# Черный перекресток

Сергей Иванович Зверев

Суммарный тираж книг автора – более 6 миллионов экземпляров.

Западные спецслужбы пытаются ослабить российское влияние в африканском регионе. В ход идут самые грязные методы. ЦРУ забрасывает в Судан известного рейнджера с позывным Танцор, который вместе со своими подельниками похищает несколько высокопоставленных чиновников, а также прибывшего в страну для переговоров военного советника из Египта. Американцы

надеются, что правительство Судана обратится к ним за помощью в розыске пропавших, после чего они смогут диктовать аборигенам свои условия. Но африканцы обратились к русским. На поиски заложников отправляется группа подполковника Александра Ковригина. Он догадывается, где может скрываться опасный головорез, тем более что у российского спецназовца с Танцором личные счеты…

Реальные герои в реальных условиях для настоящих читателей. Горные перевалы, засады и жестокие схватки с бандитами – такова пропитанная порохом атмосфера этих захватывающих боевиков.

«У войны много лиц. А у того, кто достоверно пишет о ней, лицо Сергея Зверева. Этот автор знает о боевых действиях все. Кажется, он сам прошел эти суровые тропы только для того, чтобы без прикрас рассказать о тех, кто упорно продолжает идти по ним…» – Валерий ШАРАПОВ, автор ретро-детективов

Спецназ ГРУ. Боевые романы Сергея Зверева


© Зверев С.И., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

## Глава 1

Германия, Штутгарт, казармы Келли, отдел РУМО по Африканскому континенту

– Судан. Меня интересует Судан. – Глава штаба Африканского командования вооруженных сил США генерал Роберт Брайант тяжелым вопрошающим взглядом посмотрел на полковника Симмонса.

Деррик Симмонс давно уже ждал этого разговора и мысленно готовился к нему. Он был далеко не молод и не глуп, чтобы не понимать, что обстановка в Судане с каждым днем приближается к катастрофической отметке. Не для самой республики, конечно же, а для американцев. Вернее, как это принято писать в прессе, для безопасности Америки. Экономически выгодный для акционеров и бизнеса и стратегически выгодный для военных плацдарм начал постепенно выходить из-под контроля.

Когда-то Судан был третьим по территории государством на Черном континенте, но зависимым от влияния соседнего Египта и британцев. И хотя в 1956 году он был провозглашен независимым государством, страну постоянно сотрясали внутренние войны. Арабы ненавидели темнокожих, а те, в свою очередь, считали арабов захватчиками их земель. Англосаксы, которым было выгодно контролировать такую большую территорию, если только на ней не будет сильного правительства и единогласия между концессиями и этническими группами, всячески раздували внутренний конфликт в стране. В конце концов, Судан распался на два отдельных государства – Республику Судан и Южный Судан.

Но это не помогло региону зажить мирной жизнью, и спор за богатые золотом земли африканской страны не погас. Что, впрочем, было на руку американцам и британцам, которые когда-то размещали в Судане немалый военный контингент и по сей день имели в этом регионе интерес. Черному же населению не нравилось, что их правительство взяло курс на исламизацию и в парламенте сидели в основном арабы. Это привело к созданию сепаратистского движения и повстанческих организаций. К тому же Южный Судан и некоторые другие соседние страны, например Египет, стали предъявлять к республике территориальные претензии, что только еще больше усугубило конфликт и раскол в обществе, а также привело к резкому экономическому спаду. Начались протестные выступления. Народ требовал хлеба. Зрелищ, в виде вооруженных нападений на села и небольшие городки бандитствующих формирований и разного рода «освободителей», ему и так хватало.

Пока шли споры и бои за территорию, пока экономика страны рассыпалась, американский бизнес делал свое дело – золото и сырая нефть скупались задешево, а то и вовсе уходили за океан бесплатно. И хотя основными покупателями природных богатств Судана были Арабские Эмираты и Китай, никто не считал, сколько долларов ушло в карманы американского бизнеса. Ведь, по официальным данным Центрального банка Судана, только за один год куда-то «пропало» более тридцати двух тонн золота.

Но все эти экономические нюансы мало интересовали военных. У них в Судане были свои интересы – выход к Красному морю и контроль йеменских хуситов. А для этого им нужна была база в крупнейшем порту страны – в Порт-Судане. И все бы ничего, потихоньку они бы, может, дожали и этот вопрос – свои люди в правительственных кругах у них были, но вмешались русские.

– Как вы уже знаете, на сегодняшний день Россия является одним из сильнейших инвестиционных и политических союзников Судана. – Симмонс открыл папку, лежащую перед ним, и достал из нее несколько документов. – К тому же русские с некоторых пор поставляют оружие нынешнему правительству Судана, которое оно направляет против повстанцев, действующих…

– Полковник, меня не интересует то, что я и так давно уже знаю и без вашего доклада, – прервал Симмонса генерал. – Мне нужно знать, договорились ли русские с правительством о строительстве своей военной базы в Порт-Судане? Только не рассказывайте мне старые истории, что русскому военному флоту разрешено входить в любые порты Судана – это я и без вас знаю. Насколько я знаю, недавно из Судана отбыла делегация военных из Минобороны России. Мне интересно, был ли подписан договор?

– Нет. То есть пока нет, – поторопился исправить ошибочное утверждение Симмонс. – Наша разведка и наша агентура в правительстве постарались убедить генеральный штаб Судана повременить с договором, указав на невыгодность сделки. Был сделан акцент на небольшой процент выгодности данного предприятия для интересов страны. Но вы ведь сами понимаете, что это только временная мера. Оттягивать до бесконечности этот процесс мы не сможем, если только…

– Что «если только»? – Серые холодные глаза Роберта Брайанта уставились в лицо Симмонса. – Слова «если» и «только» тут лишние. Вам так не кажется? Как и слова «мы не сможем». Надо сделать все возможное, чтобы мы смогли помешать русским устроиться с комфортом там, где должны быть устроены наши ребята из Шестого флота. Что по этому поводу вы мне можете предложить? Есть какие-то соображения?

Соображения у Симмонса были. Если бы их у него не было, он бы сейчас не сидел в кабинете начальника, а выращивал флоксы и розы где-нибудь на задворках Флориды. На пенсию полковник мог выйти уже лет пять назад, но предпочел выращиванию цветов и рыбалке свою любимую работу. Полковник до мозга костей был предан армейской разведывательной службе и, отдав служению безопасности американского отечества больше тридцати лет, уже не мыслил себя вне РУМО.

– Нужно еще больше раскачать и дестабилизировать обстановку в стране, создать панику среди населения, нанести удар не по мирным жителям, а по военным, которые защищают интересы нынешнего правительства. Если нам это удастся сделать, то есть шанс, что председатель Переходного военного совета задумается – стоит ли ему пускать в свою страну русских военных или лучше обратиться за помощью к Америке? Во всяком случае, мы ему подскажем, в каком направлении стоит думать.

– Что конкретно вы предлагаете? – Тяжелый взгляд генерала приковал Симмонса к креслу, но полковнику было не впервой отвечать на такие вопросы, и он оставался спокойным даже под взглядом стальных глаз Брайанта.

– Нужно направить в Судан, а конкретнее в район Дарфур, нашего специалиста, – уверенно заговорил Симмонс, – который бы объединил все повстанческие формирования и направил бы их усилия в нужное для нас русло. Нападение на правительственные военные формирования, захват заложников и важных для страны объектов – например, аэропорта возле Порт-Судана или столичного аэропорта, устранение нежелательных для нас политиков… Когда правительство станет бессильно перед угрозой нового военного переворота, можно намекнуть, что русские не смогут помочь в этой ситуации. А вот американские военные готовы к защите демократически избранного правительства.

– И кого конкретно вы имеете в виду, Деррик? Кому можно поручить столь деликатное дело? У вас есть кандидаты для такой операции?

То, что генерал назвал Симмонса по имени, было хорошим знаком. Полковник приободрился и еще увереннее посмотрел на Роберта Брайанта:

– У меня есть одна-единственная кандидатура для выполнения этой миссии – Танцор.

Брайант вопросительно посмотрел на Симмонса. Эта кличка, а вернее, позывной агента, ему ни о чем не говорил.

– Вы можете назвать его по фамилии, – позволил он полковнику и добавил, усмехнувшись: – Шансы, что нас сейчас подслушивают русские, на нуле.

– Дело в том, сэр, что Танцор не мой агент. Он даже не совсем разведчик в том смысле, который мы привыкли вкладывать в это слово.

– Как так? – не понял Брайант и чуть приподнял одну бровь, давая понять подчиненному, что он ждет от него подробных объяснений.

– Танцор… Я все-таки не буду называть его настоящего имени, и не из боязни, что нас подслушают русские. – Едва заметная улыбка скользнула в уголках губ Симмонса. – Просто я повторюсь, что это не мой агент, и ему может не понравиться, что его имя раскрыто – пусть даже в этих стенах. Он из «зеленых беретов», но уже не раз плотно работал с разведкой.

– Силы специального назначения… Понятно. – Генерал недовольно нахмурился. – Но, Симмонс, нам нужен не дуболом, а человек острого ума, способный не просто объединить и организовать толпы повстанцев в Судане, а разработать сложные операции и осуществить их так, чтобы никто потом не докопался до истины и не объявил Америку пособником терроризма. Русские спят и видят, чтобы сделать такое, уже официальное, заявление в ООН. До этого они ограничивались намеками и угрозами, но если мы дадим им реальный повод… Надеюсь, вы меня понимаете…

– Да, я понимаю ваш настрой. Но я знаю одно – более подходящей кандидатуры на эту роль нам не найти, – уверенно ответил полковник.

Увидев в глазах начальника признаки сомнения, Симмонс решил выложить ему все свои соображения касательно кандидатуры Танцора. А потом пусть решает – стоит или нет посылать этого человека в Судан.

– Я сказал, что Танцор из «зеленых беретов», – теперь уже глаза Симмонса впились в лицо Брайанта, – но я не сказал вам, что он ветеран, а не действующий спецназовец. Равных ему в искусстве переговорщика нет даже среди действующих специалистов, так же как никто из молодых не сравнится с ним в умении разрабатывать специфические операции и выполнять их. Танцор не просто ветеран спецназа – он тигр, лис и ястреб в одном лице. Если вы понимаете, о чем я. К тому же у него весьма большой опыт по проведению именно таких операций. Он начинал на Гаити еще в середине девяностых как молодой боец и проявил себя, по праву заслужив Медаль Почета.

– Хм. – Брайант с интересом посмотрел на Симмонса и кивнул ему, предлагая продолжать.

– Далее его карьера пошла по нарастающей. Он участвовал в специальных операциях в Югославии, Афганистане, потом были Ирак, Пакистан, Ливия, Сирия. Танцор побывал даже в Чечне… – Полковник улыбнулся, увидев реакцию начальника.

– В Чечне?

Брайант даже привстал от удивления, но потом снова сел и вопросительно уставился на Симмонса в ожидании дальнейших разъяснений. На должность начальника Африканского отделения РУМО он был назначен не так давно, не прошло и трех лет, но он знал, что полковник Симмонс, которого перевели к нему из соседнего, Ближневосточного, отдела год назад, слыл незаурядным и опытным разведчиком, который в свое время прошел и огонь, и воду, и медные трубы. Не доверять рекомендациям коллег у Брайанта оснований не было.

– Да, он был там во время Второй чеченской войны, как ее называют русские. Мы тогда совместно с подразделениями специального назначения и инструкторами из Афганистана консультировали там местные формирования, а заодно помогали им в борьбе за независимость. Неофициально, как вы понимаете. Именно тогда я и познакомился с Танцором. Мы с ним нашли, что у нас много общего, и даже подружились. После Чечни Танцор со своими ребятами еще год пробыл на Северном Кавказе, а потом был переброшен в Ливию.

– Биография, конечно, впечатляющая… – Брайант встал и прошелся от стола до дверей кабинета и обратно. – Но мне хотелось бы изучить эту кандидатуру более подробно, прежде чем я приму какое-то решение.

– Я принес с собой его досье, в котором подробно рассказано обо всех операциях, в которых он участвовал и какие разрабатывал сам. О его личных качествах я даже говорить не буду, так как это бессмысленно. Его дела расскажут вам о нем больше, чем моя устная рекомендация, – заметил Симмонс и протянул генералу пухлую папку, предварительно вложив в нее листки, которые вынимал во время доклада.

– Хорошо. – Брайант остановился напротив полковника, но папку из его рук не взял. – Оставьте ее на столе, я сегодня же просмотрю все принесенные вами документы и приму решение в течение трех, нет, пожалуй, двух ближайших дней.

## Глава 2

Побережье Атлантического океана, пригород Майами, штат Флорида

Мужчина бежал вдоль кромки берега так близко к воде, что набегавшие волны лизали его ступни. Бежать босиком по мокрому песку было непросто, но по бегуну не было видно, что он устал, хотя бежал он уже целый час. Он вышел из дома еще затемно и все время бежал в одном направлении – вдоль берега океана. И только когда первые лучи солнца только-только начали касаться горизонта, он наконец-то, развернувшись, побежал обратно. Мужчина бежал, сосредоточенно глядя только в одну сторону – перед собой. Он не осматривался по сторонам и не делал никаких остановок, чтобы перевести дух. Его грудь работала как большой насос, да и все его тело напоминало машину, где сердце было мотором, а мышцы броней, способной выдержать любые перегрузки и столкновения.

Еще через час, добежав по берегу до одиноко стоящего шезлонга под зонтиком, он скинул с себя то немногое, что на нем было надето, зашел в воду и поплыл…

На берег он вышел только через час. Солнце в это время уже довольно высоко поднялось над горизонтом и окрасило лазурные воды океана в розоватый цвет. Мужчина оделся и, сев в шезлонг, стал наблюдать за волнами. За его спиной, в окружении пальм и мангровых деревьев, стояла небольшая двухэтажная вилла из белого камня, выстроенная в современном стиле. Но ни она, ни природа вокруг нее не интересовали мужчину. Его вообще мало интересовала светская жизнь. Он скучал.

Прошло только три дня, как мужчина вернулся домой с военной базы Форт-Либерти, где он служил инструктором у новобранцев, желающих стать военной элитой Америки. Но даже эти три дня отдыха от службы ему теперь казались вечностью. Он не был стар, но и молодым он назвать себя уже не мог, хотя все еще легко смог бы дать фору многим молодым спецназовцам. Но если двадцать лет назад он запросто мог пропустить пару дней тренировок и не выбиться из колеи, то теперь приходилось постоянно поддерживать форму.

Его дед и отец были военными, и он сам с самого раннего детства не мог даже помыслить, что, став взрослым, изберет какую-то профессию, не связанную со службой в армии. Будучи амбициозным и самолюбивым, он избрал для службы самый сложный и специфичный род войск – войска специального назначения. И не потому, что «зеленые береты» были элитными войсками и вызывали восхищение и уважение у мальчишек и девушек, а потому, что они были лучшими во всей американской армии в принципе. Нагрузки и риски в спецназе много выше, чем в других войсках. И именно это привлекло его в первую очередь. Ему хотелось быть лучшим в своем деле, и он стал им. Не было никого во всем подразделении, кто бы мог совмещать силу, ловкость, ум, смекалку и знания лучше него. Никто не мог быстрее и удачливей его отклониться от летящих навстречу пуль. Сначала его звали везунчиком, но потом, когда его везение стало нормой, а не просто удачным стечением обстоятельств, ему дали позывной, достойный его умения избегать смерти, – Танцор.

Есть у спецназовцев всех стран мира такой эффективный прием, используемый во время ведения боя и сбивающий с толку противника, – «танец». В движущуюся мишень попасть трудно даже снайперу, поэтому спецназовцев учат быть гибкими и подвижными, не стоять истуканами на одном месте, если находишься на открытой местности. Танец не просто помогает сбить с прицела того, кто хочет в тебя выстрелить, но и обескураживает стрелка. Ты, значит, в него стреляешь, а он – не пытается укрыться от пуль, а танцует. Обескураженный враг не сможет сосредоточиться, а значит, у «зеленого берета» повышаются шансы остаться в живых. Танцор был лучшим из лучших, кто выполнял этот прием, и это спасало ему жизнь не один раз.

В детстве и в юности Танцора звали Мэтью Хилл, но постепенно его настоящие имя и фамилия стали и для него, и для его друзей, и для командиров чем-то ненужным, несущественным. И тогда он стал просто Танцором. И это его вполне устраивало. Новое имя делало его особенным, выделяло среди множества Мэтью Хиллов, которых в Штатах было столько, что и не перечесть. И все они были безлики и безызвестны. Но стоило кому-то назвать имя Танцор, как все становилось предельно ясным – это говорят о нем. Правда, говорили о нем очень редко, да и то только посвященные в его работу люди.

Танцору было сорок пять, когда в апреле 2018-го он получил третье по счету ранение – на этот раз в Ливии. После этого ему предложили работу инструктора в Форт-Либерти, где он мог обучать молодых спецназовцев всему, что он знал сам. Танцор размышлял месяц (пока находился в госпитале и на реабилитации), а потом решил согласиться. Конечно, это был совсем не тот кайф и не тот всплеск адреналина, который он получал, когда гонялся за арабами по пустыне или отстреливал русских в горах Кавказа, но выбора у него не было. Его жена поставила ультиматум – или он уходит на более спокойную работу, или она забирает их дочь, отсуживает у него половину нажитого добра и разводится с ним. И черт бы с ним, с этим добром, но лишиться единственной дочери он не мог. Джун он не просто любил, он ее обожал и был готов ради нее на все. С той поры прошло уже почти пять лет, и Танцор нисколько не жалел о своем решении уйти в инструкторы.

Когда-то Танцор мечтал, что у него будет сын и он научит его всему, что он умеет сам. Он сделает из него воина, такого же хорошего, как он сам. Но родилась девочка, и поначалу Танцор был разочарован. Он надеялся, что женщина, которую он выбрал себе в жены, родит ему еще и сына, но врачи сказали, что этому уже не бывать, и тем самым подписали приговор. Не жене Танцора, ей и одной дочери было вполне достаточно, а самому Танцору. Он снова ушел воевать, хотя, родись у него сын, он уже тогда бы спокойно мог уйти на пенсию и быть рядом с ним. Растить из него воина, как некогда его отец вырастил его.

Отношение к дочери у него поменялось, когда той исполнилось два года, и он, приехав домой в кратковременный отпуск, впервые увидел ее не на фотографии, а живьем. Девочка не просто очаровала его, она сделала его зависимым от себя, как наркотик делает зависимым от себя наркомана. Танцор больше не отнекивался, когда его отсылали в отпуск, и с удовольствием возвращался домой, чтобы увидится со своей Юноной, как он иногда называл Джун. Он стал еще более осторожен, если ему приходилось выполнять опасные задания. Нет, он не прятался от противника, но удвоил свое умение быть неуловимым для снайперов и шальных пуль. Видеть дочь, видеть, как она растет, было для него жизненно необходимым. Его любовь к ней стала для него смыслом его жизни. Девочка отвечала ему взаимностью. Отец и дочь были словно связаны одной прочной веревочкой, и если бы жена увезла Джун, то Танцор понятия не имел бы, как бы он смог жить по-прежнему – жить, как он жил, когда у него не было Джун.

За спиной мужчины послышался тихий шелест песка. Он был такой тихий, что, будь на месте Танцора кто-то другой, он бы просто не услышал его, а если бы и услышал, то подумал бы, что это ветер перебирает песчинки, и не обратил бы на это никакого внимания. Кто-то другой, но только не Танцор. Он не только услышал шаги за спиной, но и уловил еле заметный аромат шампуня с пачули, которым его дочь моет голову. Мужчина улыбнулся и сказал, не оглядываясь:

– Скоро ты научишься подкрадываться ко мне так же тихо, как это делали индейцы племени апачи, когда охотились за скальпами наших с тобой предков в лесах Аризоны.

Тут же его шею обхватили руки девочки-подростка и она, наклонив голову, поцеловала отца в чисто выбритую щеку.

– Папа, я никогда не смогу научиться подкрадываться к тебе, даже если буду ходить тихо, как апачи, – сказала Джун. – У тебя такой чуткий слух…

– Еще рано. Почему ты не спишь? – Танцор взял дочку за руку и, притянув к себе, посадил на колени, но девочка сразу же вскочила.

– Я уже не маленькая! – заявила она.

– Для меня ты всегда будешь маленькой, – улыбнулся он.

– Пойду искупаюсь. Не хочешь со мной?

– Нет, иди одна. Я посижу и полюбуюсь тобой с берега.

Танцору очень хотелось добавить, чтобы она была осторожней и не заплывала далеко от берега, но он не стал ничего говорить. Он знал, что Джун плавает так же хорошо, как дельфин, и не боялся за нее. А если так, то к чему было говорить лишние слова?

Наплававшись и устав, Джун вышла из воды.

– Папа, – девочка натянула джинсы и топ, – Дэни пригласил меня в кино. Как думаешь, мне стоит согласиться?

Ни один мускул на лице Танцора не дрогнул, но это не значило, что он никак не отреагировал на слова пятнадцатилетней дочери. Он знал Дэни, как знал всех друзей Джун. Но ему почему-то никогда не приходило в голову, что его девочка уже настолько взрослая, что мальчики могут приглашать ее на свидания. Словно подслушав его мысли, Джун сказала:

– Только не думай, что это свидание. Я отношусь к Дэни точно так же, как и к другим своим друзьям. У меня нет приоритетов. Мне серьезно пока что никто не нравится. Так что не стоит беспокоиться.

– Решай сама.

Ответ был нейтральным. Он не выражал ни одобрения, ни недовольства. Но Джун знала: отец был бы рад, если бы она ответила, что с большим удовольствием пошла бы в кино с ним, чем с Дэни. Поэтому она только улыбнулась и перевела разговор на другую тему.

– Я проголодалась. Пойдем, я приготовлю нам блинчики, – предложила она и, не оглядываясь на отца, направилась к дому.

– М-м-м… Блинчики, приготовленные Джун, – это звучит замечательно, – заметил Танцор и направился следом за дочерью.

Жена Танцора еще спала. В отличие от мужа и дочери, она не любила вставать рано и ложилась не раньше двух или трех часов ночи. Поэтому обычно, когда Танцор приезжал домой на выходные или в отпуск, отец и дочь завтракали вдвоем. Завтрак они готовили по очереди. Причем, когда была очередь Танцора, он предпочитал что-нибудь попроще – яичницу с беконом, тосты с арахисовым маслом, хлопья, залитые молоком или йогуртом, тосты с сыром или творог. В общем, все то, что можно было съесть, не прилагая больших усилий для приготовления. Джун, как будущая хозяйка, всегда старалась порадовать отца каким-нибудь кулинарным изыском в виде блинчиков, вафлями с кленовым сиропом, бейглами с сыром, ветчиной или рыбой.

Через двадцать минут они уже вовсю уплетали порцию панкейков с черникой и шоколадным муссом и весело болтали, обсуждая поездку на Майами-Бич в ближайшие выходные.

– Мэтью! Черт тебя побери! Забери из спальни свой дурацкий телефон! Он уже третий раз меня будит!

Резкий и звучный голос жены Танцора Регины заставил его вздрогнуть. Он уже отвык от своего настоящего имени, и привыкать к нему снова ему не очень-то и хотелось. Но куда было деваться?

– Сиди, я сама принесу. – Джун вскочила и помчалась вверх по лестнице на второй этаж, на котором находились спальни.

Танцор был беспредельно благодарен дочери за то, что она избавила его от подъема на второй этаж и ворчания Регины. В целом он уже научился не обращать внимания на недовольство супруги, которое она выражала практически все время и по любому поводу, но все равно лишний раз старался не попадаться ей на глаза. Его вполне устраивало общество Джун, с которой он не только нашел общий язык, но и был на одной, что называется, волне.

С Региной он познакомился шестнадцать лет назад, перед самой отправкой на новое место службы. Решение жениться на девушке, которая была на пятнадцать лет его моложе, пришло, можно сказать, мгновенно, на следующее же утро после бурной совместно проведенной ночи. Танцор не тешил себя иллюзией, что Регина – женщина всей его жизни, которую он искал и которую бы хотел видеть своей женой. Но она вполне подходила для того, чтобы родить ему сына. Красивая, темноглазая и темноволосая мексиканка со вспыльчивым и довольно скандальным характером, тем не менее была отличной хозяйкой и заботливой женой и матерью. Единственным ее недостатком, по мнению Танцора, был ее характер. Тогда как ее особенность – быть бодрой ночью и спать чуть ли не до полудня – он недостатком не считал. Когда была такая необходимость, Регина вставала рано, а свои обязанности матери и жены выполняла на отлично.

– Вот твой телефон. – Джун протянула отцу его сотовый и серьезно, даже чуть настороженно посмотрела на него, но ничего не сказала, а только выжидательно смотрела.

Танцор активировал телефон и, просмотрев входящие звонки, нахмурился. Его выражение лица не понравилось Джун, и она решилась задать вопрос, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно равнодушней:

– Кто звонил? Дедушка?

Она специально добавила в свой вопрос слово «дедушка», хотя прекрасно понимала, что тот не будет звонить ее папе так рано. Да и вообще они созванивались с дедушкой только вчера. Так что «дедушка» был назван только для того, чтобы показать отцу, что она совершенно не беспокоится о каком-то там утреннем звонке.

Но Танцора было не провести, он понял – дочка волновалась, что его вдруг могут срочно отозвать из отпуска, а у него с ней было так много запланировано разных развлечений и дел… В общем, хотел он того или нет, но придется признаться Джун, что ему действительно звонил его начальник. Может, все-таки окажется, что ничего серьезного не произошло, и ему не нужно будет уезжать из дома так скоро. Тут он поймал себя на мысли, что только недавно сидел на берегу и скучал по казармам и по своей инструкторской работе, а теперь, стоило ему немного пообщаться с дочерью, – уже и ехать никуда не хотелось.

– Это с базы звонили, – сообщил он и с сожалением посмотрел на Джун, словно ожидая, что она вдруг обидится на него за эту неприятную для нее новость. – Придется мне им перезвонить и узнать, что случилось.

Джун пожала плечами и, молча собрав со стола грязную посуду, отправилась к раковине. Танцор вышел на крыльцо и только тогда позвонил полковнику Харрисону – своему боссу.

– Танцор, ты уж извини, что так рано, – услышал он в ответ на свое приветствие голос, который не принадлежал Харрисону, но был ему давно знаком.

– Симмонс, – не столько уточнил, сколько констатировал факт Танцор.

– Узнал, – довольно усмехнулся полковник. – Я хочу тебя видеть, – коротко сказал он и замолчал, давая возможность Танцору самому продолжить разговор в том контексте, который ему будет интересен.

Полковник понимал, что, начни он давить на Танцора, тот может упереться и не согласится не то что на выполнение задания, но и на встречу с ним. А ему нужно было сделать так, чтобы Танцор сам, добровольно захотел встретиться с ним и выслушать его предложение. Деррик Симмонс знал характер друга так же хорошо, как Танцор знал, что звонить ему и просить о встрече просто так, чтобы поболтать, Симмонс не станет. А это значит ‒ он легко мог догадаться, что для него есть важное задание. Поэтому полковник и предоставил Танцору самому выбирать, хочет ли он встречаться со старым армейским другом или нет.

– Хочешь увидеться, приезжай ко мне домой.

Ответ Танцора не стал неожиданностью для Симмонса.

– Я подъеду к тебе вместе с Харрисоном через полчаса, – коротко ответил он, и связь прервалась.

## Глава 3

– Папа…

Танцор обернулся не сразу. Из глубокой задумчивости его вывел голос дочери, которая настороженно и вопросительно смотрела на него.

– Да, Юнона…

– Тебе надо будет уехать?

– Для своего возраста ты очень сообразительная девочка, – пошутил Танцор и улыбнулся.

Джун фыркнула, но не улыбнулась в ответ.

– Приедут Харрисон и Деррик Симмонс. Ты приготовишь нам что-нибудь прохладительное или мне разбудить маму?

Джун поморщилась, и Танцор понял, что она не хотела бы, чтобы маму будили. Мама будет не рада таким гостям, как Харрисон и Симмонс. А раз так, то это значит, что мама опять закатит истерику и поссорится с папой. Когда они ссорились, Джуна уходила подальше. Ей не очень хотелось, чтобы в нее нечаянно прилетели бокал или тарелка, брошенная мамой в папу.

– Лимонад или фруктовый чай? – спросила она, чтобы отвлечься от мрачных мыслей.

– На твой выбор.

– Дядя Деррик любит лимонад. Значит, я приготовлю его, – выдавила из себя улыбку Джун.

Она знала Симмонса с самого раннего детства. Когда-то, когда их семья еще жила в Спринг-Лейке, а отец был прикомандирован к базе Форт-Брэгг, Симмонс часто навещал их вместе со своей женой Лидией и сыном Кенни, который был старше Джун на четыре года. Но вот уже несколько лет, после того как был куплен дом в пригороде Майами, девочка разговаривала с дядей Дерриком (так она привыкла называть Симмонса) только по телефону. Не сказать что Джун не обрадовалась визиту старого друга отца, она была рада его видеть в любое время, но только не в компании отцовского начальника. Это сочетание не просто настораживало, но о многом говорило девочке. В частности, о том, что отец должен будет уехать на какое-то опасное задание.

Джун гордилась своим отцом, и ей завидовали все ее друзья, большинство из которых были мальчишки. Их отцы хотя и были богатыми и успешными, но были обычными гражданскими. Только отец Денни работал в полиции Майами. Может, именно потому Джун и выделяла Денни из всех своих друзей чуточку больше остальных, хотя и не признавалась в этом не только отцу, но и себе самой.

Любовь к отцу и гордость за его профессию разрывали Джун на части. С одной стороны, она хотела, чтобы отец оставался возле нее, а с другой – это ведь так круто, когда твоему отцу доверяют безопасность Америки и поручают специальные тайные задания, с которыми он всегда справлялся и возвращался героем. Правда, какие это специальные задания, девочка могла только догадываться, но тем большее уважение и трепет вызывал у нее отец.

– Я буду в бунгало. – Танцор махнул рукой в сторону домика, крытого соломой и отдельно стоящего под сенью мангровых деревьев в глубине участка. – Когда гости приедут, направь их ко мне. Хорошо?

– Да, папа, я все сделаю. – Джун поправила непослушные черные волосы, упавшие ей на лоб, и пошла на кухню.

Танцор тяжелым задумчивым взглядом посмотрел ей в спину и, нахмурившись, погруженный в свои невеселые мысли, направился к бунгало.

Когда Танцор купил виллу, этого бунгало на ее территории не было. Да оно бы и не смотрелось гармонично на фоне современной постройки из белого камня, поэтому и не планировалось застройщиками. Домик появился совсем недавно. Танцор сам его построил. Правда, ему помогал отец, который ради такого дела даже жил пару месяцев у них в доме, но всю основную работу все-таки пришлось делать самому Танцору. Бунгало было любимым местом Танцора. Выполненное в азиатском стиле, оно больше напоминало хижину вьетнамца или камбоджийца, чем классическое бунгало американцев. Эту идею подкинул Танцору отец, который когда-то воевал во Вьетнаме и Камбодже и знал, как строятся такие домики. Теперь этот домишко с верандой был основным местом жительства Танцора. Нет, он, конечно же, ночевал и в большом доме (как он сам называл виллу), но днем все свое свободное время, когда он приезжал домой, он проводил в бунгало. Там ему было и спокойней, и уютней. Джун часто навещала его там, в отличие от Регины, которой бунгало не нравилось. Что, впрочем, было на руку Танцору. Не сказать чтобы он совсем не любил жену. Регину он любил и по-своему был к ней привязан, но предпочитал ее общество одиночеству. Долго выносить характер Регины не могли даже ее родственники, поэтому отец и мать были несказанно рады ее внезапному и скорому замужеству и с тех пор редко виделись со своей красавицей дочерью, хотя и звонили ей и внучке раз в две недели, справляясь о делах и здоровье.

Харрисон и Симмонс появились ровно через полчаса, как и обещал Танцору полковник. По всей видимости, какое-то важное решение за Танцора уже было принято на самых высоких уровнях, иначе как было объяснить, что его начальник, который должен был сейчас находиться на базе в Форт-Либерти в штате Северная Каролина, а не в Майами, предстал перед Танцором собственной персоной? Получается, что вся эта возня с приездом к нему домой была задумана не вчера. И тут Танцор вдруг вспомнил свой последний разговор с полковником Харрисоном. Полковник вызвал его к себе в кабинет и неожиданно для Танцора заявил:

– У тебя есть возможность поехать домой на несколько дней. Что ты на это скажешь?

– Я на службе, сэр, и вы вправе распоряжаться мной, как вам будет угодно, – ответил тогда Танцор.

Он не привык удивляться самым неожиданным приказам или прихотям начальства. Армия создана не для того, чтобы удивляться, а чтобы исполнять то, что тебе прикажет командир. А задача подчиненных – выполнить приказ. Танцор с детства был воспитан на армейских традициях, и ему даже в голову не приходило, что можно возражать или перечить старшим по званию.

Он и сам всегда требовал от своих подчиненных четкого выполнения своих приказов. Не то чтобы он не одобрял инициативу или сам ее никогда не проявлял, но если эта инициатива не могла привести к выполнению поставленной задачи, он пресекал ее на корню. Сам же он, обладая неординарным умом и мышлением, всегда четко выстраивал перед собой цель, мысленно планировал ее выполнение и всегда следовал только своим правилам, которые определял он сам. В своих подчиненных и в солдатах, которых он обучал, Танцор больше всего ценил умение придумывать новые способы ведения боя, умение выходить из сложных ситуаций не просто победителем, а триумфатором. Умение обмануть врага, уйти от прямого столкновения и остаться в дамках он ценил выше, чем победу в открытом бою. И это была не трусость, а холодный расчет и хитрость, которые он ценил выше, чем безрассудную силу и бездумную отвагу.

Харрисон усмехнулся, услышав ответ Танцора. И эта усмешка не осталась незамеченной. Наверняка уже тогда полковник знал, что для Танцора готовится какое-то задание. Прошло пять лет с тех пор, как Танцор вернулся из Сирии. За это время он для себя окончательно решил не возвращаться в горячие точки и не рисковать собой. Решил ради Джун… Но он все равно скучал по своей работе. Не по той, где он учил будущих бойцов спецназа, а по своей настоящей работе – смертельно опасной и в то же время желанной, как невеста для жениха.

– Ты отлично устроился, – прервал размышления Танцора звонкий голос Симмонса, раздавшийся у него за спиной. – Бунгало просто отличный. Так и вижу себя в окружении вьетконговцев, хотя мне и не пришлось побывать на вьетнамской войне ввиду своей молодости, – рассмеялся он своей шутке.

Харрисон вежливо улыбнулся, но Танцор и ухом не повел. На веранду вошла Джун, она принесла поднос с лимонадом.

– Джун, я уже говорил тебе, а теперь скажу и твоему отцу – ты выросла потрясающей красоткой, – повернулся к девочке Симмонс. – Надо будет сказать моему Кенни, чтобы он бросил свою подружку и подождал, когда тебе исполнится восемнадцать. Я был бы не против, если бы он женился на тебе. Ты будешь отличной хозяйкой, – подмигнул он Джун.

Девочка вспыхнула, но улыбнулась, а затем, посмотрев на отца вопросительно, кивнула, давая ему знать, что будет поблизости и он в любой момент может ее позвать, и удалилась.

– Садитесь, – предложил Танцор гостям и указал рукой на удобные ротанговые плетеные кресла, – наливайте лимонад. Пива в доме не водится, как и другого спиртного.

– Помню, помню, что ты не пьешь совсем, – покивал Симмонс.

– И это правильно, – добавил немногословный Харрисон и сел на предложенное ему место.

Когда все трое уже сидели и Симмонс выпил по крайней мере половину бокала лимонада, Танцор спросил своего начальника:

– Зачем было отправлять меня домой, если вы уже тогда знали, что мне надо будет куда-то ехать?

– Это была не моя идея. – Харрисон посмотрел на полковника Симмонса.

– Да, это я просил, чтобы тебя отпустили домой. Мне не хотелось приезжать на базу и разговаривать с тобой в казармах. К тому же я хотел посмотреть на Джун, какая она выросла. Ты ведь знаешь, что я…

– Да, я знаю, – прервал его Танцор. – А еще я знаю, почему вы ко мне приехали.

Он посмотрел на Харрисона, предлагая ему, как своему непосредственному начальнику, озвучить причину визита. Харрисон, то ли от смущения, то ли оттого, что не ожидал, что именно ему придется отвечать на этот вопрос, откашлялся. Потом, сделав вид, что у него пересохло в горле, отпил несколько глотков лимонада, посмотрел вопросительно на Симмонса. Но тот только краешком губ улыбнулся ему, видимо, таким образом давая свое добро на ответ.

– Судан, – наконец выдавил из себя Харрисон.

– Я так и думал, – кивнув, спокойно сказал Танцор.

– Ты следишь за ситуацией? – несколько удивленно спросил Симмонс.

– Да, я читаю газеты и иногда захожу в интернет, – ответил Танцор. – Выводы я тоже умею делать.

– И что ты на это скажешь? – Симмонс склонил голову набок и внимательно посмотрел прямо в глаза Танцора.

– Обоснуйте, – коротко ответил на его вопрос тот.

– Нам нужно выдавить русских из Судана. Мало того что там размещен контингент этой всем известной частной компании, которая гребет по праву принадлежащее Америке золото, они там собрались еще и официально строить военно-морскую базу в Порт-Судане.

– Это я тоже знаю, – прервал его Танцор. – Скажи мне то, что я должен знать, но пока не знаю.

– Надо сделать так, чтобы соглашение на строительство базы с русскими не было подписано. – Симмонс неотрывно смотрел в глаза Танцору, словно пытался таким образом загипнотизировать его и внушить правильность своих слов. – Нужно привести убедительные аргументы для председателя Переходного военного совета. Именно военные сегодня главная сила и власть в Судане. Пока что нам удалось отсрочить срок подписания договора, но это ненадолго. Если русские предложат правительству выгодные для страны условия и увеличат товарооборот, то…

– То нам не видать своей базы в Порт-Судане, как своих ушей, – усмехнулся Танцор.

– Да, а это, как ты сам понимаешь, потеря контроля над хуситами в Красном море.

– Ну, не такая уж это и большая потеря. Насколько я знаю, у нас уже есть выход в это море. Например, в Объединенных Арабских Эмиратах.

– Если позволить одним отказать нам, то и другие тоже захотят последовать их примеру. Дурное дело нехитрое, как говорят русские, – вставил свое слово Харрисон.