Кирилл Клеванский
Матабар II

Глава 31

Когда она зашла в помещение, то ожидала увидеть кого угодно, но только не то, что открылось взгляду. Около кровати, прямо на полу, в явно старых, заношенных вещах, с ковбойским платком на шее, в потертой кожаной куртке, в высоких ботфортах, сидел… молодой мужчина. Его нельзя было назвать юношей, но и на взрослого мужа он не был похож.

Несмотря на огромный рост и достаточно широкие плечи, взгляд его янтарных глаз все еще сверкал детскими, наивными искрами, не успевшими потухнуть под ехидным натиском взрослого мира. И все же, небольшие полоски шрамов на узловатых пальцах и такие же, спрятавшиеся среди поредевших, с их последней встречи, веснушек, намекали на непростую судьбу.

Она не могла сказать, что от того красивого мальчика, которого повстречала почти шесть лет назад в заснеженном лесу ничего не осталось. Нет, вовсе нет. Как она тогда и подумала – мальчик вырос красивым юношей, от взгляда на лицо которого даже её сердце пропустило удар. Его черные, давно не стриженные волосы опускались на высокие скулы, немного скрадывая идеальные черты лица, будто вылепленного скульптором-гением, а не созданного Светлоликим.

Но там, в лесу, перед ней, все же, был мальчик. Искренний, добрый, немного смешной и не в меру наивный. А теперь…

Он посмотрел на неё. Сначала с немым вопросом, затем с узнаванием, потом с пониманием и, под конец…

Она сжала амулет, спрятанный за спиной. Там, за дверью, в двух шагах, находились Дэвенпорт и с Урносовым. И стоит ей сломать маленькую, зачарованную веточку, как те ворвутся сюда, испортив при этом все планы её мужа.

Но некогда мальчик, а теперь – молодой мужчина, так ничего и не сделал. Его чистые, глубокие янтарные глаза вспыхнули не яростью или гневом, а такой острой болью, что ей самой стало немного нехорошо.

– Окта… – тихо прошептал он слегка грубым, глубоким голосом, как нельзя лучше подходящим своей фигуре. – Окта… Октана Анорская… Анорская…

Он шептал эти слова, а у неё сердце кровью обливалось, но ничего сделать было уже нельзя. Ни сейчас, ни тогда. Шесть лет назад…

* * *

Перед внутренним взором Ардана пронеслась короткая сцена, которой он когда-то давно не предал ни малейшего значения. Заголовок в очередной газете, послужившей пристанищем для особо жирной булочки Невия.

«Чудесное выздоровление дочери наследника престола, Великого Князя Павла и герцогини Анорской. Колдовство или наука? Журналистское расследование Таисии Шприц спустя семнадцать месяцев после событий…».

В вязкой неге размеренной жизни Эвергейла он, по прошествии полутора лет, даже не понял, почему фамилия в заголовке кажется ему знакомой.

А теперь все встало на свои места. Он ведь сам, тогда, в ту ночь, когда провел человека тайными тропами в королевство Фае, рассказал и показал столько, что даже самым нерадивым дознавателям подарило бы достаточно деталей для размышлений.

Отсюда и вытекал тот факт, что Йонатан и его отряд провели столько времени в поисках Ардана и его семьи. Окта… герцогиня Анорская ведь не знала, где именно они встретились с мальчиком-барсом. А Алькада, простиравшаяся едва ли не от края до края Империи, слишком большая, чтобы попросту угадать местоположение.

Цасара была права, когда говорила, что секрет остается секретом лишь до тех пор, пока его знает только один человек. И Анна… нет, Арди не собирался врать и говорить, что никогда в ней не сомневался.

Сомневался. Еще как. Особенно угрюмыми вечерами в степи, когда в каждом дуновении ветра слышал шепот, рассказывающий истории о родном крае.

Но он был неправ.

Ошибался.

Так же, как и в ту ночь, когда решил помочь человеку.

Чужаку.

И за это заплатила вся его семья.

– Арди, я…

– Почему… – только и смог прошептать Ардан, у которого руки повисли веревками. Карандаш выпал из онемевших пальцев, покатившись по полу куда-то в сторону дорогущих туфель герцогини. – Я ведь помог тебе, Окта… помог спасти твою дочь… почему же ты не помогла мне спасти мою семью.

Он видел, как Анорская осторожно ступая, шаг за шагом, будто к раненному зверю, подходила к нему. И что-то темное внутри юноши, что-то густое, вязкое, как свежая смола, стремилось вскочить, обнажить когти и вцепиться ей зубами в глотку, но он не поддался.

Его нюх, пусть и не такой острый, как прежде, улавливал два мужских запаха, спрятавшихся за дверьми. Мага и военного.

В длинном, приталенном платье, расшитом драгоценными камнями, с изящными кольцами, тонкой полоской колье и серьгами в виде лучиков солнца, она опустилась рядом с ним на пол. От неё приятно пахло. Редкими садовыми цветами.

Любого из предметов её наряда было достаточно, чтобы обеспечить несколько лет хорошей жизни рядовому жителю Эвергейла, но для неё все звенящее великолепие лишь вещи.

Цасара была права и в этом. Нельзя связываться с власть имущими.

– Когда я вернулась с лекарством, – её темные волосы лежали на точеных плечах, а лицо изрезало несколько новых морщин, которых не было раньше, но, в целом, она выглядела так же, как и в их первую встречу, – то у меня не было и шанса скрыть, как и откуда я его получила. Мой муж, Арди, это не только мой муж, но и будущий правитель Империи. А его дочь, пока у нас нет сына, законная наследница на престол. Даже если бы я захотела утаить хоть что-то, то… долго бы эта ложь не продержалась.

Он чувствовал искренность в её голосе, а даже скудных знаний о политической жизни Метрополии в частности и всей страны в целом оказалось достаточно, чтобы и самому все это понять, но боль от подобного осознания не утихала.

И самое мерзкое, что Ардан даже не мог сказать, от чего именно ему так больно. От того факта, что человек, которому он помог, в итоге его предал или… от того, что в смерти его дедушки и в разлуке с семьей оказались виноваты не Плащи, выполнявшие приказ, а, по факту, он сам.

Он, Ардан Эгобар, взрослый охотник, принял решение, обернувшееся катастрофой для семьи. Он и никто кроме него.

– Поэтому Великий Князь Павел так уверился в том, что мой прадедушка жив, – прошептал Арди, вспоминая слова Цасары. – И поэтому он отправил Йонатана и остальных в Алькаду…

Октана кивнула, но и без её подтверждения Арди все уже понял.

– Я пыталась выторговать у мужа жизнь и для Арора и для тебя, Арди, но… – она вздохнула и покачала головой. – Такое решение не поддержала бы не только знать, но и народ. Слишком много крови на руках Арора Эгобара, чтобы люди приняли его амнистию.

Ардан промолчал. Да и что тут говорить. Его дедушка, любящий посквернословить и обожавший истории прошлого, оказался пособником Темного Лорда. И Арди был достаточно образован, чтобы понимать, что именно скрывалось за этими словами.

Какие бы цели не преследовал восставший Лорд, крови он пролил столько, что это едва не стоило Империи её существования. Восстание лорда не ограничивалось одной лишь гражданской войной, но сопровождалось военной интервенцией в ослабшую страну едва ли не большинства стран планеты. И дедушка принимал в этом карнавале смерти непосредственное участие.

Так же, как и его отец, Гектор Эгобар, десять лет ходивший среди Шанти'Ра, известных на всю Предгорную Губернию своей жестокостью по отношению к людям.

Наверное, такие мысли должны были хоть немного унять боль юноши, но, увы, наоборот – лишь сильнее разжигали терзавшее его пламя.

Он ведь знал их совсем другими. Не монстрами и чудовищами.

Добрыми, смешными, чуткими и… самыми родными на свете. Теми, кто любил его. Искренне. И безусловно.

– Но в память о твоей помощи, я смогла выторговать хорошие условия для твоей семьи и…

– Это ложь, – перебил Арди не заботясь о том, что говорит не просто с «Октой», а мало того, что с герцогиней из могущественной семьи потомственных Звездных Магов (дурацкая привычка подмечать детали мгновенно обозначила, что сама Октана не обладала Звездами Лей), так еще и будущей императрицей-консорт. – Лекари для брата, школа для Кены, работа для Келли и пенсия для мамы… вы знали все потребности моей семьи, а значит знали и проблемы. Это было возможно только после того, как вы бы собрали всю необходимую информацию.

Он смотрел в пол и не видел реакции Октаны. Да и, если честно, в данный момент его это нисколько не волновало. Арди попросту пытался дышать, не давая волю колючему кому, царапавшему горло.

– Ты прав, Арди, – в отражении начищенного до блеска паркета, он увидел тень от руки Октаны, потянувшейся было к его плечу, но замершей на середине пути. – Йонатан связался с мной, когда получил первую информацию о вас и после этого я смогла убедить мужа помочь вам в обмен на спасение нашей дочери.

Ардан в ответ только усмехнулся. Горько и печально.

– Помогли моей семье словом? – прошептал он, специально делая ударение на последнем слове.

На этот раз Октана ответила не сразу, а когда, все же, заговорила, то в её прежде вкрадчивом и ласковом тоне появилась небольшая, но острая и холодная льдинка.

– Если ты считаешь, Арди, что у меня нет чести и я не готова отплатить добром тому, кто спас моего ребенка и лишь исполнила часть сделки с сидхе, то…

– То что? – огрызнулся Ардан, чувствуя, как неосознанно обнажил клыки.

Он посмотрел на её статное лицо и заглянул внутрь глаз, где увидел сперва гнев, а затем боль. Почти такую же, как у него.

Герцогиня отвернулась.

– Мне бы хотелось, чтобы все было по-другому, Арди, – произнесла она тихим, вкрадчивым шепотом. – Вечные Ангелы мне свидетели, я бы очень хотела привести в свой дом всю твою семью. Познакомиться с твоими матерью и отцом, чтобы поблагодарить их за то, что вырастили такого сына. Я хотела бы ответить добром на тот, в моих глазах, подвиг, который ты совершил, но мы живем в совсем другом мире, Арди. И в этом мире нам приходится мириться с тем, что вокруг нет только лишь белого или черного.

Они замолчали. На этот раз надолго. Тянулись минуты, а стрелка на напольных часах отмеряла их глубокую и топкую, как болото, тишину.

Герцогиня все так же сидела рядом с ним на полу.

– Я бы хотел покинуть этот дом, – произнес Ардан.

Октана дернулась, как от пощечины, но тут же вернула себе прежнюю холодную стать.

– Только после коронации мужа, – ответила она тоном, не терпящим пререкательств. – Тебе придется потерпеть две недели.

– Значит, я пленник, – хмыкнул Ардан.

Октана смерила его странным взглядом.

– Если ты действительно так думаешь, Арди, то ты намного глупее, чем я все это время предполагала, – не без удивления произнесла она. – Или ты считаешь, что все власть имущие испытывают безусловную радость от того, что Павел собирается подарить амнистию потомку правой руки Темного Лорда и укрепить мир между людьми и первородными? Таких, к твоему сведению, меньшинство. Куда больше сил извлекли бы огромную пользу из продолжения и усиления вражды между нашими расами.

Ардан вспомнил все детали их путешествия по степям. Слова Октаны лишь убедили его в том, что он не ошибся в своих догадках. Кто-то действительно пытался помешать планам короны и остановить оперативников второй канцелярии.

– Мне уже понятно, чем оборачивается помощь короне, – чуть ли не прорычал Ардан, – так что я бы предпочел разобраться со своими проблемами самостоятельно, а не попадать к вам в должники.

Удивительно, но на подобную дерзость Октана отреагировала лишь светлой, дружелюбной улыбкой.

– Ты мне сейчас напомнил мою дочь, Арди, – произнесла она с легким, не обидным смешком. – Говоришь, не думая, в запале, лишь бы пойти наперекор и попытаться ужалить собеседника. Не забывай, юноша, что Арор Эгобар – военный преступник. А твой отец, Гектор Эгобар, бывший бандит. И тот, факт, что он подделал документы, чтобы попасть в армию и все его награды на Фатийской границе не изменят…

– Награды? – перебил Арди, резко поворачиваясь к герцогине. – Мой отец был простым егерем, откуда у него награды.

Брови Октаны взлетели едва ли не до линии роста волос.

– Гектор Эгобар, в бытность службы в армии известный под именем Гек Абар в звании майор, старший офицер отдельного разведывательно-диверсионного корпуса третьей армии, командующий шестой дивизией, полный кавалер ордена Доблести, а так же награжден орденами Святого Георгина второй степени и Белого Феникса второй и третьей степени. Не говоря уже о многочисленных медалях.

Ардан плохо помнил курс военной истории, учитывая, что та его никогда особо не интересовала, да и проходил и сдавал её года четыре тому назад, но что-то подсказывало юноше, что все эти ордена не выдавались без самых веских на то причин.

Вот только он никогда не видел ничего из озвученного Октаной и…

– Его мундир хранится в музее военной славы, – продолжила Октана, – он инсценировал свою смерть, когда уже больше не мог выдавать себя за человека. Матабар ведь стареют куда медленнее, чем мы. Но то, что я сейчас рассказала, Арди, пусть останется нашим с тобой секретом. Гек Абар достаточно известная в военных кругах личность и корона бы не хотела, чтобы народу стало известно, что такие почести и награды получил…

– Матабар, – перебил Ардан.

Герцогиня опять улыбнулась. Так же, как и в прошлый раз.

– Наверное все подростки одинаковы, – протянула она, после чего продолжила. – Не матабар, Арди, а внук военного преступника и, в прошлом, и сам бандит. Пусть легенда Гека Абара останется такой, какая она есть.

Ардан хотел было посмотреть на неё Взглядом Ведьмы, но ощутил легкое покалывание в районе загривка. Наверное, это будет на самая светлая идея, учитывая, что за дверью стоял маг пяти звезд.

– Вы, после всего сказанного, решили доверить мне секрет?

Октана кивнула.

– Чтобы тебе не казалось и не думалось, Арди, я хорошо тебя понимаю. Тебя и твою боль. И не хочу, чтобы ты видел во мне врага. Я сделала все, что могла, чтобы отплатить тебе добром и дать возможность сделать в этой жизни что-то достойное твоих предков, такие ведь заветы у матабар? Вы почитаете своих предков, духов-покровителей и Спящих Духов?

– Спящих Духов почитают все первородные, – машинально поправил Арди, что вызвало очередную улыбку у Октаны.

– И, чтобы ты осознал, что ты ни в коем случае не заложник и не пленник. Ни ты, ни, тем более, твоя семья, то пусть нас связывает эта тайна. Я думаю журналисты будут рады раздуть скандал, связанный с личностью одного из героев Фатийского приграничья.

Ардан отвернулся и посмотрел за окно. Там, на низком небе, сомкнулись объятья гранитных туч и тяжелые капли дождя полетели вниз, на головы прохожих и крыши скользящих по брусчатке автомобилей.

– Но большинство мне никогда не поверит.

Впервые, за все время разговора, Октана прикоснулась к нему – погладила плечо и, слегка оперевшись на него, поднялась на ноги.

– Все же, ты не глуп, – прошептала она и, куда громче, по дороге к выходу, добавила. – В течении следующих двух недель ты гость в нашем с мужем доме. Завтрак в восемь утра, обед в два, ужин в шесть вечера. У тебя есть полный доступ к нашей библиотеке и подвалу, где находится тренировочная площадка Звездной Магии. Но, прости, выходить на улицу тебе нельзя. До коронации. Потом, после поступления в Императорский Магический Университет, наши с тобой пути разойдутся, чему ты, насколько я поняла, будешь только рад.

С этими словами герцогиня почти уже вышла из комнаты, как её настиг тихий голос юноши:

– Я все эти годы думал, что правильно сделал, когда не отвел тебя к своему учителю, – произнес он с надломом и болью, – а теперь… теперь я не знаю, что думать.

Октана замерла и хранила молчание несколько долгих, тяжелых секунд.

– Добро пожаловать во взрослый мир людей, Ард Эгобар, – и Октана, закрыв за собой двери, оставила его в одиночестве.

Арди некоторое время сверлил взглядом двери, словно ожидал, что те откроются и явят скрывшийся по ту сторону ответ на вопрос, терзавший его уже на протяжении почти шести лет.

Кто же он такой?

Потомок Матабар, расы первородных, пытавшихся разрушить Империю или же потомок урожденных Галессцев, создавших эту самую Империю?

Сын бандита и правнук кровавого преступника или же сын героя и правнук волшебника из далекого прошлого?

Охотник или волшебник?

Но двери оставались закрытыми и, наверное, спрятанный за ними ответ так и не покажется на свет. Хотя и света никакого не было.

Несмотря на то, что уже давно должно было рассвести за окном все так же царствовала серая хмарь. Она затягивала широким покровом небо, окрашивая то в столь разнообразные оттенки серого, что Ардан даже сомневался, видел ли он прежде подобное в горах Алькады.

Низкое, словно каменное небо, ложилось на плечи горожан, заставляя тех невольно сгибать спины под неимоверным давлением.

Дождь барабанил по стеклам, оставляя на них змеящиеся водные струйки, вычерчивающие томные узоры.

Арди смотрел на свое собственное отражение посреди пасмурной улицы, освещаемой редкими вспышками автомобильных глаз или… да, точно, Март называл их «фарами».

Встав на ноги, он прошел по комнате, поднял с пола карандаш и, вернувшись обратно, завалился на кровать. Над головой, едва заметно, покачивался балдахин, намекая, что в комнату каким-то образом поступает свежий воздух.

Дурацкая привычка подмечать детали…

Незаметно для себя самого, Ардан уснул глубоким сном, лишенным всяких сновидений.

На утро же он проснулся из-за непривычного для себя запаха. Не то, чтобы неприятного, скорее даже наоборот. Пахло чем-то тяжелым, но в то же время, дурманяще цветочным. Так, как если бы кто-то собрал целый луг полевых цветов, а затем растолок их в ступе и получившийся концентрат вылил бы в небольшую емкость, предварительно ту нагрев.

Продрав глаза, Ардан повернулся в сторону источника запаха и его взору предстала открытая ванная комната, из которой валил пар. И именно этот пар и излучал тяжелый цветочный аромат.

Поняв, что уснул прямо так, в одежде, юноша принюхался к своей подмышке и, скривившись, не долго думая скинул с себя всю одежду оставшись, как говорится, в чем мать родила.

Потянувшись и размявшись он, шлепая босыми ногами по холодному полу, прошел через комнату и вошел в открытые двери ванной…

– О Вечные Ангелы!

…и, тут же, как-то неловко, чем-то напоминая девушек на озерных мостках в Эвергейле, которых нерадивые подростки застали врасплох, попытался прикрыть пах.

Около широкой и длинной ванной купели, с нависавшей над ней латунным краном и лейкой, стояла молодая женщина. Лет двадцати двух. В белом переднике поверх простого, рабочего черного платья и в смешном чепчике, едва-едва удерживавшем её пышные, каштановые волосы.

Они не сразу встретились глазами, потому что какое-то время женщина не могла оторвать взора от того места, которое Ардан в данный момент прикрывал ладонями. Смотрела и краснела. Так стремительно, что на её алых щеках впору было яичницу жарить.

Собственно, Ардан и сам чувствовал, как пройдет еще немного времени и он, возможно, и сам сгорит – настолько сильно пекло лицо.

– Пшупщенья, – промямлил он, не зная куда деться в таком большом пространстве.

Женщина резко отвернулась и, немного дрожащей рукой, указала на полотенце, лежавшее на створке ширмы, притаившейся у дальнего угла ванной комнаты.

Ну да…

Ширма…

Ардан, крабиком, отодвинулся в сторону, быстрым движением руки стиснул спасительную ткань и мигом обернул ей пояс, не учтя при этом, что все прекрасно отражалось в огромном зеркале, стоявшем рядом с женщиной.

Кажется, у него загорались кончики волос…

– Простите, я не должна была к вам так врываться, господин Эгобар, – скудным тоном произнесла незнакомка. – Я стучалась, но вы очень крепко спали, а хозяйка сказала сделать вам ванну, чтобы дом не пропитался дорожным запахом.

– Прошу прощения, – повторил Ардан, но на этот раз, будучи под защитой волшебного полотенца, чувствуя себя куда уверенней. – Я устал с дороги и, видимо, не слышал вас.

– Видимо, – согласилась она.

Неловкая пауза изрядно затянулась и, когда Арди попытался что-то сказать, женщина, скорее всего, служанка, его опередила.

– Меня зовут Татьяна.

– Ард, – представился он.

Она все так же стояла к нему спиной, но их взгляды соприкасались через клятое зеркало.

– Ваша одежда. Я заберу в прачечную.

– Но у меня нет другой.

– Хозяйка позаботилась об этом заранее, – тут же добавила служанка, после чего повернулась к нему лицом. – Когда закончите, позвоните в колокольчик, – она оставила на столике рядом с раковиной простой жестяной колокольчик на длинной деревянной ножке, – и я принесу вам ваш будничный костюм.

– Будничный?

– Хозяйка позаботилась, чтобы у вас был повседневный наряд и наряд выходного дня для торжества. Так что на этот счет вы можете быть абсолютно спокойны.

Ардан хотел было добавить, что абсолютно спокоен он будет, когда перестанет щеголять наготой в обществе госпожи, но сдержал язык за зубами. Неловко, в равной степени, было им обоим, так что ни к чему обострять.

– Могу ли я…

– Что? – спросила она.

Ардан, придерживая узел на полотенце, махнул свободной рукой в сторону ванны.

– Ах да, – спохватилась Татьяна и, качнув чепчиком, прошмыгнула ему за спину. – Не забудьте позвонить в колокольчик! – выкрикнула она, закрывая за собой двери.

Когда юноша остался наедине с собой и зеркалом, он облегченно выдохнул и, не без сожаления, расстался с необычным полотенцем. Оно было мягким и ворсистым, а не просто куском ткани, к которым он привык.

И, посмотрев вниз, зарделся еще сильнее. Было ведь утро, а он оставался здоровым, молодым человеком с вполне понятными утренними реакциями.

– О Спящие Духи, – прошептал Ардан, качая головой. – Что сказала бы матушка, если бы узнала, какие первые впечатления я произвожу на незнакомцев.

Не говоря уж о том, что дедушка задал бы ему ту еще взбучку за подобное хамство.

Попытавшись отогнать от себя дурацкие мысли, Ард забрался в ванну и позволил себе ненадолго раствориться в горячей воде, пропитанной ароматами полевых цветов.

Рядом с краном, на деревянной стойке, он обнаружил жесткую мочалку и кусок странного мыла. Не коричневого цвета, пахнущего животным жиром, а розоватого с ароматами все тех же цветов.

– Чудеса, – прошептал юноша, принявшись буквально стесывать с себя заскорузлые бляшки дорожной пыли, пожелтевшие и присохшие пятна пота, а местами и просто грязь.

Все прелести длинного путешествия, где не было времени, чтобы освежиться, буквально на лицо. Удивительно, как сидя в тесном салоне автомобиля, Атура, Дэвенпорт и водитель не задохнулись от его амбре.

Атура… теперь стало понятно, где он слышал это имя раньше. Октана представилась ему именем своей служанки в ночь их первой встречи.

– Жаль, что не последней, – вслух добавил юноша, сплевывая пену от зубной смеси.

Пошарив взглядом по столику в поисках бритвы, вместо складного лезвия он обнаружил странное приспособление. Эдакий миниатюрный… молоточек. Только плоский. И явно непростой конструкции, потому как если отвинтить гайку и приподнять верхнюю часть молоточка, то внутри обнаруживалось тончайшее, не толще конского волоска, лезвие с двумя острейшими краями.

Хмыкнув, Арди прижал обратно гайку и, догадавшись о предназначении устройства, начал бриться. С непривычки несколько раз порезался, но еще до того, как он закончил прощаться с утренней щетиной, кровь матабар успела залечить царапины-порезы.

Закончив и с этой процедурой, Ардан вспомнил, как совсем недавно оказался в поездке на месте служанки Татьяны. Вот только Катерина, в отличии от юноши, чувствовала себя куда более уверенно.

Выдохнув, Арди, предусмотрительно обматавшись полотенцем, позвонил в колокольчик и… ничего не произошло. Ни через минуту, ни через две.

Поняв, что отсюда его, возможно, не слышно, он вышел из ванной комнаты и позвонил еще раз. А затем, высунув руку за дверь в коридор, еще несколько раз.

В итоге, где-то минут через десять, когда он уже и не знал что делать – стоял в одном полотенце по центру огромной комнаты, как какой-то сказочный дурак, в дверь постучались.

– Войдите, – пригласил он.

Дверь приоткрылась и через несколько мгновений на пороге показалась Татьяна, старательно разглядывавшая мыски своих стоп.

Следом за собой она вкатила железную вешалку с поддоном на колесиках, на которой висел черный, шерстяной костюм тройка с белой, шелковой рубашкой с высоким воротником, коричневым поясом и коричневыми, лакированными остроносыми туфлями.

– Одевайтесь и спускайтесь на завтрак, – произнесла Татьяна, не поднимая взора.

– А могу ли я…

– Хозяев не будет дома вплоть до коронации, – перебила служанка, будто знала, что Арди попросит поесть в комнате, так как не хотел встречаться с остальными жителями. – Да и потом, после торжества, здесь, наверное, вообще все опустеет. Они ведь всей четой, как и полагается, во дворец переедут…

Последние слова Татьяна добавила с явным сожалением, но, мигом спохватившись, легонько поклонилась и выскользнула за дверь.

Ардан же, подойдя к вешалке, провел пальцами по материалам. Будучи сыном швеи, он прекрасно отдавал себе отчет, что за маленькое состояние сейчас висело перед ним. Чтобы позволить себе подобную роскошь, он, работая на ферме Полских, должен был не есть, ни пить, ни спать, трудиться круглые сутки и все это на протяжении нескольких лет и, тогда, может быть, смог бы позволить себе нечто такое.

– Богатеи, – фыркнул Арди, но, за неимением альтернативы, костюм, все же, надел.

В процессе он не без малого удивления обнаружил, что несмотря на его нестандартную фигуру, костюм сидел, как по меркам взятый. Вплоть до удобства в подмышках, длины рукавов на вытянутой руке, отсутствия рези в паху и длины штанин.

Сшить такой без четкого знания размеров клиента было попросту невозможно. Да и даже зная их до миллиметра, без примерок…

– Цасара, – сам себе напомнил Ардан.

И от мысли о том, что пока он спал, вампир могла ползать вокруг него с линейкой становилось… немного смешно.

Улыбнувшись сам себе, Арди сделал несколько шагов, привыкая к туфлям (после разношенных ботфортов, едва ли не дубовая подошва туфель, да еще и низкий, прямой, а не скошенный, как на ковбойских ботинках, каблук, немного стесняли его походку), после чего собрался уже было выйти в коридор, но спохватился.

Помятуя о Глебе Давосе и рассказах Марта, юноша забрал с собой свой гримуар и посох, а книгу Давоса спрятал… под подушку. И не потому, что там её никто не станет искать, а потому, что он хитрым образом положил на наволочку карандаш, предварительно оставив на белоснежной поверхности небольшую графитовую точку. Если не знать где, то и не увидишь. И теперь, если кто-то захочет сделать вид, что ничего не трогал – Ардан об этом тут же узнает.

Выйдя за дверь, Арди в очередной раз поразился разнообразному убранству, начиная картинами с удивительными пейзажами и заканчивая рыцарскими латами, которые он видел только на редких эскизах в учебниках истории.

Татьяна, видимо, забыла сказать, где находилась столовая, так что ориентироваться пришлось по запаху, благо нюх не подвел. Спустя несколько минут брожения по хитроумным коридорам и лестничным пролетам, юноша спустился на первый этаж в восточном крыле особняка.

Столовая, вернее, обеденный зал поражал воображение в ничуть не меньшей степени. Начищенные до блеска каменные полы плавно сливались с высокими витражами, укрытыми тюлем и плотными шторами. В центре, под белоснежной скатертью, стоял стол, наверное, больше, чем на два десятка персон.

Его громадные размеры лишь подчеркивал тот факт, что в данный момент за ним сидело лишь трое – Атура, пьющая горячий кофе и читающая книгу, Дэвенпорт, курящий сигару в компании газеты и Урносов, смеривший вошедшего неприятным взглядом.

Перед Арди промелькнула фигура молодого юноши, отдаленно похожего на Татьяну. Тот поставил на стол несколько тарелок и налил из кувшина в бокал терпкий, ягодный напиток, после чего молча поклонился и исчез за неприметной дверью ведущей, судя по всему, на кухню.

Ардан же, подойдя к столу, обвел присутствующих взглядом, после чего остановил его на Атуре.

– Госпожа, – произнес он настолько твердо, насколько только мог, – в какую цену обойдется мое содержание в эти две недели?

Дэвенпорт ненадолго отвлекся от газеты, демонстрируя протезы вместо пальцев, но, хмыкнув, вернулся обратно к чтению.

– Около десяти эксов, – не отвлекаясь от книги, ответила Атура, на запястье которой сверкал браслет, украшенный рунами языка Фае.

Все же, действительно стоит обзавестись анализатором.

– Хорошо, – кивнул Арди и, достав из кошелька две купюры, положил на стол.

– Нелюдь поганая, ты хоть понимаешь что… – начал было шипеть Уроносов, но его остановил взмах руки Атуры. Как правильно понял Ардан, в отсутствии герцогини, она оставалась за главную.

– Хозяйка предупреждала, что вы сделаете нечто, – она, все так же не отвлекаясь от книги, неопределенно помахала рукой, с зажатой между пальцев сигаретой, – нечто подобное. Если вам так хочется потратить деньги, то вы в своем праве. Но вы гость и…

Ардан, нисколько не заботясь о том, что и где он делает, нарочито шумно, не поднимая ножек стула от пола, отодвинул его от стола, заглушив остаток фразы Атуры протяжным, мерзким скрипом.

Уроносов едва багровыми пятнами не пошел, но на бледном лице Атуры не дрогнуло ни единого мускула.

– А вы действительно похожи, – едва слышным шепотом (но не для слуха матабар) прошептала то ли экономка, то ли служанка, то ли еще кто. – Татьяна!

Словно из ниоткуда, слегка поклонившись сидевшим за столом, возникла утренняя знакомая Ардана и, ловким движением, смахнула в карман передника две купюры, после чего исчезла за все той же дверью.

– За костюмы расплачусь позже, – произнес Арди, приставляя к столу посох и принюхиваясь к каше.

От неё пахло мясом дикой птицы. Спящие Духи… фазан на завтрак…

– Тогда мы запишем на вас счет, господин Эгобар, сто двенадцать эксов за костюм на торжество и еще двадцать шесть за тот, что сейчас на вас.

Арди показалось, что у него сердце совершило пробег по всем участкам тела, решительно настаивая на том, чтобы покинуть столь нерадивого и опрометчивого владельца.

Скасти, сейчас, наверное, в голос бы смеялся над своим учеником и его глупостью, а вот Эргар… Эргар бы похвалил.

Таков путь охотников.

– Я…

– Сколько, господин Старший Магистр, стипендия нынче в Большом?

– Восемь эксов, сорок ксо стандартная, – с самодовольным видом ответил Урносов, – и десять эксов, шестьдесят ксо повышенная.

– Значит, если не учитывать повышенную, то получится что-то около семнадцати месяцев для полного расчета? – все так же, не отводя взгляда от книги, спросила Атура.

Арди же уже посчитал, что получалось чуть быстрее, чем назвала Атура – немногим меньше шестнадцати с половиной, но и это…

– Если смесок сможет выполнить требования для её начисления, – улыбка Урносова, заставив все его пухлое лицо сморщиться переспелым томатом, и вовсе стала напоминать кровожадный оскал.

– Я в последний раз напоминаю тебе, Богдан, – холодным, как сталь, тоном, произнес Дэвенпорт, – чтобы ты воздерживался в этом доме от подобных высказываний.

Маг просверлил военного таким горячим взглядом, что будь он Эан'хане, а не звездным магом, то, наверное, либо проклял, либо прожег насквозь.

– Спасибо, дорогой, – поблагодарила его Атура и перелистнула страницу книги. – Может, господин Эгобар, вы, все же, еще раз подумаете, перед тем, как…

– Я выплачу все до последнего ксо, – перебил Ардан и, не заботясь о том, как выглядит, сметал еду с той скоростью, с которой ковбои ели на коротких привалах и, залпом осушив морс, взял в руки посох и направился прочь из зала.

Перед самым входом до него донесся железный голос Дэвенпорта.

– Нас ждут долгие две недели.

И, наверное, с этим Арди мог в полной мере согласиться.

Закрыв за собой двери, он какое-то время молча стоял в проходе и пытался унять бешено бьющееся сердце. Да, Скасти точно назвал бы такое поведение глупостью, но…

Покачав головой, Ардан направился на поиски библиотеки. Он собирался извлечь максимальную пользу из уплаченного десятка эксов, составлявшие едва ли не весь его бюджет.

Глава 32

Ардан закрыл книгу и, откинувшись на спинку кресла, помассировал глаза. Те слегка устали от света масляной лампы, чадящей на столе, отбрасывая пляшущие тени на крышку, обитую зеленым сукном.

Не без помощи Татьяны он, все же, отыскал путь в библиотеку особняка герцогини.

Та представляла собой настоящий лабиринт знаний, сродни святилищу, где прошлое, настоящее и возможное будущее сливались в гармоничном шелесте книжных страниц. Ее просторы казались Ардану настолько грандиозными, что за последние дни он не раз понимал, что заблудился в чарующих пространствах переложенных на бумагу мыслей.

Бесконечные ряды возвышающихся деревянных книжных полок выстроились в не знающим границ помещении, а их темные полированные поверхности мягко поблескивали в лучах окружающего света. Каждая полка была плотно заставлена томами разного размера, корешки которых отличались разнообразием цветов и текстур, намекая на те огромные миры и истории, что таились в их объятьях.

Между высоченными книжными шкафами кружились колонны с ячейками для свитков, на каждом из которых красовались причудливые ярлыки и отески на стольких языках, что Арди сомневался возможно ли было найти специалистов для перевода хотя бы половины из них.

Свод же библиотеки терялся где-то сверху, среди сумрака и потемневших от времени мозаик, и многие верхние полки словно тянулись к нему, держа свои сокровища в недосягаемости от редких посетителей. Чтобы как-то исправить ситуацию, по всему помещению были расставлены лестницы, оснащенные роликами. Те плавно скользили, позволяя искателям с легкостью подниматься наверх, получая вожделенный доступ к самым стеснительным, спрятавшимся от взоров чужаков, манускриптам и томам.

В воздухе витал пьянящий аромат старой бумаги, кожаных переплетов и слабый намек на полированное дерево. Мягкие шаги по мраморному полу и шелест переворачиваемых страниц создавали нежный фон для этой «пещеры знаний». Несопоставимо большей, чем в доме Атта'нха.

Здесь, в царстве букв, легко потерять счет времени и пространству, чем Ардан и довольствовался уже пятый… хотя, нет, – шестой день к ряду.

Его расписание мало чем отличалось от того, каким оно сформировалось в поезде. Подъем, небольшая зарядка, водные процедуры, завтрак в компании все тех же лиц (Атура читала книги, Дэвенпорт газеты, а Урносов… был Урносовым и это о многом говорило), а затем путешествие до библиотеки.

Признаться, Ардан надеялся отыскать здесь трактаты о Звездной Магии, учитывая ту славу великих Звездных Магов, коей пользовались Анорские, но… Было бы глупо предполагать, что все свои знания эти господа станут хранить именно здесь, куда, насколько понимал Ардан, мог попасть любой гость особняка.

Так что в царстве рукописей он не нашел ничего, что касалось бы Звездной Магии напрямую. Но это не означало, что Арди не мог отыскать для себя чего-то интересного.

С того момента, как Волчица научила его читать, он уже больше не мыслил себя без книг, так что, после стольких лет, был рад оказаться с ними наедине, где их никто не отвлекал и не мешал их длинным разговорам.

За эти шесть дней он успел прочесть собрание сочинений из пяти томов о истории Империи, несколько монографий о политическом устройстве мира, включая куда более широко освещенный ход истории, нежели его показывали в школьных учебниках.

Он изучил несколько дневников известных путешественников из Императорской Географической Гильдии. Просмотрел записи ученого, пытавшегося перевести язык Фае (что сильно позабавило Арди, учитывая насколько сильно ошибался в своих предположениях видный лингвист), после чего с довольно живым интересом проглотил кипу очерков, журналов и даже учебников, освещавших развитие технологий.

Теперь его уже не удивляли ни отопление, ни канализация, ни наличие в особняке лифта, который Ардан хотел бы посетить, но тот находился в вечно запертом западном крыле.

Некоторое время юношу терзало любопытство, что могло находиться за дверьми коридора, ведущего туда, но каждый раз, стоило ему оказаться по близости от прохода, как рядом, напоминая чем-то Цасару, возникал Дэвенпорт.

Так что Арди отмахнулся от этих мыслей, как от не имеющих для него никакого значения.

Ну и, пожалуй, самым приятным приобретением в библиотеке, помимо вороха новых знаний, стала карта Метрополии, которую юноша перечертил в свой блокнот.

В доме, без обсуждения, сформировалось негласное правило. Ардан должен был в обязательном порядке явиться на завтрак (однажды он проверил свою теорию на этот счет и сразу направился в библиотеку, но за ним явился все тот же Дэвенпорт), после чего был предоставлен самому себе.

Обед и ужин ему приносила Татьяна. Обед, обычно, в библиотеку, а ужин на тренировочную площадку – пожалуй, самое полезное для Арди, из того, что находилось в особняке.

Собственно в данный момент, допив кисловатый яблочный сок, Ардан закрыл труд на тему изменения флоры и фауны восточного материка после войны Эктаса и Галеса. Посмотрев на настенные часы, показывающие отметку в пять часов вечера, он поднялся на ноги и направился на выход.

Порой ему, конечно, хотелось прийти на площадку пораньше, но как и в случае с западным крылом, пока стрелка не коснется цифры «5», двери, ведущие в подвал, оставались закрытыми, а Дэвенпорт нес свой угрюмый дозор.

Посуду он оставил на столе.

Раньше порывался отнести на кухню, но из бесед с Татьяной понял, что подобное не очень удобно работникам дома, потому как у них свои, отлаженные процессы. Так что ему пришлось смириться с «дворянской» участью, что шло в разрез с законами охоты, но ведь и Ардан уже давно не живет среди зверей.

Закрыв за собой высокие, украшенные лакированными панелями двери, Арди не смог удержаться от того, чтобы в который раз полюбоваться работой резчика. Стоило створкам захлопнуться, как древесный барельеф мгновенно сложился фигурой раскинувшего крылья двухглавого феникса, смотрящего на запад и на восток, что, если верить учебнику истории, символизировало бескрайние просторы Империи, чьи берега ласкали сразу оба океана.

В когтистых лапах феникс держал скипетр царей прошлого и сферу пламени – новая жизнь Императоров. А на крыльях мифическая птица несла гербы королевств, царств и народов, некогда «вошедших» в состав нового государства.

Этот символ юноша видел и прежде, ведь именно так выглядел герб Империи Новой Монархии. Но еще никогда прежде тот не выглядел в его глазах столь величественным и в чем-то, даже, красивым.

Постояв несколько мгновений, отдавая дань уважения работе мастера, Ардан зашагал по коридору, цокая каблуками по белому мрамору.

Он спустился по лестнице, огороженной кованными перилами с позолоченным бортиком, в подвал, хотя больше этому помещению подходило бы название «подземный этаж».

Лестница заканчивалась просторным коридором, освещенным безжизненным, белым светом Лей-ламп, провода от которых змеились вдоль потолочного плинтуса.

Пройдя вперед, Ардан оказался у массивных, монолитных металлических дверей высотой от пола до потолка и толщиной сантиметра в три. Наверное, такие бы могли выдержать попадание снаряда тяжелой артиллерии, но при этом открывались так же легко, как и самые тривиальные их сородичи.

За ними, тонущий все в том же безжизненном свете, находился просторный зал. Впрочем, в данном случае, слово «просторный» скорее принижало достоинства помещения, нежели описывало его в достаточно мере.

От входа до противоположной стены Арди насчитал что-то около ста двадцати метров, при этом в ширину зал достигал почти сорока.

Кроме проводов Лей-ламп на стенах виднелись и другие. Те спускались до самого пола, соединяясь с невысоким, не больше ладони, бортиком, расположившимся по периметру всего зала.

Сперва Ардан не понимал в чем суть этого устройства, но как только решил призвать Ледяную Стрелу, дабы использовать её в будущем как точку опоры при расчете убойной силы заклинаний Незнакомца, как все стало понятно.

Стоило заклинанию, сформировавшему перед ним ледяной снаряд, отправиться в короткий полет, как бортик запылал белым светом и накрыл все помещение едва различимым мерцанием прозрачного купола. Стрела врезалась в него и даже не то, что заставила вздрогнуть, а попросту растворилась в пелене, став её частью.

Ардан в тот день настолько поразился увиденному, что не сразу осознал и второй удивительный феномен тренировочного зала. Та Лей-энергия, что он использовал для воплощения печати, никуда не исчезла, а зависла в пространстве, причем оказалась настолько концентрированной, что юноше буквально не составило ни малейшего труда забрать её обратно.

В следующий раз, разумеется.

Потому как в первый он прозевал окно возможностей. Потраченная энергия Лей, после того, как барьер поглощал заклинание, сохранялась в пространстве ровно двенадцать секунд. А затем растворялась.

Но даже так – зал, в глазах юноши, являлся самым настоящим сокровищем, поскольку позволял колдовать не заботясь о том, что он останется без лучей в звезде. И, учитывая, что в кошельке у него повесилась муха и звенело немногим больше двух эксов, то недооценить размах приятного сюрприза оказалось попросту невозможно.

Так что, разумеется, уже на второй день Ардан опробовал полный набор боевых печатей, оставленных Незнакомцем. Морозная Тьма, как он и предполагал, создавала статичную, холодную кляксу тьмы, в которой даже его глаза различали лишь общие очертания.

Ледяная Стена призывала в реальность движущуюся стену изо льда, а модификациями печати юноша совершал в ней несложный обмен. Если хочется, чтобы двигалась быстрее, то стена выходила тоньше и ниже, а если нужна массивнее и габаритнее, то скорость перемещения могла снижаться вплоть до сравнимой с улиткой.

Кстати, чтобы пробить Стену в её самом крепком исполнении Ардану потребовалось пять Стрел, что, благодаря несложной арифметике, явно намекало, что самостоятельно он бы сломать её не смог.

Увы, проверить, как с ней справились бы другие маги у юноши возможности не имелось – не Урносову же предлагать, хотя такая мысль разок и пробежала в сознании Арди, но тут же оказалась забракована в виду своей абсолютной идиотии.

Что же касалось Ледяного Залпа, то в первый раз, когда Ардан сформировал печать, то она, как и рассказывал Март, попросту рассыпалась на глазах, хоть с виду не было допущено ни одной ошибки.

Рассыпалась она и на второй, и на третий раз, пока Арди не сообразил, что если все его заклинания, связанные с водой или льдом, получались чуть сильнее, то, значит, в данном случае он добавлял больше Лей-энергии, чем требовалось.

Это сперва навело его на мысль о том, что можно было бы тратить для воплощения заклинания, к примеру, не шесть, а пять лучей, но уже после третьего эксперимента, когда печать не просто рассыпалась, а даже не формировалась, с идеей пришлось распрощаться.

Так что уже четвертый день Ардан, сидя на полу, пытался понять, как ему переформатировать печать таким образом, чтобы она могла впитать тот излишек силы, который он невольно в неё вкладывал. А еще попутно штурмовал разумом загадку на тему, почему подобная проблема возникала только именно с этим заклинанием, а не с любым другим, хотя и те получали больше Лей, чем задумывалось изначально Незнакомцем.

И самое обидное – в учебнике юноша не смог найти ни одной главы, описывающей данную задачу.

Увы, попытка догадаться о значениях всех этих хитроумных сплетениях геометрических форм и рун, не имея крепкой почвы, чтобы оттолкнуться, оказывалась сродни надежде взлететь без крыльев.

Но Арди не был бы собой, если бы спасовал перед головоломкой. Так что теперь его тренировки в зале начинались с того, что он первые полтора часа посвящал черчению новых версий Ледяного Залпа и экспериментам с ним.

В первый раз едва не отморозил себе ногу, когда печать лопнула и взорвалась фонтаном ледяных брызг. Затем, где-то к ближе концу первого десятка попыток, он смог создать некое подобие Ледяной Стрелы, но только с разветвленным наконечником.

Та не обладала какими-либо летными характеристиками, так что незатейливо рухнула на пол. Ардан уже испугался, что испортит покрытие (тоже какое-то странное, не твердое, но и не мягкое, не каменное, но и не деревянное), но мерцающая пелена впитала её так же легко, как и в любом другом случае. Так что купол не только прикрывал стены и потолок, но и пол. И что удивительно – Ардан его совсем не ощущал…

Второй десяток вариаций печатей вообще не сработал, на третьем он добился того, что на мгновение в воздухе появилось две миниатюрных, даже не дротика, а вязальных спицы. Разумеется такие снаряды его собственные пальцы не смогли оцарапать, хоть и подсказали основной принцип действия печати.

Эти спицы, зависшие над плечами Ардана, ощущались им как продолжение собственного тела и он мог управлять ими почти так же, как собственными руками. Стоило отдать мысленный приказ, как спица мгновенно срывалась в полет по траектории, выбранной взглядом (это юноша тоже выяснил на личном опыте, когда отдал приказ при этом разглядывая собственные ноги).

Сегодня он должен был начать четвертый десяток попыток в раскалывании, едва ли не наугад, скорлупы этой строптивой головоломки, но решил ненадолго отложить.

Скасти всегда учил, что если загадка, даже спустя длительное время, не дается, то стоит ненадолго от неё отстать, чтобы дать возможность глубинам разума осмыслить задачку с другой стороны.

– Ну ладно, – произнес Ардан, укладываясь спиной на пол (неожиданно теплый) и прижимая к груди посох.

Обычно в середине занятий, после попыток раскусить Ледяной Залп, Ардан тратил час на то, чтобы довести Ледяную Стрелу до той же скорости применения, что и Щит, вот только все, чего добился – способности воплощать печать из разума, без подглядок в гримуар.

Что до скорости, то в лучшем случае процесс, без помощи гримуара, занимал до пяти секунд, а это попросту несерьезно. Не говоря уже о том, что Ардан никак не мог проверить, сможет ли он использовать Стрелу в момент неожиданности или без предварительной подготовки. Рядом ведь больше не было вампира, бросающегося в него камнями…

И только после практических тренировок с Ледяной Стрелой, Арди переходил к тренировкам искусства Эан'хане. В отличие от занятий со Звездной Магией, здесь не требовались ни расчеты, ни печати, ни бесчисленные попытки довести действия до автоматизма.

Только разум, воля и желание. Соединив их воедино, Говорящему требовалось услышать среди шепотков мира расслышать то, зачем он «приходил».

И, обычно, Ардан заканчивал занятия именно так – лежа на полу, открыв миру свое сознание. Но, несколько дней назад ему показалось, что под конец занятий кто-то или что-то следит за ним.

Скорее всего – магия Урносова, решившего подглядеть за гостем. Так что Арди решил изменить расписание, чтобы не давать Старшему Магистру лишней пищи для размышлений.

И стоило ему открыть волю окружающему миру, как в безмятежной атмосфере тренировочного зала Ардана окутала симфония приглушенных отголосков. Камень под ним, прежде теплый, оказался холодным и неподатливым, но тот обнимал его и поддерживал, пока юноша тянулся сознанием к глубинам своих ощущений. Тусклый свет, прежде неживой, затанцевал, а сами светильники предстали безмолвными часовыми, играя на хитросплетениях выгравированных на стенах узоров.

По мере того как Ардан погружался все глубже и глубже, окружающие звуки комнаты стихали, сменяясь трелью неземных голосов. Те перекликались между собой, легким шелестом ветхих свитков, хранящихся в библиотеке этажом выше, или призрачной мелодией ветра, проносящегося по бесплодным просторам гранитных набережных и зданий из стали и бетона.

Эти голоса сплетали затейливые истории о забытых эпохах и невиданных мирах; о местах, где в воздухе витала магия и где звезды вели длинные разговоры с землей. Они бормотали на древних и загадочных языках, а их отзвуки были столь богаты и запутанны, что проносились мимо него, такие же неуловимые, как и лунные лучи, пробивающиеся сквозь полог хмурой ночи.

Их шепот Ардан тоже слышал.

Те бренчали струнами гитар и звенели под пальцами незримого музыканта, едва касавшегося клавиш призрачного рояля.

Каждый голос представал загадкой, именами и преданиями, с которыми ему еще только предстояло столкнуться. Они были похожи на далекие созвездия, сияющие и манящие, но остающиеся недоступными для его понимания, окутанные пеленой загадочности.

И он бежал мимо них, лишь ненадолго задерживаясь, чтобы полюбоваться призрачной красотой.

Ардан искал другое.

То, одно из немногих имен, что ему прежде уже доводилось слышать.

Там, среди тихого, едва различимого оркестра шепотов возник один-единственный голос – не просто голос, а целая песня. Она звучала чистыми и ясными напевами, подобно звону морозного колокольчика или песне северного сияния. Прозрачные кристаллики танцевали навстречу друг другу, каждый из них острее и ярче предыдущего, храня внутри лабиринта из отсветов память зимней ночи и ласку снежного ветра. Когда Ардан потянулся к ним, ему показалось, что знакомая рука, холодная и в то же время успокаивающая, переплелась с его собственной в попытке затянуть внутрь клубящегося белого шторма.

Звуки, образы, ощущения и все то, чему в человеческом языке не было слов, рисовало в сознании Ардана яркие картины.

С карнизов ветхих домиков, как драгоценные кинжалы, свисали затейливые и изящные сосульки; густые снежные шквалы с безмолвным благоговением обрушивались вниз с горных вершин, укутывая вековые леса в сверкающие белые плащи; замерзшие озера, огромные и безмятежные, бесплотно мерцали в объятиях серебристой луны. Дети играли в снежки и их смех звенел среди мерцающего покрова, укутавшего блеском уставшую землю.

И сама земля.

Изнывавшая от жары, утомленная рождением новых всходов, спряталась в неге холодного сна, внутри которого она могла отдохнуть и набрать сил перед началом нового цикла.

Это имя для Ардана не было просто словом или образом, а скорее отзвуком из глубины души, заветным воспоминанием, которое жило с ним на протяжении прожитых зим и звало его домой сквозь время.

Он чувствовал непреодолимую тягу, желание слиться с этим голосом, стать единым целым с морозными объятиями столь знакомых образов. Но как только Ардан приблизился к источнику, как только он почти почувствовал, что ледяные нити обвивают его сознание, Имя ускользнуло.

Его форма неустанно изменялась, напоминая то переменчивость снежной бури, то мимолетное мерцание инея под первыми лучами рассвета, то хруст замершего воздуха посреди острых, каменных пиков.

И с каждым мгновением, проведенным Арданом в этой несмолкающей круговерти, он постепенно терял самого себя. Свои мысли, свою память, даже собственное имя – все это растворялось, становясь, постепенно, частью той песни и танца, которыми манило его Имя Льда.

Зная, что может потерять себя, Ардан «схватил» одну из снежинок с далеких горных вершин, а может и льдинку с поверхности спящей реки, или поймал снежок, пущенный в него смеющемся ребенком или же пленил отзвук хрустящего снега, проминающегося под шагами охотников и добычи.

Когда же он открыл глаза, то прошептал услышанные им слова и на его руке появилась маленькая, не больше спичечного коробка, льдинка.

Мгновение и вот она раскинула широкие крылья и к потолку зала взмыл миниатюрный, ледяной орел. Его прозрачное, гладкое тельце ловило лучи света, искажая и преломляя их, а снежные перья роняли вниз мерцающий дождь из мельчайших снежинок.

Ардан произнес слова, не губами и языком, а волей, сердцем и разумом и ледяной орел, рухнул вниз в крутом пике. Ардан произнес другие слова и тот снова взмыл вверх, раскинув свои маленькие, но такие крепкие крылья.

Ардан протянул ладонь, прошептав новые слова и орел, вернувшись обратно, предстал в образе могучего мустанга прерий. Отбивая копытом снежные искры, он понесся по невидимым глазу воздушным тропам.

А затем все прекратилось.

Мустанг исчез, упав на пол льдинкой, мгновенно растворившейся в прозрачной, белесой дымке.

Арди, со вздохом, посмотрел на указательный палец левой руки, на подушечке которого уже затягивалась едва заметная алая точка, оставленная иголкой.

Мало того, что он не мог взять с собой больше, чем самый маленький осколок Имени Льда, так еще и не был способен удержать концентрацию и волю даже, когда его отвлекала такая мелочь, как уколотый палец.

– Тоже мне, Говорящий, – прошептал юноша и тут же дернулся в сторону дверей.

Может это из-за того, что он уже не в первый раз ощущал, как за ним наблюдают, а может потому, что совсем недавно бродил сознанием по изнанке окружающего мира.

Так или иначе – в этот раз он почувствовал не только чужой взгляд, но и присутствие.

– Кто здесь?! – выкрикнул юноша, машинально хватаясь за рукоять отцовского ножа, покоившегося в ножнах у него на пояснице.

В ответ лишь тишина и пропавшее ощущение, что кто-либо за ним подглядывает.

Нахмурившись, Арди посмотрел на висевшие над входом часы. Стрелки показывали почти полвосьмого, что заставило юношу едва ли не выругаться от досады.

Именно поэтому он предпочитал заканчивать занятия искусством Эан'хане, потому как из-за него не просто – можно было потерять счет часам и минутам, а потому, что разум оказывался неспособен одновременно отдавать себе отчет во времени и еще и прислушиваться к Именам.

Поднявшись на ноги, Ардан прошел по залу и, аккуратно перешагнув через бортик, вышел за дверь.

Около порога, как и всегда, лежало блестящее серебренным покрытием блюдо, настолько отполированное, что его смело можно было использовать вместо зеркала. На нем примостились две накрытых тарелки с гарниром и мясом и бокал с морсом. Только в этот раз бокал не стоял на ножке, сверкая хрустальной чашей, а лежал на боку, а из него все еще потихоньку выливалось содержимое.

Арди опустился на корточки и присмотрелся в размазанные отпечатки следов на полу, рваной вереницей уходящих в сторону лестницы.

Он прочел их едва ли не проще, чем в лесу. Там ведь в дело вмешивался вспучившийся мох, ветер, принесший веточки и листочки или высокая трава.

Здесь же…

Юноша провел пальцами по холодной влаге.

Кто-то стоял у двери. Причем не со стороны коридора, а изнутри, а затем поспешно выскользнул за дверь, но не заметил блюдо и зацепил морс. Потоптался немного, после чего помчался на лестницу.

– Не Уроносов, – прошептал Ардан.

То, как сильно размазались отпечатки, ясно говорило о том, что подглядывавший все это время за Арди не просто уходил, а убегал. Вот только расстояние между следами были слишком маленьким даже для Урносова. Да и вряд ли пятизвездный маг стал бы убегать.

Для Татьяны или Атуры след слишком легкий, а для Дэвенпорта, опять же, слишком маленькие расстояния. Да и он тоже не убегал бы.

Из тех, с кем в доме пересекался Ардан, оставался лишь мальчик, отдаленно напоминавший Татьяну, либо…

– Либо другой работник, большинство из которых я даже не видел, – вынес вердикт Ардан и тут же хлопнул себя по лбу.

Чтобы он не смог заметить подсматривающего, тот должен был уметь пользоваться Звездной Магией, либо владеть каким-нибудь своеобразным артефактом.

Оба варианта к слугам вряд ли были применимы.

– И кто же ты, странный незнакомец? – прошептал себе под нос Арди.

– Господин Эгобар? – раздался голос около лестницы.

Юноша поднялся на ноги вместе с подносом и встретился взглядом с Татьяной.

Служанка красноречиво провела взглядом по испачканному полу, а затем обратно на Арди.

– Несчастный случай, – только и ответил он.

– Понятно, – прогудела она, хоть по ней и было видно, что в услышанное она совсем не верила. – К вам гости.

Уже второй раз за вечер Ардан оказался удивлен до глубины души.

– Ко мне? – переспросил он, подумав, что не так понял. – Но у меня в Метрополии нет знакомых.

Он еще собирался добавить, что у него, в целом, на всем свете, было не так уж много тех, кто знал бы его достаточно хорошо, чтобы пересечься в Метрополии. Не говоря уже о том, чтобы попасть в особняк жены наследника престола.

– П-п-поторопитесь, – с заиканием попросила Татьяна и отправилась наверх по лестнице.

В её тоне явно звучала тревога, но направленная не на Арди, а на что-то или кого-то другого.

– Вот и поужинал, – выдохнул Ардан и отправился следом.

Он оставил блюдо на столике около лестницы первого этажа, где его уже встречал Дэвенпорт. Все такой же холодный и неприступный, как скала в темную зимнюю ночь, чеканя шаг он отвел его по коридорам в одну из многочисленных комнат.

Распахнув дверь перед юношей, сам бывший военный остался стоять снаружи.

Внутри же обнаружились многочисленные книжные шкафы, заполненные не только рукописями, но и всевозможными статуэтками и, с виду, безделушками. Единственное окно, в относительно небольшом для этого особняка помещении, было закрыто плотными шторами и источником света служила лампа-лей, стоявшая на краю широкого стола, хранящего на себе стопки бумаг.

Кабель от неё вился вдоль ножки и, змеясь вдоль основания стола, исчезал под плинтусом.

Собственно, за столом, утопая в кожаном кресле с высоченной спинкой, находилась вовсе не герцогиня Анорская и не принц Павел, чьи фотографии то и дело мелькали в газетах.

Это был сухой, поджарый мужчина с проседью в черных, смоляных волосах. С орлиным носом, цепким взглядом, небольшой залысиной, которую успешно скрывала фетровая шляпа, в данный момент покоившаяся на столе.

Его верхнюю губу пересекал шрам, а правая рука слегка дрожала, невольно, насколько хватало знаний Арди, выдавая старую травму плеча, оставившую в наследство серьезные последствия.

Но в то же время взгляд голубых глаз, направленных на него, не был похож на тот, что у Дэвенпорта. В них не обнаруживалось какой-то детали, мелкой и неуловимой, но достаточной, чтобы отнести к военным.

А если не военный, то…

– Вторая канцелярия, – догадался Ардан.

– Лейтенант Корносский передавал в донесении, что вы наблюдательны, господин Эгобар, – голос у незнакомца оказался под стать внешности. Такой же острый и опасный. – Присаживайтесь. Нас с вами ждет небольшой разговор.

Отставив посох в сторону, Ардан аккуратно опустился на гостевой стул так, чтобы…

– Не успеете.

– Простите… что?

– Достать ваш нож из-за голенища сапога, – пояснил незнакомец, не сводя пронзающего взгляда с Арди, – не успеете достать его.

И с этими словами он приподнял шляпу, продемонстрировав то, что лежало под ней. О таком Ардан только слышал. Маршалы и Плащи травили байки у костра, мол в столице сейчас работают над созданием самозарядного пистолета.

Не револьвера, а такого, чтобы патрон сам попадал в ствол и выплевывал гильзу. И то, что лежало перед незнакомцем, выглядело как нечто похожее.

С виду револьвер, но без барабана, с коротким стволом, спрятанным в железную скобу и с длинной, прямоугольной рукоятью.

– Опытный образец, – без тени иронии произнес незнакомец, – признаться, мне бы не хотелось проводить с ним опыты на вас, юноша, так что не давайте мне повода.

Кивнув, Ардан выпрямился и убрал руку от ноги. Эргар хорошо научил его понимать, когда стоило затаиться и не показывать вида.

– Итак, – незнакомец положил шляпу на место и сомкнул пальцы домиком, – господин Эгобар, сын Гектора Эгобара, последнего Матабар, зарегистрированного в реестре первородных и швеи Шайи Тааковой, Галесских кровей, дочери переселенцев с восточного побережья. Семнадцать с половиной лет отроду. Два метра, один сантиметр ростом. Сто три килограмма весом. Размер ноги сорок девятый. Цвет глаз янтарный, волосы черные, кожа загорелая, владеет Звездной Магией на уровне красной звезды семи лучей, где-то и у кого-то обучался искусству Эан'хане. Один из лучших учеников школы города Эвергейла, Предгорной губернии. Вел общение с Анной Полских, Невием и Кевином Фостер, а так же Фарухом Амани. Перед тем, как оказаться в нашем ведении, был замечен в тесной связи с выше указанной Полских, дочерью крупного фермера. И… что еще. Ах да. Обладает живым умом, внимателен, но немного трусоват и неловок в обращении со столовыми приборами. Видимо именно из-за этого в вашем аттестате всего один предмет не удостоился высшего бала. Проблема с мелкой моторикой. Отсюда проблемы со стрельбой. Чуть было не лишили жизни одного из лучших стрелков второй канцелярии – Катерину Таврову. И, мне кажется, я что-то упускаю…

Ардан хранил молчание.

– Правильно, – похвалил его незнакомец, – не забывайте и дальше придерживаться этой стратегии. Язык, спрятанный, за зубами сейчас ваш самый верный друг.

Ардан снова промолчал.

– И действительно – не глупый, – хмыкнул собеседник. – А, вот о чем я забыл! Вы участвовали в магической дуэли с Глебом Давосом. Естественно вы проиграли. Без единого шанса на победу. Увы, господин Давос решил после этого немного погулять по вашему родному краю и затерялся. Лейтенант Корносский отправил поисковую группу. Искали, как и положено, три дня. Не нашли ничего, кроме окровавленной одежды и личных вещей. Скорее всего погиб, сорвавшись с обрыва, а тело звери растащили. Вещи же Глеба, да примут его Ангелы, были похищены в момент нападения банды Шанти'Ра и нынешнее их местоположение неизвестно. Я нигде не ошибся?

Последнюю фразу незнакомец произнес с явным нажимом и Арди, все так же молча, отрицательно покачал головой.

– Ну и замечательно, – улыбнулся Плащ, демонстрируя несколько искусственных, золотых зубов. – Надеюсь, что его вещи, каким-нибудь чудесным образом нигде не всплывут, а то род Давосов сильно расстроится, если догадается, что известная им история, которую я вам сейчас рассказал, несколько расходится с истиной.

Живя в горах и лесных разливах Алькады, Арди в первые же месяцы научился определять, когда перед ним хитрый, опасный и свирепый хищник. Без этого умения, даже под присмотром Эргара, он не смог бы выжить.

И сейчас его инстинкты буквально кричали, что перед ним, пожалуй, самый опасный из людей, которых он когда-либо встречал.

С этим незнакомцем не шли ни в какое сравнение ни Цасара, ни Йонатан. Разве что глава банды Шанти'Ра вызывал такое же ощущение, но тот не являлся человеком.

Но та сила, которую излучал Плащ, не принадлежала физическому плану. Она не была заключена в его мускулах (которых и не найдешь) или в магии, коей тот не обладал, а во взгляде.

Во взгляде острых, пронзительных голубых глаз. И того ума, что в них сиял. Ума не бытового, а совсем иного толка. Такого, что Ардан никогда бы не захотел видеть этого человека в списке своих недоброжелателей.

Но виду старался не подавать. Или, хотя бы, надеялся, что не подавал. Сидел молча, с прямой спиной, и пытался не отвести взгляд в сторону в их небольшой игре в гляделки.

– Как вам Метрополия? – спросил, неожиданно, Плащ.

Ардан не изменял себе и молчал.

– Юноша, – улыбка незнакомца стала шире, – знаете в чем разница между стратегией и тактикой? В стратегии держать рот закрытым вам иногда стоит принимать тактическое решение его открывать.

– Впечатляюще, – чуть хриплым голосом ответил Ардан.

– Впечатляюще, – с легким смешком повторил незнакомец. – Ну, посмотрим, что вы скажете через пару месяцев жизни здесь.

Плащ достал из внутреннего кармана своего длинного, черного, кожаного плаща широкий конверт. В таких, обычно, доставляли газеты в отдаленные губернии.

Он сорвал с него печать с гербом Империи и выложил на стол содержимое. Собственно, много чего внутри не обнаружилось.

Небольшая, тонкая книжица, напоминающая блокнот, с тиснением по краям и легко узнаваемым изображением на обложке. Две розы, обвивающие молодую березу.

Герб крупнейшего банка Империи, и так уж вышло, что принадлежащего короне.

Так и назывался.

Императорский Банк.

– Это ваш счет, – незнакомец передвинул «книжечку» по столу в сторону Арди, – на него вам будет приходить стипендия и, если решите устроится на работу, то и зарплата тоже.

Ардан удивился. В Эвергейле с этим все было куда проще – деньги получали на руки, а никак не на банковские счета, которых у абсолютного большинства жителей даже и не имелось.

Разве что у владельцев ферм и крупных заведений, но тем требовались кредиты от этих самых банков, что уже совсем другая история.

– А это ваша страховка, – Плащ протянул небольшой, плотный лист с явно печатными шрифтами, каким-то подписями, изображениями гербов и прочей атрибутикой официального документа. – Клиника небольшая, но надежная. Расположена в районе Тендари, на пересечении улицы Шахтеров и седьмого проспекта.

Благодаря журналам в библиотеке Анорских, Ардан знал, что район Тендари считался одним из беднейших в городе. Находился на юго-востоке города, по соседству с промышленной зоной и, собственно, служил местом, где, в основном, жили рабочие.

– Документ о зачислении в Императорский Магический Университет, – продолжил Плащ.

– Но ведь еще не было ни церемонии открытия, ни экзаменов! – не сдержался Ардан.

В ответ незнакомец посмотрел на него так, как порой смотрела Атта'нха, когда её ученик говорил какую-то совсем уж невероятную глупость.

– Забирайте, – только и сказал Плащ.

Арди взял со стола очередной документ на плотной бумаге. После всего официоза, в самом низу, за несколькими подписями, значилось:

«Этим приказом утверждается зачисление Ард Эгобара на первый курс Общего факультета Императорского Магического Университета. 24-ое число месяца Святых, год 517 от п. Э.»

И ниже герб – открытая книга, служившая своеобразным входом в высокую башню.

Общий факультет… ну разумеется. Глупо было предполагать, что корона даст ему самому выбирать, на каком направлении учиться…

Кстати, сегодня на календаре значилось лишь тринадцатое число, а приказ датирован аж двадцать третьим, когда и должен был состояться день оглашения результатов вступительных испытаний.

Вообще, обычно, экзамены проходили не в девятом месяце в году, коим являлся месяц Святых, а начинались аж в начале седьмого. И шли четыре недели. После чего, в начале восьмого месяца оглашались результаты, а первого числа Святых университет устраивал праздник и церемонию приема будущих магов.

Но в этом году расписание пришлось изменить из-за того, что двадцать первого числа должна была состояться коронация принца Павла.

– Надеюсь свой паспорт и школьный аттестат вы не потеряли.

Ардан покачал головой. Документы лежали в комнате в походном мешке.

– Отлично, тогда с бюрократией мы закончили, – Плащ закрыл конверт и оставил тот лежать на столе. – А теперь несколько слов. Не стану напоминать вам, господин Эгобар, что ваша семья в данный момент находится в Дельпасе под нашим присмотром и обеспечением короны. Думаю вы это и без меня прекрасно помните.

Ардан надеялся, что внешне никак не отреагировал на сказанное.

– Обсудим лучше с вами вот что, – продолжил собеседник. – Лейтенант написал в отчете, что имел с вами один тонкий разговор, в ходе которого вы дали ясно понять, что в вашей светлой голове поселилось несколько мыслей. Так вот – оставьте их. Забудьте. Выкиньте. И даже не вспоминайте о них. Вам надо знать лишь следующее – в данный момент и, я это особенно подчеркиваю, в данный момент вы наш гость. Да, обстоятельства встречи вашей семьи и государственного аппарата сложились несколько… острыми, но… Конечно, я пойму, если вы вдруг решите отомстить за прадедушку. Но, в таком случае, – Плащ похлопал по шляпе, – не обессудьте. Пристрелим. Закопаем. И забудем. А вашей семье сообщим, что вас настиг несчастный случай. Сорвались, скажем, с обрыва, а тело растащили звери.

Ардан понимал намеки. Тем более, когда их и не скрывали.

– Вижу, вы придерживаетесь вашей стратегии, – подмигнул, со все той же, лисьей усмешкой, Плащ. – Это похвально… Но вернемся к делам. Через восемь дней состоится коронация. Праздник, гуляния и все такое прочее. Во дворце Царей Прошлого, где и будет происходить основное торжество, вечером прогремит торжественный бал. Собственно, на нем Император и представит вас, а так же амнистию вашей семьи.

Ардан едва сдержался, чтобы не сказать, что амнистировать семью было не за что, поскольку дедушка и отец теперь под присмотром Спящих Духов.

– Вы будете стоять рядом с Императором и, надеюсь, вы понимаете, что в случае, если вы просто соберетесь, вдруг, устроить какие-то беспорядки в городе, то со скалы сорветесь лишь вы. А вот если во время бала что-то пойдет не так, то, уж простите, несчастный случай постигнет всю вашу семью, включая маленькую Кену, да простят меня Ангелы.

И это не прозвучало угрозой, а простой констатацией факта. И этот нюанс пугал куда сильнее любых угроз.

– После бала в течении трех дней вы будете гостем дворца, но, лично от себя, не советовал бы вам покидать своих покоев, но это так – к слову. Голова у вас светлая, может прислушаетесь… – Плащ прокашлялся и продолжил. – Двадцать четвертого числа вас привезут на церемонию открытия и зачисления в Большой, после чего наши с вами дороги разойдутся. Мы не собираемся держать вас на коротком поводке или, как вам кажется, в плену. Корона внесла за вас оплату первого семестра, так что его отходить вы обязаны, а затем, если не сможете сдать экзамены для получения стипендии и одобрения субсидирования дальнейшего обучения, да и если просто захотите уехать – мы будем, если честно, только рады. Чем дальше потомок Арора Эгобара от столицы, тем спокойнее для всех, что бы там будущий Император не мнил себе о единении народов на нашей, теперь, общей земле. Наивный человек на престоле, что может быть хуж…

Плащ осекся.

– Взгляд Ведьмы, да? – произнес он, на миг убирая ладонь под шляпу, а затем, немного подумав, доставая обратно. – У меня два амулета против него, а я даже не почувствовал, как вы лезете в мой разум.

Ардан отвел взгляд в сторону.

Он и не лез.

Но, видимо, это было как и с Дэвенпортом – тот по какой-то неясной причине решил взять и рассказать Арди про отопление и насосы, хотя сам юноша нарочно информацию не вытягивал, лишь задумался о ней.

Такое впечатление, что чем больше Ардан занимался Звездной Магией, тем крепче становилось его искусство Эан'хане.

– А, значит не специально, – словно мысли его прочитал Плащ. – Тогда постарайтесь лучше контролировать эту вашу особенность, чтобы, как я уже сказал ранее, не потеряться где-нибудь на скалах…

Они замолчали на несколько секунд. Самых, пожалуй, длинных секунд в жизни Арди.

– Так что, если подытожить нашу с вами встречу, то после двадцать четвертого числа вы учитесь семестр в университете, живете в общежитии, ходите на лекции, едите, спите и стараетесь сделать так, чтобы мы с вами больше не встретились, – глаза Плаща сверкнули так, что едва было не порезали лицо Арди. – Потому что, юноша, если мы с вами, все же, встретимся, то, значит, для этого произошла настолько веская причина, что вашей семье, увы, придется хоронить вас в пустом гробу.

Закончив, Плащ поднялся с места и, одним единым движением, правой рукой надел шляпу, а левой убрал пистолет в подвесную кобуру под плащом. Ростом он оказался едва ли выше ста семидесяти сантиметров, но при этом показался Арди чуть ли не громаднее горного тролля.

– Я бы сказал до новых встреч, – произнес он у самых дверей. – Но, поверьте, Ардан, вы этого не хотите.

И он ушел, оставив юношу в одиночестве. Белым светом горела лампа-лей, а Арди вспоминал слова Йонатана. Как там говорил Корносский?

«Вампиры и их проклятый слух»?

Ардан бы еще добавил – «Орки, и их проклятый длинный язык».

Глава 33

Арди лежал на полу и смотрел под потолок, где парила маленькая ледяная копия Кайшаса. Она выписывала пируэты вокруг изменчивых кучевых облаков, порой превращавшихся в такие родные и знакомые пики Алькады.

Их суровый, в чем-то даже грозный вид неприступных скал, нависших над пропастями, устланными верхушками елей и сосен, теперь казался таким вожделенным. Местом, где все было понятно и знакомо.

Дом…

Четырехкрылый орел парил среди них, порой падая в сторону зеркальных гладей широких озер, таких чистых, что даже в самых глубоких местах можно было наблюдать за тем, как суетились рыбки у песчаного дна.

Прошло уже три дня с тех пор, как Ардан общался с Плащом. И все эти три дня он никак не мог выкинуть из головы навязчивый вопрос. Назойливым комаром в ненастное утро тот жужжал в его сознании не давая покоя.

А зачем?

Такой вот вопрос.

А зачем все это? Ради чего? Что вообще Арди хотел от своей жизни? Там, на горных пиках, все было так просто… охота, игры, друзья, а здесь…

Нет, он, разумеется, сотрудничеством с короной обеспечивал жизнь своей семье, но не стоит так уж сильно обманываться подобными мыслями.

Корона обустроила жизнь Шайи, Эрти, Кены и Келли вовсе не потому, что хотела умаслить, пусть и правнука Арора Эгобара и сына Гека Абара (Гектора Эгобара). Нет. Вовсе не поэтому.

Если Император действительно хотел показать первородным расам, что с его правлением начнется новая глава, то тому требовался яркий пример.

Что-то подсказывало Ардану, что в следующем после коронации газетном выпуске он увидит не только свою физиономию рядом с будущим Императором Павлом IV, но и фотографию некоего дома в Дельпасе и его счастливых жителей. И это как нельзя лучше продемонстрирует новые возможности для таких, как семья Эгобаров.

А что дальше…

Когда Арди был маленький, ему нравилось изучать свитки Атта'нха и искусство Эан'хане, потому что оно напоминало о дедушкиных рассказах и сказках, с детства занимавших мысли ребенка словами «магия» и «волшебство».

Теперь же…

Ардан поднял руку и ледяная копия Кайшаса, сложив крылья, опустилась ему на ладонь.

Теперь он проводит часы в тренировочном зале на другом конце материка, пытаясь отточить заклинания, у которых лишь одна цель – сражение.

Что в этом красивого, что в этом сказочного, да и… зачем и с кем ему сражаться?

Так что он каждый раз возвращался к прежнему вопросу.

А зачем?

И не находил ответа. И если Арди раньше не понимал кто он такой – охотник матабар или, теперь уже, начинающий маг людей, то сейчас добавился еще один вопрос – а куда он идет. И с какой целью.

С какой целью дедушка, которого он считал добрым и смешным, оказался прадедушкой, пролившим реки крови не только солдат Империи, но и ни в чем неповинных гражданских.

С какой целью его отец, некогда простой егерь, вдруг оказался сперва бандитом Шанти'Ра, кровожадным и жестоким, а затем героем не стихающего конфликта Фатийской границы, сражавшимся за тех, кого прежде ненавидел, а затем еще и полюбившим человеческую женщину.

Какие цели они преследовали? Какой путь для себя выбрали и ради чего отдали жизни? А самое главное – почему не поделились своими мыслями с Арданом.

Все, что оставил ему в наследство отец – наставление стать сильным ради семьи и самого себя. Но почему-то так и не объяснил куда и как применять эту силу… которой, пока, и не было даже.

Арди вздохнул и разорвал связь с осколком имени льда. В то же мгновение копия Кайшаса испарилась.

Она истаяла облаком пара и юноша, выхватив из рукава рубашки серебренную ложку, метнул снаряд в сторону дверного проема.

– Ай! – раздался вскрик, когда столовый прибор настиг свою цель и врезался, кажется, в район лба, хотя Арди метил в условное солнечное сплетение.

Как он и предполагал, из-за того, что незнакомец стоял слишком близко к барьеру, поглощавшему магию, то и Щит, которым тот собирался отбить своеобразный снаряд, так же оказался поглощен.

А вместе с ним и то хитрое заклинание, коим прежде незваный визитер скрывал себя от взгляда и чувств Ардана.

Приподнявшись на локте, юноша посмотрел в сторону входной двери. Он ожидал увидеть кого угодно – начиная Урносовым и заканчивая младшим братом (он, все же, выяснил, кем являлся тот мальчишка) Татьяны, но никак не тем, кто сейчас стоял перед ним потирая ушибленный лоб.

Держа белыми, тонкими пальцами изящный, тоже белый и тоже тонкий, посох, она недовольно смотрела перед собой. Взгляд её ярких, синих глаз, напоминал юноше последние льдинки ранней весны. Не такие холодные, но чистые и яркие, выглядящие застывшими каплями веселого ручья, проснувшегося от зимней неги.

Её детские, пухлые щеки, укрылись естественным румянцем, а длинные ресницы хлопали крыльями встревоженной бабочки. Она носила черное платье в пол и корсет, который уже сейчас подчеркивал формирующиеся изгибы женского, но все еще детского тела.

Невысокий лоб, овальное лицо и пока еще не показавшиеся скулы.

Она была красива.

Настолько, что это было видно даже с учетом, что девочке, наверное, лишь недавно исполнилось лет тринадцать. Не больше.

А еще у неё оказались странные волосы. Она носила их распущенными, не завязывая лентой и не закалывая шпильками. Прямые, чуть ли не до пояса, черного цвета – темнее вороньего крыла, но по центру красовался рыжий отпечаток. Почти родимое пятно, если оно, конечно, могло появиться на волосах.

В форме цветка.

Его Ардан увидел, когда девочка развернулась на каблуках и уже собиралась выйти за дверь.

– Постой! – выкрикнул он.

Она, едва коснувшись ручки, замерла.

– Прости, – искренне извинился Ардан, – я не думал, что за мной подсматривает ребенок.

– Я не ребенок! – едва ли не прорычала она, что, почему-то, вызывало у Ардана легкую улыбку. – И я за тобой не подсматривала!

– Да, а что тогда…

– Я изучала! – перебила девочка. – Я никогда прежде не видела искусство Эан'хане и мне было любопытно, так что я…

– Подсматривала, – вынес вердикт Ардан.

Девочка фыркнула и распахнула дверь настежь, а сам Арди, пожав плечами, улегся обратно на пол. У него не было ни времени, ни желания, ни необходимости выяснять, кем именно являлась эта девица.

Главное, что не Урносов.

Несколько секунд Арди лежал с закрытыми глазами, а когда открыл, то увидел, как над ним склонилось круглое личико. Так близко, что они едва носами не касались.

– А что ты делаешь теперь? – спросил он.

– Изучаю, – ответила она.

И действительно – в её взгляде сквозили живое любопытство и интерес. Такие чистые и простые, что на какое-то время Арди ощутил себя сродни пойманному зверьку, которого дергали из стороны в сторону, пытаясь понять, кого именно поймали.

– Ты выглядишь как человек, – через несколько секунд произнесла она. – Только глаза и клыки не человеческие. А еще рост. Мне кажется, такого роста я видела только, наверное, генерал-губернатора Шамтура, но он, пожалуй, все же, ниже.

– Намного?

Девочка задумалась, а затем протянула указательный и большой пальцы, оставив между ними пару сантиметров пространства.

– Понятно, – произнес Арди и снова закрыл глаза.

На пару секунд он вернулся к тишине и своим размышлениям.

– А почему ты лежишь на полу? – вдруг спросила она.

Ардан нехотя открыл глаза. Девочка все так же, сидя на корточках и положив рядом посох, нависала над ним.

– Мне так лучше думается, – честно ответил Ардан. – Привычка с детства. Учитель всегда говорил, что если лечь на камни и посмотреть на звезды, то мыслям будет просторнее гулять в голове.

– И кто был твой учитель?

– Старый снежный барс.

Она засмеялась.

– Но снежные барсы не могут учить людей! – сказала она и тут же прикрыла рот ладошкой. – Ой… ты же не человек.

Арди улыбнулся.

Она была странной. И странно пахла. Тем же цветочным ароматом, что и он сам, что ясно говорило о том, что мылись они одинаковым мылом. Но при этом к её волосам примешивался тонких запах тлеющих углей и речных камней.

А еще она чем-то напоминала любопытного, молодого олененка, боящегося строгих родителей, не разрешавших покидать тому родную рощу. Но когда никто не видел – олененок ускользал из-под присмотра и отправлялся в тайные приключения.

Кажется, Арди и сам так в детстве поступал.

Девочка посмотрела на потолок.

– Но тут нет звезд, – резонно заметила она.

– Как и во всей Метрополии, – согласился Ардан.

Он действительно за прошедшие дни, смотря вечерами за окно, не видел на небе звезд.

– Это из-за светового загрязнения и низкой облачности, – тут же, как на экзамене, доложила девочка. – Слишком много света излучает сам город.

– Понятно, – закивал Арди. – Спасибо. Буду знать.

Она склонила на голову и всмотрелась ему в лицо.

– Ты не смеешься надо мной, – она даже не спрашивала, а утверждала.

Ардан действительно поблагодарил абсолютно искренне и серьезно. Он некоторое время искал в библиотеке информацию на тему касательно беззвездного неба Метрополии, но, увы, среди изобилия книг и секций, не зная нужной смежной темы, не так уж и просто отыскать ответ на узкий вопрос.

Девочка, внезапно, улеглась рядом с ним. Валетом. Головой к голове. И, вновь, так близко, что их уши почти соприкасались.

– А я никогда не видела звезд, – вдруг произнесла она. – Хотя нет. Вру. Пару лет назад отец возил меня в имение в Царском Лесу и там их было видно, но я почти сразу уснула и мало что запомнила.

И почему-то её голос звучал так грустно и надрывисто, словно безутешно плачущая скрипка. Вот только девочка явно грустила вовсе не из-за звезд…

– Хочешь посмотреть.

– На что? – удивилась она.

Ардан улыбнулся.

– На звезды.

Девочка нахмурилась.

– Мне нельзя даже из комнаты выходить без разрешения, а ты про звезды. Где я их…

Арди провел булавкой, которой так и не проткнул палец, по камням пола и высек на них искры. Он поймал их ладонью, чувствуя, как те обжигают кожу, а затем поднес ко рту и подул, направляя вверх.

Одновременно с этим он прислушался к тому, как те весело смеялись и не смолкая болтали, словно веселые девицы перед свиданьем. Он почувствовал их жар, такой дикий, что на его фоне самый резвый мустанг выглядел смиренным жеребенком. А еще ощутил, сколь краток был срок их жизни. Мгновением они родились и, в том же мгновении, им было суждено исчезнуть.

Но Ардан не позволил.

Он ухватился за эхо того, что даже не являлось осколками их имени, пропитался их звуком, стал частью их шепота и произнес слова, как всегда не языком и губами, а душой и разумом.

Эти слова поднимали искры все выше и выше, пока те не оказались почти у самого потолка. А затем огоньки вспыхнули и начали множиться, пока не укрыли весь потолок бесчисленным множеством своих сестер близняшек. Они сияли и искрили, складываясь в созвездия столь знакомые и родные для Ардана.

Именно так, на его памяти, выглядело Алькадское небо.

– Красиво, – заворожено прошептала девочка, невольно тянущаяся к потолку рукой. – Ой, смотри! Там будто силуэт какой-то.

– Созвездие Парящего Феникса, – объяснил Ардан. – Его клюв всегда указывает на срединный пик Алькадских гор, а крылья на север и на юг.

– А это что? – она передвинула руку чуть ниже.

– Созвездие Конницы, – ответил Арди, – они скачут через Ласточкин Океан и головы коней повернуты к островам.

– А это?

Так они и лежали, наверное, почти час. Девочка спрашивала его про созвездия, а он рассказывал все, что помнил из свитков Атта'нха и, отчего-то, на душе становилось спокойнее.

– Удивительно, – в какой-то момент прошептала девочка. – Такая красивая магия.

– Магия? – удивился Ардан. – Это не магия.

– А что тогда?

Арди посмотрел на звездное небо и, отпустив искры на волю, пожал плечами. Он не знал, как объяснить девочке искусство Эан'хане. Это все равно, что пытаться рассказать, как ты не забываешь дышать или думать или…

Это просто часть его самого. Как рука или нога.

– Тебя ведь зовут Ард, да? – спустя несколько минут тишины спросила девочка.

– Да, – не стал увиливать юноша.

– А что значит это имя на твоем языке?

Ардан достал шнурок, на котором висел подаренный ему талисман в виде дуба.

– Крепкие корни, – не без кома в горле ответил он.

– Красиво, – слегка мечтательным тоном протянула она.

– А вас как зовут, маленькая госпожа?

– Вообще-то я не маленькая! – тут же вспенилась девчонка и, вскочив на ноги с резвостью и грацией кошки, направилась к выходу.

Арди повернулся к ней и понял, что его так смутило в первые секунды встречи. Её волосы, столь гладкие, что не представлялось таким уж невероятным ненароком спутать их с шелком, местами стыдливо скрывали следы излома и краски. Особенно в том месте, где пылало рыжее «родимое пятно» в форме цветка.

Его явно прятали. И закрашивали.

Ардан снова улегся на пол и посмотрел на потолок. Он знал, что это за цветок. Знал и запах.

– Знаете, маленькая госпожа, у народа моего отца есть легенда. Её мне в детстве рассказывал дедушка. Она о мастере, который жил на горе, – юноша услышал, как уже было открывшаяся дверь застыла. – Когда тот был уже седым, то его похитили Фае, чтобы сделать своим слугой – настолько им нравилось, как мастер обращался с камнем.

– К чему это?

– К тому, что Фае, чтобы мастер не тосковал по дому, решили провести его. Не обмануть, а обхитрить, потому как Фае не могут лгать, но даже так – они лучшие во лжи. И вот мастер вернулся домой, но никому он не был люб. Старенькие родители не узнали его, жена оказалась в объятьях другого, а собственные дети испугались его. И тогда мастер подумал, что вся его прошлая жизнь была лишь сном и ушел с Фае в их королевство. А когда, спустя многие десятилетия, понял, что его обманули – было уже поздно. Его дети состарились и обзавелись внуками, а родители и жена давно стали травой и деревьями.

– Но как он так долго прожил? Даже матабар столько не живут.

Арди не стал заострять внимание на том, что не говорил, что он из расы матабар. Она и так знала, кто он такой. А он догадался, кто она такая.

– Фае заставили его жить, – ответил Ардан, – но мастер нашел лазейку и начал постепенно стареть. И, перед смертью, он вытесал из горного хрусталя цветок. Алтане'маре. Цветок Горного Хрусталя. В переводе с языке Фае – Ночное Сердце. И этот цветок стал лучшим его творением ибо, несмотря на то, что был рожден из камня, оказался живым. А кто отведает целебного отвара из него, тот излечится от любого сердечного недуга и сбросит с себя оковы всяких чар, что делают сердце черствым и неприступным.

Девочка так и осталась стоять у порога.

– Ваши волосы, маленькая госпожа, – горло Ардана буквально драли изнутри, – они так же прекрасны, как и тот цветок.

Она стояла молча. Держала дверь приоткрытой и ничего не говорила, пока, наконец, тихо не прошептала.

– Я всегда хотела тебя поблагодарить, – её голос слегка дрожал, – и… твой прадедушка… если бы я могла…

– Таков сон Спящих Духов, – только и ответил Ардан.

Она ушла.

Маленькая девочка, чья жизнь несколько лет назад была спасена глупым мальчишкой, запустив целую цепочку событий.

Великая Княжна Анастасия, дочь будущего Императора.

* * *

– Госпожа, – Татьяна постучалась в дверь ванной комнаты, а затем вошла внутрь.

Она несла на подносе множество склянок и баночек. Как, впрочем, и всегда.

Поставив «драгоценности» на тумбочку рядом с ванной, Татьяна начала их откупоривать, а Анастасия все смотрела за окно. Там, на улицах, сияли фонари и, порой, вспыхивали фары проезжавших автомобилей.

Почти как звезды.

Только не на небе, а на земле.

– Татьяна.

– Да, госпожа?

– У тебя когда-нибудь был друг?

Служанка явно удивилась такому вопросу, но вовремя взяла себя в руки.

– Друг? – переспросила она.

– Да, друг, – кивнула Анастасия, – и это не эвфемизм. Мне тринадцать, а не шесть. Я знаю, кто такие фавориты и любовники, но спрашиваю именно про друга.

Татьяна покрылась пунцовыми пятнами, но, немного подышав, успокоилась и опустилась на бортик ванны, нисколько не заботясь, что её передник и платье могут промокнуть.

Она опустила руку в воду и, намочив её, провела по волосам маленькой девочки, облаченной в «доспех» Великой Княжны.

Девочки, которая раньше бегала по всему особняку, заглядывая в каждый угол. Храбро и отважно, вооруженная метлой, сражалась с крысами, чтобы помочь своим любимым котам. Исследовала самые дальние закутки, воображая себя героиней приключений и путешествий.

До хрипоты спорила с любым, кто утверждал, что такие занятия недостойны статуса Великой Княжны и обещала, что сбежит из дома и отправиться в путешествие по Империи.

А затем… затем она заболела. Сильно заболела. И сильнейшие лекари страны, включая эльфийских целителей и гранд магистров Большого не могли ей помочь.

Никто не мог вылечить её недуг. Пока, вдруг, не пропала хозяйка. А затем появилась с пусть и хрустальным, но живым цветком. Она рассказала, как сделать целебный отвар и княжну спасли.

Вот только все так перепугались, включая наследника престола, что девочку лишили любой свободы. Татьяна могла по пальцам одной руки пересчитать все те эпизоды, когда Анастасии позволяли выйти из особняка. Да и то – обязательно в сопровождении доверенных оперативников второй канцелярии и не дольше, чем на час.

Что же до приемов, торжеств и балов, то Анастасия сама отказывалась, до скандалов и криков, присутствовать на них. Видимо таким образом, в своем юношеском заблуждении, думала, что переубедит родителей, но те смирились и нашли идеальную отговорку, которую и скормили высшему свету.

Последствия тяжелой болезни.

Все слухи и вопросы сразу, как отсекло. А может это было связано с усилиями Плащей…

Что же до учителей, то лучшие специалисты из страны съезжались в особняк для обучения девушки, демонстрировавшей недюжинные способности к наукам и… тому, чтобы доводить своих наставников до нервного срыва.

Один только Урносов оказался бессменным учителем княжны, но, скорее всего, лишь потому, что в Звездной Магии Анастасия находила свой приют и утешение.

Татьяне всегда было жаль это искреннее и такое доброе дитя, запертое здесь, как ласточка в клетке. Ей бы в небо, а не…

– Когда-то давно, – ответила Татьяна, поглаживая волосы дитя, – у меня был друг.

– Как его звали?

– Степан. Мы жили в соседних квартирах в доходном доме. И ходили в одну школу.

– А как вы подружились?

Татьяна задумалась.

– Даже и не знаю, госпожа, – развела руками служанка. – Никогда не задумывалась над этим вопросом. Мы просто дружили и все. Мне было с ним спокойно, а ему от меня ничего было не надо и он не лез мне в… ой. Эту часть истории, пожалуй, оставим.

– Я не ребенок.

Татьяна набрала в ладонь пены и щелкнула по носу Анастасию, на что та нахмурилась и надула щеки.

– Конечно не ребенок, госпожа, – с нежной улыбкой согласилась служанка.

Великая Княжна снова отвернулась к окну.

– Я всегда мечтала о друзьях, – прошептала она тихонько. – И когда мама рассказывала о мальчике, которого встретила в горах и о том, как тот привел её к острову в королевстве Фае, то я чувствовала себя героиней книг. У меня возникало такое чувство, будто где-то далеко у меня есть друг.

Татьяна молчала.

Кому, как не ей, с детства растившей княжну, пока родители последней были заняты страной и политикой, знать о том, как девочка, после болезни и своего заточения, могла целыми днями пропадать за книгами, блуждая среди легенд, мифов и модных романов.

– А теперь я встретила этого мальчика, – продолжила Анастасия, – но мне кажется, он никогда не захочет стать моим другом.

Татьяна вспомнила сцену, случившуюся чуть больше недели назад, когда господин Эгобар отказался от подарков и, с гордостью, удалился из обеденного зала.

И действительно – похожи.

– Жизнь, госпожа, всегда сложнее, чем в книжках.

Анастасия опустилась вниз, спрятавшись в пене и воде едва ли не по ноздри.

Татьяна снова пригладила её волосы, после чего поднялась и подошла к подносу с красками.

– Не надо, – раздалось у неё за спиной.

– Госпожа, вы…

– Этот Цветок Горного Хрусталя, – Анастасия перекинула волосы перед собой и посмотрела на прежде ненавистный ей узор, ставший символом её клетки. Неприступным замком и самыми крепкими прутьями. Символ, сделавший её, прежде, огненно-рыжие волосы – черными, как ночь. – Он называется Алтане'маре. Ночное Сердце. Красиво звучит, правда?

– Красиво, – кивнула Татьяна.

– Не буду красить, – скрестила руки Анастасия.

– Но хозяйка…

– Вот пусть, если матушке так надо, то она сама и красит, что захочет и как захочет! А я не буду! Так ей и передай!

Анастасия отвернулась к окну, всем своим видом показывая, что разговор закончен.

Она смотрела на фонари, похожие на звезды.

Может, если бы у неё был друг, то эти огни не казались бы ей такими холодными?

* * *

Ардан стоял около зеркала изнутри которого на него смотрел кто-то незнакомый. Аккуратно постриженный, гладко выбритый, без мешков под глазами и впалых щек, с чистой кожей, не покрытой черными точками и пятнами. Без сальных волос, местами слипшихся от пыли и грязи.

Не говоря уже про то, что этот незнакомец носил костюм. Черный пиджак из добротной шерсти, сшитый на манер военного мундира (Татьяна сказала, что это последний писк моды) с блестящими лацканами и высоким воротником. Белая сорочка со странным галстуком, хитро завязывающимся в форму бабочки. Опять же, если бы не помощь Татьяны, Арди вряд ли бы сам справился с этой удавкой.

Узкий пояс из кожи неизвестной юноше рептилии (принадлежность земноводным он определил по характерному чешуйчатому узору) с широкой бляхой, с тиснением герба Империи. Тот держал строгие брюки со стрелками, венчавшиеся блестящими туфлями на абсолютно непрактичной, тонкой, мягкой подошве. Такую в клочья разотрут первые же несколько сотен метров дороги.

Но, все та же Татьяна, уверяла, что это не для улиц.

– Не для улиц, – повторил Арди, одергивая манжеты сорочки, скрепленные блестящими запонками с небольшими изумрудами.

Для него подобное заявление – про обувь «не для улиц» звучало несколько абсурдным.

Юноша еще раз посмотрелся в зеркало. Да, костюм выглядел безумно дорогим и из самых качественных материалов, но чтобы за сотню эксов? В Метрополии, что ли, совсем с ума посходили…

Вздохнув и немного посетовав на тему будущей стипендии, или, вернее, тому, что он её в ближайшее время не увидит, Ардан отошел от зеркала к своим немногочисленным пожиткам.

Вещевой мешок с одеждой, сшитой матерью и учебником Незнакомца, саквояж с книгами и артефактами Глеба Давоса (кстати, их так никто и не искал, так что юноша зря испачкал наволочку) и чехол, внутри которого лежал будничный костюм. Вот, собственно, и все.

Нож отца Арди кое-как закрепил сзади за поясом, собственный гримуар повесил сбоку, а посох, как и положено, держал в руках.

Вообще, у него на пиджаке должны были быть еще и погоны Звездного Мага, но будущий император повелел, что в день коронации правило ношений регалий магами упразднено до окончания торжеств.

Если вспомнить рассказ Марта о бунте Теи Эмергольд, то это, наверное, вполне неплохой политический ход.

– И с каких пор тебя стала волновать политика? – сам на себя буркнул Арди.

Он поднял мешок вместе с саквояжем, окинул взглядом комнату, ставшую ему пристанищем на эти две недели и, попрощавшись с ней, вышел в коридор.

Там его уже встречал Дэвенпорт, забравший сумки. Как и предполагал Ардан – муж Атуры действительно оказался военным. В данный момент он был одет в зеленый, парадный военный мундир. На левой стороне груди блестели ордена, на правой – медали, а на погонах блестели золотые генеральские лычки. Так что не удивительно, что Дэвенпорт позволял себе так легко и без пиетета общаться с Уроносовым.

Все же – генерал. Пусть, наверное, и на пенсии, раз целыми днями пропадал в особняке Анорских. Либо, что куда вероятнее, являлся одним из наставников Великой Княжны. Кстати, после их мимолетной встречи в тренировочном зале, Ардан будущую наследницу престола больше ни разу не видел.

– Если что-то забыл, то пришли письмо и мы отправим с посыльным, – напомнил Дэвенпорт, спускаясь вниз по лестнице.

Пока они шли обычно молчаливый отставной генерал расщедрился на еще несколько реплик.

– На балу постарайся не заводить с кем-либо разговоров, – в той же манере, что и шаги своих высоких, черных ботфорт, он чеканил слова. – И, уж тем более, не вступай в полемику, не обсуждай политику или вопросы религии. Если кто-то предложит танец – тут же отказывай.

Ардан не успел поймать свой ловкий язык.

– Почему?

Дэвенпорт замер, обернулся и посмотрел на него как на человека, повредившего в детстве голову. Впрочем, если учесть сколько раз Ардан срывался со скал на камни…

– Потому что ты правнук Арора Эгобара, – спокойно ответил Дэвенпорт. – И пусть Темный Лорд и погиб уже несколько веков тому назад, но это не значит, что у него не осталось идейных последователей среди детей и внуков тех, кто встал под его штандарты. И, поверь, ты не захочешь попасть в их сети. Точно так же, как не захочешь, чтобы пострадавшие от рук Лорда ассоциировали тебя с теми, кто проливал кровь их родни у крепости Пашэр.

– Меня не интересуют ни Темный Лорд, ни политика, ни, тем более, дворяне, – абсолютно честно признался Ардан.

Все это, в целом, его никак не касалось.

– Я тебе верю, Ард, – кивнул Дэвенпорт, – но ты новая фигура на игровом поле этих кровожадных идиотов. Так что…

Генерал не договорил.

– Вы не любите дворян, – внезапно понял Ардан.

– Далеко не всех, Ард, – не стал отрицать Дэвенпорт. – Мне доводилось служить с детьми герцогов, князей и представителей крупных дворянских родов. Многие из них честные патриоты, готовые сложить голову и отдать последнее во благо отчества. Но, так же, я встречал и столь ублюдочных тварей и лизоблюдов, что жалею о запрете на смертные казни для наследников благородных кровей.

Ардан помнил эту особенность уголовного кодекса из уроков общественного строя. На герцогов и князей, а так же их старших детей, не распространялись положения о смертной казне или каторге.

– Ты будешь прав, если скажешь, что это утверждение верно для многих людей и первородных, но они не обладают такими же возможностями, как… – Дэвенпорт застыл около самого выхода из особняка и медленно повернулся к Ардану, заглянув тому в глаза. – Ард, честное слово, тебе надо что-то с этим делать. Я буквально тебе душу изливаю, словно священнику на исповеди. Кто-нибудь тебя за такое попросту убьет.

Ардан неловко улыбнулся, в ответ на что Дэвенпорт угрюмо покачал головой и вышел на парадную лестницу. В лицо юноше ударил холодный ветер, принесенный осенью с побережья океана. На лицо и руки упали первые, робкие, снежинки, тут же растаявшие холодными каплями. Здесь, в Метрополии, зима предъявляла осени свои права куда раньше, чем в Алькаде.

Правда в том, что юноша даже не понимал, каким образом его Взгляд Ведьмы так влияет на простых людей. Скасти, когда учил своего «глупого, лысого приятеля», наставлял, что в чужую душу надо заглядывать через глаза собеседника, но сейчас люди выкладывали Арди все как на духу просто в обычном разговоре.

И как контролировать эту особенность Ардан понятия не имел, но вот о том, что если не заняться данным вопросом то в какой-то момент можно оказаться в не самой приятной и простой ситуации было понятно даже без особого напряжения мозгов.

Но, все же, это мысли завтрашнего дня.

Забравшись в уже знакомой автомобиль, Ардан положил посох на пол и уставился в окно. Рядом с ним, как и в прошлый раз, села Атура в сверкающем платье, с невероятно сложной прической на голове; с меховой накидкой на плечах и сумочкой в руках.

Впереди, рядом с шофером, Дэвенпорт что-то проверил в бардачке, и они поехали.

Среди мерцающей пелены сумерек Ардан вслушивался в гул двигателя, который казался лишь далеким рокотом на фоне живого, бьющегося в такт пульса города. Панорама за окном, тянущаяся по извилистым переулкам, широким проспектам, выныривая на гранитные набережные, раскрывалась подобно страницам заколдованного фолианта.

Мир за окном закутался в покров яркого света, мерцающего калейдоскопом светящихся оттенков, рожденным множеством разнообразных источников. Сиявшие окна что-то, едва слышно, рассказывали о неспешной жизни внутри, о тех радостях, заботах и бедах, что кипели позади каждого такого огня.

Уличные фонари, увенчанные эмблемой двуглавого феникса, величественно возвышались над тротуарами и проезжей частью, отбрасывая золотые лучи на мощеные улицы и спешившим по ним, радостным людям. Каждый угол, каждый переулок города казался в этот вечер живым и хранящим свои собственные тайны.

Прислонившись к запотевшему стеклу, Ардан наблюдал за прогуливающимся по тротуарам фигурам. Их лица окутывало мягкое сияние фонарей, а голоса звучали мелодичным аккомпанементом бьющемуся сердцу города.

То и дело небо окрашивалось яркими вспышками фейерверков, и их блеск отражался в глазах многочисленных зрителей, спешащих к Площади Царей. Каждый новый взрыв в глубине ночного неба звучал ликованием целого города, прелюдией к грядущему событию. На флагах, мелькавших в руках идущих, развевалась эмблема двуглавого феникса, словно накрывавшего людей своими широкими, огненными крыльями, не делая между ними разницы – богатый или бедный, простолюдин или дворянин, человек или первородный.

И, чем ближе к цели их путешествия, тем больше людей становилось. Многие из них, не помещаясь на тротуарах, выходили на проезжую часть и сливались с автомобилями, а те не сигналили, и не кричали на мешающих горожан. Наоборот – ехали нарочито медленно, позволяя людям идти рядом с собой.

Народ стекался к главной площади города, чтобы лично засвидетельствовать восхождение на престол нового правителя.

Наследник фамилии Аргов, правящей Империей со времен восстания Галеса против Эктаса, Великий Князь Павел. Будущий Император Новой Монархии, Павел IV. Из газет в библиотеке Анорских, Ардан узнал, что тот пользовался у народа куда большей любовью, чем два младших брата, старшая сестра (пока та еще была жива и являлась наследницей престола) и многочисленные двоюродные и троюродные родственники.

Павел, отданный в юности в Императорский Кадетский Лицей, прошел весь путь от рядового до полковника кавалерийского корпуса. Получил несколько ранений на Фатийской границе, включая то, что стоило ему возможности нормально ходить и бегать, так что передвигался он исключительно опираясь на трость. Но даже так – не оставил службу вплоть до своего почетного увольнения в запас.

После выхода на военную пенсию в возрасте тридцати семи лет, Павел занялся общественной деятельностью. Сформировал вокруг себя во всех трех палатах Парламента коалицию, с помощью которой продвигал социальные законы и поправки.

Так, именно благодаря нему, даже в таких захолустных городах, как Эвергейл, в школах появились новые учебники, учителя получали сносную зарплату, а ученики могли рассчитывать на какое-никакое, но конкурентное образование.

За пятнадцать лет деятельности наследника престола уровень грамотности в Империи вырос почти на шестнадцать процентов, детская смертность снизилась вдвое, а новых уездных больниц и школ каждый год открывалось едва ли не под сотню.

Не говоря уже о том, что появилась государственная медицинская страховка для самых нуждающихся слоев населения, в том числе и для первородных, а так же льготы для работников фабрик и заводов.

Так что неудивительно, что вся столица от чистого сердца праздновала восхождение народного любимца на престол.

Лавиной нескончаемого потока людей и первородных, гулящая, галдящая масса двигалась в сердце Метрополии.

Арди видел это из-за окна автомобиля, свернувшего с Ньювского проспекта в сторону неприметной улочки, где кроме других, не менее дорогих и пышных авто больше никого не было. Они проехали к шлагбауму, где стояло несколько человек в красных и черных мундирах, в том числе и пара магов с посохами.

Стражи Министерства Внутренних Дел и вторая канцелярия в этот вечер работали вместе.

– Капрал Норский, – представился подошедший к ним молодой человек в мундире и теплом пальто. За его спиной, на ремне, покоилась армейская винтовка с примкнутым штыком.

Водитель протянул бумагу, после чего Норский кивнул, отсалютовал Дэвенпорту и пропустил их авто.

Вместе с другими такими же счастливчиками они въехали на площадь. Со стороны города она была взята в полукруг овальным зданием, где расположился Главный Армейский Штаб. В центре же громадного здания находилась высокая арка с красивыми кованными воротами, прутья которых складывались во все тот же символ двуглавого феникса. Сейчас те были закрыты, не пуская горожан внутрь, а охрану несли несколько рот солдат и около взвода кавалеристов и магов.

А вот со стороны набережной реки Ньювы…

В самом сердце Метрополии, размером почти в шесть гектар, раскинулась Площадь Царей. Укрытая брусчаткой, в данный момент она оказалась устлана лужами талого снега, но даже те лишь украшали её величие, отражая небесные огни, свет фонарей и окон.

А там, чуть выше, на возвышении, к которому вели широкие лестницы, стоял Дворец Царей Прошлого.

Архитектурное слияние величия и элегантности, будто парившее над землей. Его стены, утопающие в потустороннем сиянии, излучали волшебную ауру, словно сама суть лунного света была пленена искусными руками и высечена в камне. Каждый карниз, каждый уголок словно оживал не только в отблесках позолоты, но и в горячих объятиях этого неописуемого, мистического сияния, излучаемого не прожекторами, а будто изнутри самого дворца.

Цилиндрические царственные пилястры устремлялись ввысь, а их белоснежные поверхности пестрили танцами замысловатых позолоченных рельефов, рассказывающих о прошлом громадной страны. Каждая нить тонкой резьбы переливалась, улавливая и дополняя все нюансы играющего на них золотистого света.

Купол из золота и платины тянулся к небу, рассекая его гордыми шпилем, но не выглядел при этом давящим или надменным. Наоборот. Он словно успокаивал и приглашал, обещая не делать разницы между тобой и теми, кто жил здесь, в сердце Империи.

А еще вокруг росли деревья самых разных пород и, как и сам дворец, излучали золотое сияние.

У Ардана дух перехватило.

Одно дело видеть Дворец Царей Прошлого на картинках и понимать, что тот воистину огромен, простираясь от площади вплоть до набережной, но совсем другое – находиться рядом. И пусть юноша имел возможность лицезреть лишь главный фасад дворца и его парадный вход, но даже так – тот поражал воображение.

Их автомобиль, в веренице других авто, рассекая лужи подъехал к восточной лестнице. К ним подошли швейцары и, с поклоном, открыли двери.

Первым вышел Дэвенпорт, попутно подавая руку Атуре, и только после них салон покинул и Ардан. Холодный воздух обласкал его лицо – после двухнедельного заточения юноша был рад вдохнуть полной грудью.

– Не задерживайся, – поторопила его Атура.

Втроем они поднимались по лестнице и, пока остальные десятки дворян гудели и что-то обсуждали, Арди не мог оторвать взгляда от дворца. Тот заставил бы отойти в сторону все сказки и истории дедушки, затмив своей красотой легенды и мифы.

Юноша протянул ладонь, позволяя той утонуть в золотом сиянии. Теплом, как от разожженного в особо морозную ночь костра. И ласковом, как котенок.

Только у самого входа, стоя у парадных дверей, высоченных створок, обшитых золотым узором в форме все того же двуглавого феникса, Ардан опомнился.

Ступая по красному ковру, они вошли внутрь под своды здания, где, по логике вещей, простой охотник и ковбой Пригорной губернии никогда не должен был оказаться.

Здесь, в огромных пространствах, все буквально пропиталось роскошью и богатством, которого Ардан не видел даже в особняке Анорских. Серебро, золото, платина, драгоценные камни, редкие породы деревьев, мрамор и гранит – буквально все, куда только падал взгляд, не только обладало немыслимой ценой, но и было выполнено так изящно и столь мастерски, что юноше даже показалось, на секунду, будто он спит и ему все привиделось.

На мгновение он даже себя как-то неуютно почувствовал, и только ощущение посоха, выточенного из дерева с родных предгорий, вернуло ему стойкость духа.

Вдоль, по своеобразному коридору из швейцаров и гвардейцев, стоявших около многочисленных открытых дверей, залов, зеркал и галерей, двигались дворяне. Самого разного вида и, даже, разных рас. Ардан мог поклясться, что увидел перед собой несколько не просто коренастых представителей высшего общества, а слишком коренастых. Они едва дотягивались до пояса обычных людей, но при этом шириной плеч и густотой бород могли поспорить со многими здоровяками.

А еще он увидел высоких, даже выше чем он сам, статных господ, с лица которых невозможно было отличить кто из них женщина, а кто мужчина, настолько прекрасно выглядели обе партии. Разве что платья и костюмы помогали определить принадлежность полу. А еще их шелковые, длинные волосы, рассекали столь же длинные, острые уши.

Но на этом удивление юноши не ограничивалось. Среди прочих, он увидел и вполне знакомых ему представителей степняков. Массивные орки, облаченные в костюмы, мундиры и их не менее плотные спутницы в платьях. Это выглядело настолько сюрреалистично, что Ардану даже пришлось себя ущипнуть.

Не говоря уже о том, что когда они вошли в главный зал, размерами едва ли не с площадь около дворца, где под музыку оркестра кружились пары танцующих, под балкончиками и мезонинами, да и на самих них, общались тесные компании, Ардан увидел совсем уж странные картины.

От дедушки он знал, что помимо орков, дворфов, людей и эльфов в Империи Новой Монрахии жили и представители других рас. Но те, после войны Эктаса и Галеса, да еще и восстания Темного Лорда, изрядно поредели в своем количестве.

Так что увидеть группу великанов – внешне обычных людей, разве что средним ростом в три метра, а так же несколько огров, вместо палиц держащих массивные трости, на которые опирались их морщинистые руки-лапы, да еще и худых, низких, сгорбленных гоблинов… К этому Ардан был не готов, да, собственно, не так уж долго эти господа в костюмах и платьях (Арди надеялся, что образы огрихи и гоблинши в платьях, державших перед собой хрустальные бокалы, не слишком долго будут преследовать его разум) занимали его сознание.

Юноша пожирал глазами главный зал дворца, предназначенный для торжеств, балов и пышных приемов. Высотой в три этажа, увенчанный овальным куполом, он сиял золотом парящих безо всяких тросов или подвесов люстр, на которых горели бесчисленные ряды свеч, чьи отсветы плясали на витражах, запечатлевших на себе образы правителей прошлого.

Арди ощущал от всего этого те же эмоции, что и от небольшого домика Атта'нха.

– Искусство Эан'хане, – прошептал Ардан.

– Все верно, – подтвердила стоявшая рядом Атура, – несколько Говорящих, в обмен на свою неприкосновенность, зачаровали этот зал двести пятьдесят лет назад и с тех пор он остается в неизменном виде.

Восхищаясь магией, убранством и, чего скрывать, людьми и первородным, что заполнили зал, вместе с Атурой и Дэвенпортом они отошли к дальней стене. Тут обнаружились длинные столы, ломящиеся от всевозможных закусок.

По ту сторону от них находились суетящиеся официанты в простых, но явно недешевых костюмах. Они наливали желающим напитки и укладывали на серебренную посуду, отполированную до зеркального блеска, закуски.

– Паштет из печени трески, пожалуйста и бокал Линтеларского красного, – попросил Дэвенпорт весьма учтивым тоном.

– Конечно, господин генерал. Одну секунду.

Впрочем, насколько успел понять Ардан, отставной генерал был вежлив со всеми, будь то дворник или дворянин, за исключением, пожалуй, Урносова. Кстати – мага юноша не видел уже несколько дней.

И не успел официант выполнить просьбу, как к ним уже подошли. Невысокого вида мужчина с блестящей залысиной, выпирающим животом, на котором скрипели пуговицы парадного мундира. Лет ему было примерно столько же, сколько и Дэвенпорту. Чего не скажешь о спутнице. Её можно было бы спутать с дочерью толстяка, если бы не отсутствие общих черт лица и фигуры. В белом платье с широкими юбками, тугим корсетом, тонкой полоской ремешка часов на запястье, где бриллианты перемешивались с рубинами, агатами и изумрудами, а на шее она носила столь тяжелое колье, что едва не сгибала лебединую шею под его весом.

– Габриэль! – прогудел толстяк и, безо всяких расшаркиваний, крепко обнял Дэвенпорта.

Что удивительно – тот ответил взаимностью и явно был рад видеть этого человека.

– Морис, – ответил Дэвенпорт, похлопывая толстяка по спине. – Смотрю, твой живот становится все больше, а жены – моложе?

– А я, смотрю, деревенеют не только твои пальцы, но и характер? Где тот весельчак артиллерист, которого я знал?

Дэвенпорт ответил лишь скудной улыбкой.

Морис повернулся к Атуре и медленно наклонившись, прикоснулся губами к её руке.

– Госпожа Атура, вы, даже спустя двадцать лет, все так же прекрасны.

– Благодарю, генерал-барон, – ответила та.

Генерал-барон означало, что некто Морис обладал не только высшим армейским чином, но и дворянским званием, пусть и самым младшим. По факту, они были равны в положении с Дэвенпортом, но только в армейском, в светском мире Морис являлся настоящим дворянином, а Дэвенпорт лишь номинальным. Что и отражалось в их звании и погонах.

– А это, надо полагать, правнук нашего дорого врага? – Морис повернулся к Ардану и смерил его взглядом снизу вверх.

– Ард Эгобар, – представился юноша.

– Ваша фамилия мне известна, – холодным тоном, без любезности, но и без особой враждебности, ответил генерал-барон. – Ваш прадед когда-то давно сжег половину моей семьи, а обугленные черепа вывесил на копья.

Арди едва воздухом не подавился, но Морис лишь хмыкнул и хлопнул его по правому боку, словно случайно попав в то место, где еще не особо зажила рана, оставленная Шагальщиком.

Острая вспышка боли на мгновение ослепила юношу, но тот постарался не показывать виду.

– Расслабьтесь, господин Эгобар, – улыбнулся мертвой улыбкой Морис, – с тех пор минуло больше двух веков. Я этих людей и на портретах-то не узнаю. Так что не будем вспоминать дурное.

Юноша кивнул, стараясь не поддаться рефлексу и не приложить ладонь к зудящей ране.

– Габриэль, – Морис отвернулся от него с той же манерой, с которой люди отворачиваются от чего-то совсем незначительного. – Был рад увидеть тебя, но спешу напомнить, что мы с боевыми товарищами все так же ждем тебя в клубе.

– Конечно, Морис, – Дэвенпорт пожал толстяку руку. – Ты же знаешь – как только, так сразу.

Морис снова поцеловал тыльную сторону ладони Атуры.

– Госпожа Атура.

– Господин генерал-барон.

– Честь имею, – махнул бокалом Морис и исчез, вместе с молодой женой, в толпе.

Только убедившись, что толстяк точно пропал из виду, Ардан выдохнул и потер бок.

– О чем я и говорил, Ард, – Дэвенпорт протянул ему тарелку с закусками.

– Он…

– Морис Талос, – подхватила Атура. – Один из сыновей дворянского рода Талосов, имеющих место в Верхней палате. Надежный и отважный человек.

– Изрядно потолстевший после выхода на пенсию, – хмыкнул Дэвенпорт, отпивая немного вина. – Еще и жен меняет чуть ли не каждые пять лет.

– Но он все еще твой друг, дорогой.

– Друг, – подтвердил Дэвенпорт, – хоть наши взгляды на политику и расходятся.

Ардан решил придерживаться, как сказал тот Плащ, своей стратегии держать язык за зубами.

– Талосы, парень, – продолжил Габриэль (Ардан неожиданно понял, что только сейчас узнал имя Дэвенпорта), – одни из тех, кто выступают против любых поправок и законов, которые помогают уравнять в правах людей и первородных. И то, что он сказал, что не помнит своих предков, которых загубил твой прадед вместе с Темным Лордом… в общем, когда такие люди, как Морис Талос, что-то тебе говорят, то лучше не слушай их треп, а следи за действиями.

Дэвенпорт показательно кивнул на зудящий бок Ардана.

В течении следующего получаса, пока зал продолжал заполняться вновь прибывшими, к ним подошло еще несколько десятков персонажей.

Худой до состояния, когда это можно было назвать болезненным, мужчина с толстенными очками и быстрой речью. Оказалось, что он являлся крупным исследователем в области алхимии и возглавлял Гильдию Алхимиков. Потом была пожилая дама, которая не очень приветливо перекинулась парой слов с Атурой и ушла. Вроде как она являлась модельером или что-то такое. Еще с Габриэлем обнялись или обменялись рукопожатием несколько отставных военных, а с Атурой пара её ровесниц.

Но, в целом, десятки людей, которые подходили к Атуре и Дэвенпорту, не задерживались дольше, чем требовалось, чтобы обменяться приветствиями и тут же исчезнуть в толпе.

Арди не был понятен смысл таких коротких встреч. Это все равно, что сказать «смотри, я здесь и ты тоже здесь», и на этом все.

Только под самый конец, когда зал уже едва не битком был забит, к ним подошел сгорбленный старик, опирающийся на посох, выточенный из белого дерева. Слева от него, будто по воздуху, плыли несколько дев столь ослепительной красоты, что лишь Цасара могла бы с ними посоперничать. Справа шли двое юношей. Один нес саблю у пояса, другой держал такой же, как и у старика, посох.

Их острые уши издалека выдавали в них эльфов, лицо же старика и вовсе местами покрылось древесной корой, а из длинных волос, опускавшихся на старомодную мантию, проглядывались веточки и листики.

Только увидев на горизонте делегацию, Дэвенпорт отставил в сторону бокал и низко поклонился – впервые за вечер. Атура же расплылась в глубоком реверансе.

– Господин герцог, – поприветствовал его Дэвенпорт.

– Габриэль, кажется, – несмотря на возраст и внешний вид, голос древнего эльфа звучал так же, как звучит весенний ветер над веселым ручьем. Чисто и звонко. – Внебрачный сын Иннокентия Анорского.

Ардан с удивлением посмотрел на отставного генерала. За этот вечер он узнал о нем больше, чем за две недели, проведенные под одной крышей.

– Все верно, господин герцог, – не разгибая спины ответил Дэвенпорт.

Эльф кивнул и перевел взгляд на Атуру.

– И вы, Атура Дэвенпорт. Ближайшая подруга нашей будущей императрицы-консорт. Милая внешность и ядовитый язык. Все равно как у змейки в низкой траве, – услышав эти слова Дэвенпорт дернулся, но сдержал себя.

– Для меня честь, герцог Абраилал, что вы знаете мое имя, – скупо ответила Атура.

Абраилал… герцог Абраилал…

Точно! Это ведь один из четырех первородных, занимавших кресла в Верхней Палате. Ардан читал о нем в газете. Там герцога поздравляли с его шестьсот-каким-то днем рождения.

Самый старый из живых существ Империи. Последний из тех, кто видел воочию Эктас и…

– И отпрыск блудного народа, – герцог перевел взгляд на Ардана.

…тот, кто сперва не принял участие в битве Эктаса против Галеса, а затем предал Темного Лорда, перейдя на сторону людей, из-за чего войско Лорда оказалось окружено и разбито у крепости Пашэр.

Ярко зеленые глаза, лишенные зрачков, где радужка сливалась с голубым белком, встретились взглядом с глазами Арди и впервые в жизни тот ощутил на себе прикосновение Взгляда Ведьмы.

Словно кто-то попытался коснуться его разума и заглянуть внутрь души, открыв самые сокровенные и потайные уголки.

Как и учил Скасти, Арди мысленно представил высокие Алькадские пики и снежные метели, бушевавшие там во время штормов, а так же яростный рев Эргара, всегда приветствовавшего ненастья – его родную стихию.

Абраилал выдохнул облачко инея и ощущение чужого взгляда исчезло.

– Действительно, – произнес герцог на языке Фае. – потомок Арора…

И, с этими словами, он попросту развернулся и вместе со своей делегацией направился в другую сторону. Не попрощавшись и не проронив больше ни слова.

Дэвенпорт с Атурой выпрямились и обменялись взглядами.

– Что он тебе сказал, Ард? – спросил Габриэль.

Ардан перевел.

Дэвенпорт, едва слышно, выругался.

– Абраилал, Ард, один из самых опасных и страшных представителей высшего света, – произнес Дэвенпорт, провожая взглядом делегацию эльфов. – За то время, что его деревянная морда живет на этом свете, он, наверное, стал гроссмейстером в политических дрязгах, так что… моли своих Спящих Духов, чтобы это был единственный раз, когда ваши пути пересеклись.

– Он, вроде…

– Не вроде, – перебил Двэенпорт и, посмотрев на шокированного Арди, устало вздохнул. – Конечно же ты не знаешь… твой прадед в магическом поединке убил старшую дочь Абраилала. Беременную дочь. Так что по сравнению с Морисом, который не видел и не помнит своих предков в силу прошедшего времени, Абраилал… это совсем другое.

Ардан лишь покачал головой. Интересно, а в этом зале вообще есть семьи, чьих предков его прадед не…

– Они к тебе не подойдут, – вдруг произнесла Атура и тут же ответила на немой вопрос Арди. – Ты наверняка думаешь, есть ли тут кто-то, кто был бы настроен к тебе положительно. Так вот – безусловно есть. Но они не подойдут к тебе, потому что это стало бы слишком громким заявлением, которое привлекло бы к ним ненужное внимание. В то время как твои возможные недруги, либо недоброжелатели, наоборот, хотели бы публично объявить о своих взглядах.

– Получается…

Атура кивнула.

– Все, кто подходил к нам в течении этого времени – их всех ты можешь смело опасаться, так как они были здесь лишь с одной целью. Публично объявить народу, что ты у них в немилости и, значит, все, кто будут с тобой взаимодействовать с положительной для тебя стороны, так же попадут в немилость.

– Это… – Ардан пытался подобрать правильное слово, – похоже на какую-то игру.

– Это и есть игра, – согласилась Атура, – только ставка в ней твоя жизнь, Ард. Но сейчас ты можешь об этом не беспокоится. Все в курсе, что ты под протекцией короны и кроме мелких козней у них ни на что другое не хватит духу.

И, внезапно, Ардан понял, почему все это время Атура и Дэвенпорт не отходили от него ни на шаг. Внебрачный сын рода Анорских, породнившихся с Императорским и лучшая подруга, а значит, «хранительница врат», будущей императрицы-консорт – это ведь тоже, выражаясь на языке Атуры, публичное заявление.

Спящие Духи… как все сложно в мире высокой политики.

Март был прав.

Арди стоит держаться от этой трясины как можно дальше.

– Прошу вашего внимания! – прогудел громогласный баритон, привлекая всеобщее внимание. – В зал заходят наследник престола, его светлость Великий Князь Павел Агров с женой герцогиней Октаной Анорской и дочерью, Великой Княжной Анастасией Агров.

Глава 34

Звуки в зале замолкли, стихли инструменты музыкантов, а толпы дворян, шурша платьями и стуча каблуками, волнами расступились в стороны от главного входа в зал, расположившегося перпендикулярно подиуму с тронами. Массивными, обитыми золотом тронами, на вершине спинок которых застыли платиновые фениксы, увенчанные коронами.

В полной тишине, настолько глубокой, что можно было услышать дыхание стоявших рядом, камердинеры открыли двери. Медленно, аккуратно шагая, безо всякой трости, Великий Князь Павел шел в сторону трона, где его уже ждал Святейший Епископ.

Старый священник с индюшачьим подбородком в золотом одеянии, с золотым посохом в руках и венком в виде солнца на голове. Дряхлый и морщинистый, с осоловелыми глазами, он так сильно сгорбился из-за своего надутого пуза, что ему требовалась помощь двух молодых послушников, чтобы стоять прямо.

Насколько же контрастно на его фоне выглядел император. Несмотря на протез вместо правой ноги, он шел самостоятельно, отринув любую помощь. Было видно, как каждый шаг причиняет наследнику престола боль, но князь шел вперед. С гордо поднятой головой, с непреклонным взглядом карих глаз взирая на людей, расположившихся внизу подиума. И те склоняли голову не потому, что так того требовал этикет и правила, а потому, что не выдерживали этого взгляда и той силы и воли, что плескались в нем бушующим штормом.

В зеленом мундире со всего несколькими медалями и одним орденом, без украшений и дорогих атрибутов, разве что фамильный перстень блестел на правом указательном пальце. В простых кавалерийских ботфортах, в черных брюках, держащихся на широком черном ремне и гербовой бляхе, он медленно, шаг за шагом, двигался к престолу.

Позади него шла Октана – в пышном белом платье под старину и с колье на шее стоимостью в несколько жизней, а следом Великая Княжна Анастасия в легком, парящем наряде сшитом из золотых нитей, с диадемой, сияющей бриллиантами черного, белого и розового цветов. И насколько богато выглядели жена и дочь наследника, настолько же скромно был одет сам Павел.

Никто не смел и слова произнести.

Даже те, кто, казалось бы, прежде балагурил и смеялся, склонили головы и отступили в стороны.

Ардан уже когда-то давно такое видел.

Когда Эргар ступал по горам Алькады, остальные звери точно так же расступались в стороны, чувствуя, что перед ними самый опасный и грозный хищник.

В измятых ножнах, с местами почерневшим эфесом, на поясе наследника качалась сабля, а грудь пересекала широкая синяя лента. И не возникало ни малейших сомнений, что пользоваться оружием Павел умел. И, возможно, лучше многих, если не большинства.

Поравнявшись с епископом, они смерили друг друга взглядами, после чего Павел начал аккуратно опускаться на колени. К нему тут же ринулись гвардейцы, предлагая помощь, но тот властным взмахом руки заставил их замереть на месте.

Никто не шевелился.

Никто не проронил ни слова.

В абсолютной тишине хрипящий, пропитанный вином и нескончаемыми трапезами голос Святейшего Епископа произнес:

– Павел Агров, сын Даниила Агров, достойный муж и отец, сегодня, в этот день, волей Светлоликого и правом, дарованным мне Отцом Отцов в Свято-Престольном Улджингуде, я призываю к твоей крови, – епископ, едва не пыхтя от натуги, слегка наклонился и то, чуть ли не заскрипел посох под его весом, а затем провел ножом по протянутой ладони Павла. Алые капли крови упали на пол и их чавкающее шлепанье в абсолютной тишине зала эхом разлетелось по стенам. – Кровь от крови Агров, плоть от плоти народа своего, кость от кости земли твоей, клянешься ли отдать остаток жизни Империи. Всем её народам. Её прошлому, настоящему и будущему.

– Клянусь, – тихо и спокойно произнес Павел, но даже так в его голосе клокотало нечто такое, что заставило зашевелиться волосы на шее Арди. Так, словно ему в лицо прорычал опаснейший хищник.

– Клянешься ли ты верой и правдой, – продолжил, обливаясь потом, епископ, – не жалея ни живота, ни шеи, исполнять священные обязанности Императора?

– Клянусь.

– Клянешься ли ты публично назначить наследника, единственного и непогрешимого, к часу, когда Ангелы Светлоликого придут за тобой.

– Клянусь.

Все это время с ладони Павла текла кровь и каждое его «клянусь» соединялось в звучании с очередным падением рубиновой капли.

– Тогда этим символом, – дрожащей рукой сановник поднял с бархатной подушки, стоявшей рядом с ним на кафедре, золотой треугольник, – перед лицами народа, перед взорами Ангелов, волей Светлоликого и заветами предков, я нарекаю тебя Павлом IV, Императором Новой Монархии!

Павел поцеловал навершие треугольника, после чего поднялся и, все в той же тишине, прошел к трону. Развернувшись, он медленно опустился на него и, в то же мгновение, платиновый феникс над изголовьем взмахнул крыльями и вместе с пронзительным:

– Кья! – вспыхнул белым огнем.

Мифическая птица взмыла под свод зала, и, застыв там на долю секунды, рухнула вниз. С каждым мгновением все сильнее разгораясь, пока не обернулась блестящим огненным шаром, она вонзилась в голову Павла.

По легендам тот, кто не имеет законного права на престол, окажется мгновенно сожжен этим фениксом, но если претензия законна, то…

Секунда, другая и вот пламя, спрятавшее ненадолго лик Павла, рассеялось явив людям целого и невредимого Императора на престоле. А на его голове сложилась платиновая корона в форме сплетенных крыльев, внутри которых, как в стекле, порой можно было увидеть всполохи пламени.

– Да здравствует Император! – тут же загремел народ.

Взорвались аплодисменты, громовой лавиной забившись о стены зала.

Но на этом церемония не завершилась. Павел, задержавшись на троне всего на несколько секунд, снова поднялся на ноги и, вместе с женой и дочерью, начал идти сквозь зал.

Люди расступались перед ним, низко склоняя голову.

– Император, – шептали они в поклонах и книксенах.

А Павел шел вперед и рядом не было ни стражи, ни соглядатаев, лишь он один вместе с семьей. Без трости. Хромой и явно уставший, но, каким-то чудным образом, исходящее от него ощущение первобытной силы вовсе не стихало, а лишь нарастало.

Пройдя весь зал, он поднялся по ступеням, ведущим на балкон. Распахнул двери и вышел к народу. Площадь Царей застыла так же, как недавно застыли дворяне в зале. Арди видел, как целое море людей, будто зачарованные, замерли каменными изваяниями и бесчисленное множество взглядов скрестились на пылающей короне.

– Народ мой! – голос Павла, явно усиленный магией, громом летел над площадью. – Братья и сестры! В этот день я перед вами! Солдат, отец, муж и лишь потом – Император нашей с вами родины! И я бы хотел вам, друзья мои, сказать, что с этого дня нас с вами ждет простое и светлое будущее, но это станет ложью! Нет, нас подстерегают трудности и опасности! Явные и тайные! Тяжелые и мимолетные! Нельзя забывать об этом, друзья! Но, так же, нельзя забывать и о том, что мы, народы Галеса, Арадира, Раниты, Атруа, Санаша, Эктаса, Отуркара, Элирилии и всех прочих, чьи гербы держит наш двуглавый феникс – все мы здесь, на своей земле. Все мы – народ Империи, связанные узами крови, общего прошлого и общего будущего! Все мы, как один, встретим все то, что уготовил нам день грядущий. Без страха! Без сожалений! С честью и высоко поднятой головой! И когда наши дети и наши внуки спросят нас об этих днях, мы будем с гордостью рассказывать о том, как сообща, рука об руку, строили для них новый светлый мир. Мир, в котором им не придется боятся, не придется голодать, не придется терпеть притеснений и унижений! Страну для каждого из нас! Такую, как завещал первый Император! Такую, что живет в наших сердцах! А теперь, нашим трудом, по́том и, если будет на то воля судьбы защитить Родину от врага, то и кровью мы новый мир построим ради них. Ради наших потомков! Но это завтра! А сегодня, друзья… братья… сестры… Сегодня празднуйте! Сегодня я обнимаю каждого из вас! Поднимаю бокал в каждом доме! Желаю счастья и процветания каждой семье! Ибо кроме нас самих, дорогие мои, у нас никого нет и не будет! Помните об этом! Во славу Империи!

– Во славу Империи! – грохнули тысячи глоток.

– Во славу Империи! – повторил Павел, вздымая в небо кулак.

– Во славу! – ответили ему люди. – Во славу!

Ударили пушечные залпы, небо осветили десятки бутонов разрывающихся фейрверков и на миг ночь обернулась светлым днем, где сияние небесных взрывов сливалось с искрами из глаз десятков тысяч собравшихся на площади горожан. Их сердца стучали в унисон, а дыхание сливалось в потоке, способным остановить горные вихри.

Император Павел IV постоял еще несколько секунд на балконе, пока многочисленные вспышки камер, мерцавших среди толпы, выглядели неустанно зажигающимися, гаснувшими и вновь вспыхивающими звездами. Лишь через некоторое время Павел IV развернулся и направился обратно в зал, а камердинеры поспешили закрыть за ним двери балкона. Но даже так – внутрь прорывались ликующие крики и возгласы толпы, заглушавшие даже взрывы фейрверков.

Остановившись на лестнице. С женой по левую руку и дочерью по правую, Павел IV, наконец, позволил слугам накинуть ему на плечи царственную мантию, но от скипетра, древнего атрибута, принадлежащего первому Императору страны, отказался.

– Своим первым указом, как новый Император нашей страны, я велю. Майор Таверий Энский, – из толпы перед Императором вышел молодой мужчина лет тридцати, не старше. – За особые заслуги я присуждаю вам наследный титул барона, земли в губернии Лазурного Моря, а так же внеочередное звание генерала.

Народ зааплодировал, но не настолько искренне, как в момент коронации. Камердинеры вынесли перед правителем грамоту и ручку, которой тот поставил внизу размашистую подпись.

– Служу Империи! – вытянулся по струнке военный и, низко поклонившись, забрал грамоту.

– Давно пора, – Дэвенпорт шепнул на ухо Арди. – Энский, несмотря на относительно молодой возраст, невероятно талантливый полководец. Перечислять все его подвиги на границе это до утра не хватит. Но из самого громкого – он всего одной дивизией в двенадцать тысяч штыков, фактически без артиллерии, разбил тридцати тысячное племя Армондцев, взял в плен их вождя и…

– Потом, – шикнула Атура и потянула Ардана за локоть, прокладывая путь сквозь толпу. – Поспешим. Скоро очередь Арда.

В то время, пока они шли сквозь людскую массу, Павел IV продолжал издавать указы.

– Вторым указом я присуждаю орден Святого Георгина второй степени доктору баронессе Елене Кри, за выдающиеся исследования в области фармакологии, позволившим нам побороть эпидемию оспы. А так же вознаграждение в размере пяти тысяч эксов.

Краем глаза Ардан увидел немолодую женщину, едва-едва опустившуюся в легком в книксене и, со всеми теми же словами:

– Служу Империи! – она с благодарностью приняла грамоту, лакированную коробочку (видимо с орденом) и отошла в сторону.

– Третьим указом, я устанавливаю, что в срок до конца следующего года на южном и восточном побережье мы должны заложить три новые верфи. Две военные и одну гражданскую. На это будут выделены деньги из казны и привлечены строительные компании на конкурсно-контрактной основе.

Это заявление ни о чем Арди не говорило, но звучало, вроде как, серьезно.

– Четвертым указом, – продолжил Павел, – я дарую возможность избранникам Нижней палаты, после двенадцати летнего срока службы, в случае если за время их службы в Парламенте не было ни нареканий, ни взысканий, ни штрафов, получить возможность у аттестационной комиссии, которая будет создана не публичным указом, пройти государственный экзамен. В случае положительного результата, избранники смогут переизбираться, если на то будет воля граждан их губерний и уездов.

На этот раз далеко не все в зале аплодировали, а некоторые даже начали шептаться, но подобное, казалось, нисколько не волновало Императора.

– Мой пятый и последний на сегодня указ, – Ардан и сам не понял, как и когда Атура успела вытолкнуть его к лестнице. И юноша, внезапно, оказался перед Императором. На расстоянии вытянутой руки. Так близко, что мог разглядеть неглубокие морщины на его лице, несколько круглых шрамов от шрапнели на правой щеке, которые явно пытались скрыть пудрой, и проседь в ярко-рыжих, едва ли не огненных волосах. Необычное сочетание – карие, почти черные глаза и рыжие волосы. – Ард Эгобар, потомок Арора Эгобара, пособника Темного Лорда.

Зал снова погрузился в тишину. Настолько живую и плотную, что, казалось, руку протяни и сможешь её коснуться.

Арди, немедля, склонил голову. И не потому, что не мог сопротивляться воли Императора – мог, наверное. И не из-за этикета, а просто потому, что за эти неполные полчаса успел проникнуться уважением к Павлу IV. Что-то было такое в этом невысоком человеке, стоявшем перед ним. Что-то простое и искреннее. Что-то, способное подсказать юноше ответ на его вопрос – «А зачем?», но, увы, Арди не смог уловить мимолетное наитие.

– Больше двух веков тому назад, твой прадед, Ард, встал на сторону Темного Лорда в его попытке поселить раздор между народами Империи, – голос Павла IV звучал ровно, а во взгляде, направленном на юношу, не было ни пренебрежения, ни злобы, только спокойствие. – Много крови пролилось из-за этого решения. Справедливо и несправедливо. Погибли не только целые семьи, но сама Империя потеряла в огне безумия целый народ. Народ Матабар. Их истории, их традиции, культуру и язык. Всего этого мы теперь лишены из-за ошибок, совершенных обеими сторонами. Но ни один грех отдельно взятого гражданина или группы граждан не может стоит жизни целого народа. И потому, как только я получил подтверждение тому, что Арор Эгобар закончил свой земной путь, я постановил объявить амнистию семье Эгобар, а также всему народу Матабар. Отныне и впредь! И я хочу, чтобы меня услышали в каждом уголке нашей планеты. Чтобы услышали наши друзья и недруги. Империя едина и неразделима.

Павел IV протянул руку, явно намекая на то, чтобы Ардан развернулся лицом к залу. Стоило юноше это сделать, как тут же замерцали вспышки фотокамер ненадолго ослепивших Арди.

– А теперь, друзья мои, закончим на этот вечер с официозом и, предлагаю вам, наслаждаться праздником, – только после этих слов Император принял от камердинера трость и, уже куда более свободной походкой, направился обратно к трону.

– Ты хорошо справился, – неожиданно появившийся рядом Дэвенпорт похлопал Арди по плечу.

– Но я ничего не сделал.

– Вот именно поэтому я и говорю, что ты хорошо справился.

Следом за Габриэлем (неожиданно нежное имя для такого человека) и держащей его под руку Атурой, шелестящей подолом узкого, как бокал для игристого вина, платья, Арди отправился обратно к столам со снедью.

В зале уже снова заиграла музыка и пары закружились в танцах, медленных и спокойных. То, что Март рассказывал о новых веяниях в музыкальной среде Метрополии, когда мелодия звучит стоном надорванной души, а песни такие жаркие, что их можно спутать с откровенными любовными романами, здесь, видимо, силы не имело.

Помимо танцующих в центре, по краям зала, в отдалении от кружащихся пар, на лестницах и балконах, виднелись группы что-то обсуждающих мужчин. Краем глаза Ардан заметил, что те странным образом делились по размерам живота. Чем крупнее живот, тем солиднее выглядели господа эти самые животы носившее.

Наверное это логично, учитывая цену на еду в столице… причем их спутницы, обычно собиравшиеся в стайки неподалеку, напротив – отличались неестественной, даже несколько болезненной худобой и каким-то диким блеском в глазах.

Что там Катерина рассказывала про Ангельсккую пыль?

Разумеется таких господ – обрюзгших и с ненормальным блеском в глазах было меньшинство, но они так сильно выделялись, что невольно создавалось обратное впечатление.

– Вы, кажется, обронили, – кто-то постучал Ардана по плечу.

Тот обернулся и увидел перед собой господина с невероятно красноречивыми усами, завернутыми в две трубочки, венчавшиеся острыми стрелками. Он носил кричащий твидовый костюм ярко фиолетового цвета, черные перчатки, поверх которых надел не менее вопящие, нежели костюм, кольца.

Арди же он протягивал белую карточку из материала куда прочнее, чем бумага. На её белоснежной поверхности красными чернилами были выведены два символа – «D.H.» и больше ничего.

– Это не мое…

– Конечно ваше, – улыбнулся странный человек и убрал карточку в карман Арди.

Лицом незнакомец чем-то походил на выдру. С такой же вытянутой в районе носа формой черепа, маленьким подбородком и широкими скулами. Некрасивый, но, какой-то… фривольный. Словно не на коронации Императора присутствовал, а в салуне по поводу Дня Рождения собутыльника.

– А вы…

– А какая разница, – пожал плечами незнакомец. – Я просто помог человеку, обронившему визитку.

И он спокойно, стуча белоснежными туфлями, отправился дальше, уже через мгновение потерявшись в толпе дворян. И все бы ничего, если бы не маленькая ремарка о том, что когда он подавал карточку, то словно невзначай коснулся тыльной стороной ладони груди, а затем провел ею по лбу, словно вытирал что-то.

Жест, который сложно не узнать…

Ардан достал из кармана «визитку», покрутил её в пальцах, но не обнаружив ничего интересного, убрал обратно.

Подойдя к стоявшим у столов Дэвенпорту и Атуре, юноша указал в сторону исчезнувшего в толпе весьма колоритного незнакомца.

– А это кто был? – почему-то Арди не сомневался, что эти двое видели подошедшего.

– Интересно, как он вообще попал сюда, – проворчал Габриэль.

Ардан замер в ожидании ответа на свой вопрос.

– Крупный коллекционер доимперских артефактов, книг, – пояснила Атура, – предметов культуры и всего того, что можно дешево купить и…

– Или украсть, – добавил её муж.

– …и затем – продать подороже, – закончила Атура, даже не пытаясь отрицать ремарки Дэвенпорта. – Если честно, не знаю, как его зовут на самом деле. Все называют этого человека просто Старьевщиком.

Ардан устало вздохнул. Ну да, разумеется единственным, кто подойдет к нему без дурных намерений, окажется человек с сомнительной характеристикой.

Мыслено махнув на все рукой, Ардан встретился взглядом с официантом:

– У вас есть что-нибудь из дикой дичи?

– Да, – тот тут же схватил тарелку и указал щипчиками на несколько закусок. – Паштет из…

– Дайте, пожалуйста, всего по одному, – перебил Арди.

Официант ненадолго опешил, а затем, очнувшись, начал накладывать на тарелку закуски. Когда на первой закончилось место, он вооружился второй, но еще до того, как наполнил её – Ардан уже закончил с первой.

Атура смотрела на него с немым укором, а вот Дэвенпорт явно с огоньками уважения и игривого смеха.

Но, признаться, Арди было плевать. Император, в данный момент, сидел на троне и принимал всяких важных господ, некоторых явно иностранных, учитывая их необычную для Империи внешность и наряды.

Дворяне танцевали и вели томные беседы, походя верша судьбы миллионов людей и первородных. А что до правнука одного накуролесившего Эан'хане прошлого? Тот не знал, когда в следующий раз сможет плотно поесть (вряд ли в Метрополии можно было где-то поохотиться), так что решил закрыть этот вопрос на как можно более долгий срок.

Так, собственно, за плавным перемещением вдоль стола закусок и поеданием всего, что содержало бы в своем составе хотя бы намек на мясо, которое не имело бы отношения к домашней животине (один раз Ардан съел салат из овощей, затем целые сутки не мог слезть с отхожего места. Матабар пусть и были всеядными, но, все же, с некоторыми нюансами) прошли следующие несколько часов. Что, в целом, делает честь поварам Императорского дворца.

За это время в зале успели побывать какие-то невероятно популярные музыканты – женщина с голосом, от которого, казалось, витражи дрожали, настолько она могла брать высокие ноты; и, напротив, мужчина, в чьем густом, вязком басу можно было без труда утонуть.

Затем выступали эльфы, рисовавшие красками ветра, что не сильно впечатлило Арди – Атта'нха и не такое умела делать, не строя при этом из себя невесть что.

Были еще фокусники, что на фоне присутствия в зале десятков магов, выглядело странно; потом выступала театральная труппа Центрального Театра Метрополии с небольшой постановкой на пятнадцать минут. В ней иллюстрировалась всем известная сцена, когда израненный царь Галеса смог подняться на вершину последней крепости Эктаса. Там его, перед самой смертью, нарекли Императором и, часом позднее, первый правитель Империи погиб от ран.

Героический эпос, который обожали все мальчишки.

Ардану он тоже нравился.

Странно, но сейчас юноша понимал, что дедушка… прадедушка рассказывал эту часть истории ничуть не с меньшим азартом и почтением, нежели остальные. Даже несмотря на то, что в ней рассказывалось про падение Эктаса и героизм людского царя.

Под конец, когда уже почти не осталось танцующих пар, да и музыканты на оркестровом подиуме сменились в третий раз, и только за стенами дворца все продолжали гулять галдящие люди, Император поднялся с места.

Все вновь разом замолкли и зал погрузился в тишину.

– Я благодарю вас, мои верные подданные, – от внимания Ардана не укрылось то, что Павел IV обращался к простому народу, как к «друзьям, братьям и сестрам», а к дворянам, как к «поданным». – Но любому веселью надо знать меру. Этот день ничем не отличается от других. Завтра нас будут снова ждать заботы. Кого-то личные, кого-то государственные. Так что объявляю последний танец вечера, после чего, попросил бы, спокойствия для меня и моей семьи.

Ардан не понял почему именно, но в зале от этих слов повисла несколько напряженная атмосфера. Словно люди не ожидали услышать то, что только что прозвучало. И, видимо, выражение лица юноши оказалось красноречивее любых слов.

– Обычно празднование коронации среди дворян и власть имущих идет несколько дней, – шепнула на ухо Атура. – В конце концов не так уж часто они съезжаются сюда полным составом со всех уголков страны. Так что Его Величество Император сейчас несколько всех… огорошил, если сказать мягко.

– А если сказать прямо, – усмехнулся Дэвенпорт, – то он напомнил обленившимся аристократам и раздобревшим чинушам, что кроме вина и постели, надо еще и о своей работе помнить.

Ардан принял к сведению, но особо заморачиваться на традициях и устоях высшего общества не собирался. Он на этом празднике жизни был чужим, попавшим сюда волей случая (или случаев) и сильно задерживаться не планировал.

Да его никто и не ждал, так что…

– Разрешите пригласить вас на танец, друг мой.

Ардан поперхнулся куском хлеба с паштетом. По вкусу, кажется, из печени утки.

Перед ним, в золотом платье, с диадемой из разноцветных бриллиантов, стояла девочка с черными волосами, на которых пылал узор в форме цветка Горного Хрусталя.

– Ваше Императорское Высочество, – опустилась в реверансе Атура.

– Великая Княжна, – поклонился, прижимая ладонь к сердцу, Дэвенпорт.

Один только Арди, как идиот, застыл с надкушенной брускетой около рта. А перед ним, с протянутой рукой, стояла Анастасия, в чьих глазах плясали недобрые, смешливые огоньки. Как у лисенка, придумавшего особенно скверную забаву.

Ардан, будто в поисках помощи, посмотрел по сторонам, но не обнаружил хоть чьего-нибудь взгляда, в котором можно было бы отыскать спасение.

Лица людей смотрели в пол – так того, насколько помнил уроки Ардан, требовал бальный этикет. В школе такого не преподавали, но вот дедушка… раньше, будучи мальчиком, Арди всегда удивлялся зачем…

– Идиот, – шикнул склонившийся в поклоне Дэвенпорт, – не заставляй Великую Княжну ждать. Скажи уже что-нибудь!

– Но я не умею танцевать, – чуть громче, чем того требовалось, произнес Ардан.

– Если вы отложите вашу еду, мой добрый друг, – засмеялась Анастасия, – то я поведу в танце. Вам нужно будет лишь внимательно следить за своими ногами, чтобы не отдавить мои.

Сердце Арди бешено стучало. Признаться, он куда в большей безопасности чувствовал себя в компании горного тролля, Шагальщика и бандитов, чем в текущей ситуации.

Согласиться на танец, учитывая все, что он узнал за отгремевший вечер – отвратительная идея. Отказать, прилюдно, будущей Императрице – и вовсе далеко не поэтичная попытка самоубийства.

Шумно сглотнув, Ардан отложил надкушенную брускету, на, как он думал, поднос, но этим подносом, на поверку, оказался эполет какого-то военного далеко немалого чина. Анастасия прыснула и, неожиданно крепко схватив теплыми, тонкими, детскими пальцами запястье Ардана, утянула его в центр зала прежде, чем тот успел извиниться за произошедшее.

Танцующие вокруг как-то незаметно, плавно и медленно, отпорхнули в разные стороны, оставив дочь Императора и правнука правой руки Темного Лорда едва ли не наедине.

– Выстави левую руку, как если бы обнимал дерево, – шепнула Анастасия и Ардан тут же подчинился.

Девочка посмотрела на него искрящимися от веселья глазами и попросила:

– Чуть ниже – это же не ветка для качелей.

Арди дергано кивнул, заметив, что его локоть находился над головой ребенка, и опустил руку. В то же мгновение Анастасия положила свое предплечье на его.

– А теперь вытяни правую вперед и возьми мою ладонь.

Разумеется, вытягивать руку никуда не пришлось, потому что иначе девочка бы банально до неё не дотянулась.

Когда с начальной позицией было, наконец, покончено, Анастасия снова посмотрела ему в глаза. В них не читалось ни страха, ни пренебрежения, ни высокомерия, только добросердечное веселье и немного озорства.

– Мы будем двигаться на три счета, – произнесла она, делая первый шаг и уводя за собой юношу. – Слушай музыку и двигайся в такт. Раз-два-три. Раз-два-три.

Слушать музыку? Ардан, настолько сосредоточившийся на том, чтобы не отдавить ноги Великой Княжны (чья обувь, наверное, стоила каких-то совсем неприличных денег), не слышал ничего кроме собственного настойчивого: «Ты и так должен небольшое состояние за костюм… не наступи… не наступи…».

А вокруг еще и глазеющие зрители, то ли довольные внезапным представлением, то ли, напротив, рассерженные и, едва ли, не хрустящие зубами от негодования. Ну либо так выглядел только один из них. Ровесник Ардана. Среднего, для человеческого мужчины, роста – в белом костюме, напоминающим парадные кители военных моряков. С ремнем с выгравированным на бляхе барсуком, чья вытянутая морда чем-то напоминала острое лицо этого дворянского отпрыска. Не говоря уже о черных волосах с белыми прядями и неестественно длинными пальцами.

– Это сын Великого Князя Аркадия, моего двоюродного дяди, – шепнула ему Анастасия, все так же плавно летящая в такт с музыкой. – Двенадцатый претендент на престол.

– И почему он смотрит на меня так… приветливо?

– Он приглашал меня на танец, но я отказала, – ответила Анастасия без тени иронии.

– Ох, – выдохнул Ардан, – простите, Великая Княжна, я не дал вам потанцевать с братом.

– Он мне не брат, – холодно отрезала Анастасия. – Тем более, он меня звал потанцевать не просто так, а…

Она посмотрела на Арди так, что тот сразу все понял.

– Но… вы ведь ребенок, – чуть было не воскликнул Ардан, но вовремя сумел сдержаться.

Увы, из-за этого он сбился с шага и, под смешки дворян, едва было не отдавил ногу княжне, попутно чуть не повредив её туфли.

– Все в порядке, – шепнула Анастасия и каким-то ловким движением качнувшись в сторону, использовала весь вес Арди перенеся тот на его же опорную ногу и таким образом спасая положение. Княжна не просто умела танцевать, а делала это превосходно. – Ему без разницы ребенок я или нет, главное – тот стул, на котором сейчас сидит папенька.

И вновь, если бы не умение Великой Княжны, Ардан точно либо свалился бы на неё, либо оттоптал все ноги.

– Музыка скоро закончится, – тихо и с чуть дрожащим голосом, как у потерянного, одинокого котенка, произнес этот странный ребенок. – Спасибо, Ард, что, пусть и недолго, побыл мне другом.

Она опустила взгляд и в этот момент Ардану стало так больно, будто чьи-то когти царапали изнутри его череп. Он так ярко представил себе образ человека, стоявшего посреди толп других людей, но, как и сейчас, в вотчине образованной ими пустоты.

– Арди, – тихо произнес юноша, – друзья зовут меня Арди, но… я не уверен, что вы действительно хотите быть мне другом. Тем более, что мы с вами, скорее всего, больше никогда уже не встретимся.

Но Анастасия его словно не понимала. Стоило ей услышать первые слова, как она крепко сжала его пальцы и улыбнулась так, как, порой, сам Арди улыбался, когда спускался с гор к Гуте, Шали и Скасти или же, наоборот – навещал Атта'нха, а потом сидел и глядел на звезды с Эргаром.

Глаза человека, внезапно почувствовавшего, что рядом есть кто-то другой.

– Даже если мы не встретимся… Арди, – Анастасия произнесла последнее слово робко и с небольшой запинкой, будто пробуя его на вкус. – Я буду знать, что где-то в этом мире у меня есть добрый друг.

На этом музыка смолкла и стоило последним нотам погаснуть под пышными сводами древнего дворца, Великая Княжна разжала руки и, легко, словно весенняя пташка, упорхнула в сторону отца и матери. Дворяне расступались перед ней волнами, испугавшимися неприступности каменного волнореза, а Ардан, как идиот, стоял посередине зала.

На миг он посмотрел выше, невольно встретившись взглядами с Императором и не увидел в глазах Павла IV ровным счетом ничего. Будто заглянул в бездну, где на дне плескалось чернильное море – густое и темное, грозящее затянуть смотрящего внутрь и…

Ардан, усилием воли, отвел глаза в сторону.

Что ему там говорили на счет того, чтобы научиться контролировать Ведьмин Взгляд?

– Пойдем, – его вновь кто-то и куда-то потянул, но у Арди не было ни физических, ни моральных сил сопротивляться. Недавний визит в чужую бездну буквально выпил его до суха, попутно напомнив о Цасаре…

Нет, разумеется, Император не являлся вампиром, но обладал какой-то непонятной силой. И, признаться, у юноши не имелось ровно ни малейшего желания что-то выяснять на эту тему. Как, собственно, и на любую другую, связанную с кем бы то ни было из присутствующих в зале.

Отдышавшись, Ардан понял, что вновь стоит около столов с закусками и какое-то время поглощает очередную брускету с паштетом. Кажется из дикого гуся. Радует, что не домашнего…

– Поздравляю, – прошипела Атура. Она вместе с мужем стояла перед Арди. Семейная пара будто прикрывала его от постепенно убывающей толпы дворян, исчезавшей за дверями зала. – Ты завел себе смертельного врага из числа Великих Князей.

– А у меня был выбор? – серо и сухо спросил Ардан.

– Был, – кивнул Дэвенпорт, – ты мог сослаться на старую рану, мог сделать вид, что не понимаешь Галесского, мог… да все, что угодно мог.

– Если бы я отказал Великой Княжне, то это…

– Это было бы разумно и понятно, – перебила Атура. – Да, скорее всего, Анастасия бы этому не обрадовалась, но…

– Но она тоже из числа Великих Князей, – теперь уже перебил Ардан, разом проглатывая закуску. – И далеко не двенадцатый, или какой там по счету, претендент на престол.

– Вот только она будет жить во дворце, – напомнил Дэвенпорт. – Настолько далеко от тебя, насколько это возможно.

– А этот парень…

– Великий Князь Иолай, – настойчиво поправила Атура.

Ардан неопределенно помахал рукой в воздухе. За последние несколько часов он узнал столько новых и, абсолютно бесполезных для него имен, что впору было отдельную страницу заводить в гримуаре. И не одну…

– А ваш Великий Князь Иолай будет жить в каком-нибудь огромном имении, в не менее огромной усадьбе, посреди…

– Посреди Метрополии, – кажется, у них с Атурой возникла некая эстафета по перебиванию. – И куда ближе, чем тебе кажется.

Ардан перевел взгляд с неё на Дэвенпорта, потом обратно, после чего устало помассировал виски. Ну почему, почему каждый раз, когда ему стоило отвлечься от своих книг, свитков и, на худой конец, вкусного обеда, желательно включавшего в себя ежевичный пирог, то случалось нечто подобное.

– Он звездный маг, да?

– Именно, – кивнула Атура.

– И в этом году поступает на первый курс Большого.

– Все верно, – поддакнул Дэвенпорт.

– А еще у него есть приятели и товарищи из числа других отпрысков аристократов и все они вместе славятся своими весьма скверными характерами и выходками, за которые простых людей давно бы судили и отправили если не на каторгу, то за решетку.

Теперь уже пришел черед Атуре и её мужу недоуменно переглядываться.

– Анастасия успела рассказать тебе и об этом?

– Сам догадался, – выдохнул Ардан.

Когда он слышал нечто подобное в историях дедушки, то всегда считал, что это просто для придания легендам и мифам интереса. Что мол вот, смотрите, у действующих лиц есть не только проблемы с судьбой и мирозданием, а еще простые и понятные – между ними и заведомо неприятными личностями.

Но никогда Ардан Эгобар не верил, что и сам может оказаться в такой ситуации. Это ведь попросту глупо! Ну какое ему дело до Великих Князей, а этим самым Князьям – до него, сына швеи и…

Ах да.

Прадедушка.

И Анастасия, отдавшая свое предпочтение именно ему…

О Спящие Духи…

– Знаете, что самое забавное, – внезапно протянул Ардан.

– Забавное? – переспросил Дэвенпорт. – Ты находишь в происходящем что-то забавное?

– О да, – закивал юноша. – Забавно то, что свою часть сделки и я выполнил. Император все, что ему требовалось, от меня получил. И раз так, то что он выиграет от того, что продержит меня еще четыре месяца в Большом? Почему сразу не отпустить на все четыре стороны? Зачем нужен этот лишний сезон?

Дэвенпорт и Атура промолчали. Но им и не требовалось ничего больше говорить. Все и так лежало на поверхности.

– А потому, что теперь у его верных поданных появится прекрасный шанс поквитаться со мной за грехи дедуш… прадедушки. А корона, в свою очередь, узнает у кого достаточно длины рук и смелости, чтобы пойти ей наперекор.

Дэвенпорт хмыкнул и похлопал его по плечу.

– Йонатан нисколько не приукрасил, когда сказал, что ты смышленый парень.

Опять же – Ардан совершенно не был удивлен тому факту, что муж Атуры читал досье, составленное офицером второй канцелярии и, тем более, называл его по имени так, как если бы они были знакомы.

– Могу ли я проводить господина Эгобара в его покои? – будто из ниоткуда возник один из камердинеров.

Причем обращался он отнюдь не к Ардану, и даже не к Дэвенпорту, а к Атуре.

– Конечно, – коротко кивнула она, после чего повернулась к Ардану и… ненадолго прикоснулась к его руке. – Я всегда буду благодарна вам, Ард, за то, что вы помогли спасти Анастасию. И мне очень жаль той цены, которую вы за это заплатили. Я надеюсь, что спустя полгода вы встретитесь со своими родными и, если у вас появится желание, я была бы рада получить фото вас с братом, матерью, сестрой и отчимом, чтобы я могла поставить его над камином и, иногда, вспоминать, что в этом мире еще остались хорошие люди.

С этими словами она развернулась и направилась в противоположную сторону. Дэвенпорт же молча похлопал его по плечу и поспешил за женой, а Ардан, схватив со стола поднос с закусками, отправился следом за камердинером.

Все, о чем он мог думать в данный момент, это о глубоком сне и, желательно, без сновидений.

Глава 35

«Здравствуй, матушка.

Пишу тебе из своих временных покоев во Дворце Царей Прошлого. Звучит, как начало одной из дедушкиных историй, правда?

На самом деле – на словах куда помпезней, чем в действительности. Тут, наверное, не поместилась бы и наша кладовая. Под нашей я имею ввиду ту, что мы строили с дедушкой и отцом, когда я был маленьким.

Скучаю по ним.

Ты ведь тоже и…

Прости. Мысли, немного сбиваются с толку.

У меня здесь есть стол, стул, кровать, с которой свешиваются ноги, и шкаф. По наставлению того незнакомца (о нем я рассказывал в прошлом письме) из второй канцелярии, я не выхожу из комнаты.

Прости, что до этого писал редко. Немного закрутился. Познакомился с Великой Княжной Анастасией. Ты только не пугайся! Я не попал ни в какую передрягу, просто мы с ней столкнулись в подвале и… Да, согласен, звучит странно.

Она хороший ребенок. Немного одинокий, чуть-чуть грустный, но хороший. Чем-то напоминает мне Эрти.

Как он, кстати? Как здоровье? Что говорят врачи Дельпаса? И вообще расскажи, пожалуйста, любимая матушка, как вы там устроились? Все ли хорошо? Повезло ли с соседями, выплачивают ли твою пенсию, устроился ли Келли? Буду рад любым новостям и историям из вашего быта.

Очень скучаю по тебе и брату, матушка. Считаю дни до возможности снова вас обнять.

Что до меня, то Метрополию я нахожу вполне сносной. Наверное, от этих слов отдает снобизмом, но ты уж прости если мой язык, за эти дни, заразился местной манерой речи.

Сама же столица… все те байки и истории, которые мы слышали на фестивалях, матушка, они скорее даже преуменьшают то, что видели здесь мои глаза. Но одно все еще не готово принять мое сердце.

Помнишь в любимой поэме дедушки, про рыцаря Маренира, были такие строки: „Красками остывающего лета солнце разрисовало небо поцелуями статной осени?“ Так вот здесь, в Метрополии, все краски, что смогло отыскать солнце – это все оттенки серого.

Я никогда не думал, что у этого цвета может быть столько вариаций. И, наверное именно поэтому, кто бы не строил изначально сей град, он решил поспорить с небом и все краски закатов и рассветов использовать в расцветках домов. Ты себе не представляешь какие пестрые и прекрасные здесь здания, набережные, мосты, многочисленные памятники и дворцы. Даже в самых удивительных сказках дедушки об Эктасе я не мог представить себе такого, что увидел здесь.

Но, несмотря на красоту, нахожу многое здесь пустым и бездушным. Как здания, так и людей. Не всех, конечно, но многих. И, самое смешное, драгоценная моя матушка, что чем выше здание и чем больше человек – тем меньше в них настоящего.

За меня не переживай. Ем много. Сплю еще больше. В передряги не попадаю. В общем и целом – жду окончания срока своего путешествия, чтобы вернуться обратно к вам.

Завтра утром уже состоится церемония зачисления в Императорский Магический Университет.

Дельпас пусть и большой город, но, все же, далек от столицы, так что к тому моменту, как это письмо дойдет ты, возможно, увидишь в газете мое фото рядом с Императором. Человек он, как мне показалось, правильный, но немного странный, впрочем это не наше дело.

Жду Нового Года, матушка и обещаю, что еще до наступления полуночи я обниму тебя крепко и мы сможем до утра обмениваться историями.

Люблю. Целую. Обнимаю.

Твой сын,

Арди.

До скорой встречи.»

Ардан поставил подпись, после чего закрыл чернильницу, отложил ручку и убрал письмо в конверт, который тут же спрятал во внутренний карман пиджака, висевшего на спинке простенького стула.

Он не всегда писал Шайи правду, но в том, что касалось покоев во дворце – не соврал. Это действительно оказалась небольшая комнатушка, несравнимая с той, что выделили ему герцоги Анорские.

Из освещения здесь обнаружилась лишь масляная лампа, по стенам местами ползли трещины, а паркет на полу скрипел не хуже ворчливого старика. Но это волне объяснимо, учитывая сколько во Дворце имелось покоев и если бы каждая из комнат для гостей и постояльцев выглядела так же, как у Анорских – казна бы разорилась всего за пару лет.

Разумеется, где-то в других частях кажущейся бесконечной обители Императора находились и куда более пышные покои, скорее всего посрамившие бы весь особняк Анорских, но где Ардан и где эти самые покои.

Да он и не претендовал.

В той комнате, где он проводил последние дни, окно выходило аккурат на набережную и, по ночам, юноша мог наблюдать за тем, как яркими огнями вспыхивает город и распускает сияющие лепестки бутон ночного неба. Но не над головой, как привык Ардан, а наоборот – внизу, на поверхности шумящей черной реки, порой спокойно ласкающей гранитные берега, а иногда и обрушивающейся на них разъяренным змеем. На её небольших пенящихся барашках и посреди густой глубины горели отражения фонарей, автомобильных фар и окон домов и дворцов, складываясь в созвездия завораживающие, но незнакомые.

И, порой, посреди них, мифическими зверями и птицами, степенно проходили лодки и паромы, а иногда даже корабли. Ардан видел один такой. Без парусов, из металла, с громадными пузатыми трубами, чадящими черным, едким дымом. Из учебников он знал, что так выглядят гражданские пароходы, но увидеть воочию громаду, сродни титану-Шагальщику не знавшей равных по размерам, это и вовсе непередаваемое ощущение.

Так Ардан и проводил свои дни сидя у окна, наблюдая за городом, иногда открывая учебник Незнакомца. Четырежды в день ему стучали в дверь, после чего в комнату заходил один и тот же камердинер с подносом простой, но сытной еды. Он оставлял его на столе, а через час возвращался за посудой.

За все это время, кстати, Арди ни разу не принесли блюдо из домашней птицы или животины, что о многом говорило.

– А в Алькаде уже все замело, – прошептал Ардан, теребя в руках подвеску в форме дуба.

За окном же лил дождь. Он не прекращался со вчерашнего утра. То морось, то проливной, то редкий и косой. Самый неприятный. Постоянно заливающий за воротник или режущий глаза.

Странная погода.

– С прискорбием вынужден заметить, что, добрый господин, в нашем городе снега не предвидится вплоть до Белого месяца.

Еще до того, как незнакомый, немного шипящий голос договорил, Ардан схватил со стола нож и обернулся. Он ожидал увидеть кого угодно, но только не то, что открылось взгляду.

Сперва ему вообще показалось, что голос лишь причудился.

– Я здесь, добрый господин, чуть ниже.

Арди медленно опустил голову и там, около шкафа, стоя с ровной спиной, бравируя острой, как нож, армейской выправкой, стоял… кот.

Ардан даже глаза протер, но ничего не изменилось. В его комнате, в самом сердце Империи, во Дворце Царей Прошлого, в забавном зеленом мундире с несколькими, явно самодельными, оловянными медалями, подпоясанный широким ремнем, в крикливых красных сапогах, украшенных хохломой (старинный Галесский узор, который Арди в детстве показывала мама), с тонкой, изящной саблей у пояса, стоял не самый обычный, но, все же, кот.

– Позвольте представиться, – щелкнув каблучками сапог и обмахнув себя пушистым, длинным хвостом, кот изящно поклонился. – Меня зовут Тополь, воин из доблестной дружины Хвоста и Лапки, к вашим услугам, добрый господин.

Воин из дружины… кажется, если Арди правильно помнил уроки истории, то дружинниками в прошлом называли воинов, служивших царям и князьям. Мама, порой, пела о них песни. Те назывались былинами.

Вот только у них никогда не было самоназвания…

– Здравствуйте, господин Тополь, – ответил Арди, внезапно понимая, что и говорит странный кот вовсе не на языке зверей, а на чистом Галесском, лишенным всякого акцента.

А такое было возможно только в том случае, если кот с рождения жил в Метрополии или её ближайших окрестностях.

Кот же, вновь поклонившись, начал расхаживать по комнате, внимательно её изучая. Арди же внимательно изучал самого кота.

На первый взгляд тот выглядел как самый обычный, лесной кот. Серая, густая шерсть с черными полосами, явно недавно полинявшая и теперь служившая идеальной шубкой. Длинные белые усища, оттопыренные ушки, чуть заостренная мордочка и лапки, на которых между когтями торчали пучки жесткой шерсти, чтобы по снегу не холодно ходить.

Казалось бы – типичный представитель своего рода. Вот только крупнее, тяжелее, а еще, о Спящие Духи, говорящий на языке людей.

Арди, как и учил Скасти, позволил своим глазам увидеть чуть дальше, а нюху почувствовать чуть больше. В сознание тут же ворвались краски, образы и запахи, неподвластные осознанию человеческой половины Ардана, но тот стерпел и, спустя пару мгновений, увидел в тени кота хорошо знакомое ему мерцание, а в нос ударил запах перегнившей хвои и мха.

Мотнув головой, Арди отогнал от себя наваждение и вернул глазам и нюху «прежнее» состояние.

– Ты сын одной из Вил, – выдохнул юноша и резко пожалел, что с ним нет серебренной пыли или любистока. В свитках Атта'нха говорилось, что эти две вещи лучше всего помогают против Вил.

Кот резко обернулся и посмотрел на Арди с чуть большим любопытством чем прежде.

– Вилы… – повторил Тополь, – давно, добрый господин, я не слышал этого слова. Но вы, в своей догадке, все верно подметили. Моя матушка действительно Вила. Отец, когда был молод и глуп, украл её крылья и сделал смертной кошкой. Она родила меня вместе с братьями и сестрами, но охотники… – кот запнулся и отвернулся. – Из всего помета остался лишь я один.

Ардан отодвинул для кота стул рядом с собой и тот, забавно, словно человек, потянулся передними лапками-руками, ухватился за спинку и забрался на сидение, свесив обутые лапки вниз.

Вилы – один из народов Фае. В разных царствах и королевствах их называли по-разному. Феями, дриадами, нимфами, но Арди всегда больше нравилось именно Галесское название – Вилы. Оно звучало как-то… приятнее, что ли.

В целом, эти создания, кроме весьма своевольного нрава, не отличались особой жестокостью или коварством, хоть, зачастую, и могли натворить бед. Обитали же Вилы везде, где в радиусе десяти километров не имелось поселений смертных, будь то люди, эльфы, гномы, орки или кто другой – не важно.

Вилы могли жить и в реках, и в деревьях, и в бутонах цветов, и даже в ветре. И лишь несколько раз в год они принимали форму из плоти, представляя для увидевшего их в том образе, что он больше всего алчил.

Первородные и люди видели в Вилах прекрасных мужчин и женщин с крыльями за спиной, а звери, соответственно, зверей, но тоже с крыльями. И, в тот день, когда Вилы обретали плоть, если украсть их крылья (каким именно образом в свитках не описывалось, но догадаться не сложно), то те становились смертными и женились или выходили замуж за укравшего.

Вот только такой союз все равно был обречен на скорбный финал, так как Вилы, с того самого момента, как теряли возможность уйти обратно, денно и нощно жили лишь ради того, чтобы вернуть себе крылья и вновь отправиться по тропам, невидимым для смертных.

Атта'нха всегда предостерегала Арди, когда тот был еще маленьким и не знал весеннего гона, чтобы тот не вздумал, как прочие многие юные Говорящие, полагая, что силой Слов сможет сковать их суть, охотиться за крыльями Вил, как бы те прекрасны ни были.

– Охотники, да будут их имена преданы забвению за бесчестье, привезли меня сюда, в столицу, и хотели продать на незаконную выставку, – продолжил Тополь, – но я сумел сбежать. Матушка, пусть и не любила нас, но успела, перед тем как выкрасть свои крылья, рассказать пару тайных напевов. У меня они, конечно, получались не так хорошо, как у сестры, но на что-то и я способен, – кот шмыгнул носом и дернул ушками, направив взгляд зеленых глаз куда-то за окно. – Я бродил по улицам, маленький и немощный и уже думал, что уйду на тропы Спящих Духов, как меня обнаружила Маленькая Госпожа. Она забрала меня к себе в дом, спрятала от своих родных, выхаживала, кормила и поила, заботилась и, даже, сделала дружинником.

На этих словах кот выпятил вперед грудь, отчего зазвенели его самодельные медали и ордена.

– И теперь… – кот, внезапно, осекся и, зашипев, вскочил на ноги и выхватил саблю. Удивительным образом он вполне удобно держал её в правой лапке, а когти, удлинившись, стали чем-то напоминать миниатюрные пальцы. – Добрый господин, как вы посмели! Глаз Ведьмы?! Чтобы я изливал вам свою душу, словно безродный дурак? Это позор и бесчестье! Я вынужден вызвать вас на поединок до смерти!

И, выписав саблей фигуристый узор, кот выхватил одну из перчаток, зацепленных за пояс, и бросил на стол перед Арди. Тот, пару мгновений борясь со смехом то ли от невероятности происходящего, то ли из-за наличия на столе миниатюрной белой перчаточки для кошачьих лапок, медленно поднялся с места и низко склонил голову.

– Благородный Тополь, из дружины Хвоста и Лапки, прошу простить меня за произошедшее, но, увы, я пока не имею власти над своим Глазом Ведьмы и, порой, с теми, кто говорит со мной, происходит то, что сейчас произошло с вами. Я готов принести вам свои искренние и глубочайшие извинения, но, пока повлиять на произошедшее не в моей власти.

Кот некоторое время сверлил его взглядом.

– Мне показалось, что ты начал оправдываться, человек, пахнущий горным котом, – прошипел Тополь, скаля клыки, – и я уж подумал, что Маленькая Госпожа сделала плохой выбор, но, чутье, доставшееся мне от отца, подсказывает, что это не так… Поклянешься ли ты своей честью и именами предков, что не имел умысла залезать мне в душу?

– Клянусь, – все с тем же спокойствием ответил Ардан.

Кот еще немного побуравил его взглядом, после чего убрал саблю обратно за пояс и, вскочив на стол, дошел до перчатки. Ловко подкинув её мыском сапога, он вернул ту к сестре-близняшке, после чего уселся на подоконник и… пару мгновений вылизывал свой хвост.

– Простите, добрый господин, – немного смущенно произнес он, закончив умываться, – я всегда так делаю, после того, как переволнуюсь.

– Ничего страшного, – одним только Спящим Духам известно, каких сил стоило Арди, чтобы не засмеяться в голос.

– И все же, добрый господин, – нахмурился Тополь, – то, что вы не властны над своей силой, не снимает с вас ответственности. Подобные выходки бесчестны и не достойны праведного мужа. И, когда-нибудь, если вы не научитесь контролировать Глаз Ведьмы, вас попросту убьют.

Ардан вздохнул.

Знал бы Тополь, сколько раз за последние месяцы Ардан это уже слышал…

– Ард Эгобар, – представился юноша, – так меня зовут, но, подозреваю, вы это, доблестный Тополь, уже знаете. Вряд ли Анастасия отправила вас…

– Великая Княжна Анастасия, – перебил кот, вновь кладя лапку на эфес сабли. – И да, я знаю, как вас зовут, Ард, но вы не представлялись мне лично, и я не имел права обращаться к вам по имени напрямую. Это было бы низко и опорочило мою честь!

Столько разговоров о чести, доблести и праведности Ардан не слышал даже в дедушкиных сказках о воинах прошлого.

– Теперь, раз уж мы представлены друг другу, Тополь, то не могли бы вы поделиться со мной причиной, по которой явились сюда?

– Разумеется, – кивнул кот и, поднявшись на ножки-лапки, пару раз лизнул ручку-лапку, пригладил шерстку между ушей и, прокашлявшись, произнес. – Великая Княжна сожалеет, что не сможет проводить с вами время лично, но раз вы согласились быть её другом, она предлагает держать связь через письма.

Арди посмотрел за окно, затем обратно на кота и снова за окно.

– Ни в коем случае не подумайте, Тополь, что я сомневаюсь в вас, но как вы сможете доставлять письма от меня во дворец, и обратно, если я даже не знаю…

Арди не договорил, но это и не требовалось. Только дураку не было бы понятно, что юноша понятия не имеет, где окажется в следующий час, не говоря уже о наличии постоянного адреса.

Да, если Март все верно рассказал об общежитии, то туда можно и письма отправить, но что-то подсказывало Арди, что далеко не для всех обитателей этого самого «общежития» говорящий кот в армейской форме и красных сапогах будет являться чем-то не особо привлекающим внимания.

– За это не беспокойтесь, – улыбнулся Тополь и помахал ногами-лапками, – вот эти сапоги я сделал сам. В них хранятся напевы моей матушки. Так что…

Кот щелкнул каблуками и, в тот же миг, исчез. Словно и не было его.

– …я всегда смогу вас отыскать, Ард, где бы вы ни были, – прозвучало за спиной.

Юноша обернулся и увидел Тополя, сидевшего на шкафу и качавшего хвостом.

Ну разумеется – магия сути Вил. Фае обладали не только удивительными способностями к искусству Эан'хане, но еще и той магией, с которой были рождены. Это все равно, как крылья у птиц, хвосты у рыб или иглы у ежей. Что-то, присущее племенам Фае, как часть их сути.

Вилы, к примеру, всего за пару мгновений могли перемещаться по своим тропам на огромные расстояния. Именно их Эан'хане и строили те пути, по которым можно было пересечь Алькаду всего за несколько часов или дней. Но, увы, после войны Эктаса и Галеса большая их часть оказалась разрушена или заперта и забыта.

Арди подозревал, что когда повстречался с горным троллем, то, как раз таки, прогулялся по одной из таких.

– Если вы согласны на предложение Маленькой Госпожи, – кот спрыгнул со шкафа и, бесшумно и легко, приземлился на пол, – то я стану навещать вас дважды в месяц. Десятого и двадцать пятого числа.

Он подошел к Арди и протянул тому правую ручку-лапку. И, раз уж Ардан действительно пообещал быть Княжне другом, то выбора у него, особо, и не оставалось.

В чем сходились все, кто принимал участие в его воспитании, что отец, что мать, дедушка, Эргар, Атта'нха и лесные друзья, так это в том, что ценнее данного слова у человека нет ничего.

Арди чуть наклонился и протянул руку, чтобы пожать лапку, но вместо этого Тополь сверкнул коготком, оцарапал ладонь юноши и мигом слизал каплю крови с когтя.

– Теперь найду, – сказал он и, вновь поклонившись, щелкнул каблуками. – До встречи, друг Маленькой Госпожи.

Последнюю фразу произнесла уже пустота. Кота нигде не было.

Арди пожал плечами и собирался было вернуться обратно за стол, чтобы заняться изучением труда Незнакомца, как ощутил тонкий аромат. Тот ехидно и коварно, как комар, решивший закусить кровью пытающегося заснуть, уставшего путника, жужжал где-то на самой границе сознания.

Знакомый запах.

Болото после дождя и селей, в котором ароматы гниения увязших в трясине бедолаг перемешивались с цветущими лилиями. Эдакая смесь чего-то до омерзения отвратительного и столь же – притягательного и чарующего.

Так пахли жители Фае, не принесшие присягу ни Лету, ни Зиме. Пару раз Арди уже ощущал этот запах, когда охотился в лесных разливах, но помня науку Атта'нха, каждый раз, стоило ему только почуять нечто подобное на горизонте, как он тут же уходил с тропы и бежал так, что только пятки сверкали.

Бездомные Фае не знали правил «чести сидхе», а их суть всегда оставалась изменчивой и многие, со временем, преображались в нечто, что люди называли демонами.

И одно дело когда подобный аромат чуткий нос улавливает в Алькаде, а совсем другое:

– Я ведь в сердце Метрополии, – прошептал Арди, вновь оборачиваясь к двери.

Атта'нха всегда учила, что когда Арди станет полноправным охотником, то, если он действительно считает себя Говорящим, следующим достойными путями, то при первой же встрече с «Бездомными Фае», в его задачи будет входить отпугивание этих созданий от родной стаи.

– Мне несколько раз сказали не выходить из комнаты, – напомнил себе Арди и, подумав еще немного, добавил. – И, тем более, здесь нет моей родной стаи.

Кивнув своим мыслям и утерев холодный пот, выступивший на лбу, юноша вернулся обратно к столу и…

– Но зачем ты тогда взял посох? – спросил он сам у себя, после того, как обнаружил в собственной правой руке теплую, немного шершавую поверхность дубового посоха.

Постояв пару мгновений в прострации, Ардан снова развернулся к двери.

– Ты точно об этом пожалеешь, – произнес он тихим шепотом.

И в этом юноша был уверен. Но также он был уверен и в том, что если сейчас оставит ситуацию без внимания, то как минимум несколько месяцев, если не целый год, будет мысленно к ней возвращаться и корить себя за малодушие.

– Дурацкие приключения, – прошипел Арди. – Ну почему нельзя просто провести пару-тройку… десяток вечеров в хорошей библиотеке, а не вот это всё…

С этими словами он подошел… нет, вовсе не к двери. А к самому темному месту, куда даже при полуденном солнце и зажженных масляных лампах никогда не падал свет.

Там таилась тьма, не знавшая поражений и претензий на свое безграничное царствование с того самого мгновения, как впервые поселилась, теперь уже, на законной территории безусловных владений.

Иными словами – Арди подошел к стене, а затем, наклонившись, приложил щеку к полу и посмотрел на пространство под шкафом.

Он протянул ладонь, заводя её так глубоко, как только мог и, когда коснулся тех мест, куда даже тряпки и швабры прислуги не добирались, замер, после чего, по науке Скасти, открыл сознание окружающему миру.

Он ощутил липкую, немного холодную, пугливую субстанцию, встревоженным котенком старающуюся как можно дальше отодвинуться от чуждого ей тепла кончика пальцев. Арди же, прошептал слова, выученные им из свитков Волчицы.

В этих словах крылись не звуки, а, скорее, образы. Спокойствия, безмятежности и обещания забвения. Именно то, что несла в себе беспристрастная тьма, в которой никто и никогда не знал испуга или тоски. Та тьма, что живет вдали от метаний душ и разума. Совсем другая, нежели её сестра, которой пугают маленьких детей.

И маленькая, испуганная полоска черноты, услышав слова, откликнулась на зов Арди и обвила его пальцы, опускаясь на них холодным, едва ощутимым, покровом незримого шелка.

Юноша же, аккуратно вытащив руку, поднял тьму перед собой и обернулся в неё, как в плащ. Мир вокруг разом посерел и померк, а сам Арди закашлялся и едва не потерял концентрацию.

Он, прежде, редко пользовался искусством Эан'хане так часто, как последние несколько месяцев. На тропах охотников ему это не требовалось, а в Эвергейле – как-то не случалось.

– «Успокойся», – прошептал он сам себе.

Задышав ровнее, Ардан выпрямился и, ощущая на плечах покров тьмы, подошел к двери. Он не мог закрыть глаз и старался лишний раз не моргать, чтобы не потерять связь с тем истинным миром, что скрывался под пологом видимого неискушенного зрителя. Благо, после тренировок в поместье Анорских, ему удалось отделять нужные ему «детали» от «общей картины».

В играх со Скасти у Арди получалось удерживать подобный Взгляд не дольше нескольких минут. Оставалось только надеяться, что занятие со Звездной Магией действительно влияли на его искусство Эан'хане ибо, если он потеряет концентрацию и перестанет видеть мир таким, каков он есть, то Плащ Тьмы (или, как его называли Звездные Маги – «отвод глаз») мгновенно истает.

Подойдя к двери, Арди аккуратно опустил вниз ручку и, вознеся молитву Спящим Духам, вышел в коридор. В истинном своем виде тот ничем не отличался от того, что видели остальные. Но это и не удивительно, учитывая, как часто его убирали и, скорее всего, как редко здесь происходило нечто из ряда вон выходящее.

Аккуратно ступая по кромке ковра, стараясь не попадать туфлями по глубокому ворсу, а каблуками – по паркету, Арди двигался в сторону, куда его манил запах Бездомного Фае.

И каждый раз, когда он видел проходящих мимо людей, будь то слуги, занимавшиеся бесконечной уборкой, в которую входили протирание гобеленов, надраивание до блеска доспехов, полирование спинок и подлокотников кресел, диванчиков и тумб, или же патрулирующих стражников – единственных во дворце, кто носил оружие, Ардан замирал.

Плащ Тьмы лишь отводил от него взгляд, но это не означало, что кто-то не мог заметить непонятно откуда берущихся следов на ковре (именно для этого Арди и старался не наступать на глубокий ворс), или же услышать цоканья каблуков (потому и не ступал на паркет), а может и дыхания.

Увы, не дышать юноша не мог, так что приходилось делать это очень медленно и осторожно.

Так, петляя по хитросплетениям коридоров, надеясь, что запомнил их переплетения в достаточной степени, чтобы не заблудиться на обратном пути, Ардан в течении едва ли не получаса блуждал по дворцу.

Порой ему приходилось на какое-то время замирать и, от нечего делать, он слушал разговоры слуг и стражи.

Вовсе не подслушивал, а именно – слушал!

Во всяком случае – так он себя успокаивал.

– Как ты думаешь, если Император повелел заложить новые военные верфи, то, мы что, – одна из служанок заозиралась по сторонам и прошептал своей коллеге, – готовимся к войне?

– Я не знаю, Маша, – развела руками её собеседница, продолжая протирать тряпочкой и без того зеркальную поверхность комода. – Но если это так, то сейчас самое время подыскать себе какого-нибудь смазливого офицера. Чтобы пил поменьше и чтобы в штанах не свербело на каждую юбку.

Первая служанка по имени Маша только отвернулась и поджала губы.

– У меня младший брат скоро достигнет призывного возраста.

– А он собирается стать офицером?

– Нет.

– Тогда мне не интересно.

– Ну тебя…

Служанки удалились в сторону и Ардан отправился дальше. Вскоре ему на пути встретились стражники, не особо собиравшиеся отходить от высоких дверей, украшенных позолотой и гербом Империи. Видимо являлись своеобразной границей разных крыльев.

– Помилование он им выдал, – прокряхтел стражник справа – высокий, худой, мужчина лет сорока с переломанным носом и немного кривой нижней челюстью. – А как по мне, то нельзя было отменять черту оседлости для нелюдей. Жили они себе на севере, глаза никому не мозолили, и всем хорошо было.

– Так сейчас не говорят, Велислав, – покачал головой тот, что слева.

Намного моложе, но тоже со следами войны на лице. В самом прямом смысле – его щеки и правой висок пересекали несколько глубоких, жутких шрамов, явно заштопанных не нитью, а конскими волосами – так, если верить рассказам Плащей, лечили полевые врачи.

– Как не говорят? – переспросил Велислав.

– Нелюди, – напомнил молодой. – Правильно говорить – первородные.

– Первородным у меня брат был старший, – фыркнул возрастной стражник, – погиб под копытами Армондской конницы. И что-то я не видел рядом с ним ни сраных эльфов, ни ублюдочных орков. И уж точно там не дымили свои сигары дворфы. Они, наверное, в тот момент, пока мой первородный старший брат хрипел с пробитыми копытами легкими, купюры в кабаре на сцену кидали.

– Дворфы и их богатства… – покачал головой молодой, – ты говоришь совсем как Тавсеры.

– А может я нахожу в их памфлетах зерно здравого смысла? – огрызнулся Велислав. – Наши предки не для того, кровью и потом, сбрасывали с себя ярмо Эктаса, чтобы теперь мы тут строили, как это там называется…

– Ты о чем?

– Ну это, Вечные Ангелы, как вы, молодые, говорите…

– Справедливое общество?

– Вот! – щелкнул пальцами возрастной. – Точно. Справедливое, драл я его в глотку, общество. Говно эта ваша справедливость. Воняет от неё за версту. Не было в этом мире никогда и ничего справедливого, кроме, разве, того, факта, что все мы сдохнем.

– Кроме эльфов? – почему-то улыбнулся молодой. – Они-то живут столетиями.

– А, драть их в глотку, – отмахнулся Велислав.

– Слушай, всегда спросить хотел, а откуда вообще к тебе привязалась эта фраза – драть в глотку что-либо?

– А я не рассказывал? Был у меня сержант в роте, так он…

Подозревая, что разговор никогда не закончится, Ардан аккуратно подошел к тумбе и, стараясь не делать лишних движений, смахнул с неё подсвечник.

– Проклятье!

– Срань Светлоликого!

Стражники, скорее от неожиданности, чем от испуга, подскочили на месте и, переглянувшись, не говоря ни слова, обнажили сабли и направились в сторону упавшего серебра. Арди же, невидимый для их глаз, проскользнул мимо и, надеясь, что за дверными петлями здесь ухаживали так же скрупулезно, как и за прочим убранством, приоткрыл дверь.

Ни скрипа, ни треска.

Слава Спящим Духам…

Проскользнув внутрь, Ардан оказался в… очередном коридоре. Ничем не отличавшимся от того, что покинул недавно и по близнецам которого блуждал последнее время. Разве что здесь не было ни стражи, ни слуг. Это юноша определил по отсутствию характерного запаха гуталина на армейских сапогах, и пудры и духов на шеях служанок.

И все же, сохраняя прежнюю внимательность, все так же стараясь лишний раз не моргать, Ардан шел в сторону источника запаха. А тот все приближался и, с каждым метром, душил юношу все более и более глубокими и тянущими внутрь себя ароматами.

В какой-то момент Арди и вовсе показалось, будто он и есть тот несчастный, что увяз в трясине и теперь, тщетно, барахтается, отчего вязнет лишь глубже. И благодаря этому он понял, что нашел нужное место.

Встав около приоткрытой двери, юноша уже было заглянул внутрь, как на мгновение замер.

«Уже поздно думать о том, правильное ли это было решение», – напомнил он сам себе и, все же, посмотрел что творится по ту сторону дверей.

И стоило ему только заглянуть, как тут же стало понятно – это была поганая идея и, на будущее, стоит помнить слова Йонатана и не лезть не в свое дело.

Стены покоев внутри оплетали темные, хрустящие древесные корни. Они копошились и роились змеиной свадьбой, сливаясь друг с другом и перехлестываясь на манер спутанных волос утопленницы. Но стоило присмотреться, как становилось понятно, что это не корни, а лапы. Гибкие, лишенные суставов, дождевыми червями и личинками навозных насекомых, они облепляли все, чего касались, пока не соединялись где-то под потолком в мареве жужжащего облака, одновременного походящего на сову, паука и мертвый куст, побитый зимним градом.

Четыре ярких глаза на морде чудовища светились неестественным, золотым сиянием и смотрели вниз, на сморщенного, маленького человека, похожего на куклу.

Арди едва не зажмурился из-за увиденного, но, все же, сумел удержать концентрацию. В нос же пудовым кулаком ударили запахи болота и гнили.

– Значит, в этой битве мы потерпели поражение.

– Да, мой господин, – склонилась кукла. – Шанти'Ра предали нас.

– Степные орки и матабар всегда имели тесные связи, так что это предсказуемо и неудивительно, – голос Безродного звучал сродни тому, как звучит чавкающая, хлюпающая весенняя грязь или же, как чавкает морда падальщика в зловонных останках давно павшей добычи. – И все же, у меня теплилась надежда, что мы сможем с этой стороны сделать укол Императору.

Последнее слово Безродный сплюнул так, будто даже произносить его было неприятно.

– Вы удивительно спокойны, мой господин.

– А у меня есть поводы для беспокойства? – хмыкнул Безродный. – Мальчишка матабар – это лишь одна из пешек в партии, где фигур куда больше, чем даже ты, мой верный слуга, можешь себе представить. И то, что у нас не получилось его использовать так, как было задумано, ничего не меняет в общей картине происходящего. Отложим, пока, его в сторону. Пусть за ним приглядывают наши верные соратники, но без особых усердий.

– Но в донесении второй канцелярии…

– Если бы, слуга, я беспокоился из-за каждого неуча, обладающего способностями в искусстве Эан'хане и Звездной Магии, то давно бы уже сошел с ума.

– Но этот неуч – потомок Арора.

– Арор, – фыркнул монстр. – Арор был слеп, глух и нем. Никогда не видел дальше своих нелепых представлений о благородстве и чести. И теперь он мертв. А я жив. Что мне его щегол… Я больше, чем уверен, что уже после Нового Года он подожмет свой хвост и вернется к родным.

– А что делать с ними?

– Ничего, – прохрустели ветви. – Полковник что-то подозревает… не хочу давать ему лишней пищи для размышлений. Оставь все, что связано с Эгобарами, до лучших времен. Уже сегодня отзови своих людей из Дельпаса. Не стоит распылять наши ресурсы… А пока, пожалуй, займемся другими фигурами на доске. Что там с нашими планами насчет…

Внезапно монстр осекся и его четыре глаза устремились к двери. Арди, скрытый мраком, отодвинулся в сторону, но, в процессе, зацепился мизинцем за косяк и, резкая вспышка боли, вкупе со всем, что он только что услышал, заставила его потерять концентрацию.

– Ты не закрыл дверь, слуга, – прозвучал вполне себе обычный, человеческий голос.

– Да, мой господин, – ответил ему тоже вовсе не кукольный.

Арди, стараясь не дышать, стоял, прислонившись спиной к стене и слушал шаги приближающегося человека. И, перед тем, как тот закрыл дверь, Ардан успел увидеть очертания силуэта того, кто сидел за массивным, черным роялем. Внешне – простой человек, разве что на его правой руке отсутствовал безымянный палец.

После того, как дверь захлопнулась, Ардан, все так же, насколько мог, аккуратно, стараясь не шевелиться, снял туфли и, подняв посох, аккуратно зашагал в сторону дверей.

В его голове билась всего одна, единственная, мысль:

«Зачем… ну зачем… тебе ведь говорили – не выходи из комнаты!»

И, все же, он вышел, и, в результате, стал свидетелем того, о чем догадывался прежде – кто-то пытался не допустить его появления в столице, но вовсе не по той причине, о которой думал Ардан.

Это никак не было связано с его родословной, а тем, что его смертью хотели уколоть Императора. Вот так вот просто и незатейливо – уколоть. И это все, чего стоила его жизнь.

Спящие Духи…

Подойдя к дверям, ведущим из коридора, Ардан посмотрел на стражников, все еще обсуждавших каким образом мог свалиться подсвечник.

Надев обратно туфли и, держа в руках посох, юноша вздохнул и покачал головой. Ему даже пытаться не надо было – он знал, что не справиться с тем, чтобы еще раз соткать накидку из тьмы. Так часто за день использовать искусство Эан'хане у него попросту не хватало сил. А это означало только одно:

– Прошу прощения, господа, – произнес Ардан, специально спотыкаясь о собственную пятку и, едва, не кубарем влетая в коридор. – Ой… мда… а вы… ик… ой… а тут… мне бы обратно… там… это…

Оставалось только надеяться, что его спектакль, в котором он изображал завсегдатаев салуна, когда те перепьют виски или водки, увенчается успехом.

– Еще один, – крякнул старик, – напился до того, что регалии свои где-то потерял.

– Рег… рега… регальки? – икал Ардан, держась за стену и пряча лицо в складках сумрака. – А причем тут… ой… галька?

– Талит, – окликнул молодого Велислав. – Иди, помоги, господину магу, найти его покои.

– А почему я?

– Потому что ты моложе, а меня раздражают даже трезвые маги, не говоря уже о в стельку пьяных.

– А кто тебя, тогда, Велислав, не раздражает?

Молодой подошел к Ардану и закинул его левую руку себе на плечо.

– Здоровенный какой, – прокряхтел он.

– Ты меня не раздражаешь, Талит, – дернулись уголки губ Велислава, – в те моменты, когда рожи твоей, уродливой, не вижу.

– Иди ты в задницу, – огрызнулся стражник и повернулся к Ардану. – Помните, господин маг, куда вам?

– Ко-ко-конечно, – закивал Арди, все так же, пряча лицо. – Во-о-о-он туда.

И ткнул посохом в сторону… окна.

– Понятно, – вздохнул молодой. – Пойдемте тогда… будем искать.

И они направились в противоположную сторону. И, когда Арди думал, что опасность миновала, старший, внезапно, окликнул напарника.

– Талит!

Время словно замедлилось, а Ардану казалось, что стук его сердца слышен по всей Метрополии. Мгновения растянулись на целые года и…

– Сменщика позови, если будешь задерживаться, – буркнул Велислав. – В карауле двое должны стоять.

– И без тебя знаю.

С этими словами они поплелись по коридорам и, спустя минут десять оказались, как теперь понимал Арди, в гостевом крыле, в который обнаружились куда более короткие пути, нежели тот, коим следовал недавно юноша.

Около самой двери Ардан «слез» с плеча стражника и, похлопав того по плечу, потянулся к латунной ручке.

– Господин маг?

– Мм-дааа? – протянул Арди, утыкаясь лицом в косяк.

Он сжал посох так крепко, что… что понятия не имел, зачем это сделал. Он даже не представлял, что ему делать, если стражник его узнает (вдруг видел на балу) или задаст какой-нибудь ненужный вопрос или… да еще тысячи других таких «или».

– Вы, пока не проспитесь, лучше не выходите, – прозвучало за спиной, – в этом лабиринте даже после нескольких лет службы, порой, плутаешь. И это на трезвую голову.

– А… ага… да-да… м-дааа… ну да…

И Арди, прошмыгнув в свои покои, закрыл дверь и медленно, чуть ли не задыхаясь, пытаясь унять бешено бьющееся сердце, сполз по стене.

В его сознании кружились сотни мыслей, но одна из них звенела громче других – все, о чем его предупреждали прежде, вовсе не являлось преувеличением или сгущением красок.

Ему нельзя высовываться не только из комнаты, а вообще – высовываться. И, самое главное, в следующий раз так сильно может и не повезти.

Арди отдавал себе полный отчет в том, что его актерских способностей было не достаточно, чтобы обмануть даже самого наивного и доверчивого из людей. Так что единственное, чем он был обязан успеху, так это тому, что во Дворце был праздник, на который не приглашали абы кого и потому стражи, которые за прошедшие ночи явно встретили далеко не единственного нетрезвого гостя, не сильно внимательно отнеслись к ситуации.

А еще…

Еще тот Бездомный Фае. Или же не Фае, потому как, без Взгляда, выглядел вполне обычным, пусть и не с полным комплектом пальцев, человеком. Что, если верить свиткам Атта'нха было попросту невозможным и…

– Меня это не касается, – покачал головой Арди, а затем вспомнил, что именно он услышал. – Ну ладно… меня это теперь не касается. И все же, он ведь говорил про маму и брата, но они под защитой короны… да и все остальное… а вот все остальное это мысли завтрашнего дня.

Глава 36

Ардан поправил воротник костюма и посмотрел на себя в зеркало. Оттуда на него взглянул все такой же, мало ему знакомый франт в дорогой одежде, с посохом и небольшим саквояжем в руках, и заплечным мешком за спиной. На сгибе локтя покоилось теплое пальто, сшитое матерью.

Он оглянулся, окинул взглядом дворцовую комнату, которая служила ему, пусть и короткое время, но пристанищем; и заглянул в окно, где все так же била о гранитные стены черная река, пленяющая в своих медленных волнах отсветы Лей-фонарей. Этого всего Арди уже больше не увидит. И от подобного осознания он испытал некое… спокойствие.

За те недели, что он провел в особняке Анорских, затем коронация, бал и пара дней в гостевых покоях Дворца Царей Прошлого, юноша отчетливо для себя уяснил, что все это – не его.

Так что, покидая помещение, Ардан скорее радовался, нежели ощущал некоторое разочарование.

У дверей, со стороны коридора, его уже ждали. Невысокого роста мужчина с седыми волосами, но слишком мягким и гладким лицом, чтобы иметь возможность точно определить возраст.

– Идемте, – коротко, басовито, позвал мужчина.

Одетый в простой, но добротный шерстяной серый костюм и в, явно не новом, твидовом пальто, провожатый поспешил по коридору, то и дело останавливаясь и сверяясь с направлением. Он ненадолго замирал, будто что-то вспоминая, а затем двигался дальше.

Но, уже вскоре, они вышли на «главную магистраль». Как Арди это определил? По тому, что его провожатый начал идти не впереди, а рядом с ним. Просто потому, что места вокруг уже не оставалось. Настолько плотно народ набился в коридор.

Все такие холеные, вощеные, в дорогущей одежде, в украшениях и надушенные так, что у Ардана голова от разномастных запахов закружилась. А все равно – теснились, словно консервы в банке.

Юноша попытался отвлечься от происходящего и повернулся в сторону витражей, но лучше бы он этого не делал.

Мимо, с величием единственного петуха в курятнике, прошествовал чванливый мужчина в черном костюме. Он чем-то напоминал воздушный шарик. Один из тех, что детям покупали их родители на фестивалях.

С тонкими ножками, непонятно каким чудом держащие тяжелый, надутый живот. Тот едва-едва спасался в штанах и сорочке широким, шелковым поясом, замотанным в несколько слоев. В руках с кожей, нежнее, чем у детей, господин держал длинную трость с набалдашником в виде вороньей головы. Опирался на неё всем весом, из-за чего Арди опасался, что еще немного и на пальцах, выглядящих сродни сарделькам, лопнут перстни и громадные драгоценные камни выстрелят револьверными пулями.

Подбородок на красном, потном лице вообще не представлялось возможным отыскать – тот сливался с воротником сорочки и лежал едва ли не на груди господина.

Несколько волосков, зализанные на сторону, пытались скрыть лысину, от чего лишь подчеркивали её блеск, отражающий смешные солнечные зайчики от светильников.

Арди, провожая взглядом их игры, улыбнулся тому, как что-то столь курьезное способно, пусть и само того не подозревая, создать нечто красивое и изящное.

Может лишь немногим менее красивое и изящное, чем госпожа, шедшая под руку с пет… нет-нет, скорее – с индюком. Выше того на две головы, примерно по подбородок Ардану, в зеленом платье, вышитом мелкой сеточкой прозрачных, сверкающих камней (кажется, они назывались бриллиантами, но юноша не был точно уверен – слышал о них лишь из рассказов дедушки и читал в учебнике пару строк), со сложной прической, на каблуках, с меховым воротником вокруг шеи, она буквально плыла рядом и, словно корону, с гордо поднятой головой несла свои длинные, острые уши.

– Чему вы… так… улыбаетесь? – с явной отдышкой, внезапно спросил тучный мужчина. – Вам, в нашем внешнем… виде… что-то кажется… забавным?

Арди, спохватившись, убрал с лица глупую улыбку, но было уже поздно. На него пристально смотрели два рыбьих, серых глаза. И, Ардан, абсолютно случайно, исключительно из-за той растерянности в которой пребывал в последние дни, заглянул в них. И стоило ему это сделать, как юноше показалось, что он смотрит вовсе не в глаза, а в две проруби, где хищные щуки уже готовы растерзать его разум.

– Да как ты смеешь?! – и без того красный господин и вовсе покрылся багровыми пятнами и, даже, попытался замахнуться тростью, но не смог – покачнулся и едва не упал, вновь оперевшись на несчастную всем своим немалым весом.

– Ты… – зашипел он не хуже лесной змейки, – с какого ты курса?!

Арди лишь молча открывал и закрывал рот. Ну вот сколько раз. Ну сколько раз ему говорили, что однажды наступит тот день, когда его Взгляд Ведьмы приведет к проблемам.

И, кажется, этот день наступил.

– Я…

– Господин Эгобар, – внезапно, перебивая тучного господина-мага, перебил провожатый Арди. – Поторопимся. Нашу машину уже как раз должны были подать ко входу.

И, с этими словами, провожатый, схватив Ардана под локоть и, рассекая толпу аристократов и прочих первых лиц империи так, словно разгонял детишек, столпившихся у дверей кондитерской, поспешил вниз, к широкой лестнице и холлу, ведущим к долгожданной свободе.

Через распахнутые двери парадного входа они вышли на свежий воздух, но не успел юноша вдохнуть (пусть и далеко не самый свежий) аромат молодой ночи, спустившейся на Метрополию, как его потащили дальше.

Все так же игнорируя возмущение толпы, чуть ли не отдавливая ноги, обутые в дорогущую обувь, выхватывая ключ из рук слуги, провожатый распахнул двери автомобиля. Куда более громоздкого, простого и не такого изящного, как у Анорских.

Провожатый буквально запихнул внутрь юношу, вновь ударившегося головой о крышу. На этот раз не тряпичную, а металлическую. После этого он захлопнул дверь, открыл свою и уселся на место водителя, разом выкручивая руль и укатываясь в сторону от общей массы сверкающих автомобилей, отъезжавших от дворца.

Внутри, вместо мягкой обивки, обнаружился салон, пропахший табаком и, почему-то, чем-то очень соленым. Из самой дешевой кожи, исшарканной до состояния, когда её можно было использовать вместо терки. Да и то тут, то там, на дверце, на крыше, на стойках и прочих металлических элементах виднелись следы голодной, рыжей ржавчины, плесенью расползавшейся по железу.

Двигатель, спрятанный под капотом, тарахтел не хуже лесопилки во время особенно удачной смены, а кряхтел сродни старому, ворчливому деду, сетующему на юное поколение.

Провожатый, сменивший свою роль на водителя, поправил зеркало заднего вида так, чтобы видеть не дорогу, а Арди. Они встретились взглядом, но в последний момент юноша успел отвернуть голову в сторону.

– Надо было раньше так делать, – процедил водила, чей голос, все же, оказался вполне себе приятным.

Они прокатились по уже знакомому для Арди маршруту и, показав документ стражам с винтовками, выехали на проспект, удаляясь прочь из центра города, оставляя позади огни Дворца.

И только после того, как они влились и затерялись в общем потоке автомобилей, вместе с пешеходами и трамваями спешащих в единственном направлении, водитель немного успокоился и расслабился.

Арди же, как и в прошлую поездку, разглядывал здания. Каменные, молчаливые красавцы, пестрящие различными цветами и огнями, они немыми наблюдателями сопровождали жителей. А под колесами, немного задиристо, слегка игриво, стучала брусчатка.

Насколько, благодаря библиотеке Анорских, выяснил Ардан – в городе имелись улицы с самым разным покрытием. Чем ближе к центру – тем больше старой брусчатки, еще помнящей звон подков и треск каретных рессор. Дальше, к новомодным высоткам из металла и камня – безжизненный, серый асфальт, сделанный из гранитной крошки и нефтяного битума.

А вот в бедных районах, особенно рядом с фабричными общежитиями, не могли похвастаться ни тем, ни другим.

– Не к тому ты в разум решил залезть, парень… – выдохнул водитель.

Арди посмотрел на незнакомца через все то же зеркало заднего вида. Его спутник цепким взглядом следил за дорогой, но иногда поглядывал на своего пассажира.

– Из-за этого у второй канцелярии появятся ко мне претензии?

Водитель не подал вида, но по тому, как слегка дернулся автомобиль, Арди понял, что попал в точку.

– Что меня выдало?

– Даже не будете спорить? – удивился юноша.

Незнакомец промолчал. Лишь немного вздулись его желваки.

– Мне, если честно, показалось, что вы не особо себя и скрывали, – пожал плечами Ардан.

В зеркале заднего вида сверкнули опасной сталью далеко не добрые глаза.

– Издеваешься?

– Нет, – удивился Арди и тут же вспомнил все слова Йонатана, Цассары, Марта и остальных. – Простите, я только недавно из Эвергейла, это в Предгорной Губернии, и у нас там все несколько прощ…

– Я знаю откуда ты, Ард Эгобар, – перебил Плащ, – сколько тебе лет, тоже в курсе. Знаю о том, что ты владеешь искусством Первородных, обладаешь семью лучами Красной Звезды, что любишь какао, не ешь мясо домашней скотины, а еще девственность потерял с дочкой фермера. Так что избавь меня от светской беседы.

Ну да… разумеется… разумеется его… как там это правильно именовалось… досье? Разумеется, его досье прочтет каждый из Плащей, с кем, как надеялся Арди, ему больше никогда не придется иметь дело.

Всего-то и надо, что до Нового Года просидеть тихонько в Большом и, с чистой совестью, обратно к родным.

– Как понял, что я не из числа дворцовых слуг? – повторил свой вопрос Плащ.

Арди помолчал несколько секунд, но поняв, что ехать еще долго, а тишина повисла в салоне не слишком здоровая, не нашел причин, чтобы не ответить.

– Вы не слишком хорошо ориентируетесь во дворце, – начал перечислять юноша. – При этом вы не испытываете никакого неудобства в обществе аристократов и считаете себя если не выше их, то равным. Вы нисколько не испугались того мага, но поспешили увести меня. А еще не думаю, что слуги расталкивают богатеев, словно зевак.

– И это все?

В голосе незнакомца прозвучало столько недоверия, что будь оно топливом, им бы можно было бы заправить несколько автомобилей.

– Нет.

– Что еще?

Ардан снова взглянул через зеркало на Плаща и снова выдохнул.

– От вас пахнет дешевым спиртом и порохом – так же пахло от лейтенанта Корносского, – продолжил перечислять Ардан. – А еще, когда вы идете, то держите руку рядом с тем местом, где, обычно, находится револьвер. Еще вы хромаете на правую ногу, но только когда быстро ходите – такие травмы довольно редки в бытовых условиях, и обычно их получают на охот… в бою.

– Еще? – не унимался Плащ.

– Когда вы потянули меня за локоть, я увидел на вашем правом запястье след шрама. Слишком глубоко и длинного, для простого пореза. Его оставили ножом. И явно не кухонным. Пока мы шли, вы выбирали маршрут, чтобы рядом с нами никогда не оказывалось больше двух или трех людей. И, что самое главное, – Ардан развел руками, указывая на салон, себя и Плаща, – мы здесь вдвоем. Без стражи. А значит, вы думаете, что справитесь со мной, если я соберусь сбежать.

– А ты соберешься?

– А есть смысл?

– Нет.

Арди коротко кивнул и отвернулся обратно к окну. Там горели огни; бесформенной массой двигались пешеходы и катились автомобили самой разной наружности. Были даже такие, что имели не четыре, а всего две двери. Маленькие и юркие, они порой перелетали из одной полосы в другую, спеша поскорее попасть к пункту назначения.

Император закончил праздник коронации, но это не означало, что столица прекратила гуляния. Наоборот – теперь их ждало нечто воистину волшебное и удивительное.

Начало учебного года в Большом.

– Смысла нет.

– Что?

– Смысла сбегать нет, – пояснил Плащ, – потому что я не думаю, что справлюсь с тобой, маг, а действительно – справлюсь.

И сказано это было без тени бахвальства и уж тем более там не прозвучало и нотки сомнения. Плащ в самом деле, абсолютно бескомпромиссно, был уверен в том, что Арди ему ничего не сможет сделать.

Ученик Эргара, наверное, в этот момент схватил бы посох и, пользуясь его длинной и неожиданность, ударил бы педаль тормоза, а затем поймал шею Плаща в замок.

Из газет, ученик Эргара, знал о том, что в городе случаются автомобильные аварии. И не редко. Так что, при должном желании, можно было бы выдать произошедшее за несчастный случай.

Но ученик Скасти… ученик Скасти счел бы это настолько глупой затеей, насколько только возможно. Для начала – слишком много совпадений для одного конкретного потомка учителя Темного Лорда, к которому и так относятся с подозрением. А во-вторых, банальное и простое – зачем?

Куда умнее и проще потерпеть четыре месяца. Даже не полгода.

– У тебя бы не получилось.

– Что? – повторил Арди.

– Ты думаешь над тем, чтобы схватить посох и ударить по тормозам, но, Ард, у тебя бы не вышло, а знаешь почему?

И Плащ приподнял левую руку. Все это время Арди, со своего места, видел лишь правую руку водителя, лежавшую на руле и иногда дергающую рычаг… как же это называлось… коробки передач.

И юноша наивно полагал, что и левая там же. Но, в те моменты, когда Плащ не держал руль, он, оказывается, управлял автомобилем при помощи… коленей. В то время как левой сжимал револьвер, который упер в спинку собственного сидения с правой стороны, а теперь демонстрировал Арди.

Тот медленно, и как можно более показательно спокойно, поднял вверх ладони.

– Да успокойся, – водитель подмигнул через зеркало и опустил руку обратно. Вместе с револьвером. Все так же уткнув последний дулом в спинку. – В досье написано, что ты трусливый, но умный. Так что я, скорее, для проформы, нежели из необходимости.

Ардан молчал. Чем старше он становился, тем отчетливее понимал, почему полное имя Скасти звучало – «Мудрец Древесных Крон». Ударение на мудрец.

– Вечные Ангелы, маг, – вдруг хмыкнул Плащ. – С такой соображалкой и такими глазами из тебя бы вышел превосходный следователь. Даже жаль немного… такой кадр мимо нас проходит.

Арди даже не дернулся. Мысль о том, чтобы действительно, не вынуждено, а по собственному желанию работать на вторую канцелярию не вызывала у него ничего, кроме смеха. Это звучало так нелепо…

– То, чему мы в отделе учим некоторых по несколько лет, если вообще находим обучаемых, ты… – Плащ не договорил, и, вильнув рулем в сторону, вдавил на клаксон. Мимо них принесся один из тех небольших, юрких автомобилей.

На мгновение в салоне повисла удушающая тишина. В тот момент, когда их обгоняли и Плащ был полностью сосредоточен на дороге, у Арди появилась секундная возможность исполнить задуманное. Незнакомец, как бы ловок и умел он ни был, не смог бы выстрелить. Просто потому, что все его внимание было направлено в другую сторону.

Они оба это понимали.

Но Арди даже не пошевелился. Чего бы он этим добился, кроме услады для собственной гордости?

– Действительно, – фыркнул Плащ, – умный… но трусливый.

Ардан собирался что-то ответить. Что-то, возможно даже, едкое и хлесткое. Но не смог и слова промолвить.

К этому моменту они съехали с общей дороги в сторону и, проскользнув под поднятым шлагбаумом мимо стражи, которая, вытянувшись по струнке, даже проверять документы не стала, пропетляли по узким улочкам, в конце концов выехав на площадь.

Площадь, целиком заполненную горожанами. Их здесь было так много, что едва ли не километр пространства превратился в живую, кипящую массу. Но даже такое скопление, коего Арди в жизни не видел и даже не представлял, что столько людей в принципе может существовать в мире (когда Император говорил речь перед народом, Арди их слышал, но не видел), не так сильно впечатляло, как стоящее в конце вытянутой площади здание.

Только теперь Арди в полной мере осознал, почему Императорский Магический Университет называют «Большим».

Здание высотой едва ли не с, пусть и самый маленький, но Алькадский Пик. Оно не было похоже ни на одно из тех, что Арди видел из окна вагона поезда или из автомобиля.

Выше всех прочих небоскребов, но в то же время – широкое, словно горный склон. Его фасад представлял собой бесконечное множество колонн, сливающихся широкими крыльями длинных стен. А между ними сияли ярким светом вытянутые, тонкие полоски окон. Но стоило только присмотреться и становилось ясно, что это были вовсе не колонны, а множество башен. Целые десятки!

Словно их взял в свои руки мифический исполин и, скрепив глиной, слепил вместе, отдавая должное легендам прошлого. О тех временах, когда маги строили свои высокие обители, пытаясь дотянуться до облаков.

Вот только получилось у них лишь сейчас.

А еще, на самом верху громады, обозначилось нечто вроде миниатюрного замка. Тот проливал вниз лоскуты белоснежного света, растекавшихся по покрову небесных сумерек длинными нитями серебристого сияния.

И тут же взгляд перегибал вниз, где у самого подножия Большого расположилась высокая, в пару этажей, арка парадного входа. Она сияла тем же светом, но к нему присоединялись искры звезд, плавно вылетавших наружу и, сливаясь с другими своими сестрами, они, будто по ступеням, поднимались к тому самому замку, создавая иллюзию водопада.

Такого Арди не видел даже в собственном воображении, когда, будучи ребенком, сидел на коленях дедушки и слушал истории об Эктас.

– Господин Эгобар, – водитель открыл для юноши дверь. Пародируя слуг, он в приглашающем жесте вытянул руку и слегка поклонился. – Добро пожаловать.

Ардан, икнув и сглотнув, вышел наружу и, уже ставшим для себя привычным усилием воли, попытался отгородится от какофонии звуков и бурлящего варева запахов.

Получилось не очень.

– Тебе вон туда, – водитель указал на нескольких стражей, стоявших на краю тротуара.

За их спиной тянулся своеобразный коридор из заграждений, выставленных вдоль площади и отделявших толпу горожан от прохода, ведущего аккурат к Большому.

Изредка к ним подходили люди в цветных плащах и с посохами в руках. Они показывали небольшие книжечки документов, обменивались парой слов со стражами и проходили дальше.

Ардан, настолько пораженный открывшимся ему видом, что едва не забыл поблагодарить Плаща. Какой бы разговор у них не состоялся, но этот незнакомец все еще, даже если и действовал так исходя из приказа, выручил в ситуации с магом-аристократом.

Но когда юноша обернулся, то увидел лишь удаляющийся в хитросплетении узких улочек, кашляющий черным дымом автомобиль.

Немного разочарованно покачав головой, Ардан развернулся к Большому. И так сильно задрал подбородок, что с макушки едва не слетела его шляпа. Подаренная, однажды, ковбоями на ферме, она не стоила больших денег, но служила доброй памятью.

А еще, увидь кто-то из работников фермы, как упала шляпа – была бы если бы не драка, то длинный и жаркий спор. Уронить шляпу в грязь не из-за работы, а из-за оплошности – оскорбление сродни тому, как если испачкать священное писание.

Во всяком случае – для ковбоев.

Поправив головной убор, Ардан окинул взглядом толпу. В отличии от его широкополой, изогнутой, жесткой шляпы, здесь носили уборы куда скромнее и элегантнее.

Ну и пусть.

Крутя головой едва ли не на триста шестьдесят градусов, придерживая саквояж и опираясь на посох, Арди разглядывал окружавшее его пространство.

По обе стороны от площади поднимались разномастные здания. Некоторые всего в два или три этажа, какие-то выше. Многие из них не выглядели как-то интересно или притязательно, но были и такие, что выпячивали свои пилястры и разнообразные барельефы. Среди них виднелись овальные и прямоугольные. Широкие и узкие. И можно было бы подумать, что они не имели никакого отношения к Большому, если бы не тот факт, что все эти здания соединялись воедино теплыми переходами.

Так, разглядывая Площадь Звезд, как она именовалась на карте, Ард и сам не заметил, как подошел к стражам.

– Документы, – немного устало, чуть заспано, потребовал ближайший к нему работник Министерства Внутренних Дел.

В зеленом мундире, с черной фуражкой на голове, он, в отличии от тех, что нес дозор у Дворца Царей Прошлого, имел скорее декоративную функцию.

Это Арди определил по непримкнутому штыку и, скорее всего, даже не заряженной винтовке.

Достав из внутреннего кармана пальто свои документы, на которых теперь еще и красовалась печать Магистрата, он протянул их стражу. Тот, взглянув исподлобья на посох и явное отсутствие плаща и регалий, вгляделся в документы.

Затянулась пауза. Если предшественников страж пропускал, едва взглянув на документы, то в случае с Арди процесс начал буксовать.

За спиной уже собирались недовольные маги. Они бурчали и раздраженно переговаривались.

– Здесь отмечено, что вы, господин Эгобар, полукровка Первородных, – прогнусавил страж.

– Все верно, – ответил Ард и, спохватившись, открыл саквояж и вытащил оттуда одну из бумаг, что находились в конверте, переданным ему в особняке Анорских.

Страж принял верительную грамоту и некоторое время внимательно её разглядывал. От взгляда юноши не скрылось, как слегка искривились в недовольной гримасе уголки губ стража, стоило только тому заметить печать второй канцелярии.

Сложив грамоту, разрешавшую передвижение по Империи для полукровок и иных Первородных и вернув её обратно владельцу, страж показательно поправил ремень винтовки.

– Где ваши регалии, господин Эгобар? – спросил он, не спеша возвращать документы обратно.

– Мне их должны выдать в секретариате университета, так как мои оказались утеряны, – Ард спокойно повторил зазубренную фразу.

– А штраф…

– Вот бумага об уплате штрафа за утерю, – перебил юноша, протягивая очередной документ.

На самом деле никакой штраф никто не платил, но так, по заверениям инструкции в конверте, проще формировать «легенду». Что за легенда – Арди понятия не имел.

– Да сколько можно! – послышалось за спиной.

– Мы тут уже четверть часа стоим!

– Ну не четверть, конечно, но уже скоро так и будет!

– Откройте вторую линию! Вас тут почти шестеро, а мы все через одного стража идем!

Недовольство магов за спиной начало постепенно выплескиваться перекипевшим молоком из слишком узкого горлышка. Радости им не прибавляло и то, что волшебники все продолжали пребывать и давить им на пятки.

Страж, видя раздражение толпы и, понимая, что с документами все в порядке (не даром ведь над ними корпела вторая канцелярия) все еще не спешил возвращать удостоверение личности обратно. Вместо этого он и вовсе потянулся убрать его в карман пальто и, судя по движению тела, собирался позвать Арди с собой.

И в этот самый момент, даже несмотря на пеструю гамму незнакомых и крепких ароматов, юноша уловил маленькую ниточку запаха, что уже встречал прежде.

– Рядовой, у вас какие-то проблемы с документами моего товарища?

Ардан с удивлением повернулся в сторону говорившего и обнаружил Бориса Фахтова. И если в салуне Пресного он выглядел коренастым и плотным, как пень, оставшийся после недавно срубленного дерева, то сейчас… сейчас он выглядел все таким же коренастым, все столь же плотным, но в дорогом фиолетовом костюме, в начищенных до блеска туфлях с острым носом, и в теплом пальто, поверх которого был накинут красный плащ, а на плечах блестели погоны с…

Арди даже прищурился – ему показалось, что он неправильно увидел. Но нет. У Бориса, в самом деле, у звезды имелось сразу восемь лучей. А у его спутницы, одетой в простое, теплое осеннее платье и строгое пальто, на красном плаще маячили шесть лучей у звезды.

От взгляда стража, разумеется, тоже не укрылось количество лучей. Как и, наверное, перстень на руке, которая протягивала ему удостоверение личности.

– Я советую вам взять его, – Борис, каким-то совершенно незнакомым Арди тоном, холодным и безжизненным, совсем не тем искренним и веселым, что прежде, буквально командовал стражем. – И, для вашего же блага, будет лучше, если вы сорвете со своего рукава эту паршивую нашивку.

Ардан скосил взгляд на манжеты шинели стража. И там, на правой руке, он увидел небольшой, пришитый черными нитками, лоскут ткани с изображением смеющегося черепа.

Знак Тавсеров.

– Вы…

– Для вас – лорд Борис Фахтов, сын Генерал-Герцога Семена Фахтова, командующего южным флотом, – отчеканил Борис и все, в радиусе метров десяти, насколько из-за галдежа и шума позволял слух, притихли.

Даже Арди – и тот был поражен. Он еще тогда, в Пресном, заподозрил, что Борис принадлежит военному сословию с Тайских рубежей. Но никак не мог представить себе, что Борис из числа не простого дворянства, а самой настоящей аристократии.

Герцогов в Империи было не так уж и много. Человек двадцать, может немногим меньше. И детей у них тоже не так чтобы у каждого по пятеро.

Страж, пряча за спину нашивку террористов, трясущейся рукой принял документ из рук Бориса. В это время его соратники, сделав несколько шагов назад, вытянулись по струнке так, словно встречали собственное командование.

– Господин, я…

– Елена, – Борис даже не собирался выслушивать стражника, – когда мы закончим с делами в Большом, пожалуйста напиши Генерал-барону Ветрову, что среди его людей завелись вши. Маленькие, невзрачные, но очень вонючие и кусачие.

– Да, – спокойно склонила голову девушка, не сводя при этом взгляда со стражника. – Обязательно напишу.

Борис рывком выхватил собственные документы, затем забрал удостоверение Арди и, подхватив последнего под руку, чеканя шаг, зашагал в сторону Университета.

Арди, обернувшись, проводил взглядом разом побледневшего, схватившегося за фонарный столб, стража.

Какое-то время они шли по тротуару в полной тишине. Если, конечно, не принимать во внимание галдящую по левую сторону толпу, встречавшую криками и аплодисментами чудеса, что демонстрировал им фасад Большого.

Арди, наконец, понял, что именно вызвало такой ажиотаж у горожан и почему сюда все так спешили. Звезды, вырывавшиеся из арки Университета, находились в постоянном движении. Они принимали различные формы от мифических зверей, до героев из прошлого.

Силуэты, созданные магией, то сходились в поединках, то разыгрывали исторические сценки; порой расцветали взрывами разноцветных салютов, чтобы затем полететь над головами ворохом звездной пыли, одаривая людей крупицей чистого, незапятнанного бытом волшебства.

– У тебя не будет проблем? – спросил, наконец, Арди, вспоминая слова Атуры и Дэвенпорта на балу.

– Проблем? – в голосе Бориса и в его серых глазах промелькнула печаль смешанная с иронией. – Проблемы у меня, дорогой Ард, появились в момент, когда я родился не у второй жены моего отца.

– Борис, хватит так говорить, – тут же шикнула на него Лена, что, в понимании Арди, выглядело совсем не так, как по, его представлениям, должны были выглядеть отношения господина и слуги.

– А в чем я не прав, Лена? – пожал плечами юный лорд. – У моего отца теперь есть новые, куда более… правильные наследники, а я… рожден в нежеланном браке от нежеланной жены, за могилой которой можно даже не ухаживать.

Ардан понятия не имел о чем шла речь. В отличии от Фаруха, с жадностью поглощавшего все новости Империи в целом и Метрополии в частности, Арди совсем не испытывал интереса к большой и малой политике. Она, во всяком случае – в те времена, находилась от него даже дальше, чем пресловутый Дельпас.

– Так что, отвечая на твой вопрос, – Борис повернулся к стражникам и громко закричал. Настолько, что его было слышно по всей округе. – Мне глубоко плевать!

И, засмеявшись, Фахтов потащил Арди дальше. Сам юноша, придерживая саквояж, шел следом и, сродни зевакам в толпе, с открытым ртом смотрел на представление.

– Хотел, кстати, поблагодарить тебя за тот случай в поезде, – внезапно произнес Борис.

Арди мгновенно отвернулся от звезд, пляшущих в образе фей над головами горожан.

– На самом деле это я должен…

– Да ладно тебе, – отмахнулся Борис, но в его жесте Арди увидел легкую заторможенность. Такую, какая появляется после недавно перенесенной травмы. – Мы еще тогда поняли, что меня с тобой перепутали, хотя…

Фахтов посмотрел на Ардана снизу вверх. Изрядно снизу вверх. При разнице в росте почти в тридцать сантиметров это, наверное, выглядело достаточно комично. Что поспешила подтвердить Елена, аккуратно отворачиваясь в сторону, явно пряча легкую, безобидную улыбку.

– После… произошедшего хотели поговорить с тобой, – продолжил Борис, – но у тебя весьма и весьма колоритная охрана… была. Не вижу, кстати, их сейчас.

– Они выполнили свое задание, – спокойно ответил Ард.

– Ну да, – Борис почесал затылок… собственным посохом. Из-за чего чуть не скинул головной убор. Аккуратную, небольшую фетровую шляпу с шелковой лентой пестрой расцветки. – Мы с Еленой видели тебя на балу в честь коронации, но, прости, подойти нам не позволили… наши обстоятельства.

Ардан не стал спрашивать какие. Если честно, ему не особо-то и интересно было, что именно это за обстоятельства, пусть он и догадывался о природе их происхождения. А во-вторых короткие, но весьма красочные встречи с дворянами и аристократами подтвердили предостережения Цасары – иметь дело с высшим светом себе дороже.

К этому моменту они уже подошли к арке Большого. И, что удивительно, стоило им приблизиться, как звезды, вместе с завесой серебренного света, мгновенно исчезли.

Арди обернулся и увидел толпу, все так же ловящую руками сверкающую россыпь пыли и встречающую овациями все новые и новые иллюзии. Так что магия исчезла лишь для них, но не для остальных.

Они перешагнули своеобразный порог и…

– Ну что, дорогие мои, – Борис отпустил локоть Арди, и прикрыв глаза, развел руки в разные стороны. – Добро пожаловать в лучшее высшее магическое учебное заведение на всей планете!

Арди, придерживая рукой шляпу, не смог удержать подбородок, стремительно дернувший челюсть чуть ниже положенного.

Они оказались в атриуме, по размерам едва ли уступавшим фойе центрального вокзала. Потолок терялся где-то в вышине, а, на нем озерными волнами плескалось вечно изменчивое ночное небо. Созвездия, пронзая светом клубящуюся мглу, вспыхивали множеством сияющих точек. Среди них Арди видел знакомые ему по свиткам Атта'нха и совершенно новые, о коих он и понятия не имел.

Порой по волшебному, иллюзорному небу проносились далекие планеты их солнечной системы, о которых прежде юноша читал лишь в учебниках по географии, когда там уделяли пару глав астрономии.

Чуть ниже, по широким колоннам, державшим спрятавшийся за иллюзией свод, вниз стекали нити белоснежной энергии, в которой, судя по ощущениям, угадывалась энергия Лей. Её здесь было так много, что она буквально речными потоками струилась по своеобразным трубам, уходя в пол.

Выстланный черным мрамором, разделенный золотыми сечениями, он был начищен до состояния, когда на нем отражались фигуры и лица людей. А вместе с отраженным на поверхности волшебным небом создавалось впечатление, будто бы здесь и вовсе нет четкого понимания где верх, а где низ.

Даже голова немного закружилась…

В центре атриума расположился монумент, отлитый из бронзы. Он запечатлел ту самую сцену, с которой начиналась история Империи. Раненный, умирающий последний Царь Галеса пронзил клинком сердце Короля Эктаса. Их лица были скрыты под забралами шлемов, а фигуры не выглядели каким-то уж чрезвычайно могучими. Вокруг монумента, кругами, находились удобные диванчики и лавки, на которых, в обычный день, наверное собираются учащиеся.

По стенам виднелись горгульи. Замерев в различных позах, они будто бы следили за порядком в своих громадных владениях, не сводя пристального, хищного взгляда с визитеров.

И, сколько бы не старался Арди, он так и не смог найти лестниц. В различных концах атриума он смог различить несколько дверей, но не более того.

И, если не считать безумного множества одетых в разноцветные плащи магов, то кроме широкой стойки, выставленной полукругом у стены по левую руку, здесь больше ничего и не было.

– А как…

– Лифты, – перебил Борис. – Здесь есть лифты. Как в небоскребах.

Ардан задумчиво кивнул. После того, как он узнал, что в особняке Анорских есть лифт (в который, увы, не попал), то поспешил найти о тех информацию в библиотеке.

Изобрели их всего ничего – тридцать с лишним лет назад. Вернее – изобрели такой, чтобы его можно было использовать в жилых зданиях, а не в шахтах.

– Ну-с, – Борис повернулся к Арди и крепко пожал тому руку. – Мы поспешим по своим делам, а тебе стоит обратиться на стойку, чтобы провели в секретариат. Ты, кстати, на каком факультете числишься?

– На общем.

– Так и думал, – чуть улыбнулся Борис. – Елена там же, так что составит тебе компанию.

Арди с сомнением посмотрел на Промыслову, завороженно разглядывающую волшебный потолок, который у самого Бориса, кажется, не вызывал особого восхищения.

В прошлый раз когда Елена составляла ему «компанию», то сочла необходимым разбавить их дуэт приставленным к голове Арда револьвером. Пусть и разряженным.

– Сам я, – Борис скривился, – на военном факультете, так что пересекаться будем редко. Но не забывай, что у тебя есть хороший знакомый в моем лице, Ард. Я в судьбу, конечно, не верю, но почему бы и нет. Вот, возьми.

Он разжал ладонь и протянул Ардану небольшую визитку. На ней значилось «Улица Святых Воителей, дом 8, квартира 8».

– Это наш с Еленой адрес, – пояснил Фахтов. – Буквально через несколько кварталов отсюда. Если что – ты заходи. Посидим, поболтаем, и, тем более, ты все еще должен мне историю о своем путешествии!

– Спасибо, – поблагодарил Ард.

Убирая визитку во внутренний карман пальто, он понимал, что, скорее всего, никогда не воспользуется приглашением, но вслух говорить этого не стал.

Хотя, судя по взгляду Бориса, тот и сам это прекрасно понимал. Между ними с Арданом пролегала пропасть, мосты через которую парой мимолетных встреч и общим приключением не навести.

Фахтов помялся, видимо собираясь сказать что-то еще, но так и не подобрав нужных слов, позвал Елену и вместе они ушли в сторону маячивших вдалеке дверей.

Ард же, проводив знакомых взглядом, привычным движением поправил шляпу и, перехватив поудобнее саквояж, направился к стойке, где за прилавком стояли маги в зеленых плащах, а около них уже толпились стайки обладателей красных накидок. В них без труда определялись первокурсники, коим теперь являлся и сам Ардан Эгобар.

Глава 37

Арди, подождав пока перед ним закончат с делами двое магов, подошел к стойке. И первым, что бросилось в глаза, оказалась вовсе не колоритная волшебница, стоявшая за вишневой стойкой среди других своих коллег. Да, разумеется, её пышные, практически платиновые волосы и яркие, зеленые глаза привлекали внимание, но куда больше юноша заинтересовался тем, что обнаружилось за её спиной.

Работники стояли перед множеством длинных труб. Те загибались небольшой запятой, но не у пола, а на уровне чуть ниже пояса. А еще в них, как в сундучках, имелись крышки. Другие маги, суетившиеся у стойки, то и дело их открывали и убирали внутрь жестяные колбы, в которые предварительно складывали свернутые трубочкой документы.

Они закрывали крышку и со свистящим звуком, будто кто-то шумно втягивал воздух, колбы улетали вверх по трубам, исчезавшим в стене.

– Это воздушная почта, – пояснила волшебница, чей голос оказался под стать внешности. Тихий и туманный. – Так быстрее, чем отправлять посыльных между отделами. Тем более, когда они на разных этажах.

– Воздушная почта, – завороженно повторил Ардан. И, даже несмотря на то, что в данном явлении не наблюдалось ни малейшей крупицы магии, оно все равно восхищало юношу.

– Издалека? – спросила блондинка.

Ту нисколько не заботило, что за спиной Арди столпилось еще несколько десятков первокурсников. Просто потому, что кроме неё за стойкой находилось порядка дюжины работников и очередь, так или иначе, довольно быстро рассасывалась.

Сам же Ардан, будучи сыном портной, привычно оценил внешний вид госпожи. Под зеленым плащом она носила белоснежную, отпаренную шелковую блузку, но с простыми, деревянными пуговицами. Та была заправлена в высокую, длинную юбку, скрепленную широким, кожаным поясом с бляшкой в виде ласточки.

Кому-то показалось бы, что наряд девушки выглядел весьма просто и прозаично, но Ардан слишком хорошо знал специфику шитья, чтобы обмануться подобным. На волшебнице было надето пусть и не столько же, в эксах, сколько сейчас на самом юноше, но вполне достаточно, чтобы в Эвергейле оставить кого-нибудь без зарплаты на пару месяцев.

И тут Арди задумался о том, что как и в случае с размерами столицы ему, возможно, пора прекращать считать стоимость чужой одежды.

– Нравлюсь? – внезапно спросила девушка.

Ард поперхнулся, чем вызывал у собеседницы легкий смешок.

– Давай свои документы, – она посмотрела на его шляпу и добавила с небольшой толикой иронии. – ковбой.

Ардан протянул ей удостоверение, а затем и конверт с верительными грамотами, лицензией на ношение оружия и что-то еще.

– Шляпу-то сними, – подмигнула она и приняла пакет.

– А, да, – спохватился Арди и снял головной убор.

Девушка еще раз кротко улыбнулась и принялась за дело. Она вчиталась в его фамилию (при этом у неё на лице и мускула не дрогнуло) после чего выдвинула один из множества ящичков в стойке и вытянула оттуда очередной конверт. Широкий, такой, что туда можно было убрать целую газету, с тесемками и желтого цвета.

Она вытащила несколько бланков, на которых юноша увидел собственные инициалы, записала ручкой на пустые места пару-тройку слов, после чего забрала большую часть документов, включая аттестат, штраф за потерю регалий, удостоверение о принятии присяги, свидетельство об отсутствии состава преступления в первичном обучении Звездной Магии, еще одно свидетельство, подписанное магом синей звезды о принятии экзамена и…

Видят Спящие Духи, бумаг, выданных Ардану, хватило бы, чтобы растопить несколько печей. И большая их часть теперь покоилась в желтом конверте, завязанном тесемками и протянутым обратно юноше.

– И… это все? – несколько даже разочарованно спросил он.

– Остальное в секретариате, – чуть более игриво, чем того требовала ситуация, произнесла волшебница. – Отнесешь туда вместе с вот этим… – она протянула ему небольшую карточку с совершенно непонятными числами и символами. – Там тебя уже сориентируют по расписанию, общежитию, учебной группе и прочему.

– Благодарю, – кивнул Арди, забирая конверт.

Он развернулся и уже собрался идти… понятия не имел куда, как его окликнул голос.

– Лифты дальше по этой стороне, – уже не скрывая веселья, засмеялась ему в спину девушка. – Тебе шестой этаж! Слева от фойе, последняя дверь.

Арди сразу пожалел, что у него заняты руки и он не может записать, хотя за карандашом все равно лезть далеко (чистописание ручкой и чернилами ему все так же не особо давалось).

Повернувшись он попытался встретиться взглядом с девушкой, но та уже закрутилась с проблемами следующего первокурсника. Так что ничего не оставалось, кроме как повернуться в указанном направлении.

Благо рост Ардана позволял ему вполне комфортно ориентироваться даже в такой толпе. Возвышаясь над остальными, в среднем, практически на полторы головы, он мигом обнаружил нужную дверь.

Хотя, конечно, подобный термин – «дверь» звучал весьма оскорбительно для того, что служило Большому створками в проходах атриума. Высотой почти в два с половиной метра, каждая из сторон выглядела полотном из тончайшего хрусталя, обрамленного позолоченными рамками. А рукояти из серебра предстали в образе извивающихся мифических драконов.

Арди знал о существовании музеев и преисполнился уверенностью, что такие «двери» должны были, по всем приличиям, находится именно там. В качестве экспонатов.

Пройдя сквозь толпу, порой извиняясь если кому-то отдавил ногу или ткнул плечом, он старался не заглядывать в глаза магам. Недавнего эпизода оказалось достаточно, чтобы мгновенно привить себе новую привычку. Иронично, что все предыдущие предупреждения Марта и остальных никак не повлияли на Ардана, но стоило только в первый раз наступить на грабли, как вот он уже старательно прячет глаза где-то на уровне собственных туфель или же, наоборот, устремляет взор так высоко, где взглядами с ним пересекались лишь каменные горгульи.

Наверное Эргар был прав, когда говорил своему ученику о том, что как бы тот ни был умен, но самые лучшие уроки он усваивает не в чужих словах, а на собственной шкуре.

– Смотри куда прешь, смесок, – шикнул на него один из юношей, когда Арди задел того саквояжем.

Ардан, не слышавший подобного обращения (если не принимать во внимание кондуктора в Пресном) с детства, немного опешил и уже хотел абсолютно искренне поинтересоваться что в нем выдало представителя смешанной расы, но маг, лишь взглянув на него, резко побледнел и поспешил, вместе с приятелями, исчезнуть в толпе.

Удивившись и пожав плечами, Ардан отправился дальше. Его уже давно не задевали все эти «оскорбления». Ни уничижительное – смесок, ни снисходительное – полукровка, ни, даже, высокомерное – нелюдь. Какая разница кто и как его называл, если он знал, кто он такой… Ладно-ладно. Иногда знал. Иногда нет.

Но все это мысли завтрашнего дня.

Добравшись, наконец, через чужие отдавленные ступни и через отбитые плечи до дверей, Ардан, ненадолго прикрыв глаза, прикоснулся к ручке и…

– Ну ты долго спать будешь? – прозвучало за спиной.

– А, да-да, – спохватился Арди.

Март, когда они беседовали о Метрополии, первым делом упоминал, что юноше придется приспособиться к темпу столицы. В городе с почти двадцати миллионным населением люди живут совсем по другим часам.

– Пошевеливайся уже, – буркнул еще кто-то.

Ард открыл двери и оказался… в довольно просторном, но на фоне предыдущего, небольшом холле. Пол был укрыт тонким, немного обшарпанным ковром, прибитым к полу медными заклепками по краям.

Вместо витражей, встречавших посетителей в атриуме Большого, здесь, в самом дальнем конце, оказалось всего одного, вытянутое окно.

И еще над головой в резко упавшем на плечи потолке, снизившимся до высоты в метра три, сияли лампы-Лей. Под их светом, около латунных косяков, ведущих к железным дверям-решеткам, стояли одетые в желтые мундиры люди. В белых перчатках, вытянувшись не хуже недавних стражей, они, стоило к ним подойти группе из магов, что-то нажимали на находившимся по правую руку, таких же как и косяки, латунных панелях.

Арди, когда вместе с остальными магами, подошел ближе, увидел всего две кнопки – «вниз» и «вверх».

И ради этого здесь находилось девять человек? Чья работа заключалась просто в том, чтобы нажимать на две кнопки?

Но куда большее удивление у Ардана вызвало то, что уже совсем скоро, с легким гулом и небольшим лязганьем, по ту сторону решеток, не скрывавших вида на освещенную мерным светом шахту, начала опускаться кабина. Удерживаемая, судя по всему, тяжелым противовесом и туго свитыми кабелями, она плавно причалила к краю платформы.

Тот же самый человек, что только что нажимал на кнопку, чуть ли не в церемониальной манере открыл решетки, сложившиеся гармошкой, и выпустил наружу несколько магов. Внутри кабины остался… еще один, такой же как и этот – в желтом мундире и белых перчатках.

Группа магов, в центре которой, словно дерево посреди поля, возвышался Арди, гуськом прошла вперед, но пустили их далеко не всех. Стоило только внутрь зайти пятерым, как остальные увидели перед собой поднятой шлагбаумом руку работника и застыли на месте.

Ардан, оказавшись в кабине, обитой лакированным вишневым деревом, старался понять, что ему делать, но…

– Какой этаж? – спросил работник, замерший около странной формы рычага, над которым горело множество лампочек, а рядом с ними – цифры и числа. От одного до сорока трех. Около же последнего числа «сорок четыре» вместо лампочки имелась скважина для ключа.

– Мне шестой, – отозвалась одна из девушек. В её руках, как и у Арди, кроме посоха, обнаружился точно такой же конверт.

Как и в руках каждого из тех, кто находился в кабине. Но единственная разница – лишь один Ард держал еще и саквояж с заплечным мешком. У остальных багажа не присутствовало.

– Мне тоже!

– Нам тут всем в секретариат.

– Хорошо, – с каменным выражением лица произнес… лифтер и, взявшись за рычаг, несколько раз его крутанул, пока не зажглась лампочка у цифры «6».

Не прошло и секунды, как платформа под ногами Арди задрожала и кабину сильно тряхнуло. Юноша едва в стену не вжался от неожиданности. А уж когда они начали медленно подниматься наверх, все выше и выше удаляясь от твердой почвы, юноша и вовсе прикрыл глаза, стараясь выровнять дыхание.

Сердце бешено колотилось, а в воображении живо появилась сцена, как вот их еще раз так тряхнет и все вместе они полетят в черную пропасть шахты. Ардан слышал пару историй в салунах, где горняки делились байками о том, как лифты срывались в пропасть.

А после шести лет в горах Алькады, юноша отлично представлял к каким последствиям приводят такие… происшествия.

– Шестой этаж, – чуть ли не спустя вечность оповестил лифтер.

Створки вновь раздвинулись гармошками и уже другой желто-мундирник, отодвинувшись в сторону, выпустил пленников жестяной коробки на свободу.

Арди, практически выбегая в фойе шестого этажа, оперся на посох и какое-то время просто молча дышал, напрочь игнорируя смешки и шепотки направленные в его сторону.

А за спиной в этот момент следующая группа отважных смертников отдавала себя в объятья железного гроба, подвешенного на ниточках над пропастью…

Ну либо у Ардана воображение разыгралось.

– А лестницы… здесь есть? – с небольшой отдышкой спросил он у лифтера, закрывшего створки за безумцами.

Работник смерил Арди каким-то странным взглядом, после чего коротко ответил:

– В каждом из торцов коридора.

– Спасибо.

Ардан, вытерев выступившую на лбу испарину… так и не смог вспомнить слов волшебницы. Меньше десяти секунд в лифте хватило, чтобы его разум опутала липкая пелена, а сердце сдавили холодные, когтистые пальцы.

Благо, что остальные маги с конвертами все еще не исчезли из вида и Арди поспешил за ними следом. Едва не поскальзываясь на затертом ковре, на котором узор давно уже невозможно было отличить от невразумительного серого марева, Ардан внимательно осматривал окружавшее его пространство.

Оно разительно отличалось от того великолепия, что встретило юношу в атриуме. Здесь на полу не наличествовало мрамора – лишь довольно добротный, все еще достаточно дорогой, но весьма непритязательного вида паркет. С местами облупившимся лаком и обшарпанными досками.

На стенах не обнаружилось ни барельефов, ни картин, ни, уж тем более, витражей. Лишь следы еще свежих мазков краски и, судя по оставшимся ниточкам запаха, их недавно подновляли.

Многочисленные же двери – тоже деревянные. Из какой-то незнакомой Ардану породы. Над ними таблички из металла, на которых местами уже невозможно было определить поблекшие цифры и числа. Изредка на самих дверях имелись имена с фамилиями.

Но Ардан не был этому удивлен. Напротив – он куда сильнее оказался бы поражен, если бы весь Большой внутри выглядел так же помпезно и богато, как и первый этаж.

Дойдя до дверей секретариата, Ардан, что удивительно, не обнаружил очереди. Те несколько раз, когда ему приходилось решать какие-то бюрократические вопросы в городской управе (к примеру получение удостоверения личности при достижении шестнадцати лет), то юноше пришлось провести в ожидании, среди других просителей, заявителей, недовольных горожан и прочих охочих до штампов и печатей – едва ли не половину дня.

Здесь же волшебники с конвертами только выбравшись из голодной до человеческих страданий, железной коробки по недоразумению названной – лифтом, тут же спешили по коридору и исчезали за дверями секретариата.

Ардан прокашлялся, открыл дверь и вошел внутрь.

Помещение, размером с Зал Собраний Эвергейла, залитое искусственным светом Лей-ламп и, буквально, тонущее в людях.

Около окон, выходящих не на Площадь Звезд, а на проспект, приютились несколько столов. За ними сидели маги во все тех же, зеленых плащах. Самого разного возраста и пола, они стучали пальцами о клавиши печатных машинок, звонко щелкали каретками и что-то обсуждали с сидевшими напротив них, немного неудобно ютящихся на табуретах, первокурсниками.

Некоторые из работников сновали между столами, пытаясь побороть растущие кипы бумаг. Они забирали пачки конвертов и грамот, разносили их по шкафам, приунывшим в самом дальнем конце секретариата, а некоторые сразу отправлялись по воздушной почте.

И когда Ардан удивился отсутствию очереди, то удивился он категорически напрасно. С противоположной от окон и столов стороны, вдоль стенки, под фото-портретами каких-то видных деятелей, чьих имен и фамилий юноша не помнил с момента, как сдал листы последней контрольной работы по Истории Империи и Мира, на вереницах поставленных в несколько рядов стульев сидели ожидающие.

– А как…

– Держите, – к Арди подскочил юноша в красном плаще и со звездой с двумя лучами. Он протягивал перед собой маленький клочок из газетной бумаги с небрежно выведенным номером «27». – Вас позовут по этому номеру.

– Спасибо, – выдохнул Арди, забирая билетик.

Отыскав глазами свободный стул, как можно аккуратнее пройдя между рядов ожидающих, юноша уселся на место. Как и всегда – неудобное. Если обычный человек мог хотя бы спиной облокотиться на спинку, то у Арди она неприятно прижималась прямо к краю лопаток. Не говоря уже о том, что вытянуть ноги и вовсе не представлялось возможным. Коленки упирались в стул сидящей впереди госпожи с рыжими волосами.

Но к подобному Ардан привык еще в школе. Так что, подняв шляпу и накинув её на лицо, вдыхая пропитавшие ту ароматы: кожи, хвойных запахов Алькадских лесов и пьянящий, немного сухой ветер прерий и степей; юноша задремал.

Ему даже что-то снилось. Что-то напоминающее ежевику; лесные цветы, лениво потягивающиеся после долгой зимней дремы и, наверное, рожь. А может и золотые волосы, разметавшиеся среди высокой травы. И прерывистое, горячее, чуть влажное дыхание, обжигающее лицо. Нежные руки, скользящие по спине и упругие…

– Двадцать семь!

Арди дернулся и чуть было не опрокинул впереди стоявший стул, чем вызвал недовольство соседей. Подхватив не успевшую слететь шляпу, он поднялся на ноги и в растерянности заозирался по сторонам.

– Двадцать семь! – вновь раздался мужской голос. На этот раз куда более раздраженный, чем просто уставший.

Арди, увидев звавшего, обошел стулья и подошел к столу, стоявшему в центре вереницы своих собратьев. Он опустился на расположившуюся напротив табуретку и… как и всегда – уперся коленями в перекладину.

Среди бумаг, за массивной печатной машинкой, обнаружился молодой мужчина немногим старше самого Ардана. Болезненно худой и столь же бледный, он то и дело поправлял очки в явно не раз починенной оправе и вчитывался в бумаги.

– Так… что у нас тут… – водил он пальцем по документу. – Ард Эгобар… школа Эвергейла в Предгорной губернии… никогда не слышал об этом городе.

– Это поселок, – пояснил Арди, попутно выкладывая на стол конверт, который ему выдали в атриуме, – неподалеку от Алька…

– Да мне плевать, если честно, – устало перебил собеседник, не вкладывая в голос при этом ни капли негатива. – Вместо того, чтобы, как обычно, начать зачисление утром – решили все вечером… а мы, наверное, железные… так, не мешайте… что у нас дальше… ага… средний бал и…

Продолжая неразборчиво бормотать, волшебник отстукивал по клавишам печатной машинки, а те весьма забавно звучали. Клац-клац. Клац-клац. Как если бы железные муравьи бегали по сухому, прогнившему дереву.

Ардан уже видел эти аппараты прежде, но в Эвергейле они стоили безумных денег и на весь поселок их имелось лишь несколько экземпляров. Один в школе, один в городской управе и, кажется, прошлым годом прислали для шерифа из Дельпаса.

– У вас есть расширенная лицензия на оружие? – внезапно весьма сильно удивился собеседник. Настолько, что его брови буквально подлетели над оправой. – С разрешением на ношение в городе?

– Ну да, – пожал плечами Ард.

Она находилась в том конверте, что ему передал Плащ в особняке Анорских.

Впервые за прошедшие несколько минут волшебник в зеленом плаще оторвал взгляд от бумаг и несколько заинтересованно посмотрел на Арда. Тот, в свою очередь, заметил застиранные, но не побежденные пятна чернил на манжетах и маленький значок в форме весов, прикрепленный к нагрудному карману.

Насколько Арди запомнил из рассказов Борскова, то каждый факультет Большого обладал своей эмблемой.

И весы являлись отличительным знаком факультета Магической Юриспруденции.

– Поселок… говорите, – протянул юрист и вернулся к бумагам, но теперь уже ничего не бормотал, да и процесс явно затянулся.

Арди, какое-то время, честно старался совладать со своей дурацкой привычкой, но так и не смог поймать собственный верткий язык.

– С ней что-то не так? – спросил он.

– С лицензией? – на мгновение оторвался от процесса волшебник. – С ней все в порядке. Оформлена в начале Нового месяца, действительна в течении календарного года. Все печати имеются. Штампы аутентичны. Не поддельная.

Тот отчеканил это так, словно сдавал экзамен. Ардан же мысленно отметил для себя, что с Плащами они «познакомились» куда позже, чем сразу после Нового Года и первого месяца календаря. Тем более – четвертого числа.

Иными словами, лицензию ему выписали за полгода до встречи…

– Только факт её наличия у представителя смешанных кровей, – продолжил волшебник, – вызывает даже у меня гору вопросов, не говоря уже о том, что вы, господин Эгобар, не из военной аристократии, которым она выписывается бессрочно по праву рождения и, уж тем более не с военного факультета. Кстати о факультетах…

Волшебник отодвинул ящик стола и достал оттуда одну из коробочек. Порылся в ней недолго, после чего положил на стол значок с гравировкой пустого круга.

Символ факультета Общих Знаний. Пустой круг.

Иронично, наверное. Скасти бы оценил.

– Давид! – крикнул волшебник, привлекая внимания одного из тех, кто бегал от стола к шкафам с бумагами, затем к воздушной почте и обратно.

Уже через мгновение рядом с ними по струнке вытянулся пухлый, с красными щеками, парень с плащом цвета его щек и приколотой к серому, шерстяному пиджаку, эмблемой меча. Военный факультет.

– Давид, сбегай, пожалуйста, на склад – возьми там регалии… – волшебник задумался, затем закопался в бумаги и вытащил лицензию Звездного Мага, на которой указывались звезды и количество лучей. Брови будущего юриста вновь попытался сбежать с его собственного лба. – Регалии на семь лучей… и красный плащ.

Давид, услышав количество лучей, тоже несколько опешил. А после того, как увидел лежавший перед Арди значок и вовсе начал растерянного переводить взгляд с Арда на работника и обратно.

– Не смотри на меня так! – замахал руками волшебник. – Я не ошибся.

– Но…

– Семь звезд. Двухметровый полукровка с расширенной лицензией на оружие. Общий факультет.

– Бажен, ты точно не перепил на вчерашней…

– Цыц! – шикнул Бажен и нервно заозирался по сторонам. – Просто делай, что тебе говорят. Возьми плащ и…

– А какого размера?

– С тобой очками поделиться? – нахмурился Бажен. – Бери самый большой, что есть. Все равно мал будет… И регалии. А потом сюда. И поторопись, а то моя смена…

– Наша смена, – насупился Давид, – нам здесь до самого утра торчать, если ты вдруг забыл.

С этими словами представитель военного факультета еще раз окинул Арда странным взглядом, после чего развернулся на каблуках и направился на выход из секретариата.

– А…

– На военном факультете за провинности выдают различные наряды, – ответил на не озвученный вопрос Бажен. – Первый курс, с которого Давид, обычно помогает в секретариате или на стойке информации в атриуме.

– Понятно, – кивнул Арди, хотя, если подумать, то понятно не было.

Что за провинности… что такое – «наряды» и, самое главное – что их всех так сильно удивило в его скромной персоне.

– А вы, господин Эгобар, прям ходячая аномалия, – хмыкнул Бажен, вынимая из кипы макулатуры еще одну бумажку. На этот раз ту, что прикрепляла к его посоху лицензию.

Из библиотеки Анорских Арди выяснил, что волшебные посохи, являясь разновидностью оружия, производились лишь теми предприятиями или мастерами, что получили специальное разрешение от государства.

Остальные же признавались нелегальной контрабандой и подвергались уничтожению. Ну и, разумеется, у каждого посоха имелся свой документ, где подробно описывались компоненты; наличие заранее вырезанных на них печатей и прочая информация.

– Постойте, – внезапно осенило Арди, – значит без расширенной лицензии…

– А вы, в городе, недавно, значит, – сверкнул умными глазами Бажен, – еще не видели, что посохи в городе при ношении спрятаны в чехлы.

Ардан, за прошедшие недели, лишь эпизодично выбирался на улицы Метрополии и, каждый раз, при обстоятельствах, не сильно располагавших к тому, чтобы внимательно рассматривать каждого прохожего.

Но сейчас он припоминал, что и когда ехал в автомобиле, наблюдая за тротуарами, и в очереди к Большому, то, действительно, большинство посохов были спрятаны в простые, тряпичные чехлы с тесемками у навершия.

Видимо, чтобы не было видно вырезанных печатей. Это не сильно поможет в случае, если маг помнит те наизусть, но закон есть закон.

Получается, что вторая канцелярия заранее одобрила ему возможность носить посох без чехла, не говоря уже о других видах оружия.

А… зачем?

Это выглядело несколько странно… Не «несколько». Слишком странно.

– Ладно, – Бажен махнул бумагами и продолжил стучать по клавишам печатной машинки. – Штрафы все уплачены… ага… ну да… штраф за утрату регалий, но при этом лицензия, которая не выдается если в течении года у мага имелись подобные нарушения… ой, смотрите-ка… лицензия выписана за полгода до утраты регалий… ну надо же… А дайте-ка я…

Бажен снова взял в руки злосчастную гербовую бумагу, но на сей раз вооружился еще и своим простеньким, тонким металлическим посохом, коих Ардан видел за этот день уже десятки.

Мгновение, другое и вот под ладонью волшебника засветилась сложная печать с зеленоватым свечением. Он стукнул посохом о пол и из печати к документам протянулся… длинный, собачий нос. Призрачный, зеленый силуэт ищейки внимательно обнюхал лицензию, а затем испарился.

– Подделкой даже и не пахнет, простите меня за каламбур, – хмыкнул Бажен. – Господин Эгобар у вас, наверное, очень интересная жизнь.

Ардан же, в свою очередь, размышлял на тему могущества второй канцелярии, о котором ходили самые жуткие из легенд и слухов, а еще то… а еще то, что некто Бажен, обладатель звезд двух и трех лучей соответственно, смог всего за несколько минут заподозрить что-то неладное в его документах.

– Не ерзайте так, господин Эгобар, – скривился волшебник. – А то я начну верить в карму.

– В карму?

– Это из королевства Каргаамы, – пальцы снова застучали по печатной машинке. – Там верят, что все дела, совершенные по жизни, в будущем откликнуться либо добром, либо несчастьем.

– Интересно…

– Ага… не то слово… еще интересней, что в секретариате за прием документов в день зачисления отвечают студенты исторического факультета, – Бажен указал костяшкой пальцев на своего соседа, на чьем кармане красовался значок в форме книги и пера. – Нас, юристов, сюда, как и военных, отправляют только за провинности.

– Шумные посиделки?

Бажен скривился так, словно съел дольку кислого лимона.

– Весьма… – тихо и с явным сожалением ответил он. – Знаете, господин Эгобар, если бы мне не было так сильно плевать, что, почему, зачем и как, то я бы с живого вас не слез, пока вы бы не объяснили мне почему я вижу те документы, что вижу, но… Мне насрать. Прям категорически.

Причем, скорее всего, убеждал юрист в этом не собеседника, а сам себя.

Бажен вытащил из машинки документ, щелкнул кареткой, и разложил перед собой несколько стопок бумаг. Как догадался Арди, те были разделены по тому, к какой области относились.

Затем студент юридического факультета достал из стола дощечку с несколькими печатями и, в бешенном темпе, порой дыша на оттиски, начал опускать их сперва на чернильную подушечку, а затем на бумаги.

Когда же все документы оказались проштампованы, он взял из них несколько и протянул Ардану.

– Это бумага о том, что вы приняты на первый факультет… проклятье… на первый курс! На первый курс факультета Общих Знаний, – Бажен явно был не в лучшей своей форме. – Это пункт о том, что вы согласны с тем, что ваша стипендия будет переводится на счет в банке, который указан в…

– А если я против?

– Сначала слушаем, все вопросы потом, – чуть ли не взмолился Бажен. – Так вот… Стипендия в банк. Необходимый минимум учебников, входящий в ваш учебный план, будет выдан в библиотеке, куда вы сегодня успеете, потому что бедолаги и там сейчас будут работать всю ночь… Так… это ваше разрешение на размещение в общежитии. Вторая комната минус первого этажа мужского здания и… господин Эгобар, вы сейчас лопните.

– А почему минус первого? А где библиотека? А что…

Бажен нахмурил брови и посмотрел на него очень недовольным взглядом.

– Я похож на справочную? – процедил студент. – У меня еще вся ночь впереди в этом филиале ада… Но давайте так. Вы отвечаете на один мой вопрос, я – на один ваш.

– Хорошо, – кивнул Ардан, соглашаясь на сделку.

В глазах Бажена пробежали искорки веселья.

– Откуда у вас эта лицензия?

– Мне её выдала вторая канцелярия, – честно ответил он.

Бажен скривился… потому как все лицензии, связанные с оружием, выдавались именно второй канцелярией. Так что, технически, Ардан не просто не соврал, он еще и ответил на вопрос настолько прямо, насколько возможно.

Не то, чтобы ему сильно хотелось обманывать Бажена, просто некоторые привычки, особенно те, что прививаются в детстве духом белки и волчицы, порой слишком сильны.

Трудно вспомнить, сколько раз они сидели втроем и разыгрывали сцены, где один из них выступал в роли представителя Фае, а другой должен был заключить с ним сделку и не дать себя провести. Или же наоборот – обдурить другого.

Скасти говорил, что это весело, а Атта'нха наставляла, что так разум становится живее, а чутье – тоньше.

– Уели вы меня, господин Эгобар, – развел руками Бажен. – Ваше общежитие на минус первом этаже, потому что так исторически сложилось. Раньше Первородных и представителей смешанных кровей вообще отдельно селили, но потом провели реформу. Хотя я больше склонен верить, что это связано с водопроводом. Обеспечить душевыми кабинами два строения куда проще, чем три. Так что Первородных расселили к остальным, а из их здания сделали новые теплицы для Алхимиков.

Ардан кивнул, а Бажен собирался спросить что-то еще, но в этот момент к ним подошел запыхавшийся, раскрасневшийся Давид.

Он положил на стол маленький сверток из серой бумаги, перевязанный белыми тесемками и плащ алого цвета, явно требующий не только того, чтобы его постирали, но еще местами подшили и отгладили.

– Если захотите, можете потом купить в городе другой, – тут же произнес Бажен. – Но, опять же, после этого не забудьте занести в секретариат соответствующую бумагу, а еще отправить копию лицензии в управление ОВМ – Отдел по Вопросам Магов.

Ардан прикрыл глаза и, медленно дыша, начал вспоминать свои любимые, трудные задачки из математики. Как и всегда – они подействовали на него успокаивающе.

Порой он сомневался, что ему претило сильнее – приключения или бюрократия.

В свертке же находились две жесткие пластинки, к которым крепились звезды. В данный момент те лежали отсоединенные.

Если Ардан правильно понимал, пластинку нужно было подшить в плащ, а уже сверху прикрутить звезды.

Арди взял их в ладони и… ничего не почувствовал. Сколько раз в детстве он грезил об этих регалиях и о том, как, однажды, наденет их на себя, но… Но в час, когда детская мечта наконец сбылась, он не ощущал ничего, кроме желания поскорее отправиться спать.

– Итак, – прокашлялся Бажен. – А еще…

– А еще у меня нет анализатора, – вдруг вспомнил Ардан.

– Я как раз собирался к этому перейти, – устало вздохнул Бажен. – По поводу анализатора, господин Эгобар, все не так уж и просто. В ваших документах есть свидетельство об оплате штрафа за утерю выданного в школе и внесении суммы выдачи нового… удивительно, да? Как это вы умудрились за месяц все растерять… и регалии… и анализатор… вот только все документы, с явными следами чуть искусственного состаривания, на месте. Наверное в разных саквояжах хранили, да? И…

– Баже-е-ен, – взмолился Давид. – Ну пожалуйста… помнишь, что было в прошлый раз, когда ты решил разобраться в чьих-то документах? Кажется это были бумаги внебрачной дочери Великого Кня…

– Давид! – чуть было не выкрикнул Бажен и, прокашлявшись, ослабил узел галстука. – Но ты прав… Так вот, господин Эгобар, ваши бумаги безупречны! Отдаю дань уважения тому, что вы приготовили справку, грамоту, свидетельство и лицензию на любой вопрос. Вы, наверное, потратили чуть ли не год, готовясь к поездке и собирая все необходимые…

– Бажен, – повторил Давид, но на этот раз не только с мольбой, но и отчаяньем.

Студент юридического вновь прокашлялся и помассировал переносицу.

– Анализаторы для Звездных Магов изготавливаются индивидуально, – пояснил Бажен. – Ваш будет готов в течении десяти рабочих дней от сегодняшнего числа. Сможете забрать либо в деканате, либо вышлем почтой на адрес. Но, от себя советую – лучше заберите в деканате.

В этот момент Давида позвали и он отошел к другому столу. Бажен заканчивал с документами, а Арди… а Арди не сдержался. Он протянул ладонь и перевернул табель, в котором Бажен отмечал те номера студентов, бумагами которых занимался.

В его списке значились – «6», «9», «14», «22» и, следующим, «28».

Двадцать седьмого не было…

Ардан посмотрел… на переносицу мага. В глаза не хотел. Да и вряд ли это светлая идея заглядывать в глаза тому, кто служит…

– Все как и написано… умный… – протянул Бажен, чье лицо разом расслабилось. – Но трус бы держал свои руки при себе…

Ардан вздохнул, покачал головой и вернул табель обратно. Разумеется у второй канцелярии найдутся люди в святая святых науки Звездной Магии. Сюда ведь съезжались не только со всей страны, но из-за границы тоже. Самые молодые, самые светлые, самые знатные и богатые головы планеты. Глупо полагать, что они оставят такое заведение без присмотра. Столь же глупо, как и думать, что они оставят и самого Ардана.

Да и тех нескольких месяцев с Йонатаном и остальными, а затем пары встреч с другими работниками канцелярии, было достаточно, чтобы понять, что Бажен далеко не единственный их человек в университете.

– Ваши бумаги, – Бажен, ровным, ничего не выражающим тоном, протянул документы обратно. – Пропуска в библиотеку и общежитие, а так же расписание на семестр. Что касательно вашего вопроса – вы можете оставить заявление чтобы стипендия выдавалась вам наличным, но в силу оно вступит лишь в следующем семестре. Так что, кто знает – вдруг напрасно чернила с бумагой переведете.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Ардан. У него не имелось никакого повода испытывать сколь бы то ни было дурные эмоции по отношению к Бажену.

Только… только немного глупо выглядел их обмен «вопрос-ответ». Да и зачем тогда это требовалось… Бажен ведь и так все знал и…

– Ступайте, господин Эгобар, – зевнул студент… или не совсем студент…

– Благодарю, – кивнул Ард, забрал конверт, две карточки пропусков и, убрав плащ в вещевой мешок, а сверток со звездами в карман, направился на выход.

У самых дверей он остановился и, обернувшись, посмотрел на Бажена. Тот, с весьма меланхоличным выражением лица, лениво и без всякой торопливости, занимался бумагами следующего первокурсника. И, если подумать, то не устрой Бажен небольшое представление с «нахваливанием» бумаг Ардана, тот бы никогда в жизни не перевернул табель с перечнем очереди. Ему бы просто в голову не пришло, что что-то не так.

Тогда… зачем?

Но, может, стоит, на ближайшее время, отказаться от вопроса «зачем», точно так же, как недавно Ардан отказался от слова «огромный».

С этими мыслями Арди вышел из секретариата в коридор, пропустил мимо себя группу спешащих внутрь господ и вернулся к лифтам.

Мужчина в желтом мундире недоуменно изогнул бровь.

– Решили снова попробовать? – с удивлением спросил он.

Ардан глянул тому за спину и вздрогнул. Нет, без крайней необходимости он в это адское устройство по доброй воле не зайдет.

– Не подскажите, как пройти в библиотеку? – спросил Арди, протягивая вперед пропуск.

– Библиотека занимает все восточное крыло двенадцатого и тринадцатого и четырнадцатого этажей, – прогудел лифтер.

– Спасибо, – поблагодарил Арди и, развернувшись, направился к лестницам.

День, почему-то, все не спешил заканчиваться.

Глава 38

Все так же с заплечным мешком, слегка бьющим о спину и с саквояжем, неудобно цепляющимся за посох, Ардан открыл дверь, ведущую на лестницы и… в целом, ничего поразительного. Самые обычные ступени, сменявшиеся широкими пролетами и железными решетками бортиков, оберегавших поднимающимся от случайного падения вниз.

Арди перегнулся через перила и оценил масштаб. Вниз лестницы уходили всего на двенадцать пролетов и, без всякого труда, можно было разглядеть пол первого этажа, а вот наверх… наверх они все вились и вились, теряясь где-то в вышине, укутанной мерным сиянием Лей-ламп.

Сама же лестница, в отличии от особняка Анорских, где ноги ступали лишь по мрамору и лакированному дереву, оказалась сделана из холодного, серого бетона.

Арди, отсчитывая нужное количество этажей, довольно быстро поднялся на нужный ему. Дверь, которой венчался искомый пролет, оказалась самой обычной, деревянной створкой с несколькими металлическими скобами и обыкновенной ручкой. Ардан дернул за неё и, на мгновение, подумал, что попал в какой-то другой мир.

Даже на фоне внушительной библиотеки упомянутых Анорских, та, что принадлежала Большому, выглядела воистину невероятно. Юноша оказался посреди не просто вереницы полок и стеллажей, а целого города. Вперед уходила небольшая улочка между двумя, тесно прижавшимися друг к другу секциями с тонкими книжными кокетками. Она тянулась вперед, чуть ли не утопая в томных перешептываниях типографных сплетниц; затем разделялась перекрестком, расширяясь просторным проспектом, на котором грузными взглядами на прохожих смотрели тяжелые фолианты, хранящие в своих думах не менее весомые мысли; чтобы вскоре исчезнуть темным переулком, где зеваку поджидают ехидные и немного каверзные газетные вырезки, монографии и, даже, чуть пыльные рукописи.

Выше же, если приподнять голову (обязательно придержав шляпу), поднимались этажи города. Они соединялись широкими мостами, перекинувшимися через теперь уже не улицы и проспекты, а полноводные каналы и реки. Указатели, стоявшие на них, заботливо сопровождали путника в его поисках знаний и, порой, указывали на место привала, где обнаруживались небольшой столик или удобная лавка.

А книжный город все высился и высился, пока не терялся среди потолка, окутанного то ли туманом, то ли вуалью местной царицы – книжной пыли.

Дверь за спиной Арди закрылась, издав весьма отчетливый, протяжный скрип.

Тот, в свойственной ему далеко не вежливой манере, разрушил наваждение и перед юношей предстала громадная библиотека, в которой множество секций поднималось на несколько этажей ввысь, формируя нечто вроде ярусов, связанных переходами.

С того места, где находился Арди, было сложно оценить, насколько глубоко внутрь уходили вереницы секций и стеллажей, но, судя по гулявшему здесь эхо – достаточно, чтобы заблудиться.

Так что первым делом юноша посмотрел на указатель, находившийся прямо рядом с дверью. Железная рамка со стеклянным полотном, под котором на белой бумаге маячили типографские буквы.

«Пожарный выход. Налево – стойка информации, направо – секции 38–43, прямо – секция 37, четные разделы.»

Ардан поспешил в указанном направлении. Пересекая все новые и новые стеллажи и перекрестки, он порой бросал взгляды на корешки книг и громоздких фолиантов, но названия либо оказывались слишком сложны для его понимания (к примеру – «Принципы взаимодействия концентрации Лей энергии в узле Моркаина и эффекта полученной печати двух лучей красной и одного луча зеленой звезд») либо относились к чему-то весьма специфичному («Организация сталелитейного производства на территории с населением уровня грамотности ниже десятой части»).

Так что в какой-то момент, пусть и с трудом, Арди заставил себя отвернуться от полок и сосредоточиться на том, чтобы найти ту самую стойку…

– Осторожней!

Затормозив на полном ходу и, чуть было не врезавшись в человека напротив, Арди чудом устоял на ногах и не свалился на пол.

Заозиравшись по сторонам он никого не обнаружил, но, памятуя встречу с Тополем, посмотрел вниз.

На полу, среди горы книг, в разметавшейся юбке, немного пыльном вязанном свитере нежно малиновой расцветки и узором полевых цветов, сидела женщина. Лет сорока, может чуть старше.

С чудной, пышной прической каштановых волос, напоминающей перевернутую клубнику, она собирала в стопку разбросанные книги, небрежно одергивая мешавший процессу плащ.

Черного цвета.

У Ардана даже дыхание перехватило. Черный – это цвет шестой звезды. Иными словами – практически высший эшелон волшебной науки людей. И, тем более, на её плечах значились весьма нескромные звезды. Шести, восьми, снова восьми… опять восьми, пяти и двух лучей.

Вот только посоха при ней не оказалось. Лишь книги. В бессчетном количестве.

– Прошу прощения, – спохватился Арди и наклонился помочь собрать рукописи.

Вместе они довольно легко справились с задачей и вот, уже спустя несколько секунд, во владении Ардана оказалась стопка из десяти фолиантов, а его саквояж перекочевал в пухлые руки волшебницы. Юноша и сам не понял, как именно это произошло.

Сама же женщина оказалась совсем невысокого роста. Ей не хватало совсем немного для отметки в сто шестьдесят сантиметров. Но при этом её щеки, несмотря на возраст, блестели юношескими алыми пятнами. Хотя, возможно, это было связано с объемной комплекцией. Нет-нет, она вовсе не выглядела толстой или тучной, скорее… плотной. Или мягкой. Какой-то уютной, что ли. Или так казалось из-за свитера?

Простенького, но сделанного с заботой, хоть и с огрехами. Женщина явно связала его самостоятельно. И, пока Арди её изучал, она и сама, кажется, изучала Ардана.

Во всяком случае, буквально несколько мгновений погодя, она приподняла верхнюю губу, словно собиралась зарычать и произнесла немного ломано:

– Ты. Я. Охотник. Путь мы. Здесь не есть добыча.

Ардан от удивления едва снова не выронил книги. Этот язык, кроме как от дедушки, он пару раз слышал от отца, да и то в обрывках слов и фраз; и еще от лесных друзей, включая Атта'нха.

Язык Матабар.

Женщина, увидев реакцию Арди, опустила губу и чуть нахмурилась.

– Прозвучало не очень, да? – спросила она на Галесском.

Ардан задумался.

– Чуть ломано, – ответил он спустя несколько секунд, – но, в целом, смысл был понятен. Хотя вы и не должны были называть себя охотником, если не проходили обряда и…

– Ах да, – спохватилась незнакомка и начала немного неразборчиво бормотать. – Записи натуралиста О'Шелли. Написаны в 247-ом году от падения Эктаса, отпечатаны в 473-ем году. Изданы типографией Имперского Научного Сообщества. Глава четыре. «Народ Алькады. Культура и обычаи»… – после этого, ненадолго прикрыв глаза, она снова повернулась к Арди, который уже не был уверен – нужно ли ему оставаться на месте или стоило убежать. – А как правильно должна звучать эта фраза?

Не то, чтобы Ардан горел большим желанием примерять на себя шкуру подопытного, но красноречивый черный плащ и столь же красноречивые звезды на погонах намекали, что можно и потратить пару минут своего времени.

– Ты и я, – начал говорить Арди, не без труда вспоминая язык, на котором очень редко говорил. – Мы идем по тропе охоты. Я охотник. Ты гость. Среди нас нет добычи.

– Точно! – заулыбалась женщина, чем-то напоминая радостное, весеннее солнце. – Гость! Совсем забыла это слово. Но оно и не удивительно. Язык Матабар ведь не имеет письменной формы, а те пластинки, что есть у нас, переводом не обладают. Между прочим, Ард, вы бы могли написать краткий справочник по вашему языку. Практического применения никакого, но для пополнения знаний библиотеки…

– А откуда вы знаете кто я? – не сдержался юноша и перебил женщину.

Та запнулась на полуслове и, вновь, улыбнулась все той же теплой, яркой улыбкой.

– Двухметровый молодой человек, с посохом из тысячелетнего дуба, с выступающей верхней губой, прячущей клыки, яркими янтарными глазами, а еще… – она протянула руку и похлопала его по предплечью. – Я видела ваш снимок в газете, молодой человек. Не знаю, что именно из этого сыграло главную роль в дедукции, хотя, подозреваю, что, все же, это был именно дуб. В конце концов в Империи осталось не так много свидетелей Старого Мира.

Ардану ничего не оставалось, кроме как в полной растерянности хлопать ресницами. Женщина не только выглядела весьма странно, но и говорила ничуть не менее непонятные вещи.

Тысячелетний дуб? Да, конечно, тот старик, под сенями которого деду… прадедушка рассказывал Арди сказки, буквально пропах временем, но не настолько же… Или – настолько?

– Пойдемте, юноша, – женщина, развернувшись, направилась в сторону одного из проемов между секциями. – Этих малышек надо вернуть домой.

О каких малышках шла речь – догадаться не трудно. Разве что ни одна из книг, что в данный момент находились на руках Арди, не могла похвастаться талией тоньше четырех сотен страниц.

– Простите, – окликнул женщину Ардан, – но мне нужно на стойку инфор…

Она даже не замедлила свой шаг и, все в той же степенной манере, продолжила удаляться вглубь библиотеки, попутно утаскивая с собой и саквояж юноши.

Так что тому не оставалось ничего другого, кроме как, с досадой покачав головой, отправиться следом.

В течении следующего получаса они бродили среди секций и стеллажей; поднимались по приставным и винтовым лестницам, оказываясь на все новых ярусах; петляли среди переходов и хитросплетений разветвлений, а порой задерживались на лавочках, где сидели, не нарушая воцарившейся здесь тишины.

Арди, раз уж он оказался там, где оказался, жадно пожирал глазами то богатство, что хранилось вокруг. Казалось, что книг, фолиантов, газет, табличек, дощечек, каких-то странных веревок с узелками, не менее таинственных статуэток, и, даже, картин, тут находилось столько, что не хватит и нескольких жизней, чтобы все прочесть.

Может так и должен выглядеть рай, про который матушка рассказывала Арди, когда читала тому отрывки из священного писания Светлоликого?

Но всему приходит конец и, вскоре, когда они вновь спустились на «первый» этаж библиотеки, то в руках Арди не оказалось больше ни единой книги, а странная волшебница протягивала ему саквояж.

– Спасибо, что составили компанию, господин Эгобар, – произнесла она.

– Разумеется, – кивнул юноша, забирая обратно свои вещи.

Он посмотрел по сторонам, но так и не увидел ни единого указателя. Они стояли посреди стеллажей, тянущихся к спрятанному в дымке потолку, и Арди понятия не имел, как ему выбраться отсюда.

– А не подскажите, пожалуйста, как добраться к стойке информации?

Брови волшебницы, чьего имени Ардан все еще не знал, слегка приподнялись.

– Она сразу напротив лифтов. Вы не могли её пропустить, если только… – она посмотрела на него и, в который раз, чуть улыбнулась. Странно, но почему-то, при взгляде на неё, Ардан вспоминал Атта'нха. – Вы воспользовались лестницами, не правда ли?

– Так и есть.

– Лифты вызвали у вас чувство дискомфорта и неудобства.

– А откуда…

– Вы, в своей жизни, скорее всего в детстве, оказались в запертом пространстве, – вновь бормотала она себе под нос. – И этот опыт был связан с болью, страхом и тем, что вам пришлось пережить нечто весьма и весьма необыкновенное. И это наложило на вас свой отпечаток. Разумеется, если верить монографии доктора психологии Анки Доровой, посвященной боязни замкнутых пространств.

– Но я не боюсь замкнутых пространств, – возразил Ардан.

– Не всех замкнутых пространств… – с ударением уточнила волшебница. – Я давно просила, чтобы дверь заперли. В конце концов не дело, что студенты могут попасть в библиотеку в обход регистрации. Но эти крючкотворцы бюрократы не упустят своего… Пожарная безопасность. Правила общего пользования… и еще десяток отговорок, лишь бы ничего не делать.

Наверное, все же, женщина скорее нравилась Ардану, чем вызывала у него опасения. Да, она была странной, носила плащ, свидетельствовавший о невероятном могуществе, но при этом изучала нечто простое и теплое. Рядом с ней было спокойно и хорошо.

Как в детстве, когда он, порой, оставался в классе Тенебри, чтобы посидеть над какой-нибудь особенно злой задачкой.

– Ох, я вам так и не представилась, – спохватилась женщина и, пригладив свитер, протянула ладонь. – Велена Эмергольд. Главный библиотекарь нашего университете и, по совместительству, обладатель нескольких научных степеней, но не будем вдаваться в такие подробности.

Арди аккуратно сжал ладонь и чуть вздрогнул.

– Эмергольд… совсем как у…

– Тея Эмергольд – моя внучатая племянница, – подтвердила догадку Велена. – Обидно, что её исследования Лей-линий теперь не так известны, как небольшой демарш, совершенный на фоне порыва ревности.

Ардан с великим трудом удержал язык за зубами и не начал расспрашивать, что за порыв ревности мог привести к тому, что в столице началась забастовка магов.

– Вы, кажется, немного удивлены, – прищурилась волшебница, – но совсем не фактом моего родства с Теей. Что же вас так смущает, Ард?

Юноша не стал скрывать и молча указал на плащ ученого.

– А, вы об этом, – вздохнула Эмергольд, попутно неловко пряча за спиной накидку. – Когда я была моложе, Ард, то мне казалось, что чтобы изучать магию, нужно иметь возможность использовать её в самых разнообразных формах, что и привело к… – она пощелкала пальцами по звездам на погонах, – но, чем старше мы становимся…

– Но вам ведь нет и пятидесяти! – не сдержался Ардан.

В ответ на это Велена лишь рассмеялась.

– От вас я ожидала услышать это в самую последнюю очередь, – произнесла она слишком уж шутливым тоном. – В конце концов это ведь ваш прадед, в свое время, вместе с одним очень талантливым волшебником, написали целое исследование на тему печати Долгих Лет… неужели он вам этого не рассказывал?

У Ардана голова немного закружилась. А еще показалось, что в библиотеке почти не осталось воздуха. Стало трудно дышать…

Его прадедушка знал Звездную Магию? Но почему… почему он ничего не говорил? Ардан уже смирился с тем, что прадедушка не счел нужным даже об искусстве Эан'Хане рассказать, но о Звездной…

– Что же, – Велена чуть сжала его предплечье, – если Арор Эгобар чего-то не сделал, значит у него на то были весьма серьезные причины, юноша.

И тут новая мысль заставила Арда встряхнуться и взять себя в руки.

– Вы… вы знали его.

– Несколько магов аристократов, кому уже почти два века, знали вашего прадеда, – кивнула Велена и в её карих глазах показались огоньки светлой грусти. – Когда я была совсем маленькой, он как раз заканчивал свои последние годы в качестве слуги второй канцелярии.

Ардан поперхнулся.

– Что?

Велена вздохнула и указала на лавочку, стоявшую рядом с ними.

– Присядем? – предложила она.

Арди, несколько мгновений сомневаясь в том, хорошая ли это идея, все же опустился на лавку, все так же держа в руках посох и саквояж.

– Тогда, двести лет назад, после того как войско Темного Лорда было разбито, – Велена теребила в пальцах нитку, выбившуюся из пряжи свитера, отчего выглядела даже моложе… – Ваш прадед, насколько мне понятно, заключил сделку с короной. В течении десяти лет он являлся слугой второй канцелярии и обучал тех, на кого ему указывали, Звездной Магии. Скорее всего, корона надеялась вытянуть из вашего прадеда информацию о искусстве Эан'Хане, но у них так этого и не получилось.

– Но почему он…

– Никто не знает, – пожала плечами Велена. – Вернее – никто из той немногочисленной публики, посвященной в факт пребывания Арора в плену Короны, не знает, почему правой руке Темного Лорда предложили эту сделку, и какая цена была за неё уплачена. Ведь никто не сомневался в том, что Арора, в конечном счете, казнят. Конечно, есть те, кто полагает, что таким образом он просто хотел отсрочить свой конец, но… Ваш прадед ведь был не только могущественным Эан'Хане, Ард… Пусть он и владел лишь тремя звездами, но это были полные звезды.

Полные звезды… так назывались звезды, которые имели все девять лучей.

– За столько лет он нашел бы способ сбежать даже из казематов второй канцелярии, – продолжила Эмергольд. – Да-да, Ард. Мы, отобранные короной, тринадцатилетние дети, проводили целые дни и ночи у закрытой двери темницы. Мы не видели вашего прадедушки, лишь слышали его. И так на протяжении долгих пятнадцати лет пока, наконец, Арор действительно не отыскал путь на свободу. Как и куда – никто не знает. Его искали по всей Империи, затем по материку и, даже, снаряжали экспедиции на Восток и дальний Север, но так его и не отыскали. Тот словно сквозь землю провалился… а затем, спустя сто с лишним лет, случилась Алькадская трагедия…

Ардан прикрыл глаза. Невольно перед его внутренним взором проплыли «письмена», оставленные на Горе Памяти. Да, Велена была права, Матабар не использовали письменную форму речи. И их «письмена» – песни и картины. Порой жуткие.

– Одна из многих кровавых страниц Империи, юноша, – тяжело вздохнула волшебница и, в этот миг, Ардан ясно ощутил весь тот весь прошедших лет, лежавший на плечах миниатюрной женщины.

А еще он вновь посмотрел на её туфли. Шнурки были завязаны только на правой из них…

– На стойке информации в атриуме отправили документы по воздушной почте, – протянул, отвернувшись, Арди. – Но в секретариат я отнес конверт… значит воздушная почта шла в другой место. Место повыше… Может вы и узнали кто я такой из-за дуба, но ждали вы меня здесь заранее.

Велена улыбнулась. На этот раз не тепло и мягко, как прежде, а, скорее, немного хищно. Как кошка, которая, наконец, поймала мышку.

– Я проторчала, Ард, у лифтов несколько часов, – она не стала отрицать очевидного, – у меня даже ноги затекли и пришлось снять туфли. Вы ведь заметили, что я не успела их зашнуровать? А потом я, вдруг, поняла, что вы могли подняться сюда и по лестнице. Хотела пойти к пожарному выходу, но, в этот самый момент, получила доставку новых изданий, зардежавшихся из-за перекрытых дорог в городе. Вереница случайных событий, которые привели к нашей с вами неловкой встрече. Но, наверное, священник бы назвал это судьбой, а вы…

– Сном Спящих Духов, – прошептал Ардан.

– Мне всегда было любопытно исследовать генезис этого поверья, – Велена завязала нитку узелком и провела ладонью по свитеру, – что мы лишь сон духов, что видят мир и мир таков, каким они его видят. Но, увы, никогда не хватало времени.

Ардан пожал плечами.

Его, куда сильнее, интересовало другое.

– Зачем вы хотели со мной встретиться? – спросил он.

– Вы поверите мне, если я скажу, что из любопытства?

Арди только едва заметно улыбнулся.

– Сегодня у меня очень странный день, госпожа Эмергольд, – чуть ли не прокряхтел юноша. – С утра я встретил дворцового слугу, который оказался оперативником второй канцелярии, затем стражника, на поверку – последователя Тавсеров. Потом случайного знакомого дворянина, на деле кровей военной аристократии. Думал, что все – на этом день закончит с сюрпризами, но и простой, пусть и очень дотошный студент, тоже оказался связан со второй канцелярией, а теперь, вот, встреча с вами… Так что я поверю уже чему угодно. Даже если вы скажете, что лавка, на которой мы сидим, на самом деле подвергнутый проклятью древний зверь, который вот-вот откусит мне…

Ардан не договорил. Воспитание не позволило.

– Такова Метрополия, – развела руками Велена, – здесь, юноша, все не то, чем кажется. Но на счет лавки можете быть спокойны. Это, если не ошибаюсь, мореная сосна.

– Обнадеживает, – вздохнул Арди.

Они ненадолго замолчали.

– Вы знаете, господин Эгобар, – внезапно произнесла Велена, – я ненавидела Арора. За то, что он пособник Темного Лорда. За те злодеяния, что он совершил. За боль, страх и кровь, что принес людям. Но, наверное это не скажет обо мне ничего хорошего, еще больше я не любила его за каверзные задания, которые он нам давал, за сложные лекции, которые специально делал еще сложнее, за то, как покрывал нас самыми грязными ругательствами, когда у нас что-то не получалось и за то, как сильно ему было на нас плевать и что он этого совсем не скрывал.

– Да, – согласился Ардан, – это похоже на моего… прадедушку.

– И, я хотела увидеть вас, потому что, если честно, думала, что, встретившись с тем, кого Арор не лишил будущего, смогу выместить все то, что гноилось в моей душе, на вас. Что смогу отыграться на вас за то, что практически потеряла детство, проторчала в лабораториях все юношество и, в конечном счете, так и не смогла найти того, с кем бы захотела завести детей. Просто потому, что оказалась во власти жажды, которой, Ард, нет границ.

– Жажды?

– Знаний, – пояснила Велена. – Жажды знаний, Ард. Арор заразил нас, его учеников, этой гадостью. И, наверное, такова была его своеобразная месть. Кого-то эта жажда свела с ума. Кого-то лишила жизни. А остальных, как и меня, обрекла на жалкое существование. Без семьи и детей. Без друзей и близких. В вечной погоне за горизонтом…

Ардан повернул к женщине и увидел на её щеках маленькие ниточки блестящих слез.

– И даже сейчас я сижу с вами, юноша и мне до боли интересно, каким образом ваш Взгляд Ведьмы проникает сквозь всю мою защиту, – не останавливалась Велена, – и заставляет говорить то, что я говорю. Я чувствую его. Как он прознает мое сознание и как впивается в душу… но не чувствую желания сопротивляться… чудовищная способность.

– Простите, я…

– Я понимаю, что вы его не контролируете, – волшебница подхватила слезинку кончиком пальца и посмотрела на неё, как на нечто необычное. – И я даже не знаю, Ард, возможно ли в принципе контролировать нечто подобное… Но что я знаю точно, так это то, что мне не зачем мстить через вас Арору.

– Почему?

Она снова улыбнулась той неприятной, хищной улыбкой.

– Потому что какой смысл мне мстить тому, кто оказался в той же ловушке, что и мы когда-то.

Ардан уже открыл было рот, но Велена его опередила.

– Я видела, господин Эгобар, как вы смотрели на книги. Видела, как жадно вы поедали глазами все, что видели перед собой, – она прикрыла глаза, погружаясь в давние воспоминания. – Он и вас заразил… И вы тоже, отныне и впредь, опутаны по рукам и ногам.

– Вздор! – воскликнул, вскакивая, Ардан, на миг забываясь с кем он говорит и где находится. – Дедушка бы никогда…

– Дедушка, – горько хмыкнула Велена. – Он даже не рассказал вам, кто такой на самом деле, да? Арор Эгобар… Иногда я сомневаюсь, Ард, кто принес больше боли – ваш прадед или Темный Лорд. И не был ли тот лишь марионеткой Арора… впрочем, неважно. Если вы не верите мне, то вспомните, как зажигали свою звезду. Вспомните, что чувствовали в тот момент.

– Я прекрасно помню и…

– Знаете, что чувствуют другие маги? – не слушала его Эмергольд. – Они чувствуют страх. Ужас. Такой, что чуть ли разума не лишает. Вы только представьте себе – в момент, когда вы зажигаете звезду, вы напрямую касаетесь Лей-энергии. Той силы, что пронизывает весь наш мир. Это как встать на тонкую соломинку, перекинутую через вечность… а что чувствовали вы, господин Эгобар?

Ардан запнулся и замолчал.

– Можете не отвечать, – отмахнулась Велена. – Я и сама знаю. Вы, в какой-то момент, ощутили жажду силы. Могущества. Власти, что непокорна никому. И именно она и заставила вас…

– Я не поддался, – перебил Арди.

Эмергольд замолчала и посмотрела на него так, словно увидела впервые.

– Что? – переспросила она.

– Я не поддался, – повторил Арди. – Вы правы, госпожа Эмергольд. После того, как я зажег седьмой луч, то действительно ощутил все это. Но я не поддался.

– Но зачем тогда вы вообще начали зажигать звезды и…

– Из любопытства, – Ардан вернулся назад и сел рядом с волшебницей, – и, наверное, потому что мне казалось, что так я смогу вернуть себе что-то, что потерял в детстве. Что-то пахнущее снегом…

– Снег не пахнет, – поправила его Велена, но в ответ на это Арди лишь улыбнулся.

Снег пах… во всяком случае – для него…

Они снова замолчали. На этот раз на куда более длинный срок. Вокруг поднимались стеллажи с книгами, хранящие мысли прошлого, непреложными оттисками отлившие время. И, точно так же, на какой-то миг, выглядела и Велена.

– Вы ведь пришли за учебниками?

– Да, мой курс…

Она не дослушала. Лишь хлопнула в ладони и развела руки в стороны. На миг перед ней вспыхнула размытая печать черного цвета, а затем Арди показалось, что он услышал хлопки птичьих крыльев. На полу закружились тени, а тишина библиотеки оказалась вдребезги разнесена странным, каким-то неправильным клекотом.

Там, в вышине, под потолком, стая птиц внезапно закрыла собой туманный свод. Она закружилась диким танцем, а затем от неё стали отделяться одиночные небесные странники.

И только после того, как те опустились на несколько ярусов ниже, Арди, наконец, понял, что это были вовсе не птицы, а книги. Те взмахивали корешками, шелестели страницами и, у самого пола, сложив свои «крылья», укладывались в стопку. Весьма, к слову, объемную и увесистую.

– Здесь все, что указано в перечне вашей учебной группы, – чуть сухим голосом произнесла Велена, после чего на её ладонях вновь вспыхнули печати и стая книг разлетелась обратно по стеллажам.

– Вы колдуете без…

– Для таких простых печатей посох мне не требуется, – ответила она холодно и отстраненно. – Пойдемте за мной, учащийся Эгобар, я провожу вас на выход. На будущее учтите, что посещение библиотеки без полученного направления – серьезное нарушение правил университета. Направление можно получить на стойке информации сразу напротив лифтов.

– Но…

– А еще запомните, что далеко не все уцелевшие ученики Арора столь же сдержаны, как и я. Так что, для вашего же блага, постарайтесь никогда с ними не встречаться. А теперь, прошу, пройдемте на выход. Вы получили то, зачем пришли и на этом уместность вашего пребывания здесь завершена.

Она поднялась и направилась вперед. Ардан поспешил следом. Следующие четверть часа, что они петляли посреди стеллажей и секций, прошли в полной тишине. Велена Эмергольд больше не проронила ни слова.

Когда же она привела его к небольшому столу, стоявшему среди шкафов с ящиками, заполненными небольшими листками плотной бумаги, то Ардан повернулся, чтобы… Да, если честно, он и сам не знал, зачем обернулся.

Но Велены уже нигде не было. И почему-то у Арди возникло стойкое ощущение, что больше он её уже и не увидит. Может оно и к лучшему…

С этими мыслями он прошел на выход. Миновал длинную очередь студентов, ожидающих, когда их вопросом займутся работники библиотеки (юноша и девушка в красных плащах, стоявших за столом) и подошел к лифтам. Вместе с группой из нескольких магов, он прошел внутрь демонического устройства и, вжавшись спиной в заднюю стенку кабины, произнес с запинкой:

– П-пер-рвый эт-ттаж.

Лифтер закрутил проклятый рычаг и двери закрылись.

* * *

Ардан буквально вывалился из кабины лифта и, судорожно хватая ртом воздух, прислонился плечом к стене, найдя в той крепкую и, самое важное, не двигающуюся опору. Студенты, проходившие мимо, смотрели на него со смесью удивления и некоего легкого пренебрежения. Как трезвенник смотрит на последнего пьяницу.

Лифтерам же было глубоко индифферентно. Они с прежней невозмутимостью продолжали пропускать людей внутрь стальных коробок, нажимать на кнопки, закрывать и открывать двери, крутить адский рычаг и отправлять студентов в, возможно, их последнее путешествие…

Арди, отгоняя от себя тяжелые мысли, покачал головой и, выпрямившись, направился обратно в атриум.

Толпы первокурсников в красных плащах постепенно заполняли собой чуть ли не все пространство, начиная от входа и заканчивая самыми дальними лавками и диванчиками. Значительная часть, кипя свекольным (из-за цвета) супом, бурлила около работников, пчелками роящимися вдоль труб воздушной почты. На дюжину магов в зеленых плащах приходилось, по меньшей мере, четыре сотни обладателей алых плащей, щек того же цвета, взмыленных шей и безумного взгляда, не сходящего с трясущихся документов в ходуном ходящих руках.

Арди отдал мысленную дань благодарности второй канцелярии, которая позаботилась о том, чтобы он миновал основной поток первокурсников и явился на зачисление сразу после церемонии открытия.

Жаль, конечно, что пропустил основное представление, да и речь ректора университета тоже, но в жизни ведь нельзя иметь все.

Кстати…

Оглядевшись, Ардан приметил группу из нескольких первокурсников. Как он определил, что они именно с первого курса, учитывая, что далеко не всегда зеленый плащ означал именно второй курс, а красный – первый? Все просто:

– Отец выдал мне десять эксов на этот месяц и из них почти восемь ушли на учебники для первого курса… – удрученно вздыхал один из группы. – В прошлом, вроде, если верить моим знакомым, стоили на шестьдесят ксо дешевле.

– И общежитие теперь полтора ксо за месяц, – поддакнул второй.

– Жаль, что мне не хватило мозгов, чтобы получить стипендию, – заметил третий, попутно неся в руках стопку фолиантов, на корешках которых Ардан заметил уже знакомые ему названия.

– Ага… – удрученно добавил первый. – Ну или того, чтобы твои предки устроили какую-нибудь резню…

Ардан, следуя за группой, которая явно направлялась в сторону общежитий, едва не споткнулся.

Ну конечно… разумеется все в Большом будут прекрасно осведомлены о том, что он находится здесь благодаря короне. Абсолютно бесплатно и на полном обеспечении. Ну и само собой в определенный момент времени выяснится, что Арди даже экзаменов не сдавал.

Если так задуматься, то окажись он сам на месте тех молодых людей, что годами надрывались, чтобы набрать необходимый минимум даже не для зачисления, а для сдачи вступительных испытаний… а затем еще и понабравшие банковских ссуд или заключившие не самые выгодные договоры с гильдиями, войсками или дворянскими семьями, то ситуация получается весьма и весьма печальной.

Видеть перед собой постоянное напоминание о том, что кому-то не то, чтобы «повезло», а он просто родился в «нужной» семье… которая, ко всему, еще и является семьей военных преступников…

Ардан покачал головой.

Что он там думал о благодарности второй канцелярии? Ему, в самом натуральном виде, заранее обеспечили положение персоны нон-грата. Пожалуй, это вписывалось в те слова, оброненные Плащом во время встречи в доме Анорских. Потомку Арора Эгобара лучше держаться подальше от столицы и не привлекать к себе лишнего внимания.

А если уж он, все же, оказался здесь, среди цвета страны, то надо сделать так, чтобы ни в коем случае этот самый цвет страны не решил завести с нежелательным элементом каких-либо связей.

– Замечательно… – проворчал Ардан, поправляя мешок, все норовивший соскользнуть с плеча.

Следуя на расстоянии за группой первокурсников, они пересекли атриум, затем прошли через одну из дверей и оказались в арочном коридоре, где через высокие окна с одной стороны была видна Площадь Звезд (горожане на ней, после завершения представления, начали постепенно расходиться), а с другой – широкий проспект, по которому ехали, сверкая фарами сквозь дождь, автомобили.

Опять дождь…

Март предупреждал, что погода Метрополии весьма своеобразна. Пять месяцев осени, пять месяцев зимы, три недели весны и пять недель лета, которое, по сути, является помесью едва ли не всех прочих сезонов. И редкой удачей считается встретить на небе солнце. Среди горожан даже ходила шутка на этот счет. «В Метрополии было солнце, но я в тот день работал».

Ардан тогда, в прерии, наивно полагал, что Борсков преувеличивает или хочет впечатлить, а может и припугнуть ничего не знающего о внешнем мире ковбоя, но…

Юноша поднял взгляд на небо. Низкое и тяжелое. Оно походило на пролитый мазут, размазанный по вязкой и мокрой земле, раскатанной тракторами и вскопанной плугами. Липкое и тягучее, пытающееся затянуть тебя внутрь и задушить. И столь же разительно под ним сияли огни города, стремящиеся пронзить нависшую над ними тьму.

Как там говорил Март?

«Город контрастов. Контрастов во всем».

Пожалуй, он был прав…

– Так-так-так, – прокаркал сухой; въедливый, как моль, голос. – Что у нас здесь? Первоку-у-урсники…

Ардан и сам не заметил, как вместе с группой студентов успел миновать множество дверей и добрался до самого конца своеобразного тоннеля.

Вместе с остальными он прошел за массивную створку из дерева, запирающуюся изнутри на, что неожиданно, засов. Сняв шляпу, Ардан осмотрелся.

Он стоял около… да, совершенно верно, очередной стойки. Обшарпанная, местами с облупившейся краской и сползающим растянутыми чулками лаком, она примостилась около недавно вымытой лестницы, ведущей наверх и, соответственно, вниз.

За самой стойкой, помимо открытого стеллажа с пронумерованными секциями, хранящими внутри по четыре ключа, обнаружился еще и пожилой мужчина. С повязкой на правом глазу, со сморщенным лицом, покрытым кожей, напоминающей кожуру переспелой вишни, он беспардонно ковырялся узловатым пальцем в длинном, горбатом, орлином носу. Залысина уже почти одолела его некогда, пожалуй, пышную шевелюру, а теперь по вискам струйками грязного ручья стекали несколько прядей жидких, седых волос.

Он носил замасленный желтый мундир, а синяя фуражка покоилась на вешалке, чуть ли не согнувшейся под весом армейской шинели – ровесницы старика. На груди, судя по всему – коменданта мужского общежития университета, висела одна единственная медаль. Начищенная до такого блеска, что в ней отражались лица первокурсников, сгрудившихся около бортика.

– Слушаем внимательно, рядовые! – гаркнул старик и тут же закашлялся в горьком, мокром кашле, после чего сплюнул в стоявшее внизу ведро и продолжил. – В казарме отбой ровно в двадцать часов!

– Двадцать часов? – шепнул один из троицы. – Что это?

– Так в армии часы считают, – ответил ему товарищ. – Это на армейский лад.

– Вечные Ангелы… а я думал Вит шутил, когда говорил, что новый комендант немного свихнулся на военной служ…

– Тише ты! Вдруг услышит!

Но комендант не слышал. Студенты говорили так тихо, что если бы не слух матабар, то и Арди бы ничего не разобрал.

– Разговорчики в строю! – но вот зрение старика пока еще не подводило. – После отбоя никого не впускаю и не выпускаю! Опоздаете – будете спать на улице. Это понятно?

Студенты что-то неразборчиво пробормотали.

– Не мямлить! – рявкнул комендант и, вновь закашлявшись, опять сплюнул в ведро и, утерев губы рукавом, шлепнул ладонью… протезом ладони о стол. – Кто вздумает, что сможет из окна вылезти по своим скабрёзным делам, тот потом может не возвращаться! Выгоню! Баб тоже не водить! Увижу хоть одну юбку – вы пожалеете, что кто-то когда-то вам рассказал, что делать с отростком в ваших штанах! Колдовать в казармах запрещено! Хоть одна печать и вы вылете отсюда быстрее, чем пробка из бутылки шампанского! Теперь подписи ставим!

– А где?

– На своем ху… – старик не договорил и в очередной раз зашелся в кашле.

Дергаясь в судорогах, роняя желтоватые слюни на не самый чистый мундир (точно такой же, что носили лифтеры), он подвинул по столу табель с графами «Фамилия и Имя», «Число», «Подпись о том, что с распорядком ознакомлен».

– А теперь от каждого приказ о расположении.

– Что?

– Клятые пропуска! – рявкнул старик.

Студенты вздрогнули и протянули вперед выданные в секретариате бумаги. Комендант же достал из-под стола огромную, толстенную книгу с шириной страницы в чуть ли не треть самой столешницы. Когда он её распахнул, то закашлялись, из-за облака пыли, уже все.

Внимательно проведя пальцем по длинному перечню имен, он перелистнул несколько страниц, пока не нашел чистый лист. После чего, забрав пропуска, начал внимательно их читать и вписывать данные. Когда с этим было покончено, он забирал документ, убирал тот в ячейку стеллажа с номером комнаты, а взамен выдавал ключ.

– Можно ли выбрать комн…

– Нет!

– А можно потом поменяться с…

– Нет!

– А можно…

– Ничего нельзя! – скрипел комендант. – Следующий!

Троица, груженая сундуками и саквояжами, вместе с ключами удалилась по лестнице на верх, а вперед вышел Арди и протянул бумагу.

– Здоровенный какой, – фыркнул старик, – из-за тебя, зараза, окоп глубже рыть!

– Наверное, – не очень понял посыла Ардан.

Комендант процедил что-то неразборчивое и забрал пропуск. Внимательно его прочитав, он в который раз сплюнул в ведро, но уже без всякого кашля.

– Из этих, да… Из смесков… – проворчал он. – Кто грешник, то? Мамка? Батя? Кто с нелюдью согрешил? Хотя не важно. Фамилия еще знакомая какая-то… слышал где-то…

Ардан даже бровью не повел. Жизнь давно отучила его обращать внимание на подобные ситуации. Каждый раз растрачиваться на тех, кто относился к Первородным и полукровкам как-то не так – никаких сил не хватит. Да и тем более медаль на груди старика выдавалась за «отвагу в бою». Так что, учитывая возраст и протез, комендант, несмотря на свой явно не самый приятный характер, заслуживал уважение.

Комендант снова нагнулся и достал уже другую книгу. Куда скромнее своей сестрицы. Переписав в неё данные пропуска, комендант убрал его в самый низ стеллажа и достал оттуда ключ.

– Спасибо, – поблагодарил Ард и направился в сторону лестницы.

– И все же… знакомая фамилия… – донеслось ему в спину.

Ардан же спустился по лестнице и оказался в тускло освещенном коридоре с низким потолком и полом, укрытым зашарканным зеленым ковром.

На номерке ключа значилось «1» и, по логике, комната должна была находиться в самом начале, но, на поверку, оказалось наоборот. Пройдя весь, весьма длинный, коридор, насчитав тридцать два помещения, Ардан, наконец, открыл дверь своего нового логова.

Тесная комнатушка, в которой едва помещались две двухъярусные кровати, стоявшие так близко друг к другу, что между ними нельзя было встать вдвоем. Впереди, у стены, на которой окно заменялось узкой полоской стеклянной заглушки практически у самого свода, расположился единственный рабочий стол с четырьмя ящиками.

Ни вешалки, ни, даже, шкафа, только открытый настежь сундук с четырьмя секциями, отделенными тряпичными перегородками.

И, судя по тому, что на кроватях, кроме простенького белья и шерстяных одеял, никого не было – Арди пришел первым.

– Это временно, – пообещал сам себе Ардан.

Он не то, чтобы был сильно избалован по жизни, но с самого детства привык к собственному углу. А здесь не то, чтобы этого самого угла не имелось, но, стоило перешагнуть порог, как грудь немного сдавило. Будто он снова оказался в лифте.

Что там Эмергольд говорила о боязни замкнутых пространств?

Но о том, как найти другое жилье, о первых лекциях, о своих будущих соседях, о тайнах собственной семьи, что не спешили открываться до конца, и обо всем другом Арди подумает завтра.

Приставив к столу саквояж и закинув вещевой мешок на верхнюю койку, Арди неловко забрался на неё и улегся. Его нос от потолка отделяла всего одна ладонь. Он буквально видел, как от дыхания потеет старая краска.

Арди улыбнулся. Утром он просыпался в покоях Дворца Царей Прошлого, а ночью засыпал в тесном подвале Университета. И, казалось, что между двумя этими событиями пролетела маленькая жизнь.

День, наконец, закончился.

Глава 39

Ардан проснулся из-за характерного скрипа дверной петли. Машинально попытавшись принять сидячее положение, юноша ударился головой о потолок и, зашипев не хуже лесного кота, потер ушибленный лоб.

Проморгавшись, он посмотрел в сторону полоски стекла, заменявшей здесь окно. Его выбор пал на верхнюю полку, несмотря не тесноту, именно из-за этой, во всех смыслах, небольшой детали. Ардан привык просыпаться вместе с солнцем и никогда не заводил будильника. Более того – даже не имел оного.

Но, как и всегда, Метрополия в целом и Императорский Магический Университет в частности решили преподнести очередной сюрприз. Ночью этого Ардан, даже со зрением полукровки матабар, не заметил, но полоска стекла оказалась настолько мутной, покрытой жиром и грязью, что сквозь неё проникали лишь самые ретивые и бойкие лучики даже не солнца, а сумеречного, вязкого света столичного утра.

Повернувшись в сторону, Арди увидел примятые постели, стоявшие около кроватей саквояжи и сваленные в кучу вещевые мешки. Видимо, его новые сожители смогли заселиться лишь под самое утро и тоже не стали разбирать пожитки. Одно удивительно – Арди уснул так глубоко, что не проснулся, когда несколько люд… Первородных зашли внутрь.

Что же…

Потянувшись, Ардан снял ботинки, повязанные за шнурки и повешенные у изголовья его яруса. Свои костюмы и обе пары туфель, выданных Анорскими, Арди убрал в мешок до лучших времен. Времен, когда он сможет их продать и распрощаться со своим долгом…

Обув рабочую обувь, он сменил рубашку (благо, Татьяна выстирала все его вещи, за что юноша был ей сильно благодарен) скорбно осознав, что у него осталась в запасе всего одна. Застегнул пояс с широкой ременной бляхой, убрал нож в ножны за спиной у поясницы и, попутно, вытащил из саквояжа зубной набор. Вооружившись ворсистой палочкой и порошком, он выглянул в коридор.

Там, за дверью, оказалось довольно оживленно. Студенты сновали вдоль стен. Кто-то, с такими же палочками и баночками для порошка, спешил в ванные помещения, а другие, приглаживая плащи и вооружаясь посохами, перекидывали через плечо странные, кожаные сумки, чем-то напоминающие почтальонские, после чего отправлялись к лестницам.

– У тебя какая первая лекция, Дувин? – мелодичным тоном спросил высокий, несколько ниже Ардана, юноша с длинными, острыми ушами, но черными, как смоль, волосами. Эльф-полукровка.

– Дай-ка посмотрю, – прогудел его собеседник, доставая лист из сумки. Низкорослый, всего около полутора метров, но при этом едва ли не столь же широкий в плечах и с густыми бакенбардами, вьющимися не хуже овечьей шерсти. – Вводная лекция по теории Звездной Инженерии вместе со второй группой Общего Факультета.

Ардан едва воздухом не подавился. Неужели ему в кое-то веки повезло. Он хорошо помнил свое расписание. Первое занятие в нем, начинаясь в восемь утра, значилось именно так, как озвучил Дувин – чистокровный дворф (если верить описаниям из книг). Более того – Арди числился именно во второй группе первого курса Общего факультета.

– Прошу прощения, – прокашлялся Ардан, привлекая к себе внимание. – А не подскажите, где находится зал 4-215, который указан в расписании?

– Четыре и двести пятнадцать? – переспросил дворф. – А, тебе туда же, куда и мне? Слушай, это довольно сложно объяснять, здоровяк. Надо в атриум, оттуда в восточное крыло, а потом свернуть в… хотя, лучше, зайди на стойку информации и купи там кар…

Эльф, все это время внимательно осматривавший Арди, толкнул своего приятеля в плечо и, наклонившись, прошептал тому что-то на ухо.

Дворф встрепенулся, нахмурился и бросил в сторону Ардана далеко не такой дружелюбный, как прежде, взгляд.

– Эгобар, – произнес он и, самым натуральным образом сплюнув на землю, свернул трубочкой расписание и вместе с эльфом-полукровкой они удалились в сторону лестниц, чуть ли не синхронно стуча каблуками туфель и шурша бортами шерстяных пиджаков.

И, стоило прозвучать фамилии «Эгобар», как оживленный коридор на мгновение замер. Десятки пар глаз устремились в сторону юноши и, в каждой из них, Ардан читал пусть и разные, но не самые приятные эмоции.

От презрения и неприкрытой ненависти, до пренебрежения и легкой зависти. Равнодушных не оказалось.

– Доброе утро, – вздохнул, криво улыбаясь, Арди, после чего повернулся и направился в ванные комнаты.

Внутри те оказались чуть меньше, чем аналогичная в особняке герцогини, что, наверное, о многом говорило. Здесь у ближайшей стены расположилось семь умывальников с подведенными к ним трубами автоматической подачи воды. С противоположной стороны столько же отхожих кабинок, огороженных деревянными перегородками, выкрашенными в неприятный, мутный зеленый цвет. А в торце – четыре открытые душевые со все той же системой автоматической подачи воды.

Насколько выяснил Ардан, подобная конструкция, как и отопление, работала благодаря насосам, функционирующим на Лей-энергии. И лишь немногим больше десяти процентов домов в Метрополии могли похвастаться данным новшеством. Остальные использовали простые законы физики. На их крышах стояли многотонные цистерны с водой, откуда та попадала в трубы.

Когда Арди подошел к свободному умывальнику, то рядом обнаружился молодой мужчина лет двадцати двух. Он уже было улыбнулся своему «соседу», как проходивший мимо юноша шепнул тому что-то и незнакомец, сверкнув неодобрением, тут же потерял всякий интерес к Арду.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.