Лаймен Фрэнк Баум
Жизнь и приключения Санта Клауса

© Грузберг Александр Абрамович (перевод)

© ИДДК

* * *

Часть 1
Молодость

Глава 1
Барзи

Вы когда-нибудь слышали о великом лесе Барзи? Когда я был ребенком, мне пела о нем няня. Она пела об огромных древесных стволах, тесно стоящих друг к другу, с корнями, переплетающимися под землей, и с ветвями, сплетающимися над головой, об их грубой коре и причудливых извивающихся ветвях, о густой листве, покрывающей весь лес, кроме тех мест, где пробиваются лучи солнца, освещают маленькие участки земли и бросают необычные и любопытные тени на мох, лишайники и на груды сухих листьев.

Лес Барзи велик, могуч и страшен для тех, кто украдкой пробирается под его тенью. Когда заходишь с залитых солнцем полян в его лабиринт, вначале все кажется мрачным, потом приятным и наконец доставляет нескончаемую радость.

Сотни лет произрастает этот лес в своем величии, и молчание его прерывается лишь писком деловитых бурундуков, рычанием диких зверей и пением птиц.

Но, несмотря на все это, в лесу Барзи есть жители. Природа с самого начала населила его феями, нуками, рилами и нимфами. И пока стоит лес, он будет домом, убежищем и площадкой для игр все этих прелестных бессмертных, населяющих его глубины.

Цивилизация не достигла Барзи. Достигнет ли когда-нибудь?

Глава 2
Дитя леса

Когда-то, так давно, что наши прадеды об этом не слышали, в глубине великого леса Барзи жила древесная нимфа по имени Несиль. Она была близкой родственницей могучей королевы Зарлины, и ее дом был под кроной большого дуба. Раз в год, в День Распускающихся Почек, когда деревья выпускают свежие почки, Несиль подносила золотой кубок Ака к губам королевы, которая пила за процветание леса. Как видите, она была важной нимфой, и говорят, ее высоко ценили за красоту и грацию.

Она не могла сказать, когда была создана; этого не могла сказать королева Зарлина; нет мог сказать сам великий Ак. Это было очень давно, когда мир был молод и нимфы были нужны, чтобы охранять леса и удовлетворять потребности молодых деревьев. Именно тогда, в день, который никто не помнит, возникла Несиль, светящаяся, прелестная и стройная, как росток, который она должна была охранять.

Волосы у нее были каштанового цвета, глаза голубые в свете солнца и пурпурные в тени, щеки розоватые, как облака на закате, губы полные, алые и сладкие. Одежда ее была цвета листвы дуба: все нимфы предпочитали этот цвет и никакого другого не хотели. Ее изящные ноги были обуты в сандалии, а голова оставалась покрытой только шелковыми прядями волос.

Обязанности Несиль были невелики и просты. Она не позволяла вредным сорнякам расти под ее деревьями и пить земные соки, предназначенные для деревьев. Она отпугивала гадголов, которые испытывали злую радость, когда летали меж стволами и ранили их, так что деревья засыхали и умирали от этого ядовитого контакта. В сухое время года она приносила воду из ручьев и прудов и смачивала корни своих жаждущих подопечных.

Так было вначале. Потом сорняки научились избегать лесов, в которых росли лесные нимфы; отвратительные гадголы не смели прилетать туда, деревья стали большими и крепкими, они легче переносили засуху, чем молодые побеги. У Несиль стало меньше обязанностей, время тянулось медленно, последующие годы стали утомительными и скучными, и нимфам это не нравилось.

Конечно, у обитателей леса были свои развлечения. Каждое полнолуние они танцевали в Круге с королевой. Были также праздники орехов, начало осени, торжественные церемонии сбрасывания листвы и пиры в День Распускающихся Почек. Но эти развлечения происходили редко, и между ними тянулись долгие скучные часы.

Сестры Насиль не думали, что нимфа может испытывать недовольство жизнью. У нее это началось после долгих лет размышлений. Но как только она поняла, что жизнь стала скучной, у нее не стало терпения выдерживать такие условия; она стремилась сделать что-нибудь по-настоящему интересное и вести жизнь так, как это не снилось другим нимфам. Только Закон Леса удерживал ее от поиска приключений.

В то время, когда прекрасная Несиль начала испытывать эти невеселые мысли, великий Ак посетил Лес Барзи и позволил лесным нимфам, что всегда было их желанием, лежать у его ног и слушать слова мудрости из его уст. Ак – Главный Лесничий мира, он все видит и знает больше сынов человеческих.

Этой ночью он держал королеву за руку, потому что он любил нимф, как отец любит своих детей, и Несиль со многими своими сестрами лежала у его ног и слушала, что он говорит.

– Мы так счастливо живем, мои красавицы, на наших лесных полянах, – сказал Ак, задумчиво гладя свою седую бороду, – что ничего не знаем о печалях и несчастьях бедных смертных, обитающих на открытых просторах земли. Конечно, они не нашей расы, но существам, таким счастливым и благополучным, как мы, подобает испытывать сочувствие. Часто проходя мимо жилищ смертных, я испытываю искушение остановиться и избавить эти бедные существа от несчастий. Но страдания, в умеренной степени, естественны для смертных, и не наше дело вмешиваться в законы природы.

– Тем не менее, – сказала прекрасная королева, кивая золотой головой Главному Лесничему, – нетрудно догадаться, что Ак часто помогает этим нечастным смертным.

Ак улыбнулся.

– Иногда, – ответил он, – когда они очень молоды – «дети», так называют их смертные, – я останавливался, чтобы избавить их от несчастий. Я не решаюсь вмешиваться в дела мужчин и женщин: они должны нести бремя, которое возложила на них природа. Но беспомощные младенцы, – невинные дети людей, имеют право быть счастливы, пока не станут взрослыми и способными выдерживать испытания человечества. Поэтому я считаю оправданной свою помощь им. Недавно, может, с год назад, я встретил четверых детей, которые медленно замерзали в своей деревянной хижине. Их родители ушли в соседнюю деревню за едой и оставили огонь, чтобы дети грелись, пока их нет. Но поднялась буря и замела снегом дорогу, поэтому родители застряли. А тем временем огонь погас, и к костям ожидающих детей подобрался мороз.

– Бедняжки, – тихо сказала королева. – Что же ты сделал?

– Я позвал Нелко и велел ему принести хвороста из моего леса и дуть на него, пока снова не зажегся огонь и согрел маленькую комнату, в которой лежали дети. Они перестали дрожать, уснули и спали до возвращения родителей.

– Я рада, что ты сделал это, – сказала добрая королева, улыбаясь Лесничему; и Несиль, которая жадно ловило каждое слово, прошептала:

– Я тоже рада.

– И сегодня ночью, – продолжал Ак, – когда я пришел на край Барзи, я услышал тихий плач; мне показалось, плакал человеческий ребенок. Я осмотрелся и увидел рядом с лесом беспомощного младенца; он голый лежал на траве и жалобно плакал. А недалеко скрывалась в лесу Шайгра, львица. Она хотела съесть ребенка на ужин.

– И что ты сделал, Ак? – спросила королева, у которой перехватило дыхание.

– Не очень многое, потому что я спешил на встречу со своими нимфами. Но я приказал Шайгре лечь рядом с ребенком и накормить его молоком. И я велел ей разослать по всему лесу, всем зверям и рептилиям, слово, что этого младенца нельзя обижать.

– Я рада, что ты это сделал, – облегченным тоном снова сказала добрая королева, но на этот раз Несиль не повторила ее слова, потому что, полная неожиданной решительности, ушла от всей группы.

Гибкая фигура быстро проскользнула по лесной тропе и добралась до края могучего Барзи; здесь нимфа остановилась и с любопытством огляделась. Никогда раньше не заходила она так далеко, ибо Закон Леса поместил нимф в самой чаще.

Несиль знала, что нарушает Закон, но эта мысль не остановила ее изящные ноги. Она решила собственными глазами увидеть младенца, о котором говорил Ак, потому что она никогда не видела детей людей. Все бессмертные взрослые, детей среди них нет. Вглядываясь меж деревьями, Несиль увидела человеческого младенца, лежащего на траве. Но сейчас ребенок спокойно спал, наевшись молока Шайгры. Он еще был недостаточно большим, чтобы понимать, что такое опасность; он не испытывал голод и был доволен.

Нимфа неслышно подошла к младенцу и склонилась к нему, ее длинное платье цвета листьев розы окутывало ее, как паутина. На ее милом лице были любопытство и удивление, но больше всего нежная женская жалость. Младенец новорожденный, пухлый и розовый. И когда нимфа смотрела на него, младенец открыл глаза, улыбнулся и протянул к ней руки с ямочками. В следующее мгновение Несиль прижала его к груди и понесла в лес.

Глава 3
Усыновление

Главный Лесничий неожиданно встал, лоб его наморщился.

– В лесу неожиданное присутствие, – сказал он.

Королева и нимфы повернулись и увидели Несиль, которая с вызывающим выражением в голубых глазах стояла, прижимая к груди ребенка.

Нимфы были исполнены удивления и ужаса, но лоб Главного Лесничего разгладился, когда он увидел прекрасную бессмертную, явно нарушившую Закон. И тут великий Ак, ко всеобщему изумлению, погладил локоны Несиль и поцеловал нимфу в лоб.

– Впервые, насколько мне известно, – сказал он, – нимфа бросила мне вызов и нарушила мой закон, но в моем сердце нет слов порицания. Чего ты хочешь, Несиль?

– Позволь мне оставить ребенка, – сказала она, задрожав и опустившись на колени.

– Здесь, в Лесу Барзи, куда никогда не попадали смертные? – спросил Ак.

– Здесь, в Лесу Барзи, – смело ответила нимфа. – Это мой дом, и я устала от безделья. Позволь мне заботиться об этом младенце! Посмотри, какой он слабый и беспомощный. Он не может причинить вред Барзи и Великому Лесничему мира.

– Но Закон, дитя, Закон! – строго сказал Ак.

– Законы создает Главный Лесничий, – ответила Несиль. – Если он поручит мне заботиться о ребенке, которого сам спас, кто посмеет противостоять мне?

Королева Зарлина, внимательно слушавшая этот разговор, радостно захлопала в ладоши, услышав ответ нимфы.

– Ты в ловушке, Ак! – со смехом воскликнула она. – Прошу тебя, дай Несиль разрешение.

Лесничий, как было у него в привычке, медленно погладил бороду в задумчивости. Потом сказал:

– Она оставит у себя ребенка, и я даю ему свою защиту. Но предупреждаю вас всех, что я в первый раз обошел Закон, и это будет последний раз. Никогда больше до конца мира смертный не будет усыновлен бессмертными. Иначе наше счастливое существование станет тревожным и беспокойным. Спокойной ночи, мои нимфы!

Ак ушел, а Несиль поторопилась в свое жилище, радуясь новообретенному сокровищу.

Глава 4
Клаус

На следующий день жилище Несиль стало самым популярным местом в Лесу. Нимфы с выражением любопытства и радости толпились вокруг нее и ребенка, спавшего у нее на руках. Они прославляли доброту великого Ака, позволившего Несиль сохранить ребенка и заботиться о нем. Даже сама королева приходила посмотреть на беспомощного ребенка и подержать его в своих руках.

– Как мы назовем его, Несиль? – с улыбкой спросила она. – Ты ведь знаешь, у него должно быть имя.

– Давай назовем его Клаус, – ответила Несиль, – потому что это означает «малыш».

– Лучше назвать его Неклаус[1], – возразила Королева, – потому что это значит «малыш Несиль».

Нимфы радостно захлопали в ладоши, и именем младенца стало Неклаус, хотя Несиль называла его Клаус, и впоследствии многие сестры последовали ее примеру.

Несиль собирала в лесу самый мягкий мох, чтобы Клаус лежал на нем, и постель для него устроила в своем жилище. У младенца не было недостатка в еде. Нимфы обыскивали лес в поисках цветов "вымя-колокольчик", которые растут на деревьях гоа. Когда эти цветы распускаются, они полны сладким молоком. Сладкоглазые оленихи охотно давали молоко, чтобы накормить ребенка, а львица Шайгра часто незаметно пробиралась в жилище Несиль, негромко мурлыча, ложилась рядом с ребенком и кормила его.

Малыш процветал и с каждым днем становился больше и сильнее, а Несиль учила его ходить, говорить и играть.

Его мысли и слова были мягкими и добрыми, потому что нимфы не знают зла, их сердца честны и полны любви. Он стал любимцем леса, потому что Ак запретил зверям и рептилиям приставать к нему, и Клаус без всякого страха ходил, куда хотел.

Вскоре другие бессмертные узнали, что нимфы из Барзи усыновили человеческого младенца и это было разрешено самим Аком. Поэтому многие из них приходили к маленькому незнакомцу и смотрели на него с большим интересом. Первыми пришли рилы, двоюродные братья древесных нимф, хотя выглядят они совсем по-другому. Обязанность рилов – заботиться о цветах и растениях, как нимфы заботятся о деревьях. Рилы обыскивают мир в поисках пищи, необходимой для цветущих растений; яркие цветы обязаны краскам, которые добавляют в почву рилы; эти краски проникают в корни и тело растений, когда растения достигают зрелости. Рилы всегда очень заняты, потому что цветы раскрываются и увядают постоянно, но они веселы и беспечны и весьма популярны среди других бессмертных.

Затем пришли нуки, чья обязанность – заботиться о животных в лесу, как о добрых, так и о свирепых. Нукам нелегко приходится, потому что многие звери неуправляемы и не терпят ограничений. Но нуки умеют справляться с ними, и приказам нуков подчиняются даже самые страшные звери. От постоянной тревоги и забот нуки кажутся старыми и потрепанными, и манеры у них из-за постоянных контактов с дикими зверями бывают грубоватые, но они очень полезны для человечества и для мира в целом, потому что дикие звери признают только их слова и законы Главного Лесничего.

Приходили также феи, опекуны людей, потому что усыновление Клауса их очень заинтересовало: их законы запрещают сближаться с подопечными людьми. В истории известны случаи, когда феи показывались людям и даже разговаривали с ними; но они должны охранять жизнь людей, оставаясь неизвестными и невидимыми; если они иногда проявляют повышенное внимание к некоторым людям, эти люди заслужили такое внимание, потому что феи справедливы и беспристрастны. Но им никогда в голову не приходило усыновить человеческого ребенка, потому что это противоречит всем их законам. Поэтому им чрезвычайно любопытно было взглянуть на ребенка, усыновленного Несиль и нимфами.

Клаус смотрел на толпившихся вокруг него бессмертных бесстрашно и с улыбкой. Он со смехом катался на плечах веселых рилов; он шаловливо тянул за бороду насупившихся нуков; он уверенно приклонял кудрявую голову на грудь самой королевы. И рилы любили слушать его смех, нукам нравилась его храбрость, а феям – его невинность.

Мальчик подружился со всеми ними и глубоко познал их законы. Он не наступал ни на один лесной цветок, чтобы не опечалить своих друзей рилов. Он никогда не ссорился со зверями в лесу, чтобы не рассердились его друзья нуки. Он очень любил фей, но, ничего не зная о людях, не понимал, что он единственный из своей расы может по-дружески разговаривать с ними.

Клаус начал понимать, что он не похож на других обитателей Леса, других таких, как он, нет. Для него Лес был всем его миром. Он не знал, что существуют миллионы других людей, которые изо всех сил стараются выжить.

И он был счастлив и доволен.

Глава 5
Главный Лесничий

Годы в Барзи идут быстро, потому что нимфам нет надобности следить за временем. Столетия ничего не меняют в этих изящных созданиях, они вечно остаются теми же, бессмертными и очаровательными.

А Клаус, будучи смертным, рос со дня на день. Несиль вскоре встревожилась, обнаружив, что он не помещается у нее на руках; и еще он хотел другой еды, кроме молока. Крепкие ноги несли его глубоко в сердце Барзи, где он собирал орехи и ягоды, а также питательные и полезные корни, и все это нравилось ему больше, чем молоко из цветов-вымени. Он все реже оставался в жилище Несиль и наконец стал приходить только на ночь.

Нимфа, которая полюбила его, не могла понять эти перемены в его характере и образе жизни, но постепенно и сама меняла свою жизнь, чтобы приспособиться к своему приемышу. Она с готовностью следовала за ним по лесным тропам, как и многие другие нимфы; на ходу они объясняли ребенку тайны гигантского Леса и обычаи, и привычки живых существ, скрывающихся в его тени.

Язык лесных животных стал ясен маленькому Клаусу, но понять их вкрадчивый и часто мрачный и жестокий характер он не мог. Только белки, мыши и кролики, казалось, обладают веселой и общительной натурой, но мальчик смеялся и когда гладил пантеру, а она рычала и скалила зубы. Он хорошо знал, что рычание и оскал клыков предназначены не ему, так кому какое дело?

Он умел петь песни пчел, читать поэзию цветов и рассказывать историю каждой совы в Барзи. Маленькие бессмертные считали его привилегированной личностью, потому что его защищали королева Зарлина и ее нимфы и к нему благосклонно относился сам великий Ак.

Однажды Главный Лесничий вернулся в Лес Барзи. Он по очереди навещал все леса на земле, а их очень много.

Только когда он вступил на поляну, где собрались, чтобы приветствовать его, королева и ее нимфы, Ак вспомнил о ребенке, которого разрешил усыновить Несиль. И увидел привычно сидящего в круге прелестных бессмертных широкоплечего сильного юношу, который, стоя, достигал до плеча самого Лесничего.

Ак остановился и, нахмурившись, молча посмотрел на Клауса. Ясные глаза открыто встретили его взгляд, и Лесничий облегченно вздохнул, погрузившись в эту глубину и увидев смелое и невинное сердце. Тем не менее, сидя рядом с королевой, когда золотой кубок передавался от уст к устам, Главный Лесничий был непривычно молчалив и сдержан и временами задумчиво поглаживал бороду.

Утром он отвел Клауса в сторону и ласково сказал:

– Попрощайся на время с Несиль и ее сестрами: ты будешь сопровождать меня в путешествии по миру.

Это понравилось Клаусу: он хорошо понимал, какая это честь – стать спутником Главного Лесничего. Но Несиль впервые в жизни заплакала и обняла юношу за шею, словно не могла перенести расставание с ним. Нимфа, усыновившая этого крепкого юношу, по-прежнему была стройна, очаровательна и прекрасна, как в тот день, когда предстала перед Аком, прижимая к груди младенца; и любовь ее не стала меньше. Ак смотрел на них, обнимающих друг другу и похожих на сестру и брата, и его лицо снова стало задумчивым.

Глава 6
Клаус обнаруживает существование человечества

Отведя Клауса на небольшую поляну в Лесу, Лесничий сказал:

– Положи руку мне на пояс и крепко держись, пока мы будем лететь в воздухе, потому что мы облетим мир и навестим жилища многих людей, от которых ты происходишь.

Эти слова удивили Клауса, потому что он считал себя единственным таким на земле; но он молча ухватился за пояс великого Ака и от изумления лишился дара речи.

Великий Лес Барзи словно ушел у них из-под ног, и юноша обнаружил, что стремительно летит высоко над землей.

Вскоре под ними показались шпили, и они увидели много зданий разной формы и цвета. Это был город людей. Ак, опустившись, провел Клауса к воротам города. И сказал Лесничий:

– Пока ты держишься за мой пояс, ты остаешься невидимым для людей, но сам сможешь все видеть. Если отпустишь пояс, навсегда расстанешься со мной и с твоим домом в Лесу Барзи.

Один из первых законов Леса – послушание, и Клаус не собирался отказываться от подчинения. Он крепко держался за пояс и оставался невидимым.

С каждым моментом в городе удивление юноши росло. Он, считавший себя единственным созданным совершенно иначе, чем все остальные, увидел, что мир кишит такими же, как он.

– Действительно, – сказал Ак, – бессмертных немного, смертных очень много.

Клаус с интересом смотрел на людей. Он видел печальные, веселые и безрассудные лица, лица тревожные и добрые, и все смешано в поразительном беспорядке. Одни люди были заняты трудной и однообразной работой, другие расхаживали в бесстыдном тщеславии, некоторые были задумчивы и серьезны, другие казались счастливыми и довольными. Здесь, как и везде, люди были очень разные; Клаусу было интересно наблюдать за ними, но многое увиденное печалило его.

Но охотней всего он смотрел на детей – вначале с любопытством, потом с большим желанием и наконец с любовью. Дети в тряпье возились на улицах, играли обрывками и камешками. Другие дети, нарядно одетые, сидели на подушках и грызли леденцы. Но Клаусу показалось, дети богатых были не более счастливы, чем тем, что играли в пыли и среди камней.

– Детство – время, когда люди наиболее довольны, – сказал Ак, следуя за мыслями юноши. – Именно в эти годы невинных удовольствий малыши наиболее свободны от забот.

– Скажи мне, – попросил Клаус, – почему не все дети живут одинаково.

– Потому что одни родились в бедных хижинах, а другие во дворцах, – ответил Лесничий. – Разница в богатстве родителей определяет судьбу детей. Некоторых детей нежат и одевают в шелка, другие остаются без присмотра и одеты в тряпки.

– Но они все кажутся одинаково прекрасными и беззаботными, – задумчиво сказал Клаус.

– Пока они маленькие – да, – согласился Ак. – Они радуются тому, что они живы, и ни над чем не задумываются. Когда они вырастут, то разделят участь человечества и узнают, что должны бороться и тревожиться, трудиться и раздражаться, добывать богатства, которые так дороги сердцам людей. Все это неизвестно в Лесу, в котором ты вырос.

Клаус помолчал, потом спросил:

– Почему я вырос в Лесу, а не среди своей расы?

Тогда Ак мягко рассказал историю его младенчества: как его бросили на краю Леса добычей диких зверей, как любящая нимфа Несиль спасла его и вырастила под защитой бессмертных.

– Но я не один из бессмертных, – задумчиво сказал Клаус.

– Ты не один из них, – подтвердил лесничий. – Нимфа, которая заботилась о тебе, как мать, теперь кажется твоей сестрой, а когда ты состаришься и поседеешь, она будет казаться твоей дочерью. Еще какое-то время, и от тебя останется только память, а она всегда будет Несиль.

– Тогда, если человек умирает, зачем он рождается? – спросил юноша.

– Все умирает, кроме самого мира и его хранителей, – ответил Ак. – Но пока жизнь длится, каждое живое существо имеет свою цель. Мудрые стараются быть полезными миру, потому что только полезные смогут жить снова.

Многое из его слов Клаус не понял, но его охватило стремление быть полезным другим людям, и в продолжении путешествия он оставался серьезным и задумчивым.

Они посетили жилища людей во многих частях мира, видели, как трудятся на полях крестьяне, как воины сражаются в жестокой схватке, как торговцы обменивают свои товары на кусочки желтого и белого металла. И повсюду взгляд Клауса прежде всего с любовью и жалостью искал детей, потому что он помнил о собственном беспомощном младенчестве и хотел помочь невинным малышам своей расы, как когда-то ему самому помогла добрая нимфа.

День за днем Главный Лесничий и его ученик странствовали по земле. Ак редко разговаривал с юношей, державшимся за его пояс, но проводил его в места, где он мог лучше ознакомиться с жизнью людей.

И наконец они вернулись в великий старый Лес Барзи, где Лесничий опустил Клауса в кольцо нимф, среди которых его с тревогой ждала Несиль.

Теперь лоб великого Ака разгладился и выглядел мирно, зато лоб Клауса был изборожден морщинами задумчивости. Несиль увидела перемену в своем приемном сыне, который до сих всегда был веселым и улыбающимся, и она подумала, что отныне жизнь ее мальчика никогда не будет такой, какой была до путешествия с Лесничим.

Глава 7
Клаус покидает Лес

Когда добрая королева Зарлина поднесла к губам золотой кубок и пустила его по кругу в честь возвратившихся путешественников, Главный Лесничий, который до сих пор не сказал ни слова, откровенно посмотрел на Клауса и спросил:

– Ну, что?

Юноша понял и молча встал со своего места рядом с Несиль. Только раз он обвел взглядом знакомый круг нимф, каждую из которых он помнил как любимого товарища, но незваные слезы затуманили его взгляд, поэтому он прямо посмотрел на Лесничего.

– Я был невежествен, – просто сказал он, – пока великий Ак в своей доброте не показал мне, кто я. Вы, которые так счастливо живете в своем лесу, всегда остающиеся прекрасными, молодыми и невинными, не можете быть товарищами сына человечества. Я посмотрел на человека и увидел, что он обречен прожить короткую жизнь на земле, трудиться, чтобы получить то, что ему необходимо, состариться и уйти, как листья осенью. Но у каждого человека есть миссия, и эта миссия – сделать мир лучше таким способом, какой он найдет. Я из расы людей, и судьба человека – моя судьба. За вашу нежную заботу о брошенном ребенке, которого вы усыновили, за вашу дружбу со мной в детстве мое сердце всегда будет полно благодарности. Моя приемная мать, – тут он остановился и поцеловал в лоб Несиль, – я буду любить и ценить тебя, пока жив. Но я должен покинуть тебя, принять участие в бесконечной борьбе, на которую обречено человечество, и прожить жизнь по-своему.

– Что ты будешь делать? – серьезно спросила королева.

– Я посвящу себя заботам о человеческих детях и постараюсь сделать их счастливыми, – ответил он. – Ваша нежная забота о младенце дала мне жизнь и силу, и будет справедливо, чтобы я посвятил свою жизнь радости других детей. Так воспоминание о любящей нимфе Несиль будет в будущем храниться в сердцах тысяч людей, и ее добрые деяния будут воспеваться в песнях и сказаниях, пока существует мир. Хорошо ли я сказал, о, Лесничий?

– Ты хорошо сказал, – ответил Лесничий. Встав на ноги, он продолжил: – Но нужно не забывать одно. Тебя вырастили и воспитали в Лесу, ты в детстве играл с нимфами, и это вызвало отличие, которое всегда будет отделять тебя от людей. Поэтому, когда ты уйдешь в мир людей, ты сохранишь защиту Леса, и силы, которыми ты овладел, навсегда сохранятся у тебя и будут помогать тебе в твоей работе. При необходимости ты можешь обращаться к нимфам, рилам, нукам и феям, и они всегда с радостью тебе помогут. Так сказал я, Главный Лесничий мира, и мое слово – закон.

Клаус благодарно посмотрел на Ака.

– Это сделает меня могущественным среди людей, – ответил он. – Защищенный такими друзьями, я смогу сделать счастливыми тысячи детей, и я знаю, что жители Леса отнесутся ко мне сочувственно и помогут.

– Мы поможем, – сказала королева фей.

– Мы поможем, – со смехом отозвались веселые рилы.

– Мы поможем, – сказали, нахмурившись, нуки.

– Мы поможем, – гордо сказали милые нимфы.

Но Несиль ничего не сказала. Она только обняла Клауса и нежно поцеловала его.

– Мир велик, – сказал юноша, снова обратившись к своим верным друзьям, – но в нем повсюду люди. Я начну свою работу возле друзей, чтобы, если случится какое-нибудь несчастье, я мог бы обратиться в Лес за помощью.

С этими словами он бросил на них последний любящий взгляд и повернулся. Не нужно было говорить «до свидания», для него счастливая беззаботная жизнь в Лесу кончилась навсегда. Он смело пошел навстречу своей судьбе – судьбе людей, необходимости заботиться и работать.

Но Ак, знавший сердце юноши, был милостив и руководил его шагами.

* * *

Пройдя на восточный край Барзи, Клаус вышел к Смеющейся Долине Хохахо. По обе стороны невысокие зеленые холмы, между ними вьется ручей и уходит из долины. За Клаусом зеленый Лес, а впереди, в конце долины, широкая равнина. Глаза молодого человека, в котором до сих пор отражались серьезные мысли, повеселели, когда он молча стоял и смотрел на Смеющуюся Долину. Потом его глаза замерцали, как звезды ночью, и стали веселыми и широко раскрытыми.

У ног ему по-дружески улыбались первоцвет и маргаритки; весело шумел ветерок, касаясь локонов на его лбу; радостно смеялся ручей, прыгая по камням и широкой зеленой дугой уходя к берегам; пчелы пели, перелетая с одуванчиков на нарциссы; жуки счастливо шуршали в длинной траве, и солнечные лучи приятно заливали всю эту сцену.

– Здесь, – воскликнул Клаус, протягивая руки и словно обнимая долину, – будет мой дом!

Это было много-много лет назад. С тех пор эта долина была его домом. Она и сейчас его дом.

Часть 2
Зрелость

Глава 1
Смеющаяся Долина

Когда Клаус пришел, в Долине были только трава, ручей, дикие цветы, пчелы и бабочки. Если он хочет здесь жить и трудиться, как человек, ему нужен дом. Вначале это поставило его в тупик, но пока он стоял, улыбаясь солнечным лучам, с ним рядом оказался старый Нелко, слуга Главного Лесничего. Нелко держал топор, крепкий, с широким лезвием, которое сверкало, как полированное серебро. Нелко вложил топор в руки юноше и, не сказав ни слова, исчез.

Клаус понял. Подойдя к краю Леса, он выбрал несколько упавших стволов и стал очищать их от мертвых ветвей. Он не будет рубить живые деревья. Жизнь с нимфами, которые охраняют Лес, научила его, что живое дерево священно, оно наделено чувствами. А вот мертвые и павшие деревья – совсем другое дело. Они выполнили свое назначение, они были активными членами сообщества Леса, и теперь их останки могут удовлетворять потребности людей.

Топор при каждом ударе глубоко врезался в древесину. Казалось, он обладает собственной силой, и Клаус должен только взмахивать им и направлять.

Когда вечером долину начали заполнять тени, молодой человек срубил много стволов равной длины и нужной формы, чтобы построить дом, такой, как он видел у бедных людей. Решив на следующий день попытаться сложить бревна, Клаус поел съедобных корней, которые он умел находить, напился из смеющегося ручья и лег на траву, вначале поискав место, где не растут цветы, чтобы не раздавить их тяжестью своего тела.

И пока он спал, вдыхая удивительный аромат Долины, Дух Счастья проник в его сердце, устранив все страхи, заботы и дурные предчувствия. Отныне никогда лицо Клауса не будет омрачено тревогой, никогда не будет он ощущать тяготы жизни. Долина приняла его.

Если бы мы все могли жить в этом прекрасном месте! Но тогда Долина была бы перенаселена. Веками ждала она жильца. Случайно ли, что молодой Клаус выбрал своим домом эту счастливую Долину? Или его заботливые друзья бессмертные направили его шаги, когда он ушел из Барзи в поисках своего дома в большом мире.

Но верно то, что, пока луна светила на вершины холмов и укрывала своим светом тело спящего пришельца, Смеющуюся Долину заполнили необычные, искаженные фигуры дружелюбных нуков. Нуки не произносили ни слова, но работали быстро и искусно. Стволы, которые Клаус очистил своим блестящим топором, были перенесены к ручью и сложены, так что за ночь был воздвигнут крепкий и просторный дом.

На рассвете в долину слетелись птицы, и их песни, которые редко слышны в гуще леса, разбудили пришельца. Он стер с глаз паутину сна и осмотрелся. Его взгляд упал на дом.

– За это я должен поблагодарить нуков, – сказал он. Потом направился к дому и вошел в него. Он оказался в большой комнате, в одном конце которой находился камин, а посредине стояли стол и скамья. У камина шкаф. Рядом с ним еще одна дверь. Клаус вошел в нее и увидел комнату поменьше с кроватью у стены, с небольшим столиком и стулом. На кровати много слоев сухого мха, принесенного из Леса.

– Да это просто дворец! – воскликнул улыбающийся Клаус. – Я должен снова поблагодарить добрых нуков за их знание потребностей человека и за их работу для меня.

Он вышел из своего нового дома, тепло сознавая, что он не один в мире, хотя он и покинул Лес с его жизнью. Дружба прочна, а бессмертные есть повсюду.

Дойдя до ручья, он выпил чистой воды и сел на берегу, смеясь проказам волн, когда они толкали другу друга, стремясь опередить других и первыми достичь берега. Клаус слушал их пение:

Мы стремимся вперед и вперед,
Ни одна волна не останется на месте,
Все мы полны возбуждения,
Каждая капля исполнена радости.
Мы брызжем и превращаемся в пену,
Не прерывая своего бега.

Клаус поискал съедобные корни, а нарциссы со смехом смотрели на него, и он слушал их изящную песню:

Мы растем и цветем,
Никогда не бывало таких веселых цветов,
Дышащих ароматом, распространяющих веселье,
Как наши веселые цветы

Клаус смеялся, слушая, как эти маленькие существа качаются на ветру и поют о своем счастье. Но другой звук уловило его ухо, когда на его лицо упал мягкий солнечный луч.

Какая радость, что наши лучи
Целыми днями согревают долину.
Какое счастье приносить тепло
Всем живым существам.

– Да! – воскликнул в ответ Клаус. – Здесь во всем счастье и радость! Смеющаяся Долина – мир счастья и доброй воли.

Он провел день, разговаривая с муравьями и пчелами и обмениваясь шутками с легкомысленными бабочками. А ночью он лежал на мягком мхе на своей кровати и крепко спал.

И пока он спал, феи, веселые, но бесшумные, принесли сковороды и кастрюли, тарелки и чашки и все то, что необходимо смертным для приготовления еды. Все это они поставили в шкаф и на камин, а потом положили на стул у кровати прочный шерстяной костюм.

Когда Клаус в следующий раз протер глаза, он рассмеялся и поблагодарил фей и Главного Лесничего, который послал их. Потом он с радостью осмотрел свое новое имущество, гадая, для чего нужны некоторые предметы. Но в те дни, когда он, цепляясь за пояс Лесничего, посетил города людей, он сумел увидеть обычаи и привычки расы, к которой принадлежал, и понял, что феи и Главный Лесничий ожидают, что он будет жить как человек.

– А это означает, что я должен пахать землю и сеять зерно, – размышлял он, – чтобы, когда придет зима, у меня было достаточно еды.

Но, выйдя из дома и посмотрев на Долину, он понял: вспахать эту землю значит уничтожить сотни прекрасных беспомощных цветов и тысячи нежных листьев травы. И вынести этого он не мог.

Поэтому он вытянул руки, издал своеобразный свист, которому научился в лесу, и воскликнул:

– Рилы полевых цветов, придите ко мне!

И немедленно десятки маленьких рилов возникли перед ним, приветственно кивая и здороваясь.

Клаус серьезно посмотрел на них.

– Я познакомился с вашими братьями в Лесу и полюбил их, – сказал он. – Я полюблю и вас, когда мы станем друзьями. Для меня законы рилов, и в Лесу, и в поле, священны. Я никогда намеренно не уничтожил ни одного цветка, за которыми вы так нежно ухаживаете, но я должен выращивать пшеницу, чтобы прокормиться долгой зимой, а как я могу это сделать, не убивая прекрасные маленькие существа, поющие мне песни и распространяющие аромат?

Ему ответил желтый рил, присматривающий за лютиками:

– Не беспокойся, друг Клаус. Великий Ак говорил с нами о тебе. У тебя в жизни есть лучшая работа, чем трудиться, выращивая еду. Мы не из Леса, и поэтому Ак не распоряжается нами, но мы рады оказать услугу тому, кого он любит. Живи той большой работой, которая ждет тебя. А мы, полевые рилы, позаботимся о твоей пище.

После этой речи рилы исчезли, и Клаус забыл о пахоте и выращивании зерна.

Когда он вернулся в свой дом, на столе стояла чашка со свежим молоком, блюдо с хлебом и рядом сосуд с медом. Его ждали также корзина со свежими румяными яблоками и виноградом.

Он сказал невидимым рилам: «Спасибо, друзья мои!» – и поел.

С тех пор, стоило ему проголодаться, он заглядывал в шкаф и находил припасы, принесенные добрыми рилами. Нуки нарубили много дров для его камина. А феи принесли теплые одеяла и постельное белье.

Так началась его жизнь в Смеющейся Долине; бессмертные оберегали его и удовлетворяли его желания.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Некоторые произносили Неклаус как Николас, и поэтому в некоторых странах Санта Клаус известен как «святой Николай». Но, конечно, его настоящее имя Неклаус, а Клаус – прозвище, данное ему приемной матерью нимфой Несиль. (Примечание автора).

Вернуться