Берг не особо обрадуется, если увидит в вашем телефоне обнаженную женщину, которая вчера пила с ней кофе в профессорском кабинете и обсуждала, как правильно вышивать крестиком.

Я поднял голову и с изумлением посмотрел на Ван Дер Берг, которая вселяла в половину студентов страх.

Я: У вас удивительно хорошее настроение, когда вы болеете.

Профессор Нуар: Плюс больничного – можно провести весь день в кровати. Наедине с унылыми работами учеников. А еще со своими мыслями и желаниями. Правда, это довольно.. одиноко.

Я внутренне застонал. Чем она там занималась?

– Аванпосты есть в каждом кластере, но больше всего их в пятьдесят пятом. До причины можете догадаться сами. Чаще всего триады перемещаются группами, поэтому сражаться с ними в одиночку – гиблое дело. Вы редко встретите одну или две…

Я: Вы со мной флиртуете?

Профессор Нуар: Вы хотите меня за это наказать?

Я прикрыл глаза, пытаясь не терять самообладание. Однако перед внутренним взором всё равно вспыхнула сцена, как Роксания лежит у меня на коленях, а я обрушиваю на ее ягодицы безжалостные шлепки.

Мне нужно было закончить этот провокационный диалог, но…

Я: Только если вы попросите.

Профессор Нуар: Я возьму это на заметку, Крэйтон.

Далее она снова прислала мне фотографию, только теперь на ней не было видно тела Роксании – лишь мои записи. Печально.

Профессор Нуар: Я бы тоже могла наказать тебя за то, что допустил две ошибки в фамилиях правителей. О чем ты думал во время нашего занятия? Ты же знаешь это наизусть.

Я: О вас.

Черт. Я серьезно написал ей это?

Профессор Нуар: За такой ответ я бы поставила тебе высшую оценку, однако сам понимаешь – дело профессиональной этики. Но мне понравилось. Продолжай.

Я подавил улыбку. Еще с одного из наших индивидуальных занятий я понял, что Роксания любит, когда ей оказывают внимание. Когда ее хвалят. Карие глаза загорелись, когда однажды я назвал ее умницей.

Не желая прекращать переписку, я отправил следующее сообщение.

Я: Вы не зададите мне ваш любимый вопрос?

Профессор Нуар: Хм-м-м… Серый?

Я: Дым. Металл. Сдержанность. А у вас?

– С кем это ты там переписываешься?

Я резко заблокировал экран и посмотрел на прищурившуюся Ксивер. Мои руки мелко подрагивали. Я бы рассказал ей о нашем общении с Роксанией, но… Что рассказывать? Что я думаю о ней каждую ночь, когда она заигрывает с половиной курса? Жалко.

– С Джаксом.

– Что-то случилось?

– Нет-нет. Просто… обсуждаем предстоящий симулятор, – выдумал я, отведя взгляд. – Много новой информации от Ван Дер Берг. У меня уже голова кипит.

– Это точно, – простонала Кси и уткнулась лицом в стол.

Выждав пару секунд, я посмотрел в телефон.

Профессор Нуар: Весь мой мир.

Глава 22

Надеюсь, ты умрешь самой мучительной смертью, Кай Алькастер. Любить тебя было худшим решением в моей жизни.

Личный дневник Ксивер Зальцри, 2055 год

Всё начало февраля я провела в постоянных поединках на матах, тренировках по ликгету, собраниях с КУШем и ночной стрельбе. Порой мое расписание включало всё вышеперечисленное, вдобавок к чему приходилось денно и нощно развивать силу плеяды. Я вваливалась в свою спальню в Доме Сокрушения и засыпала прямо в одежде, потому что сил хватало только на подышать.

До занятий в симуляторе оставалось всего-ничего, а раут Альтинга должен был пройти через месяц. Я думала об этом, пока пробиралась по охраняемой миротворцами территории, представляя себя героиней какого-то детективного фильма.

Что-то я с этим зачастила.

После Дня льда и огня эти страшные ребята патрулировали академию круглыми сутками. Мне нравилось вилять перед ними бедрами, пока они с каменными лицами пытались не опускать взгляды на мою задницу, едва прикрытую юбкой.

Мужчины.

Я сделала глубокий вдох. Спрыгнув с подоконника, вскинула руку и прижала дуло пистолета к его затылку.

– И тебе доброй ночи, Hafið minn.

От этого хриплого голоса меня пробрала дрожь. Кай сидел за столом в своей спальне, расслабленно откинувшись на спинку кресла и поднося к губам сигарету. Как приятно, что его рабочее место находилось прямо у окна.

– Ты удивительно спокоен, Ísprinsinn³.

Развернувшись ко мне лицом, он заинтересованно вскинул бровь.

– Прекрасно. Всегда мечтал умереть от рук красивой женщины, которая одаривает меня такими любовными прозвищами.

– Хватит любезничать, Алькастер. И это не любовное прозвище, – вскинулась я, сильнее прижав дуло к его лбу. – Ты не провел со мной ни единого занятия с той ночи у обрыва. Ты не ответил ни на одно мое сообщение. Хочешь, чтобы я встала перед тобой на колени?

– Заманчивое предложение, дорогая, но я бы предпочел постоять на коленях перед тобой, – промурлыкал он, и я медленно моргнула. Его чувственные губы исказила улыбка. Настоящая улыбка. – Мне нравится сбивать тебя столку.

Я тихо зарычала и убрала пистолет за пояс штанов.

– На следующей неделе у нас начнутся занятия в симуляторе. Ван Дер Берг говорила, что в свой год ты лучше всех прошел его. Ты задолжал мне занятия, Кай. – Я сложила руки на груди и вскинула подбородок. – Научи меня контролировать силу, иначе я провалюсь.

– Тебе не нужна моя помощь, Hafið minn, – выдохнул он вместе с облачком дыма, и его необычные глаза впились в мои, приковывая меня к месту. – Ты уничтожила полчище триад. Если приложишь больше усилий, станешь сильнейшим ремалийцем вашего года. Ты и есть сила, Ксивер.

Мне пришлось чуть отвернуться, чтобы он не увидел моих вспыхнувших щек. Господи, почему его комплименты звучали так волнительно и заставляли грудь сжиматься?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В реальности напротив здания Альтинга с 2012 года стоит памятник с цитатой из Декларации прав человека и гражданина. Дословно цитата звучит так: «Когда правительство нарушает права народа, восстание составляет для каждой части народа самое священное из прав и самую необходимую из обязанностей».

Вернуться

2

Описание Круачейна взято с реальной психиатрической больницы Исландии, расположенной в Рейкьявике и называющейся «Клеппур» или «Клеппсспитали». В ХХ веке ее пациенты подвергались жестокому обращению, но с тех пор методы лечения сильно изменились.

Вернуться

3

В переводе с исландского – «Ледяной принц»

Вернуться