Ольга Кипренская
Яга. Дом, кот и богатырь в придачу

Предисловие

Когда я приехала в деревню получать наследство, то думала, что проведу прекрасное лето в тихом доме у реки. Размечталась! Теперь я разгребаю бабушкины магические обязательства, пытаюсь договориться с вредным котом и не прибить не менее вредного богатыря. И навести порядок среди подшефной нечисти.

И боюсь, это ещё не самые большие мои проблемы. Далеко не самые.

Глава 1

– Савельишны домик? И-и-и-и, милая, то тебе далеко-о ещё. Вон, идёшь дальше за околицу, и на другой стороне реки, значит, у самой опушки и будет домик, – бабулька-проводница подняла указующий перст и ткнула в нужную сторону. Затем смерила меня неожиданно цепким и ясным взглядом профессионального следователя и уточнила, – а ты чьих сама будешь?

– Савельишны правнучка, – вздохнула я и подхватила чемодан на колёсиках. – Спасибо за помощь!

– Приехала, значит, к бабке, – она удовлетворённо выдохнула и откинулась на скамеечке. – Давно пора. Ну иди, милая, иди. Чур меня, чур. Тьфу, тьфу, пропади, нечистая!

– Что? – я обернулась, но бабка уже дремала, откинувшись на спинку грубо сколоченной лавочки у завалинки.

Вот и поговорили.

Идти и вправду оказалось далеко, пожалуй, даже слишком далеко. Полуденный зной выматывал, чемодан на колёсиках поднимал тучу пыли, из-за забора недружественно лаяли местные кабысдохи. Иногда в избах чуть приподнималась занавеска, и в щёлку выглядывал любопытный старушечий глаз.

Неуютно.

Остановилась посреди дороги и перевела дух. Впереди уже показалась та самая речка с добротным, широким мостом, сложенным из половинок брёвен. Сразу видно, на века делали. За рекой темнел лес, почти вплотную подступая к воде, и на фоне леса темнел силуэт дома и построек. Обширное владение, наверное. Явно побольше, чем обычный деревенский участок, вон как много всего. Интересно, я сама справлюсь хоть как-то с хозяйством, или придётся просить о помощи соседей?

Больше-то некого.

Я от души пнула камушек и потащила чемодан дальше. В жизни бы в эту дыру не приехала, если бы не мама! Точнее, отчим, буквально выставивший меня из дома после моего совершеннолетия.

Вот как-то так. Хотя про богом забытое село я, конечно, перестаралась. Довольно большое, обжитое и совершенно непохожее на вымирающее. Хоть и далековато от города, конечно. Прямо скажем – очень далековато. Каждый день не наездишься, но и при необходимости доберёшься.

У самой опушки, почти вплотную к лесу, стоял дом. Большой, даже на два этажа, и с виду очень добротный, сложенный из посеревших огромных брёвен с резными наличниками и ставнями.

Я такие дома-теремки только по телевизору видела. Старая, но крепкая деревянная калитка заперта на ключ, заборчик невысокий, больше для вида и, чтобы владения обозначить, чем закрыть, и двор на удивление ухоженный. Я думала увидеть заросли бурьяна, но нет.

Трава есть, но невысокая, калачики и в основном ещё что-то мне неизвестное с листочками. Дальше виднеется банька и ещё какие-то сарайчики или не сарайчики. Кто их поймёт, что это такое. Хотя уличный туалет типа “сортир” я опознала.

За домом раскинулся целый дуб, а чуть дальше виднелась старая берёза.

Я достала из кармана ключи, навскидку отделила наиболее подходящий и отперла калитку. Хм, угадала с первого раза! Что тут у нас?

Внезапно налетел холодный порыв ветра, прижал траву к земле, а на берёзе громко каркнул ворон. Я поёжилась. Вот и поздоровались!

Порыв ветра исчез, как и не бывало. Колёсики чемодана вязли в калачиках, и снова пришлось тащить своё имущество на руках. Тропинка к дому была узкой, полузаросшей и скорее угадывалась, чем увидевалась. Да и кому её было протаптывать? Чудо, что хоть такая осталась.

Проклиная чемодан, я забралась на крыльцо в три ступени, тоже сделанное из половинок брёвен. Ступеней было немного, но они были высокими. Умели же раньше строить! Издали дом мне показался двухэтажным, но, подойдя поближе, я поняла, что второй этаж – это чердак. Или не чердак, а полноценная мансарда. Завтра надо будет сходить, осмотреться.

Дверь тоже оказалась тяжёлой, добротной, с массивными коваными петлями, запертая на висячий замок. Не жаловала моя прабабка современные вещи, я так посмотрю. А может, и ей досталось с незапамятных времён, и с тех пор так и стоит.

Я глубоко вздохнула, собираясь с духом, и медленно повернула ключ в замке. Было немного жутковато входить вот так в старую избушку, чья последняя хозяйка умерла. Замок поддался легко, дужка откинулась, дверь скрипнула и неожиданно легко отворилась.

Снова налетел порыв ветра, по-январски ледяной и пронизывающий, и снова надрывно закаркал ворон, как мне показалось, над самым ухом. Я вздрогнула.

Будь моя воля, развернулась бы и задала стрекоча из этого странного места, но… Я заглянула в сени. Ничего необычного. Лавка и алюминиевые вёдра, бадья для воды, рукомойник у стены, бревенчатые стены, лестница на чердак и ещё одна дверь в жилое помещение. В сенях было полутемно и прохладно, и пахло чем-то приятным. А ещё сосной, пылью и травами. Я поставила чемодан в углу и открыла внутреннюю дверь, не закрывая внешнюю. Пусть проветрится, мало ли что тут накопилось.

Аккуратно заглянула внутрь.

А ничего так! Большая комната, в углу печь, настоящая русская печь, огромный стол из толстых досок, лавки у стены и у стола, широкие, больше напоминающие кровать-полуторку. В одном углу была протянута бечёвка, на которой пучками вниз сушились травы. С одной стены были прибиты полки для посуды, и на них стояли глиняные плошки, чашки, горшочки, внизу шли чугунки, отдельно висели несколько больших и тоже деревянных половников и простые деревянные ложки.

Особняком стояла большая и даже на вид тяжёлая каменная ступка с деревянным, гладко отполированным пестиком.

К стене был прислонён ухват, а на лавке ближе к окну стояла прялка, без кудели. Окна были прикрыты кружевными занавесками, а справа виднелись ещё две приоткрытые двери.

Я заглянула в одну: широкая кровать, покрытая лоскутным покрывалом с горой подушек, большой старомодный шифоньер, письменный стол, покрытый вышитыми по краю красными и чёрными узорами, скатертью и деревянный стул рядом. У кровати стоял огромный сундук, обитый железом, выглядевшим так, будто здесь он провёл не одно столетие.

А может, и провёл, кто его знает.

Вторая комната оказалась ещё одной спальней, более аскетичной, без занавесок и скатертей, но зато письменный стол был больше и вместо сундука стоял комод.

На полу разноцветные полосатые домотканые дорожки. Всё так уютно, мило и по-домашнему. Не могу подобрать точного слова, но впервые меня захлестнуло ощущение дома. Своего дома, родного дома. Того места, куда хочется вернуться и где хочется жить. Даже в квартире, где я прожила всю жизнь, такого не было.

Я прониклась к неизвестной мне прабабушке теплотой. Надо хотя бы найти её фотографию и посмотреть на родственницу. Варвара упорно представлялась мне высокой и статной женщиной лет тридцати пяти – сорока, с тяжёлой каштановой косой и почему-то красновато-карими глазами. Она улыбалась и смотрела с хитринкой.

Я мотнула головой, отгоняя ненужное видение.

И что-то меня здесь смущало. А потом поняла, что. Ни пыли, ни грязи, словно в избе недавно кто-то был, и хозяйка только что вышла. Неправильно это. Я машинально потрогала печной бок – вроде тоже тёплая, а может, мне и показалось.

Я устало присела на лавку у стола. Чувство благодарности таяло, уступая место бытовым вопросам.

Мокрая от пота футболка противно липла к спине, намекая на мытьё, но где? И как я вообще здесь жить буду?

Печь топить не умею, сегодня ещё на бутербродах и кофе из термоса продержусь, но потом придётся звать на помощь местных. Что тоже та ещё задачка, если вспомнить, как они меня встретили. Может, просто приезжих не любят? Или у прабабки моей дурная слава? Недаром на отшибе жила. А стирка? А утюг? Есть хотя бы электричество? Что делать?

Яра, минус эмоции, плюс рациональное мышление! Кругом люди, крыша над головой есть, и даже хорошая крыша со всем необходимым. Справлялись и с худшим.

Надо воды натаскать, попить и умыться. Простыни по-любому есть, вот шифоньер какой, неужто у бабули смены никакой не было? А завтра уже решим, как быть. Устроимся по первому разряду и даже лучше! Лето будет шикарным.

Приободрившись, я подхватила вёдра и выскочила во двор. За домом нашёлся колодец-журавль. А чуть дальше и крытая поленница, сплошь забитая дровами и с рубочной колодой невдалеке, но без топора. Ну да, кто топоры бросает посреди двора? Утром посмотрим в сарае, сарай тут по-любому есть, разве ж можно жить в деревне без сарая? Вон, целых три неопознанных здания и одно опознанное формата “туалет деревенский”. Ещё дальше, у самого леса, притулился ещё один скромный неказистый сарайчик, а дальше… я сощурилась – кажется, это был огород. Но это не точно.

Полные вёдра оттягивали руки и с непривычки плескали холодненьким на ноги. Еле дотащила и оставила на полу в сенях: студёная колодезная вода даже пахла по-особенному, стылостью и хрустальной чистотой. Пить захотелось неимоверно.

Тэк-с, а чашками засада. Есть одна любимая, как её называла Танька, полувёдерная, но она закопана в вещах. Ничего, возьму с полки, теперь это, вроде как, моё.

Я зашла в избу и остолбенела.

На лавке за столом сидел огромный, как крупный мейн-кун, чёрный котище и ел мои сэндвичи. Те самые, которые я сделала в дорогу, да так и оставила в сумке. И дело не в том, что он их ел, а в том, как он это делал! Бутерброды лежали на глиняной тарелочке, и кот аккуратно отрезал кусочек ножом в правой лапе и поддевал вилкой в левой.

Увидев меня, он вытер лапой усы и произнёс мурлыкающим, насмешливым баритоном:

– О, вот и хозяйка пожаловала. Милости просим, господарыня!

Я заорала и кинулась наутёк. Открытая входная дверь с грохотом захлопнулась перед самым моим носом, пребольно ударив по лбу. Я попыталась её открыть, но щеколда не поддавалась – заклинило намертво. В панике я начала то дёргать, то толкать злосчастную дверь, совершенно позабыв, в какую сторону она открывается.

– Зря стараешься, – произнёс над ухом всё тот же мурлыкающий голос. – Отсюда тебе ходу нет. Заходи в горницу, поговорим по-человечески.

И я рухнула в спасительный обморок.

Открыла глаза и в недоумении уставилась на деревянный потолок. Осторожно провела рукой и убедилась, что лежу на широкой лавке у стены. За окнами угасали поздние летние сумерки. Ничего себе приключение! Я осторожно села.

Привидится же такое… Говорящий кот с вилкой! Неужели меня так солнцем припекло? Поверить в реальность происходящего я не могла при всём желании, но и оставаться одной уже было невыносимо страшно. Вдруг снова скрутит? Проще уж добежать до деревни и попроситься к кому-нибудь на постой – хоть на сеновал, хоть в сарай. Если не пустят в сарай, можно в курятник, я там на жёрдочке перекантуюсь среди товарок по разуму.

Стоп, а почему так светло?

Я осторожно, стараясь не делать резких движений, оглядела пространство. На столе стояла огромная керосиновая лампа и освещала всё вокруг немногим хуже электрической. Мурашки табунами пробежали по коже. Кто-то здесь был и оставил лампу! Может, кто из деревенских приходил и зажёг её, и на лавку меня перенёс? Решили из любопытства прийти и поздороваться? Узнать, как устроилась, не надо ли чего? Говорят, люди в деревне намного добрее к дальнему ближнему, чем в городе.

На душе стало немного спокойнее. Люди – это хорошо. Люди – это приятно. Значит, и бежать никуда не надо, сами пришли.

Кота нигде не было видно.

В углу едва слышно зашуршало и заклокотало. Я снова похолодела и осторожно обернулась на звук. На печке сидел здоровущий ворон и, повернув голову вбок, рассматривал меня своим глазом – бусинкой.

Дожили. Мало мне было кота, принимайте пернатое пополнение. Люди-и-и-и, вы где-е-е-е? Я почувствовала, как отступивший было страх снова щекочет кожу ледяными коготками.

– Цып-цып-цып, – зачем-то позвала я и удивилась своему голосу. Он был чужим, хриплым и скрипучим. И ещё предательски дрожащим. – Ты откуда, птичка? Как ты сюда попала?

Птичка почистила лапонькой клюв и повернулась ко мне другим боком. В её взгляде явно читалась насмешка и даже презрение. Не знаю, насколько могут быть выразительны птичьи глаза, но у этой взгляд был очень выразительным.

– Живёт он здесь, чего неясного? – проворчал знакомый голос.

Я резко повернула голову к лампе. Прямо на столе, как египетская статуэтка, сидел давнишний чёрный кот.

Я снова заорала и дёрнулась от души, приложившись головой о бревенчатую стену.

Твою ж…

От страха ноги оказались ватными, и я обессиленно сползла на пол. В горле моментально пересохло, и вместо крика вырвался какой-то невнятный, придушенный сип.

– Предсказуемая реакция, – философски вздохнул кот и едва заметно поморщился. – Просил же Елистрата помочь, нет же! Ни стыда, ни совести, ни сострадания к ближнему. Опять придётся всё самому делать.

Внезапно резко посветлело, и откуда-то сбоку потянулся горьковато-смолистый дымок.

"Пожар!" – молнией сверкнуло в мозгу, и я попыталась встать.

Дымок змеистой лентой петлял по комнате, закручиваясь вокруг меня кольцами. Я вдохнула и закашлялась – дым оказался плотным, словно обволакивающим лёгкие, цепляющимся и шершавым. От неожиданности я сделала ещё два глубоких вдоха, и мне неожиданно полегчало. Дым стал менее терпким и скорее даже приятным, как от ароматической палочки. Вроде и есть, но с пожаром не спутаешь.

Чёрт, надо выбираться отсюда! Сгорим же! И кота захватить. И ворона, будь он неладен. Уже во дворе решим, галлюцинация это или нет.

– О, подействовало, – словно сам с собой, но так, чтобы я слышала, сказал кот. – Что и следовало ожидать: плакун-трава, дурман-трава в равных пропорциях с заговором. Сядь уже, вполомошная. И послушай внимательно.

– Ты кто? – хрипло уточнила я и снова закашлялась. – Ты меня что, отравил?

– Больно надо тебя травить, ты сама самоубьёшься, если будешь так дёргаться, – равнодушно протянул кот. – Непредсказуемая ты, как воробей в овине, по стенам мечешься. Ну, это потом, – сам себя оборвал мой собеседник. – Имею честь представиться – Бальтазар. Если говорить о видовой принадлежности, кот-баюн, помощник и соучастник, – в лаймовых глазах кота мелькнула ехидная золотая искорка.

– Ярослава, – автоматически сказала я, по-прежнему глядя на кошака снизу вверх. – Наследство вот получила. От прабабушки.

– Я в курсе, – зевнул кот. – Попала ты, конечно, как курица в ощип. Мало того, что Яга, так ещё и ведьмачья дочь!

– Моя мама, конечно, тот ещё персонаж, но она не ведьма, – обиделась я. Ещё я от котов о своей семье не выслушивала.

– При чём тут твоя мама? – вкрадчиво уточнил он. – Я говорю о папе!

– А при чём здесь он? – я нащупала руками лавку и пересела на неё, опершись на стену. Едкий дымок почти исчез, и меня совершенно не смущало, что я сижу в ночи и разговариваю с котом. В желудке предательски заурчало, и жажда навалилась с утроенной силой.

– В печке посмотри, – смилостивился кот. – Там каша была и молоко топлёное, не остыло ещё. Вода в кружке на лавке с краю. Как знал, что пить захочешь. Да вот, всё правильно, пей на здоровье.

– Так при чём тут мой отец? Я его и не видела никогда! – я залпом выдула кружку воды. Покосилась на ухват, мысленно плюнула, отодвинула заслонку и нырнула в печь, руками доставая прикрытый то ли плоской тарелкой, то ли крышкой едва тёплый чугунок. Вторым заходом достала высокий и тяжёлый кувшин. В чугунке нашла пшённую кашу, застывшую единым монолитом.

Кот равнодушно наблюдал за моими неуклюжими попытками подковырнуть её ложкой, но с комментариями не лез. В конце концов, намучавшись, я вырезала себе порцию ножом. Понятия не имею, как её правильно отколупывать, но главное – результат, верно? Сунула нос в кувшин и обнаружила там плотную коричневую плёнку, которую, недолго думая, пробила тем же ножом. Ну а что?

– Будешь? – я с сомнением покосилась на кота. – Я могу плеснуть в блюдечко.

– Нет, спасибо, я твои бутерброды съел, – в кошачьих глазах не промелькнуло ни тени раскаяния. – Я начну с самого начала, может быть, тогда ты полностью осознаешь, что с тобой стало.

Пламя лампы снова взмыло вверх. Котяра нагло улёгся прямо на столе напротив моей миски и принялся рассказывать:

– Место, где ты находишься, называется Перекрестьем. Или Приграничьем. Но Перекрестье мне больше нравится. Ты можешь называть как хочешь, месту всё равно. Здесь, – кот легонько постучал лапой по столу, – точка пересечения миров. Явь и Навь. Привычного тебе мира и Иномирья, Зазеркалья, Извне, Хтони. Тоже называй, как хочешь, суть от этого не меняется. Тут нормально то, за что в ином случае грозит, ну чтобы не нагнетать – дом казённый, пансион с полным режимом и препараты по расписанию. И советую принять эту реальность как новую нормальность.

– А со старой что делать?

– Выкинуть. Она тебе больше не пригодится, – совершенно серьёзно ответил кот.

– Отсюда можно как-то уйти? – я зябко передёрнула плечами и посмотрела в окно. Ничего там не увидела, кроме черноты и своего отражения.

– Всем – да, тебе – нет, – в успокаивающем тоне кота прорезались сочувствующие нотки. – Перекрестье приняло тебя как наследницу Яги. Ты сама должна была это почувствовать, как только зашла.

– Кого??? – я поперхнулась кашей и закашлялась. Кот совсем по-человечески вздохнул и, не церемонясь, стукнул меня лапой по спине. Не знаю, отчего мне полегчало больше – от удара, или от неожиданности. Бальтазар снова улёгся на своё место, прямо напротив миски, и пояснил:

– Ты наследница Яги. Точнее, уже ты сама Яга. Как бы тебе сказать попроще… Вот есть ведьмы – эти рождаются с интересными природными способностями. С силой. Не тёмной и не светлой, нет у природы однозначных понятий света и тьмы, есть просто сила, а куда уж ты её направишь – твоё дело. Молотком можно и гвоздь в стену забить, а можно и человека убить. Дело не в молотке, дело в руке, которая его держит. Есть знахари и знахарки – эти больше по лечению, травницы, те вообще только травы собирать горазды и отвары составлять. Есть ведуны – эти больше по грядущему, ну и по мелочи ворожат. Странные ребята, не от мира сего. Есть ворожеи – мелкое бытовое колдунство: скотину заговорить, домового приструнить. Есть колдуны – эти продались тьме, их сила идёт из тьмы, не природная, заёмная. А за заёмную силу платить надо, и дорого. Не стоит оно того, между нами говоря. А ты Яга. Ты Привратница. Стоишь между миров, сохраняешь баланс. Перекрестье – оно и есть Перекрестье. Никого нет равным по силе Яге и…

– Я что, попала в Иномирье? – перебила я. Услышанное никак не укладывалось в голове, хоть я и пыталась вертеть смыслы, как тетрис. Явь, Навь, Яга, Иномирье, знахари… Что здесь вообще происходит, э?

– Нет, на умклайдет случайно села, – поддел кот. – Естественно, это… ну пусть это будет Иномирье. Живи теперь с этим, как хочешь.

– Просто жить?

– Да кто ж тебе даст просто жить? – хмыкнул Бальтазар. – Нет, просто жить в своё удовольствие не получится. Не та обстановка, не та должность. Придётся отрабатывать полученное сверхурочно.

– Спасибо, просто от сердца отлегло, – проворчала я.

– Всегда пожалуйста, – равнодушно зевнул кот и прикрыл глаза.

– Я могу отсюда уйти? – переспросила я.

– И да, и нет, – Бальтазар посмотрел на меня как учительница математики после годовой контрольной – со смесью жалости и сожаления о потраченном времени. – Физически иди – никто не держит, но от себя не убежишь. Куда бы ты ни пошла, ты заберёшь с собой частичку Перекрестья и эту новую реальность. Увиденного не развидеть, господарыня.

– И что мне надо делать? – я отхлебнула топлёное молоко, хотя уже и не было особого желания. Каша стояла поперёк горла. Наверное, она была вкусной, но это не точно. Желудок перестало сводить, и на том спасибо. – Что ты там говорил про отработку? А если я не хочу? Никакие договоры я не подписывала, и вот, хоть сейчас могу кому-то передать этот почётный пост! Вместе с избушкой.

– Ты Яга, – кот снова вздохнул. – Часто с нами случается не то, что мы хотим, а то, что должно. Поймёшь со временем.

– А есть ещё другие? – я отставила пустую кружку. – Ну, Яги? И потом, почему сразу Яга? Может, я до возраста Яги и не доживу!

– Есть, как ни быть. Вместе с тобой тринадцать. Всегда тринадцать. Позже расскажу. А Яга, точнее Ягиня, это не про возраст и про внешность, это – должность. А если тебя внешность беспокоит, то тут ждёт приятный сюрприз, – кот прикрыл глаза, – Ягини красивы. Так красивы, что по сию пору зависть и пересуды вызывают, а уж в стародавние времена и вовсе… Спать иди, государыня. Завтра познакомлю с Елистратом, надеюсь, вы подружитесь. В крайнем случае, не очень разругаетесь. Всё равно вам деваться друг от друга некуда. Даже отравить не выйдет. Проверено.

– А кто это? – на всякий случай шёпотом спросила я. Воображение моментально нарисовало классического упыря, почему-то в вышитой славянской рубахе, сидящего посреди поросших ромашками холмиков.

– Елистрат, – пояснил кот, приоткрыв один глаз. – Проклятый богатырь.

– Почему проклятый?

– Однажды он неудачно пошутил над Привратницей, и ему пришлось шутить снова и снова, пока шутки не перестали быть шутками. Теперь вот на услужении, по хозяйству помогает, защищает при надобности. Он всегда здесь, пока срок не отмотает.

– Жуть какая, – по коже пробежал мороз. – А его можно как-то отпустить?

– Я же сказал – пока не истечёт срок. И конец его он и сам не знает, – кот чёрной каплей стёк на пол.

– Подожди! – или он отвечает мне на все вопросы, или я за себя не отвечаю! – Ты что-то говорил о моём отце. Я хочу знать. Что с ним стало? Почему он ушёл? Я могу его увидеть?

– Ведьмы не имеют семьи, – откуда-то снизу раздался насмешливый баритон. – И у Яги семьи тоже нет. Точнее, может быть, возлюбленный и даже ребёнок, но это не совсем привычная семья в понимании людей. Возлюбленный ведьмы всегда обречён. Всегда. Не важно на что – болезнь, смерть, изгнание, но вместе они никогда не будут. Должность такая. Если влюбишься, самое разумное и благородное – держаться от него подальше. Счастливых супругов можно по пальцам пересчитать, и то, это исключения, подтверждающие правило. Сила ревнива и терпит с собой рядом только равного, а так уж вышло, что все ведьмы – женщины. Нет мужчин с такими силами. И рождаются в семье только дочери. Редко, очень редко, примерно раз в столетие, у ведьмы рождается сын. У Ягинь и того реже, раз примерно никогда. И такой мальчик становится ведьмаком. Мужчиной с даром ведьмы. Очень сильным даром. Даже если его род до этого был слабым, то всё равно такой ребёнок будет по силе стоять чуть ли не рядом с Привратниками. А уж если он родился у Привратницы… Дурной знак, короче.

– Что же дурного? – удивилась я. – Можно сказать, удача, редкий шанс. Рождение самого одарённого и самого сильного. Чем плохо?

– Ну, всё не так просто, – фыркнул кот. – Начнём с того, что дар приходит только к одному ребёнку. Чаще всего к старшим детям, но не обязательно – дар может выбрать любого. Редко у сестёр будет хоть какой-то отголосок, даже на уровне самой слабой знахарки. Если бы ты знала, сколько вражды было между сестрицами из-за этого! Или ты думаешь, старшие сёстры ни за что младших изводили в патриархальном-то обществе чествования первенцев? Да как бы не так! Сила у одной и бессилие у других, которые вроде по рождению больше прав на эту силу имеют. Сказки-то вспомни.

Я напрягла память и тихо ойкнула – с этого ракурса я ещё не смотрела. А ведь если подумать, всякие Василисушки не забитыми сиротками были. Дверь с ноги к Бабе-Яге открывали. А может, потому и открывали, что это была их дверь?

– А если родился мальчик, то без вариантов – все силы отойдут ему. Но кому много дано, с того много и спросится. Ведьмаки берутся за то, где пасуют самые сильные ведьмы, влезут в те битвы, куда лезть и не следовало бы. У них редко бывают дети. Очень редко. Просто не успевают. Ведьмаков рождается мало, но ещё меньше доживает до зрелого возраста, не говоря уже о старости. Так что рождение мальчика чаще всего приговор роду. Да, это очень красивый и эпичный финал. Но финал. Когда мы узнали о твоём существовании, несказанно обрадовались. Варя, то есть Варвара, думала, что детей у Святослава нет. С тех пор, как он пропал, мы только и думали, как и где найти новую Ягу. Варвара даже дальнюю родню искала, думала, может, проклюнется где-то Сила. А потом ты вот нашлась, случайно совершенно – отголосок пронёсся. Видать, ты смогла сама, без помощи, в какой-то момент активировать спрятанную Силу. А дальше дело техники.

– Куда пропал? – я заглянула под стол. Кажется, кот решил уйти от ответа лапами. – В смысле, пропал? Мама сказала, он её просто бросил!

– В прямом смысле пропал – на Той Стороне, – кот обнаружился на лавке у меня под боком. – Ушёл и не вернулся. А за Рекой выдачи нет. Если уж сгинул там и сам не вышел, то всё – ставь свечи за упокой. Хотя скажу по секрету, мы до конца толком и не знаем, что там на самом деле происходит.

– Офигенно, – порадовалась я. – И ты мне в этом предлагаешь жить? Я завтра же возвращаюсь назад! Поживу в общаге, ничего страшного не произойдёт.

– Утро вечера мудренее, – промурлыкало уже из-под стола. – Иди спать, а там решим, кто и куда идёт. И идёт ли…

Я фыркнула. Это мы ещё посмотрим. Может, я и задержусь, но только исключительно ради того, чтобы посмотреть, а что здесь интересного. Пусть на отработку ищут другую дурочку.

– Иди, иди, я сам лампу потушу, – снова дал ценные указания голос из тьмы под столом. – Всё равно ж не умеешь ничего. А помыться завтра Елистрат баньку истопит.

Лампа начала медленно гаснуть, погружая домик в темноту. Я на ощупь добралась до спальни, стащила одежду и нырнула в постель. Завтра уже всё перестелю, сил нет. Сто процентов не усну теперь после всего этого, но хотя бы просто полежу.

Как провалилась в сон, не помню.

Глава 2

Я проснулась поздним утром и, что поразительно, поняла – выспалась на все сто. Голова была ясной и чистой, как новенькая стеклянная чашка. И такой же восхитительно пустой. Вчерашний разговор с котом казался сном, но вместе с тем я была уверена – всё это правда. От начала и до конца.

Солнечные лучи пятнышками лежали на полу и полосатом половичке, обещая погожий денёк и температуру, с трудом припоминаемую старожилами, но в самой избе было тихо и прохладно. И никакой духоты!

Я встала с постели и тут же споткнулась о дорожную сумку, которую кто-то заботливо подкатил прямо под ноги. Чертыхнулась и полезла в глубины: надо переодеться и разложить нехитрый скарб. Вчерашняя решимость взять багаж и гордо зашагать вдаль, хоть в общагу, хоть в лес волкам на съедение, пропала, а взамен её зародилось любопытство. И я не уйду отсюда, пока не посмотрю, чем дело кончится! И всё не разузнаю.

Вчерашнее чёрное-пушистое наверняка зажало самую интересную часть. Тоже мне Шахерезада меде ин такая Гарь.

Быстро переоделась в льняные брюки и футболку и выглянула в горницу. Ожидаемо никого. На столе нашлась полбяная каша (так называется?) накрытая рушником, молоко и туесок с лесной земляникой. Интересно, кто это обо мне так позаботился? Надо бы кофе найти, на одном молоке и замычать недолго. А молоко откуда? Коровы вроде нет.

И насчет баньки уточнить, или хотя бы корыта помывочного. А то ходить на речку постоянно странно. Летом ладно, ряска сойдёт за мочалку, а зимой как? Или зимой не испачкаешься? Да и не хочу я сейчас на речку, жарко там пока.

.

Хм… я отставила чашку в сторону и крепко призадумалась. С чего это я так подумала о зиме, будто собираюсь тут остаться? Неужели вхожу во вкус неспешной деревенской жизни? Или просто прикидываю на всякий случай?

Бальтазар появился будто ниоткуда. Только не было, и вот он сидит на лавке и сверлит меня огромными глазищами.

– В магазин надо, – отвлечённо начал кот. – Глянь, чего прикупить. Мыла там, муки, спичек, ещё что придумаешь. У Елистрата спроси, если сама не можешь, он тут хозяйством заведует.

– Зачем? – не поняла я. – Припасы кончились?

– Припасов полно, – Бальтазар зевнул, продемонстрировав острые клычки. – Но надо с народом познакомиться да на люди показаться. Для них ты внучка местной авторитетной знахарки, грыжу там заговорить, или ещё что. Об истинной сущности им знать не обязательно. Вот и сходи, покажись, дай повод кости тебе перемыть. Посудачат да забудут.

– В смысле? Они не знают о Перекрестье?

– Нет, конечно! Догадываются, что-то чувствуют, но не более. Ещё чего не хватало, деревню посвящать в такие дела. Будет не Перекрестье, а перекрёсток в час пик. То-то мавки обрадуются! Так что для любого постороннего твоя избушка – не более, чем избушка с ведьмой, каждой приличной деревеньке положенной. Привычное дело. Но сходить надо, показаться, осмотреться, – гнул свою линию кот.

– Хорошо, схожу, – сдалась я. – Но потом ты, – я ткнула пальцем в кота, – рассказываешь мне о моих родственниках! И о моём отце! И где птичка? – я мотнула головой в сторону пустой печки. – Улетела? И чем её кормить?

– Ворон сам кормится, – кот принялся намывать лапу, – иди уже, хозяюшка.

В сенях нашлась холщовая сумочка с вышитым орнаментом, которую я тут же нарекла шоппером. Денег немного у меня, поэтому лучше действительно спросить у Елистрата, что нам срочного надо, раз уж он здесь на должности дворецкого-избушечного.

Я обошла подворье и обнаружила полное отсутствие живых душ, закрытый сарай с сеновалом, искомую баньку, калитку в лес и посетила туалет в виде деревянного домика.

Огород оказался на удивление чистеньким, с картошкой, капустой и чем-то напоминающим редиску листочками. Аккуратно отгребла землю у одного корешка – ну точно редиска, только жёлтая.

Ради интереса заглянула в тот далёкий сарайчик у кромки леса. Хм, скорее это чья-то комнатка. Стол, топчан в углу, накрытый то ли овчинным тулупом, то ли шкурой, мутное окошко под самым потолком и крошечная печурка в другом углу.

Интересно, а кто тут ещё обитает? Комнатушка выглядела убого, но была вполне обжитой, что ли. Надо спросить у кота, кто тут у меня в соседях. И терзают меня на этот счёт смутные сомненья… Нехорошие сомненья, прямо скажем.

И всё-таки, где же этот богатырь-домовой? Или дворовой? Не сильна я в этих нюансах, однако. И Бальтазар, чтоб его. Раздал ценные указания и слинял. Истинный кот, хоть и баюн.

– Елистрат, – почему-то шёпотом позвала я. Молчаливость двора придавливала, заставляла вести себя тише, прислушиваться и вслушиваться, будто ты не в деревне, довольно большой деревне, а в лесу. – Елистрат, ты где?

– Я здесь, – раздалось сзади над ухом. – Чего надо?

Я подпрыгнула от неожиданности и резко обернулась. Мысленно я уже представляла себе здоровенного богатыря, наподобие Ильи Муромца, с картин Васнецова, с окладистой русой бородой, палицей в одной руке и мечом-кладенцом в другой.

Ну что ж… я угадала только с мастью. У Елистрата действительно были светлые волосы, я никогда не видела такого именно что пшеничного оттенка русого, переходящего на концах кудрей в золотистый. Слегка вьющиеся густые локоны до плеч были схвачены в низкий хвост.

Выглядел он года на двадцать три, но вот выражение лица было слишком серьёзным, словно ему кратно больше, так что если не сильно всматриваться, он казался старше. А может возраста прибавляла ещё небольшая щетина, уже немного заметная, но до полноценной бороды не доросшая. Высокий, почти на голову выше меня, та самая косая сажень в плечах, одетый в непонятную холщовую рубаху и штаны неопределенного цвета, без всяких броней с палицами.

Правый глаз у него был голубым, а левый – зелёным. Я бы назвала его красивым и даже очень, вот только он смотрел на меня с такой ненавистью, что я невольно отшатнулась, как от удара. Так можно смотреть только на кровного врага, на могиле которого ты будешь отплясывать лезгинку с переходом в канкан до упаду.

– Чего хотела? – буркнул парень. Странно, что трава изморозью не покрылась от такого тона. – Или от нечего делать звала?

– Мне это… Бальтазар велел уточнить, что в магазине купить для хозяйства, – пролепетала я и для убедительности потрясла шоппером. – Вдруг что надо, а я не знаю.

– Купить? – Елистрат на мгновение задумался. – Для хозяйства вроде всё есть. Посмотри, где зерна достать живности, но это не к спеху. Хлеба купи, сахара, соли. Или себе, что надо. У нас тут разносолов да сластей нет. Не для кого держать.

– А тебе? – пискнула я. Всё-таки старается человек, то есть богатырь, дом поддерживает. Наладить бы отношения, которые как-то вот не задались сразу. Я ж ещё ничего не сделала, только пришла! Хотя, кажется, тут со всем нашим родом о-о-очень давние счёты.

– Что мне? – Не понял Елистрат, и тон его голоса похолодел ещё на пару градусов, остановившись где-то в районе абсолютного нуля.

– Ну, тебе ничего не надо? – ох, зря я это затеяла. – Может, хочется чего-то вкусного? Ну, или я не знаю…

– Хочется, – мечтательно протянул богатырь, – чтобы вы все сдохли… Можешь сделать, нет? Ну и ничего мне от тебя не надо, сам разберусь.

Вот и поговорили.

Я быстро развернулась и пошла прочь. Замечательно! Просто великолепно! У меня дома живёт говорящий кот с говорящим именем и богатырь-маньяк на хозяйстве. Господи, за что? Где ж я так нагрешить-то успела?

Какого черта я вообще согласилась на это наследство? Зачем вообще сюда приехала? Хотя и так понятно, зачем. Я вздохнула. По всему выходит, что это единственное место, где мне рады. И где меня ждут.

Хотя что-то мне подсказывает, что ждут со своей корыстной целью! Скорее даже поджидают! Но ждут же!

Магазин оказался на противоположной стороне села, и путь до него я проделала под палящим июньским солнцем. К моменту, когда я подошла к зданию с выцветшей надписью “Сельпо”, я хотела только одного – упасть на травку под деревьями и лежать, лежать, лежать. Но травка под деревьями оказалась заставлена добротными лавочками, а сами лавочки заняты конкуренствующими бабками. У самой стены стояло несколько мужиков средних лет и один дедок, проводивший меня цепким снайперским прищуром.

– Здрасте, – я улыбнулась во все тридцать два зуба и помахала толпе ручкой. Толпа нестройно поздоровалась, во всяком случае, я очень надеюсь, что мало различимое "бур-бур-бур" было именно словами "приветствую тебя, о великая", а не "чтоб ты провалилась, ведьма проклятая"!

Ну и ладно. Камнями не кидаются, факелами не размахивают, дробовик серебряными ложками не заряжают – уже хорошо. Значит, будем жить. Не факт, что долго и благополучно, но будем. Пока и это прекрасно.

В магазине оказалось на удивление прохладно: старая плитка на полу, прилавки, ворох тазов и вёдер вперемежку с мылом и порошком в одном углу, стеллажи с хлебом в другом. На самом видном месте лежали белые мятные пряники и несколько видов конфет в пестрых обертках.

За прилавком стояла полная бойкая женщина с чёрными короткими волосами, а перед прилавком, чинно сложив ручки на авоськи, – три бабушки в косынках и совсем не чинная и нестройная пятёрка парней в светлых футболках и шортах. Оживлённый разговор божьих одуванчиков оборвался на полуслове при моём появлении так резко, что даже парни умолкли и уставились на меня, как на мировую звезду. Я направилась было в конец очереди, но толпа так ловко расступилась, что я оказалась прямо перед прилавком.

– Дайте, пожалуйста, три батона, булочку с повидлом и пачку соли, – я мысленно обустроилась в роли рачительной хозяйки и добавила: – еще муки и перловки. – Вспомнила об Елистрате и попросила конфет. Может, на конфеты его удастся приманить? Ну не пиво же ему совать, в самом деле.

Тип, конечно, неприятный, но, с другой стороны, если вспомнить, что он у меня на подворье сидит не по своему желанию, а по хотению моей какой-нибудь прапрапрабабки, то как бы здоровая реакция. На дружбу не напрашиваюсь, но, может, поймет, что я не враг. Жить бок о бок с человеком, мечтающим лицезреть мои пышные похороны, мне не улыбалось.

Под пристальным взглядом сложила покупки в сумку и направилась к выходу, стараясь идти прямо. Мука была явно лишней, и шоппер здорово оттягивал плечо, давая крен вправо.

Толпа у магазина будто выросла и провожала меня настороженным молчанием в спину. Шур-шур-шур возобновилось с утроенной силой, стоило мне отойти.

Я уже повернула на соседнюю улицу, чтобы там прямиком и к домику, но на повороте, выпрыгнув из кустов, как каноничный серый волк, меня перехватила женщина в пестром платье и белой косынке в голубой мелкий цветочек.

– Здравствуй, девонька, – женщина вцепилась в руку повыше локтя и заговорщически подмигнула. – Как устроилась? Не надо ли чего? Если что там, вдруг крышу подлатать – прохудилась, ещё чего-то – говори, мы поможем. Мы бабушке твоей всегда помогали, хорошая была женщина! И она всегда всем помогала, а мы тебя так ждали, так ждали, Варварушка перед смертью, царствие ей небесное, сказала, что внучку вместо себя оставит, людям помогать…

– Спасибо, ничего не нужно, – выдавила я, ошарашенная таким напором. – Всё хорошо и крыша целая, не поехала пока.

– Эх, – выдохнула женщина, как мне показалось, с огромной долей сожаления. – Меня Тамара зовут. Не надо отчество, просто тётя Тамара.

– Яра. Очень приятно.

– Да я знаю, девонька, – закивала тётя Тамара. – Тут такое дело… у меня корова прихворала, не зайдёшь, не посмотришь на неё?

– Сочувствую вашему горю, – я деликатно пыталась вырваться. Не получилось. – Но я вряд ли чем-то смогу помочь, я не ветеринар.

– А что, бабушка тебя совсем ничему не учила? – притворная ласковость стекала с тётки, как патока по блинчику.

– Не учила, – вздохнула я.

– А может, книжки какие где бабушкины есть? – глаза тёти Тамары зажглись странным хищным огоньком. – Ты б мне дала ту книжечку, а дальше я сама уже.

– Может, где есть, я ещё не разбирала, – ответила я, стараясь скрыть недовольство. Сумка была тяжёлой, день жарким, а тётка подозрительной.

– Жа-а-а-аль. Ну, бывай, девонька, доброй дороги, – тётка нехотя меня отпустила и отступила в родные заросли придорожной вишни. – Если бабушкины книжки найдёшь, ты их сразу мне принеси, сама гляну, что с коровкой моей. По хозяйству обращайся, если что – поможем.

– Обязательно, – пообещала я и очень быстро зашагала вниз к реке, перестав чувствовать отдавленное шоппером плечо. Настолько быстро, что ещё чуть-чуть – почти был бы бег.

Странная тётенька: корову ей посмотреть! Пусть ищут ветеринара – что это за Средневековье? Главное, выловили же из-за кустов, нет, чтобы подойти нормально! И в магазине то ли прокажённая, то ли святая, с ходу и не разберёшь. А может, всё разом. Иногда одно другое вовсе и не исключает, а вполне дополняет.

Я пнула камешек и вздохнула. Улица была абсолютно пустая, нет больше таких дураков, которые по раскалённой, как сковорода, дороге пойдут гулять. Одна я, как жертва кошачьего эгоизма и предусмотрительности, тут хожу. Что он там говорил – познакомиться с местными жителями? Ну вот, познакомились! И почти что познакомились с хворой буренкой.

– Подожди! Стой! – окликнули меня сзади.

Я медленно обернулась, намереваясь чуть что, тут же дать стрекача. Да, скорее всего, я заслужу репутацию странной, но, как говорится, куда уж хуже?

Ко мне быстрым шагом подходил парень, один из тех, которых я уже видела в магазине. Высокий, жилистый, но мускулистый, с короткими тёмно-русыми волосами и ясными серо-голубыми глазами. Лицо открытое, сразу видно – нормальный человек, не то, что моя придомовая наследная маньячина.

– Чего надо? – неприветливо буркнула я. Если и этот что-то скажет о корове, то я за себя не ручаюсь. Да даже если и о козе – всё равно не ручаюсь.

– Фух, – парень остановился и отдышался. Лицо его раскраснелось, а пряди волос налипли на лоб. Я невольно залюбовалась, а потом опустила глаза. Вот знаете, есть такой тип людей, которые очень красивы, но они при этом не знают, что красивы, и ведут себя естественно, не подчёркивая это. Вот тот самый случай.– Еле догнал. Я думал, быстро домой заскочу, а ты вон уже где!

– Что-то не припомню, чтобы мы договаривались о встрече.

– Не договаривались, – согласился он. – Просто я подумал, а вдруг, ну… тебе нужна помощь с покупками. Тяжело нести там.

– Да нет, терпимо, – плечо, как назло, заныло ещё сильнее. – Сама дойду.

– Давай всё-таки помогу, раз уж догнал, – слегка смущённо улыбнулся парень. У него была открытая и светлая улыбка с ямочками. – Тебе ещё далеко идти. Я знаю.

– И все это всё про меня знают, – я протянула сумку. Почему бы и да, раз сам напросился. Пусть побудет вьючной лошадкой.

– Должность у тебя такая, – он улыбнулся ещё шире. – Меня Даня зовут. Можно Даниил, Дэн и все остальные производные.

– Яра. Ярослава и все остальные производные.

– Очень приятно, – Даня пристроил на плече мою сумку. – Веди.

– А то ты не знаешь, где я живу, – шагать без сумки стало значительно легче и веселее.

– Знаю, конечно, – не стал отпираться Даня. – Ну как-то некрасиво, если даже не уточню, – и внезапно хихикнул. – Вот разговоров завтра будет.

– Завтра? – фыркнула я. – Мне кажется, уже сегодня будет разговоров более чем достаточно! Приехать не успела – меня уже корову попросили посмотреть!

– Тётя Тамара, что ли? – понимающе протянул парень. – Эта может, да. Зорька вроде давно болеет, а она на ветеринара жмётся, думает, что как-нибудь так сможет решить. Она же тебе плату не предлагала, нет? – я замотала головой. – Ну, я так и думал. Моя бабушка вообще её не любит, говорит, что Томка хитрая, везде свою выгоду ищет. Может, и врут, но всё равно поаккуратнее с ней. Бабушка Варя её тоже вроде не жаловала. Может, и правильно, что не жаловала, вы же больше других знаете. Ну, в деревне говорят так.

– Может, и правильно, – согласилась я. Обсуждать действия прабабки мне не улыбалось. – А сам не боишься? Мы, как говорят, не просто так на отшибе живём.

Впереди показалась вожделенная речка с домиком. Я ускорила шаг, не знаю, магия ли это, или просто близость воды, но во дворе у меня было довольно прохладно, в отличие от жара деревенских улиц.

– Нет, – неожиданно серьёзно сказал Даня. – Не верю во все эти россказни.

– А вот жалеть меня не надо, – я остановилась и резко обернулась. Тоже мне, благодетель нашёлся! С детства терпеть не могу, чтобы жалели!

– А я и не жалею, – тихо ответил Даня и опустил глаза. Дальше шли молча. У самой калитки он всё так же молча протянул мне сумку.

– Спасибо, Дань, – я примирительно улыбнулась. – К себе не приглашаю, у меня там не прибрано. У меня там говорящий кот размером с пуделя и древний богатырь с убийственными помыслами, – добавила я мысленно.

– Я и не настаиваю, – всё так же тихо согласился Даня. – Слушай, – внезапно встрепенулся он, – я послезавтра в город поеду, может, тебе нужно чего?

– В город? – я перебрала необходимое и вспомнила о корме для неведомой и необозначенной скотины. Блин, а у меня ещё кот и ворон! Хотя кот распрекрасно ест, что дают, точнее, что у меня найдёт, а ворон… мышкует, наверное, где-то. – Я подумаю, что мне надо, и завтра скажу, идёт?

– Так я завтра зайду? – возрадовался парень. – Заодно список мне напишешь.

– Завтра? – немного растерялась я. – Ну, заходи.

Даня улыбнулся, помахал рукой и потопал восвояси. Я стояла с сумкой и смотрела ему вслед. Потом вздохнула и отправилась в избу. Всё-таки быть человеком хорошо. Как жаль, что я не ценила этого раньше.

– Чё купила? – на пороге избы соткался кот.

– Всё, что просили, – огрызнулась я и поставила сумку на лавку. – И немного конфет.

– Это хоро-ошо, это пра-авильно, – промурлыкал Бальтазар. – Одобряю. Только в следующий раз учти, что лучшие конфетки – это колбаски!

– Какие колбаски? – не поняла я.

– Мясные! – придавил авторитетом кот.

– Давай, всё выкладывай, и нам ещё в парочку мест сходить надо. Но потом, ближе к вечеру.

– Куда это? – подозрительно уточнила я, распаковывая сумку.

– За речку, – просто ответил он. – Не нравится мне тамошняя активность. Приструнить бы.

– Кого?

– Ну, есть там всякие, – попытался уйти от ответа баюн.

– Не увиливай! – я сдвинула брови и попыталась придать себе максимально строгий вид. Скользкий тип мой напарничек. Или кто он мне?

– Ну, например, Водяник, – перешёл на конкретику кот. – Разгильдяй, лентяй и увлекается непотребствами.

– Это характеристика из доноса, что ли? – не поняла я.

– Из бестиария, – грустно ответил кошак. – Очень лестная характеристика, между нами говоря.

– Кстати о бестиарии, – вспомнила я и пошла умываться. – Какие-то книги сохранились, или что-то такое? Или мне предлагают познавать дивный новый мир методом научного тыка?

– Есть, как же не быть, – согласился кот. – В сундучке в спальне всё и лежит. Как и положено, рукописное. Почитаешь. Если будет время, – добавил он в усы. – Познакомилась с деревенскими?

– Да уж, познакомилась, – фыркнула я, вытираясь вышитым и таким чистым, будто хрустящим, рушником. Коротко пересказала о магазинных бабульках, подкустовой тёте Тамаре и Даньке.

– Люди не меняются, – прокомментировал кот услышанное. – А Томка… часто она сюда бегала, в ученицы напрашивалась или пыталась чего на халяву ухватить. Оберег или ещё чего. Въедливая и прилипчивая. Ну да не страшно – отстанет сама. Даню своего нагрузи доставкой зерна, гусям надо.

– У меня есть гуси? – удивилась я.

– Есть, – подтвердил баюн. – Гусыни и гусак.

– Лебеди?

– Нет, просто твари, – он как-то нервно дёрнул хвостом, спрыгнул на пол и велел, – пошли, покажу твои книжки. Всё равно до сумерек сидеть.

– А может, не надо сумерек? – я красочно представила хтонического Водяного и не менее хтонических русалок, при свете луны тянущих ко мне свои бледные шкарябалки и напевающих гнусавыми голосами заунывную мелодию в ля минор. Выходило очень гнетуще и душераздирающе. – Может, если прям очень надо, я при свете солнышка сбегаю?

– Сбегай, если хочешь, толку не будет. Но сможешь записать в актив занятие физкультурой, – Бальтазар совсем по-кошачьи потянулся каждой задней лапой поочерёдно. – Не отлынивай! Если партии надо, то комсомолу придётся идти на всё!

И, задрав хвост трубой, утёк в спальню.

– Ты обещал рассказать о моих родственниках, – я села на лавку. – Я теперь никуда не тороплюсь.

Глава 3

– Ты нет, а вот учёба не ждёт, – попытался нажать на чувство долга кот.

Три раза ха! Я демонстративно уселась поудобнее и отхлебнула из кружки маленький глоток молока.

С минуту мы играли в гляделки, и котяра сдался, хмыкнул в усы что-то нелестное и улёгся на лавку буханочкой.

– Расскажу очень кратко, – предупредил он. – Только чтобы ты в родне не путалась. У Варвары была дочь Елена. Твоя бабушка. Старушки наверняка её помнят, только не надейся, что добрым словом. Ведьмы любому голову вскружат, а уж Ягини… Относись как хочешь, как к дару или как к проклятью, но того, поаккуратней будь с парнями, а то девки и бабы снова придут избу поджигать…

– Снова???

– Лена уехала, едва ей исполнилось восемнадцать, – нехотя продолжил кот, прикинувшись полуглухим. – Заезжали тогда сюда студенты на практику, с одним и закрутилось. Варвара сначала была не против, думала, небольшая влюблённость, не более того. Вот закончится практика и всё. А она собрала вещи и убежала.

– Просто так убежала? – не поверила я.

– Кто ж её бы пустил просто так? – хмыкнул кот. – Со скандалом. Наговорила матери всего и про Перекрестье, и про то, что жить сама хочет нормальной жизнью, а не это всё. Варвара пыталась дочь образумить, но бесполезно. Ленка-то горячая была, резкая, вспыльчивая, как порох. К отказам не привыкла. Отреклась от всего и укатила. Замуж вышла. Прабабка твоя и не препятствовала, если говорить совсем откровенно. Может, втайне надеялась, что дочь одумается и вернётся, может, решила, что всё само собой уляжется.

– А может, думала, что можно обмануть судьбу, – вполголоса вставила я.

– Самый вероятный сценарий, – неожиданно легко согласился кот. – Глупая надежда, что хоть кто-то из рода сможет пожить нормальной, обычной жизнью.

– Не оправдалась, – понимающе протянула я.

– Нет, конечно. Вадим, отец Святослава и твой дедушка, пропал по пути на рыбалку. Причём, судя по описанию, буквально за пять минут и на пятачке километр на километр. Ленка тогда ребёнка ждала, убивалась сильно. К матери назад не пошла, осталась с родителями мужа. Долго Варваре не говорила ничего, но сваты настояли и Свята привезли, года тому не было – дескать, негоже так, надо родню знать. Хорошие люди были, светлая им память. Варвара, как внука увидела, так чуть в обморок не грохнулась. Картина «Не ждали» во всей красе! Но что родилось, то родилось! Сначала даже думала, ошиблись, детей попутали. Но куда там, Свят весь в мать пошёл – такой же медный, рыжий, глаза зелёные и бойкий. Ты тоже на бабку похожа, кстати, их порода.

Можешь поспрашивать деревенских, они его хорошо помнят, только не советую уточнять, что именно они помнят. Намаялись мы с ним, как с матушкой его. Но это уже после было. А вскорости после того, как Свята показали, Елена пропала. Год с небольшим ему было. В последний раз сама приехала, привезла сына, попросила приглядеть за ним. Сильно постарела, сказала, скучает по мужу и уйдёт вслед за ним. Варвара пыталась отговорить, вычитку сделать, видно же, что дело нечистое. Но куда там! Это же Яга! Это обычную ведьму может более сильная как-то повернуть, заговорить, выпутать, а Ягу как? Только добрым словом и материнским подзатыльником. Не сработало, ушла она.

Ночью собралась и пропала. Там же, где Вадим, нашли её сумку у того лесочка, и больше ничего не осталось. А Свят остался у нас. Родители Вадима тоже как в воду канули, так и не приехали ни разу. По слухам уехали далеко, чтобы прошлое не ворошить. Варвара погоревала и взялась учить внука всему, что сама знала. И не только. Крепко взялась. Кому больше дано, с того много и спросится. Но не уберегла. Не смогла.

– Обалдеть, – порадовалась я. Жизненный путь ближайших родственников усиленно намекал на такие страдания и тернистость без хеппи энда, что любые дорамы могли нервно курить в сторонке. Не личная жизнь, а сплошная “Игра Престолов”. – И что мне теперь делать? Не общаться ни с кем? Не хочу, чтобы мне тут почём зря устраивали всенародное гулянье с костром на месте моего имущества. Я так изб не напасусь.

– Почему же? – мурлыкнул кот. – Общайся с кем хочешь и не только общайся, просто учитывай некоторые свои, эээ, особенности.

– Хорошо, поняла, приняла и выделила розовым. А теперь скажи, где здесь зеркало?

– В спальне, в шкафу, вторая дверка, – услужливо подсказал кот и стёк на пол. Любой кот – это жидкость, но Бальтазар – это конкретная ртуть. Тёмная, текучая, едкая ртуть.

Так и не сказал, где искать Елистрата и что с птичкой. Даже про корыто с ним забыла. Не говоря уже о баньке.

Уже пять минут топчусь перед зеркалом. Волосы, кстати, у меня не рыжие, а тёмно-медные, ближе к каштановому, только на солнце в медь и отливают. Ещё бы не кудрявились – было бы идеально. Ну, глаза зелёные, обычные. И в остальном вроде всё обычное. Не тяну я на первую красавицу села. На распоследнюю уродку тоже не тяну, на этом и успокоимся. Будем решать проблемы по мере поступления, надеюсь, поступать они будут не очень интенсивно.

Забегая наперёд – зря надеялась.

– Доставай из-под кровати сундук, – кот бесцеремонно залез на укрытую лоскутным одеялом перину и улёгся калачиком. Я заглянула под кровать и увидела два сундучка: один поменьше и попроще, а рядом большой и красивый, расписной под хохлому. Ага! Я нацелилась на сундук побольше, но…

– Не тронь, это моё, – осадил баюн, – книги там, не нужны они тебе пока. Потом уже будем делать из тебя умного и просвещенного человека.

Я послушно нырнула вниз и достала увесистый, но небольшой ларец. Совсем простецкий, очень напоминающий обычный ящик с коваными углами и врезным замком.

– Ключик тебе должна была передать Варвара, – мурлыкнул кот и сладенько потянулся, закогтив передними лапами покрывало.

– Ключик? Ну точно же! – я хлопнула себя по лбу и подтащила поближе полуразобранную дорожную сумку. Да, когда нотариус передавал мне имущество, там была коробочка с тремя ключами. Один от калитки, один от избы, а третий, самый маленький, скорее всего, вот от этого сундучка.

Ну и дела! Ключ в коробке, коробка у нотариуса, сундук в избе, изба у чёрта на куличках. Есть в этом что-то символическое, как мне кажется. И что-то совсем неправильное. Исключить бы из уравнения хтонь, и будет и вовсе отлично. А с другой стороны – интересно же! Это вам не банальная подработка официанткой на лето!

Как я себя утешаю? Успешно же? Коробочка с ключом нашлась прямо наверху, хотя я помню, что клала её в боковой карман. Мелочи по сравнению с остальным, если вдуматься…

Ключик был небольшим, витиеватым, будто покрытым патиной. Попав в скважину только со второго раза, я открыла сундук.

– Ох, ничего себе! – внутри сундучок оказался не просто ящиком, а ящиком с отделами. Аккуратно корешок к корешку на полочке стояли книги. Я наугад вытащила одну с потёртым голубовато-синим переплётом.

– “Голубиная книга”, – по складам прочла я обложку, спотыкаясь на непривычной вязи букв.

– Это теория, – сообщил кот, заглядывая мне через плечо. – Вот там чёрная – это бестиарий, зелёная – травник, тёмно-синяя – по разным ворожбам, красная – лечебник, серая – это Навье дело. Ну и остальные по мелочи: история, записи, наблюдения. Основные пока эти.

– Ничего себе мелочи! – поразилась я. – Тут две полки книг!

– Мелочи, – дернул хвостом гад пухнявый. – Основное. Есть и другие, но тебе пока туда хода нет. Видишь ларец на дне? Доставай его сюда.

Я послушно достала ещё один то ли мини-сундучок, то ли шкатулку-переросток и поставила прямо на пол. Замка на ларце не было, только маленькая пуговичка с навесной петелькой, чтобы он не открылся случайно.

Внутри оказалось несколько отсеков и куча непонятного да интересного. Меня заинтересовал кожаный футляр по размеру как для крупной колоды карт, застегнутый на бронзовую пуговичку с ножкой. Открыла его и достала содержимое.

Это и была колода карт: не совсем обычные карты, чуть больше и плотнее привычных. Рубашка интересная: солнце и луна сплетены вместе, а вокруг то ли облака, то ли ветер, то ли просто завитушки. Техника чем-то напоминает палехскую шкатулку, которая была у меня в детстве, но именно напоминает, есть и отличия, а вот какие – с ходу и не скажу, я не специалист.

Я так и не поняла, из чего они были сделаны: материал плотный, блестящий и очень гладкий на ощупь. Сторона с рисунком была розовато-кремовой, как внутренняя часть бересты, и темнела к краю. Рисунок… точнее, узоры, угловатые, ломаные киноварные линии и странно знакомые, будто сто раз виденные. Я взяла одну карточку и вчиталась в надпись внизу – Полынь.

– Это Арканы. Хотя правильнее называть Ярга, – кот внимательно следил за моими руками. – Обережьи знаки.

– А почему на картах? – не поняла я.

– Учить удобней, – спокойно пояснил баюн. – Узоры плести легче, а иногда и погадать можно. Потом ты уже сама будешь вести, а пока бери. Если что понадобится, просто карту достань.

– И дальше что?

– Дальше всё! —хмыкнул Бальтазар. – Полынь, что ты сейчас в руках держишь, хороший оберег от русалок и прочих мелких нечистиков. Можешь на землю бросить, начертить или просто показать. От каждой напасти своя Ярга.

– Я думала, Ягиням это не нужно, – фыркнула я. Греющая до этого мысль о всемогуществе таяла на глазах.

– Потом не нужно, – согласился кот. – Как умеющему читать не нужен букварь. Я ж сразу сказал, это для учёбы. Ну может для мелкой работы, когда самой выводить неинтересно.

– А это что? – ткнула я наугад.

– А это Алатырь, – кот кивнул на восьмиконечную то ли звезду, то ли цветок. – Сила солнца, сила огня, особенно хороша против нежити, они не переносят чистый свет. Выгорают от этого. Часто основной символ для Узора, энергию даёт. Но чтобы использовать, надо хорошо прокачаться. А это Одолень-трава, открывает невидимое, показывает спрятанные клады или злые подклады. Может показать истинное отношение к тебе или истинную сущность того, кто рядом с тобой. Накрой карту ладонью.

Я послушно выполнила его приказ. Комнату будто заволокло чуть светящимся прозрачным туманом, точнее даже не туманом, а… видели, как пляшут в солнечном луче пылинки? Вот то же самое, а больше ничего не произошло.

– Всё хорошо, – удовлетворённо мурлыкнул кот. – Если бы здесь было что-то опасное или неправильное, ты бы это увидела. Силы Ярги растут по мере того, как растёт твоя сила. Можешь попробовать начертить со временем, даже начерченная в воздухе Ярга будет придавать силу.

– А это? – я ткнула пальцем в следующий символ. Ромбик, поделённый на четыре части с точечками внутри.

– Поле, – чуть помедлив, сказал кот. – Один из малых символов: созидание, восстановление, наполнение, материальный прибыток. Если хочешь, можешь использовать для увеличения прибыли. Ещё на огород хорошо, всё как на дрожжах растёт. Одно плохо: всё – значит всё, включая осот. Ладно ещё, когда репку выдёргиваешь половиной села, можно списать на суперфосфаты и особый сорт, но когда тебе норовит дать сдачи сорняк – это уже вызывает вопросы… Бери лучше Репейник. Это обережка, хорошее цепляет, нехорошее колет. Магнит для удачи.

Я согласно кивнула и отстала от него с расспросами. Всё равно ничего толком не запомню. Я просто медленно перебирала Арканы. Одни были холодными, цепкими и колючими, будто железными, другие бились в пальцы крошечными токами, а третьи были такими домашне-уютными, что хотелось просто гладить глянцевую поверхность пальцем.

Ярга… я попробовала на вкус это слово. Знакомое – незнакомое, будто где-то слышанное, да благополучно позабытое.

Я тряхнула головой и спрятала карты обратно в футляр. Сзади футляра нашлись небольшие шлёвки, как на брюках.

– Его к поясу крепить можно, – подсказал вездесущий кот, – и с собой брать. Есть ещё малый чехол, если вся колода не требуется. Русалок гонять хватит Полыни, ну Громовник ещё можно для острастки. Но не советую, русалки так-то шаловливые, но с понятием, а если со строгостью переборщить, могут пакость какую-то сделать. Так что строго, но ласково и нежно. А если там с пропажей дела порешать, так и Одоленя одного хватит. Ну и что ещё до кучи, если что-то прям сложное есть.

– Мдааа, – я задумчиво глядела на предложенное богатство. – Это я до старости сидеть и изучать буду.

– Не преувеличивай, – фыркнул кот. – По ходу дела быстро разберёшься.

– Это? – я достала два пузырька в кожаной оплётке.

– Читерство, – Бальтазар беспардонно сунул нос в шкатулку. – Пузырьки для воды. Живой и мёртвой. Редкая штука, очень редкая, свойства теряет быстро, достать сложно. И далеко не каждому нужная.

Так, ладно. Я отложила находку до лучших времён. Что там ещё интересного? Интересного было завались. Или не было ничего, тут с какой стороны посмотреть. Зеркало на ручке, точнее, отполированная до зеркального блеска серебряная пластина в красивой витиеватой оправе, украшенной разноцветными кабошонами и филигранью, несколько кристаллов и холщовые мешочки непонятно с чем. На самом дне, за небольшим ящичком с бутылочками, нашёлся странный нож с изогнутой рукояткой в виде ножки… наверное, это была лань. Или косуля. А может, и не была, ножка уж очень походила на искусно сделанную, ненастоящую. Или я очень хотела в это верить.

– Это потом, – кот с сомнением осмотрел реквизит. – Не доросла ещё.

Помолчали. Я аккуратно вернула в шкатулку всё как было, а Арканы и чехлы от них положила сверху. Пригодятся. Кот одобрительно мурчал себе под нос.

– С книг начни. Лучше с бестиария, чтобы хоть знать, как с ними разговаривать. И кто перед тобой. Остальное убери, но недалеко. Пойдёшь вечером с Елистратом и Рушем. Развеешься.

– Руш?

– Это ворон, – зевнул кот. – Звать его так.

Точно, Елистрат! Я вспомнила про конфеты и пряники и метнулась в горницу. Конечно, начинать налаживать отношения с конфет как-то странно, но, с другой стороны, надо же с чего-то начинать? Банальное: “Здрасте, я ваша новенькая, будем дружить домами” не прокатило. Кот наблюдал за моими метаниями со спокойствием буддистской статуи. По-моему, он хотел возразить, но потом решил не вмешиваться.

– Кстати, ты не знаешь, что там произошло между Елистратом и… – я на мгновение запнулась, – моими предками?

– Только примерно, – баюн принялся намывать лапу совсем как обычные дворовые мурзики. – И расспрашивать у него не советую. Но если не углубляться, то суть такова – его не пропустили.

– Куда не пропустили? – не поняла я.

– По Ту Сторону. В Навь. Или куда там ему надо было, – кот перешёл ко второй лапе. – Как я уже говорил, пройти По Ту Сторону можно только в определённых местах. И не просто в определённых местах, а через определённые испытания. Ну и с Ягой договориться по-хорошему, с уважением, значит. Но у Елистрата удаль молодецкая оказалась больше инстинкта самосохранения. Он решил пошутить, ну и Яге наговорил всякого. Весело ему было. Поначалу. А потом Яга рассердилась, да и не только она одна. Есть силы, с которыми шутить не следует, тем более глупо шутить. И наш шутник навеки остался здесь, в прислужниках. Нет ему отсюда дороги, ни туда, ни обратно… Ни туда, ни обратно. Правда, это он не сразу понял. А как понял… тосковал поначалу, даже руки на себя хотел наложить, да только его жизнь теперь ему не принадлежит.

– Что, совсем нет дороги? – не поверила я. – Он не может выйти со двора?

– Выйти может, – терпеливо пояснил кот, – уйти не может. И то, это смотря куда. Как бы далеко он ни уходил отсюда, он всегда вернётся к избе. Всегда! Нет ему отсюда дороги. С Ягой пойти ещё дальше может, особенно если Яга прикажет, но сам никогда.

– Жуть какая, – по мне табунами пробежали мурашки размером со слона. – Теперь понятно, почему он меня так не любит. Я бы тоже себя на его месте не любила.

– Меньше обращай внимания, – цинично посоветовал кот. – Если разбираться, сам виноват. Его предупреждали, и не раз. Теперь вот пусть отрабатывает.

– Тебе не кажется, что это какое-то несоразмерное наказание? – уточнила я, прикидывая, отнести богатырю конфеты прямо в кульке или высыпать в расписной парадный ковш. Ковш победил.

– Не кажется, – флегматично ответил кот. – Кто это такой, чтобы судить поступки Яги и высших сил? Раз наказали, значит, так тому и быть. Но если хочешь, можешь попробовать с ним подружиться. Хотя бы для того, чтобы понять, что бесполезная затея.

– Бесполезная, не бесполезная, а нам ещё жить, – убеждая больше себя, чем кота, сообщила я. Кот снова зевнул. – Ну, я пошла!

– Земля пухом!

– Что?

– Не поминай лихом, говорю!

После такого доброго напутствия я пулей вылетела из избы с ковшом наперевес. В ковше были насыпаны разномастные конфеты, а из самого центра, аки знамя победы, торчал тульский пряник. Понятия не имею, что богатыри любят больше, но у нас хотя бы есть выбор. А это не может не радовать.

А с Бальтазаром мы точно не соскучимся! Либо он меня доведёт до нервного тика, либо я его перевоспитаю! Хотя насчёт последнего сомневаюсь. Кот не одну ведь… то есть Ягу пережил!

Так-то он прав насчёт Елистрата, может, и стоило забить и не обращать внимания, но нам предстояло провести под одной крышей как минимум лето. И никто из нас отсюда не уйдёт, мне некуда, ему в принципе невозможно. А это очень неприятно – спотыкаться друг о друга во дворе и старательно отводить глаза. Плюс неплохо и поблагодарить за досмотренный дом, за заготовленные дрова и сытого кота. Может, он потому и злой такой, что мои родственницы ему спасибо ни разу сказали? Ведьмы мои родственницы были, между нами говоря.

Ещё и к дому привязали, как Тузика какого-то. Я не знаю, сколько веков прошло с того момента, как он показался здесь, не знаю, что он сделал такого, что вызвало сильнейший гнев моей прабабки, но это явно была слишком жёсткая, слишком жестокая и несправедливая кара. Я уже молчу о том, что, как мне помнится из школьной программы, воинское сословие не очень уважало спокойный и размеренный труд. А он, считай, столько веков даже не на положении крестьянина, а на положении слуги, почти раба…

Я расчувствовалась и всхлипнула. Образ пленённого воина рисовался совсем в ином свете и вызывал острое сострадание и желание дать пряник. Даже два пряника. И горсть конфет в придачу.

“Так стоп. Что-то я совсем расклеилась. Уносит меня куда-то не туда,” – подумала я, остановившись посреди двора и оглядывая окрестности. – “Почему я его оправдываю? Моя прабабка – моей прабабкой, но нахамил-то он мне! Ему даже в голову не пришло, что я не отвечаю за деяния своих далёких предков! Как там, сын за отца не ответчик? Так и дочь за мать не отвечает! Не пришло же? Не пришло! Значит, нечего особенно и жалеть!”

Я потопталась на месте.

Пришло мне в голову или не пришло, но всё равно здесь вместе жить, а поскольку я, как получается, человек более умный и дальновидный, то мне и мосты налаживать. Умным всегда больше достаётся, за всех думать надо! И дураков прощать.

Ох, жизнь моя – жестянка! А вечером ещё к Водяному! Или как там сказал кот, к Водянику!

Елистрата я нашла за баней у рубочной колоды. Он сидел на этой самой колоде, опёршись на рукоять здоровенного колуна. Аккуратно сложенные рядом полешки намекали, что сидит он не просто так.

– Чего тебе? – Елистрат покосился на меня исподлобья. – Поглумиться пришла или работу проверить?

– Я вот… – почему-то слова все пропали, а язык прилип к гортани. – Гостинцев принесла! Наверное, мы друг друга не так поняли в первый раз!

А что, неплохой заход к примирению! Да я прирождённый дипломат! Бросаю мед – иду в МГИМО!

– Ты может и не так, а я так, – в глазах Елистрата плескалась такая боль, что мне невольно стало очень стыдно перед ним. – Что тут говорить? Ты Ягиня, дочь дочери… Иди-ка ты отсюда, по-добру, по-здорову.

– Куда идти? – не поняла я. Елистрат сказал. Образно и с подробностями.

– Что? – от таких оборотов я даже растерялась. Меньше всего ожидала услышать их от богатыря. Елистрат охотно повторил, попутно уточнив, куда именно я должна засунуть конфеты и пряник.

– Да пошёл ты! – вспылила я и выплеснула конфеты из ковша, как в воду, прямо в наглое лицо. – Я к нему как к человеку, отношения наладить пытаюсь, а он тут из себя жертву режима корчит. Раз тебе так нравится, значит, будет так! Сам напросился!

В Елистрата полетел ковш и пара определений его родословной, и я, развернувшись, быстрым шагом пошла к дому. В уголках глаз навернулись злые слезинки.

Утешало только одно: у богатыря было такое ошарашенное лицо, что, уже подходя к крыльцу, я невольно хихикнула. Видимо, никто раньше его не обсыпал конфетами и проклятиями одновременно.

– А ведь я предупреждал, – философски заметил кот с подоконника. Наверняка наблюдал, гад пухнявый.

– Предупреждал, – уныло согласилась я и плюхнулась на лавочку, подперев лицо ладонью. – Но я не могла не попробовать!

– Отрицательный результат – тоже результат. Зато теперь ты точно знаешь, как тебе не понравится!

– Так себе утешение, – поморщилась я.

– Какое есть. Садись давай, доставай бестиарий, будем учиться. Я буду краток, – пообещал кот.

И был краток на протяжении трёх часов.

От пытки просвещением спас меня Даня, деликатно поскрёбшийся в калитку. Баюн ворчал, что ходят всякие, а потом ложки деревянные пропадают заговорённые да расписные, но я, неприлично радуясь передышке, пошла открывать двери.

Баюн действительно много знал и действительно мог усыпить своим голосом, но не потому, что был сказочник от бога, а потому что был нуднее даже Пал Анатольича, нашего профессора по патанатомии. А это, скажу я вам, уровень! Достижение! Не каждый выдержит! Не каждый сможет и не каждый доживёт до окончания лекции.

– Данька-а! – задорно заорала я с крыльца. – Слава богу, ты пришёл!

Парень как-то смутился и покраснел. Чёрт. Я прикусила губу. Похоже, он воспринял мою безудержную радость на свой счёт. И не объяснишь же, что когда тебе три часа объясняют отличие мавки от русалки, то и этой самой мавке обрадуешься как родной. Она тебя, по крайней мере, сразу убить попытается и не станет нудно рассказывать, что русалка – это одно, фараонка – другое, а водная баба вообще третье. Душевная всё-таки у нас нечисть! Понимающая.

– Я это… – он как-то неуверенно переступил с ноги на ногу. – Вот решил заранее уточнить, может, надо ещё что-то? Ну, чтобы утра не ждать…

– А не позвонил почему? – блин! Мы же не обменялись телефонами!

– А бесполезно, – мотнул головой Даня. – Тут у тебя никакая связь не берёт, место как заколдованное. Надо выше на бугор подниматься, там ловит.

Я сделала умное лицо и сочувственно повздыхала. Ох, Дань, знал бы насколько ты прав!

– Ну так что нужно? – вывел меня из внутренних раскопок парень.

– Пшеницы мне бы – кормовой. Для гусей.

– А у тебя есть гуси?

– Где-то были, – я махнула рукой в сторону леса. – Пасутся, но ночевать приходят в сарайчик. Дай, думаю, зерном подкормлю, они и привыкнут, – вдохновенно соврала я. Ну откуда мне было знать, где обитают обещанные мне птички?

– Понятно, – протянул Даня и предположил. – Может, там кладка у гусынь. Надо сходить поискать, будешь с гусятами.

– Да куда мне ещё гусят, – вздохнула я, прикидывая перспективы. – Разве что раздать соседям на сувениры.

– Не переживай, разберёмся, – преувеличенно бодро отрапортовал Данька. – Я к тебе завтра заскочу, посмотрю, может, чем-то помочь надо, починить. А гусят откормим и продадим. Гусю много не надо, траву в основном. Если что, я быстро. Не стесняйся, обращайся.

– Договорились, – слабо улыбнулась я. Парень располагал к себе, была в нём какая-то уверенность, основательность. Очень контрастировало с тем, что меня ждало дома. Я вспомнила отчима и поёжилась. И ещё больше контрастировало с тем, что ждало меня в избушке – говорящим котом и проклятым богатырём, ненавидящим меня до глубины души и даже глубже.

– Тогда до завтра, – Даня сделал движение, будто хотел меня обнять, но потом резко передумал и просто махнул рукой.

– До завтра!

Я стояла и смотрела, как он уходит вверх по дороге, и краем глаза замечала в кустах, подходящих к воде, какое-то странное движение. Мне даже показалось, что пару раз я видела белую косынку в мелкий голубой цветочек. Может, просто показалось, а может и нет. Знаю я одну тетеньку со странными намерениями.

Кстати, о намерениях. Образовалась у меня парочка вопросов к моему хвостатому другу…

Когда я вернулась, книжки и сундук снова заняли своё законное место под кроватью, а на столе стояло огромное блюдо печёных пирожков, пахнущих на всю комнату. Или кухню. Я так и не определилась, как называть это место.

Пока я хлопала глазами и пыталась вспомнить, а не попадалось ли в хозяйстве совершенно случайно скатерти-самобранки и умеет ли такая скатерть готовить том ям, Бальтазар совершенно по-кошачьи цапнул пирожок в зубы и сел на лавку.

– Откуда это? – я тоже плюнула на приличия и взяла пирожок.

– Ну так Елистрат же делает, – не раскрывая рта, пояснил кот.

– Кто? – я выронила надкушенное и закашлялась. – Сразу не мог предупредить? Там наверняка крысиный яд!

– Елистрат обязан тебя защищать и не может тебе навредить, – авторитетно заявил кот, догрызая цапнутое. – Как бы он к тебе ни относился, он первый твой телохранитель и помощник.

– Замечательно! – есть совершенно перехотелось. – А где он сам?

– Скорее всего, на заднем дворе, – кот когтем подцепил следующий пирог. На отсутствие аппетита он не жаловался. – Если отойти дальше за баню, увидишь небольшой полигон. Он его давно себе оборудовал, там и торчит большую часть времени.

– Пошли, покажешь, – я встала и направилась к выходу. Кот вздохнул, но возражать не стал, походя захватив ещё пирожок. Мне вообще показалось, что он их глотает целиком, не жуя.

На заднем дворе, почти у кромки леса, нашлись грубо сколоченные манекены, три штуки, мишень из вязаных жгутов с красными кружочками и Елистрат. Богатырь тренировался. Всё в той же непритязательной рубахе, но в широких кожаных наручах, или как они там называются, он нападал на беззащитные манекены и рубил их мечом. Здоровенным таким прямым мечом. Совершенно не разбираюсь в оружии, но и меч, и богатырь смотрелись очень гармонично, как единое целое. Двигался Елистрат плавно, словно перетекая из одной позиции в другую. Манекены стойко держали оборону.

– Какие эмоции, какая экспрессия! Верю, верю! Несите сюда скорее Оскар! – восхитилась я, вдоволь налюбовавшись на забаву богатырскую. Спецэффектов ноль, но с развлечениями тут так себе – смотрим, что дают.

– Может быть, представляет на их месте тебя? – предположил Бальтазар.

– Уносите Оскар, экспрессии явно недостаточно!

Кот хмыкнул в усы и велел:

– Иди поищи, что можно надеть для похода в лес. Я пока вам с Елистратом котомку соберу. Чувствую, ночь будет долгой.

И пошёл по тропинке – хвост трубой, шерсть золотом отливает. Будто так и надо.

Я сглотнула внезапно появившийся в горле ком. Что-то у меня вдруг нехорошее предчувствие образовалось. Очень нехорошее.

Глава 4

Собралась я быстро. Рубаха с длинным рукавом, куртка, ботинки, да вездесущие карго брюки. Кот, ворча, сунул походный футляр с Арканами. И я всё-таки вытребовала у него лохань и котелок тёплой воды и быстро ополоснулась прямо в сенях. По-походному, но лучше, чем ничего.

– Не думаю, что понадобятся, но на всякий бери – особенно Репейник.

– Зачем меня вообще куда-то отправлять, если я ничего не знаю и не умею? – кошачья суетливость уже начала напрягать. – Других, получается, учили с детства, а я…

– А ты будешь учиться экстренно на месте! Как самая особенная и одарённая! – невозмутимо парировал кот. – Знаешь, как учат плавать? Вот толкают с мостков и… хочешь жить – выплывешь.

– Гад ты всё-таки, – с чувством произнесла я. – Шерстистый.

– Должность такая. Да не переживай ты так. Просто пройдёшься, покажешь, что хозяйка на месте. С тобой Елистрат пойдёт и птичка. Далеко отходить не будешь. Всё будет хорошо, – преувеличенно бодро заявил Бальтазар, и мне стало совсем плохо. Зуб даю, не договаривает что-то баюнище.

"Пережить бы ночку", – неожиданно подумалось мне.

– Мокошь возьми ещё, – под руку ткнулся Аркан со схематичным изображением женщины с поднятыми кверху руками. – Пригодится. Мощнейший оберег, небесное покровительство.

– А что, прям надо? – холодея, уточнила я.

– Неа, – зевнул кот. – Но спокойней будет. Давай, иди. Спину прямо, подбородок вверх, грудь, или что там у тебя, вперёд! Пусть знают – господарыня пришла. Ну, – Бальтазар чисто по-кошачьи обошёл меня кругом и даже мазанул хвостом. – Какая есть, такая и пришла. Уж без обид, пусть любуются, на что дали.

И поскакал в сторону выхода.

Мысленно пообещав коту припомнить всё и даже больше, я вышла за порог.

Как же всё-таки тут было хорошо! С реки тянуло свежестью, этим специфическим запахом воды, который бывает только у речек. Разливался свежий аромат трав, и в него вплеталась едва уловимая медовая нотка. И ещё какой-то запах – мяты, или чего-то очень похожего, сочного и свежего. Надрывались лягушки, в лесу, который начинался буквально за домом, прикликивались птицы. Где-то далеко куковала кукушка.

– Кукушка-кукушка, сколько мне жить осталось? – автоматически поинтересовалась я и вслушалась. Ответом послужило многозначительное кукушечье молчание.

Смеркалось.

Небо постепенно меняло оттенок на лиловый, солнце садилось за лес, и сквозь деревья проглядывали багряно-оранжевые всполохи. Плюнуть бы на всё, заварить чашку чая, сидеть на крыльце и ни о чём не думать!

– Хватит ворон считать, пошли уже, – раздалось над правым плечом голосом Елистрата. – Быстрее сходим, быстрее управимся.

– Сама справилась бы, – проворчала я, оборачиваясь. Богатырь был одет по-походному. Ну, наверное, по-походному. На ногах короткие сапоги, простая рубаха сероватая с длинными закатанными рукавами, на поясе висят ножны с мечом, на голове небольшая круглая шапочка невзрачного серо-чёрного цвета.

– А что, разве меч не за спиной носят? – уточнила я, припоминая что-то похожее в фильмах или играх. Не помню уже, где я это видела, но точно за спиной. Елистрат обжёг меня взглядом, и я тут же пожалела, что вообще начала этот разговор. Сейчас опять поругаемся.

– Нет, за спиной неудобно, – неожиданно миролюбиво ответил парень. – Просто нести ещё можно, а если к бою надо быть готовым, то неудобно. Пока из-за спины перекинешь, пока вытащишь – гляди, уже и зарезали.

– Поняла, приняла, запомнила, – кивнула я.

Раздалось хлопанье крыльев, и на левое плечо опустился здоровенный ворон. Я покосилась на птицу – тяжёленькая зараза! Честно говоря, думала, что вороны меньше! Птичка потопталась по плечу, критически оглядела меня со всех сторон и каркнула прямо в ухо.

Я дёрнулась от неожиданности и выругалась. Ворон протестующе захлопал крыльями и ещё сильнее вцепился лапками в плечо – ткань с намёком затрещала.

– Тихо, Руш, тихо. Хороший мальчик, – противно довольным тоном сказал Елистрат, почесав ворона под подбородком. – Не бойся, она просто выглядит страшно, а так не кусается. Ну, почти.

– Зато вы, я смотрю, выглядите так себе и ведёте себя соответствующе, – я глубоко вздохнула и мысленно сосчитала до десяти. Сейчас сходим на задание, а потом уже и будут воспитательные моменты и оргвыводы с занесением в личное тело.

– Нам туда, – неожиданно серьёзно сказал богатырь, махнув рукой в сторону леса. – Хватит уже стоять, – и повторил заезженный довод, – быстрее сходим, быстрее вернёмся.

И первым пошагал по едва видимой тропинке, ведущей за дом. Или как оно правильно называется? Задомье? Задворье? Или просто часть подворья? Господи, какие глупые мысли лезут со страху в голову! Я пошла следом, ворон поехал на мне, даже не думая отцепляться и только иногда балансируя крыльями. Наглая птичка!

– Далеко уходить не будем, – продолжал будто бы сам с собой рассуждать Елистрат. – По округе погуляем, чтобы заметили, а то ишь ты, волю почуяли.

– Кто волю почуял? – к горлу снова подкатило нехорошее предчувствие.

– Навьи, – просто ответил Елистрат. – Как Привратница прошлая ушла, так начали озоровать. Но ничего, сейчас поймут, что есть кому приструнить, и успокоятся. – Вот, – парень торжественно ткнул на деревянную полуразвалившуюся калитку, ведущую в лес. Калитка держалась на честном слове и за перекинутую верёвочную петельку к столбу. – Это Врата. Та калитка, которая на улицу – это к людям, это Явь. А та, которая к лесу – это к Навкам.

– А я, получается, живу между ними, – понимающе протянула я.

– Ага, – Елистрат открыл калитку и отвесил шутливый полупоклон. – Прошу, господарыня, оглядывай свои владения.

На ватных ногах я прошла сквозь калитку… и совсем ничего не изменилось! Сзади всё та же калитка, за калиткой невысокая трава, домик… Ну вот он, виднеется, можно сказать, рукой подать, сарай и банька. Впереди лес. И всё. Не знаю, чего я ожидала, может, каких-то ужасов или что на меня из-за кустов тут же выпрыгнет нечто, но ничего такого. Лес как лес. В сумерках. Даже романтично. Взять вместо богатыря кило мяса и мангал – и вообще отлично будет. Ну или кого-то поприличнее богатыря. Не нравится он мне, не доверяю я ему. Вот.

Елистрат обошёл меня и первым направился в чащу.

– Пока светло – так пойдём, а потом фонарь зажжём, – сказал он и почему-то усмехнулся. – А теперь аккуратней, здесь мостик через речку.

Я пожала плечами, получила крылом по щеке от переполошившегося ворона и зашагала вслед за ним в чащу. Мостик действительно возник сам собой, будто вынырнул из высокой травы: кованые перила под старину, или действительно очень старые и грубоватые, основательные. Сам мост метра два в ширину, из привычных уже половинок бревен и старый даже на вид и в сумерках. А вот речка оказалась неширокой, метра три-четыре от силы. В темноте она выглядела дегтярно-чёрной.

Мост остался позади, и мы вышли на опушку леса.

И снова ничего. Лес как лес. Солнце опустилось ещё ниже, различить что-то удавалось уже с большим трудом, в лесу было темнее, чем на просторе, но мой спутник быстро шёл вперёд и даже в темноте не сбивался. Сразу видно – не первый раз здесь ходит.

Неожиданно богатырь остановился и велел:

– Нужен свет! У тебя в подсумке есть головешки, давай сюда.

Я послушно полезла в выданную котом маленькую сумку, и наощупь достала перепачканную сажей головешку величиной с крупный каштан. В темноте она была практически неразличима. Елистрат бережно взял её в ладони и стал дуть. Я с любопытством смотрела за этим действом. Головешка стала разгораться, наливаться оранжевым светом, будто маленький костерок, и осветила лицо богатыря красноватым отсветом.

– Не горячо? – головешка лежала у Елистрата на ладони и освещала всё, как хороший фонарик.

– Нет, она холодная, светит, но не греет. Держи, – парень ловко перевернул мою ладонь вверх и вложил пылающий уголь. Я ойкнула и попыталась отдернуть руку, но Елистрат сжал мои пальцы и накрыл своей ладонью.

– И правда, холодная, – признала я. Свет пробивался сквозь сомкнутые пальцы, но сам уголёк на ощупь был не горячее обычной деревяшки.

– Вот, а ты боялась, – хмыкнул богатырь. – Свети давай и пойдём. Не хочу я с тобой и дальше комаров кормить. Больно надо!

– Да нет тут никаких комаров! – ну вот опять. То нормально общается, то ежа изображает колючками наружу. – Что, кстати, странно. Лес и без комаров.

Но послушно открыла ладонь и чуть подняла руку. Посвечу, чего уж. Мне несложно.

Есть в этом что-то сюрреалистичное, рассуждала я, освещая путь головешкой. Хотя чего это я? Саморазогревающийся и самосветящийся уголь комнатной температуры – наименьшая из бед. У меня дома целый говорящий кот и меня саму в Бабы-Яги назначили.

Но сама картина-то какая: лес, тьма, проклятый богатырь с мечом, ворон, и среди этого великолепия я. Непонятно зачем, непонятно, что делаю, но без меня никуда.

Нет, не о такой жизни я ещё три дня назад мечтала. Совсем не о такой.

Но, с другой стороны, окружающая действительность не так уж и плоха! Если подумать, то это даже больше того, о чём я в детстве мечтала! Везде есть положительные моменты. Например, самая настоящая магия! Вот только богатыря поменять на кого-нибудь более приличного – и всё. Можно даже на Даню. А, ну и кота на молчаливого домашнего! А ещё… Мысль застопорилась и не нашла больше ничего утешительного в моем положении. Мдэ-э-э.

Все-таки позитивно мыслить – явно не моё.

– Стой! – идущий впереди Елистрат резко остановился и прикрыл ладонью мою руку. Свет моментально притух, стал напоминать ночник, а не яркий фонарик. Ладонь у богатыря как две мои. – Опусти чуть вниз. Да, так, и кулак сожми. Идём.

В такой полутьме мы пошли дальше. Я совсем перестала что-либо различать. Сумерки перешли в густую летнюю ночь, где-то ухала сова или филин, распевались птички да стрекотали кузнечики. Стало прохладнее, потянуло стылой сыростью. Я задрала голову – надо мной блестели такие низкие звёзды, только руку протяни и достанешь.

Ни разу не видела столько звёзд. Из-за крон деревьев проглядывал бледный лунный кругляшок.

Полнолуние.

Идиллия и благодать. Остаться бы здесь подольше. Я покосилась на богатырскую спину, и желание остаться резко сошло на нет. Такой человек любую красоту испортит.

– Бог в помощь, дедушка! – из мечтаний меня выдернул голос Елистрата. – Заблудились, или как? Что же вы ходите-то в такую пору?

Я напрягла зрение. На поваленном бревне сидел старичок, опираясь на палку. На голове был низко натянутый картуз, лица не рассмотреть, только небольшая бородка торчит вперёд. Одет в брезентовый плащ непонятного цвета – то ли болотный, то ли серый, то ли под цвет грязи. На ногах кирзовые сапоги.

– И тебе не хворать, – голос у дедка был насмешливый, слегка скрипучий. – Это вот шёл, шёл по грибы, да заблудился. Сижу, отдыхаю, – в качестве доказательства своих слов он наклонился и потрепал что-то тёмное, стоящее у его ног. Я чуть приблизила руку с угольком и разглядела корзину, полную белых грибов. На плече завозился ворон, переступая с лапы на лапу. Я решила пока особо не лезть в разговор. В конце концов, богатырь тут, можно сказать, местный, прижившийся, пусть он и разбирается. Тем более, сам меня сюда втянул.

– Беда, беда, – Елистрат покачал головой и сочувственно прицокнул языком. – Может, помочь чем, дедушка?

– А и помоги, – неожиданно легко согласился старик, поднимаясь на ноги. – Проводи до дома. Огня, как видишь, у меня нет, не сподобился взять. А вот вы посветили, места вроде и узнаю. Вон ту сосенку приметную, раздвоенную вижу, за ней, значит, поворот, недалеко до дома, значить. Корзину подсобите нести, а я вам за это грибков отсыплю. Помогите дедушке!

– Грибков, говоришь? – задумчиво протянул богатырь и неожиданно для меня прямо через голову стащил с себя рубаху, вывернул её наизнанку и снова надел. Я даже пискнуть не успела, насколько это произошло стремительно. Вот только была голая богатырская спина, а теперь снова в рубахе. – А вот так?

Дедка неожиданный стриптиз почему-то ни грамма не смутил, он крякнул и опустился обратно на бревно. Только глаза как-то совсем по-звериному поблёскивали из-под надвинутого почти на самый нос козырька.

– Совсем нюх потерял? – голос Елистрата пришёл в едва различимое шипение. – Ты кого завести собрался?

– Ну, ну, так мы это… – дедок неожиданно замялся. – Прощение просим. Не признали. Богатыми будете, да счастливыми. Ну, пошёл я.

– А ну, стоять! – богатырь даже не повышал голоса, но произнесено это было таким тоном, что я невольно сама вытянулась и чуть не приложила согнутую руку к виску. И не только я одна. Заблудшийся дедок тоже замер на своём бревне.

– Ну, знакомься, господарыня, – парень посторонился, открывая мне обзор получше. – С хозяином здешнего леса.

– С кем? – не поняла я.

– Лешие мы, – пробубнил дедок. – Тутошние. Ходим, бродим, за порядком присматриваем.

– Людей в чащу заводим, да, дядюшка? – насмешливо продолжил богатырь.

– Да не заводил я! – вскинулся Леший. – Может, и было пару раз, но то такое, дело давнее, дело молодое. А за себя извиняйте, не признал сразу. Дай, думаю, проучу, а то что это парень с девкой по лесу ночью ходят. Нехорошо это, неправильно. Мало ли что у них на уме? А вдруг и не по своей воле девка идёт?

– Давние дела, говоришь? – Елистрат демонстративно положил руку на рукоять меча. – А про недавние дела рассказать не хочешь?

– Какие такие дела? Не знаю я никаких таких дел! – зачастил дедок, косясь на меч.

– Так уж и не знаешь? – ласково уточнил богатырь фирменным азотным тоном. – А две девицы пропавшие? Тоже не в курсе?

– Не в курсе! – хмуро возразил Леший. – Не при делах я. Я ж ни в жизнь…

– А в смерть? – вкрадчиво уточнил Елистрат, немного вытаскивая меч из ножен.

– Да не знаю я! – заверещал Леший, и лес на мгновение замер, даже птиц не слышно стало, и ветер перестал шуршать в кронах. – Не знаю! – ещё тише повторил он. – Вон у Водяника спросите, на его территории девиц нашли, я тут при чём?

Богатырь всё так же молча вытащил меч ещё на пару сантиметров. Ворон решил, что сейчас самое подходящее время, снова каркнул мне в ухо и взлетел в небо. Я легонько потерла насиженное место. Не очень тяжёлая птичка, но плечо ощутимо оттоптала.

– Давайте на минуточку представим, что вы тоже нормальные люди, и попробуем договориться, – сказал Леший деловитым тоном и высморкался в непонятно откуда взявшийся платок. Лес снова наполнился звуками и шорохами.

– Ну, давай попробуем, – меч Елистрата снова вернулся в ножны. – Только ты меня знаешь. И Ягинь знаешь, так что не обессудь…

– Да уж знаю, – проворчал Лесовик. – Нелюди вы. Тока и смотрите, как бы прижать, совсем волюшку забрали, загнали, загнобили.

– Ты всплакни ещё, – совершенно серьёзно посоветовал Елистрат.

– А и всплакну! – ершисто ответил дед. – Всё одно… эээх! – он махнул рукой и неожиданно снова перешёл на деловой тон. – Ягиньку свою не таскай ночами, незачем. Девка сильная, но неучёная ещё… Да и какая-то она. И нашенская, и ненашенская. Святослава дочка? Ну сразу видно, его, поганца, племя…

– Это как? – не удержалась я. Каков наглец! – Неприлично говорить о человеке в третьем лице, знаете ли!

– Так тож о человеке! – хмыкнул Леший. – Странное в тебе что-то есть. Сколько живу, ты первая, от кого такой дух идёт. Хотя, нет, был ещё разик такое, от батюшки твоего. Ну, да то не мои проблемы. О пропавших поспрашайте Водяника, только… не при делах он. Тела к нему уже попали бездушными, не его это работа. Да и незачем ему – своих русалок хватает. Всю кровь ему выпили: то ожерелье одной, то гребешок другой, то почему ты ей браслет подарил красивее, чем мне. Одно слово – бабы! – Леший покосился на меня и смущённо крякнул. – То есть, дамы. Нехорошие дела творятся, запретные. Вы вот, милки, рассчитывали, что придёт Ягиня, да и закроет границу, как было прежде, а оно вот как… – глубокомысленно поведал Леший и подпёр подбородок кулаком. – Завелось здеся что-то тёмное, непонятное. Без облика, без имени. Людишек губит, да и не только людишек.

– А поточнее? – Елистрат присел на корточки перед Лешим, я же осталась стоять.

– Места тёмные в лесу появились, непонятным туманом заволочённые. Деревья покорёжены, травы высохли, – нараспев заговорил дед. Только гуслей для аккомпанемента не хватало. – Звери мрут, как от неизвестной болезни, и много среди них стало, – Леший замялся, – неправильных. Вот, вроде смотришь – заяц и заяц, а на поверку и не заяц вовсе, а навь в заячьем облике. Вроде пока и ничего такого, а все ж неприятно да неправильно.

– Да быть того не может, чтобы в твоём лесу и без твоего ведома…

– А я о чём? – сорвался на фальцет Леший. – В моём лесу! В моём лесу какая-то тварь…

– Смеет вредить вместо тебя?

– Да! – в запале согласился тот и осёкся.

– Ладно уж, – Елистрат поднялся на ноги. – Бывай уже, мы дальше пойдём.

– И вам не хворать! – Лесовик остался сидеть, только корзину ближе пододвинул. – Счастлив знакомству, Ягинюшка. Может, и наладится всё, а если нет – приходи, вместе покумекаем…

Где-то невдалеке ухнул филин, я на мгновение отвлеклась, пытаясь рассмотреть его среди веток, а когда перевела взгляд на бревно, там уже не было никого.

– Эээ… а где…

– Леший? Ушел. Они так умеют, – Елистрат всем видом давал понять, что не очень-то он и настроен разговаривать. Мне было всё равно. Судя по всему, меня ввязывают в некую авантюру, а не просто в практически необременительную должность местного сторожа потустороннего мира. Уже звучит крипово – сторож потустороннего мира, но не настолько же!

– Пошли, чего уж стоять, – богатырь как ни в чём не бывало снял и вывернул рубашку, по-прежнему повернувшись ко мне спиной. Оделся и пошёл вперёд, даже не оборачиваясь. Я постояла, вдруг спохватится и поймет, что главную забыли, но так и не дождалась. А он вроде как мой телохранитель!

Я догнала парня и пошла рядом. Романтичность леса испарилась, как и не было.

– Что вообще происходит? Может, объяснишь наконец? – спросила я, стараясь звучать как можно спокойнее. Вышло крайне неубедительно. – Сначала вы с котом сказали, что это просто небольшая экскурсия, почти аттракцион, только без шариков. А теперь выясняется, что у вас какие-то нелады и трупы материализуются из ниоткуда!

– Да нечего объяснять! – богатырь даже не подумал придержать очередную ветку, и она прилетела мне в лоб, запутавшись листиками в волосах. Не больно, но очень обидно. – Перекрестье не может долго быть без Хозяйки, баланс нарушается, граница растекается, и Навь так и норовит пролезть в Явь. Оно и так пролезает, но это единичное. Русалка там деревенским голову закружила, призрак прошёлся или мелкие пакостники расшалились. Это не страшно. А вот когда это всё хлынет полноводной рекой и станет делом обычным… – я представила и икнула. Не приведи Господь увидеть! – Поэтому тебя и надо было быстрее провести по Тропам, чтобы место тебя приняло, вспомнило. Не тебя, а скорее силу, – продолжил богатырь. – Стандартная процедура, каждая Ягиня так ходит. И не по разу. Но недавно всё действительно пошло не так – стали пропадать люди и происходить всякое непонятное. Никогда люди не пропадали так… странно. – Елистрат споткнулся на полуслове, и мне показалось, что он не всё хочет или может сказать. – Бальтазар предположил, что это нечистики расшалились без присмотра, никогда раньше Ягини так долго не отсутствовали, но, как видишь… Леший говорит, что это не он. И ручается за Водяника.

– А ты ему так доверяешь? Он же мог соврать.

– Нет, – Елистрат остановился у огромного дерева и огляделся по сторонам. – Головешку выше. Они не могут врать. Юлить, недоговаривать, выворачивать смысл, но не врать. Скоро сама научишься с ними общаться, – он определился и зашагал налево.

– А чего вы у них раньше не спросили? – деревья постепенно расходились, и я смогла пристроиться рядом, а не плестись сзади.

– Мы пытались. Но они не стали с нами разговаривать. Они подчиняются только Ягиням. Леший только из-за тебя и разговорился, так бы вывернулся и поминай, как звали.

– И это ещё больше убедило вас, что пропажа и непонятки – дело рук местной нечисти. Поэтому вы меня сразу в лес и потащили, припугнуть, так сказать, – понимающе протянула я. Звучит логично. Раз нечисть забаловала в отсутствии надзирающего, то нового надзирающего надо показать как можно быстрее и пообещать подопечным а-та-та и неделю без сладостей. Раз у них тут люди пропадают, то медлить как бы и нельзя. А если ещё учесть, что эта хтонь будет общаться только со мной, то ситуация и вовсе становится ну очень интересной!

Не то чтобы я подозревала, что меня собираются по-тихому прикопать в лесу, но на душе полегчало. Осталось прояснить ма-аленький, но принципиальный момент.

– А чего сразу не предупредили о нечисти и трупах? И о прочих неидентифицируемых непонятках?

– А ты бы тогда пошла ночью в лес?

– Нет, конечно!

– Вот поэтому и не предупредили.

– Хорошо, а что тогда было… ну там, на поляне, с рубахой? – намекнула я на богатырский стриптиз.

– А, это, – он даже не обернулся, – это, старый ритуал – чтобы леший не завел, надо одежду наизнанку вывернуть, да надеть. Тогда он бессилен, не собьет с пути. Ну или обувь с правой ноги на левую обуть. Пользуйся на здоровьичко, средство верное, когда и пригодится.

Я представила то же самое в своем исполнении и вздрогнула. Запомню, конечно, но оставлю до лучших времен. Пусть уж лучше Елистрат оголяется, и нечисть не испугает, и чувство стыда явно снижено! Совести так точно в нём кот наплакал. А в Бальтазаре и того меньше.

Дальше шли молча. Елистрат всё так же, не открывая рта, срезал ветку, обчистил мелкие веточки и листочки и протянул мне гладкую палку в палец толщиной. Шагать, опираясь на неё, стало легче. Вообще лес на удивление ухоженный, что ли. Ни бурелома, ни бурьяна. Света от головешки вполне хватает для комфорта.

– Леший смотрит, – пожал плечами Елистрат, с которым я поделилась наблюдением, не выдержав тишины. – Ну и по Тропам идём.

И снова замолчал.

– Стой! – я остановилась и прислушалась. Уже минут пять до меня доносился какой-то постепенно нарастающий шум, похожий на водопад. Но откуда водопад в лесу? – Ты слышишь?

– А ты про это? – Елистрат на мгновение замер и махнул рукой. – Сейчас увидишь, пошли. Заскочим в ещё одно место и домой. А там решим, что делать. Может, Бальтазар умное чего присоветует в кои-то веки.

И больше ничего не объясняя, пошёл вперёд.

Постепенно деревья совсем расступились, и мы вышли к небольшому пруду с вытекающим из него ручьём. Или как правильно называлась это место? У самого края стояла водяная мельница, кажется, старая и совсем заброшенная. Окошки не светятся, никого нет. Хотя, может быть, все просто спят. Колесо стояло, и вода стекала с него всё с тем же водопадным звуком. На поверхности прудика отражался светлый кругляшок луны, а лягушачий хор подквакивал особо басовитому солисту из ближайших камышей. Или это был рогоз? А, не важно, всё равно не разбираюсь, и в темноте не видно.

– Нам сюда, – богатырь уверенно завернул к мельнице. Меня кольнуло нехорошее предчувствие. Вот зуб даю, что-то тут нечисто. Я подняла руку с головешкой и прочитала едва различимую табличку над дверью: «Корчма “Старый млин”».

Да вы прикалываетесь, что ли?

Глава 5

– Елистрат, нет, я не хочу туда идти! – я рванула вперёд, пытаясь закрыть дверь, но не успела. Богатырь распахнул её во всю ширь: изнутри вырвался поток света и разноголосый говор, перекрываемый только надрывной жалейкой. Он шагнул внутрь, и разговор моментально стих. Даже жалейка поперхнулась на полуноте и ушла в противный скрип.

Я мысленно перекрестилась и нырнула следом. Оставаться одной на пороге было глупо и страшно. Уже лучше вместе с Елистратом. Не съедят же меня, в самом деле? Не съедят, правда? Ну правда же?

Прекратившийся гомон возобновился с новой силой.

Внутри нашлось маленькое помещение с небольшими тёмными окошками, у дальней стены грубо сколоченная барная стойка или прилавок – я даже затруднилась определить видовую принадлежность этого стола, на стене за баром висели полки для бутылок.

Маленькое-то маленькое, но явно больше, чем выглядит снаружи.

Народу полно. У стены два длинных стола, за которыми сидели донельзя подозрительные личности. Вот встретишь в тёмном переулке кого-то из таких – обратно побежишь, как олимпийский спринтер.

Посередине стояли два круглых стола тоже без посадочных мест, а в уголке – свободный маленький столик чуть больше табуретки.

Откуда-то снова стал доноситься меланхоличный звук пастушьей жалейки, но музыкантов нигде не было видно. Хотя, может, просто не заметила.

Вся эта страшная компания орала, гоготала и визжала на разные голоса, в общем, культурно отдыхала по полной в меру наличия этой самой культуры. Любой гигиенист удушился бы от этого рассадника заразы при виде такой фактуры кабака для отребья.

Над всем этим историческим и частично культурным слоем висела чугунная люстра на цепях с тусклыми свечами. Свечи стреляли и нещадно чадили, доводя гипотетического гигиениста до обморока и желания немедленно покинуть это страшное место. И я с ним была солидарна.

Запах не просто соответствовал внешнему виду, он солировал. Я незаметно сунула нос в воротник и старалась дышать сильно через раз. На завсегдатаях висело всё подряд – от шелкового шарфика до всяких безделушек на поясах, от ножниц до… не знаю, что это, издали очень похоже на кадило. Я уже молчу про оружие. Кажется, здесь это обычное дело. Вон, Елистрат тоже не стесняется меч напоказ носить. В целом они напоминали шайку разбойников, идущих с нехорошего дела – на себе было всё, что успели вынести, но не успели загнать.

Елистрат щучкой ввинтился в толпу и, видно, чувствовал себя вполне комфортно. А я… Если бы мой рукав не был зажат богатырскими пальцами, фиг бы я туда вошла!

При виде идущего напролом белобрысого и меня на буксире неблагородное общество как-то замолкло и съёжилось, пыталось отодвинуться от нас как можно дальше, старательно делая вид, что ничего такого не происходит.

А богатырь, я смотрю, тут в авторитете. Ну или за смотрящего. Не сильна я в таких понятиях. Но нас боятся – это плюс. В куче-куче минусов.

За прилавком торчал невзрачного вида мужичок в картузе и тёмном сюртуке. Взгляд его мне сразу не понравился: колючий, цепкий, как репейник, и будто масляный. Вроде ничего, стоит, о прилавок опёрся, улыбается и разговаривает с каким-то то ли поздним забулдыгой, то ли мешком в шапочке – отсюда не видно с таким-то освещением, а взгляд так и шарит по окружающим. Увидев нас, мужичок заулыбался ещё шире, ещё противнее, и зазывающе поманил рукой. Мешок в шапочке благополучно растворился в толпе.

– Почёт дорогим гостям, – голос был под стать взгляду: елейный и противно прилипчивый, как дёготь пополам с мёдом. – Давненько вас в наших краях не было. Чем обязаны? Уж не знаю, чем угостить и посадить куда, радость-то какая… – он бормотал что-то ещё, шаря по мне совсем уж неприличным взглядом, а я всё ближе и ближе подвигалась к богатырю, пока совсем не впечаталась ему в спину.

– А давненько мы у тебя книги хозяйственные не проверяли, – мечтательно протянул Елистрат. – Чай, контрабанда опять? В жизни не поверю, что эти настойки ты сам в подвале гонишь. Или всё-таки гонишь? А что добавляешь? – и ткнул пальцем в стоящую за спиной трактирщика бутыль абсента с ядрёно-зелёным цветом застоялого медного купороса. Хозяин бутыли даже не дёрнулся, ещё шире улыбнувшись.

– Абижаишь, господин хороший, напраслину возводишь, – как-то неуловимо повёл плечами трактирщик. – А садитесь за стоечку. Не просто так же вы сюда пришли, не просто так на мою голову навязались.

Я моргнула и протёрла глаза – приметная зелёная бутыль будто растворилась, а на её месте стояла какая-то покрытая паутиной склянка.

Инстинкт самосохранения начал метаться, как кот в переноске: с одной стороны – бежать отсюда, с другой – бежать без богатыря ещё страшнее! А он, как назло, никуда не собирался.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.